Очень дорогая пицца

Белоснежные занавески медленно поднимаются под дунавением ветра. Из окна пробиваются лучи солнца, которые аккуратно укладываются на лицо Эллиота. Тот щурится и переворачивается на другой бок. Но резко раскрывает глаза и садится на кровать, корпусом поворачивает в сторону подушки, рукой судорожно ищет телефон под ней. Гаджет он нашёл довольно быстро, так же быстро, как и понял, что до будильника оставалось ещё пятнадцать минут. Спешить было незачем. Работу он не проспал. Юноша громко выдыхает и валится обратно в кровать, закатывая глаза. Спать совсем не хотелось после такого "сочного" пробуждения. А ведь он мог ещё поспать... — Раз уж проснулся, то встану раньше, — сказал Элли сам себе, потирая переносицу, тихо зевая. Он ещё немного повалялся в тёплой кровати и встал. Не одевая носки, юноша двинулся в ванную. Посмотрев в зеркало, он невольно сказал: — Ого... — На него смотрел работяга с тёмными кругами под глазами. Парень коснулся пальцем одного из них. Круг был мягким и некрасивым. Эллиот так долго смотрел в отражение, что и не заметил, как близко подошёл к поверхности зеркала. Стук. Он врезался лбом. — М-да... — Потирая ушиб, сказал парень и взял консилер из шкафчика под раковиной. Он решил замазать их, чтобы не так бросались в глаза. Эллиот уже давно приехал в пиццерию. Ему уже давно выдали заказы, которые нужно доставить по нужным адресам. Но самым странным оказался один из всех поручений. Там было указано от заказчика, что доставить должен именно Эллиот. И вот он идёт к последнему дому. К тому самому дому. Нажимает на звонок возле двери. Дзинь-дзинь. Ручка поворачивается, дверь открывается, и за порогом стоит мужчина. У него каштановые волосы и бородка, взгляд скрыт за очками в розовой оправе. Завершают образ синяя футболка и чёрные часы. Эллиот поднимает голову, чтобы встретиться со взглядом, и понимает, что перед ним стоит 007n7, но без самой узнаваемой детали – шляпы в виде бургер. Без него он выглядел... почти обычным. Если бы не эти розовые очки и та самая ухмылка, вряд ли бы узнал на улице. Улыбчивое лицо сотрудника сменилось угрюмостью. Брови сдвинулись к переносице. — Ты... Я не дам тебе пиц... — начал было Элли, но его вдруг перебили. — Стой. Не начинай. Я знаю, что у нас отношения не очень, но, пожалуйста, — Севен делает небольшую паузу и выделяет последнее слово. — Мне очень нужна пицца. Юноша осматривает его с ног до головы. Закатывает глаза. Он снова смотрит на Севена. Вдруг слышит, как заворачивает машина, скрежет металла и рёв. Его резко втаскивают в дом, закрывая дверь, и прикрывают ладонью рот. Коробка с пиццей падает на пол, но не открывается. Выражение лица 007n7 меняется на испуг. Его разыскивают по всему городу после очередной хакерской "игры". Эллиот облизывает внутреннюю сторону ладони. И его губы освобождают от хватки. Севен отходит на шаг от него, вытирая мокрую часть об штаны, и пинает коробку подальше. — С ума сошёл? — сердито говорит Элли, складывая руки на груди. Настроение мужчины меняется на панически-убедительное: — Да, возможно, сошёл. Поздравляю, Элли, ты первый, кто догадался! Но если ты сейчас не заткнёшься, они услышат нас. Парень в недоумении поднимает бровь, ожидая дальнейших объяснений. —Тебе часто приходится так прятаться? — Мужчина не отвечая на вопрос, подходит ближе. Кладёт руки на плечи. Наклоняется головой ближе к лицу собеседника и шёпотом говорит на ухо, от чего у Эллиота побежали мурашки по спине. — Слушай, я готов заплатить тройную цену за молчание и за кое-что ещё. Я знаю, что это твой последний заказ. Севен поворачивается так, чтобы его глаза смотрели прямо в глаза Эллиота. Рот расплывается в улыбке. — Ты трясёшься. Налить ромашкового чая? Он успокаивает, — говорит он и отдаляется от лица, но продолжает смотреть в глаза. Как только заметив кивок, 007n7 отходит от него и достаёт две кружки из верхнего шкафчика. Юноша колеблется между выбором уйти и остаться, но тройная цена звучит довольно заманчиво. Возможно, это эгоистично, но это единственный шанс доказать отцу, что он может прожить и без его денежных