Уверовать

"Шесть дней работай и делай всякие дела твои; а день седьмой - суббота, Господу Богу твоему"

4 заповедь.

      Николас никогда не был по настоящему верующим. Была как раз суббота, когда в огромном зале храма, пропахнувший ладаном и воском, у алтаря читал проповедь о сотрясении баланса и падении старого мира отец Чапел. Каждый священник считал своей честью хоть раз посетить церковь Ока Михаила, особенно в субботу на проповедь, не взирая на огромное расстояние или сил, затраченное на прослушивании уже давно знакомых трактат. Возможно для этих фанатиков в балахонах, сидящих вплотную друг к другу на длинной скамье, (и к сожалению, по не воле Николас был среди них), рассказы о погасшем прошлом и необозримом будущем вселяли в них некую надежду в важности своего "предназначения" - принести умирающему миру освобождение. Но голову молодого священника занимало лишь одна вещь..       "Когда уже будет перекур?"       Вполне простая, не совсем типичная для святоши мысль, коим он никогда себя не считал. Гораздо лучше думать о делах мирских, чем задумываться от безысходности их бытия. И без того тошно. Бог давно покинул их землю за совершенный ими тяжкий грех.       Николас поднял взгляд к потолку, на которых красовались старые фрески, кратко повествующие о потерянном прошлом. С потолка на присутствующих окинул свой тяжёлый, безмятежным взор белоснежное создание в женском обличье, которое, расправив свои израненные крылья, предстало перед воинствующими сородичами, указывая им верный путь. Путь уничтожения. Мести. Правосудия над человеческим родом, за смелость воссоздать творенье божье-       Ангела       "И настанет тот день,когда кара небесная снова падёт на остатки человеческого рода, и истребят ангельские создание предков грешников, и заберут они иссохшую землю, да превратят её в первозданный рай. То того момента, мы, слуги божьи очистим эту землю от грешных душ, взрастим незапятнанное поколения, да взмолимся о милосердии создании божьих, и да помилуют они нас за труды наши. Коль мы не заслужим прощения, мы с гордостью примем судьбу, уготованную нам нашими создателями и да будет так. Аминь"       "Аминь!"- прозвучало единогласным хором окончание проповеди, на что Николас лишь вздрогнул, когда его вырвали из мыслей и созерцания старого потолка, на секунду опешив, но торопливо пробурчав опоздавшую фразу, кивая в качестве согласия, как будто последние пол часа он и вправду был заинтересован - Да, Аминь-Аминь..       - Итак, а теперь о делах насущных..- спокойно подытожил пожилой священник, но его слова заставили присутствующих оживится.       Мигом атмосфера одухотворённости и тихой вечерней молитвы улетучится, когда послышался звон металла и свинца об пол. Один за другим, священники доставали ружья, пистолеты, короткие клинки, а также своё главное оружие - огромные кресты, знак их гордости и верности Оку Михаила.       Николас слушал стратегические доклады с куда большим интересом, чем чтение наскучившей проповеди. Оглядывая своих коллег, он даже испытывал удовольствие осознавать, как с лёгкостью преобразились лица святош, когда пошёл разговор о "делах насущных", как легко был сброшен этот "священный" фарс, обнажив истинную причину их собраний. Или по крайней мере, он не хотел думать, что держа в руках крест Око Михаила они сохраняют свою святость..       - Как проходят крестовые походы на север?       - К сожалению, мы потеряли связь с местной церковью на северо-востоке и отцом Джонсом, пару дней назад..       - Это плохо. Есть ли о нём хоть какие-то вести? Слухи?..       - Никаких, отец Чапел       - И никто из вас, оболтусов, так и не проверил что с ним?..       В ответ пожилого священника встретила лишь тишина и неловкие переглядывания друг на друга, на что мужчина лишь раздражённо потёр переносицу.       - Позвольте мне разведать как он там, отец Чапел..       