Защити себя сам

Этот день, как и многие другие, когда мы находились в доме "Спасения и поддержки", мы занимались как помощью персоналу, так и важными документами – но до них чаще всего руки доходили только вечером, когда в доме никого уже не оставалось. Вот и сегодня мы уселись за большой стол в игровой на первом этаже. Днём тут играли дети, строили пирамиды и рисовали рисунки, которые сейчас красовались на стене напротив, а сейчас весь этот стол был занят разными бумагами и несколькими подставками для бумаг разных цветов. Я и Скэриэл забрались на диван, а Эдвард поудобнее устроился на кресле с боковой стороны стола и, как истинный чистокровка, который только пришёл с работы и открыл новый выпуск газеты, погрузился в чтение. Только Эдвард не был чистокровкой, у него не было газеты, только документы об оплате электричества, воды и других нужд дома, но выглядел он всё равно важно. Меня этот его вид позабавил, к счастью, сам Эдвард этого не заметил. Мы же с Скэриэлом разбирали анкеты детей и раскладывали их по подставкам в зависимости от того, насколько этот ребёнок может быть полезен в дальнейших планах. Я знал почти всех этих детей, мне приходилось помогать им в заполнении анкет, всё-таки многие не умели даже читать, что уж говорить о том, чтобы самостоятельно писать. Поэтому сейчас моя работа шла достаточно быстро, я помнил, какие дети могли как-то нам пригодиться, а какие точно ничем полезны не будут. Разложив уже около двадцати анкет по подставкам, я в очередной раз зевнул. Это был уже далеко не первый зевок за эти сорок минут, как мы сидим над документами. Я прикрыл рот руками и сощурился, вытирая слезящиеся глаза. Хотелось спать, большое количество выполненных дел на протяжении всего дня, проведённого в доме, дало о себе знать. К счастью, никто из сидящих рядом, как мне тогда показалось, не заострял внимания на моей усталости, только Эдвард иногда поглядывал на меня, скорее интересуясь, сплю я уже или ещё в состоянии держать бумаги в руках. В какой-то момент, пока я рассматривал анкету незнакомого парнишки (его, скорее всего, принимала другая девушка-помощница, из-за чего я ничего о нём не знал), Скэриэл воскликнул: – О, смотри, какая девчонка! Точно пригодится! Смышлёная не по годам! Такие нам всегда нужны… Он положил анкету между нами на столе, и я вместе со Скэриэлом одновременно нагнулся, чтобы её рассмотреть. Раздался звонкий звук столкновения двух лбов. Скэриэл, как и я, резко отпрянул. Но он начал смеяться, а я прижал руки к и без того болящей голове, чтобы хоть немного унять звонящую боль, и сильно зажмурился. Почти сразу смех Скэриэла прекратился. Он положил свою тёплую ладонь на мою щеку. Я открыл глаза с опаской, посмотрев в чёрные и безграничные глаза напротив. Он был очень близко, кончики наших носов почти сталкивались между собой. Я, не ожидая такого поворота событий, сильно смутился и покраснел, а сердце тут же бешено забилось. Я попытался немного отодвинуться. Такой реакцией я вновь вызвал у Скэриэла улыбку, но уже без смеха. – Прости, не хотел ударить, – лишь сказал он, всё так же смотря мне в глаза. – Да, я сам, ты не причём... – лишь начал я, даже не смотря на него, и меня тут же притянули за плечо поближе. Теперь мы сидели близко друг к другу. Моя голова легла ему на плечо, и своим слегка холодным носом я касался его белоснежной кожи, а его рука приятно грела моё плечо, лишь продолжая прижимать ближе. Сердце всё так же сильно билось. Я больше не мог просто смотреть анкеты и спокойно размышлять. Теперь мысли бегали по моей голове, прыгали из угла в угол, закручивались как нити в крепкие узы и не давали мне покоя, заставляя краснеть как помидор. Близость со стороны Скэриэла для меня всегда была важна, и я ценил каждый момент, даже когда он случайно касался меня. Мне нравились его прикосновения, хотя я вряд ли когда-то полностью в этом признаюсь. Нравилось, как он то притягивает, а потом резко отталкивает. Мне в такие моменты хотелось рвать и метать, а потом ползти к его ногам, лишь бы он хоть немного внимания уделил мне вновь. Больше всего мне нравились вечера, когда Эдвард уже спал в своём кресле, а мы лежали на диване: Скэриэл сидел, а я лежал у него на коленях, и мы вместе смотрели какой-то сериал. Я часто под них засыпал (как и Эдвард), ведь мы почти всегда смотрели то, что хотел Скэриэл, а это часто были сложные для понимания фильмы или документалки. Тогда Скэриэл начинал гладить мои волосы, делать короткие нелепые косички, а иногда даже целовал. Он мог поцеловать меня в лоб, в щёку, в шею. Но когда он целовал в губы, моё сердце срывалось в штопор, бешено кувыркаясь вниз, к животу. Каждый удар сердца – как всплеск раскалённого металла в венах. Я боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть Скэриэла – хотелось, чтобы этот момент длился как можно дольше и повторялся ещё неоднократно. Но, к великому сожалению, такие поцелуи были редкими. После них Скэриэл оставлял меня одного, сам уходил к себе, лишь смотря на мои щенячьи, полные грусти глаза, в которых так и написано: "Сделай так ещё раз. И ещё раз..." Увлёкшийся своими мыслями, я уже давно просто держал анкету в руках, даже не читая её. Глаза закрывались, а щёки от воспоминаний о поцелуях стали ещё алее. Скэриэл, видимо, заметил, что я уже не могу сосредоточиться на важных делах. Он забрал анкету из моих рук и совсем уложил меня. Моя голова по-прежнему была у него на плече, ноги уже лежали на диване на его ногах, а глаза медленно закрывались. Стало тепло. Теперь мне казалось, что объёмный свитер, в котором я сидел, – совсем не греет, грели только эти объятия. Скэриэл чмокнул меня в щёку, от чего меня совсем "размазало" по нему, и я совсем расслабился. Сил не осталось вообще, глаза я еле держал открытыми. Он же продолжал разбирать анкеты с таким видом, как будто ничего и не происходило, как будто никто и не наваливается на него всем телом. Я устало вздохнул и позволил векам наконец-то сомкнуться. Я погрузился в сон…