переводов. — Честно? Я думал, ты уйдёшь, — сказал мужчина с ноткой грусти, которую парень не заметил. Он сел за стол на кухне. Эллиот всё ещё размышлял над тем, чтобы уйти, но, взвесив "за" и "против", принял окончательное решение остаться в этом дурацком доме. Его взгляд поднялся с пола на Севена. Кажется, тот не сильно переживал. Спокойно наливал напиток из чайника в кружки. Юноша поставил руки на стол так, чтобы одна ладонь подпирала подбородок, а кисть другой свисала вниз. Взор упал на спину Севена. Облегающая синяя футболка обрисовывала каждый контур — лопатки напрягались при движении, когда он наклонялся за чайником, а бицепсы играли под тканью с каждым взмахом руки. Тень от складок материи подчёркивала рельеф, будто нарочно дразня: вот здесь — глубокая борозда вдоль позвоночника, а тут — округлость плеча, которая так и просилась под ладонь... — Он что, качается, а не сидит целыми днями за компом? — мелькнуло в голове у Эллиота. Он даже прикусил губу, неосознанно задержав взгляд на том месте, где рукав футболки закатывался вверх, обнажая тёмные волоски и жилы под кожей. И тут же спохватился: — Стой, стой, я что, пялюсь на этого урода? — Щёки предательски вспыхнули, но отвести глаза оказалось сложнее, чем он ожидал. Мышцы Севена двигались так... гипнотически. Как будто это был не хаотичный набор тканей, а продуманный механизм, каждое движение которого дышало силой. — Чай остынет, — вдруг произнёс Севен, не оборачиваясь, но голос его звучал слишком уж довольным. Эллиот резко дёрнул головой в сторону, будто пойманный вор. — Блядь, заметил, — сказал про себя юноша. И отвернулся от него. Он даже и не заметил, как ему поставили кружку перед ним. Вышло стыдновато. Севен лишь на это вздохнул и немного улыбнулся. Этот необычный жест ему льстил. Мужчина посмотрел, как тот отпивает немного чая, не поднимая на него глаза. Они пили чай в молчании ещё пару минут, но потом Элли решил порвать эту атмосферу и спросил: — Ты там говорил, что за что-то заплатишь, кроме молчания. 007n7 замешкался и, потирая шею, сказал: — Я пойму, если ты убежишь и больше не будешь брать заказы от меня, но... — Он посмотрел прямо на собеседника, не скрывая смущения. — Можно я тебя трахну? Слова повисли в воздухе, густые, как пар от чая. Кружка в руке Эллиота дрогнула, и горячая жидкость обожгла пальцы. Он даже не почувствовал боли, слишком занят тем, как мозг перезагружался, пытаясь осмыслить услышанное. Его голос прозвучал как удар ниже пояса – низкий, нарочито медленный. — Ч-что?.. — голос сорвался на фальцет. Севен не моргнул. Его пальцы медленно провели по краю стола, словно рисуя невидимую черту между ними: — Ты же знаешь, как я на тебя смотрю каждый раз, когда мы видимся. Или тебе нужно, чтобы я показал это ещё раз? Эллиот резко вздохнул. Внезапно он осознал, как близко они сидят. Как тепло от тела Севена смешивается с запахом ромашки. Как собственное тело откликается на этот взгляд – предательски, вопреки всем рациональным доводам. — Я... — Он облизнул губы, внезапно пересохшие. — Ты серьёзно? После того как втащил меня сюда, как брошенное животное? Севен наклонился ближе. Его дыхание коснулось шеи Эллиота: — А ты скажи, что чувствуешь сейчас. Страх? Или... что-то ещё? И прежде чем Эллиот успел возмутиться, он почувствовал, как кровь приливает к паху. — Нет, нет, нет... — Паника застучала в висках. Юноша отпрянул от него настолько резко, что рухнул на пол вместе со стулом. Он попятился назад. Сердце стучало, казалось, что его слышат все: люди на улице, правительство, Севен. Хотя последнего хотелось меньше всего. Глухой стук, похожий на звук закрывающейся двери. Эллиот врезался в нижний шкафчик и судорожно смотрел на собеседника. Хакер спокойно встал, взял кружки, не спеша поставил их в раковину и посмотрел на Элли. Недолго думая, тот протянул руку, предполагая помочь встать. Тот, недолго думая, взял её в свою и поднялся. Тела снова оказались близко. И, не тратя ни минуты, оба одновременно сказали: — Я... Ладно. Можно. — Прости, я буркнул не подумав... Их взгляды пересеклись, не ожидав таких слов