Не потенциальные опасения

Время уже било за половину пятого. Панталоне остановился у ближайшего дерева на выходе из здания. Все тело ломило, в ушах гудел этот противный и дотошный звук офисной культуры. Казалось, будто одно только это место выпитывало из людей все жизненные соки и сбрасывала трупы их в контейнеры где-то за забором из железной сети, где-то на территории проклятой работы. Мужчина отошёл от дерева и сделал шаг вперёд, но тут же отступился, почувствовав что стало резко темно. Теперь тишина в ушах забилась тем звуком, точно сравнимым со звуком гудящего телевизора или холодильника посреди ночи. Панталоне сделал несколько осязательных осмотров местности рукой, отойдя на ещё несколько шагов, после чего темнота из глаз ушла, давление вернулось в норму. Вокруг открылась это знакомая картина, такая противная и давящая, словно ты всю жизнь живешь в какой-то серой коробке, хоть так оно и есть, от части. Темные улицы, освещенные редкими желто-рыжими фонарями, которые придавали им постоянное чувство опасности. Редко тут можно увидеть выезжающие машины с парковок, людей тут видно почти никогда, за редкими исключениями. Напротив офиса - небольшая проезжая часть. Здесь она работает почти как путевод, идя вдоль неё можно выйти хоть к чуть более оживленной улице, где ездят машины и редко, но чаще чем у самого здания, ходят люди. Разница от офиса и оживленной улицы всего несколько метров, кажется, около ста пятидесяти, но между тем небольшой квадрат пространства между ближайшим жилым домом и офисом был интимен в своих ощущениях. Казалось, это была глубокая глушь города. Панталоне глубже укутался в легкое пальто, только начавшаяся весна ещё не начала греть, на улице ещё иногда шел снег, хотя почти сразу таял. Его слабо румяное лицо оглянулось по разным сторонам пустой дороги, после чего он быстрым ходом перешёл её. Он примкнул ближе к паралельно стоящим домам и шёл вдоль небольшой типичной придомовой дороги со слабым освещением. В окнах света уже почти не было, за редкими исключениями. Весь недостаток света для видимости добивал снег, лежащий на деревьях в небольших клумбах. Но при этом параллельная сторона оставалась без света, давая мозгу подсознательный сигнал опасности. Черные ботинки с каблуком ломали под собой плотно сбитый за всю зиму снег. Панталоне плотно прижал руки к телу сквозь карманы пальто и слушал этот однообразный звук цоканья. Он привык постоянно перерабатывать, считая это своим "высшим долгом и обязанностью", даже если это просто сводило его с ума. Каждый раз идя с работы после тяжелого дня было все одно и тоже, больная и трещащая голова, ноющее тело, шум в ушах, точно дергающиеся глаза, которые не слипаются во сне из-за сильного напряжения. В добавок ко всему эти "особо напряженные дни" будто чередовались с лёгкими, сменяя друг друга как верные товарищи, не то, что его коллега со следующей смены. Работа простая, оставляла за собой сладкий осадок и ощущение исполненного желания. Работа насильная заканчивала смены на подкошенных ногах и трясущихся руках, будто ты зависимый от алкоголя с длительным стажем. В добавок к сегодняшнему дню, следующая смена опоздала на работу, от чего он просидел на час дольше. Всю жизнь жить как натянутая струна его кредо, клеймо, судьба. Но он не мог ничего поделать. В жизни не было других развлечений, она казалась одинаковой, унылой и просто отвратной, будто жуешь пробитое яблоко, похожее на кашу. Работа была не тем, чего он не любил или избегал. Терпение и труд все перетрут, даже твои кости, которые по ощущениям скоро будут видны на черепе. Со стороны казалось, что Панталоне не человек, а бледное вытянутое пятно где-то в пространстве. Он работал чтобы пробиться, даже если пробивало попутно и его самого. У него давно не было времени для отдыха, но и времени думать о нём тоже. Выходные между сменами были похожи на восстановление после рабочего дня. Хотя если бы таковыми и не были, ему не с кем было разделить их. Домой хотелось невероятно. Не хотелось спать, есть, умыться или отдохнуть, хотелось просто перешагнуть порог дома и рухнуть на нём, забыв сегодня как страшный сон. Силы были на исходе, по этому к дому было выбрано идти самы кратчайшим путём. В своих мыслях, или просто попытке хоть как-то вернуть здравость разума, он вытащил часы из кармана, которые до этого плотно сжимал то ли от бессилия, то ли от холода. Время показывало уже тридцать семь минут четвертого. Он оглянулся, видя что прошел уже порядка 3 рядом домов, по крайней мере, примерно. Даже с очками перед глазами все плыло, а мозг даже не пытался и не хотел на этом фокусироваться, так что вид и оценка были максимально посредственными. С кипящей головой время и пространство менялось то слишком быстро, то слишком медленно и болезненно. Быстрым ходом Панталоне прошагал ещё один одинаковый дом, который заканчивался ещё одним домом, но уже стоящим относительно старого углом, а обойти его можно теперь только через арку. Смазано мужчина чуть свернул в сторону арки, входя в небольшое пространство, почти