ангел смерти с винтовкой наперевес

Тяжёлый приклад снайперской винтовки приятным давлением упирается в плечо. Уёна это ощущение вставляет до чёртиков. Любовно проводит по гладкой поверхности, большим пальцем другой руки снимая оружие с предохранителя. Делает пару глубоких вдохов и выдохов, таким образом настраиваясь. Это его секундный ритуал — своего рода единение с оружием, которое служит ему верой и правдой уже около трёх лет его наёмнической деятельности. Продолжая соблюдать ровный ритм дыхания, Уён вглядывается в оптический прицел, сквозь него рассматривая свою сегодняшнюю цель. Чхве Сан. Довольно влиятельный чувак. Крупный бизнесмен и по совместительству владелец какой-то мега-крутой компании под названием «Black Pirates Industry». Уён о ней, если честно, ни сном, ни духом, ни яичками, да и в принципе во все эти разборки «больших дядей» особо не вникает. Знает лишь то, что этот самый Чхве за свою не шибко долгую деятельность успел перейти дорогу многим другим, не менее влиятельным людям, большинство из которых тесно связаны с политикой их внушительного островного города — Стриктлэнд. (Богом забытое место, где балом правят лишь деньги, влиятельные связи и пороки всего человеческого рода.). Один из них и являлся заказчиком Уёна, хоть и обращался к нему явно через третье, стороннее лицо. В общем-то самому Уёну глубоко плевать, чем там конкретно насолил его объект его заказчику. Он парень умный и вопросов никогда лишних не задаёт. Единственное, что наемника интересует — это деньги. А за ликвидацию Чхве Сана бабло ему предложили бешеное. Пожалуй, это самый крупный заказ на памяти Уёна, который у него когда-либо был за всю его карьеру. Он даже вскользь задумывается о том, что с такими бабками может с лёгкостью отложить оружие, перестать марать руки о кровь богатеньких засранцев и уйти на покой. Куда-нибудь, где тепло и солнечно. Испания? Португалия? Может Гавайи? Хм. Да, нет. Сомнительно. Деньги Уён, конечно, обожает до усрачки, они у него по списку того, что достойно его обожания находится сразу после себя любимого и ебли. Однако Уён скорее то самое долбанутое исключение из правила, когда работа не способ заработка, а всратое хобби, превратившееся в дело всей жизни. А уж какой заряд адреналина и сумасшедшего кайфа она приносит. Любой наркотический приход нервно курит в сторонке. Так что бросить работу киллера для Уёна равно то же самое, что совершить внезапный суицид. Да и богатеев этих зажравшихся ему не так уж и жалко. Сами же нарываются, чтобы кто-нибудь их под шумок прикончил. А Уён что? Он, так сказать, всего лишь жалкий посредник между говнюками и настигшей их кармой. Ангел Смерти с винтовкой наперевес. У него, кстати, именно так и написано в профиле на даркнете, где такие же ребята как он продают свои исключительные услуги. А что? Хорошего киллера в наше время найти та ещё морока, между прочим. Уён в своей профессии вообще-то считается лучшим и очень даже этим гордится. Так что в ближайшие лет эдак десять бросать дело, в котором уже успел заработать себе славу и не хилый спрос паренёк точно не планирует. Скорее Солнце взорвётся или Иисус Христос снова воскреснет. Нет уж. Ни за какие коврижки. Уён ещё раз внимательно вглядывается в прицел, в уме отсчитывая секунды до часа «Х». И снова отвлекается, впервые залипая, на своём объекте ликвидации. А посмотреть действительно было на что, ведь Чхве Сан оказался не как по канону — округлившимся, плешивым мужиком средних лет или противным, морщинистым стариканом. Это был молодой мужчина, с острыми чертами лица, хорошо сложенный и очень ухоженный. Уён даже слюну почти пустил, впервые на своей памяти сталкиваясь