И среди стрекотания сверчков выступил молодой голос- это был Николас, облокотившись об свой "Каратель", уже из нетерпения намериваясь взять любое задание, лишь бы покинуть душный храм, за что и получил скептичные и осуждающие взгляды коллег, смотрящие на него как на последнего дилетанта..       -Нет. Сядь Николас. Я сам наведаюсь к нему.       -Но зачем? Разве с этим не может справится любой из нас?       Невольные зрители, наблюдавшие за этим разговором, не вытерпели его наглости, шикнув чтоб тот замолчал и сел, опасаясь гнева их главы, отца и наставника за проявленное хамство. Но они с облегчением выдохнули, когда пожилой мужчина ответил вполне спокойным, рассуждающим тоном..       -Я ценю твою резвость, Николас. Но пойми, если это не элементарная лень этого пройдохи, что о себе не заявляет уже достаточно времени, то в чём причина? А ты ведь мальчик не глупый, представь что может случится с одиноким священником посреди пустоши. А это как минимум, оскорбление святому ордену Ока Михаила, а подобное хамство я не потерплю. Так что жди здесь, Вульфвуд. Кто-то должен присмотреть за церковью.       -Хорошо, отец..       И Николасу снова пришлось сесть обратно, с обломленной попыткой сбежать. Так теперь ещё выслушивая лестные комментарии коллег.       -Ох, смотрите, любимчика Вульфвуда оставили дома, грядки полоть..       -Ха? Тебе могилу вырыть вместо картошки?       -Ага, свой крест не забудь поставить..       -А ну цыц!       За что и получил незаслуженный подзатыльник..

~

       Прохладный, вечерний ветер игрался с непослушными прядями тёмных волос. Лёгкие согревал табачный дым. Выпуская дымку перед очередной затяжкой сигареты, тлевшей между пальцами, Николас поднял голову. Теперь над ним не было потёртой фрески - напоминания об былых грехах. Только луна с неровными очертаниями. Одинокая, на бескрайнем полотне ночи. Каратель, оставленный около порога храма, от её тусклого света слегка поблескивал. Он сделал затяжку, снова выдыхая дым. Собрание давно закончилось, грязные святоши разошлись, оставив одинокую церковь на клочке плодородной земли. И то было лишь иллюзией безопасности. Не только он заметил, что в этом году не было урожая яблок. Как и то, что деревья на окраине его райского уголка стали клониться к земле всё ниже, сбрасывая благородный зеленый убор раньше времени, представая в изуродованном, засохшем обличии. Неурожайный год, да? Значит будет ждать следующего, и с каждым новым неудачным годом будет лишь надеется на удачу в новом. И именно надежда их и погубит. Снова и снова, пытаться сделать то, что не в твоей власти. Надеется спасти клочок земли, чужие жизни от "греха", невинные детские судьбы. Николас любит факты. И хоть они не радуют, он относится к ним спокойно. Как бы ужасно это не звучало, он привык. Другого выхода у них нет, лишь прямая, скользкая дорожка, но куда она его приведёт? Ему плевать. Главное не окончить этот путь "раньше времени". Ответственность на нём, даже после смерти, никуда не денется..       Именно поэтому он будет нести это бремя фактов на своих плечах, лишь бы хрупкие, детские души могли бы познать беззаботное детство. Он взвалит на себя тяжёлый крест, окрапит руки чужой кровью, лишь бы только вернутся в тихую церковь, снова услышать знакомый детский смех, плачь, шум и гам. Никто больше это не сделает. Ордер вырастит из невинных детей хладнокровных убийц, заставит отнимать чужие жизни , чтоб искупить свой первородный грех. Как они сделали это с Николасом. Как и многие до него..       И потому даже после смерти, его душа не упокоится. Почему то в этом он уверен..       Николас не был верующим человеком. Но где то в потёмках своей души он хотел верить, что эта идиллия никогда не будет нарушена грязными ублюдками или жестокостью их реалий. Возможно, будь он чуточку сентиментальнее, то помолился одинокой луне, чтоб та услышала об его хрупких надеждах, пока палящая утренняя заря их не сожжёт.       