без света, с кучей рисунков на стене и стекла под ногами, которую, к счастью, зимой заносит снегом. Он спокойно идёт по ней, почти как всегда, когда шёл с работы, но в одно мгновение будто стало тихо. До леденящего ужаса тихо, даже машин или какой нибудь отдалённой компании людей не было слышно. Просто ничего. Панталоне остановился, делая глубокий вдох, скорее от резкого прихода разум в себя, чем от страха. Тишина. Он уже хотел обернуться в обратную сторону, как почувствовал что-то где-то между плечом и шеей. Теплый, тянущийся вздох. Кажется, он пошел куда-то под кожу и пощекотал несколько нервных окончаний. Панталоне дрогнул, встав на месте как вкопанный. Картина мира будто встала в свои рамки, ноги вернулись в тонус, а тело окрепло. Мозг будто давал шанс на то, чтобы сбежать, но резко отрезвевший мужчина только обернулся назад. Ничего... Или нет. В начале, туннеля стояла темная фигура, почти как статуя. Она крылась во тьме, будто нарочно притворяясь, что является её частью. Он попытался смотреться в фигуру, но в момент она будто исчезла. В попытке сфокусироваться, но уже полноценной, ничего не происходило. Он мог разглядеть маленькие веточки не скрытые снегом, но не увидеть странную фигуру. Тело будто окатило ледяной водой. Бывало всякое, мерещиться смазанная фигура какого-нибудь стоящего человека, пробегающей кошки, птицы на ветке. Но сейчас это было почти осязательно. Воздух был слишком свежим и чистым в моменте, разум спокойным, тело полным сил и энергии. Фигура в полумраке, между тьмой туннеля и слепящей по глазам куче снега на кусте, была какой-то неконкретной и одновременно детально проработанной. Можно было разглядеть узоры на обуви, увидеть четкий контур обрисованного меха, но увидеть лицо или хотя бы распознать одежду на теле было почти из ряда вон выходящего. Панталоне обернулся обратно в примерно сторону дома, смотря вперед с каким-то притуплением. В ушах все та же гробовая тишина. Может ему уже насколько плохо, что он умирает? Предсмертные игры разума, воспоминания о прошлом, которые пытается воссоздать перемолотый мозг, но даже что-то примерно подобное он никогда не видел раньше. Мозг перестал думать об каше внутри себя, теперь думая только об том, что только что произошло. Ноги пошли на машинальном уровне, они уже знали дорогу, даже с закрытыми глазами он мог дойти до дома. Сейчас хотелось и не хотелось думать об этом. С одной стороны, голова забита ватой после рабочего дня и думать ей не хотелось, а с другой, что это все таки было. Но и на голову ничего не лезло. Делец, как его окликали на работе, пытался объяснить себе это с логической точки зрения и каких-то фактов, что ему привиделось, что это игра больного и уставшего мозга и какая-то оптическая иллюзия от снега, но этот силуэт казался ему таким сюрреализтичным, что все таки казался реальным. Такого он никогда не видел, это не правда, но сознание такого нарисовать не может. По мере размышлений мозг возвращался к начальному тонусу, второй запас сил, который ему дали на "размышление" заканчивался. Панталоне снова обернулся за себя, но уже дальше от арки, практически у своего дома. Тишина в ушах пропала, снова загудело. Улица стала привычно размытой, тело сново начало ломиться и болеть везде где только можно. Может быть ему действительно в момент стало очень плохо, но в какой-то степени это было... Умиротворение. Хоть и пугающее до хруста костей. Он вгляделся в полутьму отделившегося дома и этого туннеля, но там будто уже ничего и никогда не было. Темно, слегка освещено снегом, но все ещё темно. Панталоне был человеком твердым в своих убеждениях и полностью уверенный в точность своих знаний. Мистика и ужасы это мастерство работы эволюции мозга человека. Эти детальные извилины сейчас работали не на благо его знаний, а может и не играли вовсе. Реальность дала трещину в самый странный момент, ещё и такую не сильно затыкаемую. Он отвернул голову. Он снова прошел очередную проезжую часть, стоящую прямо перед уже его домом, но уже более оживленную. Это был не типичный въезд в придомовую часть многоквартирника, а полноценная дорога. Хотя и перебегать тут дорогу вне пешеходного перехода были горазды все, даже сам Делец, переходящий дорогу с не самой поворотливой головой. Все же машины тут ездили тоже редко. Мужчина переступил дорогу, вступив на бордюр с небольшим пространством дороги для пешеходов. Сразу же перед глазами встали стены родного дома. Перед глазами снова все плыло, он неестественно повернул голову в сторону прохода внутрь двора, который был без проклятых мини туннелей. С неким спокойствием от возвращения реальности в виде кипящего мозга и напряжением от новой волны боли и сжатости, он рассеяно спускается по небольшому склону, который был сделан для въезда машин, к своему дому. Он проходит через арку и сразу же хватается за сумку, начиная рыскать тонкими бледными пальцами в перчатках по сумке в поиске ключей от дома. В процессе точечной работы мозг охватывает слабая паника, будто у него был таймер где-то над