Теплый вечер

Московский знал, что у его любимого Александра имеется одна из не очень приятных привычек — не брать трубку, если он идет по улице или спит. Но на данный момент сон тут вообще роли не играет — Саша если спит, в ближайшие часов 10 точно не ответит — а именно сейчас он решил куда-то уйти, не предупредив Мишу, и совсем не отвечает на звонки! Да, Александру обычно можно было дозвонится с третьей или четвёртой попытки, но Михаил ему уже звонит больше шести раз, а ответа все нет и нет. Кстати, на сообщение с пометкой: "Саша, ты где?" он тоже не ответил. Московский выругался себе под нос. Он же специально приехал на выходные. Хотелось провести несколько дней рядом — спокойно, без суеты. Поэтому, не особо не думая, накинул куртку поверх чёрного свитера, в котором только что сидел и как раз старался дозвониться до своего возлюбленного. По крайней мере он догадывался, где нужно искать. *** Спустя полчаса он уже шел по Дворцовой площади, прикрывая глаза от порывов колючего ветра. Петербургский воздух всегда был холоднее — и спорить с этим бесполезно. И правда — у самого конца площади, почти у Невы, стояла тонкая фигура в длинном сером пальто. Романов облокотился на парапет и смотрел на воду. Пальцы у него были голыми, а щеки и вовсе раскраснелись, как у ребенка после катания на санках. Московский остановился в пяти метрах. Выдохнул. Потом подошел ближе, без слов смахнув снег с плеч Саши. — "Ты читал погоду сегодня вообще?" — голос был хрипловатым, будто Миша по пути уже успел простыть. — "Немного послушал, и подумал, что нужно пройтись. Еще стихи почитал." — Саша обернулся. В голосе была легкая насмешка. — "С твоим то голосом тебе Ахматову читать подойдет." Миша с недоумением смотрел на него, а затем ответил: — "Так, ладно. Хватит, поэт. Пойдём уже. Машина у переулка. Руки замёрзли?" — "Не очень." Михаил с сомнением посмотрел на него, и перехватил его ладонь. Она была холодная, как лед. Он не сказал "я же говорил", но вот взгляд был именно такой. — "Ты совсем, да? Сам же вечно ворчишь и говоришь: не чувствую пальцев — значит пора домой. А в итоге что?" Саша ничего не ответил. Миша лишь вздохнул, и просто повел его к машине, обернув шарфом и грея ладонь, которую Романов будто забыл отнять. Наверное, и не хотел. *** В машине было тепло. Александр молчал, уставившись в окно. На ресницах еще блестели крошки снега. — "Я тебе кофе взял" — Сказал Московский, не поворачиваясь. Он протянул бумажный стакан с теплым, ароматным напитком. Саша взял, поднес к губам и вдохнул аромат: — "А ты заботливый. Это даже пугает." — "Только с тобой." — "Почему?" Миша пожал плечами: — "Наверное, потому что ты тонешь в своих мыслях, и вечно забываешь, что забота о себе очень важна. Еще потому что ты красивая, но упрямый как баран. Ну и потому что..." — он замялся, сделал вид, что ему срочно нужно настроить обогрев. — "Потому что?" — "ты мой... Немного. Можно быть." Саша не повернулся и все также смотрел в окно. Но улыбнулся — тихо, уголком губ. Как и всегда. — "Согрелся?" — спросил Миша спустя минуту. — "Почти. Еще чуть-чуть" Они не трогались с места. Просто сидели в машине, окруженные стеклами, на которых оседал пар. Снаружи — фонари, редкие прохожие. А внутри — тепло. И никуда не нужно спешить.