Городовой бабай

Сломанный компьютер для Гексли равносилен концу света. Где ещё, скажите на милость, ей хранить базы данных по каждому клиенту, обращавшемуся в их с тождиком праздничное агентство? И как прикажете чинить эту адскую махину? С чьей помощью? Балбес этот тождественный укатил в отпуск с очередным не то Гюго, не то Гамлетом, да даже Донна Ламанчская – сильная независимая женщина, славившаяся своей легендарной способностью переустанавливать «винду» в одиночку – отчалила на какой-то непонятный симпозиум, кроя при этом особо агрессивным испанским матом всех без разбора… Сломанный компьютер – и впрямь стихийное бедствие, учитывая, что до конца отпуска – три дня. А руки у Советчицы, как считает она сама, растут из противоположного плечевому поясу места. Как и у заглянувшей к ней «на огонёк» Есениной, вальяжно расположившейся на кухне с чашкой свежезаваренного «седого графа». -Есь, это ж вся работа накрылась! Мы не сможем принимать заказы. Мы не сможем составлять отчёты для налоговой. Да мы ни черта не сможем! – всегда имеющая готовое решение любого вопроса Советчица нарезает круги по этой самой кухне, только что ногти не грызя от отчаяния, - И в городе, как на грех, ни этого алкоголика малолетнего, ни нашей сеньориты в окулярах! А если нести в сервис – это займёт три дня минимум! -Гек, а если я тебе скажу, что решу твою проблему за три часа? – внезапно выдаёт Лирик, отхлебнув ещё чаю. -Ты? – Советчица неверяще таращит на подругу огромные глазищи, - Да у тебя же у самой руки из… -Зато я точно знаю, у кого «не из», - так же невозмутимо продолжает Еся, - Только ты должна мне пообещать, что за обращение за помощью не будешь меня бить и не обольёшь горячей заваркой из чайника. -Да я расцелую любого, кто починит мне этот агрегат! И ещё полжизни молиться на него буду! – смысл странного предупреждения родственницы Гексли непонятен от слова ни разу, но в таком состоянии она готова пообещать что угодно, лишь бы не лишиться основного – не считая головы – рабочего инструмента. Есенина совсем уж нахально фыркает, не пойми чему усмехнувшись («И где нахваталась? От Донны, не иначе!»), и вытащив из сумочки мобильник, набирает номер: -Алло? Джек? Только сейчас до Гексли доходит, что имела в виду эта… эта сваха недоделанная! Точно от Ламанчской бредовых идей нахваталась, не иначе! Это же самое пошлое и банальное клише из всех возможных – «если сломался ноутбук, звони бывшему»! Ещё и такому бывшему… Советчица никогда не считала себя патологически верной однолюбкой, в отличие от своих подруг. Напротив, всегда поражалась мазохизму этих двух кумушек – у одной хронический Гюго, не подлежащий лечению, вторая со своими Гуманистами и Аналитиками никак не разберётся. Нет, она, Гексли, совсем из другого теста – с тем же Энтузиастом рассталась без сожалений, обид и взаимных претензий, да и от расставания с Лондоном не страдала. О чём тут было страдать, скажите на милость? Они с Джеком оба – лёгкие на подъём, находчивые, не сидящие на месте авантюристы. Их роман был так же авантюрен, красив и канонично короток. Как и его попытки потом построить что-то как раз-таки с Донной. С Донной у них не получилось ничего кроме классического «они остались друзьями» - нет, скорее даже братом и сестрой. Ламанчской вообще сейчас не до любви – даже свадьбу Достоевского пережила безболезненно, беспокоясь куда больше о возвращении в родной НИИ и о том, как бы ни одна Дюма этому самому возвращению не воспрепятствовала (Гексли до сих пор недоуменно пожимает плечами, вспомнив, как они с балбесом вычислили источник приходящих Искательнице гадостей – способ отомстить за Гюго дуалка выбрала и впрямь странный). А Лондон… А Лондон нашёл какое-то чудо в перьях. Зеленоволосое, тоже очкастое (кто бы сомневался), кутающееся в целый слой шалей и откликающееся на Бальзака. Наверняка и сейчас хорошо проводил время со своим Критиком, пока Еся не вторглась в их романтику своим беспардонным звонком. Ну не дурость ли несусветная? -Ага, хорошо. Ждём, - а сама Лирик тем временем заканчивает разговор с Джеком, кладёт трубку и переводит ехидный взгляд на родственницу, - Я предупреждала, меня не бить. -Миражная дружба длиной в тринадцать лет на тебя плохо влияет, - обиженно бурчит Гексли, но уже скорее для порядка, понимая, что ей остаётся