Миссия «Пульгасари»

      Некоторые легенды слишком складные, чтобы в них верить. Слишком беспрепятственно считываются каноничные образы, а сами истории прицельно удовлетворяют ожидания слушателей. Добро побеждает зло, а главный герой всегда извлекает ценный урок.       Если вам скажут остерегаться любого ухоженного мужчину в пальто, что повстречается вам на территории северо-восточной Азии, вы скорее покрутите пальцем у виска, чем станете подозрительно приглядываться к каждому статному красавчику на вашем пути, особенно если вокруг увядает осень.       Но правда в том, что именно такой господин в дорогом пальто решает, молоко какого агрокультурного происхождения вам пить в обеденный перерыв, какие дети будут зачислены в школу в вашем районе и какая дурь погубит вашего соседа, вечно странно шумящего по ночам. Мужчина в пальто — не переговорщик и не бизнесмен. Его брат пустил корни глубоко, подчинив себе каждый аспект нашей жизни. Мы играем в демократию только потому, что он это позволяет. Таков он, Древний дракон. Тэгорьён.       Он пережил японскую оккупацию и Гражданскую войну, ведя дела с классом и без лишней скрытности. Легко поверить в то, что правящий годами дракон несокрушим. Однако в мир постепенно стали проникать единицы и нули, которые нельзя запугать, подкупить или попросту пристрелить за непокорность. Война стала перетекать в интернет-пространство. Нам были вручены маски анонимности, подарена возможность выражать своё мнение безнаказанно. Теперь истинность — критерий информации не главнее её позиции в поисковой выдаче. А тот, кто владеет информацией, владеет и миром. Дракон не сдал своих позиций, но почва под его ногами стала как никогда зыбкой.        Мы изрядно заигрались в го, напрочь позабыв, что за контрастными камушками кроются человеческие жизни. И тем более мы никогда не допускали мысли, что у доски может стоять некто третий, заинтересованный не в победе одной из сторон, а в том, чтобы поле в конце партии осталось пустым.        Серверная международного аэропорта Инчхон. 15:34       За гулом вентиляторов до смешного просто скрыть даже самую тяжёлую поступь, но Сан шагает мягко, как тигр. Прямо перед ним — его цель, а точнее, можжевеловая колючка, зацепившаяся за клок шести и изрядно собой докучающая. Агент радикалов, идейных дурачков с мощными ноутбуками, возомнивших свой глас волеизъявлением нового мирового порядка. Кодовое имя: кавалер чёрной розы. Рост: примерно метр семьдесят, телосложение худощавое, волосы чёрные, длинные. Как и всякий из группировки «Хондонгом», скрывается за неприметной мешковатой одеждой и прячет лицо при любой возможности. Сейчас Сан в нескольких метров от него. Тот по-дилетантски обнажил спину и чем-то весьма увлечённо занимался в телефоне.       — Стой, где стоишь. Руки так, чтобы я видел, — черноволосая голова с небрежным пучком оказывается на мушке.       — Ну здравствуй, дракон. Слышал, тебя зовут богом войны, — обернувшись через плечо, довольно, даже кокетливо приветствует его Уён и расслаблено смыкает ладони на затылке.       — Кавалер чёрной розы? — голос Сана становится громче вместе с тем, как он приближается к клинку. Тот оценивает его взглядом, напрочь забыв про свои дела с серверами.       — Я думал, ты будешь выше.       — Я думал, ты действительно кавалер.       — Ну, роза, предположим, у меня найдется, — Уён осторожно трясёт рукой, чтобы рукав худи спал и обнажил татуировку.       — А я могу заказать ботинки на каблуке, — похлопывает по телу в поисках оружия. Один пистолет? Не густо. Зато по телефону в каждом кармане. Зумер.       — Мы звучим, как два идиота, — как будто совсем не обращает внимания на то, что разоружен. Значит, так оно и есть. Оттого корпус Сана остаётся натянутым, как струна каягыма.       — Ты сам это начал.       — Наш человечек убежит, если мы продолжим.       — От меня никто из вас далеко не убежит.       Уён закатывает глаза, прежде чем мягко повернуться к Сану всем телом. Тот замечает, что клинку точно не чужда физическая подготовка. А ещё он вёрткий, словно кошка.       — Постой. Мне нужно кое-что сказать тебе. И у меня есть причины полагать, что после этого ты перехочешь его убивать. Хотя бы на время.       Он его ждал? Он точно его ждал.       — Я лишь наблюдаю.       — А потом наблюдательно снимешь его с крыши, когда он заселится в отель. Избавь меня от этой брехни.       — Я пока не выжил из ума, чтобы подпускать клинков к Пульгасари.       — А давай ты не будешь орать об этом в помещениях, где ведётся запись? — грудью насаживается на выставленное дуло. — Хотя, что другого можно было ожидать от шайки традиционалистов-дуболомов? Пик вашей технической осведомлённости — сделать скриншот.       — Зачем ты говоришь это мне? — Сан стискивает зубы.       — Потому что не хочу, чтобы вы погубили единственную наводку.       — Это вы убиваете без разбора.        — Принципы, которыми прикрываете убийства вы, — дырявые, как решето.       — Говорит мне тот, кто вершит самосуд и называет это хаосом.       Ещё немного, и их носы соприкоснутся. Рост позволяет. Им было нечего делить, кроме идеалов. До сегодняшней миссии. Сорвались с цепи, как две неразумные собачонки.       — Давай-ка захлопнем пасти и проследим за этим дурачком, — Уён первым отстраняется назад, дыша всё ещё часто, — как тебе идея?       — Вместе?       — Хочешь потратить ещё больше времени? Ты убедишься, что я его не перевербую, а я постараюсь, чтобы ты его не убил.       — У тебя мало шансов.       — Против твоих навыков — может быть, — резкий удар ногой с разворота, но Уён не завершает манёвр, задержав ногу в воздухе, — но не против твоего гонора. У меня есть солидное преимущество, пока ты считаешь меня мусором под ногами.       Подошва Уёна оказывается прямо перед глазами Сана. Он едва успевает ухватить его щиколотку и тут же видит перед собой полость выдвижного лезвия в подошве. Чёрт его знает, как оно активируется, но оно могло бы оставить на его лице неприятную царапину, если бы Уён того захотел.       — Я тоже не в восторге от твоей компании, — высвободив ногу, Уён поправляет задравшееся худи, — но у нас правда очень мало времени. И крайне тесно соприкасающиеся интересы.       — Вынужден согласиться.       — Тебя же не отшлёпают за то, что ты с чужими агентами болтаешься?       — Хакни наши камеры и посмотри.       Идя по длинному коридору серверной, Уён негромко произносит, не поднимая головы:       — Лучше я сяду за руль. Тёмно-серый Санта Фе. Тринадцатый сектор парковки. Посередине, но чуть левее.       — Почему ты?       — Я бы не хотел называть конкретную причину. Просто так лучше. Поверь мне без вопросов один раз. Я обещаю поступить так же, если понадобится.       — Ладно, клинок.       — Не он написал его, — бросает Уён, пока они следуют за целью. В салоне автомобиля установилось ощутимое напряжение.       — Что?       — Мы… Я получаю результаты их тестирований. Ключевые изменения валидированы создателем, имплементируются регулярно, но этот дурачок, — он кивает туда, где сейчас находится объект их наблюдения, — никогда ядра даже не касался. Железные основания полагать, что это делает кто-то другой.       — Тебе могут сливать фальшивые данные?       — Да, но для чего им создавать иллюзию развития, авторизованную бог пойми кем?       — Не знаю. Крадут балки и подменяют столбы? Или отдают кирпичи, чтобы сохранить яшму?       — Сунь-цзы? — уточняет насмешливо, но и заинтересованно.       — Почти. Стратагемы.       — Очаровательно. Значит, такова твоя тактика? — Уён поворачивается в его сторону, и становится видно, что он раззадорен своей догадкой. — Если не можешь объяснить двойную игру, подозреваешь тройную?       Сан кротко улыбается, прищурив глаза, но сам задумывается: он ведь действительно именно так и полагает…       — Скажи мне кое-что, клинок.       — М?       — Я не до конца понимаю: в чём именно весь переполох?       — В каком смысле?       — Ну, это же всего лишь программа? Или я не так всё понял?       — Хах, ты прав, не так. Это уже не программа — это самостоятельная цифровая сущность, способная на... многое. Обычно ИИ — это эффективный инструментарий, но Пульгасари... Технически, это не совсем корректное описание, но тебе будет проще понять, если я скажу, что у него есть что-то вроде характера и некоторой свободы воли.       — Как такое возможно?       — Ну... если не брать во внимание законы робототехники, то почему, собственно и нет. Характер Пульгасари — набор корневых команд в его коде.       — И он сможет ослушаться создателя? Если это будет в его… характере?       — Кто знает... гипотетически, он может понять, чего от него хотят, и избегать лишних усилий или, к примеру, не делиться всей информацией. Зависит от того, сколько воли указано в его коде и поощряют ли его такое поведение извне.       — Ты допускаешь, что зверь может выйти из-под контроля?       — Конечно. Поэтому нам нужно как можно больше информации, — он поворачивает вопреки указаниям навигатора, но Сан, видимо, знает местность и не уделяет этому внимания, — но... если эта штука реально способна натворить дел, это может перевернуть мир, а мы даже не заметим. Она ведь не обнаруживает себя. Палится только создатель.       — Звучит так, будто ты ему симпатизируешь.       — В какой-то мере так и есть — Уён оглядывается на лицо дракона, крайне недовольное, — как профессионал!       — Это подозрительно       — Брось, ты же можешь позволить себе оценить чужой арсенал?       — Справедливо.       Недолго помолчав, Сан решает сменить тему:       — Какой ты на позиции?       — А?       — У меня не вполне правдивые данные о тебе, — неплохой ход: создать о себе представление, как о щуплых айтишниках, при этом не попадаясь никому на глаза, — поэтому я хотел бы понять, как использовать твои настоящие навыки, если случится что-то непредвиденное.       — Хм. Ну, я не любитель прямых столкновений, если это не намеренный саботаж. Ты мог это заметить. А при прочих равных, предпочел бы стрелять.       — Рукопашная не зависит от боеприпаса и не заклинит в самый неподходящий момент.       — Бога ради, мы же не в боевике девяностых. И вообще, зачем ты начинаешь спорить?       — Я забочусь. Тебя вырубят раньше, чем успеешь выстрелить.        — Попробуй.        — И что мне потом делать без напарника?       — Не бросаться громкими словами.       — Не ставь под сомнение мои навыки, — грозно предупреждает Сан, будто не делает то же самое в адрес Уёна ежесекундно.       — Не обижайся на каждую шутку, — его тон смягчается, — тоже мне, бог войны. Как ты вообще работаешь в такой токсичной среде?       — Молча.        В очередной раз закатив глаза, Уён смотрит на экран своего телефона. Ещё семь минут. Скорее всего, они проведут их в тишине.              Бросают машину поодаль от отеля в подворотне. Уён следит за камерами, поэтому ручной труд забрать их винтовки из багажника Сан берёт на себя.       — Нам нужно определиться с позицией, — дракон заглядывает в экран смартфона через плечо, но вместо изображения видит код и, кажется... матрицы графов?       — Моя в недостроенной высотке, чуть восточнее. Верхний этаж, его сьют оттуда будет просматриваться.       — А если сменят номер в последний момент? Окна выходят на все стороны здания.       Уён поднимает глаза и смотрит на него с издевательски снисходительной улыбкой:       — Не сменят.       Опускает голову и переключается на более понятный Сану обзор городских камер. Отклонений от маршрута нет.       — Твоя, полагаю, в одной из пустующих квартир прямо напротив?       — Верно.       — Твоя лучше.       — Моя лучше, — произносят они одновременно, кажется, впервые в чем-то согласившись безо всякого упрямства.       — Вот и гость превратился в хозяина… — подмечает Сан, говоря себе под нос.       — На, — Уён вытягивает ладонь с непонятным крошечным устройством, лежащим в её центре.       — Это что?       — Шумогенератор, глушит нашу речь волнами, — бесцеремонно, но осторожно цепляет коробочку за петлю на его брюках.       — Я не очень безопасно себя чувствую с твоими побрякушками на теле.        — У тебя с собой одноразовая мобила. Как-нибудь переживу без её взлома.       — Когда..?       — Ну пощупал тебя немного без спроса. Ты вообще-то меня тоже обыскивал. Если хочешь, могу попросить прощения.       — Обойдусь.       — Ну что мне с тебя писать? — Уён сдёргивает клейкую пластину с номера машины, под ней совсем другие буквы и цифры. — Сам подумай. Локацию? Длину шага и пульс? Вернёшь, когда разойдёмся.       