Позавтракай со мной

Феликс смотрел на собственное отражение в зеркале, не обращая внимания на быстро намокшую футболку в области шеи. Ему пришлось несколько раз плеснуть на себя прохладную воду, чтобы скорее проснуться. На его лице отразился весь ужас приснившегося кошмара с участием одной занозы, которая продолжает сниться время от времени вот уже год. Ну, не то чтобы ужас, и кошмаром это не назовёшь, да и белье намокает вовсе не от страха… Однако с чего он вдруг начал видеть Его в своих снах, Феликс не понимал. Они знакомы заочно довольно давно, но ни разу не встречались лицом к лицу: живут на разных частях континента, занимают разные ниши в медиа пространстве. И даже не были никогда соперниками и конкурентами в чем-либо, разве что в дурной славе… И вот теперь, спустя столько времени, звезды распорядились устроить им рандеву и не где-нибудь, а на родной земле. Феликс знал прекрасно, кто такой Хван Хёнджин, видел его фотографии в журналах, читал статьи, не про него, а про моду, которой всегда интересовался. А Хван был тем, кто эту моду олицетворял последние несколько лет. И так уж вышло, что у них есть общие друзья. С Хан Джисоном Феликс был знаком со школьных лет, дружили долго, пока его не пригласили в агентство и он укатил в другую страну сразу после школьного выпускного. А когда Джисон переехал в Японию, их дружба возобновилась, вот тогда он и познакомился с Минхо. А тот в свою очередь был другом детства Хёнджина. И они могли бы встретиться раньше, ещё на свадьбе Минхо и Джисона в прошлом году, но Хван не приехал из-за случившейся трагедии в его жизни. МинСоны готовы были перенести или даже отложить свадьбу, но Хван оказался хорошим другом и в качестве свадебного подарка проспонсировал их медовый месяц, буквально вынудив пожениться в назначенный день. Феликс не знал всех подробностей, но когда друзья рассказали ему, что именно произошло в жизни топовой модели, он был потрясён. В ту же ночь ему приснился первый сон с Хваном, который выбил его из колеи: ничего особенного в нем не произошло, просто Хёнджин сидел в кресле в доме его родителей и смотрел на него, не отрываясь. Очень долго смотрел. А Феликс потом весь день не мог ни на чем сосредоточиться, был рассеян и зол. И как итог — разбитая камера, в которую он швырнул свой телефон. Вышло все случайно, но слухи поползли. Минхо мог замять эту историю, но потом передумал, сказав, что Феликс живой человек и не обязан извиняться за это. Вообще, Минхо за тот год здорово натянул индустрию, он тогда временно возглавлял отдел по связям с общественностью, запретив артистам агентства извиняться за каждый свой чих и вздох, если в их поступках не было состава преступления или злого умысла. Фанаты каждый раз негодовали, когда их бестолковые требования игнорировались, а Минхо каждый раз усмехался с этого и писал заявление от имени агентства, что они не обязаны нести ответственность за фантазии фанатов. В агентстве его уважали за смелость, и даже нахальство, потому что он никогда не переходил границы, изящно закручивая шурупы в гроб фанатского произвола. Однако и артистам спуску не давал, показательно уволив троих парней из мужской группы за пьяный дебош в баре. Хотя если уж быть до конца честным, то не за сам дебош, а за нарушение условий контракта, запрещающий артистам посещение общественных мест без сопровождения. После того случая Хван снился Феликсу ещё несколько раз и каждый раз происходила какая-то ситуация, которая приводила к очередной порции слухов о несдержанном характере айдола с внешностью ангела. Поначалу Феликс обвинял во всем эту занозу, но спустя какое-то время переосмыслил все и пришёл к выводу, что Хёнджин, как знак, который появляется во сне, чтобы предупредить о неприятностях. И парень был готов ко всему… Феликс вытер рукавом пижамы лицо и широко зевнул. — Главное, не лезть к нему с кулаками за посещение моих снов. Все остальное со мной уже приключалось. До мероприятия было ещё восемь часов, и Феликс не стал напрасно тратить время на всякую ерунду, решив проспать до самого вечера. Он сходил в душ, переоделся в чистое белье и лёг обратно в постель, натянув на глаза повязку. *** Феликса разбудил детский плач из соседнего номера, куда заселился Минхо с малышкой. Мужчина встал, умылся, надел спортивный костюм и пошёл к ним. — А вот и мама пришла, — обрадовался Минхо, передавая рыдающую девочку на руки Феликсу. — Перестань меня так называть, а то она привыкнет. Феликс нахмурил брови, отчитав Минхо, но стоило малышке услышать его голос, она тут же успокоилась и уставилась на него своими огромными глазами. Феликс уже забыл о Минхо и потёрся об ее крохотный носик своим. — Кто это тут у нас такой шумный? Ну? Что такое, Лиза? Дядя Минхо опять сквернословил? — Ты чего несёшь? — теперь возмутился Минхо, не повышая голоса, хотя сам все ещё был под впечатлением, как Феликсу с такой лёгкостью удаётся успокоить малышку лишь своим присутствием. — Маленькая месть, — хмыкнул мужчина, прижимая к себе девочку. — Но ты и правда выглядишь, как мама, с длинными волосами и милой наружностью, и Лиза всегда успокаивается в твоих руках, мне даже завидно. — Отрасти себе тоже пару локонов, — тихо рассмеялся Феликс, оглядывая номер, — Джисон ещё не прилетел? — Вечерним рейсом, — сказал Минхо слегка грустным голосом, — съёмки только закончились. — Все хорошо? — Ли младший всегда подмечал смену настроения старшего Ли. — Да, просто… — Минхо тихо выдохнул, глядя на Феликса, — скучаю