Жизнь не будет прежней.

Вечер. После работы. В дверь раздается стук, Куникида неохотно встает с кровати, подходя к двери и посмотрев кто там, вздыхает и открывает дверь. Там был Осаму, весь такой радостный, видимо даже не устал, не то что Куникида. Весь уставший, бледный и с каким то зелёным оттенком кожи?... Видимо ему не совсем хорошо. —выглядишь ужасно, если честно.. Тебе плохо? Ты весь бледный и зеленоватый.-сказал Осаму, заходя в дом без какого либо приглашения и снимая обувь. —немного плохо, если честно, тошнило дважды. Одним словом жесть. Дазай подхватывает того под руку, ведя к постели. Усаживает того, а Куникида лишь поддаётся, получая за послушание поглаживание по голове, а потом следующий вопрос. —ты ел хоть? Господи, Куникида, какой ты тощий, ты ешь вообще?!-бурчит Осаму, явно злясь на светловолосого, ну а что это за дела такие?,-ничего не знаю, я пошел тебе готовить поесть. И Осаму ушёл, даже не давая идеалисту возразить. Готовить брюнет не умел, но ради Куникиды.. Готов научится. Вскоре по дому пошел приятный аромат.. Кажись какого-то немного замудренного ужина,явно приготовленного с огромной любовью, а именно картошка с курицей, от этого у Доппо текли слюни, сами думайте в прямом или переносном смысле. Вскоре ему принесли ужин в постель, это так романтично, его еще и покормили. Куникида все умял за обе щеки, глядя на брюнета уставшим взглядом, но при этом уголки губ подрагивали, пытаясь натянуть улыбку через усталость, но Осаму не нужна была его улыбка или слова благодарности, а уж тем более что-то взамен, поэтому просто погладил его по голове со словами: —поправляйся, я сейчас приду, тарелку помою только. И ушёл. Доппо остался в постели, ерзая в попытках найти более удобную позу. Смотря в потолок все то время, пока Дазай отсутствовал более навязчивые мысли , по типу: "а вот если бы не я, то он был отдыхал себя дома после работы", " а вот если бы не я, он бы не тратил своё время". А вот если бы не.. Мысли перебивает голос Осаму и щелчок перед глазами пальцами. Брюнет уж подумал, что идеалист скончался, ну а чего он лежит, пялит в потолок и не моргает? Это странно. —живой.. Не пугай меня так, дурень! Я уже подумал, что ты того. Этого самое.-произнёс Осаму, присаживаясь рядом с Доппо, поглаживая его руку. —живой-живой. Не садись со мной рядом, ещё ты заболеешь.-сказал он, прежде чем опять начал кашлять. —да кого волнует. Ничего страшного, что заболею. Я вот одного не понимаю.. Как ты мог заболеть, если ходишь в шапке, мега теплой куртке и шарфе? Я удивлен. Доппо замолчал, вздыхая, а потом привстает на локтях, глядя на Дазая жалобным и уставшим взглядом. Хлюпая заложенным носом, светловолосый садится с Божьей помощью, так же глядя на Дазая, а глаза будто стали... Намокать? Осаму же это заметил сразу, заключая его в объятия уже понимая к чему все это клонит. —Куникидушка, ну ты чего?..-спрашивает Осаму, после чего слышит первый всхлип. Конечно такое от своего напарника, который обычно вёл себя довольно агрессивно на работе, никогда не плакал, не ожидал, а тут... —Дазай.. Я устал, я устал от всего. Я ужасно, себя чувствую в последнее время, я устал от работы, я устал не высыпаться. Я от всего устал!-в конце Доппо срывается на крик, вновь утыкается в плечо брюнета, вытирая слезы о его одежду. Осаму лишь сильнее прижимал к себе идеалиста, даже и не зная, как ему ответить. Брюнет никогда обычно не поддерживал людей, точнее бывало поддерживало, но это было настолько редко и давно, что он все забыл, не знал как поддержать в такой ситуации. —Куникидушка..-донесся тихий голос Осаму спустя минуту, а уже после следующие слова,-ну ты чего?? Все хорошо.. Точнее, почти всё. Ну ты перестань плакать, я не знаю, как тебя поддержать, Куникидушка. Пожалуйста. Будь Осаму таким же открытым, то он бы тоже с радостью заревел с Куникидой, но пока воздержится. Поглаживая мягкие волосы идеалиста, хлопает его другой рукой по спине, стараясь успокоить, раз уж слова не действуют, то подействуют прикосновения. Но видимо пока Доппо это не совсем помогало. Тело содрогалось в дикой истерике, слезы текли по щекам, а голова болела лишь пуще, помимо жара ещё довела истерика, это еще хуже. Сжимая одежду на плечах суицидника поглаживания его более менее успокоили, выговорился и поплакал, теперь ему гораздо легче на душе. Успокоившись, Доппо понимает всю обстановку и отстраняется, вытирая слезы с глаз и щёк, при этом молвив. —ты.. Дазай.. Прости, что я так повел себя, мне дико стыдно за то, что показал себя в таком лице,-невинно говорит идеалист, не поднимая взгляд на брюнета. —Куникидушка, ничего страшного, я понимаю, что тебе хотелось поддержки, на работе я скажу что ты взял отпуск! Тебе стоит отдохнуть, да и выздороветь.-произнёс Осаму, глядя на лицо светловолосого, поправляя его волосы с легкой улыбкой на лице. —спасибо большое. Идеалист глядит на суицидника. Именно сейчас глядит на его губы. Они выглядят.. Сухо? Обмороженно? Кажись Осаму стоило бы меньше облизывать губы на морозе, но Доппо это не остановило. Куникида тянется к Осаму, а тот же делает то же самое. Их губы соприкасаются, создавая поцелуй, го поверхностный, не углубленный, ведь Куникида на такой не расчитывал, но Дазай считал явно не так. Он углубил поцелуй, притягивая Доппо к себе ближе. Поцелуй долго не продлился, и первым отстранился Доппо. —ты прекрасно целуешься,-бурчит идеалист, ухмыляясь, видимо настроение поднялось. —спасибо, я знаю, Куникидушка, а теперь пора спать, уже время, тебе нужно больше отдыхать.,-Целуя светловолосого в лоб, укладывает на подушку головой и укрывает пледом, а сам сел на край кровати, облокачиваясь о стенку. Так они и уснули. Куникида лёжа, а Дазая сидя.