Art&Write

      Пыль витала в воздухе, сияя под солнечными лучами и аккуратно оседая обратно на рамы картин, книжные полки и старые половицы. Её разгонял аккуратный демонический хвостик полубога. И она поднималась опять вверх, продолжая блестеть в воздухе.       Однако самому Люциусу это не мешало. Он продолжал внимательно читать, поглаживая обложку большим пальцем. Стараясь разобрать слова на древнем языке, парень хмурился. Многие из них он никогда не встречал в Преисподней. К примеру, это странное слово, которое начиналось на “Л”. Такое необычное, складывающееся из совершенно непонятно как сочетающихся звуков. Так… Странно…       — Л爱.. Люb我оv爱, — напрягая язык, который никак не хотел оттолкнуться от нёба и завязать во рту маленький узелок, Люциус поморщился. — Лю你оve… Да чтоб тебя!       Вздыхая и откидываясь назад, полубог позволил креслу-качалке прийти в движение. Лёгкое, медленное. Такое же, как и его разочарование в этом странном слове. И, казалось бы… Казалось бы! Первый слог как у него самого, Люциуса, но как же тяжело даётся ему это странное человеческое слово!       — Зачем людям вообще такие слова, которые не можешь произнести! — вспылил парень, поудобнее усаживаясь в кресле и опять смотря в книгу. — Я могу с лёгкостью сказать “люди”, “Люциус”, “люстра”, “боль”, но никак не могу сказать одно это слово!       Было желание эту книгу куда-то бросить, как и выбросить из головы само слово, которое имело такое же непонятное значение.       “Чувство, свойственное человеку, глубокая привязанность и устремлённость к другому человеку или объекту, глубокая симпатия” — вот, что гласил его справочник, который взял, когда увидел как в сказке людей упоминается это странное слово. Однако, он всё равно не понимал. Не мог понять.       — А что ты тут делаешь?       Из тяжёлых дум демона отвлёк высокий любознательный голос. Лололошка появился за тяжёлой дубовой дверью, заглядывая и анализируя, собираются ли на него сегодня накинуть заклинание огня, или обойдётся без лишних поджогов. И подмечая эту осторожность, Люциус лишь тихо фыркнул и уставился обратно в книгу. Делая вид, что ему всё равно на этого жалкого смертного. Что его хвост не ходит сейчас из стороны в сторону, усердно разгоняя пыль по комнате всё сильнее и в глазах не горят искры, заставляя зрачки становиться всё более похожими на круглые.       — Тебя стучаться совсем не учили, а? — возмутился полубог, не зная куда себя деть.       — Не знал, что в Преисподней есть понятия стука, — фыркнул Ло, подходя ближе. — Что там за книга, которую ты так ругаешь?       Подходя ближе, парень протянул лениво руку. Он привык к тому, что Люциус постоянно находит что-то новое в человеческом мире. И так же наловчился самостоятельно всё объяснять полубогу, который утратил все свои силы. Раз за разом, слово за словом.       И в этот раз, впрочем как обычно, книгу ему в руки кинули. Сделали вид, что всё всё равно и вообще это Лололошке нужно было заниматься этим, а не самому Люциусу.       — Это… Справочник, — кивнул Ло, раскрывая книгу и застывая в ожидании.       — Буква “Л”, вторая “Ю”. Пятое выделенное слово, — отмахнулся Люциус, складывая руки на груди.       Парень же лишь кивнул и без спроса приземлился прямо на колени полубога. Тот пискнул, не ожидая такого нахальства. Ухватившись за парня и выпрямив ноги, из огня рождённый уставился прямо в угольные глаза, которые показались из-под очков. Те же молча изучали текст книги и искали нужную страницу и слово. Сосредоточенно, уверенно. Словно и не жался сейчас к плечу полубога, разложив крылья и укрыв одним из них их обоих.       — Лололошка? Это как называется? — скорее ради вида возмутился парень. — Ты меня так раздавишь!       