Так и не сняв капюшон, он вплотную подходит к Сану и понижает голос:       — Я просто не хочу трепаться, как школьник в кафетерии, прямо перед создателем, вероятно, самого передового ИИ в мире… или его ставленником.       Сан хмурился, пока его слушал, но теперь складка меж его бровей разгладилась. Ему тяжело было мыслить в тех же плоскостях, что и Уён, это глупо отрицать. И в этом есть что-то привлекательное.       Уён опускает глаза на экран, и в них вспыхивает недобрая искорка.       — Пора выдвигаться. Птичка на подлёте к гнёздышку.       — Веди.       Сердце Уёна колотится бешено, а вот Сана, кажется, совершенно не смутил этот бесконечно долгий подъём по пожарной лестнице. Под тёплым пальто, наверное, и капли пота не образовалось. Что им в воду подмешивают?       — Часто тут бываешь? — спрашивает Сан, едва войдя. Его голос гуляет эхом среди голых бетонных стен.       — Нет. Почему?       — Тут уже размечена позиция, — кивает на крошечный крест из клейкой ленты на полу. Завален строительным мусором, но он всё равно его разглядел.       — А, это. Высчитал лучший угол. Но теперь это имеет мало смысла. Рассредоточимся рядом, — замки кейса Уёна звонко щёлкают в тишине, пока Сан расстилает своё пальто, чтобы расположиться на нём. Аристократ.       — Позволь взаимную любезность, — говорит Сан, пока они не заняли позиции.       — Неужели? Я весь внимание.       Рука в кожаной перчатке ныряет во внутренний карман жилета.       — Ага. И что это? Сыворотка суперсолдата? — Уён вертит пластиковый бутылёк в руках. — Его как, перорально или мне жгут искать?       — Капли для глаз. Нам долго смотреть в одно место. Искусственная слеза.       — Готов признать, твои методы порой очаровательны.       — Даже для традиционалиста с дырявыми принципами?        Уён уже подготовил ответную шпильку, но его внимание привлекло нечто иное:       — А это что, Синнаморолл? — он поддевает подвеску на стволе винтовки с увесистой оптикой.       — У тебя с ним какие-то проблемы?       — С плюшевым брелоком на снайперке? Ну как будто бы да.       — Он весит ровно столько же, насколько меня отклоняет. Контравес. Куплю тебе Куроми. Ты ведь тоже правша.       Отвлекшись на уведомление на телефоне, Уён так и не удосуживается ответить, но резво ложится на пол, настраивая прицел. Адреналин начинает бурлить в его животе.       — Заселили. Третий от края здания.       Вынимает из заднего кармана другой смартфон и проводом подключает к какому-то приспособлению над линзой. Сан подглядывает в экран — теперь тот дублирует запись с прицела. Ого.       — Это ещё что, — заметив смятение Сана, продолжает хвастаться Уён, — если наша пташка будет петь, мы будем знать, о чём именно.       Мы? Хм.       Наблюдение оказывается обескураживающе безынтересным. Их цель заказала еду в номер и просто сидит перед телевизором, неспешно жуя. На этом всё. Буквально.       — Мы выглядим довольно горячо за работой, — замечает Уён в попытках развеять скуку.       — Мы просто лежим на бетонном полу, — явно не желая тратить на эту беседу свою концентрацию, нехотя отвечает Сан.       — Ты в костюме. Ухоженный, напомаженный, я вижу жилки на твоих висках.        — Угу.        — Скажи, ты ушиваешь свои рубашки?       — Это как-то поможет делу?       — Я вижу, что на вытачках швы другие.       — Да, ушиваю. У меня нестандартная фигура, — даже не пытается скрыть нарастающего раздражения, у клинка отвратительная привычка вечно расшатывать его спокойствие.       — Так я и знал. Теперь ты мне должен сказать что-то хорошее.       — С чего бы это?       — Я думал, ты воспитанный.       — Ну… когда ты смотришь в прицел, ты сосредоточенно молчишь. Мне нравятся такие моменты.       — Серьёзно? А, по-моему, тебе нравится меня…       — Не отвлекайся.       Спустя десяток мучительных минут, Уён подкладывает руку под голову и смотрит на экран вместо прицела. Всё равно ничего не происходит. Этот тип даже телефон не достал. Уёну совсем нечем поживиться.       — В этом нет никакого толка. У меня затекла жопа.       Пассивно-агрессивная тишина в ответ.       — Я думаю, нам нужно создать обстоятельство, на которое у него нет сценария. Тогда он, может быть, поведёт себя поинтереснее.       — Идея отличная. Какие? Шатдаун? Покушение?        — Слишком просто, классические ЧП. Я склонен думать более хаотично.       — Ну разумеется.       — Это должен быть какой-то очень искусный, но естественный саботаж. Практически как природное бедствие, — он снова вглядывается в прицел и прикусывает губу.       Боковым зрением Уён ловит нечто странное:       — Чего ты улыбаешься?       — Клинок в действии красив.       Ого. Комплимент? Решает никак на него реагировать.       — Подставное имя, подставная биография, круглые сутки ломает комедию для тех, кто захочет подглядеть. Даже шторы не задёрнул. Он знает, что могут смотреть. Наверняка это сводит с ума, — наблюдает за целью вполглаза, набирая что-то на экране.       — Я жду от тебя конкретных решений, а не анамнез для психотерапевта.       В следующий момент они оба видят, как объекту их наблюдения прилетает пуля прямо в лоб. Кровь и фрагменты мягкий тканей окропляют собой стену роскошного номера, но никакой охраны не появляется.       — Какого… — Уён отводит глаза от отвратительной картины и неволей цепляется взглядом за Сана. Его лицо претерпевает удивительные метаморфозы.       — Мне это очень не нравится. Шумят здесь, нападут там.       Через мгновение из ранее примеченных Уёном нагрудных часов поднимается облачко белого порошка, которое Сан спешно втягивает ноздрёй.       — Дыхание дракона? — с усмешкой спрашивает Уён.       Тот не успеет ответить: бесшумный выстрел рассекает воздух между ними и встречается с бетонной стеной за их спинами. Оба мгновенно отскакивают с позиций, занимая укрытие за перегородкой неподалёку. Уён мысленно прокладывает траекторию пули. Её проекция абсолютно точно наложится на крестик на полу.       — Я спускаюсь первым, ты прикрываешь через пролёт, — командует Сан. Потенциально принимает на себя основной удар. Не даёт Уёну замешкаться.       Однако этому элегантному плану не суждено сбыться: отряд неопознаваемых оперативников уже кружит спирали по пожарной лестнице.       — Сука… — Уён осторожно закрывает дверь.       — Сколько?       — Пять или шесть. И снайпер этот херов.       — Значит, прикрываешься ими от окна.       — Мы тут подохнем.       Сан распахивает рубашку, но стучащее в ушах сердце не даёт Уёну отпустить скабрезную шуточку по этому поводу.       — Тебе он точно нужен больше, чем мне, — несколько резких движений, и Сан уже затягивает пряжки ремней бронежилета на фигуре, сильно отличающейся от своей.       — Собираешь меня, как бабуля в школу. Я ценю твою заботу… — смотрит ему в макушку. — Не запомнил твоего имени.       — Я его не называл, — нажимает ладонью на носок его кроссовка, заставляя прекратить поддаваться нервному тику, — скажу, если выберемся отсюда живыми.       Уён рассеяно кивает, проверяя свой пистолет.       — Выход один? — уточняет Сан. Лучше бы они выбрали его точку, та была сквозной. А здесь они загнаны в тупик.       — Если не считать окна… Дракон, ты хвалился своим ближнем боем?       — Говори по делу. Время, — глухо рычит Сан в ответ, не содрогаясь в своей стойке. Его зрачки стали… странными, сделав его глаза бездонно чёрными. Наводит на некоторые мысли о принятом им составе.       — Было два выстрела, по твоей точке тоже, — поздновато он об этом вспомнил, — они не знают, что мы вместе.       — Укрывайся глубже.       — Есть.       Рокот десятка подошв приближается. Паника начинает холодить Уёна. Он не полевой агент…       — Рации электромагнитом щёлкну. Дымовуха тебе поможет или помешает?       — Помешает. Оставь для себя, на крайний случай.       Дверь распахивается. Первый выстрел приходится прямо в голову, и Уён не до конца уверен, что он принадлежал ему. Тело падает назад, затрудняя движение остальных наёмников. Вооружены тяжело, но образовавшаяся заминка даёт преимущество. Смертельных выстрелов больше не происходит, но Сан с Уёном успели их хорошо потрепать. Не давая рассредоточиться по помещению, Сан покидает укрытие рывком, и полностью переключает их внимание на себя. Кажется, он замыслил скинуть парочку с лестницы. Чёртов безумец. Тем не менее, его план воплощен вполне успешно: Сан пригнулся, пропуская очередь над головой, и рванул вперёд. Первый наёмник на его пути не успел среагировать: Сан подсёк его ноги и, воспользовавшись инерцией, швырнул его в другого. Не успевает добить: на него набрасываются остальные.       Между тем, чтобы отсидеться подольше и продолжить прикрывать Сана, Уён выбирает второе. Он уже не видит его белой рубашки за тучей тел в чёрной форме.       Заставляет себя собраться. Он — меткий стрелок. Правда, по статичным целям. И не с осложнением в виде соратника, в которого не хотелось бы попасть. Морщится, когда слышит, как Сан пропускает удар в грудь. Следом на пол падает ствол. Судя по тому, что Сан отталкивает его ногой, не его. Помощь в виде простреленного колена даёт Сану преимущество, но также обнаруживает Уёна. Тот делает шаг назад и готовит светошумовую гранату. Он достаточно хорошо помнит план помещения, и сможет мобилизовать силы, чтобы их вытащить, лишь бы голову напрочь не отшибло.       Выстрелы хлещут в сторону его укрытия, и он прижимается к стене ближе, держа пистолет у самого лица, а палец левой руки — на чеке. Самое главное не сплоховать. Он слышит две очереди в свой адрес и сползает ниже по стене — оружие на этой линии не держат.       Подобие рыка расходится эхом по помещению, и, не сразу поняв, что он, вероятно, принадлежал Сану, так же запоздало Уён понимает, что его укрытие больше не простреливается.       — Чисто, — следом звучит чей-то переполненный болью стон, будто от удара под дых. Вряд ли колотят дракона.       Когда Уён решается выглянуть, он видит, как Сан разоружает подходивших к нему парней. Лица скрыты балаклавами, зато автоматы перед ним лежат вполне настоящие.       — Как ты…       — Потом, — контрольный выстрел в голову, — снайпер не на позиции. Быстро собирай вещи, и выдвигаемся, как я изначально говорил, — ещё один… он даже не моргает, когда стреляет, — вторая группа наверняка уже на подходе.       Бегство — лучшая стратагема.       — Слишком легко… один на четверых? Безумие, — даже если двоих Уён отвлёк на себя, — на тебе ни царапины… Это были ваши люди...       Разумное предположение. Но несвоевременное. Разум Уёна очевидно лихорадит, и в этом состоянии очень хорошо генерируются спасительные выводы.       Хлёсткая пощёчина приземляется на его щёку и оставляет за собой небольшие пятна чужой крови на его коже.       — Довериться без вопросов. Ты обещал мне. Сейчас.       Пока Сан кутается в пальто и разве что паром не пышет, Уён быстро подбирает своё оборудование. Затем что-то ищет в телефоне и быстро печатает, к своему собственному удивлению, не делая ошибок в коде.       — У входа камера, — Уён оглядывает помещение, следы крови и… трупы с дырками между глаз, — будет звуковой сигнал, если кто-то появится. И я перевёл дверь в пожарный режим. Только наружу.       — Отличная работа, — спина Сана исчезает за порогом.       Он спешно спускается по лестнице, пока они могут позволить себе шум. Уён двигается за ним, с пистолетом на вытянутых руках. То и дело хочется посмотреть себе под ноги.       — Шевелись, — прикрикивает Сан, бог весть как поняв, что он отстаёт.       От мельтешащих проёмов кружится голова, и свежий воздух бьёт ударом под дых. Продвигаются сквозными улочками, чтобы вернуться к машине Уёна. Сан удивительно хорошо знает местность: они идут совершенно другой дорогой, но не встретили ни одного тупика.       Уён на автомате заводит двигатель дистанционно, отпирает замки и уже хочет попросить Сана сесть за руль, но ощущение неладного скребётся у него в затылке. Опаска, что дракон до сих пор не раскрыл все свои карты. Что, если Сан всё это время его защищал, чтобы заняться им самостоятельно… Что, если он всё ещё считает своим врагом Уёна, а не Пульгасари?        Замедляет шаг и блокирует обратно все двери, кроме водительской. Если он будет достаточно быстр, Сан не успеет выбить стекло и вытащить его через окно за грудки. Однако торс Уёна упирается в вытянутую в сторону руку Сана. Тот присаживается на корточки прямо перед ним, всё ещё не давая пройти вперёд.       — К машине подходили. Посмотри на следы, — он указывает сложенными указательным и средним пальцами на область около колес, — не наши.       — Не надо меня больше пугать, ладно? — порывисто выпаливает Уён. — Я сыт твоим блефом. Я сваливаю.       — Пожалуйста, давай не будем делать…       Ударная волна откинула бы Уёна назад, если бы этого прежде не сделал Сан. Зато от звуковой он его укрыть не может, и она выбивает из головы все мысли до единой. Уён видит вспыхнувшее пожарище, видит осколки вокруг, но разум отказывается это как-либо воспринимать. Тяжесть на груди возвращается первым из ощущений. Естественно, на нем лежит тело весом килограммов девяноста. Чёрт. Он вообще дышит?       Выбирается из-под него, постепенно возвращая контроль над мышцами. Сан совершенно точно дышит, а ещё ему совершенно точно больно. Они не успели подойти слишком близко, но пару осколков в брюхо он всё же схлопотал.       — Удачливый человек даже упав, не разобьёт чашку, — бегло осмотрев Уёна, говорит он сдавленно, тяжело поднимаясь на локтях.       — Я задолжал тебе длинное извинение...       — Только если это не новый этап моего плана. Если кто-то поранился — значит, нет подвоха, — его голос становится глубже всякий раз, когда он цитирует свои драгоценные стратагемы. Даже сейчас.       Уён виновато тупит взгляд, помогая Сану подняться. Опираясь на грудь, он вцепляется в его плечо, хотя, наверное, хотел по нему похлопать:       — Избавь себя от этого. Я бы тоже не поверил. Ты убивал врага чужим ножом.       — Давай убираться отсюда.       Выходят на узкую улочку, весьма удачно заставленную машинами. Сан подходит к ближайшей и оборачивает кулак в полу своего пальто.       — Ты чего задумал?       Уён понимает его намерение, едва спросив, и успевает опустить замахнувшуюся руку:       — Найди поновее, которая с кнопки запустится.       — Время, — теперь Сан звучит зловеще.       — Тогда ищи быстрее. Тебе стекла внутри себя недостаточно?        Кажется, он только что подавил рык.       — Там, на углу, — кивает головой, прищурившись от боли.        — Киа?       — Угу.        Хоть что-то ему сейчас безоговорочно под силу: взлом не длится и минуты. Открывает Сану дверь:       — Только не дохни в краденной тачке, ладно?       Торопливо подкладывает своё худи под его торс, неустанно крутя головой. Только полиции на хвосте им сейчас не хватало. Поправляет его снова, уже с водительского сидения:       — Не разбрасывайся ДНК, — поучать, оказывается, очень даже приятно.       — Мои почистят.       — Скрутят номера и утопят? — трогается спокойно, свободной рукой прокладывает маршрут до помеченной оранжевым цветом точки. Чувствует, как ответственность за две жизни перетекает с плеч Сана на его. Теперь, когда они в более-менее его стихии, это не пугает. Как, вероятно, ранее не пугало и Сана.       — Что-то вроде того.        — Классический Тэго.        — Вы нас так зовете?        — Ну да. Много чести для третьего слога.       — Забавно, — голос Сана стал хриплым и бесцветным. Больше не давит на него своим безукоризненным авторитетом.        — Если нам повезёт, и её не объявят угнанной через пять минут, я довезу нас без проблем. Держи, — не глядя протягивает второй телефон. На его экране карта пополам с лениво обновляющимися полицейским журналом, а ещё — огромная змея трещины, — появится наша машина — дай знать.       — Не надо имитировать, что я тебе нужен, — берёт в руку телефон, прижав локоть к туловищу.       — Мне как-то нужно держать тебя в сознании. Не хочу тратить на тебя кетамин. Да я тебя до него даже не дотащу.       — Ты хорошо разбираешься в этом для Хондонгома.       — В теории медицина интересная, своего рода алгоритмика.        — С практикой нечасто встречаешься?        — Нечасто.       Уён постоянно поглядывает за ним, взгляд мечется между пассажирским сидением и дорогой, как мячик для пинг-понга. У него было порядка двух секунд выбрать вариант: более быстрый или менее многолюдный, и он выбрал первый.       — Меня не так уж сильно рубит, не переживай.       — Тебя нередко так царапают?       — Я уже и не помню, когда в последний раз шёл в прямой бой вслепую. Для такого расклада — небольшие потери. И результат хороший. Полная зачистка того стоит.       — Сурово. Честно говоря, немного неадекватно.       — Что именно?       — Ты как машина и расходная единица одновременно.        — А это не так?       — Дракон безжалостен… — цинично подмечает Уён.       — И оттого несокрушим.        Уён коротко хмыкает. Глупая философия.       — О чём ещё мы можем поговорить, чтобы не взболтнуть друг другу лишнего?       — О деле?       — Отдохни немного, дракон. Я тебе всё равно не дам отчитаться своим, пока ты у меня. Они, кстати, не бросятся тебя искать, полагаю? В случае провала тебя никогда не существовало?        — Верно. А твои… меня не обнаружат?        — Мы ни за кем не приглядываем. А сигналов бедствия я не подавал. У меня всё путём.        — Гипотетически, что тебе сделают?       — Скажу, что обрабатывал удачно попавшегося охотника Тэго.        — А ты этого не делаешь?       — Пока что из ценных данных я добыл только то, что вы — шизики на стимуляторах, которые соревнуются в упоминании стратагем. Выпущу о вас разоблачающую статью на Нэйбо.       Сан улыбается. Сразу же закашливается, чем обращает на себя внимание Уёна.       — Эй, ну ты чего? — отворачивается на дорогу и добавляет более серьёзно. — Или дракону жалость оскорбительна?        — Нет. Спасибо.       Немногим спустя Сан продолжает:       — Адреналин перестаёт действовать. Скоро ещё отходить начну от порошка.        — Ничем не гасите?       — Лично я предпочитаю отоспаться. Тело хочется поберечь. Не так уж это всё страшно, чтобы не перетерпеть. В голове, в основном.       — Мне надо к чему-то надо готовым? — резкий поворот направо.       — Гм. Меня может начать параноить и потряхивать.       — Не могу представить, как тебя параноит. Но я не хотел бы почувствовать это на себе. Давай на берегу скажу, что ли: мы будем под колпаком. Ничего не попадёт и ничего не выйдет. Даже наблюдение по кабелю. Я ничего не смогу сделать, пока мы внутри. Если ты начнешь глупить, я, конечно, найду чем тебя вырубить. Но я этого не хочу.        — Ты всё ещё можешь меня убить.       Хм, именно так Уён чувствовал себя полчаса назад. Их динамика обречена на поочередное подозрение, стоит кому-то почувствовать уязвимость?       — Мы друг другу не враги? Я думал, ты это понял намного раньше меня, а теперь отступаешь? Ладно. Подумай, зачем мне это? Мы не оставляем дороги трупов за собой, милый дракон. Твои знают, кто был с тобой в аэропорту. И более того, твоя смерть никак не остановит разработчиков Пульгасари. Мне выгоднее, чтобы ты вернулся к своим и рассказал, что узнал.        — И ты меня не боишься?        — Ну, до того, чтобы думать, как ты мне шею во сне сворачиваешь, точно нет. Больше нет.       Видит слабую ухмылку на лице Сана. Они почти приехали.       — Ещё немного. Кстати. Ты обещал мне имя.       — Сан.        — Как гора?       — Как гора.       — Мило. Уён.        — Рад встрече.       — Да уж.       По приезду Уён ощупывает Сана пристальнее сотрудника службы безопасности аэропорта. Он собирается пустить его в святую святых и осквернения не допустит.       — У меня ничего, Уён... — ему тяжело долго стоять, даже опираясь на машину.       — Ключи от машины? Наручные часы? Любимые запонки? Портсигар? Ремень?        — Давай ещё подошвы мои вскрой. Вдруг там тоже нож.       — Стоило бы, Сан.       Открывает дверь то ли гаража, то ли контейнера старым добрым металлическим ключом. В его руках он смотрится анахронично.       Не смутившись встретившей их темноте, привычным движением включает генератор у входа. Диодная лента под низким потолком загорается неярким светом. Так, пожалуй, стало только неуютнее: теперь отсутствие окон бросается в глаза сильнее. Но, несмотря на небольшую площадь, тесноты не чувствуется.        — Нельзя электричество мотать. След, — поясняет Уён и начинает суетиться. Щёлкает пальцем по тумблерам без опознавательных знаков, открывает металлические ящики на кодовых замках.       — Дай мне минутку, — бросает он из-за плеча, — располагайся пока. Сан наклоняется, чтобы разуться, и Уён ловит это движение:       — Ты умереть хочешь? Не снимай. Ложись. А нет, не ложись. Я подстелю что-нибудь, погоди.       Достаёт из пластмассового контейнера чёрную одежду, видимо, своего рода маскировка. Бросает на ближнюю к Сану сторону кровати несколько футболок, пока тот выбирается из своего пальто и борется с пуговицами жилета. Уён расправляется с ними гораздо быстрее. Рубашка под тёмно-серой шерстяной тканью тошнотворно алая. Он еле заметно выдыхает.       — Вот так… — осторожно откладывая вещи в сторону, бормочет Уён.        Кажется, только сейчас Сан позволил себе устать. По-настоящему. С рычащим выдохом он укладывается на спину. Расстёгивает рубашку, и Уён засматривается на это. Ну конечно он огромный и под одеждой, чего он ещё ждал. В прошлый раз, когда он ненадолго перед ним оголился, Уён и запомнить ничего не смог. Поймав встречный взгляд, быстро опускает глаза на исполосованный живот. Ногами Сан всё ещё не на матрасе, и Уёна забавляет такая настойчивая воспитанность.       — Тут не очень обжито, — еле слышно замечает Сан.       — Я тебя привёл в самое нелюбимое из убежищ. Через двадцать четыре часа тут ничего не будет.        Возвращается к своему рабочему столу, который на самом деле представляет собой нагромождение из ящиков с припасами на все случаи жизни. Некоторые из них сегодня ему понадобятся впервые. Натягивает перчатки и собирает инструменты в лоток.        — Тебе видно хоть что-нибудь? — тихо спрашивает Сан, когда Уён присаживается рядом.       — В сумерках лучше, чем с ярким светом. Можешь шутить, что перед экранами досиделся. Но я поставлю фонарь, чтобы ориентироваться на блики стекла.       Уён встряхивает перед его глазами ампулу, которой собирается воспользоваться:       — Лидокаин. У меня не было времени его подменить. Ты видел.       — Не нужно. Лучше дай что-нибудь прикусить.        — О боже.        — Что?       — Это очень неразумно. И очень сексуально, по очень неправильным причинам. И обидно, вообще-то. Я зачем распинался в тачке, что мне нет смысла вредить тебе?       — Боль требует, чтобы её почувствовали. Я серьёзно оплошал и заслуживаю запомнить это хорошо.        — Мог бы просто сказать, что уколов боишься. Не знаю, как буду жить с информацией, что в Тэгорьён воспитывают мазохистов.       Тем не менее, откладывает пузырёк в сторону и отходит к столу в поисках чего-либо подходящего. Останавливается на полотенце. Пойдёт, если сложить в несколько раз. Эх, если бы он делал это с Саном при других обстоятельствах…       — Тебе надо подняться, кровоток поменьше будет.       — Ты об этом за рулём читал, да? — не без помощи Уёна, Сан выполняет его просьбу.       — Возможно.       Щупает пульс. Слабый, но учащённый. Замечает, что пальцы на руках Сана посинели и поддались тремору. Наверное, ему нужно быть благодарным, ведь этот дыхательный коктейль Дракона их защитил, но его последствия всё ещё выглядят бесчеловечно. Лоб Сана усыпан горошинами пота, а зрачки до сих пор неестественно расширены. Уён даже представить себе не может, что у него сейчас творится в голове. Агония, по меньшей мере.       — Я неплохо паяю, поэтому должно получиться не совсем ужасно.       — Время, Уён…       Сан закусывает полотенце послушно, не отрывая глаз от Уёна. Того было трудно смутить, но сейчас точно получилось. Кажется, Сан не просто производил впечатление бесстрашного. Он и правда им был.       Начинает промывать раны. Зрелище не из приятных. Уёна не выворачивает от увиденного, но ощущение ответственности за нечто настолько осязаемое и близкое к самому сокровенному естеству… Такого ему ещё не доводилось чувствовать. Всё-таки, он проводит за экраном большинство своей жизни. Звуки, издаваемые Саном сквозь ткань, напоминают об этом лишний раз.       Достаёт осколки в безмолвии. Чувствует, что Сан следит за каждым его движением, но не с целью отчитать его чуть что, а чтобы его сознание держалось хоть за что-то. Стекло не переставая звенит о металл лотка, и спустя некоторое время этот звук начал казаться Уёну успокаивающим, а движения собственных рук — забавной игрой, с которой нужно справиться как можно лучше, чтобы пройти уровень на высшую оценку.       Проходится фонариком над каждым порезом, затем ещё раз. Пытается не светить в глаза Сану, но получается не всегда.       — Я думаю, ты со всеми разобрался, — унимает его внутреннее беспокойство Сан.       — У вас ведь есть нормальный медик, чтобы потом это всё хорошо подштопать? — задаёт слишком уж глупые вопросы, конечно же есть.        — Не оставляй ему там записок, ладно?       Хлопает его по груди:       — Не шути. Будешь дёргаться, если рассмеёшься, — проводит взглядом по куче окровавленных осколков, — как оно?       — Сам как думаешь?       Уён шумно выдыхает.       — Обрабатывать сейчас буду.       Он старается, правда старается еле касаться смоченным тампоном кромок ран, но Сан всё равно пугающе не по-человечески рычит на каждое его движение. Боль всегда страшила Уёна, и весь его стиль строился вокруг этого: он был хитёр и изворотлив, потому что знал: так риск схлопотать боевое ранение или угодить под пытки ниже. Но теперь его пугало то, как сильно боль не пугала Сана. Он принимал её, хоть и сжал простыню под собой до побелевших костяшек.       Уён отстранился сразу же, как закончил наносить гель на последнюю ранку. Стёкла оставили на торсе Сана карту целого кровавого архипелага: неглубокие царапины перемежались с островками, из которых недавно торчали самые крупные их осколков. Такого Уён бы точно не выдержал. Вколол бы в себя всю аптечку и скинул геометку Минги, прежде чем отключиться на заднем сидении.       — Прости, если где-то был неаккуратен, это не совсем моё…       Сан жестом показывает, что всё в порядке, и закрывает глаза.       Уён опускается к его туфлям. Он, что, надел кожу на задание? Тэго такие понторезы….       — Тебе надо нормально отдохнуть, — какой же он, мать его, тяжёлый.        Отставляет лоток с окровавленными щипцами и тампонами в дальний угол. Разберётся с этим завтра. Функцию столешницы выполняет непрозрачный закрытый ящик. Уён подключает чайник к генератору. Начинает чувствовать, как адреналин отпускает и его. Ну и денёк.       — Против гемостатических пластырей что-нибудь имеешь? Или шрамы тебе тоже в назидание нужны?       — Не имею, — Сан поворачивает к нему лицо с подобием улыбки.       Без зазрений совести Уён садится поверх него, пока вода шумно закипает. Теперь, когда ноги Сана на кровати, иначе к его боку близко и не подобраться. Приглаживает края пластыря бережно, водя пальцами по медовому телу. Он прекрасно сложен. Лучше бы в тренеры пошёл, чем в агенты. Хотя, зная кредо Тэго, у него не было выбора. Дракону служат непрерывающимися династиями.       — Голодный?       — Честно? Не знаю. Наверное, да. Но в целом, как-то не до этого.       — Я далеко лидокаин не убирал. Колю лучше, чем паяю.       — Всё же откажусь. А вот если для меня найдётся пачка рамёна…       — Так уж и быть, угощаю.       — Думаю, мы — случайные свидетели, — шумно жуя лапшу, заключает Уён, сидя со скрещенными ногами напротив Сана, — и новообретённая головная боль. Им нужно было убрать того дурачка, чтобы исчезла единственная ниточка, но чтобы никто не подумал на внутреннюю зачистку.       Сейчас Сану кажется, что не ел ничего вкуснее этого рамёна, пусть жар от лапши и мешается со жгучей болью от ран.       — Они хотели повесить это на нас?       — Скорее всего, — ухмыляется Уён, — твои бы подумали на моих, мои — на твоих. Их беда, мы охрененная команда.       Дракон в ответ продолжает молча есть.       — Как будем отчитываться? — Уён не хочет сидеть в неловкой тишине, да и обсудить это действительно стоит.       — Как и было на самом деле. Даже ничего выдумывать не надо.       — Удобно получилось.       — Да уж.       — Прости… — Уён не подумал о том, как это звучит со стороны. Как неуместная насмешка.       — Спасибо, что пустил сюда. И позаботился.        — Не за что. Я перед тобой в долгу.       Палочки негромко стучат в полутьме, и Уён неуверенно поднимает глаза:       — Можно вопрос? Он из профессионального любопытства.       — Попробуй.       — Ты подтверждал, что зашёл на позицию, сообщением на автоответчик?       — Угу.       — У меня слов не хватает выразить, насколько я поражён твоей старомодностью.       — Это не старомодность.       — А что?       Сан колеблется, взвешивая, стоит ли этим делиться. Решает, что Уён сделал для него слишком много, чтобы снова обдавать его недоверием и пренебрежением.       — Это личное, не принцип Тэго. Я всё подтверждаю голосом. Из-за одного скомпрометированного сообщения на пейджер я потерял хорошего друга. Мы только начали служить, а он бросился прямо в западню… — его голова поникает. — Урок о вреде слепой веры в нашей работе. Для меня это тридцать седьмая стратагема… которая в чём-то отсылает к самой первой. Уже потом, многим позже, это стало чем-то вроде традиции.       — Сейчас и голос можно подделать, — бросает Уён прежде, чем успевает подумать.       — На любую защиту найдётся тот, кто сможет её обойти. Это не значит, что не нужно возводить крепких стен.       — Ты прав. Погоди. То ведь были не клинки?       — Не вы… — с лёгкой улыбкой протягивает Сан. На сытый желудок потянуло в сон. Благодаря этой милой беседе он, кажется, миновал стадию паранойи. Быть может, и кошмарных снов сегодня не увидит.       Так и оставшись в расстёгнутой рубашке, Сан постеснялся снять брюки и еле забрался под лёгкое одеяло. Даже не догадывался, где в этой коробке воздуховод, но для осени здесь довольно тепло, а воздух — комфортной влажности.       Уён долго возится с чем-то, Сан за ним не следит, лишь регистрирует краешком создания постукивания и немногочисленные звуки шагов, закрыв глаза. Голова всё проваливается в подушку, как в пропасть. Боль не сходит на нет, но даже к такому постепенно привыкаешь, шаг за шагом погружаясь в густой, лихорадочно пульсирующий океан.       Наконец закончив суетиться, Уён ложится рядом. Чёрт его знает, почему у него здесь нет микроволновки, но есть такой большой матрас, однако сейчас они, должно быть, оба этому очень благодарны. Места хватает, чтобы лечь, не касаясь друг друга.       — Эй, ты уже уснул?       — Нет… — хрипло произносит Сан, будто задремавший зверь.       — Дай проверить раны, на всякий. Я не очень уверен в том, что всё хорошо наклеил.       — Дерзай, — не открывая глаз, соглашается он.       Уён осторожно дотрагивается до краёв пластыря, снова приглаживает их. Его касания ненадолго возвращают Сана на уровень ближе к сознанию, и он не знает, злит ли его это. Вынуждает онемевшие губы подчиниться себе, чтобы произнести:       — Спасибо тебе. Правда. Я скверно себя веду, но ты всё равно ко мне добр.       Тот лишь усмехается в ответ. Обычно это он балансирует на грани невыносимости.       В конце своей инспекции Уён позволяет себе лёгкое касание по плечу: то ли подбадривающее, то ли утоляющее любопытство, повсюду ли под кожей Сана титан. Не раскрывая глаз, тот хватает его за запястье и притягивает к себе. Открывает глаза только тогда, когда волосы Уёна касаются его лица. В Сане нет враждебности, словно то был не защитный, а совсем другой порыв.       — Что ты творишь? — руку вырывать не торопится.       — Остатки адреналина…       — По-моему, ты мне врёшь, — свободной от захвата ладонью Уён немного наклоняет его голову к скудному свету. До чего же красивый. Лицо словно выточили из мрамора.       — Возьми кровь на анализ, если не веришь.       — У меня свои методы.       Рука, не занятая запястьем Уёна, продвигается ниже вдоль его позвоночника, тянет тело Сана приподняться за собой.       — Тебе лучше оставаться на спине, чтобы мне не пришлось перебинтовывать тебя снова.       — Не люблю одностороннюю инициативу.        — Брось. Ты из-за меня подставился. Дай извиниться.       — За что?       — За то, что не сделал бы так же.       — Что…       — Всё, хватит, — поцелуй выполняет затыкающую функцию.       Ох, чёрт. На вкус он ещё лучше, чем на глазок. Учтивый, но настойчивый, к нему так и хочется упасть на руки и дать сделать всю работу. Уён уже жалеет, что пообещал обратное. Он выглядит и порой звучит как дикий зверь, и, если кровь проступит на его ранах, это лишь упрочит этот образ в его глазах. Восторг.       — Уён… — Сан выдыхает его имя с усилием.       — М? — с неохотой отрывается от горячих губ.       — У тебя есть опиаты? Я не могу сосредоточиться на тебе.       — Для такого случая найдутся.       В очередной раз приглаживая пластыри, Уён чуть ли не мурлычет. Он быстро перестал думать о том, как бы их не задеть, и стоны Сана, хоть и налитые болью, его совершенно не одёргивали от этого.       — Любовник ты такой же высококлассный, как и агент.       — Спасибо за такую лестную оценку.        Руки Уёна невольно опускаются. Он разочарованно спрашивает:       — Про меня ты ничего не скажешь?       — Я… не привык любезничать с теми, с кем попрощаюсь на утро.       — Ну попробуй.        — Спасённой жизни тебе мало?       — Я бы не умер.       — Сомнительное утверждение.       Уён смотрит на него требовательно и выжидающе.       — Если бы в моём деле требовались вербальные навыки, я бы ими занялся.       — Попробуй, — более настойчиво повторяет Уён.       — Мне всё понравилось, ты хороший.        — О боже. Ладно.       — Что?       — Лучше бы ты молчал.       Подскакивает с кровати, позволяя тусклому свету пройтись по своему телу. Дребезжит чем-то в небольшом настольном холодильнике и ныряет под одеяло с ладонью, сжатой в кулак.       — Выпьешь антибиотики?       — Многовато тут таблеток для антибиотиков.       — Тут ещё экспериментальная и не очень легальная штучка. Что-то вроде пептидного регулятора. Для твоих царапин.        — Я не знаком с этим медикаментом.       — Да зачем мне тебя травить? Сейчас? Всё самое лучшее ты уже добровольно отдал. Я самка богомола, по-твоему?       — Ладно. Спасибо.       Сглотнув, он еле разлепляет глаза, чтобы выразить благодарность в очередной раз:       — Забери брелок с моей винтовки. А то так и будешь косить влево. Я видел, что ты не пристрелянный.       — Я тебе тоже подарочек оставлю, как до дома доберусь, — растекаясь по подушке, отвечает Уён.       Не хочет думать, сколько ресурсов будет жрать его алгоритм деиндентификации, когда нагрузка на него увеличится вдвое. Сан хорошо постарался, чтобы у Уёна вообще осталось то, что можно было бы идентифицировать.       Просыпается Уён в пустой постели. На подушке покоится обещанный плюшевый брелок. Кровавые пятна на простыне любезно напоминают о том, что именно вчера произошло.       Не обнаруживает одолженный бронежилет и даже окровавленной ваты не осталось в углу стола. Шумогенератор лежит рядом с миской от лапши. Странно было ожидать другого исхода, но Уёну всё равно становится невыразимо тоскливо. Надо смотреть меньше шпионских фильмов. Только там так просто делиться телом… и доверием. В действительности же это куда более гадко. Особенно поутру.                     Сан идёт по длинному коридору, пока мозг отбойным молотком колотит давно позабытое ощущение беспомощной паники. Он не успел ничего толком обдумать, да и чувствовал себя как никогда паршиво: мышцы поддавались ему с неохотой, трескаясь и хрустя, словно стекловата. В его теле сейчас уйма конфликтующих препаратов, разум даже не начал проясняться, а господин выдернул его прямо с медицинского кресла. Сан не знает доподлинно, сколько часов проспал, знает только то, что как обычно поднялся с постели с рассветом, которого даже не было видно.       Старший дракон сидит перед ним, не сводя оценивающего взгляда. Закинул ногу на ногу и покоит властную ладонь на вершине трости:       — Уверен, это будет долгая и увлекательная история. Садись.        К концу монолога Сана боль начинает резать в глазах, от источников света хочется скорее отвернуться, а по обыкновению вполне благодушный Господин сейчас даже не предложил ему воды. Не говоря уже о том, чтобы справиться о его состоянии. Вероятнее всего, ознакомился с отчетом, пока Сан плёлся по резиденции, а сейчас давал ощутить своё недовольство кожей, которую и так уже снедал озноб.       — Ты уверен в этом, что это не провокация Хондонгома? — его слова резкие, словно звон клинка, высвобожденного из ножен.       — Пока что никаких причин полагать так нет.        — И ты можешь за это поручиться?       — Я…        Достаточно всего секунды колебания. Не может.        — Пока не придёшь в себя, повозишься с молодняком. От миссии Пульгасари ты отстранён.       — Но я хотел бы продол…       — Ты хорошо проявил себя в бою, пожалуй, превзойдя даже самые смелые ожидания. Но приказов ослушался на увольнение. Передаёшь все наработки Чону и поделишься соображениями. Уже назначено.       — Слушаюсь. И прошу простить за несдержанность… и непослушание.       — Тебе будет предоставлен шанс заслужить прощение.        — Благодарю вас, господин.        — Да греет твою грудь пламя ярости.       — Да греет вашу грудь пламя ярости.       Тяжёлая резная дверь едва подчиняется его усилию, и он начинает жалеть, что не украл пару склянок у Уёна. Вряд ли он проведёт инвентаризацию перед тем, как вычистить помещение. Там уже наверняка пусто, и только рифлёное железо гудит в ответ порывистому ветру. Сан поступил правильно. Если кому и быть козлом отпущения в этой истории, то точно ему. Уёну и так порядочно досталось, не хватало только неловких разговоров, стыда и чувства вины. Свои обещания друг перед другом они выполнили.              Тот же день. Где-то в Сеуле.              На экране Уёна появляется сообщение, стоило ему подняться из метро на поверхность. Он хорошо выспался, но тело было тяжёлым и непослушным, будто с похмелья. Голова не обрабатывала ворох полученной информации, а только беспомощно гудела.       [Неизвестный абонент]: Какого хрена ты полез в подземку после контакта? Умереть хочешь?       [Вы]: Нужен был оперативный рентген.        Он бесцельно подкидывает Синнаморолла в своей ладони. Брелок успел запачкаться, но его утерянная белоснежность добавляла особенный шарм. Снимок с досмотра показал, что это просто плюш с грузиком внутри. Сан оставил ему искренний подарок. Мило.       [Неизвестный абонент]: Чего?       [Вы]: Не бери в голову. Всё на мази. Будешь много волноваться, станешь невротиком.       [Неизвестный абонент]: Смело предполагать, что на такой работе я им ещё не стал.       [Вы]: Тебя никто не держит, можешь идти в любой инфобез, в какой пожелаешь.       Напишу тебе прелестное рекомендательное письмо.       Хочешь, целых три.       Телефон не очень удобно держать в руках из-за того, что почти все пальцы заклеены пластырями: поверх фаланг и вдоль костяшек. Уён уже и не помнил, где успел нахватать столько ссадин, наверное, остались после взрыва.       [Неизвестный абонент]: Да иди ты.       Возвращайся скорее. Твой зверь без тебя горюет.        [Вы]: Ну чего сразу зверь. Милый питомец.       [Неизвестный абонент]: Только ты его считаешь милым.       Кстати, ты логи тэго уже проверял?       [Вы]: Пока нет. Осталось пару аналоговых дел на поверхности.       Что-то примечательное?       [Неизвестный абонент]: Нет. Но на них стоит взглянуть прежде, чем выгружать отчеты.       [Вы]: Окей, посмотрю. Попозже буду.       Уён проверяет по карте, не заплутал ли, пока переписывался с Минги. От станции до пункта назначения было недалеко, но он привык избегать людных улиц и широких перекрестков. Его шаги всегда крались петлями по теням переулков — даже без особой на то необходимости.       Так и сейчас, пройдя вдвое больше, чем мог бы, он огибает здание и встречается глазами с вывеской книжного магазина. Когда он в последний раз вообще держал книгу в руках? Какой-нибудь талмуд по высшей математике в университетской библиотеке? Пожалуй, что так. На этот же раз область его интереса предельно гуманитарная. Даже забавно.       Без труда находит необходимую книгу на стеллаже. Она совсем небольшая. Её размер определённо точно не соответствует количеству ответов, которые она способна дать. Уён решил взять бумажную, потому что в этом был какой-то ноющий символизм. Уже мог сотню раз забить в поисковик эти несчастные стратагемы, но захотел обзавестись физическим воплощением. Информация, заключённая в уязвимой, статично замершей темнице. Для него одного.       В помещении магазина светло и тихо, а книжные полки отлично просматриваются. В такой диспозиции Уён чувствует себя крайне некомфортно. Не самыми послушными руками перебирая купюры, он расплачивается, в последний момент попросив ему дать самый обыкновенный карандаш, и, привычно не поднимая головы, спешит прочь.       Книга легко помещается в карман его худи, и он затягивает капюшон потуже в ответ на появившуюся ниоткуда морось. Торопливым шагом направляется на следующую точку. Хотел включить музыку, но голова так и не перестала гудеть, будто саботировала процесс осознания.       Ни о чём не думая, лишь потирая корешок книги в кармане, Уён дошёл до ничем не примечательной кофейни на соседней улице. Заказал там айс американо и присмотрел место в самом дальнем углу. Потяжелевший от влаги капюшон лип к голове, но он не стал его снимать, позволив ему и чёлке немного застилать обзор.       Карандаш падает на пол, стоило Уёну задеть стол, за который он сел. Тот стремительно укатился за соседний пустующий стол, и пока Уён под него пробирается, он цепляет боковым зрением силуэт в пальто за окном. Оглядывает внимательнее. Нет. Оно коричневое в клетку.       Положив книгу на стул и так и не притронувшись к кофе, Уён отходит в уборную. У него будто начались жёсткие отходняки. Параноит и потряхивает… Всё, как описывал Сан. Кажется, он поделился с ним дыханием дракона.       Умывается ледяной водой. От мокрых рук пластыри отходят сами, и Уён с неприязнью до конца стягивает их со своей кожи. Островки запёкшейся крови размокли и немного зудят. Пока вытирает лицо, замечает бордовое пятнышко у основания своей шеи. Сан… серьёзно? Ну хоть какую-то часть себя он всё же ему оставил.       На обратном пути Уён замечает, что у его стула стоит пожилой мужчина в том самом коричневом пальто и выжидающе смотрит в его сторону. Стоит на почтительном отдалении, но всё равно слишком близко для случайности. Уён начинает разминать стопу и тазобедренный сустав, пока приближается. Ладони незнакомца на виду, и за пояс ничего не заткнуто. Хотя бы не уличный бандит. Тэго? Вряд ли.       — Интересуетесь стратегиями ведения войны? — когда Уён оказывается по другую сторону от стула от него, спрашивает мужчина.       — Что, простите?       — Ваша книга.       — А. Да. Друг посоветовал, — тело Уёна всё так же стянуто опаской.       — Ваш друг очень любезно поделился с вами мудростью.       — Я пока не начал читать, но тоже так думаю.       — Извините, что помешал. Просто хотел увидеть хозяина книги. Не ожидал, что им окажется такой молодой юноша.       — Ох. Я смущён. Спасибо.       — Береги себя.       — И вы, — Уён кланяется незнакомцу, и капюшон падает ему на плечи. Чёрт, он был без него всё это время… Что ж, остаётся надеяться, что тот мужчина был охоч только до чужих книг.       Пригубив-таки кофе, Уён начинает жадно скользить по строчкам, игнорируя долгие абзацы разжёвывающих толкований и исторических справок. Подчёркивает карандашом те стратагемы, которые Сан озвучивал — они на удивление хорошо врезались в память.       Он будто погружается в его разум, снова слышит голос, почтенно делящийся древней мудростью. Продвигаясь всё дальше, Уён укрепляется в мысли, что жизнь слишком хаотична и многогранна, чтобы к любому конфликту можно было подобрать один из тридцати шести ключей, даже если прибегать к их комбинациям. Возможно, это было эффективно раньше, когда мир не напоминал собой переполненный улей, и даже время, вероятно, текло в десяток раз медленнее, пока информация не лилась отовсюду в непомерных количествах.       Но способность Сана всегда держать их в голове и применять крайне уместно, тем не менее, впечатляла. Порой ему даже задумываться не приходилось, а верная трактовка событий уже была озвучена. Всё-таки, в этом что-то есть. Иногда не обязательно контролировать процесс по-настоящему, достаточно лишь опираться на то, что заставит поверить в это. Защита от хаоса для тех, кто не верит в его потенциал.       Тело Уёна наконец-то расслабляется, и в нём зарождается привычный нетерпеливый трепет. Он начинает нервно перебирать пальцами, ускоряя разрозненные мысли в своей голове. Хочет написать простенький алгоритмик, чтобы забавы ради имплементировать куда-нибудь эти дурацкие стратагемы. Может быть, займётся этим по дороге домой. Надо выпить ещё кофе.                     Неделю спустя. Окраина Сеула.              Дождь разбушевался не на шутку, но Сан, невзирая на это, опирает зонт о стену и намеревается выломать дверь металлической коробчонки перед ним. Разумеется, у той не было шансов против Сана. Вода стекает его по вискам, смывая собой гель с волос, забирается по идеально постриженному затылку за шиворот, щекочет драконью шею. Удар коротко отзывается острой болью в боку, и он стискивает зубы. Бил бы ногой, было бы ещё больнее.       Контейнер оказывается абсолютно пуст. Сан водит фонарём по пустым стенам, но он лишь поднял немного пыли. Коснулся лучом света каждого сантиметра, безрезультатно. Надеялся некоторой частью своей души, что Уён оставит подсказку, как его найти, если дракон решится это сделать. Казалось, что у этого парня на любой случай припасён трюк. И Сан пришёл за ним в самое очевидное место, где они так неожиданно и странно сблизились, чтобы не найти ничего. Что ж, клинок быстро разит среди темноты и исчезает в ней же.       Он хочет поговорить. В первую очередь, о миссии, но между делом Сан обязательно бы спросил, как он, или, что более вероятно, молча оглядел бы его на признаки истощения.       За время своего отстранения, тянувшееся хуже резины, он начал понимать, что его видение ситуации никем всерьёз воспринято не было, но ничего не мог с этим сделать. Не мог перечить, не мог предоставить доказательства, не мог ровным счётом ничего и каждую ночь перед сном думал о том, что дьявольская машина становится только сильнее, пока он поправляет юным драконам стойки на стрельбище. А что, если завтра Пульгасари взломает базы данных их поставщиков, и им будет нечем стрелять? Кроме того, он был убежден в том, что клинкам нельзя было доверить сдерживать его. Даже у Уёна глаза светились, когда он говорил о мощности Пульгасари. В решающий момент они могут оступиться. Этого зверя должен остановить дракон — тот, кого эта сила не прельщает.       Может, у Уёна припрятана здесь камера или фотоловушка… хоть бы. Ему необходимо узнать, что Сан хочет его найти. Такая злобная ирония — мечтать увидеть того, кого ему никогда не выследить.       Хотел бы он, чтобы от Уёна осталась какая-нибудь милая безделушка. Но тот не оставил и подобия следов: даже раны из-под тех осколков затянулись удивительно быстро, не оставив после себя рубцов. Что бы Уён ему не дал, эта штука действительно работала. Хотя Сан бы не отказался от пары белесых полос поверх своих рёбер. Как напоминание о том, что не все с пометкой «враг» в досье оказываются таковыми на самом деле.              Уён получает одно уведомление об угрозе безопасности за другим, но они приходят с его старой коробки, поэтому он смахивает их из поля своего зрения, даже не открывая. Мало ли чем люди могут быть заняты в подворотне. До чужого белья у него нет интереса. А ещё нет желания возвращаться к тем воспоминаниям, поверх которых ещё не затянулась корочка безразличия. Вещи вывезли за него, а вот возвращаться за своей техникой от так и не набрался смелости. Мысли о Сане навевали тоску. Он должен был отскочить от него случайным ударом, а вместо этого всё глубже вязнет внутри.       — Уёна, что у тебя там мельтешит? — спрашивает Минги, видя, как экран его основного телефона постоянно вспыхивает. Такое случается нечасто.       Ставит миску перед Уёном и протягивает палочки. Они хотели поесть в обоюдно обожаемой уличной забегаловке, но ливень резко сменил их планы. Уён не любил эту лапшичную так сильно, как Минги, но не смог предложить ничего другого поблизости, и поэтому, привычно кинув шумогенетор на стол, попросил взять себе то же, что и Минги. Заведением владела очаровательная семья, состоявшая из сварливой аджума и её безропотного супруга, и они с Минги платили им по-настоящему, а не как обычно: играясь с банковскими транзакциями, словно с монеткой для таксофона.       В их деле было чрезвычайно важно сохранять децентрализацию и ни к кому не привязываться, существовать бесследно, сокращая своё присутствие в жизнях других людей до минимума. Но ещё было бы неплохо попутно не сойти с ума.       Сначала они нашли общую волну через экран, долго не решавшись пересечься, но стоило им это сделать, спустя всего несколько месяцев они уволились с общего места работы, чтобы заниматься тем, чем занимаются сейчас, не преминув утянуть всё, до чего дотянулись их руки. Стало веселее и интереснее, каждый день приносил новый вызов, и с товарищем рядом его опасность не так сильно стращала.       