В отличии от его сигареты, которая оставшись без внимание, тихо потухла в руках рассеянного владельца. Тот лишь тихо выругался и поспешно попытался её реанимировать..       -Братец Ник?..-внезапный детский голос раздался за спиной заставил его отбросить сигарету в сторону, и как ни в чём не бывало, откликнуться на зов ребёнка, заметая следы своего занятия в песок..       -Да? Ты чего это не спишь?..       -Братец тоже не спит..-на остроумный ответ сонной девчушки он лишь цокнул, по-привычке приложив пару пальцев к губам, после неловко одёргивая руку..       -Тц, братец следит чтоб противные букашки не устроились спать в углах храма..-В ответ раздался лёгкий детский смех.       Она присела на крыльцо, обняв свою потрепанную игрушку, подогнув к себе коленки, став любоваться небом. Вульфвуд вздохнул, не став прогонять. Присел рядом, пряча "Каратель" во тьме ночи, чтоб не пугать любопытное дитя. Она же, ещё минуту любуясь чистым небом и бесформенным светилом произнесла..       -Братец Ник, а расскажи снова про Ангелов..       -Сейчас? Не пора ли спать юной леди?..       -Ну братец! Не будь занудой..Расскажи и я сразу пойду спать..       Девчушка в довесок свои словам пнула Вульфвуда в колено, всем своим видом выражая детское упрямство, на что тот удивлённо охнул. И от кого она набралась этой упрямости?       -Ладно-ладно. Одна история и потом сразу спать..       Николас скрестил руки, уперевшись локтями в колени, пока не почувствовал как прильнуло к нему сонное тельце ребёнка, устраиваясь у него под боком, прежде чем она начал свой рассказ тихим, убаюкивающим голосом..       -Однажды..на Луне жил один очаровательный ангелок..Ему было очень одиноко,и он решил найти себе друга..И нашёл себе звёздочку..       -А что такое было звездой?       -Ну, это как луна только поменьше..       -А ты их видел, братец Ник?       -Нет..И никто уже долгое время их не видел..       -Это потому что они постоянно падали когда хотели встретится с ангелом?       -Хм, вижу ты и сама прекрасно помнишь эту историю..       -Нет! Братец Ник, я не помню. Честно-честно..-он почувствовал,как его начали трясти за плечо, в просьбе продолжить рассказ..       -Вообщем, одинокий ангелу не оставалось ничего, кроме как смотреть, как догорают его друзья,что спешили к нему в гости..И однажды он решился самим попробовать и долететь до самой большой звезды..       -До Земли!       -Да-Да, до Земли..Ну,он же не знал что эта Земля,верно?       -Какой глупый ангел..Но,разве он не сгорит как звёздочки?..       Рассказ стих, в тишине ночи послышались всхлипы, и Николас почувствовал как детское личико вытирается об его рукав пиджака. Он терпеливо вздохнул,потрепав непослушные кудри, пока не услышал приглушённый голос девочки..       -Братец Ник, ты можешь прямо сейчас дать благословение?       -Ох, зачем оно тебе?       -Нужно! И обещай что не будешь смеяться!       И снова, он получил незаслуженный пинок в колено. Не сдержавшись, он закатил глаза, подхватил детское тельце, усадил его напротив , чтобы, как это принято у священников выслушать детскую молитву, дать благословление и соответствующее напутствие. Хоть и священник из Николаса никакущий, но отказаться в просьбе он не мог. Иначе опять отпинают..       -Что ж, дитя моё, поведай отцу Николасу и Господу чего ты хочешь?       -Не называй себя так, братец..Ты не настолько старый.. -скептичный тон девочки заставил Николаса недовольно нахмурится, мол, будешь придираться к словам отправлю спать, и заметив его взгляд она тихо и торопливо извинилась..       