с таким сексуальным заданием. – Хорош чертяка. Даже убивать жалко, – вслух сам себе говорит Уён. Без преувеличений. Ему правда жаль. Если бы он с самого начала знал, что Чхве Сан окажется Аполлоном воплоти, то прежде, чем прикончить дал бы ему себя трахнуть, справедливости ради. Можно даже на вон том самом капоте черного Лэндкрузера, из которого мужчина вылез минутой ранее. Или внутри. Уёну, в принципе, без разницы, где трахаться. Главное, чтобы весело и интересно. Экстрим — смысл жизни для Уёна, и в его понимании тот должен присутствовать буквально во всех аспектах жизнедеятельности. Секс в том числе. – Три. У киллера больше нет времени на подобные размышления, и он начинает окончательный отсчёт. – Два. Твердой, уверенной рукой наводит прицел в нужную точку. Хотя внутри оказывается внезапно раздосадованный тем, что ему действительно придется выстрелить в это красивое лицо. Уён любит делать хэдшот. – Один. Палец на курке вот-вот готов опуститься до упора, совершая судьбоносный выстрел, вслед за которым будет прервана ещё одна жизнь. Доля секунды и, кажется, всё должно закончиться прямо сейчас. Только вот всё идёт отнюдь не по плану, когда на крышу, где расположился снайпер, внезапно врывается какой-то мужчина, угрожающе наставляя на него пушку. Теперь уже сам Уён оказывается под прицелом. Впервые в своей жизни. Так вот как могли бы ощущать себя его жертвы, зная, что всего через несколько секунд окажутся застрелены? Ощущение явно не из приятных. Уёну не нравится. – Слышишь ты, дерьма кусок, – резко подаёт голос незваный гость, – сейчас же убери руки от оружия, если не хочешь превратиться в решето, – голос у мужчины низкий, хотя что-то большее разобрать сложно из-за маски, скрывающей нижнюю половину его лица. Снайпер почти сразу же повинуется.  Послушно убирает руки от винтовки, как ему было сказано, а взгляд тем временем нервно бегает по периметру в поисках пути для отступления. – Поднимайся, – звучит ещё один твёрдый приказ. – Ладно, чувак. Ты главное не нервничай. И убери, пожалуйста, эту штуку от моего лица. А то, знаешь ли, это как-то не особо располагает к разговору, – Уён, как и всегда в любой непонятной ситуации, пытается заговаривать зубы противнику. Мысленно при этом продолжает строить план побега, и вариантов у него, к большому сожалению, оказывается не густо. Тут либо убегать, либо драться. Третьего не дано. Бежать, правда, тоже вариант довольно сомнительный. С крыши сорокаэтажного здания особо не побежишь, а добровольное самоубийство совсем уж не в стиле Уёна. Значит остаётся лишь отбиваться, чтобы добраться до спасительного выхода. Вот, чёрт. Конкретно встрял. – Рот закрой, сволочь, – слышит Ву в ответ. Грубо. Незнакомец на дружелюбный лад явно не настроен. Да и плевать, в общем-то. Снайпер всего-то и хочет, что драпануть с этой чёртовой крыши как можно скорее. Судя же по мужчине, стоящему напротив, тот ему так просто уйти не даст, и Уёну нужно очень попотеть, если он хочет выбраться отсюда живым. Плана на такой случай у Ву конечно же нет, поэтому в данную минуту импровизация — его лучший друг. – Ну, зачем сразу хамить? Я ведь по нормальному хочу. Может всё-таки уберешь ствол, и мы поговорим как цивилизованные люди? – слова Уёна никакого эффекта, к сожалению, не дают. Незнакомец ствол по-прежнему не убирает, и судя по нахмуренным бровям, лишь ещё больше злится. Не хорошо. Снайпер впервые так жёстко тушуется из-за непредвиденных обстоятельств, хотя тех у него уже в жизни было хоть отбавляй. Правда, стволом ему не грозили... Зато кое-что новое для себя узнал — когда в тебя целятся пушкой, думать становится гораздо сложнее. Ву понимает, что