На досуге

      - Ничего, Итачи-сан, вы такой узкий, потому что давно этим не занимались. Я буду часто вас трахать, ваша дырка станет гораздо податливее.              - Говори мне похожие вещи почаще.              - Конечно, Итачи-сан, - насмешливо произносит Кисаме. Это самое малое, что он может и готов сделать для своего обожаемого напарника.       

***

             Кто бы мог подумать, что холодного и утончённого потомка величественного клана заводят незатейливые грязные разговорчики.              Наверно, слышать всю дорогу одни сплошные восхищения в свой адрес действительно наскучивает. Бесконечное одобрение со стороны родных и членов клана - тогда, благоговение и безусловное признание от шиноби мира всего - сейчас. В какой-то момент хочется, чтобы кто-то нагнул и вывалял в грязи, подначивая и насмехаясь, да, Итачи-сан?              Заказано - сделано. К тому же самому Кисаме всё это даётся легко и непринуждённо, он как будто уже родился с обсценной лексикой на устах.              Их первый раз, конечно, не был таким. Но где-то там в начале он попросил Учиху помочь ему и озвучивать вслух, как именно и чего именно хочется его напарнику. И Итачи, конечно же, не преминул себя долго ждать.              Когда он впервые в порыве страсти обратился в подобном ключе к Учихе и понял, что тому это понравилось, его хер стоял как каменный. Впрочем, рядом с Итачи он примерно всегда ведёт себя подобным образом.              Учиха любит члены. Учиха любит глотать. Учиха любит, когда его дерут большим хуем в зад. Кисаме мог бы сказать обо всем этом деликатнее, но зачем, когда они оба тащатся от того, что это звучит именно так?              Это как раз во вкусе Хошигаки. Удивительно, что они так идеально сходятся в предпочтениях - создающий впечатление человека узколобого и несдержанного, грубый Кисаме и аристократично спокойный с ярким отпечатком возвышенной интеллектуальности во всем своём естестве Учиха.              Прерывая свои размышления, Кисаме переводит взгляд на напарника, мерно снимающего с себя алеющий красными облаками плащ и аккуратно укладывающего его на спинку стула. Даже это простое и привычное действо Учихе удаётся с выразительной грацией. И чем дольше Хошигаки за этим наблюдает, тем больше хочется внести сумятицы в этот безупречный облик. Растрепать небрежно чужие волосы, содрать одежду со стройного тела, чтобы висела клочьями, обнажая кожу, растереть собственные слюни по лицу... В паху приятно тянет.              Сегодня у них есть немного времени, чтобы повеселиться. Мечник довольно осклабивается:              - Итачи-сан, есть планы на вечер?              Учиха оборачивается на звук его голоса. Смотрит долгое молчаливое мгновение и спрашивает:              - Хочешь составить мне компанию?              Кисаме приподнимает уголок губы в усмешке:              - Как вы деликатны.              Обладатель шарингана неспешно подходит к дивану и опускается на колени между расслабленно раскинутых в похабной позе ног мечника, устраивая изящные кисти рук на чужих бёдрах.              Кисаме следит за действиями напарника насмешливым взглядом. Приподнимается, наклоняясь и заводя руку за спину Учихи, и медленно стягивает резинку с его волос. Прямые пряди рассыпаются густо и тяжело. Он не может дождаться, когда увидит их размётанными чёрными росчерками на соблазнительной обнажённой коже спины.              Это самое восхитительное зрелище, что он видел, пожалуй. Многие женщины имеют в своём арсенале длинные струящиеся локоны, но именно облик Учихи в обрамлении густых тёмных волос вызывает в нём какой-то маниакальный восторг.              Итачи своей шевелюрой делает его настоящим фетишистом, ей-богу. Он уже ловил себя на том, что засматривается на других шиноби мужского пола, имеющих такие же длинные лохмы.              Женщину не так интересно за волосы наматывать на кулак. Другое дело - мужчину. Особенно того, что может оказать сопротивление, но позволяет обращаться с собой, как с охочей до члена блядью.              Полюбовавшись некоторое время, Кисаме встаёт, оказываясь впритык к парню подле своих ног. И, не тратя времени, начинает распутывать шнуровку на собственных штанах. Прямой взгляд белых акульих глаз направлен в затягивающие своей чернотой глаза снизу.              Учиха Итачи обожает лизать его яйца. Иногда Кисаме кажется, что тот мог бы провести за этим занятием целый час кряду. Жаль, что чаще всего у них нет этого часа.               - Проголодались? - развязным голосом, иронично приподнимая брови, интересуется синекожий. - Давайте, вы же хотите полакомиться их содержимым? Для этого нужно постараться, как вы любите. Открывайте рот, - с этими словами Кисаме вытаскивает наружу налитые крупные яйца. Член его уже крепко стоит.              