только смириться. -А ты думала? – так же по-ламанчски усмехается Есенина, - Наслушаешься с моё «ёп-перных бакалавриатов» и «все болевые сенсорики – извращенцы» - ещё не так заговоришь. Лондон приходит уже через пятнадцать минут. В его колымагу телепорт вмонтирован, что ли? Тем не менее, появление бывшего заставляет Советчицу мобилизоваться и, впустив гостя, решительно проводить его на кухню: -Привет. Сначала чай, ремонтные работы – потом. Мы тебя и так из дома выдернули. Перед Критиком, кстати, извинимся обе, если что. -А что перед ней извиняться? – неожиданно беспечно машет рукой логик, - Её пришлось по-джентльменски отпустить в свободное плавание. Главный капитан у неё теперь – Драйзер. Не дёргайтесь, не тот самый, - поспешно добавляет он, увидев округлившиеся в немом удивлении глаза Еси. -Ну хоть это слава богу, - выдыхает Лирик и, поняв, что подруга и её ноутбук в надёжных руках, спешит откланяться, - Так, ну всё, мне пора, вы тут без меня, я думаю, справитесь? Заказчики, синхронно кивнув, провожают припозднившуюся гостью. Правда, во взгляде Гексли Есенина ясно читает, что за сводничество ей ещё прилетит. Впрочем, когда это ещё будет – а сейчас эти двое, похоже, прекрасно разберутся и без её помощи. -Ну? Где авария? – оставшись с бывшей наедине, Лондон переходит от слов к делу. Этик следует его примеру, вынося на свет божий буквально раскалённый ноутбук: -Вот. А в нём клиентские базы и отчёт для налоговой. В общем, весь наш с балбесом бизнес. -Сейчас разберёмся, - Джек принимается деловито осматривать повреждённый аппарат, уделяя особое внимание клавиатуре и USB-гнёздам, а потом вдруг неожиданно принимается хохотать, - Тьфу ты! Тут дел то на полчаса – сходить и поменять зарядное устройство! -Что? То есть, ты хочешь сказать, у меня просто накрылся зарядник? – Советчица чувствует себя трёхэтажной, клинической, набитой дурой, - И мы с Есей из-за этого лишили тебя свободного вечера? Прости, правда… -Прощу, - Лондон хитро прищуривается, - Если завтра кое-кто составит компанию скромному учителю физики, согласившись выпить кофе в каком-нибудь хорошем месте. -Вот так просто?! – а вот сейчас Гексли буквально переполняет гнев, - Не успел расстаться с Бальзаком как следует – давай клеить бывших? Скажи, а ты к Донне тоже набивался до кучи? Или ко мне только? -Ладно, признаю, поторопился, - логик вскидывает руки в сдающемся жесте, - Но на самом деле я ничего такого не имел в виду. Мы же друзья? Хотя, честно говоря, в последнее время я всё чаще об этом сожалею. Девушка смотрит на него чуть более благосклонно, но сквозь зубы всё равно бурчит что-то вроде «тоже мне, сентименталист нашёлся!». Тем не менее, дойти до гипермаркета бытовой техники они успевают, почти всю дорогу играя в гляделки. Гексли, как бы ни отмахивалась от слов подзаказного, всё равно прокручивает в голове его последнюю фразу. Выходит, не одна она задумывалась о поспешности их расставания? И что им теперь делать? В таких раздраенных чувствах странная парочка возвращается домой. Новое зарядное устройство с честью занимает место почившего «собрата», а успевший остыть компьютер благополучно включается, открывая этику и логику страничку электронной почтой. Джек из деликатности собирается было удалиться, но Советчица взглядом просит задержаться: -Погоди. Это Донна пишет, у неё там в НИИ какой-то «невыносимый, невообразимый и несусветный катарсис». -Мне она тоже писала, - понимающе кивает Лондон, а Гексли почему-то радуется про себя, что упоминание ещё одной бывшей не вызвало у него никаких эмоций – по крайней мере, видимых, - Она бесится, потому что уехала на симпозиум в одиночку. Я так и не понял, кто её кинул – не то Штирлиц, не то Робеспьер, не то оба сразу. Но, в общем, к знаменитому «ёп-перному бакалавриату» и «твоей ревизии» прибавились ещё «японский городовой» и «ёкарный бабай». -…не говоря уже о непереводимом испанском фольклоре, - этик уже вовсю смеётся, - А всё потому, что «все болевые сенсорики – фанатики и извращенцы». Ой, прости! – театрально зажимает рот рукой, когда до неё доходит, кому и что она только что ляпнула. -Вот же… городовой бабай! – ни к селу ни к городу вырывается у так же беззаботно хохочущего Джека. Нет, согласия на кофе и последующую прогулку он от неё сегодня точно добьётся, честное лондонское.