друг от друга. — Только помни, ублюдок, тройная ставка. И за... это. Я не благотворительность. — Севен ухмыльнулся и сказал: — Договорились Всё было как в тумане. Щелчок закрывающейся двери. Нижняя одежда оказалась на полу. Пальцы Севена скользнули внутрь. Сначала один, потом два, осторожно растягивая. Поцелуи обжигали шею, и шёпот, почти неслышный, казался оскорблением. Три пальца внутри, и Эллиот старался уловить смысл в этих действиях, понять, для кого это больше нужно. Севен убрал руку и нежно коснулся его подбородка, наклоняя голову для поцелуя. Прикосновение губ вызвало странную дрожь, смесь отвращения и… чего-то еще. Он зарылся пальцами в его волосы, словно ища убежище. 007n7 отстранился и посмотрел в лицо партнёра. Рот был приоткрыт, губы слегка распухли, а глаза смотрели на него ожидающе. В них читалась ненависть, желание и что-то ещё. Казалось, чего хочет больше, не понимал даже он сам. — Не передумал? — разрезал тишину мужчина, дотрагиваясь до щеки Элли. Она была горячая. Юноша схватил его ладонь и убрал с щеки, и потянулся к нему за новым поцелуем. Глаза закрылись, и губы слились снова, впиваясь друг в друга с новой силой, словно пытаясь утонуть в этом. Эллиот повернулся к Севену всем корпусом. Ноги оказались по обе стороны от его ног, а руки вцепились в сильные плечи, и они упали на мягкую поверхность. Юноша прикусил нижнюю губу, заставляя рот приоткрыться. Язык ворвался внутрь, сплетаясь с другим. Шершавая поверхность языка, словно наждак, пробуждала чувства, но и напоминала о реальности происходящего. Эллиот ответил с яростью, вгрызаясь в губы партнёра. Дыхание сбилось, руки судорожно сжимали чужие плечи, словно ища спасения в этом хаосе. Каждый толчок языка, каждый укус тонул в омуте жажды и отчаяния. Мир сузился до ощущения жара чужого тела под ним. Как только губы стали побаливать, юноша отстранился. Между ними повис тонкий мостик слюны, который разорвался от проведённого пальца. Дыхание смешалось. Ладони Севена скользнули по его бёдрам медленно, словно проверяя, дрожит ли кожа под прикосновением. Большие пальцы упёрлись во внутреннюю поверхность бедер — туда, где пульс бился чаще всего, — и сжали. Не больно, но достаточно, чтобы тело Эллиота непроизвольно прогнулось. Эллиот хотел вырваться — но тело предательски подалось ещё ближе, будто ища ещё большего контакта. Севен чувствовал, как мышцы напрягаются в ответ, как тело само просит большего, даже когда разум кричит "нет". Его хватка стала твёрже, а большие пальцы провели по внутренней стороне бедер, вызывая мурашки. — Ненавижу, — подумал Эллиот, но это слово потеряло смысл, когда его бёдра сами раздвинулись шире. Член был внутри, но больше всего чувствовалась не заполненная наконец пустота, а что-то холодное на конце. Парень поднял взгляд на 007n7 и спросил через стон: — У тебя... Там пирсинг? — голос сорвался на стоне, когда Севен намеренно провернул бёдрами. — Ага. Раздражает? — он приподнялся на локтях, наблюдая, как губы Эллиота дрожат. — Да... — прошипел тот и заметил, как мужчина улыбнулся ещё шире. — Мне интересно, как на тебя смотрели, когда его делали. Элли закатил глаза, но его саркастический ответ утонул в новом толчке — холодный металл пирсинга скользнул по чувствительной точке внутри, заставив спину выгнуться дугой. — Черт возьми... — Мысль рассыпалась, когда Севен, всё ещё ухмыляясь, наклонился к его уху: — Мастерша была в восторге. Говорила, я её самый... терпеливый клиент. — Голос сорвался на хриплый смешок, когда Эллиот вцепился ему в плечи, пытаясь то ли оттолкнуть, то ли притянуть ближе. Металл снова скользнул внутри, на этот раз медленно, намеренно — и вдруг мир сузился до этого ледяного шарика в море жара. Пальцы Севена впились в его бёдра, оставляя синяки-отметины, а губы обожгли шею: — Расслабься, курьер... Это же просто маленький кусочек стали. Хотя... — Он толкнул резче, заставив Эллиота подавиться стоном. — ...