Догадка

Дверь номера захлопнулась за спиной Риндо громко, и только теперь он понял, что может наконец-то выдохнуть. Перелет выдался утомительным и… долгим. Из-за того, что рейс задержали, Хайтани пришлось лишних три часа сидеть в аэропорту. Однако к терпению он привык за многие годы управления Бонтеном и рабочих поездок. Расстроило его другое — если бы он узнал о задержке заранее, то не уехал бы так рано от своей любимой Май. Все то время, что просидел в зале ожидания, тупо и с подозрением рассматривая таких же доходяг, будто эти люди виноваты в случившемся, он мечтал вернуться к ней. Даже все рассчитал — час туда, час обратно, час там. От того, чтобы сорваться и помчать обратно, Риндо остановил лишь факт глубокой ночи. Май тоже нужен был отдых, и мужчине ничего не оставалось, кроме как без дела посматривать на часы в ожидании… другого ожидания. Полет тоже занял несколько часов. До гостиницы он добрался в состоянии выжатого лимона, мечтающего скорее стать лимонадом. Хайтани ввалился в номер с ощущением, что он наконец-то нашел бункер во время зомби-апокалипсиса, и первым делом зашторил окно. Думать об окружающей действительности ему не хотелось — ни о работе, ни о чертовых самолетах, ни о том, что Май он увидит еще не скоро. По правде говоря, он думал о ней постоянно, уже всерьез размышляя о наличии у себя зависимости. Впрочем, в этот раз он легко и без лишних сожалений избежал ее. Сон сморил его быстро, не позволив даже принять с дороги душ. Риндо даже не заметил, как расслабился. О чем пожалел уже утром. Хайтани должен был начать разбираться с делами уже с утра, поэтому пробуждение в час дня достаточно сильно похерило эти планы. Риндо впервые так много матерился, так быстро мылся и разбирал чемодан. И — как назло, — уже на этом этапе все шло не так: дурацкая система смесителя все никак не настраивала приемлемую температуру, фен не хотел включаться, а в багаже не обнаружилось несколько важных бытовых вещей. Хайтани чувствовал себя отдохнувшим и злым, когда уже собранный сидел на кровати и готовился приступить к работе. Начать ее стоило со звонка одному человеку и извинения за опоздания — ни того, ни другого мужчина не хотел. Однако все равно с тяжелым вздохом полез во внутренний карман пиджака за визиткой. Сразу же нащупав ее пальцами, он с удивлением обнаружил, что за ней что-то тянется, и, оказывается, карман вообще-то не был пустым. Поразительно, но именно визитки там и не оказалось. Зато обнаружились розовые трусики. Очень маленькие и кружевные розовые трусики, которые он мог бы сжать в кулак, а там бы осталось еще место. Это было так внезапно и сюрреалистично, что Риндо на какую-то минуту завис, рассматривая ядовито-розовую ткань, точно видел ее впервые в жизни. К счастью, он знал, чья это вещь, ведь столько раз снимал ее с Май. В ином случае ситуация своим абсурдом бы выбила его из колеи настолько, что он бы никуда не пошел, посвятив день стирке костюма и перемыванию рук. Быстро сориентировавшись во времени, пространстве и трусиках, Хайтани слегка улыбнулся. Май — та еще проказница. Подобный фокус был вполне в ее духе. Эта девчонка мастерски умела удивлять, и к каждому своему перформансу готовилась тщательно. К предмету белья была привязана на ленточку бирка на манер магазинной, которую он и принял за визитку. Надпись на ней гласила: «Надеюсь, по возвращении они будут пахнуть другим кондиционером;)». Риндо перечитал ее несколько раз, узнавая неаккуратный размашистый почерк вечно спешащей Май. Смысл написанного до него начал доходить не сразу. Запах? Кондиционер? Нахмурившись, мужчина аккуратно поднес белье ближе к лицу и глубоко вдохнул. Ноздри тут же наполнил аромат какого-то химозного ополаскивателя с непонятной отдушкой. Почему-то это слегка разочаровало Хайтани. Он надеялся почувствовать запах Май. Осознание собственной мысли в ту же секунду ударило жаром по щекам. И с каких пор у него фетиш на нестиранное белье? По какой-то совершенно детской привычке Рин спрятал лицо в ладонях, игнорируя тот факт, что трусики (стираные!) все еще зажаты между пальцами. Нет, правда крылась в другом. У него абсолютно точно фетиш на Май, на его милую хитрую лисичку. Эта девушка была его самой бешеной фантазией и наиболее страстной любовью. Рин вне всяких сомнений был влюблен, кажется, впервые в жизни так вязко и глубоко, так, как в его возрасте и статусе уже не бывает. С Май ему было так хорошо, как не было с кем-либо другим, было весело, словно их возраст вдруг сравнялся (и разница в семь лет никого из них не смущала), словно Риндо начал жить полной жизнью заново, познавать новые стороны любви и различных близостей. В близости физической у них все было восхитительно. Казалось, еще никто и никогда не разжигал в нем такой страсти и желания, как эта чертовка. И вот даже сейчас… только поглядев на эти трусики, он не мог удержаться от мысли, что Май носила их, они касались ее кожи, сам Рин стягивал их столько раз то пальцами, то зубами… Один малюсенький клочок ткани хранил столько похабных воспоминаний, что жар от лица Хайтани мигом пополз щекотной вниз, разгоняясь по всему телу. Риндо извращенец. Ему стало жарко просто от того, что он держит в руках трусы любимой женщины. Май позаботилась о нем досконально. Знала, что он будет скучать, что будет вожделеть… фантазировать. Уж фантазия у Риндо работала