по нему. Малышка вертела головой от одного к другому, а потом потянулась за светлым локоном длинных волос Феликса и начала накручивать на свой маленький пальчик. — Ты отдохни, Минхо, я заберу Лизу, покормлю и уложу спать. — Ладно, я предупрежу няню, чтобы она пришла к тебе. Спасибо, Ликс. — Не стоит, ты же знаешь, мне в радость нянчить нашу принцессу. — Она любит тебя больше, чем нас с Джисоном. — Не правда. Просто к вам она привыкла, а мне не так часто удаётся побыть с ней, — Феликс закинул в коляску пару бутылочек со смесью и белого плюшевого тигрёнка, — увидимся вечером. Лиза, помаши дяде ручкой. Но Минхо уже подошел к ним, и чмокнул девочку в макушку, а она в ответ погладила его лицо своими маленькими пальчиками. *** Феликс очень нервничал перед тем, как выйти из машины к многочисленной толпе фанатов, чьи взгляды сейчас были прикованы к причине его мокрых снов. Он прижал два пальца к шее, чтобы проверить пульс, затем ещё раз глянул в зеркало и кивнул водителю. Дверь машины открылась и Феликс, наконец, вышел к толпе. Охранники образовали собой живой щит и несколько секунд слушали визги фанатов. Мужчина неспеша повернулся вокруг, позволяя желающим сделать свои лучшие снимки, помахал рукой и медленно двинулся к зданию агентства. Он ощущал спиной чей-то пристальный взгляд, догадываясь, кому он принадлежит, но ни разу не оглянулся, хотя хотелось очень. *** Феликс появился в зале торжеств сразу после Хвана, который умудрился обогнать его каким-то образом. Ли огляделся и встретил взглядом Джисона, он всё-таки успел прилететь до начала мероприятия. Старые друзья обнялись, и Феликс заметил, как в нескольких метрах от них, Хёнджин, обняв своего друга — Минхо, тепло улыбался. Всего пара секунд, а Феликса будто молнией прошибло. Такой искренней улыбки на его лице он не видел ни разу. — Надо поговорить, — чуть слышно шепнул Феликс Джисону. — Найди меня потом, пошепчемся, — сказал Джисон, выпуская друга из объятий. Минхо с Джисоном покинули зал в обнимку и, не смотря на полный зал гостей, Феликсу показалось, что они с Хваном остались наедине. Феликс очень вежливо кивнул головой в знак приветствия Хёнджину. Тот от неожиданности замешкался и его кивок вышел каким-то неловким, почти смешным и он поспешил отойти в сторону, чтобы никто не смог разглядеть его смущения. Феликс заметил, улыбнулся и скрылся в толпе. Он знал, что очень многие ждут их встречи, предрекая ей судьбу Титаника. Да ещё и сон с его участием тоже не предвещал ничего хорошего, так что он решил держаться от него подальше. На всякий случай. *** К счастью, первые полчаса они мастерски избегали друг друга и даже ни разу не пересеклись, ни путями, ни взглядами. Пока у входа вновь не появились Минхо и Джисон. Вот тогда Хёнджин посмотрел в упор на Феликса и тот чуть не поперхнулся пироженкой, которая никак не хотела помещаться в его рот, запачкав половину лица белым кремом. Феликс быстро отвернулся, выплюнув крошки в ладонь, чтобы не подавиться и незаметно ускользнул в уборную. Он привёл себя в порядок, стряхнул крошки с вязаного жилета и заметил пятно от крема на самом видном месте. — Как всегда… Ему пришлось снять с себя жилет, завернуть в пакет и написать на нем свое имя, название отеля и номер, чтобы передать через кого-нибудь из персонала в химчистку, и снова вернулся в зал. Он немного пообщался с гостями, встретил старых знакомых по общежитию времен стажерства и, наконец, добрался до Хан Джисона… — Ты извини, что я отрываю тебя, но мне просто необходимо с кем-нибудь поговорить, — сразу затараторил Феликс. — Ого! Что случилось, бро? — «Ого» у меня было сегодня ночью. Короче, я попал на какое-то закрытое мероприятие, но оно проходило почему-то в доме моей бабушки, которой уже и в живых-то нет. Там в одном из помещений стоял диван, а поперёк него лежал Хёнджин с задранной кверху кофтой, а я должен был побрить его блядскую дорожку. Самый низ живота, ну, лобок, прикрывала тонкая ткань каких-то брюк, но там все равно был такой нескромный, сам понимаешь… И эти две косые мышцы, — даже дыхание Феликса пронзила судорога, — я сказал ему, что надо взять новую бритву, потому что старая уже использовалась кем-то. Хван кивнул, засунул руку под голову и улыбаясь сказал: я тут тебя подожду. А я смотрю на его плоский живот и просто схожу с ума от желания вылизать его… Глаза Джисона, и без того большие, от шока увеличились ещё больше и он не успел сформулировать мысли в слова, когда Феликс закрыв лицо руками, жалобно проскулил: — В общем, я проснулся в мокрых трусах. — Что?! — Джисон схватился за сердце и довольно шумно отдышался, — так это был сон?! Ну, Феликс, ёпта, предупреждать же надо! — А ты думал, что я наяву мечтаю ему отсосать? — Да, тихо ты! — шикнул Джисон, отводя парня от толпы, он мельком взглянул на причину мокрых снов своего друга, — я же не осуждаю. — Охренел? — Да, ладно тебе. Он же реально горячий, — парень выдохнул наконец, успокоившись, — и полегче с мечтами. Они имеют свойство сбываться. Но почему-то у меня перед глазами мокрые, летящие в моё лицо, трусы… Джисон помотал головой, отгоняя видение, широко улыбнулся, поиграв бровями, затем похлопал друга по плечу, поднял его челюсть на место и оставил в лёгком шоке переваривать слова друга. Однако Феликс, все ещё опасаясь каких-то неприятностей, заметил нетронутый поднос с пирожными и, стащив его, незаметно пробрался на террасу. Только там ему удалось, наконец, спокойно вдохнуть ночной воздух. *** Хёнджин