28:01

Мягкие холодные руки осторожно прикоснулись к животу Хаджимэ, медленно приподнимая футболку. Комната была залита тусклым красным светом, из-за чего другие предметы в помещении разглядеть было невозможно. Впрочем, внимание парня было сосредоточено не на этом. Голова, свободная от мыслей, словно плыла по волне спокойствия. Его не заботило где он и как тут оказался.  А потом он почувствовал внезапное, невесомое тепло на своей шее. Тихий выдох, едва слышный, но по телу всё равно пробежала дрожь, а сердце забилось быстрее. Хината прикрыл веки, пока тонкие длинные пальцы, медленно поднимаясь всё выше, нежно очерчивали границы ореолов, ласково касаясь сосков.  В попытках сдержать стон, вырвалось лишь негромкое мычание, сопровождающееся легким содраганием ног. Наконец разомкнув веки, юноша начал вглядываться в лицо человека, нависшего над ним. Увидев пушистые белые волосы, дымка перед ним постепенно начала рассеиваться. Интимная атмосфера сменилась на тревожную, спокойствие вмиг улетучилось, не оставив от себя ни следа. Приоткрыв рот в попытках что-то сказать, к горлу подступила тошнота, будто органы выворачивались наизнанку. Игривый взгляд серых глаз был направлен на него, а от внезапно всплывшей на лице хитрой улыбки по всему телу прошла дрожь, но на этот раз далеко не от удовольствия.  В ушах зазвенело, каждый вздох требовал огромных усилий, последнее, что удалось увидеть — его лицо. Размытое, но все равно до боли знакомое. И даже так... Проснулся Хаджимэ в холодном поту, жадно глотая воздух ртом. Прикрыв глаза, он попытался успокоить разбушевавшееся сердце; присел на край кровати опустив голову вниз. Правой рукой он забрался в волосы, до боли сжимая и оттягивая.  —Какого черта? Почему я все еще помню его лицо?..  К счастью, у него не было времени для самобичевания и тревог. Как только сердцебиение стало потихоньку замедляться—ноги сами повели его к ванной. Одежда стремительно упала на пол, и Хината пулей влетел в душевую. Ледяная вода хлынула сверху и когда мурашки пробежали по коже, он наконец ощутил долгожданное облегчение. Выдох. Кошмары кошмарами, но опаздывать было категорически запрещено. Сборы не заняли много времени — подготовка у парня была почти армейской. Спустя короткий промежуток времени он уже вышел из квартиры и направился на работу, куда его, по доброте душевной, согласилась взять хорошая знакомая, пока в школе был отпуск. У него и в рабочее время зарплата не слишком впечатляющая, а сейчас, летом.. Дай бог денег на хлеб и молоко хватит. Ноги лениво переплетались между собой, новая работа ему нравилась, а вот вставать рано—нет. Он лениво осматривал всё в округе, но ничего нового для себя не приметил. Одинаковые, ничем не примечательные улицы, тусклые дома, всё вокруг было мрачным и однотипным. Город вызывал только раздражение, казался отталкивающим и чужим, хоть тут он и прожил почти пол жизни. Когда он только переехал всё ощущалось совсем иначе. Утро было удивительно прохладным для начала июля: легкий ветерок приятно обдувал кожу, наконец заставив забыть о всех заботах. Времени оставалось предостаточно, и, нащупав в кармане наушники, Хаджимэ решил ещё немного прогуляться. В его плейлисте было слишком много песен — неудивительно, ведь он не чистил его уже лет сто. Быстро пролистав список, он не глядя тыкнул на одну из них.  Это оказалось плохой идеей.  Когда тело окутала знакомая мелодия, сердце пропустило удар, а в груди что-то неприятно сжалось. —Жизнь однозначно надо мной издевается, — иронично подметил у себя в уме.  