***

Мне снились неприятные события из прошлого. Сначала интернат. Снилось, как дети чуть старше меня зажали меня где-то в углу большого корпуса интерната. Я, совсем маленький и хилый, ещё сильно подкошенный морально из-за потери родителей, старался хоть как-то отбиться от их кровожадных рук и ног, которыми они в какой-то момент начали меня бить. От каждого их удара по мне по телу пробегал порыв сильной боли. Я не обладал большим количеством жировых отложений, вернее сказать, обладал ими в очень скудном количестве, из-за чего любой удар попадал прямо по моим хрупким костям. В какой-то момент всё закончилось, только тогда я понял, что по моим щекам текут ручьи слёз, боль снова накрыла меня с головой, и я всё-таки расплакался. Тогда я, в свои восемь лет, и увидел Скэриэла. Он наблюдал какое-то время, как я сижу на полу в углу и вытираю слёзы рукавами по лицу, а когда убедился, что та шайка парней ушла и возвращаться не планирует, – подошёл ко мне. – Они со всеми новенькими так, – сказал он мне тогда, помогая встать и отряхивая от пыли чужих ботинок. – Тут не любят тех, кто вырос с родителями и потом попал в интернат. Почему тебя сюда отдали? – Я… я… – замешкался я, но всё-таки, продолжая всхлипывать, промямлил: – Мои родители умерли, я остался один… А после вновь слёзы потекли по моим щекам. Парнишка, явно младше меня на год-два, был со мной одного роста. Он сначала серьёзно посмотрел на меня, так серьёзно, как маленькие дети не смотрят, а потом обнял. – Больше ты не один, теперь мы будем вместе. Я не дам тебя им в обиду и буду защищать… После этих слов на душе стало хорошо. Я помню, что эти слова согрели мою израненную уже в то время душу.

