Между ударами сердца

**От лица У Сыльги** Я проснулась от шума дождя. Сначала я не поняла, где нахожусь. Простыни прилипли к ногам, воздух был холодным, а капли дождя — они ударяли по крыше общежития, словно небо пыталось постучать во что-то глубоко внутри меня. Я села, зевнула, провела рукой по лицу. Серый воздух снаружи резал мне глаза. Часы показывали, что еще слишком рано. Даже птицы еще не осмелились начать свои обычные арии. Иногда мое тело будит меня раньше, чем ему нужно. Оно все еще помнит... Оно помнит детский дом, куда никто не приходил и не говорил: «Пора вставать». Где если сама не встала — не поела. Где тишина означала не мир, а безразличие. Где голод сжигал тебя изнутри — не тот, что в желудке, а другой. Глубже. Теперь у меня есть еда. Крыша. Кровать. Йери. Но голод остался. Только теперь он не живёт в теле. Он живёт в душе. --- **В школе** Класс был еще почти пуст. Свет в нем казался особенно белым — слишком стерильным. Как в больнице. Я сидела у окна, подперев подбородок рукой, когда Йери села рядом со мной. Она сделала это с такой грацией, словно кадр из рекламы шампуня: ее волосы рассыпались, ловя свет, танцуя. – Ты пришла раньше учителей, – заметила она, лукаво покосившись на меня. – Сыльги, ты уверена, что не перепутала расписание? Мы сегодня не ночуем в школе, ты же знаешь. Я коротко фыркнула, едва улыбнувшись. – Не могла уснуть. – О да? Так что ты делала? – Считаю капли дождя на подоконнике, – ответила я. – И думаю о том, какая надоедливая Ю Джеи. Йери фыркнул — не злобно, а как друг, который знает тебя лучше, чем ты сам. – Сыльги, ты понимаешь, что у тебя на лбу уже вырезано «Джейи»? – сказала она, вытягивая шею, чтобы посмотреть на меня. – Осталось только нарисовать вокруг него маленькое сердечко и поставить отметку «одержима». Я отвернулась к окну. Снаружи небо затянулось тяжелыми тучами, словно сам мир дышал сквозь стиснутые зубы. Серый и низкий — как ее глаза. Особенно когда она смотрит на тебя, словно ты ошибка в ее уравнении. – Ты вообще знаешь, откуда у нее маска? – Йери вдруг понизила голос, как будто кто-то за окном мог услышать. – Я услышала... что-то. Я медленно повернул голову. – Говорят, когда она была младше, отец заставлял ее заниматься до двух часов ночи. Представляете? Под криком не было места слезам. Если она плакала — он ее наказывал. Если она улыбалась — он говорил ей, что это слабость. – Он... – Я сглотнула. – Он никогда ей не улыбался? – Ни разу, – тихо сказала Йери. – За всю ее жизнь. Что-то кольнуло меня изнутри, словно из-под ребер вылез ржавый гвоздь. Эта история... она была слишком знакомой. Слишком близкой. – А ее сестра? Йери вздохнула и покачала головой. «– Дженна? Они больше не разговаривают. Дженна пыталась... быть человечной. Обнять ее. Поддержать ее. Но Джейи оттолкнул ее. Полностью. Однажды я видела, как Дженна плакала за школой, думая, что никто не видит». Я отвернулась. Мое сердце сжалось. Медленно, но резко. Так что Ю Джеи — она не просто маска. Она — броня. Щит. И она не стерва, потому что хочет быть таковой. Она стерва, потому что кто-то однажды убедил ее, что все остальное... ранит сильнее. --- **Позже, в коридоре** Коридор школы был залит дождевым светом. Стены блестели чуть тусклее обычного, словно капли снаружи оставили отпечатки пальцев даже на стекле лампы. Воздух — прохладный, пропитанный влагой и чем-то нервным. Я повернула за угол — и, конечно же, снова столкнулась с ней. Ю Джэи. Она стояла у окна, положив одну руку на подоконник, словно часть архитектуры школы: строгая, прямая, холодная. На фоне дождя за ее спиной ее волосы казались почти чернилами. Влажный свет вырезал ее скулы, заставляя ее казаться еще менее живой — и, каким-то образом, еще более прекрасной в этой отстраненности. Я просто хотела пройти мимо. Никаких слов. Никаких глупых споров. Но она повернулась. Наши глаза встретились. Ее взгляд — прямой, острый, как у снайпера. – Сегодня ты пришла вовремя. Я приподняла бровь, остановилась, скрестила руки на груди. – Ты теперь за мной следишь? – Я слежу за дисциплиной. Это моя обязанность, – ответила она, не моргнув глазом. – Угу. А ты, наверное, тоже робот.