Цена спасения

Холодный декабрьский рассвет едва пробивался сквозь заиндевевшие витрины цветочного магазина "Феникс". девушка, согнувшись над раковиной, дрожащими пальцами срезала увядшие листья с последнего букета роз. Вода в вазе была ледяной, но ее руки горели от мозолей и мелких порезов. Каждое движение отзывалось тупой болью в пояснице, но она не могла остановиться. Увядшие цветы - это убытки, а убытки сейчас были роскошью, которую она не могла себе позволить. Название "Феникс" некогда казалось ей символичным. Птица, возрождающаяся из пепла. Когда-то этот магазин был делом жизни ее матери, местом, где воздух всегда был напоен сладким ароматом лилий и свежей зелени, а улыбки клиентов были такой же неотъемлемой частью интерьера, как витрины с розами. Вайолет унаследовала его два года назад, когда мама ушла. Тогда ей казалось, что она сможет сохранить этот оазис красоты, даже когда вокруг рушился ее собственный мир. Сейчас же "Феникс" скорее напоминал свой собственный пепел, едва тлеющий уголек, готовый погаснуть от малейшего дуновения ветра. На улице шумел город, проезжали машины, спешили люди, закутанные в шарфы, вдыхая морозный воздух. Для них это был обычный вторник. Для неё - очередной виток бесконечной гонки на выживание. Она чувствовала себя частью этого утреннего холода, пронизывающего до костей, несмотря на тонкий флис и засаленный фартук, которым она прикрывала старенький свитер. Последние два месяца были адом. Сначала - неожиданное ухудшение состояния ее младшей сестры. Хейзел всегда была хрупкой, как весенний первоцвет, но то, что произошло в октябре, выбило землю из-под ног Вайолет. Острый приступ, реанимация, долгие часы в больнице, а потом приговор врачей: редкое аутоиммунное заболевание, требующее дорогостоящего лечения, которое не покрывается страховкой в полной мере. Почти все их скромные сбережения ушли на первые этапы диагностики и медикаменты. Оставалось лишь надеяться на чудо и на свои руки. Она встряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли. Сейчас не время для сантиментов. Время для работы. Она подошла к прилавку, за которым на стареньком ноутбуке с потрескавшимся экраном светился список заказов. Пусто. Абсолютная пустота. Декабрь должен был быть самым прибыльным месяцем, предновогодняя суета, корпоративы, подарки. Но кризис ударил по всем. Люди экономили, а цветы были первым, от чего отказывались. Она достала из-под прилавка блокнот с записями. Цифры на страницах были жирными, пугающими. Аренда за ноябрь - просрочена на две недели. Долг поставщикам за прошлый месяц - тоже просрочен. Коммунальные платежи - за газ, свет, отопление... они уже пригрозили отключить. И самое главное: клиника. Счет за декабрьские процедуры для Хейзел приходил завтра. И он был астрономическим. Вайолет закрыла глаза, прислонившись лбом к холодному дереву прилавка. Голова кружилась от недосыпа. Вчера она уснула только под утро, когда доделала букет для свадьбы, который клиентка в последний момент попросила изменить. Заказ принес копейки, но это были хоть какие-то деньги. Взгляд упал на витрину. Даже здесь, среди этой обволакивающей красоты, все выглядело немного увядшим. Розы, что она так старательно поливала и подкармливала, клонились к земле. Тюльпаны, купленные несколько дней назад, уже потеряли свою упругость. А орхидеи, гордость магазина, казались слишком хрупкими и беззащитными. Вайолет чувствовала себя так же. Ее взгляд устремился к фотографии, прикрепленной к старому кассовому аппарату. На ней улыбалась Хейзел. Ее тонкие, немного бледные губы изогнуты в легкой улыбке, глаза - огромные, цвета молодого мха, светились озорством. Вайолет вспомнила, как младшая, еще полгода назад, смеясь, танцевала под любимую музыку, совершенно не замечая своей слабости. Сейчас она была прикована к больничной койке, ее тело исхудало, а на лице поселилась какая-то вечная усталость. Звонок мобильного телефона заставил девушку вздрогнуть. На экране высветился номер больницы. Холодная волна пробежала по спине. Она взяла трубку, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Алло? - мисс Бомон, это медсестра Мария из детского отделения,- раздался усталый голос - мы хотели напомнить о платеже за завтрашний день. Если