чувствовал себя немного потерянным, вернувшись на родину спустя столько лет. Он бывал, конечно, дома пару раз в год, но это были тихие семейные встречи, а тут сразу такое грандиозное мероприятие. Хотя и это было для него привычным делом, но живя и работая в Европе, он был знаком со всем бомондом, окружавшим мир высокой моды, а здесь он не знает никого, кроме Минхо и его мужа. Поэтому был несказанно рад, встретив их у выхода из зала торжеств. Они обменялись парой фраз, договорившись увидеться чуть позже, и он вновь оказался в одиночестве, несмотря на то, что и здесь его окружали какие-то люди. И все хотели немного его внимания. Он не понимал, чего от него хотят все эти женщины и на что рассчитывают, подсовывая ему свои визитки. Ему хотелось немного тишины и покоя, собственно ради этого он и покинул свой привычный мир и вернулся домой, но Минхо убедил его непременно посетить благотворительное мероприятие. Он не мог отказать своему другу, поэтому вынужден теперь выслушивать комплименты и вежливо отказываться от интервью. Сынмин был исключением, ему отказать он не смог и, когда он поймал его во время попытки бегства, ему пришлось натянуть привычную маску звёздной модели. Телеведущий поднёс микрофон к своему лицу и задал вопрос гостю: — Добрый вечер, Хёнджин. Расскажи, что ты чувствуешь, вернувшись в родные края? — Если бы я не знал тебя слишком давно и не дружил с твоим братом, то послал бы к… другим гостям, — Хван ухмыльнулся и положил руку на плечо парня, — но тебе по секрету расскажу, что чувствую я себя не очень. Хочется сделать что-нибудь плохое. Сынмин понимал, что за этой бравадой скрывалось настоящее отчаяние человека, который сейчас нуждался в покое, поэтому не стал докучать ему многочисленными вопросами, задав ещё только один. — Каким ты видишь свое будущее здесь? Хван задумался на секунду, выпрямился, убрав руку с плеча парня, и посмотрел на него с грустью. — Хочу начать жизнь с чистого листа. Это был его самый честный и искренний ответ за последние несколько лет. Сынмин выключил микрофон и передал его коллеге, затем повернулся к Хвану и развёл руки в стороны, приглашая того в объятия. — Добро пожаловать домой, хён. Хёнджин сначала подумал, что тот, как обычно, стебётся, но не увидел на его лице и капли насмешки. Он шумно выдохнул и обнял парня в ответ, шепнув искреннее «спасибо». Сынмин ушёл дальше развлекать публику коротенькими интервью, а Хвана окружила толпа из молодых девушек, желающих получить совет от амбассадора главных модных домов Европы, как добиться такого же успеха. К счастью, его спас Минхо и помог укрыться от назойливых взглядов и прикосновений на крытой террасе. Хёнджин облокотился на перила и прижал пальцы к глазам, давая им отдых, а сам с наслаждением вдыхал прохладный ночной воздух, пока не услышал чей-то отборный мат за спиной. Резко повернувшись, он встретился взглядом с тем, кто буквально спас его год назад от отчаянного поступка… Хёнджин очень тяжело принял смерть своего партнёра Шона. Ему тогда казалось, что весь мир настроен против него и готов был его покинуть вслед за мужем. И в тот самый час отчаяния он услышал песню, которая заставила его задержаться. Его остановил голос, поющий о том, как его жизнь несправедлива… И этот же голос сейчас заставил его вздрогнуть. — Ну нахрен делать их такими большими? Феликс пытался стереть с лица белковый крем, когда заметил пару глаз, глядящих на него в изумлении, и от неожиданности сделал резкий вдох. Поперхнувшись кусочком бисквита, мужчина закашлялся. Хёнджин кинулся к нему, не представляя что делать в такой ситуации, но действовал инстинктивно. Он похлопал Феликса по спине, заглядывая в его чуть покрасневшее лицо, и успокоился, когда тот поднял кверху большой палец. Феликс прокашлялся и, кивнув головой в благодарность мужчине, робко улыбнулся. Хван впервые смог разглядеть его, ещё и так близко, что неосознанно потянулся к нему рукой, чтобы помочь ему сохранить ангельское личико в чистоте. Он стёр остатки крема с его губы кончиком пальца и, лишь заметив удивление в глазах напротив, опомнился и одёрнул руку. — Простите. Вместо ответа, Феликс снова кашлянул и опять улыбнулся. — Спасибо. Я обычно не такой чумазый, но эти пирожные… кто вообще додумался сделать их такими большими, что они просто не помещаются в рот. Хван скептически приподнял бровь, глядя на поднос со сладостями. — Не такие уж и большие. — Хах, а ты попробуй. Феликс поделился пирожными с Хёнджином, чтобы тот убедился, что они действительно огромные и съесть их, не запачкав лицо, просто невозможно. Хван принял вызов и, взяв одно, попытался открыть рот как можно шире, но верхняя губа и кончик носа все равно оказались в креме. — Да бля… — проворчал Хван с набитым ртом. Феликс рассмеялся над его реакцией, пытаясь стереть крем с его носа. — Ну, что я говорил? — Они и правда огромные, — Хёнджин дожевал и тоже засмеялся над своей неловкостью, возникшей уже второй раз за вечер и все из-за блондина, — здесь нужна ложка. — Но ложки у нас нет, придётся облизывать пальцы. Феликс снова макнул свой палец в крем, наполовину съеденной тарталетки и собирался облизать, но замер с высунутым языком, заметив, каким взглядом на него смотрит Хван. Блондин прикрыл рот и протянул палец Хёнджину. — Хочешь? — Что? — он подвис, не соображая, что делать, то ли палец облизать, то ли, испачканные губы Феликса. И он не успел что-либо предпринять, потому что Ли — проказник — мазнул кремом кончик