– Я наклонила голову. – У тебя внутри батарейка? Или ты заряжаешься ненавистью к таким, как я? Она вздохнула. Едва. Но я уловила движение — словно усталая тень пробежала по ее лицу. – Сыльги… – ее голос был мягче обычного. Не таким ледяным. – Я не хочу спорить с тобой каждый день. Я замерла. Я этого не ожидала. – Тогда перестань ко мне приставать, – медленно сказала я. – Я не ребенок. Я знаю, что делаю. – Ты сражаешься. – Я защищаю, – парировала я. – Есть и другие способы, в школьных стенах… Я ухмыльнулась и подошла ближе. Теперь между нами было не больше метра. – Для тебя, может быть. У тебя были стены, папа, форма, блестящий значок, закрытая дверь и свет. У меня были кулаки. И пустая тарелка. Мне плевать на «правильный путь», если кто-то плачет из-за ублюдков. У меня не было времени на правила. Она отвернулась. Долго смотрела на капли дождя, скользящие по стеклу. – У тебя все... кулаками, – тихо сказала она. – А что будет, если однажды ты не сможешь подняться после удара? Я слегка наклонилась, слушая, как колотится мое сердце. – Я встану. Всегда. А потом... она посмотрела на меня. Долго и тихо. И впервые — не как президент. Не как машина. Как человек. Что-то дрогнуло в ее глазах — словно тонкая трещина расколола ее идеальную маску. Губы ее слегка приоткрылись, словно она собиралась сказать что-то... важное. Но — ничего. Просто поворот. Только удаляющиеся шаги. И я осталась одна в коридоре, окруженная шепотом дождя и запахом мокрой земли. И как-то это было больно. Больше, чем любые ее выговоры. --- **Вечер на крыше** Я сидела на бетонном выступе, свесив ноги вниз, и смотрела на мокрые улицы Сеула. Дождь прекратился, но с неба все еще капало — как будто кто-то осторожно, медленно его выжимал. Редкие капли падали на крышу, на мои плечи, на мою душу. Йери подошла ко мне. В руке у нее была бутылка зеленого чая. Она села рядом, ее теплое плечо почти касалось моего. – Она наблюдает за тобой, – сказала она, отпивая. – По-своему. Холодно. Молча. Но наблюдает. Я кивнула, не отрывая взгляда от горизонта. - Так? – Так. Лед трескается, девочка. Даже лед не вечен, Сыльги. – Я не знаю, чего она боится больше — меня... или себя. Йери фыркнула. - А ты? Я ухмыльнулась, глядя на улицы внизу, где светились фары и медленно ползли машины. – Я боюсь только одного — остаться одна. Йери наклонилась немного ближе и с удивительной теплотой сказала: – Ты больше не одинока. У тебя есть я. У тебя есть крыша над головой. У тебя есть чай. И... – она посмотрела вниз, туда, где возле спортзала задержалась фигура в темной куртке, – Есть одна Кён, которую я хочу пригласить на ужин, но она постоянно делает вид, что ей все равно. Я обернулась и увидел Кён. Она стояла как всегда — в стороне, руки в карманах, всем телом говоря: не подходи ближе. Йери встала, улыбнулась мне и сказала: – Пойду сделаю вид, что просто случайно проходил мимо. – Угу, – фыркнул я. – Только не споткнись о собственную харизму. Йери показала мне язык и побежала вниз. Я наблюдала, как она подошла к Кён, что-то сказала ей. Кён сначала закатила глаза, но потом — совсем чуть-чуть, еле заметно — улыбнулась. Йери действительно знает, как пробить броню. Даже самую острую. Я снова посмотрела на небо. И впервые я позволила себе подумать: а что, если я смогу достучаться и до Джеи? А что, если я не просто волк? А что, если я... ещё и ключ?