***

После этого сон прервался. Я начал понемногу просыпаться, но ещё не открыл глаза и был до ужаса расслабленным из-за объятий Скэра. Только через минуты две я понял, что кто-то куда-то меня несёт, держа на руках. А потом услышал голос и звук открывающейся двери прямо перед нами. – Доброй ночи, Эдвард. Завтра ещё нужно будет закончить с документами. – Ты останешься с Джеромом? Может, лучше к себе в комнату уйдёшь? Голос Эдварда звучал ровно, но с ноткой волнения, которую могли заметить только те, кто давно его знают. – Я же не съем его, расслабься и иди спать. Даже с закрытыми глазами я почувствовал, что Скэриэл улыбается, скорее всего, своей самой дурацкой улыбкой. Дверь закрылась, в комнате было очень темно, и я почувствовал, как Скэриэл чуть напрягает руки, поднимая меня повыше, чтобы ухватиться поудобнее. – Джером, я знаю, что ты не спишь, – сказал Скэриэл почти мне на ухо, от чего я вздрогнул, а он захихикал. Но глаза открывать не хотелось, и было жутко комфортно вот так, у него на руках. Поэтому я лишь запрокинул голову. – Я не так давно проснулся. Лишь сказал я, и Скэриэл уложил меня на мою кровать. По их разговору с Эдвардом в коридоре я понял, что он собирается оставаться со мной. Поэтому с небольшим трудом я забрался под одеяло. Одежду я просто снял и скинул на пол, оставшись только в нижнем белье, – переодеваться сил уже не было, пока Скэриэл сходил и сомкнул шторы. Комната окончательно погрузилась в темноту. Скэриэл чуть ли не запрыгнул в кровать ко мне. Его босые холодные ноги тут же коснулись моих, согретых носками. Я зашипел от холода, рефлекторно сдвигаясь от Скэриэла, пока он, хихикая, двигался мне навстречу. – Я говорю, тебе нужно носить носки, хотя бы в такую холодную погоду. Как ты ещё не заболел? – Я же переносчик, Джером, у меня хороший иммунитет. А греться я могу и об тебя. Он прижался ко мне вплотную, теперь я чувствовал, что он тоже снял свою одежду и остался только в трусах. Сначала я поморщился, ведь было сильно холодно, а я привык спать в тёплой одежде. К моему счастью, такая близость наших тел быстро согрела нас двоих. Каким-то образом я вновь оказался прижат к шее Скэриэла, я уткнулся в неё своим носом и почувствовал, как он сильнее меня обнимает и прижимает к себе. Тогда мне уже казалось, что быть лучше таких объятий ничего не может, мне и от них было очень хорошо на душе. Но после пяти минут тишины Скэриэл подал голос первый. – Джером, ты же помнишь, что я когда-то давно обещал защищать тебя? – задумчиво-тихо сказал он мне на ухо. Я лишь зевнул, прикрыв рот рукой, и ответил: – Помню, но ты это к чему..? – сонно спросил я. И неожиданно моё лицо вновь ухватили, но уже за подбородок, и Скэриэл меня поцеловал. Мы целовались медленно, сейчас торопиться нам точно было некуда. То и дело кто-то прикусывал чужую губу, вызывая мягкую улыбку. Я лип к чужим губам, как муха к меду, старался ухватить как можно больше времени на этот поцелуй, прижимался к чужому обнажённому телу, трогал грудь Скэра выше самих сосков, чем вызывал у него улыбку и взаимные прикосновения к моему телу. В какой-то момент он начал напирать на меня, желая углубить наш поцелуй. Я сразу же согласился. Моё сердце трепетало от счастья, не верилось, что Скэриэл вновь, спустя долгое время, меня целует, да так аккуратно, так нежно, что я таю в его руках. Он проникал языком ко мне в рот, сначала просто облизал мою нижнюю губу, будто пробуя на вкус, а потом – наши языки и вовсе пустились в танцы. Стало жарко, тела липли друг к другу, я, кажется, чувствовал любые нежности втройне и даже умудрялся постанывать в этом поцелуе. Дышать становилось тяжелее с каждой минутой. Когда мне показалось, что скоро последует что-то ещё, и на поцелуе мы сегодня не остановимся (ведь внизу моего живота уже давно завязался тугой узел, который не давал мне покоя – сильно хотелось большего), Скэриэл отодвинулся и навис прямо надо мной. Между нашими губами образовалась тонкая нить слюны, которую он убрал, вновь быстро чмокнув меня в губы. Нависая надо мной, он смотрел в мои глаза с такой серьёзностью, что мне даже стало страшно. Наше всё ещё сбивчивое дыхание разносилось по комнате, пока мы оба молчали. Я лишь ублажал себя возможностью наконец-то рассматривать чужие глаза дольше минуты. Они были как уголь – чёрные, словно неживые. Я аккуратно провёл по его щеке большим пальцем. – Джером… – прошептал он, разбивая в дребезги ранее стоявшую тишину. – М-м? – расслабленно растянул я, продолжая им любоваться. – Если тебе понадобится обороняться от меня – не стой столбом, защити себя сам. – Что? Ты вообще о чём? После этих слов он встал с кровати, взял свою одежду, пока я так же непонимающе следил за ним взглядом. Он обернулся, когда уже собирался выходить из самой комнаты. Я лишь молча приподнялся на локтях и продолжал смотреть в его глаза, которые еле были видны в темноте. – Тебе скоро придётся научиться защищать себя самому. Так он и оставил меня в комнате одного. Тишина начала давить на меня, как и размышления о том, к чему он вообще это всё начал говорить. Внизу живота тянуть уже перестало – от высказываний Скэриэла резко перехотелось всего. Мои раздумья о его словах, его мечтах о революции и прочих вещах, которые сейчас сопровождали мою жизнь, всё же прервало желание уснуть. Зевнув ещё раз, прикрывая рот рукой, я перевернулся на бок в сторону двери. Мне хотелось, чтобы сейчас, в опустевшую кровать, вернулся Скэриэл и вновь согрел своими объятиями. Но этого не случится, как и я не пойму сейчас, почему мне вдруг придётся защищаться от него. С этими мыслями наконец-то мои глаза сомкнулись, тело расслабилось, я прижал к себе одеяло поближе и погрузился в царство Морфея…