носа парня напротив и снова рассмеялся низким грудным смехом. Хёнджин не смог больше быть серьезным и тоже рассмеялся, глядя на такого счастливого ангела. И никто из них не обращал внимания на любопытные взгляды их друзей, которые предвещали катастрофу от этой встречи. Феликс достал влажные салфетки из кармана брюк, протянул парочку Хвану, взял себе, почистился, дождался, когда Хёнджин вытрет остатки с носа и, наконец, представился, протянув руку: — Ёнбок. — Хёнджин, — уверенно ответил он и сжал в ладони маленькую руку парня, — приятно познакомиться, наконец. — И я рад знакомству. Они задержались в рукопожатии ещё немного, глядя друг на друга изучающим взглядом, после чего улыбнулись смущённо и отпустили. — Поздравляю с новым альбомом. — О, спасибо. А я поздравляю тебя с возвращением домой. — Спасибо, — Хёнджин немного помолчал, а потом спросил, — ты прячешься от кого-то? — Только от самого себя, — хмыкнул Феликс и понял вдруг, что вышел на воздух, чтобы забыть про свой сон и не думать о нем, о Хване, но вот он стоит прямо здесь перед ним и смотрит в глаза. Феликс немного смутился и быстро перевёл стрелки, — а ты? — Да, я быстро устаю от толпы и от вопросов, на которые мне не нравится отвечать. — Понимаю, — закивал блондин, складывая использованные салфетки на край подноса, затем посмотрел через окна в заполненный зал и вновь повернулся к Хёнджину, — если хочешь, можем свалить отсюда по-тихому, тут есть служебный лифт. Феликс кивнул головой в сторону дверей за спиной Хвана, тот обернулся на секунду и снова посмотрел на него. — А если нас хватятся? — Поползут слухи, — ухмыльнулся Феликс, — но мне по пояс. — Ну, мне чуть ниже… — Хёнджин тоже усмехнулся, ему было не привыкать, поэтому чуть склонив голову вбок, пригласил Феликса пройти первым. Пока они ехали в лифте, Феликс записал голосовое сообщение Джисону, что похитил Хвана и собирается отвезти его на набережную реки Хан. Джисон, конечно, был в шоке такому продолжению событий, но велел взять лимузин агентства и прислал двух телохранителей. Феликс знал, что так распорядился Минхо и возражать не стал в целях безопасности. Всё-таки здесь не Япония и даже не Европа, хотя и там попадались сумасшедшие фанаты. *** — Здесь как будто ничего не изменилось, — констатировал Хёнджин, когда они покинули лимузин и осмотрелись вокруг. На берегу реки в этот час было безлюдно, уличные фонари освещали широкую аллею лишь для них двоих. Тёплый ночной воздух слегка продувался речной прохладой, позволяя путникам наслаждаться прогулкой. — Давно не был дома? — Если не считать короткие каникулы на семейные встречи, то да, давно. Хёнджин вдруг остановился. Он расстегнул пуговицу смокинга, а затем снял с шеи бабочку, запихнув ее в карман, расстегнул пару пуговиц на рубашке и двинулся вперёд. Феликс улыбнулся и, засунув руки в карманы брюк, пошёл рядом с Хваном. Между ними повисла уютная тишина, им совсем не нужно было постоянно о чем-то говорить, чтобы заполнить затянувшуюся паузу: ни тот, ни другой не испытывал из-за этого неловкости. Они просто наслаждались этой прогулкой, тишиной и обществом друг друга. — Давно я не чувствовал такого умиротворения, — заговорил вдруг Хёнджин и посмотрел на Феликса, — я уже и забыл каково это: просто гулять. Спасибо, что похитил меня. — Обращайся, — тихо засмеялся Феликс. — А знаешь, мы могли встретиться раньше. Ещё год назад. На свадьбе Минхо и Джисона, — Хван остановился, — но хорошо, что не встретились. Я бы тебе точно не понравился. Я тогда сам себе-то не нравился. Феликс очаровательно улыбнулся, повернувшись к нему лицом, но не стал это комментировать. Вот только Хван понял его улыбку и тоже улыбнулся, даже смутился, потому что понял свою оплошность, решив, что в этот раз он ему понравился. — Извини, я не то имел в виду. — Не извиняйся. Это было очень… мило. — Правда? — Правда. — Не боишься связываться со мной? Я легко могу разрушить твою репутацию. — Меня этим не напугаешь, — совершенно серьезно ответил блондин. Закусив губу, он так долго смотрел на парня, решаясь задать один вопрос, что Хван немного занервничал. Тогда Феликс все же спросил, — я читал в одном журнале, что из-за тебя закрылся самый крутой ресторан в центре Парижа. Это правда? Хёнджин переменился в лице, вспомнив ту историю, и опустил голову, издав тихое «о». Феликс уже пожалел, что спросил, но мужчина решил ответить. — Да, правда. Это случилось через месяц после похорон Шона. Я впервые вышел на улицу, чтобы показаться на людях. Меня уговорил новый менеджер, сказал, что так надо. Я пришел в ресторан, сделал заказ и… тут ко мне подсела журналистка. Начала задавать вопросы про мое самочувствие и аппетит, про блюдо, которое я заказал… Я не был настроен говорить о чем-то, но старался не грубить ей. Пока она не начала обвинять меня в том, что я бросил ребенка, предав Шона. — Какая тварь! Как ее вообще пустили в этот ресторан, и куда смотрел метрдотель? — Феликс был в ярости. — Вот и я спросил об этом. А потом сказал, что они могут засунуть свой трехзвёздочный ужин себе в жопу, и что больше никогда не приду в эту тошниловку. Моё агентство подало в суд на них, и на эту журналистку, запросив компенсацию в несколько миллионов. Владелец ресторана нашёл нужную сумму, но люди перестали туда ходить. Журналистку выкинули с работы, журнал разорился. — Вообще нисколько их не жаль. Поделом! — Феликс заметил грустную улыбку на его лице, — прости, что напомнил. — Все нормально, просто я задумываюсь