головой. Быстрыми шагами он приближался к своему подъезду, резко ерзая руками по сумке. Как только он нащупывает связку он открывает дверь в тесный и темный подъезд. Мужчина снова обернулся, смотря на улицу через ещё не закрывшуюся дверь, будто давая себе ответ, успел ли он или нет. Черные волосы шелохнулись от резкого поворота головы и будто стряхнули с себя влагу от снега, бледно сиреневые глаза отсканировали местность в попытке дать зрительный ответ своему владельцу. Ему не показалось. И это не тот ответ и не та ситуация, о которой он думал. Теперь та самая фигура стояла в арке, смотря своим нутром под слабым светом на мужчину. Его лицо было слабо освещено, но фокус глаз дал детально рассмотреть лицо незнакомца: черный шлем на голове, почти переливающийся даже от слабейшего света на себе, черная плотная шуба с мехом на плечах, суовые и высокие сапоги на очень холодные зимы, черные волосы сзади, если это точно они. Мужчина точно вышел из какой-то деревни, где зима ещё в самом разгаре и холод бьет беспощадно. Но эта маска... Это странно, скорее даже слишком странно. Даже через неё чувствовался какой-то пустой и тяжелый взгляд. Панталоне крутил уйму не озвученных вопросов в голове, но тело, будто почувствовало ауру какой-то не ведомости, уже подсознательно собралось бежать, но дверь тут же быстро закрылась. Быстрым неестественным шагом он поднялся домой по обшарпанной лестничной клетке, даже если в последние моменты закрытия двери фигура будто и не собиралась шевелиться. Как только Делец достиг своей квартиры, он прошмыгнул внутрь неё, запер на все замки и остановился посреди коридора. Ему часто думалось, о том, что нужно бросать с работой, либо снижать на неё нагрузку. Постоянные срывания на других, вечно больное состояние, которое лечиться месяцами, опустошение и одиночество. Сегодня будто его сознание само сказала ему: "Хватит." Он стянул с себя пальто с перчатками и ботинки с шарфом, кидая их примерно в нужные места, после покинул коридор, выключив за собой тусклый свет свет. Он прошел по темным и пустым маленьким коридорам в свою комнату. Диван был не заправлен ещё с раннего утра, шторы плотно задернуты ещё перед выходом на работу. Родная комната как-то успокаивала душу, от чего склонило в сон. Панталоне медленно снял с себя верхнюю одежду и не глядя кинул её в шкаф, после достал привычную домашнюю одежду и вместе с ней ушёл в ванную на остаток сил. Может быть душ смоет с тела весь этот дур дом, по крайней мере так ему хотелось думать. Он ненавидел грязь, почти идеальный чистоплюй, но иногда желания слетают с головы под ударом реальности с нехваткой сил. Пока есть воля, пока его держат ноги. Свет в ванной был самый яркий в квартире, от чего резкий вход с включенным светом почти ослепил мужчину. Даже не смотря на то, что лампа сначала накалилась, а после зажглась, этого не хватило на привыкание для резкой смены обстановки освещения. Он сжал усталые веки и закрыл лицо бледными костястыми пальцами, потирая глазницы. Глаза медленно привыкали к свету, но все же смогли это сделать. Панталоне настроил нужную воду для тела по температуре и погрузился в душ, омывая своё худощавое, но не хрупкое тело от сегодняшнего дня. Черные волосы липли к спине и шее, создавая то леденящее ощущение, будто кто-то стоит за его спиной. Но уже никого не было. По крайней мере, наверное. Не было ощущений чьего-то присутствия или взгляда, лишь приятный омыв воды. Какое-то время спустя он вышел из душа, хотя скорее Делец не мылся, а просто стоял под водой, пытаясь осмыслить все произошедшее в голове и успокоиться перед сном, дабы лишний раз не мять под собой простыню при постоянных поворотах, хотя бы не так сильно. Мужчина растер сырые волосы полотенцем и переоделся в домашнюю одежду, после ещё раз проверил входную дверь и ушел спать. Кровать заскрипела и промялась под телом, в теле послышался слабый хруст вытянувшегося позвоночника, почти симфонический звук. В теле всё ещё жило то чувство усталости и желание забыть обо всем. Может, имело было смысл взять отпускной после такого. Вопросы крутились в голове, как и тело Панталоне по кровати. После этого нужно будет тщательно все переосмыслить ещё раз, утром. Идти на работу хоть и через пару дней, но он уверен, что к тому моменту он ещё не восстановится. Сейчас все рухнуло разом, карточный домик снесло ветром. Теперь снова вернулись размышление о смысле работы и его жизни. Мужчина давно похоронил их и закрыл в глубоком сейфе для себя, один раз дав себе ответы и не ища их больше последние несколько лет. Сейчас это всплыло, снова сомнения и переживания, голова трещала, словно сейчас лопнет и даст дыру, а потом разойдется по швам. В комнате было душно и липко, хоть и она проветривается пока он на работе. Хотелось проломить пальцами череп и размять мозг самостоятельно, но приходилось обходиться массажем переносиц, который будто ухудшал ситуацию. Панталоне прижался к ватному одеялу, сжимая его между ног как подушку, после провалился в недолгий сон, пытаясь хоть как-то унять все и сразу.