всегда как надо. И прямо сейчас, заслонив собой мысли о работе, она унесла его так далеко — в самый Токио, где Май в этих чертовых трусиках ворочалась в постели, и больше ничего на ней не было, где она сидела в них на его бедрах, где запускала его руку под кружева… Краем мысли мужчина понимал, что должен остановиться, пока не поздно. Однако все остальное пространство его опустевшего мозга уже проецировало десятки неприличных воспоминаний и фантазий с Май в главной роли. Твою же мать, как он ее желал… Совсем скоро это желание стало проявляться более явственно. Когда ширинка брюк оттопырилась сильнее обычного, когда в области паха стало до неприличия тесно, а внизу живота стянулся какой-то щекочущий узел, Рин понял: с задачей он провалился. Но впрочем, ничего для того и не делал. Даже будучи далеко, Май его возбуждала до невозможности, а проводником между ними стали шлюшьи! розовые! кружевные! трусы. Одна тканина размером с носовой платок лишила взрослого состоявшегося мужчину здравого мышления. Хайтани впервые в жизни так заводил какой-то предмет одежды. Просто он принадлежал Май. Риндо дрожащими пальцами развязал ленту и отложил в сторону, после чего вновь уставился на белье, будто не мог поверить, что это происходит в действительности. В штанах ужасно жало от того, насколько он хотел рассмотреть их, понюхать еще раз, лизнуть, прикусить, засунуть в рот целиком. Они ведь были на Май. С трудом смирившись со стыдом и этими неожиданными идеями, Хайтани запустил руку в брюки, искренне надеясь, что об этом никто никогда не догадается. Однако как у стен нет глаз, так и у Риндо нет приличия, когда дело касается его хитрой лисицы. Всего пары минут спокойных поглаживаний члена ему хватило, чтобы понять всю степень проблемы. Он был чертовски возбужден. Конечно, медленных ласк ему было недостаточно. Май никогда не медлила и действовала наверняка, чтобы доставить и получить удовольствие. Последовав ее примеру, Рин рывком спустил до колен все, что ему мешалось, и, откинувшись спиной на кровать, принялся мастурбировать с большим напором. Все время он думал о ней, своей красивой молодой блондинке с хитрыми темными глазами, как у кицунэ, и в какой-то момент у него даже получилось представить, будто над его удовольствием прямо сейчас колдует ее ручка. Однако присутствия Май катастрофически не хватало — хотя бы запаха или звука. Недолго поборовшись с собой и своими наклонностями, Хайтани прикрыл глаза и прижал к лицу вещь, которую в этот момент боготворил и ненавидел. Жесткие кружева елозили по носу и губам так, словно Май действительно была здесь, будто вновь седлала его лицо. И — твою же мать, — только подумав об этом, мужчина понял, что ему окончательно сорвало крышу. Приходилось теперь уже напоминать самому себе, что любимой девушки с ним нет, это лишь ее одежда, однако, как оказалось, Хайтани уже было все равно. Как какой-то извращенец, он яростно надрачивал свой член, при этом прикусывая, посасывая уже мокрую от его слюны ластовицу. И ему было совершенно мало. Не хватало Май. Казалось, мысли о ней сводили с ума. Возбуждение накрыло с такой силой, что Риндо казалось, будто он сам не хозяин своим мышцам: ноги, то и дело скользя каблукам туфель и неустойчиво упираясь в пол, задавали свой ритм, пока правая ладонь сжимала и гладила член в совершенно ином темпе, порой соскальзывая или слишком сильно задевая головку. В такие момент Рин неосознанно рычал сквозь сжатые зубы, между которыми обязательно оставалась розовая лямка. Это безумие не могло продолжаться долго, поэтому Хайтани, с трудом собрав себя в кучу, решил сменить тактику. Эта идея оказалась еще хуже и извращеннее предыдущей. Отняв от лица трусики, мужчина расправил их и спустил вниз, устроив в другой руке так, чтобы они обернули пенис. Однако и этого было мало. Перевернувшись на живот, Риндо устроился на коленях у кровати так, чтобы ее поверхность создавала дополнительное давление. Поза была довольно неудобной, однако он не думал уже ни о чем, кроме как о необходимой разрядке. Его руки, бедра… мягкое ворсистое покрывало и жесткие кружева делали для этого все возможное и невозможное. От такого контраста, от переизбытка ощущений Хайтани запрокинул голову и бесстыдно застонал, кажется, впервые почувствовав такую свободу выражения. Ему было даже все равно на соседей, которые явно не были рады такому концерту. Но как же плевать… Риндо просто было хорошо. Оргазм не заставил себя ждать. Хайтани неосознанно прижал трусики к самой головке, с каким-то отвратительным упоением ощущая, как его семя сначала пачкает ткань, а затем и пальцы. Но думать об этом не было уже сил. Риндо, тяжело дыша, опустился на пол, боясь даже пошевелиться заляпать штаны. То, что он сотворил минуту назад, пока что отображалось в голове туманно, будто были частью какого-то фильма. И только испорченное грязное белье в его руках возвращало его в действительность. Риндо вдруг понял, что ему стыдно перед Май. Он решил не рассказывать ей, а трусики — замочить и постирать. Но только для этого нужно будет подобрать точно такой же кондиционер, иначе она почувствует разницу… Хайтани чистой рукой хлопнул себя по лицу, широко улыбнувшись и вмиг разгадав загадку этих розовых кружев. А еще — в очередной раз подметив, что свою женщину он любит просто безумно, и даже расстояние ему в этом не мешает.