Хочу...

Робби сидел около стенда с коробками, подтянув колени к груди, и смотрел на одну из них, хотя на самом деле его мысли блуждали где-то далеко. Легкая грусть или усталость от всего, что произошло, ощущалась в каждом его движении — словно тяжелый груз, лежащий на сердце. Люк подошел к Робби и опустился рядом. Он ничего не спрашивал, просто почувствовал, что Робби нуждается в его близости. Аккуратно, словно боясь нарушить хрупкое спокойствие момента, Люк протянул руку и положил ее на спину Робби, поглаживая в утешающем жесте. Тепло его ладони передавалось через ткань — мягкое, надежное. Робби вздрогнул, но не отстранился. Вместо этого он медленно развернулся и, не говоря ни слова, прижался к боку Люка, утыкаясь лбом ему в плечо. Люк обнял его крепко — так будто хотел защитить от всего мира. Он чувствовал тепло его тела — такое привычное и родное. Для Робби эта близость была как знак того, что Люк ему доверяет — без слов, без объяснений. Люк проводил пальцами по волосам Робби, приглаживая их мягкими движениями. Затем он опустил руку и снова погладил по спине — от плеча до поясницы — легкими успокаивающими движениями. Это было не просто прикосновение — безмолвное обещание поддержки и понимания. Он был здесь — рядом, готов разделить молчание и рассеять тень печали. Робби расслабился в его объятиях. Шум окружающего мира стал фоном; все внимание сосредоточилось на ощущении тепла и нежности, исходящих от Люка. Он почувствовал, как Люк едва заметно прижался щекой к его макушке — словно искал еще больше близости. Руки сами по себе потянулись к верхнему краю свитера Люка — медленно поднялись вверх и опустились под него. В этот момент никто из них не произнес ни слова; молчание казалось даже более выразительным и значимым, чем любые слова. Тяжелые вздохи обоих пропускали через себя — они были как тихий диалог без слов. Прошло около пяти минут — одежды на них практически не было; оба остались в боксерках. Губы Робби невольно чмокали кожу Люка — оставляя нежные красные следы на теле любимого человека. Сначала стоны были приглушенными и тихими; потом — когда в животе уже развилось неприятное ощущение — стали громче и страстнее. Последний предмет одежды был отброшен в сторону с легким шлепком. Люк заставил Робби немного нагнуться; он чувствовал каждое движение своего партнера. Один палец… два… три… На лице Робби отражалось непонятное выражение: толи боль, толи наслаждение или страх. Люк начал медленно двигать пальцами внутри него — осторожно и бережно одновременно; затем решил — достаточно растянул второго и вынул их. Перед самым важным моментом он тихо спросил: – Ты точно этого хочешь? – впервые за эти полчаса слово прозвучало вслух. Робби ответил с дрожью в голосе: – Хочу… – и через стон добавил: – очень хочу. Дальнейшие действия проходили с высокой интенсивностью: Робби чуть ли не кричал от чувств — смесь боли и удовольствия переполняла его сознание. Люк двигался внутри него быстро — изредка останавливаясь «на передышку», чтобы дать им обоим передышку для дыхания или чтобы взглянуть в глаза друг друга. Так прошло около 15 минут; на торсе Робби уже красовалась белая жидкость — символ их близости и доверия. После этого они долго сидели в обнимку, осмысливая только что произошедшее. В этом мгновении они нашли друг друга заново — без слов, без объяснений. Просто существование рядом друг с другом стало самым важным делом на свете.