Любимый.

„I don't need nobody,

but you.”

– Ellie Goulding: "Don't need nobody".

***

– Джон! Ты занят? – Первый без каких-либо церемоний и без стука зашёл в кабинет возлюбленного. На его губах красовалась нежная улыбка, а глаза цвета глубин океана сверкали при виде учёного. Внимательный взгляд стал бегать по испуганному выражению лица того, сразу понимая,что делает он. Снова изучает архейские растения. Не удивительно. – Лололошка! Не мог бы ты в следующий раз стучатся, как подобает человеку? Я же чуть пробирки не разлил! – он стал возмущаться, хмурясь. Но нет. Нет, он не мог злиться больше одной минуты на этого полуэльфа. Настолько завораживает его взгляд, что мимика смягчается, а собственный взгляд отводится, возвращаясь к работе. – Прости, прости... В общем. Я буквально только что нашёл то, что тебе обязательно понравится! Вот точно говорю! – он подошёл к столу, облакотившись руками на поверхность мебели, взглянул на Джона. Кажется, это более чем заинтересовало Харриса — замер на мгновение, возвращая уже недоумённый взгляд на Первого. – Только прошу, ты в прошлый раз отвёл меня на поле с динамитом! Надеюсь, что будет что-то нормальное, – вздох. И вправду. Неделю, вроде, назад, Лололошка отвёл Джона на поле, которое сам заминировал динамитом. А потом взорвал... Там яма была тако-о-ой глубины, что кажется, Джон не видел более таких. – Да нет же! Вот зуб даю, что понравится. Только обрати внимание на меня, а не на пробирки и архейские растения, – и когда Харрис с каким-то бубнёжем снял с себя излюбленные солнцезащитные очки с оранжевой оправой, перчатки и прочие лабораторные вещи, Ло взял его за руку и потянул на себя, обнимая за талию и прижимая его к своей груди. – Эй! Я же говорил, чтобы ты проявлял свою такти- – тишина. Он сразу же замер, обращая внимания на поцелуи, что почувствовал на своей щеке. Щёки стали пылать ярко-красным оттенком. Неожиданно. – Лололошка? – Джон похлопал глазами, а после неосознанно стал задерживать дыхание. Лололошка часто устранял свой тактильный голод с помощью объятий или прикосновений к Джону, хотя встречаться стали месяц назад. Больше поцелуев в щёку дальше ничего не происходило, ибо Харрис был увлечён изучением фауны и скинтом в Архее. От Лололошки можно было ожидать всё, что угодно: от разработки ядерного оружия, до создания своей целой вселенной (какого-то хера он мог это сделать, а как — вопрос хороший). И Джон ожидал что-то из этого. Но чтобы поцелуи... – Красотка, ты чего это? На руках перестоял что-ли? – Джон недоумевал. – Джон... – поцелуи остановились, в ход пошли шептания на ухо учёному. То, чего он точно не ожидал. У Джона есть такой небольшой и необычный кинк... Кинк на похвалу. Странно, не так ли? А ещё Джон комплименты обожал. Очень. А Ло это знал. Знал и пользовался во всю меру, переходя дозволенные границы. – Ты хороший, ты молодец... Ты моё счастье, – он шептал это настолько завораживающе, что Джону становится заметно жарко, а внимание стало обостряться на прикосновения со стороны старшего: касался талии и поясницы, поглаживал бока, – Любовь моя, свет жизни моей... Ты такой красивый и сильный, милый, умный... – Междумирец точно знал, как с лёгкостью довести этого эгоистичного гения до состояния конфуза. И прямо сейчас он наслаждался этим вдоль, следя за каждым выражением лица, ощущая сбившееся дыхание Джона и замечая руки, что сжались в кулаки, пытаясь держаться, как верный воин. – Джон. Джонни, любимый, – крайняя точка. Харрис невольно вздохнул, опуская голову на плечо мироходца. Руки поднимаются и обвивают талию Лололошки, сжимая чёрную ткань костюма Междумирца. Не выдержал. – Хватит. Лололошка, ты меня хочешь довести до оргазма прямо здесь? Таким образом? – спросил тихо тот, всё ещё ошущая горячее дыхание парня около своего уха. Он не понимал, почему его гиперактивность и мания величия исчезают, когда на его взор попадает этот мироходец. А теперь понял. И сделать ничего не может с этим, ведь возбуждается при малейшем прозвище или похвалы. Но если так попробуют другие, он, вероятнее всего, скажет что-то наподобие "если это была попытка флирта, то она неудачна" и всякое такое. Только с Лололошкой это не работает. Вообще даже слова не может сказать, когда слышит из его уст своё имя, похвалу, комплименты, да и вообще всё, что угодно! Он резко становится покладистым и беззащитным, не способным возразить. На самом деле, странное ощущение. – Ну ты чего? Не нравится? Ты так увлечён другими вещами, что я не могу не ревновать уже, – признаётся Лололошка, отставляя россыпь поцелуев на белоснежной коже другого мироходца, – Не противься, милый, тебе же это нравится ой как. Нравится так, словно мои слова для тебя афродизиак, – хихикнул он. Нравится... Безумно нравится. Но признавать этого не будет до последнего. – Ну? Я же вижу, как ты возбудился. Скажешь что-нибудь или дар речи потерял? Джон всегда доминировал. Всегда, без исключений. Флирт, комплименты, свидания, секс — везде. Но не здесь. Не в случае Лололошки. Лололошка был словно каким-то ангельским дьяволом, что мог нагнуть под себя эту эгоцентричность и высокую самооценку в любом виде. И Джон не мог этому сопротивляться. Просто не мог, нет. – Красотка, слушай, это всё конечно хорошо, но что мне делать теперь с... Эээ... Смешок. – Рука в помощь, свет жизни моей, а я пошёл, Эграсса собирает собрание Первых! – он невинно улыбается и отстраняется, напоследок целуя возлюбленного в макушку. Отставил с ставшим членом и ушёл. – Ну что за дурачьё? Балбес! – цокнул Харрис, вздыхая и потирая виски. Придётся и вправду ласкать член своей рукой, вспоминая те минутки с Лололошкой.