дипломатические разговоры спасти свою шкуру уже не помогут, поэтому в очередной раз незаметно бросает взгляд на дверь позади противника. На счет три решается. Делает обманный выпад в одну сторону, а затем ловко меняет траекторию движения. Проскочить мимо мужчины ему все же удается, однако тот оказывается не менее проворным и тут же со спины хватает Уёна за ворот кожаной куртки. Противник тянет его назад с такой силой, от чего Уён незамедлительно теряет равновесие и валится на холодный бетон крыши. Он как можно быстрее старается подняться, дабы наконец унести ноги, как вдруг замечает летящий в него кулак. Благо реакция у снайпера отменная, поэтому столкновения с чужим кулаком ему удается избежать. Передышки, естественно, ему никто не дает и в следующую секунду Уёну вновь приходится уворачиваться от очередной попытки незнакомца ударить его. Ударить в ответ снайпер даже не пытается, объективно оценивая свои силы (вернее их полное отсутствие) против человека, который явно в этом профессионал. После череды отчаянных уворачиваний от мужчины дышать становится тяжелее, потому следующий удар Ву все же пропускает, получая прямо в челюсть. Все зубы, вроде, оказываются на месте, однако металлический привкус крови от чего-то все равно ощущается на языке. Засранец разбил ему губу. Позже будет болеть до усрачки. Но все мысли о возможной боли мгновенно забываются, как только сильная рука незнакомца сжимается на его шее, а ослабшее тело прижимают к двери, до которой Уён отчаянно пытался добежать. Ву страха не ощущает совсем, а адреналин, плещущий в крови, лишь больше раззадоривает. Снайпер смотрит в расширенные от ярости глаза перед собой, на маску скрывающую половину лица, а затем на накаченные руки, удерживающие его. Очень накаченные. Уёну до таких точно далеко, но вслух он этого не произносит. Зато произносит следующее: – Стероидами балуешься? – вместо внятных слов, правда, выходят хрипы из-за сдавленного горла. Мужчина и их прекрасно разбирает, но вместо устного ответа, прикладывает Уёна головой о железную дверь. Перед глазами у Ву все начинает расплываться. Он погружается в темноту.

***

Уён просыпается уже в незнакомом месте. Озирается по сторонам и, если честно, приходит в полное недоумение, осознав, что находится в обычной спальне. Он вообще-то готовился умереть, ну или на крайний случай оказаться в каком-нибудь темном и сыром подвальном помещении, где его бы пытали пока, он не начал самолично молить о смерти. Собственно, все как по канону, но реальность вдруг оказывается приятнее, чем Уён ожидал. Из минусов, пожалуй, то, что голова нещадно раскалывается от пережитого удара о металлическую поверхность. Все-таки этот гандон бешеный смачно его приложил. Через секунду следом к общему хреновому самочувствию подключается еще и разбитая губа, начиная ныть отнюдь не меньше, чем сама голова. Хотя нет, голова все же больше. Это Уён понимает, когда касается пальцами места удара, ощущая здоровенную шишку. Он тихо шипит сквозь зубы, резко вставая на постели, где лежал все это время, от чего моментально накатывает волна тошноты. Еще через несколько секунд тошнота усиливается, вынуждая снайпера, не сдерживаясь, вывернуть наружу все содержимое его желудка на пол. Во рту теперь неприятно горчит, а горло саднит и обжигает желчью. Жутко хочется пить. И в момент, когда Ву уже собирается позвать кого-то, чтобы попросить воды, в комнату внезапно заходят. Зашедшим оказывается тот самый мужчина с крыши, с тем, с кем Ву отчаянно дрался за право побега. Снайпер сразу же его узнал по родимому пятну возле левого глаза, которое он мельком успел рассмотреть. Хотя тот не мужчина, а скорее парень. Очень