***

Посреди ночи Делец снова проснулся. Плед начинал перегревать кожу, было ощущение душноты где-то в зоне груди. Панталоне уткнулся половиной лица в подушку, тяжело вздыхая и снова пытаясь провалиться в сон, но уже безуспешно. Стало куда легче, но всё ещё тяжело, и снова где-то в груди. Мужчина попытался встать, но его будто придавило к дивану. Он не пытался встать и оставался на месте некоторое время, нет сил, тело не хотело и не пыталось встать без необходимости. Но при повторной попытке ощущения сменились, будто встать было уже физически невозможно. Вокруг была полная темнота, а в ушах гудела тишина, прерываемая собственным дыханием, отражающимся через подушку. Во рту вплоть до глотки было сухо. Голова в моменте резко отдала противным звуком циркуляции внутри себя, а после пронесла болевой удар по мозгу и ещё сильнее нагрела его, создавая ощущение запекания в собственной шкуре. Панталоне попытался скинуть с себя плед локтем, слегка сжимая его кончик потной и липкой ладонью. Все тело будто медленно сковало, каждый вдох становился душнее предыдущего, воздух стал поступать всё хуже и хуже. Мужчина слегка пригнул голову на своё тело вниз. Что-то вроде руки плотно прижимала его к кровати на манеру объятий со спины. Рассмотреть это можно было лишь по силуэту, так грубо и размыто, будто это почти одно пятно во всей кромешной тьме вокруг него. На спине по ощущениям ничего не было, будто его тело все так же одиноко лежит на кровати. Он медленно вернул голову на подушку со слабым придыханием, теперь каждой клеткой тела чувствуя за собой присутствие кого-то, не осязательно, подсознательно. "Ты не спишь." - почувствовалась где-то под кожей Дельца. Голос глубокий, будто говорилось это полной грудью, точно мужской. Очень низкий тембр почти щекотал кончики пальцев. Тело будто обволакивало чем-то, одновременно было спокойно, одновременно от этого спокойствия становилось тревожнее. Ещё в полусознании Панталоне пытался вникнуть, это часть сна или реальность. По телу потекли капли пота, находится под натиском всего вокруг было его мучением, он варился в самом же себе. Одежда стала ещё сильнее липнуть к телу, хотелось просто срезать её с себя К уху будто прильнуло дыхание теплое, спокойное. Оно дало мурашки по мягкой поверхности раковины и в момент обошло все тело. Делец рвано вздохнул. В один момент к его спине прижалось что-то плотное и большое, походящее на тело в два раза крупнее его. Полусон во мгновение снесло куда-то в дальний угол квартиры, вместо этого в голове был дурман, какое-то чувство опьянения. Глаза рисовали цветные круги в едва видимых контурах комнаты. Тело в мгновение потяжелело в несколько раз, хотя напряжения в нём не было. К липкому изгибу шеи сквозь прилипшие волосы прижалось нечто похожее на лицо. Оно куталось куда-то вглубь тела, словно пытаясь захватить его со всех позиций. Подразумеваемый нос обдал кожу ещё одними мурашками. Хоть дыхание и было теплым, но с кипятящемся телом это было прохладно. Совсем близкое что-то где-то за собой сильно пугало. Его убьют, возможно замучают в собственной постели, но все эти прикосновения казались такими неощутимыми, всепоглощающими, что это явно был не человек. Сознание пробило сегодняшний поход домой, это нечто пробралось в его дом, хуже, если это не оно. Сколько их тогда? В полной темноте дома ситуация почти накалялась, дыхание сбилось с ровного темпа, тело то и дело сжималось в разных конечностях. Разум охватило чувство страха и какой-то беспомощности, если бы он пытался кричать, все его звуки были бы поглощены куда-то во тьму, а его организм съели бы ещё быстрее. Он молчал, боясь шевелиться, не желая шевелиться. Сильная рука с другой стороны обошла тело где-то под ним и меж простыни, обхватив грудную клетку Панталоне, перекрывая её своими габаритами. Она пролезла куда-то под кожу, куда-то к горящей груди, мучая её почти ледяной ладонью. Хотелось прокашляться, но Делец сдержал першение в себе, чувствуя издевательскую щекотку во всем горле. Казалось любой звук собьёт этот момент, разорвав его тело на части. Между ног выбился плед, сменившись чем-то со странной поверхностью. Он нелепо дернул ногой от ощущения пустоты, от чего встретился с почти каменной плитой, но стоило ему медленно и плавно вернуть ногу на своё место, как это нечто становилось тем ощущением приятного обволакивания. На ключице прошелся, как по струне звук, длинный выдох, а за ним последовало медленно мычание, похожее на тихое запевание далёких, но и знакомых мотивов. Вся задняя часть тела была влажная, ощущение напоминало ему плавание на поверхности воды. Он любил плавать. На ранее липкой спине уже не было ощущений единой кожи и одежды, теперь между