Между ударами сердца

Примечание: Я дописала 4 главу, так что кто читал, тут есть дальше 👀 **2 года назад** Сеул приветствовал Сыльги как высокомерный хозяин пятизвездочного ресторана — тот, кто впускает вас случайно и тут же жалеет об этом. Неоновые вывески били ее по лицу, практически крича: «Не та девушка, не тот город!» А дождь? Этот мелкий, раздражающий моросящий дождь? Казалось, что Сеул таким образом отбрасывает тень. – Ого. Красиво. Просто волшебно, – пробормотала Сыльги, потуже натягивая капюшон. Пальцы все еще были липкими от автобусного столба, а кроссовки скрипели при каждом мокром шаге. «Как будто дождь уже знает, что я не впишусь. Вот это да. Наверное, экстрасенс или что-то в этом роде». Она не ждала тепла. Тепло все равно никогда не задерживалось. Семнадцать лет, и она уже успела побывать: – в трех приютах, – у двух «милых» тетушек, – и в одном доме, где тишина = ужин. Теперь у нее появилась «мачеха». Женщина с мягким голосом и добротой на уровне обслуживания клиентов. – Это твоя комната. И… завтра начинается школа. Удачи. Сыльги кивнула. Никакой драмы. Никакой фальшивой благодарности. – Да, спасибо. Постараюсь не расплакаться. **Средняя школа Чаева** Если бы в этой школе был фильтр, он бы назывался «стерильный шик». Это не было похоже на место для подростков. Это было похоже на декорации к драме — чисто, блестяще, слишком идеально, чтобы доверять. «Люди сюда просто так не заходят. Они материализуются. Прямые, напудренные и устрашающие». Студенты улыбались — слишком широко, слишком много. Как будто где-то на их телах был таймер счастья, и если он достигал нуля — пуф. Системная ошибка. Сыльги вошла в главный зал и тут же почувствовала желание исчезнуть. – Здесь есть кто-нибудь... не пластиковый? – прошептала она, осматривая помещение глазами. Она попыталась задать этот вопрос девушке, чья форма была так гладко выглажена, что ею можно было порезать стекло. – Эй, а ты знаешь, где директор… Девушка отсканировала ее, как QR-код, повернулась на каблуках и ушла. – Круто. Я только что стала призраком в реальной жизни. «Добро пожаловать в светский цирк. Я клоун без макияжа». И тут она увидела ее. Ю Джэи. Она не шла — она скользила. Как будто гравитация не действовала. Каждый шаг был выверен, как будто она балансировала на канате, сделанном из правил. Подбородок вверх. Спина прямая. Медленные, уверенные шаги. Не самоуверенные — просто... непоколебимые. Как будто она не могла позволить себе нарушить осанку, или она могла бы действительно развалиться. «Она не старается. Она не выступает. И каким-то образом она все еще остается последним боссом этой школы». Сыльги остановилась. Не из-за восхищения — из-за какой, черт возьми, энергии? «Почему она двигается так, будто она королева королевства, которого больше не существует?» Джайи прошел мимо. Затем остановился. «У, Сыльги. Новая форма. Завтра», — сказала она холодно, резко и как-то решительно. Затем продолжил идти. Сыльги застыла, словно только что, сама того не желая, начала побочное задание. «Мне только что угрожали? Или меня завербовали?» Она ухмыльнулась. – Ну, по крайней мере, кто-то наконец признал мое существование. Пауза. – Это действительно угрожающе, но по-своему мило... --- **После школы** Сыльги сидела на кровати, глядя на залитый водой потолок, ее школьная форма валялась скомканной кучей рядом с ней. «Ладно. Новая форма. Новый день. Новое публичное унижение?» Она вздохнула. «Отлично. Как всегда, сильный старт, Сыльги». «Но серьезно... что это была за девушка? Она посмотрела на меня так, будто действительно увидела меня. Как будто — действительно увидела». Телефон: тишина. Мачеха: все еще на работе. Дом: тишина. Капающий