Конверт

«Дорогой Малфой! Тебе не показалось, что я написала именно «дорогой», и, предупреждая о твоих будущих вопросах скажу: я больше не вернусь в Лондон. Многое произошло за столь короткий промежуток, и я должна сосредоточиться на себе. Я благодарна тебе за помощь в деле Смита, и отныне постараюсь (зачёркнуто) буду обращаться к тебе по имени. Ты всё ещё мне должен, поэтому не ищи меня. Джинни». Вот так. Без каких-либо объяснений, нечто непонятно-размытое для письма Драко получил три часа назад, обрывая попытку провести спокойное утро. Его мысли превратились в хаотичный вихрь: здесь Уизли работает рядом с ним, затем становится его напарницей. Она редко говорит с ним, словно избегает, а если разговоры и случаются, то одним своим видом даёт понять, насколько он ей неприятен. Но у всего «после» было своё «до». И после не выглядело похожим на Джиневру. Это было не письмо от её руки, Малфой начал укрепляться в своих подозрениях. На столике перед входом в небольшую гостиную квартиры стояла рамка с колдографией — за шесть лет работы на Аврорат блондин единожды фотографировался с коллегами, в числе которых была рыжеволосая ведьма. Он приблизился к рамке и взял её в руки, наблюдая за людьми на колдографиями. Сьюзен и Ханна улыбались в объектив, голова Смита была повёрнута к Филиппу Грею, а Кассандра Уилкинсон приобняла Джинни. Джиневра была ближе к Драко, чем он к ней, и на лице блондина за маской отчётливо были видны эмоции. Долгожданное спокойствие. Обретение уверенности в завтрашнем дне, определённое удовлетворение, которое во взрослой жизни Малфой испытывал крайне-крайне редко. Может, прямой причиной этому Джиневра и не служила, но определённо некоторые её действия заставили Драко смотреть на вещи по иному. Малфой не мог оставить это без внимания, не мог просто стереть пять прошедших лет из памяти, когда воспоминания владели им во всей своей полноте. Письмо было порвано на двое, а затем — ещё и ещё разы. Он собрался отыскать Уизли, дождаться вменяемых объяснений. Хотел ещё раз ощутить запах её духов на своей коже, как тогда, в их последнюю командировку. Когда она оставила быстрый поцелуй на его щеке из-за алкоголя и чересчур интимной обстановки. Хотел понять, а был ли вообще шанс на то, что он — ошибается? Что он может что-то значить для этой необузданно-яркой ведьмы за годы, что он провёл в её окружении. В близости, которая заставляла его меняться.

***

Её квартира оказалась пустой. Ни следа, ни единого намёка, что здесь кто-то был за последние пару дней. Драко знал, что сразу после окончания командировки Уизли собиралась в Нору, чтобы навестить родственников, но не ожидал, что она больше не появиться здесь. Он отчётливо помнил, как впервые увидел место обитания коллеги: насквозь промокший из-за Лондонского проливного дождя он с яростью влетел в гостиную и затряс бумагами министерства. Тогда они вдвоём распутывали сложное дело, даже привлекли внимание Поттера и его коллег. Малфой не знал, как у этих двоих получалось вежливо общаться, несмотря на разрыв отношений, но был рад, что на его глазах не происходило открытой вражды. Он не хотел вмешиваться в её дела, и, иногда обдумывая происходившее, задавался вопросом, а должен ли он был лишний раз вставать на её сторону при рабочих конфликтах. Почему он это делал? Что им двигало? Самокопание зашло за черту, растёрло её и заставило Малфоя глубже погрузиться в свои мысли. Он собирался покинуть квартиру Джиневры, когда дверь открылась и на пороге возникла сама хозяйка. Ему не понадобилось ничего говорить — Уизли подошла к нему, замечая торчащий из кармана мантии красный конверт. — Ты получил его.. — Я ничего не понял, — он усмехнулся, поправляя волосы пятерней. Привычная укладка была испорчена, но его это мало волновало. Волнение возникло из-за заметно расстроенной Уизли, неожиданно появившейся перед ним. — Ты решила уехать? — Я должна была начать в другом месте, — она понизила голос, а затем наложила чары, ловко используя палочку. Драко наблюдал за ней, отмечая, что одета она была совершенно превосходно: его глаза скользили по фигуре рыжеволосой и он не мог не признать, что она привлекательна в этом платье и пиджак поверх него. Мантия будто была лишней, оттеняя образ. — Договорилась о собеседовании в команду, я всегда мечтала связать свою жизнь с квиддичем, — её откровенность заставила Драко вздрогнуть. И снова эти двое — лишь они, находившие решения даже в молчании во время пауз диалога, позволяющие себе иногда отходить от рабочего общения. Сейчас же Малфой мог поклясться: он не был против беседы с ней. В дверях гостиной, с её взволнованным видом и его нарочито-равнодушным. Ненастоящим, ведь его искренность она уже однажды видела, что закончилось поцелуем от рыжеволосой. Драко молча выслушал Джинни и внезапно протянул ей руку. — Что ты хочешь этим сказать? — она запнулась, перебивая саму себя. — Я помогу тебя с получением работы, но мне нужна ответная услуга. Ты должна мне довериться, я перенесу нас в одно место. Джинни несмело взглянула в серые глаза мужчины. Кажется, молчала она несколько секунд. Кивок, и рука оказалась в его ладони. Он слегка сжал её пальцы, произнося заклинание. Она не знала, что Драко захочет выбрать подарок для Пэнси на день рождения и именно поэтому попросит Джинни помочь. Что после посещения лавки с драгоценностями Малфой пригласит её на поздний ужин, пообещав, что обязательно позаботиться о работе для Уизли. Что ему будет немного больно от того, что его напарница покинет блондина, и ему придётся привыкать к кому-то другому.

***

Он будет знать точно: он поступил абсолютно правильно, когда через два месяца получит билет на игру её команды и уже большое, развёрнутое письмо, в котором Уизли эмоционально поделиться происходящим рабочих будней. Драко будет с улыбкой отвечать на него, прогоняя мысли, что чересчур много думает о ней, продолжая воспроизводит образ Джиневры на свиданиях с другой девушкой. Он продолжил переписку с ней, а при личной встрече приобнимет, словно старую подругу. Ему будет всё равно, кто увидит их или сфотографирует. Драко позволит своим желаниям взять вверх, оставляя крупицы надежды на что-то большее. Однажды.