Трудно было однозначно описать динамику их дуэта: порой хаос в квадрате, а порой — два доморощенных гения, понимающих друг друга без слов и пояснений к коду. Они не соглашались по некоторым этическим вопросам, но всегда мягко отступали, не заходя на территорию взаимных нравоучений. Минги подтрунивал над одержимостью Уёна стохастикой, а Уён журил Минги за нелюбовь к оптимизации кода. Они не знали адресов друг друга, но без вопросов примчались бы на любые координаты, переданные по аварийной линии. Для кого-то это, быть может, и не дружба вовсе, но они и так позволили себе слишком много человеческого для двух теней в сети.       — Забыл отключить коробку свою неактивную, — отхлёбывая колу, поясняет Уён, — надо будет съездить всё свинтить. Но в такую погоду по столбам со стремянкой лазать как-то неохота.       Минги поднимает телефон со стола и смотрит на превью уведомления. В цифровом пространстве у них нет секретов.       — Это что, Тэго?       Сердце Уёна пропускает удар. Тэго в его старой коробке не значит ничего хорошего, будь то Сан или не Сан. Кроме того, он не рассказал о нём Минги. Вернее, рассказал. Но в его истории Уён кое-как подштопал его на заправке за городом и отправил восвояси. Ему было стыдно признаться, что он до сих пор вечерами думает о том, как скакал на нём прямо поверх свежих ран. Это не входило в план. Это слабость.       — Ты сдурел? — какая неуместная реакция. — У нас теперь каждый хрен в пальто — Тэго? На улице осень, так-то. Помочиться небось решил под крышей.       — И часто тебе такие письма счастья приходят?        — Чаще, чем ты можешь подумать. Неприметные места имеют такое гадкое свойство.       Переворачивает телефон экраном вниз. Ничего не успел рассмотреть, но думать о еде больше не может.       — Фу, блин. Аппетит испортил своим любопытством. Хорошо, что там только превью.       — Ну извини.        — Отойду умыться.       Избавившись от компании Минги по нелепейшей причине, он тут же разблокировал телефон, даже не дойдя до туалетной комнаты. Чёрт, это действительно Сан. Его лицо трудно спутать с кем-то ещё даже за стеной дождя. Остаётся неясным лишь одно: он пришёл туда как Сан или как Тэго? Вряд ли получил официальное распоряжение, но и без дозволения вряд ли бы явился. Он, конечно, проверит верхний массив документации Тэгорьён, но это дело заранее безуспешное. А глубже свои пальчики в драконьи дела Уён запустить не смог.       Поспешно проматывает футаж с камеры: Сан пробыл внутри недолго и вышел раздосадованным, ударив стену кулаком. Видимо, потому что не нашёл следов. Но кто именно их не нашёл: дракон или...              Несколько дней спустя. Резиденция Тэгорьён.              — Вот твой шанс, — старший дракон практически незаметно кивает в сторону досье, одиноко лежащего посреди стола перед ним.       — Устранение? — по цвету папки быстро понимает Сан, но все жё переспрашивает, смекнув, что дело не будет простым.       Обычно такое задание — награда для него, как и для любого дракона, а не возможность искупить грехи. Не позволив себе нахмуриться, покорно ждёт подвоха, следя за недвижимыми тенями на лице господина.       — Всё так. Ознакомься.       — Постойте, — на золотой скрепке болтается фото Уёна. В прекрасном качестве, прямо у здания, за которым Сан сам не раз наблюдал, — это же клинок из аэропорта.       — Верно. Его слишком часто видели в последнее время около предполагаемой локации Пульгасари. Либо это он тогда устранил конкурента, либо они сами наняли его на место погибшего. Более того, с каждым его появлением сопоставляется скачок трафика и потребления электроэнергии в здании. Крайне существенный.       — Но как удалось его идентифицировать? Раньше у нас не было его биометрии.       — Перекупили утёкшую базу. Многое встало на свои места. Хондонгом теперь не так неуязвим, как они привыкли считать.       У клинков что-то утекло? Невероятно.       — По взгляду вижу, что ты ставишь мои слова под сомнение.       — Не ваши слова. Их источники.       — Ты позволяешь себе чрезмерно много неуважения, Сан. Авторитет больше ничего для тебя не значит? — старший дракон бесшумно поднимается с кресла и грациозным движением обнажает лезвие, прятавшееся в полой трости.       Его острие оставляет крошечную борозду на шёлке галстука, проходит по свежевыбритой шее Сана, надменно цепляет адамово яблоко.       — Клинок, коснувшийся тебя тогда, был отравлен?       — Я не хотел выказывать неуважение, — не шелохнувшись, отвечает Сан, — это новое для меня поле битв, и я двигаюсь по нему неуверенно.       — Дракона так просто не сломить, — господин отводит лезвие и снова его скрывает, — мир меняется каждый день. Отбрось сомнения, иначе твоё пламя погаснет, — проводит ладонью в перчатке по его щеке, по-отечески скупо и по-матерински ласково одновременно.       — Да. Как велите.       — Выманишь его на точку. И устранишь.       — Я постараюсь.       — Очень на это надеюсь. Иного шанса тебе дано не будет, — словами загоняет иглы под ногти. Безразличным взглядом даёт понять, что больше его видеть не желает.       Сан забирает брошенную ему папку и, глубоко поклонившись, удаляется. Минуя секретаря, идёт прямиком во внутренний двор, в котором разбит небольшой, но изящный сад.       Присев на скамью, шумно выдыхает. Поворачивает голову в сторону и вниз, чтобы его лицо хуже просматривалось из окон резиденции. Чувствует себя мятежным и негодным, но Сан служит дракону слишком долго, чтобы не понять, что на этом задании он не один. Ему даже не нужно оглядываться по сторонам, чтобы убедиться в том, что Чон дышит ему в спину прямо из его тени.       Сосредоточенно открывает папку, не торопится перелистывать станицы. Открепляет фото Уёна и бережно откладывает в сторону. Ветер сдувает воду с деревьев на его лицо, а порой и на плотные бумажные листы. Небо затянуто тучами так, как сомнения застелили собой разум Сана.       Смотрит на скачки графиков и на журнал, в котором отмечены посещения Уёна. Ха, он, оказывается, однофамилец Юнхо. Все пересечения данных заботливо выделены жирным шрифтом, но Сан смотрит сквозь него. Уён, который слов лишних не бросал без шумогенератора и не поднимал головы даже в помещении, не мог так нелепо попасться. Ему будто фотосессию здесь устроили.       Разглядывает внимательнее отчётные материалы с камер наблюдения. Уён больше не собирает волосы в хвост и вместо худи носит рубашку, из-под закатанного рукава выглядывает роза. Действительно похож на большого босса. Гениального и эксцентричного.       Допустим, это правда, и он зачем-то он позволил себе светиться на всех камерах. Но зачем? Если это заявление, то кто его адресат? Кому Уён хотел бы сообщить, что приблизился к Пульгасари?       Не клеится. Всё же, если Уён — перебежчик, и правда замешан в делах Пульгасари, Тэго никогда бы не узнал об этом. Не таким способом. Значит ли это, что он хочет этим сливом чего-то добиться, но чего? Развешивает цветы на сухих деревьях? Решил припугнуть дракона, тем самым натравив его на себя? …или дракона на него натравливает кто-то другой?       Сан не замечает, как начинает постукивать носком туфли по деревянному настилу. Его мозг чешет неприятное, ядовитое осознание, и он сжимает губы, чтобы не произнести: «… с противоположного берега наблюдать за пожаром».       Ещё тогда, у отеля их банды хотели столкнуть лбами и взаимно обвинить. Они решили, что это была вынужденная мера, но что, если это был изначальный план…       Что, если люди с Пульгасари в руках хотят развязать самую что ни на есть войну? Традиционалисты против анархистов, физическая сила против цифровых технологий, тактика против стратегии. Снести оба столпа подполья и погрузить преступный мир региона в хаос. Если до этого дойдёт, дракон, при всём желании, не перебьёт Хондонгом как горстку крыс, загнанных в угол. У клинков нет лица, а поле их боя простирается повсюду, докуда дотягивается телефонная линия. Их диверсии сложны и прекрасны, как симфонии, члены оркестра которых не обнаруживают себя до финальной ноты.       Если нависшую угрозу не нейтрализовать, случится непоправимое. Все кошмары Сана о чудище без тела вдруг стали явью. И судя по всему, к пасти Пульгасари Уён намного ближе, чем он. Возможно, даже слышит его дыхание. Чёртов профессиональный интерес.       Три дня до устранения. Резиденция Тэгорьён.       Сан не умеет притворяться. Умеет терпеть, склонять голову, когда нужно, но не прятать свои мысли. Заносит информацию о своей позиции в предварительный отчёт о миссии с оглядкой на то, чтобы подхватывающая позиция Чона была самой неудобной из всех возможных вариантов. Наверняка тот помянет его за это добрым словом.       В слитой базе данных удачно обнаружились контактные данные клинка, поэтому голосовое сообщение отправить труда не составило. Пока Сан придумывал, что именно ему сказать, живот разъедала кислота невнятной тревоги. Что… если он ошибается?       То, что у него есть номер Уёна — абсурд, но что, если у этого абсурда есть другое объяснение, для которого Сан знает недостаточно или смотрит под неправильным углом? Один раз он ослушался приказа и чуть не погиб, позорно провалив свою миссию. Сегодня же он намеренно собирается её не выполнять. Полагает, что вершит судьбы сотен жизней, но всё же опасается, что лишь погубит свою. Если бы он следовал указаниям — он бы не боялся. Раньше он никогда не боялся. Он бы бросился в пляску смерти с клинками по первому зову, а теперь замышляет предательство, чтобы спасти одного из них. Негодный дракон. Но может… неплохой человек?       Пока Уён не появится в после зрения Юнхо, у Сана будет несколько минут, чтобы выяснить, что делать дальше. Пристрелить его он всегда успеет, но никто, кроме Уёна, не сможет раскрыть ему глаза на происходящее. У него наверняка найдутся подтверждения того, что клинков подставляют, и Сан очень надеялся, что он не пожадничает ими поделиться. Иначе… он не хотел продумывать эту литеру плана. Но всё же, ему дурнело от одного вида ран, поэтому мизинца, если что, будет вполне достаточно.       Сан думал, что, если Уёну хватит доверия прийти по его просьбе, ему несказанно повезёт. Гораздо страшнее было думать о том, что будет, если этого доверия не хватит. Если Сан не сможет выудить его, Чон придушит на следующий, в лифте или где-нибудь ещё по пути в якобы штаб-квартиру Пульгасари. Когда дракон теряет терпение, он позволяет себе немного грязи, а в этом деле равных Юнхо не имелось. Если он сам был скорее танком, то Чон Юнхо был мясником.       Из-за наличия в плане такого количества шатких элементов, Сану физически некомфортно было приступать к его исполнению. Он стал хуже спать и сделался ещё более молчаливым, чем обычно. Лавировать среди вероятностей и переключаться между вариантами событий — не его стиль, но, кажется, именно так будут вестись все его грядущие поединки.              День устранения. Промышленный район Сеула.       Проследить за машиной Уёна было просто. Он снова приехал на Санта Фе и снова не тратил много усилий на то, чтобы припарковаться аккуратно. Сан выскальзывает из тени ровно в момент, когда клинок выбирается из автомобиля. На вид Уён был достаточно спокоен, пока своей фигурой Сан не загородил ему проход.       — Обратно в машину. Живо, — резко открывает дверь и деланно сурово заталкивает Уёна на пассажирское сидение.       — Тридцать три, Cан, — шипит тот, не предпринимая попыток вырваться.       — Не понимаю, о чём ты, — громко отвечает тот, а затем вынуждает Уёна подвинуться, чтобы сесть рядом. Захлопнув дверь, оглядывает стекло. Обычное.       — Тебя на крыше ждёт мой человек.       — Знаю.       — И пришёл заранее? Я думал ты из тех, кто опаздывает.       — Даже на собственную смерть?       — Чем ты думал, когда решил просто заявиться? Зная, что это западня? — пускает весь свой грандиозный план к чертям. Уён снова подставляется, как и в их первую встречу. Ну до чего же глупый.       — Тридцать три, Сан, — ища понимания во взгляде, отчётливее проговаривает Уён.       — Из ловушки… — начинает мантру Сан.       — … рождается другая ловушка. Прежде, чем мы продолжим… — закрыв машину, Уён откладывает телефон в сторону.       Сан без спроса крадёт с его губ поцелуй, практически соскребает его зубами. Короткий, но донельзя жадный.       — Я совершенно не это имел в виду, но ладно.        — Скажи мне, клинок, — Сан невзначай оставляет руку поверх его вены на запястье, — ты допускал, что я тебя подставляю?       — А ты допускал, что я не появлюсь? — парирует тот. — Нам не надо притворяться, что мы слепо друг другу верим, — Уён снимает его пальцы со своего запястья, — достаточно того, что у нас есть сейчас. Раз мы здесь, это работает. А теперь позволь мне продолжить.       — Извини.       