кран в ванной: озвучивает ее внутренний монолог, как грустный детективный фильм. Сыльги подошла к зеркалу и уставилась на себя так, словно собиралась пройти прослушивание на выживание. «Ладно. Проект «Не рухни и не сгорай на первой неделе» начинается сейчас». Она шутливо отсалютовала себе. «Удачи, главная героиня. Постараемся на этот раз не быть злодеем». *** **Настоящее время** Трещины **От лица Сыльги** На следующее утро после драки пахло бинтами, йодом и холодным кафелем школьного коридора. Я шла по коридору, как будто это был этап после катастрофы — все выглядело так же, но воздух был другим. Напряженным. Он давил, трещал под ногами, шепча: «Ты перешла черту». Мои пальцы пульсировали — костяшки были ободраны. Колени ныли, а внутренняя часть рукава прилипла к ране, которую я даже не помнила, как получила. *Идеально. И кровь тоже. Студент месяца, без сомнений.* Я вошла в кабинет директора, стараясь не морщиться. Дверь за мной щелкнула — громко, как в зале суда. Внутри все было по-прежнему: потертый ковер, затхлая тишина, кислый запах бумаги и кофе. Но теперь — все было по-другому. Ю Джеи уже сидела там. Прямая, собранная, как статуя. И все бы выглядело совершенно нормально, если бы я не заметил ее руки — ее пальцы, крепко сцепленные на коленях, дрожали. Почти незаметно. Но я заметил. И она увидела, что я заметил. *Интересно. Она напугана. Или злится на себя за то, что пришла?* – Садитесь, – пробормотал директор, не отрываясь от бумаг. Я шумно села. Нарочно. Пусть думают, что мне все равно. Громкий стул = громкое сообщение: «Я здесь. Не забудь меня наказать». Лекция началась. Он говорил как старый диктор радио: монотонно, по сценарию. Дисциплина. Имидж школы. Свидетели. Репутация. Все это слилось в одну длинную ноту раздражения. Я слушала вполуха, потому что все мое внимание было приковано к Джеи. Она сидела, словно пригвожденная к стулу. Не перебивала. Но однажды — ее рука сжалась в кулак. Всего на секунду. *Что ты здесь делаешь, Джеи? Это не твоя проблема. Или теперь?* «Последнее предупреждение, У Сыльги. Еще одна такая выходка, и ты исключена. Без права на восстановление», — резко закончил директор, и я мысленно фыркнула: *Сюрприз, сюрприз*. Он повернулся к Джеи: – И от вас, как от президента, ожидается предотвращение подобных инцидентов. Это ваша ответственность. Поговорим позже. Поверьте, комитет не одобрит, если это повторится. Я почувствовала, как что-то внутри перевернулось. Она в беде. Из-за меня. Настоящая беда. И все же... она просто вышла за эту дверь. Она просто не прошла мимо. Когда мы вышли в коридор, я последовала за ней. Джеи шла быстро, четко, почти сердито. Каблуки ее сапог стучали по полу, как метроном. Я замедлила шаг и крикнула: — Эй... послушай. Я... — Не надо, — отрезала она. Не оборачиваясь. — Но я— Она резко остановилась, повернулась и впервые — впервые — посмотрела на меня не как на задачу, а как на человека. Глаза ее были спокойными и ровными. Но голос ее звучал резко. — Ты уже получил свое наказание. Этого достаточно. Я отступила. Не потому, что испугалась — просто не ожигдал. — Ты знала, что я вмешаюсь, — тихо сказала я. — Это было очевидно. Джеи пристально посмотрела на меня, словно сканируя. — Не ходи один. Это не храбрость, это глупость. Ты думаешь, ты единственная, кто может сражаться? — И все же ты пришла. На секунду — тишина. Воздух между нами был как стекло — и я не могла понять, разобьется оно или выдержит. Она отвернулась и тихо, почти неслышно сказала: — Потому что я не могла не прийти. *** **Позже, в библиотеке** Тишина в библиотеке всегда была чем-то особенным. Не мертвая — живая. Слушающая. Кён сидела за столом с кодовой книгой по