Гонка

— Ты сдохнуть хочешь, Попов? — прошипел Антон, глаза в бешенстве, голос хрипел от сдержанной ярости. — Я тебя спрашиваю: где ты, сука, был? “Гончие” чуть мне лицо не снесли! Арсений поднял брови, будто ничего страшного не произошло. Он затянулся сигаретой, выдохнул дым вбок, глядя поверх плеча Шастуна. — Успокойся. Я бы всё равно не успел. У меня... байк заглох. — Байк заглох, блядь? — Антон шагнул вперёд. Сигарета упала на асфальт, Арсений инстинктивно отшатнулся, но тот уже вцепился в ворот его косухи, подтянул к себе. — Ты серьёзно? Это твой, нахуй, ответ? “Байк заглох”? Мы что, дети на великах, что ли? — Антон... — голос у Арсения стал ниже. — Отпусти. — Нет, блядь, не отпущу. Антон дёрнул его ещё ближе. Их носы почти соприкасались, дыхание тяжёлое, лицо к лицу. — Ты понятия не имеешь, как меня это выбесило. Я думал, тебя поймали. Я думал, ты сдался. А ты просто “не успел”? — Я не обязан перед тобой отчитываться. — Да? А кто, по-твоему, тебя с дороги вытаскивал, когда тебя мусора в прошлый раз зажали? А кто, блядь, твою задницу прикрывал, когда “Кобры” хотели тебя размазать по асфальту? Арсений сжал кулаки. — Не значит, что ты можешь на меня орать, как на шавку. Остынь,Шаст. — Я тебе сейчас покажу, как “остынь”. Антон резко рванул его на себя и, не дав сказать ни слова, врезался в губы. Арсений замер, шокированный. Сердце будто застыло, пальцы дёрнулись. Антон не отступил. Он жёстко вдавливался в него, одной рукой сжимая затылок, не давая отстраниться. Арсений застонал — не от удовольствия, от того, что это было слишком: грубо, горячо, чуждо.Воздуха не хватало. Арсений оттолкнул его — резко, со всей силой. Пошатнулся. Перевёл дыхание. — Ты ёбнулся?! — голос дрожал не от страха, от ярости. — На кой чёрт ты это сделал?! Антон вытер губы ладонью. — Потому что хотел. Потому что ты меня заебал. Потому что я думаю о тебе тогда, когда надо думать о дороге. Потому что ты, сука, не выходишь у меня из башки. Вот поэтому. — Антон... — Если я хочу — я беру. —Ты — мой напарник, мой грёбаный кошмар, моя головная боль. — Антон снова шагнул вперёд, но Арсений выставил руку, остановил. — Что? Боишься? Или хочешь снова? — Я не боюсь тебя. — Зря. Они стояли, молча. Напряжение висело, будто всё вокруг вот-вот взорвётся. Только байк вдалеке рыкнул, и кто-то крикнул: — Гонка через пять минут! Антон наконец отступил. — После — поговорим. Если, конечно, не сдохнем. Арсений не ответил. Он достал новую сигарету. Руки всё ещё слегка дрожали. Асфальт дрожал под тяжёлым рёвом моторов. Ночная дорога, яркая от фар. На старте — шесть человек. Но их — двое. Всегда было так. Плечом к плечу. Байк к байку. Арсений и Антон. Антон проверил сцепление, бросил взгляд вбок. Арсений сидел на байке, напряжённый, сосредоточенный, лицо в полутени, шлем на коленях. Они не говорили с момента той сцены. Только взгляды — короткие,мимолётные. — Всё ещё зол? — наконец произнёс Арсений, не поворачивая головы. Антон молча вздохнул, щёлкнул зажигалкой, поджигая сигарету, глядя вдаль. Потом: — Если ты снова исчезнешь посреди трассы, я тебя сам с моста скину. — Постараюсь не подвести, — тихо. Судья поднял руку. Байки взревели. Пальцы на газе сжались, как курок. Глаза застыли на дороге. Ушёл отсчёт: Три. Два. Один Выстрел. Рывок. Взрывное ускорение. Асфальт мчался под колёсами, скорость вырывала грудную клетку наружу. Ветер хлестал по коже, будто плеть. Арсений был рядом. Сперва. Антон — левее, внутрь поворота. Он знал, как входить.Уходил от встречного, зажимал, сбрасывал обороты, резко газовал. Поворот. Ещё. Трасса петляла. Один из гонщиков — толстяк на красном Suzuki — попытался выйти вперёд. Антон обошёл его, чуть не зацепив бок. Оскал. Мат. — С дороги, мразь! Дальше — тоннель. Опасный. Арсений ушёл в тень. В зеркале — мелькнуло. Он обогнал кого-то. Слишком близко к стене. — Идиот, — пробормотал Антон, не сбрасывая газ. — Что ты творишь… Они выскочили из тоннеля почти одновременно. Мост впереди. Подъём. Перепад по высоте. Арсений ускорился. — Не смей! Антон крикнул, но звук остался в шлеме. Гул ветра заглушил всё. Арсений рванул — летел первым. На пару метров. Потом исчез за поворотом. Антон сжал зубы, прибавил. Выход на вираж. Байк заносит. Асфальт скользкий. Кто-то сзади упал — искры, крик, дым. — Блядь! Петля. Последний участок трассы. Там, впереди — Арсений. Он держался, но… что-то было не так. Антон увидел это за секунду. Мелькнувшая задняя фара. Неровность. Колесо дрогнуло. Траектория сбилась. Время замедлилось. Арсений входил в поворот. Байк повёлся вбок. Гравий. Мелкая ошибка. Доля секунды. Переднее колесо зацепило мокрое пятно. Задняя шина рванулась вбок. — НЕЕЕЕТ!! — заорал Антон, но голос утонул в рёве моторов. Арсений не удержался. Байк вылетел с трассы, пересёк обочину и влетел в кювет. С грохотом. С хрустом. Всё тело перекрутило в воздухе. Мотоцикл — перелетел через Арсения, вспарывая кусты. Антон затормозил с визгом шин. Плевать на финиш. Плевать на всех. Он бросил байк на обочине и побежал. — АРС! БЛЯДЬ,АРС!!! Сердце стучало в висках. Трава по грудь. Он спрыгнул вниз, в кювет. — Эй… Арсений! Ответь! Ну же… Он нашёл его. Тело — внизу, в странной позе. Шлем треснул сбоку. Руки — под неестественным углом. Кровь. Кровь на шее. — Чёрт… Нет. Нет, нет… Антон опустился на колени, тряс его за плечи. — Слушай, слышишь меня? Не смей! Ты же... ты же жив, да? Сука, скажи что-нибудь! Губы Арсения чуть дрогнули. — …шаст… — Я здесь. Я здесь, слышишь? Сука, я рядом. Только держись. ДЕРЖИСЬ! Антон прижал его к себе, сжал. Кровь пачкала ему куртку, руки, всё. Глаза начали затуманиваться. — Я тебе не разрешал умирать. Ты понял меня? Я ТЕБЕ НЕ РАЗРЕШАЛ! Фонари подъехали сверху. Кто-то закричал: «Скорая!» Антон не отпускал его. Он больше не чувствовал, что значит ночь. Только пальцы в крови. Только глухое «шаст…» на губах Арса.