Итак, встав на коленки на холодном крыльце, бережно подобрав ночнушку чтоб не испачкать её в дорожной пыли, сложив маленькие детские ладошки вместе, крепко-накрепко замкнув их между собой, так же крепко зажмурившись, (Николасу даже показалось что и задержав дыхание) она на секунду другую замолчала, старательно прокручивая в голове своё желание, чтоб не ошибиться. Будто неверное слово или шорох спугнёт эту дымку таинственности и сказочности. Вульфвуд молча наблюдал, как ребёнок перед ним будто набирался силой и энергией высказать этому жестокому миру свои мечты, несмотря на то, насколько они могут оказаться далёкими. Их бескорыстная вера во что и вправду невероятное заставляло его по настоящему улыбнуться..       - Боже, если ты меня слышишь, помоги ангелочку. Спаси его от одиночества на холодной Луне. Пусть его крылышки не сгорят, пусть он благополучно доберётся до Земли. А ещё!..Ещё отправь его к нам, пожалуйста. Мы с ним будем играть, будем беречь его и воспитывать..       -Ты тоже самое говорила когда хотела завести тушканчика..- добавил Николас не сдержавшись, глупо улыбаясь, когда детский взгляд прожигал в нём новую дырку,прежде чем продолжить..       -..А братец Ник станет его самым лучшим другом, ведь братец такой хороший, присмотрим за ним и научить как жить на нашей земле. Аминь..       -Хей, у меня таких "ангелочков" одна церковь и маленькая тележка. Куда ещё одного?       -Отец Николас, вы дали обещание!       Николас лишь обречённо вздохнул, перекрестив сначала себя, а после и ребёнка, строивший обиженную мордашку, глядя на горе-священника..       -Да благословит Господь твои желания, да исполнит их коль твоё сердце будет чисто, а душа будет верить..А теперь иди спать..       -Сначала попью водички..-хмыкнула девчушка, прежде чем деловито скрестить руки на груди, пока Николас открывал перед ней дверь,собираясь помочь этому неугомонному чаду налить воды. Но его чуть не сбили с ног, толкая обратно на крыльцо с восторженными криками "Смотри!"       И вправду, было есть на что смотреть. Возможно они и не заметили, как маленькое белоснежное пятнышко будто отделилось от ночного светила. Но то как оно рассекло тёмную бездну ночного неба, как зияющая рана окрашивая небо в причудливый цвет было сложно не заметить. Это была звезда. Хоть Вульфвуд и сам видел подобное впервые, но ошибки в его суждения быть не могло. Падающая звезда, медленно, но верно стремившаяся к своей неизбежной гибели. Как и у Вульфвуда появились неизбежные вопросы. Откуда она? Уже больше столетия единственным ночным светилом была Луна. Звезды-или скорее воспоминания о них- были лишь на старых церковных фресках, что и вовсе стёрлись так же как и собратья в небе. Но вот пред ними было живое доказательство обратного. Было ли это сбывшимся благословение или элементарной случайностью? Николаса не особо волновало, он лишь хотел насладится редким зрелищем. Что не скажешь о перевозбуждённом ребёнке, крутящегося у его ног и от восторга не знающем, куда себя деть. Ведь для ребёнка, наслушавшись сказок, это событие было сродне чудо Господне..       -Ник!-Ник!-Ник! Господь услышал нас! Ты видишь?! Ангел летит!       -Погоди, это всего лишь звез-       -А что если он разобьётся?! Он же точно долетит? А если потеряется..Братец Нико!       -Ну-ну, отставить панику. Да и как он сгорит? Солнце ещё не взошло..       -Но..Но а если!-       -Я присмотрю чтоб твоя звез-кхм, ангел не потух до зари..А тебе уже пора спать..       В который раз он произносит эти слова, и, видимо только после хорошего эмоционального всплеска этот неугомонный ураган выдохся. Она не стала спорить дальше. Николас взял её за руку, и потихоньку повёл сонное дитя на своё спальное место. Но только вымолив у Вульфвуда обещание, что он не замкнёт глаз этой ночью, она наконец смогла спокойно лечь, медленно проваливаясь в сон.       Вульфвуд вышел во двор, сел на крыльцо, достал сигарету, закурил. Подобрал забытый "Каратель" из под кустов, подпёр его к лестнице так, чтоб об него можно было облокотиться, что он и сделал. Выпустив струйку табачного дыма, снова поднял взгляд к небу. Сон для него давно перестал быть спутником в ночи. Но он был не прочь проводить угасающею звезду. Правда, если она была не против его одинокой компании..