иногда о том, что было бы, если бы я не послушал Шона и не согласился на эту свадьбу. Но он был так убедителен и говорил, что так будет лучше для нас обоих. Он был прекрасным человеком, менеджером, другом. Он всегда так заботился обо мне, знал все мои хотелки и болячки. Шон по-настоящему любил меня, а я… — Позволял любить, — закончил за него Феликс, задержавшись возле скамейки с видом на реку. Хёнджин облегчённо выдохнул, ощутив поддержку и понимание там, где меньше всего мог этого ожидать. Он сел на скамью и, дождавшись, когда Феликс присоединится, сказал: — Да. Я говорил ему, что не испытываю таких же чувств, как и он, но он сказал, что это и не нужно. Мы хорошо ладили, понимали друг друга, иногда без слов, а на отношения с кем-то ещё у нас просто не было времени. И теперь я жалею об этом. Если бы я его не послушал, он был бы жив. Хёнджин тяжело вздохнул, позволив воспоминаниям вновь вернуться. Феликс придвинулся ближе, взял его за руку и заглянул в глаза. — Когда ты принял его предложение, думаю, он был невероятно счастлив. Не вини себя, ты не сделал ничего плохого, и не мог предположить такого исхода. Ты не можешь изменить прошлое. Но можешь повлиять на свое будущее. Хёнджин долгим взглядом посмотрел на блондина. Он часто слышал фразу «ты не виноват» от своего психолога, но никогда это не звучало так искренне и убедительно. И он впервые в это поверил. То ли дело в его голосе, то ли в его глазах, что с пониманием смотрят ему прямо в душу. Хван прерывисто вздохнул и неожиданно обнял Феликса одной рукой, потому что другой — все еще держался за его руку. Телохранители, сопровождающие их, переглянулись и отвернулись, чтобы проверить, не следит ли кто-нибудь за их подопечными с фотоаппаратом. Хван отпустил Феликса из захвата и виновато посмотрел на него. — Прости… я бываю иногда слишком импульсивным. — Мне кажется, за сегодняшний день ты превысил лимит по извинениям на год вперед. — О, боже, — Хёнджин закрыл лицо ладонями, — мне так стыдно. Ты слышал это? Феликс рассмеялся, пытаясь отнять руки парня от его же лица. В одном из интервью, когда Хвану предложили попросить прощения у своих поклонников за то, что с его легкой руки была закрыта всеми любимая сеть кофеен в Милане, чей кофе он назвал «сладкий до омерзения», он ответил, что уже превысил лимит по извинениям в этом году, а поклонникам не мешало бы научиться жить своим умом, а не чужим. — Слышал и даже пару раз использовал. — Ты? — Хван искренне удивился, даже подскочив со скамейки, — быть не может! Неа. Нет, — он поводил пальцем перед носом Феликса, отрицая его слова, — не верю! — Не веришь? — Феликс очень удивился и снова схватил его за пальцы, — можешь спросить у Минхо. Он даже похвалил меня за это и сказал, что очень гордится тобой. Хёнджин смутился, ему было трудно принимать похвалу в свой адрес спустя столько времени, но было приятно, что лучший друг всегда его поддерживал. — Вы трое очень близки? Феликс поднялся со скамейки, чтобы быть ближе. — Да, мы на связи почти круглосуточно. Даже живем в соседних квартирах. Так легче заботиться о Лизе. Блондин вдруг замер, задержав дыхание, и уставился в испуге на Хвана. Тот сжал его руку в своей и притянул к груди, заглядывая в большие глаза. Он догадался, о ком речь и всё внутри него сжалось в маленький комочек, а глаза наполнились влагой. — Лиза? — чуть слышно произнес он имя своей дочери. Феликс не знал, не представлял, какой будет реакция Хёнджина, поэтому был немного напуган, глядя на него в ответ и пытаясь считать эмоции с его лица. — Да. — Ты видел ее? — Да, — Феликс не мог отвести взгляда от Хвана. Тот выглядел таким растерянным, пытаясь сморгнуть скопившиеся слезы, а потом снова поднял на него глаза, полные отчаяния, а Феликс успокоился и сказал, — я часто забираю ее, потому что МинСоны иногда… да почти всегда, очень громкие. Хёнджин понял, что имел в виду Феликс и, нахмурив лоб, усмехнулся: — О, не напоминай. Они посмеялись немного, сбрасывая напряжение, и Хёнджин снова взглянул на него с какой-то надеждой. Феликс посмотрел на часы. — Хочешь с ней познакомиться? Хван тихо вздохнул и кивнул головой, наполнившись благодарностью и какой-то благоговейной радостью. А Феликс улыбнулся, выдохнув с облегчением. — Позавтракаешь со мной? Хёнджин не думал, что одна невероятная встреча может так сильно изменить всю его жизнь, а простое приглашение на завтрак — сделать его самым счастливым человеком на свете. Он радостно закивал головой, потому что даже в самых смелых своих фантазиях не предполагал такого продолжения этой удивительной ночи. Но до рассвета еще далеко и у них столько еще времени, чтобы говорить обо всем. С легкостью, грустью и радостью, вспоминать о прошлом, делиться настоящим и мечтать о будущем. Когда стало прохладно, они вернулись в лимузин и колесили по ночному городу, рассказывая друг другу самые невероятные истории из своей жизни. Заняв противоположные сиденья и растянувшись на них во весь рост, обсуждали перспективы Хвана в новом агентстве, а Феликс рассказал о своих планах на ближайший год. Он говорил о мировом туре, а Хёнджин пообещал показать ему свою любимую булочную в Париже и стать его гидом по европейским городам, между концертами. Когда у обоих закончились силы, расставаться все равно не хотелось, они так и уснули в машине за разговорами и проспали до утра возле отеля на тихой парковке. *** Проснувшись с первыми лучами солнца, двое мужчин покинули лимузин и поднялись на восьмой