Но думать об этом было поздно, разум медленно поглощали воспоминания. ***** Облокотившись спиной об большое дерево в тихом поле, Хаджимэ молча наблюдал, как трава медленно колышется из-за легкого ветра. Лицо его выражало печаль и задумчивость — и конечно, этот взгляд не мог остаться незамеченным сидящим рядом человеком. — Хина? — но в ответ лишь тишина. — Хаджимэ, э-э-эу, слушаешь меня? Чья-то рука мягко стукнула по его плечу. — А? А, да-да, продолжай, — Хаджимэ запнулся, пытаясь придать голосу уверенность, — я тебя слушаю. На чем ты там остановился? В ответ послышался лишь хриплый смешок. Хината чуть склонил голову набок, приподняв бровь — Чего это ты хихикаешь? — Прости-прости, я не над тобой, — тем же хриплым голосом ответил тот. — Ты просто уже минут пятнадцать смотришь в одну точку с хмурым лицом. Тебя что-то тревожит? Хаджимэ то-ли промычал, то-ли сказал что-то нечленораздельное и, отворачиваясь, прилёг на спину, устремив взгляд в небо. Он чувствовал на себе пристальный взгляд своего... друга. — Я просто думаю, что будет дальше, — Хаджимэ слегка прикусил внутреннюю сторону губы, обдумывая, как правильно сформулировать мысль  — Уже через год мы выпустимся, а потом что? Я не могу представить свою жизнь без тебя. Слова сорвались с губ раньше, чем он успел их обдумать. Поняв насколько странно это звучало, было уже слишком поздно. К счастью, сидевшего рядом парня, кажется, ничуть не смутило такое внезапное откровение. Во взгляде читалась лишь прежняя серьезность, а лицо оставалось спокойным и невозмутимым. Хаджимэ облегченно выдохнул. Он попытался скрыть  покрасневшие уши волосами, судорожно провел по ним еще пару раз, и, убедившись, что признаков смущения не видно, наконец продолжил: — Ну, знаешь, мы ведь всё время проводим вместе, а ты мне даже ни капельки не надоел, хотя постоянное общение всегда быстро меня выматывало. А дальше как? Как я буду учиться в вузе, где тебя нет? Слова прозвучали гораздо откровеннее, чем он намеревался. Опять. При нём он постоянно говорил глупости не задумываясь, но в ответ никогда не получал осуждение. И всё равно, где-то глубоко внутри зародился страх, что сейчас его высмеют или пристыдят. Но в ответ была лишь тишина. Прошло ещё пару секунд, прежде чем до него донёсся тихий, ласковый голос. — Хаджимэ, не переживай так. Поступим вместе, хорошо? Хоть я и не понимаю зачем тебе это, — также спокойно и весело продолжил тот. — я буду там только мешать, зачем тебе рядом такой мусор, как я- Хаджимэ резко прервал его, прожигая твердым, почти гневным взглядом. — Прекрати. — Прыснул он, стараясь сдержать порыв злости. — Когда ты наконец уже осознаешь свою ценность.. как минимум в моей жизни.  Гнетущее напряжение повисло в воздухе. Хината сделал глубокий вздох — причиной внезапно накатившего раздражения был не он, а те, кто когда-то внушили ему подобный бред. Хаджимэ не знал, как помочь ему справиться с низкой самооценкой и ненавистью к себе, которую он скрывал за беззаботной улыбкой. А помочь хотелось сильно, потому и на себя злился тоже. — Даже самому близкому человеку не могу оказать нужную помощь и поддержку. Из раздумий его вытянул тихий голос — Прости, я...  — не закончив фразу, парень робко протянул ему руку с наушником. Гнетущая атмосфера вмиг испарилась, сменившись на привычный комфорт и умиротворение. — О! — Хината удивленно воскликнул и с легкой улыбкой принял наушник. — Ты что, плеер взял? В ответ зазвучала уже знакомая и полюбившаяся им мелодия. А затем — слова... So you're on the prowl wondering whether she left already or not...  Lights in the floors and sweat on the walls... ***** Из плена собственной памяти его вытащили легкие постукивания по плечу, сопровождающиеся испуганныым взглядом стоявшей рядом девушки. Сония. —Хината, ты в порядке? — негромко произнесла та, стараясь сохранить спокойствие в голосе.            —Спасибо боже, что она оказалась рядом. Иначе,  вероятно, я бы застрял тут надолго. Хината ободряюще улыбнулся, стремясь как можно быстрее развеять её тревогу. —Сония, привет! Извини, задумался. — попытки оправдаться выглядели глуповато, но оказались на удивление действенными. — И, пожалуйста, зови меня по имени, если тебе так будет удобно. Блондинка встрепенулась, заметно засуетившись. —Да, да. Извини, ты прав. Мне просто так непривычно и.. — Хаджиме успокоил её, аккуратно положив свою руку на женское плечо. —Всё в порядке, не волнуйся по пустякам. Сейчас она по сути была его начальницей, но конечно, Хината видел в ней прежде всего давнюю приятельницу. Они знали друг друга с самого детства, проучившись вместе все школьные годы. Их нельзя было назвать супер-близкими друзьями, но всегда были не против компании жруг-друга и знали, если у кого-то из них возникнут проблемы— второй несомненно протянет руку помощи. Сония выросла в очень состоятельной аристократичной семье, и родители обеспечили ей отличный старт в бизнесе. Однако сама она была далеко не пустышкой: вела свои дела самостоятельно, и причем весьма успешно. Она принадлежала к тому удивительному типу людей, кого богатство и роскошь не сделали избалованной глупышкой. К кафе они пошли вдвоём, разговаривая одновременно обо всём и ни о чём. —К слову, Сонь, — вдруг опомнился Хината, — чего ты сегодня решила зайти к нам, с рестораном же всё в порядке? —В голосе прозвучала лёгкая тревога. —Насколько я знаю, ты не так часто приходишь туда лично, решила сегодня почтить нас своим присутствием? Девушка в ответ лишь коротко рассмеялась и отмахнулась.  — С бумагами кое-какие проблемы обнаружились, но ничего серьёзного. Вдали виднелась вывеска, дающая понять, что до ресторана рукой подать Она задумчиво подняла взгляд и нахмурила брови. —Ах, точно, одна из официанток уволилась. Вышла замуж и теперь куда-то там переезжает. Но с этой проблемой я разобралась почти моментально, человека на замену ей оказалось найти проще простого. — Сония гордо подняла голову, явно довольная своей расторопностью.  Хината хотел что-то ответить, но к тому времени они уже заходили в "Бармаглот", его внимание переключилось, оставив новость без комментариев. Помещение было залито теплым солнечным светом, проникающим сквозь узкие просветы между шторами. Сегодня пляжная тематика ресторана выглядела еще атмосфернее. Но для Хаджимэ она уже стала привычной, и он не заострял внимание на этих, казалось бы, обыденных вещах. Внимательно окинув взглядом зал, его глаза зацепились за Микан, стоявшую в тени. Она упорно не замечала появления коллег и начальницы, пока её не окликнули с другого конца ресторана. —Цумики, — Хаджимэ усмехнулся, помахал рукой и неспешно побрел к ней ровной, уверенной походкой. — Привет! Микан в этот момент сильно засуетилась, её взгляд метался от барной стойки к окну, но в конце концов остановился на приближающемся парне. Когда тот был уже в нескольких метрах, рука девушки неуверенно поднялась и помахала в ответ.   Микан Цумики - пожалуй, самая закомплексованная и неуверенная в себе личность, которую только можно встретить. Она часто говорила тихо, невнятно, путалась в словах, из-за чего потом еще пару минут извинялась. В связи с её характером и страхами, общаться с ней порой было невыносимо трудно. Но Хината никогда не сдавался, видя в ней по-настоящему хорошего и приятного человека, который просто пережил множество травм, вероятно, как моральных, так и физических. Именно Сония пригласила её работать официанткой. Микан поначалу отнекивалась, но все знали, что работа ей нужна. После нескольких мотивирующих бесед от владелицы она наконец согласилась. И пока многие шептались, что она не справится, сама Сония активно спорила и доказывала обратное. Самое удивительное, что Микан действительно справлялась со своей работой превосходно, словно в стенах ресторана её личность полностью преображалась. Хаджимэ и Микан какое-то время стояли вдвоем. Микан, переминаясь с с ноги на ноги пыталась начать разговор, и потом, уже чувствуя себя более комфортно, активно рассказывала что-то о стильной блондинке с небесно-голубыми глазами, которую она часто видит по дороге на работу. Хаджимэ внимательно слушал, пока в их разговор не вмешался Бьякуя Тогами— управляющий рестораном. О его жизни не было известно ровным счетом ничего; сколько бы ты ни пытался, ни одной детали о его прошлом вытянуть было невозможно. Зато беседы с ним всегда были весьма