Панталоне и существом за ним только один прямой контакт кожи о поверхность. "Расслабься, твоё напряжение ставит границу между нами..." - Голос говорил спокойно, этот низкий тембр перестал бегать по телу мурашками, он стал более живым, слегка гладящим ушную раковину. Давящая рука на груди стала слабо поглаживать поверхность лица, проводя от макушки головы до края подбородка. Поверхность пальцев казалось ребристой, неровной, наверное, похожей на горы, он её не видел, но чувствовал, будто его лицо порежут, если начнут гладить с чуть большей силой. В лёгких медленно появился воздух, теперь дышать было не сколько принудительно, сколько желанно. Он был слегка влажный, свежий, со слабым ароматам веток в снегу. Делец закрыл глаза, сделав глубокий вдох ртом, почувствов странное уменьшение сухости на полости. Выдох был через ноздри и куда спокойнее, медленнее и размереннее. Поверхность носа обдало леденящей свежестью. Ощущение противного жара стало меньше, сменившись прохладой, даже слабым холодом. Смена температуры и остужение мозга дало мужчине сильную разгрузку, язык развязался из тугого узла, а колющее першение, как дымок пара, слабо впиталось в кожу, оставшись как неприятное воспоминание. "Границу между кем...?" - Голос Панталоне почти смешон. Он говорил надломленно, будто хотел сказать негромко вслух, но из-за страха проглотил некоторые звуки. Это было не отчаяние, скорее интерес, росший на сухой и грубой земле всю свою жизнь, который впервые решили омыть дождями. "Тобой и твоими желаниями. Но ты уже хорошо справился." - Будто прочувствовав почву дозволенного, казалось, бесцеремонное существо, стало вести себя несколько интимнее и осторожнее, будто это была ситуация на краю лезвия. Он стал говорить чуть громче, почти как Панталоне. Рука под его телом прижалась ближе к груди, пытаясь обхватить ладонью, повидимому, его плечо. Возможно, он это и сделал, но Делец его уже не чувствовал. Голова нечто ещё сильнее нырнула к его плоти, проводя нежную линию от изгиба шеи и до щеки, подходящую на легкий мазок влажной акварели по холсту. Хотя он сам всецелостно походил на каплю воды, медленно перетекающую по всей поверхности самой сущности Панталоне. Мужчина был почти уверен, что если он спустит взгляд в сторону объекта, то он увидит его лицо. Делец медленно увёл бледно сиреневый взгляд в нужную сторону, но его глаза почти сразу плотно закрыла ладонь, поглаживающая его лицо ранее, теперь пытливо давя на кожу своей колкостью. Он успел разглядеть лишь слабое синее свечение, которое, казалось, формировало неровный глаз и расхождения от него по всей голове в виде лучей солнца. Через мгновение он ослабил давление. "Не стоит.... Думать об этом. Не сейчас." - Сказало существо почти убаюкивающее, но резкость действий давала странный осадок. Что-то здесь не так. "Что ты?..." - Спросил Панталоне шепотом, этот вопрос казался ему колючим и острым, но одновременно интимным и сладким. Ему в мгновение захотелось ощупать хоть что-то, похоже на человеческую конечность. Он потянул руку куда-то в небытие, пытаясь в нём найти начало всего этого, но почти сразу сдался, почувствовав лишь медленное погружение на дно, где ближайшие несколько километров тебя будет лишь давить ещё ниже. "Просто... Капитано. Не дай об этом." Ещё резче сказал он, напряжение и отстраненность кричали в его словах. Это поведение напомнило ему моменты, когда Панталоне очень сильно пытался сконцентрироваться на работе, но будто весь мир в моменте с его сознанием боролись против него. Это было так часто, что лишь мимолётное воспоминание заставило все тело скрутиться как половую тряпку перед полным выжиманием. Дотошные мысли улетучились острым, точно нарочным громким выдохом почти в самый центр уха. Делец ерзнул на кровати от неприятного ощущения, как в моменте понял, что не чувствует ничего. Вся фигура мужчины в моменте оказалась где-то в центре глубокого океана. Вокруг не было видно ничего, казалось, даже слабые черты комнаты пропали и улетели в небытие. Мост к реальности держало слабое дыхание на щеке, будто Капитано крепко держал его и погружал с собой на дно, но обещал утонуть вместе с ним. Это страшно, так просто умереть от... от...? Глубокая тьма вокруг давила на глубину мозга, не было страха, было не понимание. Что вокруг, кто и зачем. Он дал слабость и на ослабленном доверии упал прямо в кишащую пучину густоты, даже не поняв момент погружения, а уже спустившись с половину пути. Вода с ленью облизнула его лицо, а руки на теле слегка сжались и разжались, напоминая о своем присутствии. Это несколько успокоило. "Мы все ещё здесь." - Ответил он из-за него, слегка раскрывая Дельцу левый глаз на темноту. Вокруг была вся та же комната, в