этаж отеля. Феликс заметил, как волнуется Хёнджин, но старается делать вид уверенного в себе человека. — А Минхо не будет ворчать, если мы припремся в такую рань? — Лиза спит в моем номере. — Одна? — Нет, конечно. Сейчас с ней няня. Они подошли к нужной двери, Феликс достал карту, открыл дверь и зашел внутрь. Оглянувшись, он увидел, что Хван в ужасе застыл на пороге. Он только сейчас осознал, что впервые увидит свою дочь, от которой отказался год назад. Глаза заблестели и он накрыл рот рукой. — Передумал? — Феликс тоже переживал, но не хотел давить на него. Мужчина решительно замотал головой, отняв руку от лица. — Мне страшно… вдруг она не примет меня. Феликс ласково улыбнулся. — Не переживай. Она будет рада увидеть тебя. — С чего бы? — Заходи и сам все увидишь. Из глубины номера появилась миловидная женщина, услышав голоса мужчин. Она поприветствовала Феликса, а когда увидела того, кто только что переступил порог номера, громко всхлипнула и прижала обе руки к своему лицу. Ее глаза мгновенно наполнились слезами и она отошла в сторону, пропуская их внутрь. — Эмма, все в порядке. Вы можете идти отдыхать, дальше я сам. Она много раз покивала, всхлипывая и пятясь к двери, затем перекрестила мужчину и закрыла за собой дверь. Хёнджин медленно передвигался по гостиной, бегая глазами по предметам интерьера, пытаясь понять, где именно спит ребенок. Феликс приоткрыл дверь одной из комнат, заглядывая внутрь, затем открыл ее пошире и позвал Хвана. — Смелей, Джинни. Смокинг в его руках, бесчеловечно скомканный, упал на край дивана и он заглянул в комнату. Из небольшой детской кроватки выглядывала белокурая головка девочки, которая при виде Феликса, радостно запрыгала и потянула к нему ручки. Феликс поднял ее из кроватки и прижал к себе, нежно поцеловав в мягкие щечки. — Кто это у нас тут проснулся? Лииза, малышка моя. — Ма… — произнесла девочка, подставляя личико для поцелуев. Феликс насупился. — Я убью его… Хенджин смотрел на эту необыкновенно милую сцену и чувствовал себя лишним, но не мог отвести глаз от прелестной малышки и такого же светловолосого мужчину: словно не он был ее отцом, а Феликс. — Кого? — Минхо. Он каждый раз говорит Лизе, что я ее мама. Хёнджин улыбнулся, наконец, и увидел, что девочка смотрит на него вупор любопытным взглядом, будто узнала. А потом вытянула вперед пальчик и сказала: — Па… Они оба удивились, а Феликс посмотрел на нее и сказал: — Все правильно, малышка. Это папа. Хёнджин испытал шок. Он поверить не мог, что девочка его узнала, и тут он увидел на столике у окна свою фотографию, вставленную в рамку, а над кроваткой, где обычно на карусельке висят различные фигурки, висели небольшие миниатюры с его изображением и даже на детском одеяльце, было его — Хёнджина — лицо. — Она с рождения окружена твоими фотографиями, Минхо очень много разговаривает с ней о тебе, показывает журналы и фотоальбом. В Японии, где мы живем, в каждой комнате есть твои портреты. Так что она знает, кто ты. — Оу… Хёнджин выглядел озадаченным. Не знал, что делать, что говорить. Стоял, как вкопанный, в двух шагах от своего маленького счастья и боялся прикоснуться. Феликс сократил расстояние, видя его нерешительность, и спросил шепотом: — Подержишь ее, я закажу нам завтрак? — Да. Сказал и испугался, но руки все равно поднял. Лиза сама потянулась к нему и, едва оказавшись у него на руках, стала еще пристальней разглядывать знакомое лицо. Потом потрогала его щеки и глаза и неожиданно для всех, прижалась к его лицу своим и обвила ручками его шею. Хёнджин замер, уставившись на Феликса. А тот вздохнул с облегчением и улыбнулся. — Признала. Хёнджин очень бережно прижал к себе малышку, закрыл глаза, пытаясь сдержать обрушившиеся эмоции, но они просочились сквозь ресницы солеными ручейками. Мужчина посмотрел на Феликса, тихо прошептав: — В этом мире нет ничего прекрасней детских объятий… Феликс знал это, испытал на себе. Поэтому ласково улыбнувшись, оставил их в комнате одних, чтобы заказать завтрак для двух взрослых и ребенка... Пока ждали заказ, все вместе ушли в ванную, чтобы умыться. Потом по очереди приняли душ, переоделись в более удобную одежду, перебрав почти весь гардероб Феликса, позавтракали, наконец, и приняли решение выйти на прогулку. Но для начала постучались в соседний номер, чтобы предупредить Минхо. Минхо встретил их с недовольным лицом, потому что его вытащили из постели, где он спал блаженным сном после утомительного мероприятия. Однако увидев свою малышку на руках Хёнджина, мгновенно проснулся. Он отошел назад и негромко позвал своего супруга. — Джисона, ущипни меня. Джисон что-то проворчал в ответ, но кинул в него подушку, не разлепляя глаз. А когда услышал детский голосок, приподнял голову и, все же открыв один глаз, уставился на гостей. Второй глаз открылся сам и он сел на кровати. — А я говорил, не надо смешивать коктейли, — голос Джисона был хриплым ото сна. — Говорил... Взгляд Минхо метался от одного к другому. Мало того, что Хёнджин держит на руках свою дочь, рядом с ним Феликс с сумкой Лизы для прогулок и выглядит при этом довольным и счастливым, собственно, как и Хван. И самое удивительное — никакой катастрофы! — Дорогой, ты тоже видишь это? — Угу. Наконец, Минхо сумел разобраться с мыслями в голове и заговорил: — Вы двое… Все нормально у вас? — Да, Минхо, — Феликс поспешил успокоить его, — мы позавтракали, покормили Лизу и уходим гулять. Вернемся к обеду. Может быть. Джисон едва заметно подмигнул