оплата не поступит... Вайолет перебила, чувствуя, как в горле встает ком. - Да-да, я помню. Все будет. Просто... мне нужно еще немного времени. - Мы понимаем вашу ситуацию, но процедуры не могут быть отложены. Ее состояние нестабильно. Без новых медикаментов мы не можем гарантировать прогресс. - Я поняла. Я что-нибудь придумаю, - она старалась говорить уверенно, но слова давались с трудом. Медсестра вздохнула. - Надеемся. Она спрашивает о вас. Приезжайте, если сможете. - Обязательно, - прошептала девушка, и звонок оборвался. Она опустила телефон, чувствуя, как стены магазина давят на нее. Что она придумает? За последние недели она обращалась ко всем знакомым, пытаясь взять в долг. Ей отказали. Банки не давали кредитов без залога. Квартира была заложена уже дважды, под минимальные проценты, и теперь он едва покрывал собственные долги. Что еще у нее оставалось? Продать почку? Смешно. Но мысль мелькнула, холодная и отчаянная. Руки, зажатые в кулаки, начали дрожать. Она подошла к витрине, прижалась ладонью к холодному стеклу. Вайолет смотрела на свой город, который, казалось, жил своей жизнью, равнодушный к ее беде. "Хейз," - прошептала она, - "только ты... ты должна быть в порядке." Она провела рукой по увядшим розам, ощущая их мягкие, почти безжизненные лепестки. Они были такие же, как и она сама - медленно угасающие, но еще цепляющиеся за жизнь. Если она не найдет деньги... Она не могла даже закончить эту мысль. Внезапно дверь магазина распахнулась, и холодный порыв ветра ворвался внутрь, заставив колокольчики над дверью отчаянно звенеть. Вайолет вздрогнула, ожидая увидеть очередного разочарованного клиента, который, взглянув на ее поникший вид, сразу же ушел бы. Но на пороге стоял не клиент. Это был мужчина. Он был выше среднего роста, одет в идеально скроенное, дорогое пальто из темной шерсти, которое сидело на нем так, словно было отлито по его фигуре. Его волосы были темными, почти черными, коротко стрижеными, а лицо - резкое, с четкими скулами и сильным подбородком. Но что по-настоящему приковало взгляд девушки, так это его глаза. Они были необычного, глубокого серого цвета, почти стального, и в них не читалось ни одной эмоции, лишь холодный, пронзительный взгляд, который, казалось, видел ее насквозь. Он не улыбался. Вообще. Казалось, уголки его губ никогда не знали улыбки. Он оглядел магазин быстрым, цепким взглядом, останавливаясь на каждом увядшем цветке, на потертом прилавке, на ней самой, словно оценивая ее. Его взгляд задержался на ней, и Вайолет почувствовала, как по ее телу пробегает дрожь. Не от холода, а от какого-то первобытного, иррационального страха. - Вайолет? - голос его был низким, бархатистым, но лишенным тепла. Он звучал, как звук дорогого механизма, лишенный каких-либо человеческих эмоций. Девушка кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Кто он? Зачем он здесь? Мужчина сделал шаг вперед, и его запах, резкий, дорогой одеколон, смешался с ароматом цветов, подавляя их. Он остановился прямо перед ней, на расстоянии вытянутой руки, и она непроизвольно отступила на полшага. - Моё имя Рис Монтгомери,- представился он, и это имя, произнесенное им самим, прозвучало как приговор. Она слышала это имя раньше. Монтгомери. Тот самый. Владелец огромной корпорации, чьи интересы простирались от недвижимости до IT-технологий. Человек-легенда в мире большого бизнеса, о котором ходили слухи, что он построит свою империю даже на костях, если потребуется. Он был воплощением власти, богатства и... беспощадности. Что он делает в ее увядающем цветочном магазине? - Я здесь не за цветами, - его голос стал еще ниже, почти шепотом, который, однако, заполнил все пространство. - Я здесь за вами. Настя почувствовала, как ее сердце упало в бездну. - Я... я не понимаю,- пробормотала она, пытаясь сглотнуть сухость в горле. Мужчина внимательно и пронзительно посмотрел ей в глаза. - Я знаю о вашей ситуации, мисс Бомон. О ваших долгах. О вашей сестре. О ее болезни и о том, сколько стоит ее лечение. Мир вокруг девушки сузился. Он знал. Он знал всё. Чувство полной незащищенности захлестнуло ее. Откуда он знает о ее самых сокровенных, болезненных тайнах? - Как... как вы узнали? - ее голос прозвучал как писк. Он лишь