административным правонарушениям. Очки съехали на нос, и она нахмурилась, словно закон лично ее оскорбил. Я подошла к ней сзади, закинул рюкзак на стул. — Опять прячешься за правилами? Кён не подняла глаз, но уголки ее рта дернулись: — А ты всегда ищешь сцену? — Скучно, когда никто не отвечает. Она взглянула на меня. Долго молчала. — Я слышала, ты устроила настоящее шоу. Билеты не нужны. Спасибо, что подарила Джеи новую головную боль. Я плюхнуласт на сиденье напротив нее. - Ты сердишься? — Я злюсь, когда кто-то, кого она держит ближе других, причиняет ей боль — даже не осознавая этого. — Я не причиню ей вреда. Кён закрыла книгу и сложила на ней руки. – Ты – шторм. Она – стеклянный дом. Иногда они держатся. Иногда – трескаются. Ей слишком часто приходилось быть одной. А теперь, когда рядом кто-то – она не знает, как это вообще должно... работать. Я молчала. – Ты ее защищаешь, – сказала я после паузы. Кён кивнула. – Она моя подруга. Я хочу, чтобы у нее был шанс на что-то нормальное. Если ты часть этого шанса, оставайся. Если нет… — она посмотрела мне прямо в глаза, — не ломай ее. --- **Вечер. Возле школы** Я увидела ее у ворот. Одну. В пальто. Как будто она ждала кого-то — или не могла заставить себя уйти. Я молча подошла. И тоже остановилась. – Тебе не обязательно было выслушивать мои нападки, – сказала я. - Я знаю. Пауза. - Ты сердишься? – Я... нет, – выдохнула она. – Мне просто не нравится, когда ты ввязываешься в драки. Даже если причина... правильная. – Ты когда-нибудь прыгаешь? Просто так? – Только если… больше никого нет. И тогда я посмотрела на нее. По-настоящему посмотрел. И вдруг — она оглянулась. – Мне не нравится видеть, как тебе больно, – тихо сказала она. – Даже если ты сам это выбираешь. И тут мое сердце... подскочило к горлу. Вот так просто. Никакой подготовки. Никакого предупреждения. Я сглотнула. И попыталась пошутить: – Ты хорошо носишь заботу. Почти страшно. Она махнула рукой, словно отряхивая пыль с пальто: – Не выдумывай. Я просто не хочу, чтобы тебя исключили. Без твоих регулярных отчетов дисциплинарной комиссии было бы скучно. Голос — нейтральный. Но уголок рта все равно дернулся. --- **Тем временем Йери** На крыше было тихо. Слишком тихо для школы, где эмоции обычно летали в воздухе, как бумажные самолетики. Йери лежала, раскинув руки, и смотрела в серое небо. Где-то рядом зашуршал ноутбук — Кён привычно настраивала свою крепость из работы, расписания и кофеина. – Ты заметила, как ты смотришь на Джеи? – лениво протянула Йери, не отрывая взгляда от облаков. Ее голос звучал так, будто она только что проснулась или собиралась сказать что-то почти важное. – Я знаю ее уже десять лет. Это просто беспокойство, – спокойно ответила Кён, не отрывая глаз от экрана. Йери ухмыльнулась, тихо, но язвительно: – А как насчет того, что ты не смотришь на меня, когда я рядом? Кён, казалось, замерла на секунду. Затем, не говоря ни слова, она сделала глоток кофе. Отступление за чашкой кофе — ее тактический ход, когда она не знала, что сказать. Йери посмотрела на нее, слегка прищурившись, и более мягко, но с вызовом: – Ты всегда все просчитываешь, да? Даже себя? – Лучше просчитывать эмоции, чем позволять им управлять тобой, – ровно, как по учебнику, сказала она. – А если вдруг не захочется считать? Тишина. На этот раз Кён медленно подняла взгляд. В нем было что-то смущенное, но спокойное. Как у человека, который не знает, что делать, но не бежит. Они смотрели друг на друга дольше, чем было необходимо. – Тогда мне придется учиться, – наконец сказала она. Без иронии. Без защиты. Йери выдохнула. Настоящая, слегка усталая улыбка тронула ее губы. – Учись. Я хороший учитель. Может быть, даже слишком хороший. --- **Вечер. Лестничная клетка** Школа была пуста. В воздухе пахло дождем и чистыми тряпками — полы были вымыты. Сыльги сидела на холодной ступеньке, обнимая бутылку теплой газировки, словно это был котенок, а не пластик. Грудь все еще ныла. Не болезненно — просто пусто. Как будто внутри были качели: вперед-назад, вперед-назад. Отголоски слов Джеи все еще звучали в ее голове: *"Это не героизм. Это глупость."