Астры в подвале

Дисклеймер!!! Этот фанфик — отступление от канонов Deltarune и Undertale. Лишь персонажи и отголоски первоначальных сюжетных линий были позаимствованы из этих вселенных. История переплетена с совершенно новым повествованием, где в центре внимания моя оригинальная героиня. В произведении затрагиваются непростые темы и присутствует взаимодействие ос/канон. Благодарю за внимание и желаю захватывающего чтения Леденящий холод пронизывает до костей. Здесь невыносимо холодно и безнадежно темно. Здесь нет ничего, кроме вечной тишины. Жизнь в этом месте кажется немыслимой. Вечная тьма, ни единой живой души. Лишь две бездушные фигуры: скелет и неизвестный человек. Разве могут существовать монстры и люди без души? А что, если без души их и вовсе не существа, а тени? Парадокс… Человек может прожить достаточно долго без органов, но без души он теряет саму суть своего существования, растворяется в небытии. Гастер – не самый приятный собеседник. С ним невозможно спорить, невозможно договориться. Зачастую, невозможно даже привлечь его внимание. Но человек с истерзанной душой, явившийся в результате падения с горы… Это пробудило его интерес. Девушка балансировала на грани жизни и смерти. Ее душа истекала алыми каплями, растворяясь в ледяном воздухе. Взгляд был пуст, словно зеркало, отражающее лишь разбитую душу. Как иначе, если она почти мертва? Тогда он помог, но цена оказалась непомерно высокой. Душа, хоть и изувеченная, вновь затеплилась в ней. Но дитя утратило зрение. А в голове раз за разом звучал голос, леденящий душу: «Теперь тебе не грозит смерть». Кто я?.. Почему именно я...? Ночь пленительна в своей красоте. В её объятиях разливается умиротворение, словно густой бальзам. Ни единого звука, способного нарушить хрупкую тишину. Нет ни ликующего смеха, ни бурных оваций, ни громких басов, сотрясающих воздух. Даже самые отважные души умолкают, не решаясь на откровенность. Комната, скрытая за плотными шторами, – серый и неприметный уголок в многоэтажном здании. На прикроватной тумбочке, словно маленькое солнышко, тихо посапывает ярко-золотистый лютик, укутанный в синий шарф. Он не слышит крадущихся шагов, нарезающих круги по комнате. «Ночью нужно спать», – гласит общепринятое мнение. Но для неё ночь – предвестница беспокойных сновидений и ворошащих прошлое мыслей. В углу, у окна, тихонько тикают заводные часы в форме музыкальной шкатулки, словно убаюкивающая мелодия. Именно они, вместе с тихим сопением цветка и редкими, едва слышными словами, вырывающимися из его сна, дарят ей подобие покоя. Но покой не спешил к ней. Холод, прокравшись в комнату из распахнутого окна, словно змея, обвивался вокруг тела, и вскоре она, спотыкаясь о собственные вещи на полу, рухнула на кровать, потревожив мирный сон цветка. Его взгляд, затуманенный дремотой, не сразу сфокусировался на фигуре, укутавшейся с головой в ярко-зеленый плед. Он окинул взглядом комнату. Вещи снова в беспорядке, письменные принадлежности разбросаны по столу и полу. Как уследить за слепым созданием, что каждую ночь устраивает этот хаос, а потом сама же в нем и страдает? Из-под пледа медленно показалась взъерошенная голова. Флауви тихо хмыкнул. Ничего особенного. Лицо вечно измученное, что неудивительно – ночи проводит без сна. Взгляд расфокусированный, словно сквозь пелену, но цвет радужки цепляет – нежный, светло-розовый оттенок. Брови нахмурены, губы искусаны до крови. А на щеке, под правым глазом, красуется татуировка – два маленьких розовых ромбика. На вид она – сама невинность, особенно если знать о ее слепоте. Но язык ее острее клинка, отточенного до бритвенной остроты. – Опять не спится? Кошмары терзают? Девушка отрицательно мотает головой, и Флауви замечает, что длинные волосы сплетены в небрежную, торопливую косу. Неужели собиралась куда-то? Как жаль, что без него она не может ступить и шагу. – Тогда чего не спишь? Давно пора храпеть во всю глотку! Он не сердится, но до жути обеспокоен. Ей каждый раз приходится объяснять, что эти ночные блуждания до добра не доведут, а ей словно все нипочем! Не слушает ни единого слова. Он будто с пустотой разговаривает! Но девчушка тихо вздыхает, прижимает к себе подушку какого-то землисто-зеленого оттенка и устало бормочет: – Хочу вернуться туда… Вдруг он все-таки там? Флауви недолго смотрит на нее, а после устало