~

      Глаза. И ничего более. Ни внешности, ни голоса, ни каких то характерных жестов. Они смотрели на него с нескрываемой ненавистью. И болью. Кто это был? Он не знал. Но было странное чувство дежавю. Как будто то было его собственное отражение, что он не узнавал. Вокруг них лишь витал ореол страдания и криков. И невыносимого жара..       "Видишь?"       Продиктовала ему безмолвная фигура, и он невольно перевёл взгляд вниз. Месиво из душераздирающих звуков. Расплывчатые фигуры в круговороте из ярких оттенков. Безымянные грешники поглощаемые подобием пламени. И на это ему было приказано любоваться этим ублюдком? Он с трудом отвёл взгляд, но теперь вместо ненавидящего взгляда, направленного на него, он увидел в этих глазах лишь безумно удовольствие от картины, что перед ними разворачивалась. Он был готов поклясться, что увидел проблеск улыбки. В обычном состоянии его бы пробрало отвращением и желанием прикончить это забавляющееся ничтожество. Но не сейчас. Его тело, или разум, раз на то пошло, что это был лишь очередным кошмаром, теперь не принадлежали ему. А значит кто-то за него замер от коктейля из пробирающего страха и ужаса. Господи, в какой ад он попал на этот раз?       "Ч-что ты наделал?..Они..Угх, ты не дал им даже шанса.."       Надломленным голосом он ответил рядом стоящей тени, сглатывая комок из отчаянья. От бесконечной скорби, его щёки начали гореть от несдерживаемых слёз. Боже, кого этот ублюдок порешил? И почему он так страдал из-за чей то смерти? Непривычное чувство..       Горящий синим пламенем взгляд снова метнулся к нему, стоило ему произнести заготовленные строчки. Вновь стало жутко, захотелось отвернуться, закрыть глаза, убежать, сделать хоть что-то, чтоб не видеть этих прожигающих глаз, что будто сжигали его изнутри, медленно приближаясь к нему, загоняя в угол. Горло пересохло, грудь сдавливало, да так что стало трудно дышать, а горящие внутренности так и хотелось попросту выплевать. Только когда он почувствовал до боли холодное дыхание в этом жарком чистилище около своей шеи, безмолвная тень дала свой ответ, посылая его прямо в остатки встревоженного разума..       "Ты забыл что они с тобой сделали?"       Он инстинктивно бросил взгляд вниз       И был поистине рад увидеть знакомую картину       То, что вечно преследует его..       То, что и помогло ему проснуться       Своё измученное тело на операционном столе..        Он вскочил, сбрасывая тяжёлое одеяло, сильно закашляв, пробудившись после затянувшегося кошмара. Что ж, теперь к фильмографии его снов можно прибавлять и визит в чистилище. Хоть какое то разнообразие, помимо калейдоскопа проклинающих лиц. Лиц его жертв. Хотя забыть этот жуткий, прожигающий взгляд ему хотелось не меньше. Тяжело вздохнув, выравнивая дыхание и терпя невыносимое першение в горле, убирав спутанные тёмные волосы с мокрого лба, он оглянулся и на секунду опешил. Николас не сразу понял что находится всё той же подсобке, что была его комнатой. Ведь то что было его скромным убежищем, теперь не чем не отличалось от пустыни за их яблочными плантациями. Песок был абсолютно везде. Одинокая тумба, что раньше была белой, а не молочного оттенка, треснувшее зеркало с отчётливым слоем пыли на нём, тара с уже непригодной, мутной воды, хромой табурет с его одеждой и горсткой песка в добавок. Что уж говорить о нём самом, чуть ли не похороненном в собственной постели? Ещё и "Каратель" прислонённый к его изголовью добавлял пущей экспозиции к пустынной гробнице. И какого черта он его сюда приволок? Да и когда? Раздражённо отплёвываясь от песка, ко всему прочему и чихая от лёгкой дымки пыли, он встал с постели, сразу замечая источник своих бед: разбитое оконце с одинокой створкой, болтающееся на единственной, уцелевшей петле. Снаружи обстановка ничем не отличалась обстановкой в его комнате - кучи песка засыпало их маленький огород, то тут то там появились островки песка на плодородной зелени, а яблони заметно облысели после внезапного ночного урагана. Но больше всего пострадал одинокий амбар у окраины. Сейчас он пустовал, но именно там ордер хранил своё оружие, а значит для непросвещённых это было запретное местом. Правда сейчас он выглядел скорее заброшенным; тёмное дерево заметно побледнело, плотно закрытые ворота сейчас стояли и противно поскрипывали, пока вокруг валялись части сломанной крыши..       