* – Спасибо, – пробормотала Сыльги себе под нос. – Диагноз, как всегда, точный. Шаги. Они были осторожны, ритмичны. Не как те, кто бегает, и не как те, кто медлит. Просто... искренне. Она села рядом с ней. Правильно. Рядом с ней. Ю Джеи. Без слов. Без расстояния. Как будто она сказала себе: «Хватит держать дистанцию. На один вечер». Сыльги не двинулась с места. Она лишь почувствовала легкое прикосновение плеча к своей руке. Как электричество. Или память о нем. – Я все думала, почему ты такая, – тихо начала Джеи. Ее голос не был холодным, он был... растерянным. Слишком честным. – Зачем ты ввязываешься в драки, рискуешь собой, как будто тебе все равно. Сыльги посмотрела в темноту. Улыбнулась уголком губ, устало. – Потому что мне не все равно. О других. О тех, кто молчит, когда им следует кричать. Пауза. – А о себе? Эти слова застали ее врасплох. Как будто кто-то постучал внутрь — и не ожидал ответа. Сыльги подняла глаза и встретилась с ней взглядом. Он не был ледяным. Он был живым. Глубоким. – Я не знаю, как быть с собой. Я... просто есть. Я – факт. И никто не принимает факты. Джеи опустила взгляд. Ее пальцы сжались. – Я никогда не чувствовала, что кто-то заботится обо мне. Даже Кён. Она рядом, но... по правилам. А ты... – она замялась, и это было почти трогательно, – ты врываешься, как ураган. Не спрашивая. Без вежливости. И я не знаю, как тебя остановить. И не уверена, что хочу. Сыльги слегка приподняла брови и ухмыльнулась, но не насмешливо. – Тогда не останавливай меня. Они замолчали. Ветер шелестел краями одежды. Где-то шумели трубы. Мир жил своей жизнью. И между ними висело... что-то. Джеи глубоко вздохнула и наконец отошла на шаг. – Все равно ты проблема, – сказала Джеи, и ее голос снова стал ровным, как школьный протокол. – Только теперь это... моя проблема. Сыльги ухмыльнулась, наклонив голову набок. – Хм. То есть я как аллергия? Немного раздражает, но теперь без этого трудно жить? Она ожидала хотя бы намёка на улыбку. Или фырканье. Но Джеи, словно по команде, медленно, почти театрально надела свою обычную маску: спокойствие, контроль, невозмутимость. Всё, что только что дрожало в её голосе, исчезло. Исчезло вместе с близостью, которую Сыльги почти почувствовала на своей коже. Как будто сцену выключил свет. Сыльги нахмурилась. Взглянула на нее, прищурившись: – Ну. Ты был просто почти... заботливая. Мне показалось? – Не показалось, – ответила Джеи, не глядя, – просто не записалась. Секунда. Еще одна. Потом она встала. Плавно, как всегда. Без резких движений. Как будто их разговор был уже перевернутой страницей. – Спокойной ночи, У Сыльги. – Да... Спокойной ночи, носитель Проблем. Джеи слегка кивнула головой, но не обернулась. Ее шаги снова стали легкими и точными — словно она не ушла, а растворилась в вечернем коридоре. Сыльги осталась сидеть на холодной ступеньке, все еще держа в руках теплую бутылку содовой. Она посмотрела на то место, где только что сидела Джеи, и прошептала почти весело: – Да, конечно. Представил себе. Только призраки обычно не пахнут жасмином и отчаянной храбростью. Затем она встала, потянулась и, как ни в чем не бывало, пошла своей дорогой. Но теперь ее шаги стали немного тише. Как будто она несла что-то важное и не хотела это пролить.