может, он и правда слишком заметный? Холодное пятно скользнуло по самому чувствительному месту — ледяной иглой в раскалённой плоти. Эллиот аж подпрыгнул, но не отстранился, а наоборот, впился пальцами в плечи Севена, будто боясь, что тот остановится. — Чёрт, чёрт, чёрт... — стучало в висках, но ниже пояса уже не было места для мыслей — только белый шум и этот проклятый холодок, который выжигал изнутри. Он ненавидел то, как его тело предательски подчинялось каждому движению, но ещё больше – то, что в глубине души ему это нравилось. Севен остановился, разглядывая тело перед собой. Его взгляд скользнул вниз, отмечая каждую деталь: Губы Эллиота, прикушенные до красноты, словно он пытался заставить себя молчать, но предательские стоны всё равно прорывались сквозь сжатые зубы. Грудь, быстро вздымающаяся, с каплями пота, стекающими по напряжённым мышцам – будто он только что бежал, а не лежал под ним. Руки, вцепившиеся в его плечи так, что суставы побелели. Бёдра слегка подрагивающие, даже когда он явно старался лежать неподвижно – тело отказывалось слушаться, всё ещё чувствуя внутри холод. Но больше всего Севена зацепили глаза — тёмные, почти чёрные от расширенных зрачков, в которых смешались ярость, стыд и... что-то ещё. Что-то, из-за чего его собственное дыхание на мгновение перехватило. — Ты выглядишь так, будто готов убить меня, — прошептал он, проводя пальцем по влажной коже Эллиота, от ключицы до живота. — Но твоё тело говорит совсем обратное. И, словно в подтверждение, под его ладонью мышцы дёрнулись – не отталкивая, а следуя за прикосновением, как будто против своей воли. Пальцы коснулись соска и сдавили его, взгляд поднялся, встречаясь с взглядом Эллиота. Из его рта вырвался тихий стон. — Ненавижу тебя, — прошипел Эллиот, но его бёдра сами собой начали двигаться, искажая слова в прерывистый стон. Севен ухмыльнулся, наклоняясь к его уху: — Знаю. Вот почему это так весело. И когда он двинулся снова, холодок металла внутри заставил Эллиота зажмуриться, его пальцы впились в спину 007n7, оставляя новые следы. Мужчина берёт своей рукой его член. Он был горячий, как лава. Под пальцами чувствовалось напряжение, каждая извилина, выступающая вена. Тело лежащего выгнулось, непроизвольный рывок навстречу прикосновению, даже когда лицо исказилось от ненависти — к себе, к нему, к этой ситуации... Он хотел ещё. Холод металла и жар кожи. Ненависть и желание. Два противоположных полюса, между которыми разрывалось тело Эллиота. Севен чувствовал, как его бёдра начинают терять ритм — сначала плавные движения, теперь резкие, отрывистые толчки. Его пальцы, всё ещё сжатые на члене Эллиота, почувствовали первую пульсацию. — Ты уже... — начал он, но Эллиот резко вцепился ему в предплечье, ногти впились в кожу. — Не говори. — Слова вырывались сквозь стиснутые зубы. Но тело не обманешь. Мышцы живота напряглись, спина выгнулась, и Севен почувствовал, как внутренние стенки вдруг сжались вокруг него, волной прокатываясь снизу вверх. Эллиот закинул голову назад, его горло обнажилось — натянутые сухожилия, капля пота, скатившаяся в яремную ямку. Губы дрожали, но звука не было — только прерывистый хриплый выдох, когда волна накрыла с головой. Севен не выдержал — последний толчок, и он вонзился до предела, чувствуя, как холодок пирсинга прижимается к самой чувствительной точке. Резкий звук отлипающей кожи. Эллиот дёрнулся как от удара, тут же скрестив ноги. — Доволен, ублюдок? — Он швырнул в Севена смятым носком, но голос сорвался на хрип. Хакер поймал одежду одной рукой, другой прижимая салфетку к протекающему члену — белые капли пачкали татуировки на его бедре. — О да. Особенно твои стоны в финале. Эллиот съёжился, внезапно осознав липкость между ляжек, дрожь в коленях, странную пустоту внизу живота. Но хакер лишь ухмыльнулся, разглядывая следы своих пальцев на его бёдрах – уже синеватые, как обещание. Эллиот скользнул на пол, его ноги всё ещё дрожали. Он ненавидел эту слабость в себе почти так же сильно, как ухмылку Севена. — Душ там, поверни кран налево, — бросил Севен. Да, сейчас только это и нужно. Парень, спотыкаясь, добрался до душевой. Вода была обжигающе горячей, но Эллиот не убавлял напор. Пусть смоет всё: его запах, его прикосновения, этот проклятый холодок пирсинга...