ней была привычная тишина, сбиваемая редкими гудками приборов. Некоторые края вещей стало видно ещё хуже, но скорее всего из-за того, что он слишком долго был в темноте, хоть это и было всего от силы две минуты, наверное. Панталоне выдохнул, по крайней мере, он чувствовал свою голову, которая тяжелым камнем лежала на подушке. Тело всё ещё жило в этом осадке, больные конечности будто рассасывало в этой сущности, что создавало одновременно диссонанс с опустошением и переполнением. Давление тела Капитана сзади все ещё чувствовалось, хотя громко дыхание стало тише и спокойнее, кажется, он дал ему немного прийти в себя, и у него это получилось. Секундное сомнение развеялось в тот же момент, тьма не била, а ласкала, давая возможность рисовать в её глубине желанные образы. Теперь нечто, которое и вызвало такую резкую реакцию дезориентации в происходящем, само же и сломало лживый образ, но Панталоне это даже странно понравилось, ведь его запутанность была закончена, более, вызвала ответную реакцию у раздражителя, который взамен нежно огладил шипящую рану. Голова начала кружится от неоднозначных вещей, которые деформировались в мгновение и то и дело изменяли восприятие тех вещей, которые были и без того непонятными ранее. Глаза при медленном изучении территории вокруг несколько резали долю, отвечающую за них. Делец захотел посмотреть на Капитано снова, чтобы попытаться лучше разглядеть его, но в моменте передумал, у него нет на это сил. Он расслабил тело с тихим выдохом, сильнее погружаясь в поверхность кровати. Существо сзади в моменте слегка приблизилось к его лицу, проверяя дыхание, но после отстранилось, будто почувствовав в слабой мимике в непроглядной тьме какое-то согласие. И Панталоне понял, что не ошибся, отдав себя своей усталости. Ноющие конечности, которые дрейфовали в неком поглощении, будто начали разжижать в себе фантомную боль после долгой работы, а, казалось, забившиеся и закрывшиеся кровеносные сосуды наконец-то начали циркулировать кровь внутри себя, разрывая свои же пломбы. По всей поверхности тела прошлось почти тоже самое ощущение, это было похоже на длительное потягивагие, которое отдавало приятную волну по всем мышцам в теле. Все эти чувства сильно топили разум в вязкий сон, который ощущался не как самое бесчеловечное принуждение, а как самое логичное завершение такой стимуляции. К ней хотелось одновременно приблизиться, но одновременно она метала мозг между дремом и реальностью, которая искажала общее восприятие происходящего. Это было пугающе, что какое-то непонятное существо с не менее странной формой и агрегатным состоянием, делало что-то подобное, но это было так превосходно, что сомнения путались в искреннем наслаждении, отрадой, которая раньше казалась роскошью. Такие кошмарно приятные, до дрожи в теле, чувства смешались в теле в одну какофонию, не было понятно где именно проходила жила тягучего расслабления. Разум выпадал и возвращался обратно, успевая лишь двигать тело в нужном направлении. Простыня на самом краю кровати уже смялась и задернула свой уголок в противоположную сторону. Длинное, почти мучительное дыхание Панталоне с приторными нотами долгожданного отдыха хотя бы телом, мешалось с ровным и размеренным дыханием Капитано, который легким шумом и слабым ропотом по коже перебивал симфонию из шуршания головы о подушку и слабого шевеления пледа. В кромешной тьме Делец не понимал, где какая его часть тела, будто они мешались в своей оболочке поглощения, но на окружение это влияло, по крайней мере, он слышал привычные звуки шеркания всего на этой кровати. Мужчина, должно было быть, бредил, а все происходящее - не реально. Верить в то, что такие чувства и эмоции ему сможет доставить одно непонятное существо, которое Панталоне, фактически, никогда не видел, было трудно, но легко одновременно от понимания, что человек на такое далеко не способен. Хоть это все и сомнительная идея явно не свежего разума, но идея стоящая хоть одной пробы. Испытать такое было сопоставимо с тем, что если бы ему глубине пустыни под палящим солнцем бы даровали тот самый оазис, но действительно реальный, хоть их вряд-ли кто-нибудь видел. И вряд-ли, что такое вообще возможно. Он метался, и мысленно и телом. Непростительно долгое наслаждение уже перебивало все ведра и било по ногам и земле. Ему нужно было сказать нет, но он не хотел говорить этого. Он прерывисто вздыхал, кутаясь головой в плотную от давления подушку, но найти себе места так и не мог. Слишком хорошо, будто Капитано знал его каждую болящую точку в теле и как её успокоить, доставляя Панталоне почти возвышенное состояние, по крайней мере для него, обычного человека с заурядными качествами. Возможно, существо