И первым делом, пока дремлющая церковь и её обитатели не поднялись на ноги, он решил заглянуть в амбар, оценить ущерб и скрыть то, что было нежелательно видеть любопытному, детскому взгляду.       И как бы он не противился этому факту, что теперь его привычная одежда была погребена в песок, он смиренно поплёлся к шкафу у крыльца, где среди кучи благовонных свечей нашёл своё священной облачение. "Ну вот теперь с "Карателем" на перевес он стал натуральным святошей" - такие мысли посетили его, на что он лишь тихо выругался. Пиджак ему шёл куда лучше.       Вблизи амбар выглядел жалко. Николас пока не решался войти лишь потому, что в карманах потёртой робы пытался найти хоть намёк на существования спичек, сжимая в зубах фильтр сигареты. Амбар перед ним жалобно скрипел, и казалось от легкого дуновения ветерка ещё и пошатывался. Хотя Николасу возможно это даже не казалось. Лишь когда кончик сигареты вспыхнул легким пламенем, вобрав в лёгкие первую затяжку, и приложив достаточно усилий, он приоткрыл перекосившуюся дверь.       Внутри его встретил полумрак и характерный запах гари, заставив невольно морщить нос и встревоженно оглядеться. Будь тут оружие ордера простым пожаром тут бы не обошлось. Но был ли тут пожар вовсе? В тёмных, пустых углах было не разобрать. Единственным источником света была лишь пробоина в крыше, откуда лил тусклый, пасмурный свет. Николас медленно приблизился, перешагивая сквозь разбросанные садовые инструменты, остатки крыши и сена, цепляясь несчастной робой за всё подряд. Он поднял взгляд на второй этаж с сеновалом, что также частично пострадал, и недовольно цокнул. Ко всему прочему подпаленное сено, хрустевшее под ногами, прийдётся закупать втридорога. Но апогея бардака была прямо над брешью - сваленные в кучу сломанные доски, сено, песок и..       Крыло?       Вульфвуд остановился как вкопанный. Прямо под ногами была ожившая картинка из старой фрески. Мягкие на вид, но будто отлитые из белой стали. Хрупкие, но от них веяло нечеловеческой силой. Белоснежное оперение переливалось в тусклом свете драгоценным серебром, среди кучи обломков и мусора. Благоговейное восхищение вызовет даже у самого упрямого атеиста, пусть только попробует взглянуть на ожившую надежду погибающего мира..       Но не сейчас..       Божье творение было окроплённо кровью..       Изувеченное, покрытое открытыми ранами. Опороченное потёками засохшей,тёмной крови. Опалённое, пятнами покрывающее девственный, белоснежный цвет.       Упав на колени и судорожно разгребая обломки дрожащими пальцами, его охватил страх..       Страх того, что шрамы, увечья, раны на теле божественного существа могли быть смертельны..       Картина перед ним продолжила приобретать тёмный окрас.       На обнажённой коже не было ни одного живого места. Он старался касаться аккуратно, приподняв того за плечи,притянув к своим коленям. Тело было тяжёлым, но и невероятно податливым, как кукла. Безжизненным. Николас стискивал в зубах сигаретный фильтр, тяжело выдыхая тонкую струйку дыма, мысли в лихорадочной гонке путались. И среди них, как звон церковного колокола звучал знакомый трактат..       "Да истребят ангельские создание предков грешников, и заберут они иссохшую землю да превратят её в первозданный рай".       В своих руках он держал доказательство страшного греха - тело божественного чистильщика, окрашенного свой же кровью. Темная ткань его робы быстро впитывала холодную лужу крови под ними, но тело в его руках было всё ещё тёплым. Небольшой, но шанс был. Шанс что он был всё ещё жив.       Внезапным выстрелом его посетила мысль.       "Добей его"       И детским душам не прийдётся проходить через суд Божий..       И конец его страхам, что кто-то настолько могущественный покусится на его маленький рай..       От такой заманчивой мысли сердце Николаса казалось пропустило пару ударов.       Его пальцы сжались крепче на на чужом плече, из за его грубых движений из обрубка, где должно быть предплечье, хлынула кровь. Господи, у нет ни левого крыла, ни левой руки..Кто же покарал тебя так? Сам господь? И за какие тяжкие грехи он так обошёлся с тобой?       Был ли ты и вовсе грешен?       Плевать..       Ты ведь не настолько невинен? Факты всегда громче догадок..       Давай Николас..Если такова цена благополучия,ты возьмёшь на себя и этот тяжкий грех..       Он никто. Он осквернён собственно кровью. У него нет не имени, не прошлого. Нет ни родственников,ни друзей, ни знакомых что будут за него мстить. Всеми брошенный и отвергнутый. Только ты знаешь что он всё ещё существует.       Хотя в последнем ему ещё предстоит убедится..       Даже если его догадки окажутся действительностью, он будет милостив к нему. Лишь поможет ему окончить свою жизнь быстро, без мучений..        Господи, прости..       Вульфвуд склонил голову над подозрительно теплым телом, прислонив ухо к чужой груди.       Безжизненное тело пробрало судорогой. В мучительном вдохе чужая грудная клетка расширилась, и тёплая кожа коснулась щеки Николаса. Он моментально отпрянул. Затаив дыхание, он наблюдал как пред его глазами тело оживало. Как болезненно содрогалось пред ним божье творения от ужасных увечий. Как медленно стекала его собственная теплая кровь,вниз по шее а потом к груди, когда огромное крыло создания в конвульсиях задело кончик его уха. Как лихорадочно вздымалась его грудь, жадно глотая воздух, задыхаясь, но при этом ни издав ни одного крика боли. Как отчаянно он цеплялся за его священное облачение, не давая ему сбежать. А Николас хотел. Хотел к черту сбежать, но не мог. И останавливали его отнюдь не хлипкие попытки измученного существа. А этот взор, от которого волосы встали дыбом..       Господи, это был его оживший кошмар. Даже в бледном свету эти глаза, из под грязных волос пропитанных грязью и кровью будто горели своей лазурной синевой. В таком тяжёлом состоянии им удавалось глядеть на Николас безотрывно, с нескрываемой..мольбой.       Это был не он. Точно не он. Но так похож..       И пока Вульфвуд подражал статуе, взгляд существа застилала пелена из сдерживаемых слез.       Разбудило его лишь то, что когтистая рука дотронулась до его окровавленной шеи. Он попытался отпрянуть от прикосновения, но крючковатый когти мертвым хватом вцепились в его плечо. Николас издал протестующий стон, как вдруг голову прошибло адской болью. Такого он ещё не испытывал. Его череп будто вскрыли как консервную банку, копаясь в его извилинах, пытаясь найти одну адекватную. Знакомый голос громом прозвучал в испуганном сознании, будто то был зов его собственной совести. И каждое сказанное слово заглушало внезапную мигрень, одновременно принося как и облегчение, так и ужасающий стыд...       "Прости..Прости что сделал больно..Я не хотел..Я не хочу умирать..Не делай этого..Не убивай.."       Хватка ослабла. В затуманенном взгляде медленно угасал последний проблеск сознания. Когтистая рука хоть и не оказывало никого давления, но благодаря рваной ране все ещё свисала с плеча священника, что от шока и вовсе не чувствовал боли. Он осторожно отцепил длинные пальцы от своего плеча. Бледная кисть в его грубых, мозолистых руках казалась сюрреалистичной -длинный пальцы, кончики которых украшали окровавленные когти. Чужие губы прижались к фарфоровой коже. Всё ещё теплый. И все ещё живой. Пульс был слабым, но отчётливым. Ангельское создание упорно цеплялось за ускользающей нитью жизни. Дрожащими пальцами он сжал в руках эту тонкую ниточку, крепко сжимая его безвольную ладонь в своей.       Николас пожалеет о своём выборе..       Уже жалеет..