другу, он давно знает, что Феликсу нравится папа Лизы. — У нас большие планы, — сообщил Хёнджин, — мы возьмем твоего водителя с машиной. — Ладно, — Минхо был удивлен и даже шокирован, но дело свое он знал. Погладив малышку по голове, чмокнул ее в лоб, — Лиза, ты там присматривай за этими двумя, — потом посмотрел на друга и на Феликса, улыбнулся и добавил, — телохранителей тоже приставлю. Они мешать не будут. — Спасибо, увидимся. — Да. Хорошо проведите время. *** Они действительно хорошо провели время. Хван пригласил Феликса в дом своих родителей, чтобы познакомить с ним и с дочкой. Он прекрасно поладил с малышкой, но он все равно ни на шаг не отпускал от себя Феликса. А Лиза, как настоящая принцесса, сидела то у одного, то у другого на ручках, мгновенно подчинив себе и бабушку с дедом. Феликс был свидетелем преображения Хёнджина из модного щеголя, амбассадора модных домов Европы в заботливого любящего папу, который души не чает в маленькой копии себя. Ближе к обеду малышка начала капризничать и Феликс предупредил отца, что ее пора укладывать спать. Хёнджин предложил занять комнату, в которой прошло его детство. — Хочешь уложить ее сам? — поинтересовался блондин. — Может вместе? Я разложу диван, места хватит на всех. — Да, давай, а я пока покормлю ее. Хван привел их в свою комнату, помог устроиться в кресле у окна и, пока Феликс кормил малышку смесью из бутылочки, он разложил диван, застелил свежим постельным бельем и принес еще пару подушек. Затем присел перед ними на корточки и просто смотрел, как малышка накручивает светлые волосы мужчины на свой крохотный пальчик, пьет из бутылочки кашку и смотрит на отца, медленно засыпая. Феликс поглядывал на него и ловил на себе его взгляды, испытывая легкое волнение, находясь с ним практически наедине, в его доме, в его комнате… Когда малышка заснула, Феликс аккуратно переложил ее на бочок в центр дивана, свернул часть одеяла и подсунул ей под ручку и ножку. Хёнджин внимательно наблюдал за ним, стоя напротив, затем прикрыл ее тонким одеяльцем и прилег рядом, взглядом приглашая блондина, лечь с другой стороны. Лиза тихо посапывала между ними, а Феликс и Хёнджин смотрели друг на друга, будто вели какой-то безмолвный диалог. В них обоих робость сменялась смущением, скромными улыбками и доверчивыми взглядами. Они влюблялись без сопротивления и тянулись друг к другу, не боясь будущего, несмотря на тревожное прошлое. И когда Хёнджин, вытащил из-под своей головы руку и предложил Феликсу в качестве подушки, тот без колебаний принял ее, удобно устроившись. А спустя полчаса в комнате спали все. *** Ближе к вечеру они вернулись в отель. Минхо уже ждал их, чтобы уладить некоторые вопросы с Хваном и на следующий день вернуться в Японию. Хёнджин держал малышку на руках, успев к ней привязаться всего за несколько часов, и расставаться с ней не желал даже на минутку. Как и с Феликсом. Они стояли очень близко друг к другу, и блондин видел, что Хёнджин собирается с мыслями, чтобы что-то сказать. Но Феликс и так все знал, видел, как он счастлив, как любит свою дочь и раскаивается, что не пришел раньше и благодарен ему за то, что все это время он заботился о ней. И только он раскрыл губы, чтобы вдохнуть воздух, Феликс накрыл их пальцем. — Я все понимаю, Джинни. Хёнджин взял его руку в свою и прижал к сердцу. Несколько секунд смотрел в его глаза, затем на губы, будто предупреждая о своих намерениях, и снова заглянул в глаза. Феликс ждал. Хван осторожно наклонил голову в бок, чуть приблизившись, и когда понял, что Феликс не против, с нежностью поцеловал его в губы. Блондин ощутил, как его шея покрылась мурашками, и он шумно выдохнул, когда Хёнджин отодвинулся, чтобы снова заглянуть ему в глаза. В этот раз Хван заметил в них не только согласие, но и желание, и новый поцелуй был более чувственным и многообещающим. В дверь тихо постучались, и парни нехотя отодвинулись друг от друга, но Хёнджин, все еще сжимая пальцы парня в своей руке, с робкой надеждой в голосе попросил: — Позавтракай со мной. Феликс и сам собирался это предложить, но раз уж Хван его опередил, он предложил свой вариант: — Останься на ужин. — Я бы остался навсегда, — ответил Джинни шепотом. — Договорились, — подытожил Феликс и мягко скрепил сделку поцелуем. Оба понимали, к чему ведет этот флирт, но все равно стеснялись, будто все это для них впервые. И оба испытывали невероятный трепет от предвкушения, продолжая прятать за смущёнными улыбками зарождающиеся чувства. Феликс пошел открывать дверь. Няня Лизы пришла за девочкой, чтобы искупать ее. А следом за ней заглянул Минхо и позвал Хвана на совещание. Хёнджин поцеловал дочь в макушку и спросил Феликса: — Как я выгляжу? — Неотразимо, — сказал блондин, поправляя его галстук и чуть задержавшись на нем взглядом, словно что-то задумал, затем поднял глаза, улыбнулся и пожелал удачи в переговорах. — Спасибо, — шепнул мужчина и вышел следом за Минхо. Как только за ними закрылась дверь, Феликс забежал в комнату и нырнул в кровать, переполняемый эмоциями. Он не знал, сколько продлятся переговоры, но уже начал обдумывать, что заказать на ужин. *** Было почти десять, когда Джисон написал, что переговоры закончились, и они возвращаются. Феликс выдохнул и пошёл одеваться. Он надел чёрные брюки и белую рубашку, но чтобы не выглядеть слишком официально, закатал рукава до локтей и оставил ворот не застёгнутым. Мужчина бросил оценивающий взгляд на свое отражение в зеркале и пошёл открывать