за ним сдача от богов, но и Делец не богопослушник, чтобы получать такие щедрые почести. С губ сорвался полу удивлённый стон, прозвучавший так скорее от неожиданности что он вообще способен на подобные звуки, под конец он сдавленно выдохнул. Тело сводило все сильнее, нажим на болевые точки ощущался все напористее и активнее, но от того же и становилось приятнее. Панталоне в последнюю очередь считает себя активным человеком, учитывая что единственная постоянная активность - ходьба от дома до работы и обратно, поэтому такой сильный эффект, который над ним возымел по ощущениям простые движения на манеру массажа, заставлял его биться от желания залезть на потолок от переизбытка всего. Хотя посмешно не замечать слона в комнате. То что создавал ему Капитано, вряд-ли бы смогли сделать человеческие руки, точно не везде и сразу. Хотелось вытянуться во всю длину, дабы увеличить площадь работы для мужчины за ним, но в моменте это показалось слишком эгоистично, а в следующем, что его уже вытянули как только возможно. Он не переставал делать прерывистые глубокие вдохи, редкие мычания или стоны, граничащие между болевыми и чисто наслажденческими. Собственная кожа в моменте показалась даже лишней, будто бы сняв ее можно было бы добиться большего успеха в этом миге. Делец щемился по-некрасивому жадно так, хотелось думать и надеяться, что это не доставит гнева со стороны Капитано. Однако на протяжении всего сеанса грубости от него почти не было, лишь редкие задумчивые вздохи, похожие на разгрузку мозга от слишком щепетильной работы. Кажется, что он был глубоко сосредоточен, думав о Панталоне не как о едином объекте, а о большом сплетении, где угодить надо было всему и везде, применяя при этом высокое качество, и справлялся он на отлично. Дельцу хотелось прижаться, растереть переизбыток эмоций между своим телом и чем-то инородным, но всё что у него вышло, это проглоченный мычанием отчаянный стон, пока он просто рылся головой в подушку, иногда пытаясь приблизить затылок к лицу Капитано, которое уже лежало позади него. Хоть какую-то отраду играла рука на правом глазу, которую мужчина позади так и не соизволил убрать, но теперь она не казалось проблемой, а даже спасательным кругом. Его тело, должно быть, все красное. Панталоне почувствовал по коже, которая плавала в прохладом вакууме, жар, пришедший по всему телу вплоть до лица. В квартире было на порядок теплее, чем на улице, но было ощущение, что из его рта вот-вот пойдет пар. Кровь растекалась по телу с хорошей скоростью, бешено циркулируя повсюду. К горлу прибежало то самое противное ощущение сухости, что было тогда, когда он только ложился, но сейчас он просто держал в себе тепло, а не противно запекался. Дышать носом было преступлением против себя, ранее негромкие и почти забавные придыхания начали превращаться в откровенное дыхание ртом. Стоны стале более частыми и длительными, будто растягивали болевую резинку дальше от себя, а она возвращалась обратно с ещё более хлыстким ударом. Факт того, что за ним все еще кто-то был держался лишь на том, что держался их телесный контакт. Откровенно, Панталоне уже не о чем и не думал, кроме как о своих ощущениях, а Капитано оставался своеобразным мостом к происходящему. В ушах загудело, это походило на знак приготовления. Силы в себе в моменте улетучились, горение кожи окаменнило её, голова застряла где на поверхности кровати. По телу прошелось леденящее чувство оцепенения, напряжения как на прочном проводе. Делец сжался, зашипев сквозь зубы, после сжав челюсти так сильно, что казалось они в моменте просто треснут. За ухом послышалось точечное мычание, которое целилось в одну точку, куда-то в зоне кадыка на шее. Момент в несколько секунд стал длиться, казалось, вечность, затягивая его тело в бескрайнее скитание по бесконечной восьмерке. Глубокий выдох, за которым мгновенно последовал полу проглоченный стон с вскриком. Панталоне откинул голову назад, впиваясь своими шелковыми черноплодными волосами прямо куда-то в лицо Капитано лежащего за ним. В последние секунды своего сознания он почувствовал на затылке гудок, который судя по его глубине шёл от самой груди существа прямо до него. В глазах потемнело ещё сильнее, даже после того, как мужчина позади снял свою руку с его лица. В собственных ушах послышалась режущая циркуляция крови, которая приближалась по мере доль секунд. Присутствие Капитано улетучилось, словно он отодвинул свое тело в сторону, а некое слегка прохладное нечто стало отлипаться от тела. По телу загудела непривычная пустота, а в разуме были лишь звуки: собственное дыхание, гуляющая кровь по артериям и давящая тишина вокруг. Глубокий вдох, после чего Делец провалился из реальности.