и громко вздыхает, сбрасывает теплый шарф на пол и приводит в порядок свои желтые лепестки. Он ее понимает. Прекрасно знает, что сейчас они даже не в своем мире… Но разве может помочь так называемое нынешнее Подземелье? – Уверена? В прошлый раз тебе там стало плохо. Нет смысла ее отговаривать. Не сейчас, так завтра на рассвете она сбежит сама. Там она чувствует себя как дома. Тот же запах, тот же уют. Почти та же обстановка, но призраки прошлого не витали в воздухе. Там, в другом измерении, жили те, кого она когда-то знала. Здесь же – совершенно иные сущности. Да, смутно похожие на прежних знакомых… но лишь бледная тень, жалкая копия. Санс не помнил, как отчаянно пытался вырвать цветок из земли, Ториель не узнавала в ней ту самую девчушку… не помнила имени Фриск, словно его и не существовало. О Чаре и вовсе не слышала, словно тот был вычеркнут из истории. Об Азгоре и говорить не стоило – пропасть между ними была бездонной. Когда Флауи увидел, как этот козёл - незнакомец добродушно поливает лютики и изумленно таращится на него…кхм… сказать, что и цветок, и девчушка испытали культурный шок – не сказать ничего. Кажется, лишь характер Альфис остался прежним… хотя и тут можно поспорить. Где ее маниакальная страсть к науке, где ее безумные эксперименты? – Ладно… что с тебя взять… Идём. буркнул цветок недовольно,протягивая свои лепестки к ней. Он не мог отказать Хойе. Не мог, потому что и сам жаждал узнать, где они застряли. Ах да. Эту девчушку звали Хойя. Имя, словно шепот ветра, здесь произносила лишь Альфис, когда слепая девочка спотыкалась о порог класса или дерзко осаждала тех, кто мнил себя выше других. Он же редко звал её по имени. Зачем? Особой нужды не было. Его слова и так тонули в тишине, почти никто не слушал. Прикрыв глаза, он погружался в задумчивое ожидание, пока Хойя заканчивала переодеваться. Впрочем, даже в эти моменты порой приходилось подсказывать, где найти ту или иную вещь. Одевалась она быстро, но вот с волосами возилась долго. Однажды кто-то обронил, что её волосы – сокровище, которое стоит беречь. С тех пор она лелеяла их больше, чем собственное отражение в зеркале. Хойя и сама по себе была прекрасна. Миниатюрная, словно цветочек среди лесной травы, она выделялась среди остальных. А сейчас вновь натягивала ободок с ушками, прячась за маской монстра. Ей казалось, так будет лучше, пусть видят что она из рода монстров, ведь душой она и без того далека от людей. Она судорожно схватила горшочек с Флауви и, словно крадущаяся тень, приоткрыла дверь своей комнаты. Приёмная мать, убаюканная мерцанием экрана, мирно сопела на диване. Бездомная кошка, когда-то приютившая Хойю, узрев в ней родственную душу, теперь сама нуждалась в заботе. Добрая, но чудаковатая, она стала для девочки единственной семьей. Флауви не мог не заметить, как со временем в Хойе проснулась трогательная забота о приёмной матери. Перед уходом она бережно накрыла её пледом и, ступая бесшумно, словно призрак, проскользнула к выходу. Дом, изученный до последнего уголка благодаря Флауви и бесчисленным падениям, позволял ей ориентироваться в темноте без труда. Ключи, тихо звякнув брелоками, скользнули в карман юбки. Последний штрих – осторожно стянутая с вешалки накидка и, конечно же, шарф, предназначенный для Флауви. Девушка нырнула в непроглядную темноту ночных улиц, оставив на столе лишь бледное напоминание о себе – короткую записку, словно сорвавшийся с губ шепот: "Ушла гулять". Под безмолвным руководством Флауви она двинулась к школе. Дорога, устланная плитами, редко прерывалась предательскими выбоинами, но Хойя, словно тень, скользила по тротуару. Кто знает, какие безумцы решат рассекать эту ночь на колесах? Темнота укутывала все вокруг, и лишь случайная встреча с одноклассницей вырвала ее из задумчивости. Не самой приятной особой, если верить ядовитым шепоткам Флауви. Впрочем, возможно, в этом была доля правды – их споры порой вспыхивали прямо посреди уроков. Но сейчас Хойя не удостоила одноклассницу даже мимолетным взглядом. Она юркнула за угол здания и вновь зашагала в тишине, лишь изредка роняя обрывки фраз, словно вела беззвучный диалог с самой собой. Флауви знал – ее грызет страх. Она возвращается туда, одержимая надеждой найти Его… но каждый раз лишь пустота отвечала на ее отчаянные поиски. Ни единой зацепки, ни малейшего следа.