красивый парень, с виду лет на пять-шесть старше самого Уёна. – Очнулся наконец? – спрашивает тот и кидает снайперу бутылку со спасительной жидкостью. Все еще слегка дезориентированный Уён чуть не роняет бутылку из рук, удержав в последний момент. Откручивает крышку и жадно начинает пить, не обращая внимание на прохладные капли, стекающие по шее. От приятной влаги во рту сразу становится легче, хоть и по-прежнему слегка подташнивает, а в ушах противный писк, похожий на звук старого телевизора во время отключения сигнала. Ву ловит на себе молчаливый взгляд парня, и в ответ вопросительно выгибает бровь, мол – «чего уставился?». Тот переводит фокус внимания на ранее заблеванный Уёном пол и сразу морщится в отвращении. – Похоже у тебя сотрясение. Веди себя хорошо и, возможно, это окажется твоей единственной проблемой за сегодня, – незнакомцу эти слова явно даются с трудом. Видно, что он готов Уёна голыми руками придушить прямо здесь и прямо сейчас, но терпеливо держит себя в узде. Одни лишь глаза, наполненные яростью, выдают его. – Что даже бить меня больше не станешь? Жаль, а я так надеялся на продолжение нашего веселого спарринга, – наигранно опечаленно произносит Ву, выпячивая нижнюю губу и делает вид, будто утирает невидимые слезы кулачками. На старшего это не производит никакого эффекта. Он так же продолжает буравить глазами фигуру Уёна и абсолютно ровным тоном отвечает вновь: – Кончай этот детсад. Вставай и пойдем, мой босс хочет тебя видеть. – Только видеть? Я в общем то был бы не против, чтобы он просто меня хотел, – говорит Ву с нотками игривости, а затем добавляет с легким придыханием, – искренне любовался его личиком через прицел. Симпатичный у тебя начальник. Часто на него передергиваешь? Или вас кастрируют, чтобы вечный стояк не мешал работать? От подобных вопросов парень начинает вскипать. Сразу становится заметно как его челюсть напрягается, от чего начинают двигаться желваки, а ноздри раздуваются. Парню явно хочется подойти и ударить, однако с места он так и не сдвигается, вновь ограничиваясь одними словами. За исключением того, что в этот раз они звучат гораздо грубее: – Ты что, глухой? Я, кажется, велел тебе встать. Или хочешь ползти? Я могу устроить, если по-хорошему не понимаешь. Уёну почти страшно, стоит только вспомнить как этот Терминатор чуть ли не швырнул его через всю крышу, а потом еще и головой о дверь хорошенько приложил. И хоть наблюдать за его потугами сдержать накапливающуюся с каждой секундой злость почти уморительно, Уён все же замолкает. Вовремя решает, что пора снизить градус, дабы не схлопотать по лицу во второй раз. Он лишь коротко фыркает в ответ, закатывая глаза, и наконец делает попытку встать с кровати. Попытка заканчивается тем, что Уён путается в своих ногах и едва не падает прям на пол в лужу собственной блевотины. Незнакомец ему на помощь ожидаемо не спешит, но благо Ву вовремя придерживает себя сам, уперевшись о прикроватную тумбочку. – Мог бы и помочь ради приличия. Это по твоей воле у меня, между прочим, сотрясение, – ворчит снайпер, качающейся походкой доходя до двери, около которой все это время стоял собеседник. Тот на очередной выпад уже не отвечает и без каких-либо слов, хватает младшего за руки. Достает из кармана наручники и отточенными движениями сковывает их ему. Уён можно сказать польщен подобным вниманием к своей персоне. Неужели и правда считают его настолько опасным, что требуются подобные меры? Жаль их огорчать, но без оружия в руках он мало что вообще может сделать. Ву одномоментно вспоминает про свою любимую винтовку, едва не приходя в отчаяние от того, что она сейчас не с ним. Без нее Ву вмиг