***

Веки разлипались друг от друга почти в утомительной манере, словно не желая просыпаться. Панталоне открыл один глаз, оставив другой лениво смотреть в темноту. В комнате было светлее, а привычные края квартиры переливали в сердце некоторое чувство прекрасного. Все тело слегка гудело и тянуло, создавая комфортное ощущение для продолжения сна, ну или как минимум ленивого лежания. Мужчина зевнул, потягиваясь на своем месте, от чего по телу прошлось привычное ощущение слабой радости. Он резко поднялся, сев на край кровати и смотря на пол. В глазах резко потемнело, почти ударяя в мозг ножом, но Делец уже к этому настолько привык, что просто предпочел молча проигнорировать это. Просидев на одном месте пару минут, борясь с шатающимся торсом, который вот-вот и снова толкнет его на кровать, мужчина наконец-то встаёт на ноги, повторно вытягиваясь и немного похрустывая некоторыми позвонками. Немного постояв на месте, будто удостоверившись в плотности своих ног для хотьбы, он привиденьческим шагом прошел до ванной, дабы смыть с себя остатки сна, которые время от времени пятнами включали его разум. Вокруг в квартире было полу темень, однако с все ещё видимым светом и очертаниями хорошо знакомого интерьера. Панталоне прошёл по небольшому коридору, обернувшись на настенные часы, время одиннадцать утра. Обычно он просыпался несколькими часами позже, но сейчас в моменте спать не хотелось вообще. Мужчина развернулся в сторону ванной, параллельно заглянув на кухню, заметив на полу яркий свет. На кухне висели занавески, но не очень плотные, тем не менее, Делец обычно закрывал их при ярком солнце, а в осталье время окна были в свободном доступе. Он украдкой глянул в окно, где лежал снег и слепил по глазам, после отвернулся и ушёл в ванную. Накаливание лампы, переодические вспышки и освещение снова в пространстве. Панталоне откручивает несколько витков на кране с режущим звуком писка, после вода начинает стекаться вниз, плеская всю поверхность ванны вокруг себя маленькими каплями. Мужчина начинает умывать лицо, растирая слегка прохладную жидкость по всех его поверхности. С кожи снимается вся прилипшая грязь за ночь, которая, по ощущениям, сильно давила на голову. Он несколько задерживается, покрывая по поверхность ещё одним количеством воды чтобы окончательно пробудиться. Делец заканчивает короткие водные процедуры чисткой зубов, параллельно вспоминая о вчерашней крайне утомительной работе и счастью, когда она наконец-то закончилась. Несколько раз прополоскав рот от остатков пасты, мужчина умываться и выходит из ванной, по ощущениям, уже новым человеком. Медленными шагами он возвращается обратно в свою спальню, растирая глаза от сухости. Он останавливается в дверном проёме, дотирая глаза с тихим гулом от ощущения легкого высвобождения. Ему ведь не показалось. Воспоминания о вчерашней ночи вплоть до непристойного вырубания в сон всплыли в мгновение ока когда он остановился на фигуре, которую он уже видел вчера. И не раз. Оно стояло по другую сторону кровати в центре на свободной территории. Тяжелые на вид сапоги, по армейски чистые, плотные штаны и военный то ли китель, то ли шинель. Меха и грубой шубы на плечах уже не было, оставалось одно - маска. Вчера во тьме уличной ночи разглядеть это почти невозможно, но сейчас, когда свет слабо пробивался через плотные шторы, это было более чем реально. Панталоне косыми шагами встал напротив фигуры, смотря на него тупыми и удивленными глазами. Их разделяла лишь двухместная кровать, но для Дельца это уже было как далеко, так и близко одновременно. Слишком далеко, чтобы прикоснуться, дать точный ответ - реален или нет, слишком близко, чтобы у него были шансы и время на отход в случае нападаения. Но оно просто стояло, будто давая себя изучать. "Ты... Это..." - Панталоне говорил неуверенно, будто не зная что и какие слова применить для чего-то вроде этого, чего-то не конкретного. Он убрал торчащую прядь волос с лица, концентрируясь на непроницаемом лице в маске, будто читая взгляд за ней, либо как минимум пытаясь. "Просто... Капитано." - Статически и несколько неуверенно ответила фигура, выдавая уже знакомый звук гудка прямиком из эпицентра его груди. Все таки это был он.