Я вернусь

Плайя-Верде пылал внизу, как рассыпанные угли, а Дора прижала лоб к холодному стеклу иллюминатора. Десять лет. Десять лет с тех пор, как мама схватила их посреди ночи, даже не дав попрощаться с отцом. Его лицо в памяти стерлось, остался только запах табака и звук разбитой бутылки — последнее, что она услышала перед тем, как дверь захлопнулась навсегда. Район, куда они переехали, пах кровью и перезрелыми манго. В четырнадцать Дора научилась различать шелест купюр в пакетиках с порошком и понимала, что если к тебе подходит мужчина с улыбкой — это не к добру. Но дилер, тот самый, с шрамом через бровь, платил честно. — Дора-девственница! — Диего дразнил её, перемахивая через забор арены. Его белое худи вспыхнуло в солнечном свете, как флаг капитуляции. Она кричала, чтобы его затоптали, но смеялась сквозь зубы. Алиса курила в сторонке, наблюдая, как бык гонится за Диего, и её губы растягивались в ухмылке. Щенок, подаренный мамой, умер через полгода. Дора хоронила его под ржавым забором, а потом впервые украла бутылку текилы. Сейчас самолёт набирал высоту, и город превращался в россыпь огней. Она сжала подлокотники. — Вернусь, — прошептала Дора, чувствуя, как каблук впивается ей в бедро. Но сначала — учеба. Потом — месть. А пока… — Сеньорита? — стюардесса наклонилась к ней. — Вам виски или что-то покрепче? Дора ухмыльнулась. — Что-то покрепче.