чувствует себя как никогда открытым и беззащитным, будто одну из конечностей оторвали и теперь он, под стать инвалиду, ощущает ее фантомное присутствие у себя за спиной. Снайпер искренне дорожит своим оружием, которое в прошлом спасло не только его, но и еще множество жизней в обмен на те, что он унес. Остается лишь надеяться, что эти уроды ничего с ней не сделали. – Ты всегда с собой наручники таскаешь? Что, любишь ролевые игры с обездвиживанием? – вновь решает подать голос Уён и гаденько улыбается. В этот раз реакция парня себя долго ждать не заставляет. Незнакомец больше не сдерживается, хватая снайпера за отросшие волосы, прямо в области шишки, и тянет его голову чуть назад. – А ты всегда такой пиздливый? Твоя помойная дырка, которую ты называешь ртом, вообще когда-нибудь затыкается или у тебя двадцать четыре на семь словесный понос? – слова сочатся ядом, а в глазах загорается неподдельное раздражение. Глаза младшего от резкой боли в затылке начинают слезиться и разве что искры из них не сыплются. Оттолкнуть этого амбала, да еще и со скрепленными руками Ву не удастся. Хотя он толком и не пытается. Лишь кривит губы в очередной дерзкой ухмылке, с виртуозно скрываемым страхом, смотря разозлившемуся парню в глаза. – Я бы и рад, да вот только нечем. Но если у тебя есть какое-нибудь интересное предложение насчет затычки для моего рта, я его с удовольствием выслушаю…… если ты конечно не кастрированный, – Ву конечно и по жизни довольно дерзкий, однако сейчас степень этой самой дерзости по-настоящему критична, по мнению даже его самого. Он вообще не понимает зачем говорит все это, зачем провоцирует этого парня… То ли, потому что от страха перед зримой опасностью приятный душе адреналин вновь течет по венам. А может это лишь обычная защитная реакция? Для Уёна сложившаяся ситуация в принципе нонсенс, потому что каждое свое задание до этой секунды он выполнял идеально. Ему вообще до сих пор кажется это все каким-то через чур реалистичным сном. Как его могли так легко поймать? Мириться с этим осознанием снайпер не хочет, и возможно от того так сильно сучится. Тупое бессилие. Гадкое. Мерзкое. И он впервые за долгое время не может его перебороть. Ведь сейчас он без какой-либо поддержки. Сейчас в его руках нет того самого оружия, которое всегда было способно его защитить. Есть только слова, которыми он насмешливо бросается в лицо противника, хотя внутри себя осознает, что и они мало чем помогут. Сказать что-либо еще Ву не успевает, сгибаясь пополам и оседая на пол, когда тяжелый кулак парня впечатывается ему прямо под дых. Весь воздух на пару секунд выбивается из легких. Ву судорожно начинает хватать его ртом, но все тупо безуспешно. Ощущение, будто он вот-вот задохнется. Но все вновь приходит в норму, когда снайпер немного расслабляется и просто позволяет себе вновь правильно дышать. Говорить что-то еще ему больше не хочется. – Ну, что? Желание чесать языком пропало? – надменно спрашивает старший и грубым рывком поднимает Уёна с пола обратно на ноги. Открыв перед ним дверь, парень выталкивает снайпера вперед, а сам становится позади. – Одно неверное движение и я сверну тебе шею, – тихий, но при этом угрожающий голос звучит на ухо Уёну, расходясь по коже волной неприятных мурашек. Парень сжимает его за плечо, от чего Уён тут же напряженно сглатывает. Еще как свернет. Теперь-то младший в этом нисколько не сомневается. – Чувак, расслабься. Я – снайпер, а не Дэвид Копперфилд, – почти без всяческих пререканий отвечает Ву, намекая на то, что никуда сбегать не собирается. Он лишь безвольно бредет по коридору, послушно позволяя незнакомцу вести себя куда-то в неизвестность…