Однако парень лишь хмыкнул и совершенно безразлично уложил голову на мягкую ткань чёрного плаща. Словно уже и забыл, что его могут поджечь и отправить восвояси.       — Так, ты говоришь, ты не понял слово “我爱你” — спросил Лололошка, поднимая взгляд.       — Повтори ещё раз, — хмурясь, попросил Люциус.       — Lubię? — переспросил парень, устраиваясь удобнее.       — Медленнее, Ло…       Лололошка нахмурился, поднимая взгляд уже более заинтересованно. Нет, вот это вот было чем-то новеньким. Неужели, это слово подобно заклинанию, раз полубог из другого мира требовал более глубинный разбор? Или дело в чём-то другом? Лололошка явно не мямлил и говорил не тараторя.       — Лю-бовь, — медленно и по слогам произнёс мироходец.       — Лю-b我оv爱, — по слогам попытался повторить полубог, после чего прикусил свой язык от досады.       — Давай, ты ведь великий Люциус, — подбодрил Лололошка, — у тебя всё выйдет. Лю…       — 六 — попытался ещё раз парень.       — Так, это было уже близко, — кивнул Лололошка, улыбнувшись. — У тебя, кстати, получилась шестёрка с какого-то другого языка… Правда, я не помню с какого, — хмыкнул парень.       — Не отвлекайся давай, — шикнул парень.       Лололошка лишь засмеялся, а после сел прямее и придвинулся ближе. Стянув с себя очки, он аккуратно отложил книгу и аккуратно обхватил чужое лицо пальцами.       — Смотри на мои губы, — шепнул тот, дабы привлечь полностью к себе внимание. — Лю.       — Лю…       — Бовь, — закончил Ло, прикусив обветренную губу.       — Бовь, — повторил следом Люциус, словно завороженный.       — А теперь вместе. Любовь.       — Любо..вь, — запинаясь, прошептал парень.       — Любовь, — повторил Ло, невольно приближаясь ближе.       — Люб… — вдох и на выдохе, — Любовь.       Румянец, который начал зарождаться на острие острых ушей, медленно начал стекать вниз, окрашивая собой мочки и шею. Заползая на щёки и обжигая ярким алым. Таким, каков был цвет этих зорких глаз, которые смотрели сейчас чёрными всёпоглощающими дырами с тонкой золото-кровавой каёмкой.       — Да, правильно, — улыбнулся Лололошка. — Чувство между людьми, когда сердце трепещет и делаешь такие вещи, на которые никогда бы в жизни не согласился. Просто потому что.       — Между людьми? — скосил взгляд на книгу Люциус, поджимая губы.       Это заставило Ло хохотнуть и прижаться лбом к чужому. На мгновение закрывая глаза и просто наслаждаясь тишиной замка и теплом солнца. Дыханием затихшего и смущённого полубога, который, похоже, даже не собирался в этот раз ни язвить, ни бахвалиться своим величием и исключительностью.       — Между существами, Лютик, между существами.       — Любыми?       Лололошка лишь продолжил смеяться. Так тихо, уютно. Касаясь чужого кончика носа своим и ощущая, как косая, опаленная огнём чёлка щекочет кожу и цепляется за ресницы. Слегка отстраняясь, Лололошка улыбнулся и медленно кивнул. Люциус же впал в какую-то задумчивость. Словно пытался понять, возможно даже найти аналог. Разобрать этот случай и сравнить с тем, что он понимает. Что он знает.       — Между Аргусом и Катриной любовь, — привёл пример Лололошка, перемещая одну из рук на плечо полубога. — И, знаешь, раньше мы делали одну вещь, которую делают влюблённые. То есть существа, которые любят…       — Влюб-лён-ные, — по слогам повторил Люциус, поднимая взгляд на Лололошку.       — Касались друг друга губами. Вот так.       Аккуратно возвращаясь и прижимаясь поближе, парень поцеловал полубога. Мягко коснулся тонких губ, прикусил нижнюю. Позволил чужим губам уже так привычно приклеиться к его. Ощутить, как чужой клык рвёт обветренную кожу. Без возмущений о ранах или вкусе крови. Просто медленно, в их собственном полудиком полунежном темпе.       Они поцеловались и, даже сами того не зная, скрепили себя узами слов и крови. Узами истинной, магической любви.