дверь. На пороге стоял Хёнджин в рубашке и брюках, галстук оттянут вбок, в руке пиджак, на голове короткая стрижка, а в глазах страх, что его отвергнут. Он взволнованно провел рукой по остриженным волосам, которых почти не осталось. — Я решил изменить свою жизнь. — Очень смело. Хёнджин тоже уставился на Феликса, он был красив, как ангел, вот только в глазах его горел дьявольский огонек. По его телу прошла судорожная волна возбуждения, и он шагнул через порог. Феликс облизал пересохшие губы, скользнул по чужому телу взглядом и, поймав пальцами кончик галстука, потянул на себя. Поцелуй получился плавким, медленно-тягучим, изучающим. Феликс сразу привлек его к себе, положив ладонь на чуть колючий затылок. Хёнджин обхватил его руками и сжал в своих объятиях, медленно продвигаясь вглубь гостиной. Свет был приглушён, горела лишь небольшая настольная лампа под цветным абажуром, создавая уют. За окном лил дождь, врываясь в помещение свежей прохладой через приоткрытую форточку. Феликс умудрился расстегнуть все пуговицы на рубашке Джинни и развести ткань в стороны, чтобы ощутить тепло кожи своими ладонями. Хван слабо простонал, когда его соски подверглись ласке. Он с трудом разорвал поцелуй и посмотрел на блондина замутнённым взглядом. — Тебе очень нравится твоя рубашка? Он уже вытащил ее края из брюк и, получив нужный ответ, рванул в разные стороны. Пуговицы разлетелись по гостиной, а губы Хёнджина заглушили восхищенный вдох Феликса, а после отправились исследовать все его чувствительные места, пока тот стаскивал с себя ненужную тряпицу. Гостиная наполнилась громким прерывистым дыханием и томными стонами. Феликс между поцелуями раздел Хёнджина, оставив на нем лишь полностью расстегнутую рубашку и галстук, сам при этом оставаясь в брюках. Его руки блуждали по упругому телу, сминая кожу в более мягких местах или оглаживая рельефные изгибы. Хван не понял, как оказался прижат к простыням, но он тут же забыл об этом, встретив голодный взгляд мужчины. Феликс с жадностью смотрел на блядскую дорожку, вспоминая свой недавний сон и, хитро ухмыльнувшись, воплотил его в реальность. Он склонился над пахом Хвана и неторопливо вылизал гладкую кожу вокруг напряженной плоти, скользя языком по косым линиям, уводящим к самому корню. Хван задохнулся от ощущений, когда пухлые губы переместились на горячую плоть. Он зарылся пальцами в мягкие длинные волосы и откинулся на подушки, выстанывая мольбы не останавливаться. Феликс держался из последних сил, чтобы не кончить от одного только вида такого нуждающегося Джинни. Ему нравилась эта рубашка на нем и полуразвязанный галстук: это выглядело так пошло и невинно одновременно, возбуждая до предела. Он раздвинул коленом его ноги и расстегнул ширинку, глядя в ожидающие глаза. Хенджин тяжело дышал, облизывая губы, и смотрел, как с мужчины сползают брюки и обнажается тело. И затаив дыхание, следил, как Феликс, размазывает смазку по своему члену, внушительных размеров. Хван судорожно вздохнул, колечко мышц невольно сжалось и он взволнованно посмотрел в глаза блондина, нависшего над ним. Феликс с нежностью коснулся его губ своими, потом еще раз, будто успокаивая и обещая быть ласковым, и поцеловал самым ошеломляющим поцелуем, от которого у него в голове помутилось. Феликс был терпеливым и заботливым любовником, растягивая нежные стеночки, смазывая и увлажняя вход, заставляя Хёнджина стонать при каждом движении пальцев. Блондин не переставая целовал его губы, лицо и шею, шептал всякие нежности с двойным смыслом, вызывая мурашки на теле Хвана и розовый румянец. Хенджин закусил нижнюю губу, когда горячая головка прижалась к колечку мышц. Феликс, глядя на него, скопировал этот жест и толкнулся вперед. Медленно, плавно толкаясь в податливое нутро, мужчина приподнялся на руках и заполнил его собой полностью. Хван приоткрыл опьяненные глаза, обнял Феликса за шею, привлекая к себе для поцелуя, и закинул ноги ему на бедра, давая понять, что готов. Феликс начал двигаться в медленном танце, оглаживая его бока и бедра, обхватывая упругий зад и сжимая пальцы на чувствительной коже. А когда заметил, что с лица Джинни ушло напряжение и он получает удовольствие, он стал вколачивать его в кровать быстрыми и резкими толчками, выбивая рваные вдохи и стоны. Хёнджин чувствовал себя на небесах, в невесомости, потому что Феликс дарил ему невероятное блаженство, подбрасывая все выше, оставляя поцелуи по всему телу в коротких перерывах, меняя позы и продолжая ласкать каждый сантиметр кожи. И даже когда Феликс поставил его на колени и грубо взял его сзади, Хван стонал уже в голос, прогибаясь в спине так, будто хотел быть сломанным от наслаждения. Хёнджин не сразу понял, что его накрыло оргазмом, потому что казалось, что это длится уже долгое время, его коротило от сверхстимуляции и держался он лишь благодаря рукам Феликса. В оглушительной тишине он с трудом расслышал низкий стон мужчины и вместе с ним провалился в небытие. В реальность его вернули нежные поцелуи и ласковые прикосновения Феликса. Он разлепил глаза, обнаружив себя в его объятиях. — Кажется я умер и попал в рай… — охрипшим голосом произнес Хван, глядя на демона в обличии ангела. — Боже, какая пошлость, — улыбнулся блондин. — Это я еще не старался. — Тогда лучше помолчи, — Феликс наклонился над его лицом и вновь увлек в поцелуй, озаренный счастливыми улыбками. С того дня ужинать и завтракать только вместе стало их традицией, очень скоро превратившейся в семейную.