интересными, да и сложно было представить кого-то иного на этой должности. Впрочем, как только он открыл рот и попытался что-то сказать, скорее всего, про работу — в помещение влетел еще один человек. Прислонив телефон к уху плечом, он громко ругался с кем-то по ту сторону трубки, одновременно неуклюже натягивая на себя привычную форму. Это был Теру Теру — здешний повар, и несмотря на свой довольно юный для такой работы возраст, готовил он божественно. Что, впрочем, ни для кого не являлось секретом. — Да, я поел. Да, поспал восемь часов. Нет, мама, я не работаю слишком долго, это норма для рабочего дня!— Голос Теру Теру с каждой фразой становился все раздраженнее. Затем он на мгновение затих, а его глаза расширились в испуге. Когда повар наконец заговорил, его голос начал слегка дрожать: —Да почему неблагодарный-то?! Мама, алё, мама, почему ты плакать начала? Мама, ну извини... Чем завершились эти семейные разборки, так никто и не узнал. Теру Теру поспешно выскочил на улицу, чтобы его бурные дискуссии с мамой не долетали до коллег.  В "Бармаглоте" работало немало знакомых Хаджимэ. Это было заслугой Сонии, которая предложила многим бывшим одноклассникам стать сотрудниками. Ей даже мотивировать их особо не пришлось, многие с радостью приняли это приглашение, что неудивительно: не каждый день выпадает такой шанс – начать карьеру в одном из элитных ресторанов города, с достойной оплатой, даже при отсутствии серьезного опыта. Да еще и владелица прекрасная девушка и по совместительству бывшая одноклассница. Конечно, не все могли устроиться на постоянную основу из-за других обязательств, но многие всё равно наведывались время от времени, чтобы просто повидаться со старыми друзьями. Единственным, кто не получил такого приглашения, а напротив вымаливал его взять, был Казуичи Сода. Но Сония даже не удостоила его взглядом, просто развернулась и ушла, не проронив ни слова. Обычно она старалась вести себя добродушно и прилично, но тут отдельный случай. Когда Хаджимэ осмелился поинтересоваться об этом у самой Сонии, она лишь холодно взглянула на него и попросила больше никогда не произносить это имя вслух. —Да, я могу её понять... — пронеслось в мыслях парня. Что же до самого Хаджимэ Хинаты… Он получил, пожалуй, идеальную для себя работу – стал барменом. Обучение заняло совсем немного времени; юноша быстро освоился, и со временем новая роль стала для него только в радость. Для этой работы требовались лишь базовые навыки, которые у него имелись. А именно: терпение – которым тот обладал сполна, учитывая его основную работу; и, что самое главное, —искусство красиво трепать языком. И да, тут действительно нужен был настоящий талант. Умение заговаривать зубы посетителями  означало, что шансы на то, что он оставит здесь последние деньги значительно возрастали. А если ещё и провести с таким "душевный разговор", то у тебя еще и потенциальный постоянный клиент.  Хаджимэ стоял за барной стойкой; посетителей сегодня было негусто. Конечно, сейчас лето, но вторник всё равно, увы, рабочий день. Завтра тоже, так что причина такого немноголюдия вполне резонна.  Время тянулось как никогда медленно, все остальные были заняты какой-то работой. Хината решил не уточнять какой, учитывая то, что людей в ресторане можно было сосчитать по пальцам одной руки. От нечего делать, Хаджимэ то перебрасывал бутылку вина из одной руки в другую, то изящно крутил бокал на кончике пальца. До конца смены оставалось совсем чуть-чуть, и он изо всех сил старался занять себя чем-нибудь в это время. В конце концов остался втыкать в стену, размышляя о бренности жизни. Из задумчивости его выдернул собственный телефон, резко завибрировавший в кармане.  —Серьёзно? Кто может звонить мне сейчас? Отойдя подальше от стойки, сделав глубокий вдох, Хината вытащил телефон. На экране высветился контакт того, кто нагло тревожил его во время рабочего дня:         Чичичиаки <3 —Э?.. Чиаки была его самой близкой подругой, и её звонок, в теории, не должен был вызывать вопросов. Но как бы не так, ведь это была Чиаки. Она всей своей душой ненавидела телефонные звонки, предпочитая в 99% случаев исключительно переписку. Хинате всегда казалось, что даже будучи одной ногой в могиле, она предпочтёт набрать коротенькое сообщение с умилительными, на её взгляд, смайликами. Медлить было нельзя — а вдруг это действительно что-то важное, не терпящее отлагательств?  — Ал… — Не успел Хаджимэ и слова вымолвить, как из динамика раздался пронзительный и громкий голос Чиаки: — Хаджимэ!!!!! Ты сейчас в "Бармаглоте", да?! — Она не дала ему и шанса ответить, тут же продолжив: — У тебя ведь смена в восемь вечера заканчивается, правильно? — А… э, да? — Хаджимэ даже не пытался скрыть свой культурный шок. Он, кажется, всего пару раз в жизни слышал Чиаки настолько взбудораженной. От такого можно было даже растеряться, так что ответ пришёл с небольшой задержкой: — Погоди, а в чём дело? Что-то случилось? Тебе нужна помощь? Подруга выдержала короткую паузу, а затем, вновь проигнорировав его вопрос, продолжила: — Итак, после окончания смены никуда не уходи. Жди. Понял? — Хаджимэ машинально кивнул, лишь через мгновение вспомнив, что Чиаки его не видит. — А, ага. Хорошо. Предчувствие нехорошее, а от тревожного предвкушения скрутило живот. Хаджимэ был слишком взволнован, думать ясно не получалось. Потому, последний рабочий час он провел в нетерпеливом ожидании сменщика, агрессивно постукивая пальцами по поверхности барной стойки. Как только тот наконец появился, Хината коротко поздоровался и мгновенно сорвался переодеваться. В голове переплетались сотни и одна мысль, ни одна из которых не казалась хоть сколько-нибудь логичной. Что такого могло произойти, чтобы Чиаки почувствовала необходимость приехать к нему в тот же день, пожертвовав временем, которое она могла бы потратить на игры? Размышлять долго не пришлось. Телефон снова завибрировал, и парню понадобилась лишь доля секунды, чтобы принять звонок. — Выходи, — голос подруги был привычно ровным и спокойным, по сравнению с прошлым разом. — Ага. ... Когда Хаджимэ ступил на улицу, Чиаки мгновенно бросилась на него с объятиями, пока второй безуспешно пытался что-то сказать.  Постояв так пару секунд, она медленно отстранилась, открывая ему обзор на фигуру, стоявшую за её спиной. Хината застыл на месте, едва заметно разомкнув губы, когда увидел до боли знакомые белые волосы и неуверенный взгляд двух серых глаз. Всё происходящее дальше казалось сном. Он попытался произнести его имя, но слова комом застряли в горле.  Попытки сжать ладонь в кулак оказались тщетными— тело напрочь отказывалось слушаться. Ноги, казалось, забыли, как нужно двигаться. Вдохнуть воздух не получалось, будто кто-то сомкнул руки на его шее, а сердцебиение вновь бешено участилось. Увидев реакцию Хаджимэ, они оба, кажется, переглянулись и попытались что-то сказать, но их голоса затмевал шум собственных мыслей. В состояние, похожее на сознание удалось придти только дома. Он решил не задумываться о том, как и когда ему повезло тут оказаться. Недолго просидев в смятении, Хината понял, что придти завтра на работу ему не суждено. В конце концов, предупредив Сонию и умоляя сменщика заменить его на следующий день, спокойно отложил телефон. Заснуть однако никак не получалось.  —Нагито Комаэда.  Что ты делаешь тут спустя семь лет отсутствия?  Стало страшно неловко, он хотел сказать так много, а в итоге не вымолвил ни слова. Первые года постоянно задавался вопросом, что сделает, когда увидит его снова. Может, ударит? Или обнимет? Или с ходу завалит вопросами? Да что угодно было бы лучше, чем такая позорная реакция.  —Как маленький мальчик, ей богу. Не хватало только обписяться и закричать.  Хаджимэ перевернулся на живот и прорычал в подушку. Поговорить всё равно придётся. Или нет? В любом случае хотелось. Но что-то подсказывало, что это чрезмерное любопытство ничем хорошим не закончится.