Отказ

Город заполняет опустелые дороги звёздным дыханием: холодные толстые черви ледяного воздуха , что улеглись на трассы и застряли между домов, плотные, сгонящие обратно в дом. Настя прогрызает себе путь через этого наевшего массу , вкусно дыщашего космической убабкивающей мятой паразита: ей нужно на улицу, ей нужно выпить кофе и сделать признание. У Насти тяжёлая судьба: её вышвырнули из дома тогда, когда она меньше всего могла за себя постоять - в момент, когда ей подтёрся универ, не выдавая законно заработанный диплом. Нужно было "положить на лапу" одной бляди, на что принципиальная Настенька лишь с львиным диким желанием, прирыком набрала в гортань слюны и метафорично плюнула в эту склизкую лисью "лапу". Принципы её, стоит заметить, не пошатнулись за всё это время, но теперь она глубоко одинока: друзья из универа отвернулись, записав её в "отсталые", родители бросили, работа имеет в каких-то позах из самых жутких практик ритуального секса - уборщица, продавщица, дворщица. Жизнь у Настеньки, если обобщать, дерьмо. Такое, что солнце в четыре утра -то самое тёплое, нежное, приветливое- морщит её лицо в отвращении, а соловьи -прекрасные, самые невероятные в своём хоровом исполнении,- мешают спать - но есть отрада: Света. Ночью, бариста, ларёк - смысл Насти не останавливаться в этом беличьем колесе, к одной из стеной которого прилип смердящий труп пушистого рыжего зверька, которого уже не выйдет опознать. Света - свет Насти в этом аду. Настя выходит во дворик из своей мерзотной квартирки, облегчённо вдыхая аромат неба, что клочками -словно сахарная вата, что опускается медленно в воду,- тает по приближению к её рукам, оставляя после себя сладковато-оживляющий сияж, до которого дотянуться можно только в очень высоком прыжке: сахар, разряжённость, свобода. Знакомы ли они? Едва ли. У Светы, как у бариста одного из самых поздних кофейнь города, на дню сотних таких "Насть", вряд ли она запомнила её голос и проблемы, которые не вместились целиком в узкое окошко ларька. Но Настя ,хоть даже и не видела лица(ларёк глухой до неприличия), выучила тепло её рук, что подавали картонный стаканчик; запомнила её милый хохот после своих дурацких пошутеек; навсегда отложила в сердце...длинные кончики светлых волос, которые она хранит на своей милёхонькой груди: аккуратной, живой, прикрытой плотным фартуком с значками(чашечки кофе и классические шутки среди благородного рода барист). У Светы есть собачка: милая дворняжка с таким же добрым сердцем, что и у хозяйки. У Светы есть "нормальное" образование, но оно её не радует так, как готовка маленьких жидких шедевров. У Светы есть чудесный отец, с которым, судя по её рассказам, Настя бы подружилась. Это подтепливало надежду. Стук в оконце. Света отвлекается от просмотра сериала, собирает волосы в уже уставший от этой ночи пучок и здоровается с посетительницей, которую запомнила благодаря красной пуговице на чёрном пальто. В оконце, что не типично для этой девушки, появляется не рука (для их дружеского милого рукопожатия), а край розовой открытки. Девушка охает и перехватывает записку. Открытка была самой обыкновенной - такую за копейки можно найти в продуктовом- , но что было необыкновенным - в ручную написанное грубым почерком послание: "Света, ты мне нравишься, давай встречаться" Девушка захохотала (по доброму, но всё же начиная нервно наматывать торчащий на виду Насти локон своего блонда). Она толкнула открытку назад. -Прости. Настя ушла, прямо с этой чёртовой точки, не дожидаясь своим шагом пешеходного перехода, пересекая "залитую паразитом" проезжую часть. Света вышла из ларька, впервые провожая её взглядом. Её тощие бёдра стукаются о металлическую коробку ларька, в котором она заперта, её волосы пачкаются о его грязное ребро. Голубые, сапфировые глазки стыдливо падают на газон, вот-вот и начиная плакать. Плохо вышло, очень плохо.