Заткнись, Чайльд!

Чайльд скрылся от глаз своего младшего брата и Люмин. Облокотившись о стену, он сполз на пол, зажимая рукой открывшуюся рану на животе. Люмин поняла замысел Чайльда, и отправила малыша Тевкра по ложному следу, а сама направилась к раненому предвестнику. Тарталья был рад такому исходу, и поблагодарил девушку. "Всё-таки, я его старший брат и защитник, ему не стоит видеть меня в таком состоянии". Люмин показалось это очень трогательным. Её взгляд упал на израненное тело Чайльда. Следы крови и сверкающие фиолетовые искры, то и дело пробегающие по телу юноши. Не лучшее зрелище, но таинственным образом завораживает. - Я уведу Тевкра и посажу его на корабль до Снежной. А ты жди меня у выхода из данжа. Скоро вернусь. - сказала путешественница. - За Тевкра спасибо, но зачем... - Делай как говорю. - Ладно-ладно, не серчай. Девушка выполнила обещанное и собралась обратно к данжу, однако заметила израненного Чайльда неподалёку от причала. Быстрым шагом она направилась к нему, и принялась ругаться на предвестника за то, что тот её ослушался. - Ну пойми, я же должен был напоследок брата увидеть. - Сам говорил, что подаренной игрушки будет достаточно. - Ну что за семейные разборки? - неожиданно вмешалась Паймон. - Консерву не спрашивали. - ругнулась Люмин. - Ого, ты всегда такая резкая? - поинтересовался Чайльд. Девушка фыркнула, потянула Тарталью за воротник, и поволокла за собой. - Куда мы? - спросил юноша. Люмин, вместо ответа достала чайник безмятежности. Чайльд даже моргнуть не успел, как оказался вместе с путешественницей в ином измерении. Юноша не сильно удивился, он уже слышал о подобных карманных измерениях. Что волновало его больше: куда всё-таки его ведёт эта настырная принцесска? Люмин отвела гостя в комнату на втором этаже, попросив Паймон остаться ждать внизу, дабы не мешать. Малышка Паймон обиделась, что её считают помехой, но всё же согласилась подождать. В комнате Люмин перешла сразу к делу. - Раздевайся! - Воу, ты прям щас этого хочешь? - Чего "этого"? Дурак совсем? Верх снимай, я тебе раны обработаю. - Аа, пардоньте, миледи, не так вас понял. Что ж, раз уж такая милаха хочет меня потрогать, я не против. - с этими словами Чайльд оголил свой торс. На нём уже было несколько грязных бинтов с засохшей кровью. Люмин села на кровать рядом с Чайльдом и бросила ему мокрую тряпку в лицо, чтоб не выдумывал лишнего. А после, девушка принялась менять юноше бинты. Во время лечебных процедур, девушку опять заворожил вид израненного торса, и она, не контролируя свои действия, аккуратно провела по телу юноши кончиками пальцев. - Люмин? - обратил на себя внимание предвестник. - А? - Что, залипла? - с ухмылкой произнёс фатуец, за что тут же поплатился. Путешественница надавила ему на обработанную рану. Чайльд вскрикнул. Тем временем, Паймон на первом этаже стала что-то подозревать. Люмин силой заткнула парню рот, случайно повалив его на спину. - Тебе не кажется эта ситуация малость двоякой? - подметил Чайльд. - Ой, да заткнись ты уже! - шепнула девушка, и тут же прильнула к губам рыжего плута. Чайльд понять не успел, как они сплелись в страстном поцелуе. Он попытался что-то сказать, но всё было тщетно. Почувствовав, что юноша никак не замолкнет, Люмин укусила нижнюю губу предвестника, что вынудило его поддаться. Тарталья легко мог стерпеть боль от укусов и ранений, ради того, чтобы почувствовать на себе ласки путешественницы. Поцелуй был долгим, приятным, и немного болезненным, за счёт укусов губ и языка. Люмин как с цепи сорвалась: израненный фатуец пробудил в ней животное. Укусы и поцелуи девушки перемещались по телу предвестника. Почувствовав напряжение в штанах беспомощного плута, Люмин взглянула на того с неким презрением что-ли. После девушка наградила рыжего очередным укусом, на сей раз в плечо. Однако вскоре она умерила пыл, и подобно домашней зверушке, стала зализывать Чайльду только что полученный укус. *Вдруг дверь скрипнула* Люмин резким движением оттолкнула от себя Чайльда. Издав болезненный стон, юноша упал с кровати. - Паймон, давно ты тут? - с лёгкой отдышкой поинтересовалась путешественница. - Паймон не хочет об этом говорить... - отвечала консерва.