слегка наклонил голову. - У меня есть свои источники. Это не имеет значения. Важно то, что я могу решить все ваши проблемы. Настя недоверчиво посмотрела на него. - Что... что вы хотите взамен? Она знала, что такие люди, как он, ничего не делают просто так. За все приходится платить. И цена обычно оказывается непомерной. Его взгляд скользнул по ее лицу, затем по бледным щекам и, наконец, остановился на ее глазах. - Я предлагаю вам сделку, мисс Бомон. Я оплачу все ваши долги - аренда, поставщики, коммунальные. И я полностью возьму на себя финансирование лечения вашей сестры. Лучшие врачи, лучшие условия, все, что потребуется, пока она не поправится. Настя не могла поверить своим ушам. Это звучало как мечта. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Она ждала подвоха. - Что взамен? - повторила она, голос стал тверже, но в нем все еще звучало отчаяние. Монтгомери сделал еще один шаг, сокращая расстояние между ними до минимума. Вайолет почувствовала жар, исходящий от него, несмотря на его холодный взгляд. Он казался воплощением силы. - Взамен вы станете моим личным флористом. С проживанием в моем поместье. Она моргнула. - Личным флористом? Но... - Без "но", Вайолет. Вы будете жить в моем доме. Вы будете заниматься всеми цветами в моем поместье, в моих офисах, где я укажу. Вы будете доступны по моему первому требованию. И вы не сможете отказать. Его слова были сказаны спокойным, ровным тоном, но в них звучала не подлежащая оспариванию властность. Это было не предложение, это был ультиматум. - Я не могу... я не могу оставить магазин. Мою сестру... - ее голос дрогнул. - Магазин будет закрыт. Его долги будут погашены. Хейзел будет под присмотром лучших специалистов, о которых вы даже мечтать не могли. Вы будете регулярно получать информацию о ее состоянии, но ваш доступ к ней будет ограничен. Вы не сможете покидать поместье без моего разрешения. Вы будете полностью под моим контролем, - его голос был холоден, как зимний ветер. - Это золотая клетка. Но в ней ваша сестра будет жива и здорова. А вы обеспечены всем необходимым. Золотая клетка... Слова эхом отдавались в ее голове. Она, свободный человек, должна стать чьей-то собственностью. Почти рабыней. Запертой в роскоши, лишенной воли. - Что если я откажусь? - спросила девушка, хотя уже знала ответ. Ледяной взгляд мужчины скользнул по ней. - Тогда я уйду. А ваши долги останутся. Завтра больница пришлет счет, который вы не сможете оплатить. И ваша сестра... ну, вы сами понимаете. Угроза была неявной, но от этого не менее страшной. Она была абсолютно беззащитна перед ним. Он держал в руках судьбу ее сестры, а значит, и ее собственную. Он знал ее слабое место и безжалостно давил на него. Вайолет замолчала, пытаясь осознать весь ужас положения. С одной стороны - свобода, нищета, медленная, мучительная смерть Хейз. С другой - плен, роскошь, спасение ее единственной родной души. - Я... я должна подумать, - выдохнула она. - У вас есть один час, - он взглянул на свои дорогие часы. - Я вернусь через час. Если вы не примете мое предложение, я исчезну из вашей жизни навсегда. Он повернулся и так же бесшумно, как и вошел, вышел из магазина. Дверь закрылась, и колокольчики снова отчаянно зазвенели, словно оплакивая ее утраченную свободу. Девушка осталась одна в холодном, тусклом свете магазина. Часы тикали. Каждая секунда отмеряла приближение ее решения. Она подошла к фотографии. Улыбка сестры казалась такой далекой, такой хрупкой. Она прикоснулась к ней пальцем. - Прости меня, Хейз,- прошептала она, и слезы, которые она так долго сдерживала, наконец, покатились по ее щекам. - Прости, что я продам себя ради тебя. Но я не могу иначе. Она знала, что выбора у нее нет. Он не дал ей выбора. И через час, когда мужчина вернется, она скажет ему "да". Скажет "да" золотой клетке, поцелует свою свободу на прощание и вступит в мир, который она не могла себе даже представить, мир, где ее жизнь будет принадлежать другому человеку. Холодному, властному, беспощадному магнату. Время медленно текло, а Вайолет стояла посреди своего увядающего царства цветов, наблюдая, как последние отблески надежды тускнеют, уступая место неизбежности. Она была готова стать тенью в его мире, если это спасет ее цветок.