Сан чувствует себя глупым мальчишкой. С другой стороны, если кто-то из них сегодня схлопочет пулю, одним сожалением будет меньше.       — Дела приняли крайне херовый оборот. Думаю, ты уже начал об этом догадываться. Коммуникации группировок скомпрометированы. Полностью. Доходит целым только то, что выгодно Пульгасари. К примеру, твоё сообщение для меня. Наши личности — скомпрометированы. Нас уже обоюдно считают предателями, и, если у твоего человека на сегодня две цели, я не удивлюсь. Пульгасари будет делать всё возможное, чтобы развязать конфликт между нами. И я думаю, у него получится. Уже получается. Я не знаю, что нам делать… Но я знаю, что без тебя у меня выйдет хуже, чем с тобой.       — Почему ты так думаешь? Чем я могу помочь?       — С самого начала… ещё тогда, на крыше. Пульгасари очевидно не может просчитать наши совместные действия. Мы с ним мыслим похоже, и это моя слабость. Ты не понимаешь, как мыслит он, и это твоя слабость. Но вместе… это может сработать.       Рот Уёна приоткрыт, и он задерживается взглядом на скулах Сана. Хотел бы думать, просчитывать варианты, ветвить деревья принятия решений или хотя бы не молчать… но он просто смотрит.       — Кроме того… я хочу снова услышать, как ты рычишь. Не от боли.        — Услышишь, если мы выберемся отсюда живыми, — не скрывая улыбки, отвечает Сан.        — По рукам. Напарник?        В качестве подтверждения дракон снова цепляет зубами его нижнюю губу. Стал кусаться, потому что соскучился. Никогда за собой такого не замечал. На этот раз Уён охотно отвечает. Его тело крошечное под горячими ладонями Сана, а сердце стучит так часто, словно погибающая бабочка в грудной клетке трепещет своими крылышками.       — Обвешу твою винтовку как следует… — не отнимая рук от его шеи, бормочет Уён, пока Сан вжимает его в угол.       — Научу тебя из неё нормально стрелять.        — Давай… сначала… — Уён всё же решается воспротивиться нахлынувшему порыву. Кто-то должен. Как бы он не был рад встрече, у них есть дела, не терпящие отлагательств.       Сан его не слушает, и ему приходится выставить перед лицом ладонь, чтобы тот обратил на него должное внимание. Уён и не думал, что он может быть таким… диким.       — Пульгасари фальсифицирует все данные, до которых дотягивается и действует в зависимости от того, доверятся ли им. Я не могу предотвратить этого. Но пока он не проник в вашу систему и лишь засел в коммуникациях, я могу поставить вам детектор, и он будет выделять сообщения, которые определит, как модифицированные ИИ. Вынудил Пульгасари пообщаться со мной побольше. Выяснил его почерк. У ИИ всегда есть почерк. Ты не можешь научить его…        — … хаосу.       Уён довольно кивает.       — Самая прекрасная вещь в цифровом мире, что истинно случайное число не достижимо. Пока.       У Сана другая версия насчёт самого прекрасного — ответ лежит где-то между носом Уёна и его ключицами.       — Подожди, но за ним ведь кто-то стоит?       — Обязательно. И нам предстоит это выяснить.        — Найти главаря?       — Чтобы поймать разбойников, да, — договаривает стратагему за него, словно это обычное для них дело.       — Ты времени зря не терял.       — Я феноменально быстро учусь. Не было возможности похвастаться.        — Скажи мне кое-что ещё… — Сан ослабляет ремешок на задней стороне своего жилета. — Допустим, мы разубедим их нападать друг на друга. Но ты уверен, что твои уничтожат ИИ?        — Нет. И это ещё одна проблема. Возможно, нам придётся сделать это самим.       — Вдвоём?       — Вдвоём.       — Невозможно.        — Тогда пристрели меня прямо сейчас. Лучше ты, чем тип на крыше. Пульгасари всегда устраняет угрозы. Чужим ножом. Позволю польстить себе, я — угроза номер один или что-то около того. И ты не шибко дальше в этом списке.  Сан внимательно его оглядывает. В районе висков у Уёна начал собираться пот.       — У меня готово сообщение, если ты мне дашь канал. Ваши старомодные оповещения спасли вам задницы, иначе бы тут всё давно полыхало.       — Что именно ты передашь?        — Я отправлю скрипт, про который рассказал, как бы зацеплю его за твоё сообщение. Ты подтвердишь его, голосом, чтобы оно попало в ядро вашей системы. Это не решит всех наших проблем, но даст хотя бы пару дней, пока мы заляжем на дно и что-нибудь придумаем.       Наверняка сейчас они думают об одном и том же: как укатят в провинцию без связи и камер и будут придумывать планы по спасению мира, не вылезая из любого подобия постели, которое найдётся. В колючем приходе адреналина, вдвоём против всего мира, спиной к спине.       Сан отдаёт ему свой телефон, и Уён быстро что-то передаёт со своего смартфона по короткому кабелю. Дракон всё пытается заглянуть в глаза, но Уён их прячет. Неужели так не уверен? Сан треплет его запястье, стараясь поддержать. Мимоходом бросает взгляд на циферблат: до ровного часа несколько коротких минут, потом терпение Чона начнёт истекать быстрее подожжённого фитиля.       Уён возвращает ему телефон и, сжав губы, одобрительно кивает.       — Заступаю на позицию. Бог Войны, — сделав этот короткий звонок, Сан убирает телефон в карман и поднимает глаза на Уёна. Ждёт знака, получилось или нет.       Тёплая улыбка медленно овладевает лицом напротив него, но постепенно она ставится слишком радостной. Почти сардонической.        — Ох, Сани, — Уён нежно треплет его щеку и откидывается на сидение.       — Что случилось? — его брови взволнованно вздымаются.       — Ну и в переделку мы с тобой попали, — смахивает что-то с экрана своего телефона. Сан осознает, что не может в него подглядеть, как раньше — поверх экрана затемняющая линза.       — Время, Уён…       На это он глухо, практически беззвучно смеётся:       — Стратагема номер семь. Сначала обмануть, потом снова обмануть… а затем и правда покажется обманом… Но ведь это работает и наоборот, правда? Сказать правду один раз… второй… а в третий ты уже поверишь всему, что я скажу. Спасибо, что впустил меня.       — Что ты имеешь в виду…       Выдыхает то ли разочарованно, то ли с облегчением:       — Я не клинок, Сан. Я и есть тот, кто стоит за Пульгасари. И теперь две крупнейшие банды Кореи под кончиками моих пальцев. Вау.       — Но… кавалер чёрной розы…        — Погиб от передоза за день до задания в аэропорту. Бедолага. Здорово, что у вас никогда не было его примет. Роза — безумное совпадение.       — Что? — Сан инстинктивно отодвигается. — Постой. Зачем тебе всё это, зачем тебя я?       — Зачем мне прямой доступ к тем, кто держит под собой весь регион? Не знаю, Сани.       — Ты хочешь избавиться… ото всех?       — Я не стану вас убивать. Припугнете для меня клинков, как вы умеете, а то они слишком осмелели, и потом иногда будете выполнять мои поручения среди своих обычных забот. Но знать об этом не будете. И это прекрасно.       — Я… пошёл на предательство, чтобы тебя предупредить... я думал…       — Я знаю. Спасибо. Но это мы, если что, твоего начальника обрабатывали. Не вини себя. Дракона не победить, не покусившись его лояльность.       Рука машинально тянется к шее Уёна, на теле Сана повсеместно проступают жилы. К вискам приливает кровь, и думать становится невозможно. Что-то тормозит распространение ярости по телу, поэтому Сан просто цепенеет.       — Ты можешь убить меня, — Уён вздёрнул лицо, словно подставляет шею, — но Пульгасари продолжит жить. Он автономнее, чем ты можешь себе представить. И я бы не советовал оставлять его без присмотра. Аварийные протоколы у меня… жёсткие.       — Иначе я не смогу вернуться.       — Конечно сможешь. Я доказательства своей смерти прямо на рабочий стол твоему боссу закину. Всю ночь рисовали. Если хочешь, ещё и Чона по жопке шлёпнем.       Сан толкает в туловище Уёну свой пистолет. Прикладом вперёд:       — Убей меня. Я не хочу наблюдать за тем, как моё наследие исчезнет.        — Ну зачем ты так драматизируешь? — Уён с лёгкой ухмылкой закатывает глаза. — Ты вернёшься на службу, будешь делать все те же грязные дела. Убивать неугодных, запугивать политиков, шантажировать их девочек. Просто распоряжения будет отдавать другой человек. Ты потрясающий оперативник и правда бог войны. Тебя нельзя оставлять без дела.       — Я не смогу…       — Тебя уже посадили на смесь. Сколько ты на ней? Лет десять? Ты сам приползёшь обратно. За безнаказанностью, за кровью, за порошком. Ты ручной, дракон, — уголки его рта ползут вниз в сочувствии, но резко вздёргиваются вновь, — да и какая разница, кому служить, если ты веришь в палку, которой машут и диктуют тебе и другим, как жить? Я побуду этой палкой. Недурно же?       — Ты воспользовался мной.       — А ты не сделал ничего плохого, чтобы себя за это корить. Я в жизни не видел никого профессиональнее и благороднее, правда. Если бы весь мир состоял из таких людей, как ты — кто знает…       — Я не выполнил свою миссию, — холодно встревает Сан, — дважды. Ты всегда был моей целью. С самого начала. Я должен был убить тебя ещё тогда.       — И именно поэтому мы больше никогда не увидимся. Я тебя, если честно, побаиваюсь. Хоть ты мне и симпатичен. Очень, — он мягко проводит по его боку. До сих пор помнит его распоротым осколками.       Видя, что Сан опешил не на шутку, Уён спрашивает, отодвинувшись:       — Ты же достаточно умен, чтобы мне не пришлось больше ничего объяснять?       — Нет. Ты мне льстишь. Я бы послушал.       — Что ж. Может, ты этого и не знал, но ваши дедовские методы действительно эффективны. Пока на том конце провода кто-то сидит и нажимает пальцем на кнопку, прослушав сообщение на автоответчике, я довольно-таки беспомощен, — невинно пожимает плечами, — пришлось выйти из укрытия и немного поиграть, чтобы её нажали. В этот раз для меня. С такими, как ты, непросто, но понятно. Находка для вербовщика. Чуть-чуть потыкать тут, немного попровоцировать там, добавить вместе пережитую опасность и дать поиграть в защитника. И вот, — Уён хлопает его по колену, — дракон уже не стоит на своих ногах. В улыбке прятал нож, получается.       Чувствует желание добавить:       — Секс частью плана не был. Я уже потом про эффект подвесного моста прочитал, — не хочет говорить жестокие вещи, но они такими всё равно получаются, — и, честно говоря, то, что Тэго полны дерьма и руководствуются таким же дерьмом, принимая свои решения, — не такой уж художественный элемент моего сценария. Тебе стоит задуматься. Для меня всего лишь царапнули ваш сетевой кабель, а я уже могу сфабриковать покушение на кого угодно.       Сан не перебивает его и, не мигая, смотрит в окно перед собой.       — Как тебе злодейский монолог, а? — Уён снова хочет потрепать его колено, но Сан отводит ногу в сторону от него. — Теперь я понимаю, почему они это делают. Когда проворачиваешь такие штуки в тени, обидно так и остаться без должного признания, пока все вокруг думают, что ничего и не случилось.       — И что, — резко спрашивает Сан, — я просто могу встать и уйти? Вернуться в Тэго?       — Пожалуйста. Хоть сейчас. Если не осталось никаких вопросов.       Вопросов у Сана уйма. Однако присутствуют серьёзные сомнения по поводу того, снесёт ли он ответы на них. Не хлопнув дверью, он, тем не менее, со всей силы ударяет по капоту. Остаётся солидная вмятина, но Уён лишь улыбается. Он очаровательный. Никогда таких не встречал. И вряд ли встретит.                     День устранения. Несколькими часами позже.              Сан просто оставил неотправленным сообщение, и через несколько минут на его телефон пришли координаты от неизвестного номера. Если бы он знал, что с Уёном можно было так просто связаться. Вероятно, теперь ему известно всё содержимое его телефона, но тому было нечего скрывать. Да и сама мысль скрыть что-то от Уёна теперь казалась бесконечно глупой. Даже идиотской. А ведь совсем недавно он думал, что рискует всем, чтобы спасти его жизнь. А ещё раньше он так уже поступил, послушно упав, как косточка домино в давно запущенном ряду.       Они не договорили. В большинстве своём он только молча слушал, но сейчас ему есть, что сказать. И сделать.       — Я обещал тебе, — с порога заявляет Сан. По взгляду сразу ясны его намерения: тот был полупустой и яростный.       Делает шаг навстречу, но Уён отскакивает тут же, с запасом. Кожаная куртка летит в сторону с широких плеч.       — Брось. Бро-о-о-сь. Я не буду этого делать. Ты меня убьёшь. Я не выжил из ума раздвигать ноги перед разъярённым тигром.       — Свяжи мне руки и вставь кляп, — с силой прижимает к стене. Уён чувствует через прикосновение, как сердце барабанит в его груди. Колотится сильнее, чем под порошком.       — Ты мне свернёшь шею бёдрами, когда я буду тебе сосать.       — Значит, не соси, — ударяет стену рядом с его головой, но голоса не повысил, наоборот, хрипло и негромко рычит.       Уён уверен, что теперь на стене красуется след, что вызывает улыбку на его лице. Он его не тронет. Он пришёл не за этим.       — Ты воспользовался мной, как мальчишкой, врал каждую минуту, я сдохнуть из-за тебя мог. Дай мне трахнуть тебя так, насколько ты меня разозлил.        — Снова уйдешь поутру? — вздёргивает бровь Уён, приглядываясь к губам Сана.       — Даже на ночь не останусь.       — Справедливо, — требует поцелуй, вытянув губы, но не получает его.       — Это твоя квартира для встреч? — звук разорванной ткани, сначала майки, а потом и шортов. Хорошо, что у Уёна нет карикатурной тяги к роскоши.       — Можем вернуться в бокс, если он тебя больше заводит.        — Мне без разницы, где драть твою жопу.        — Какое совпадение, мне тоже.        — Клянусь, ты завтра ходить не сможешь, — подталкивает его к постели, пока лисий прищур Уёна становится всё довольнее.       — Я могу обвалить фондовый рынок с телефона, если захочу. Мне всё равно, Сан.        — Мысли твои я тоже вытрахаю, — рывком прижимает его к кровати.       — Вот это уже угроза посерьёзнее.       Уён выдыхает долгую улыбку, пока его рука движется вдоль косых мышц Сана. Ровно там, откуда он доставал стекло когда-то. Он не хотел заканчивать эту главу истории, хоть и чувствовал необходимость это сделать. А теперь он лежит под доказательством того, что человеческие чувства всё же немного сложнее дифференциальных уравнений. У Сана в крови веками течёт безропотное уважение силы. Но прямо сейчас он разрывает себя, борясь с притяжением к тому, кто запустил руки в то, что казалось непоколебимым. И Уён не может не поддаться в ответ.       Правда в том, что он старался не врать Сану. Так было сложнее и интереснее. Вызов для него и его всемогущей вычислительной машины, то ли цепного пса, то ли товарища. Он не врал, когда представлялся клинком, когда-то он действительно им был, ткал из недоговорок объяснения происходящих событий и в большинстве своём лишь поддакивал, играл свою роль и следовал плану. Сан сумел ненадолго спутать ему карты, закрыв его от взрыва. Это должно был финальным аргументом в пользу непричастности Уёна, а стало разрушительной переменной в складной формуле.       Хоть под опиатами был Сан, что-то запредельно опьяняющее передалось и Уёну: жизнь, какой она для него не была. Горячая и опасная, словно босиком и вслепую. Страсть не хуже той, что течёт символами кода в сосудах алгоритмов Пульгасари. Тяга к чему-то большему. К бесшумному подрыву статуса-кво у самого его основания.       — Мне нужно стоп-слово. Я знаю, сколько способна вынести каждая твоя косточка, и не буду себя сдерживать.       Сан не хочет его целовать, но Уён не может не попробовать снова. Притягивает к себе его голову, пока тот разбирается с грядой пуговиц на своей груди:       — Пусть будет… Пульгасари.       — Если ты ещё раз произнесешь это… — в резко поднятых на него глазах вспыхнула ярость дракона.       — Что будет, Сан? — отводит его лицо подальше от своего. Смотрит с вызовом, лишает последнего оружия.       Наблюдает за тем, как черты его лица смягчаются. Ладонь Уёна скользит по его макушке и падает обратно на щеку. Им было бы проще притворяться ублюдками друг для друга. Хорошо ведь поначалу получалось. Но Сан уже сдаётся, и Уён вот-вот провалится следом. Так много невысказанного и толком не почувствованного в воздушной прослойке между ними… Они наполняют её громкими словами, сочащимися провокацией, но руки льнут совсем по-другому.       — По правде говоря, я думаю, он расстроится, если меня потеряет, — мастер двусмысленности в деле, — может разозлиться и начать делать глупости. Я же его воспитывал. Выучил и выкормил, ха.       — Почему ты говоришь о нём как о ребёнке?       — Потому что он и есть моё дитя. Моё главное достижение.       — Но ты говорил, что над ним можно потерять контроль.       — Я не старший дракон, Сан. Контроль над ребёнком меня не интересует.       — Не понимаю.       — Я и не рассчитывал на другое.       — Каждое подключённое устройство мира может получить себе маленького Уёна внутри? Если ещё нет… — голос Сана непривычно тихий. Голова повержено опускается вниз, пока он навис над Уёном на локтях. Прядки волос на затылке падают вдруг за другом, словно складываемый веер.       — Почему ты больше не злишься?       — Это не так. Я очень зол, — теперь он так близко, что дышит Уёну в губы, в прошлый раз не заметил на них родинку, — но… я хочу тебя понять, кто передо мной, прежде чем сделать выводы.       — Я — плохой парень, который виноват во всех твоих бедах, Сан. С огромной бомбой в руках. Смирись. Для таких, как ты, мир простой. Два полюса.       — Раз я здесь, значит, хочу попробовать марку хаоса на языке… — искушающе шепчет у его шеи, подбираясь к уху. — Ты положишь?        Какая сладкая капитуляция. Жаль, что Уён в неё верит намного меньше, чем верит сам Сан.       — Обратно ты не вернёшься, — будто иллюстрируя свои слова, смыкает запястья замком на его шее.       — Это я понял, переступив порог.       Поцелуй долго не длится. Так и не коснувшись тела Уёна, Сан перекатывается в сторону, и на этот раз под удар попадает ни в чём не повинный матрас.       — Какого… хрена ты делаешь? — прикрикивает Сан, отвернувшись. Вскидывает руки, чтобы схватиться за голову, но останавливает себя на полпути.       — Что? Я ничего сейчас не делаю, — шутит, но в голосе хрустят стеклянные песчинки. С каждой минутой они всё дальше от той ночи. Разбавляют тёплые воспоминания друг о друге дёгтем этих гадких разговоров. Скоро от них вообще ничего не останется.       — Ты не можешь так поступать. Кто тебе дал право?       — Право на что? Переступать черту закона? А тебе кто его дал? Ты чем-то лучше меня? Тем, что вечно цитируешь древнюю книжку?       — Ладно. Зачем ты это делаешь? Зачем испытываешь на прочность всё, к чему прикасаешься?       — Потому что могу. И хочу. Мне это нравится так же, как тебе — бросаться в битву. Просто у твоих жертв время на экзистенциальный кризис разве что на том свете найдётся.       — Хочешь сказать, мы похожи? — из-за плеча оглядывает его со сведёнными бровями, будто это сравнение его оскорбило. Сегодня Уён готов ему это простить.       — Без меня ты останешься солдатом без войны, а я без тебя — богом без верующих. Врозь — мы две половины пустоты. И в этом, пожалуй, наше единственное сходство. Не самое поверхностное, но крайне весомое. Мой маленький непреднамеренный шедевр.       Может быть, Уён его недооценил. Но определенно точно зря позвал к себе, не дав проспаться хотя бы день. Сейчас его слова разят ударами, которые тот не может выстоять.       — Я… у меня ведь нет возможности избавиться от твоего влияния?       — Совместимой с жизнью? Пожалуй, нет, — Уён пожимает плечами и приподнимается, чтобы положить спину на изголовье, — ты никогда не выбирал, кому подчиняться. Что тебя так тревожит? Ты ведь не верил, что сеешь добро?        — Какой твой план?        — На данный момент у меня его нет. Он не всегда нужен.       — Но… приструнишь клинков, и что потом?        — Хочешь спасти мир от меня? — Уён с улыбкой щурится, словно поймал руку, лезшую в его карман.       — Дай мне зацепиться… — Сан поворачивается к нему полностью. — Хоть за что-нибудь.       Уён неторопливо придвигается к нему и подбирает лицо в свои ладони:       — Ты не хочешь, чтобы я был злодеем в этой истории. Но кого ты хочешь этим обелить? Себя или меня?       — Эти цели не могут совпадать?       Сан притягивает Уёна к себе в объятие, и тот с неохотой его позволяет. Им не нужна нежность. Что угодно, кроме неё. К нежности привязываются, нежность лелеют на коже и в сердце, её отсутствие начинает ранить, и эту боль нельзя будет ничем унять. Не надо с ним нежничать. Он и так уже поджимает губы через слово.       — Я хочу обратно того сметливого чертёнка в боксе. Перепуганного, но искреннего, — бормочет Сан в плечо Уёну, сжимает его пальцами так и не снятую, но разорванную одежду.       — В мой план не входило тебя очаровывать. Прости.       — Но ты…        — Иди домой. Я устрою тебе выходной, и всё в твоей голове уляжется как следует, — отпускает, хоть и чувствует, что они начали срастаться. Как сломанная кость: криво, больно, но крепко.       Может, он этого и не хотел, но Уён всё ещё передвигает фигуры по шахматной доске, и Сан — одна из них. Так будет всегда. Сану не сбежать с доски, а Уён никогда не вызовется встать на неё.       — Гонишь меня? — отстраняется первым, чтобы заглянуть в глаза.       — Ты не сможешь простить меня за то, что я с тобой так поступил. А я всегда буду ждать, что ты решишь отомстить за то, что на дракона накинули сбрую.        — Всё просчитал, да? — не спрашивая дозволения, устраивается так, чтобы положить голову ему на колени.       Уён устало улыбается и убирает руки, не решаясь зарыть их в волосах Сана.       — Более-менее.        — Как ты это делаешь? Неужели тебе всё равно? Прямо сейчас?       — Я… если представить твой мозг как компьютер, то у тебя сейчас процессор расплавится от перегруза, — всё же проводит рукой по его волосам, — тебе нужно отдохнуть. Твоей голове. Может, мы поговорим позже. Но я бы предпочел не встречаться        — Я безоружен.        — Ты — и есть оружие, — с горечью в голосе отвечает Уён.       — Хорошо. Я уйду. Но расскажи мне кое-что напоследок, пожалуйста.       — Ничего из того, что затрагивает вопросы моей безопасности.       — Не беспокойся об этом.       — Хорошо. Тогда слушаю.       — О чём ты думал, после того как скинул мне координаты?       — Он, — Уён неопределённо кивает в потолок, — просчитывал варианты, а я… честно говоря, я уже отвык думать без его помощи.       — Поэтому ты был таким в боксе? Впервые за долгое время… сам?       — Да, — подтвердить это было отчего-то непросто.       — И то, что происходит сейчас, какая у этого была вероятность? Или как он это тебе считает…       — Я уже рассказывал тебе, дракон. Когда мы вместе, нас очень сложно предсказать.       — Но ты держишься так, будто мы идём по сценарию.       — Золотая цикада сбрасывает оболочку.       — Ха. Понял.       — Теперь иди, — он шевелит коленями, чтобы лежать стало неудобно.       Сан поднимает глаза, и Уёна слепит лучистая просьба в них:       — Останови меня, пожалуйста        — Всё-таки хочешь свалить ответственность на меня, — с улыбкой тянет к себе за пряжку ремня, чтобы тот развернулся.       Движения Уёна напористы, но Сан всё равно отвечает мягко. Ничего не говорит, но выдох получается стонущим. Стягивает с него порванную майку. Уён взамен освобождает его от рубашки. Не может больше отталкивать.       Сан берёт его запястье и прислоняет к своей щеке. Подержав глаза закрытыми дольше, чем полагается при моргании, он тихо произносит:       — Воспользуйся мной снова. Но чтобы в этот раз нам обоим было хорошо.       Уён снова ухмыляется, и снова эта улыбка горькая. Несчастный дракон, не принявший в жизни ни одного самостоятельного решения, завивал вокруг него свой хвост, в надежде спрятаться от тягот собственных мыслей. Не хотел оставаться один на пепелище обрушенного мира и оттого готов был прильнуть даже ко врагу. Просит себя сломать, чтобы освободиться. Не принял новых правил игры и оттого сейчас слеп, словно котёнок. Тычется своим мокрым носом в него, беспомощно просит направить. Хоть куда-нибудь. Умоляет о перепрошивке, чтобы выскочить из обречённой петли дедлока. Таких, как он, свобода связывает по рукам и ногам.       Лучи графа стремительно ветвятся, заполняя потолок над головой Уёна, пока Сан ищет спасение в поцелуях его выступающих ключиц. Не видя перед собой привычной разбивки вероятностей по процентам, он перебирает все их слова, поступки, неозвученные мысли, вбрасывая новые ключи в свой собственный алгоритм. Холодный серебристый огонёк подсвечивает вершину в самом дальнем углу, посылая эврика-импульс по телу, успевшему отстраниться от разума. Всякий раз, обнажая сердце, Сан рушил его планы. Но ведь… это не слабость. Это возможность для роста.       — Сани, эй, пожалуйста, дай мне буквально мгновение.       Бьёт по одеялу в поисках телефона. Порванные Саном шорты забавно оголяют его кожу, пока он не решает выключить свет. Прикусив губу, оставляет себе же крошечную заметку в несколько слов, прежде чем наощупь вернуться к замешкавшемуся дракону:   

usergate://gow ?? 

он ему не понравится ㅎㅎ