Учиха переводит взгляд спокойных глаз на внушительных размеров орган перед собой. Неторопливыми движениями начинает расстёгивать собственную ширинку.              Кисаме наблюдает, как тонкие пальцы достают наружу аккуратный уже твердеющий член, обхватывают плотно, начиная скользить по стволу. У мечника от вида чужого хуя поджимаются в сладостном томлении яйца. Учиха не любит, когда у него берут в рот. Позволяет иногда, но в целом восторга не испытывает. Поэтому Хошигаки не настаивает. Но это ещё одно, что отличает Итачи от любого другого мужчины. Сосать у кого-то ещё Кисаме бы не стал. Для Учихи же сделать это хочется буквально до дрожи в пальцах.              Итачи ещё некоторое время надрачивает себе, рассматривая чужую плоть, предвкушая, распаляя себя. Облизывает быстрым движением, смачивая, сухие губы и наклоняется, касаясь широко высунутым языком нежной кожи мошонки.              Кисаме со стоном выдыхает, в следующее мгновение запуская пальцы в восхитительные волосы на затылке, плотнее прижимая темноволосую голову к своей промежности. Учиха уже навострился - проворно двигает упругим языком по его шарам, пальцами руки слегка оттягивая их вниз, расправляя сморщенную кожицу.              - Вот так, сосите их, поиграйтесь с ними языком, Итачи-сан, - с пошлым стоном выдаёт Хошигаки. Не удержавшись, фиксирует чужую голову и крепко широко трётся всей поверхностью паха об идеальное лицо. Учиха не отстраняется, позволяет, быстро двигает рукой по своему члену - головка слегка покраснела, увлажнилась выступившей на кончике смазкой.              Кисаме наблюдает, как парень под ним втягивает в горячее пространство своего рта его яйца по очереди. Посасывает, выпускает со звонким чпоком, наслаждается.              - Сладко вам? Мои яйца сладкие для вас? - произносит, закатывая глаза от проходящего вверх по стволу удовольствия. - Вот тааак, - стонет, когда Итачи почти прячет сразу оба за влажными блядскими губами.              В такие моменты Учиха всегда тихий. Не стонет фальшиво и громко, как делают это бордельные девицы (хотя Кисаме не имеет ничего против этих визгов, бустящих в моменте его похоть). Максимум - тяжело дышит. И смотрит. Двумя чёрными затягивающими омутами. Неотрывно, вязко. У Хошигаки мажет вожделением между ног от этого взгляда.              Язык тела Учихи говорит сам за себя. Как подставляется, выгибается, двигает рукой, мастурбируя, рвано и резко, кусает внутреннюю поверхность губ. Кисаме вполне насыщается всем этим. Он научился читать напарника до самого мельчайшего движения трепещущих век. Он молится на Учиху. А Учиха молится на его хер. В принципе, идиллия достигнута - Кисаме усмехается про себя.              На самом деле, Хошигаки считает, что должно быть что-то, что заставило бы Учиху несдержанно кричать. Но пока ему не удаётся это нащупать. Что ж, Кисаме надеется, что у них ещё есть на это время.              Итачи тем временем подныривает в пространство между расставленных ног мечника, чуть откидывается в корпусе, облокачиваясь на вытянутую позади себя руку, задирает подбородок повыше и приоткрывает рот. Хошигаки улавливает намёк сразу же - подстраивается ближе, нависая над чужим лицом, и опускает мошонку в створку приглашающе раскрытых губ. Окуная во влажное пространство сначала один свой шар, затем, меняя, второй. На входе его любезно встречает гладкий ласкающий язык.              Чуть прикрытые глаза Учихи густо подёрнуты поволокой. Кайфует, плывёт. Кисаме наслаждается одним его видом.              - Мои яйца отлично смотрятся на фоне вашего лица, - комментирует с развязной ухмылкой. Отмечает довольно, как реакцией на его слова напарник чуть сглатывает, переводя дыхание, и ведёт раскрытой ладонью по длине своего ствола вниз, подныривая под ткань белья и обхватывая собственную мошонку, сжимая, массируя. Выгибаясь в удовольствии. Кисаме наблюдает бесстыдно, как Учиха себя удовлетворяет.              Где-то в шкафу призывно подпрыгивает Самехада, заходясь в восторге - чувствует исходящую от хозяина энергетику. Хошигаки на это коротко гогочет.              С некоторым сожалением вытаскивая яйца из чужого рта, Кисаме тут же направляет в него изнывающий от желания крепкий член. Учиха чуть меняет угол проникновения движением головы, вместе с этим максимально высовывая язык, и ствол проскальзывает сразу в тесное горло, не встречая никакого сопротивления. Мечник запрокидывает голову и гортанно стонет. Глотка Учихи отлично натренирована под его хуй.              Кисаме двигается резко короткими движениями, растрахивая узкое пространство. Кладя ладонь поверх выгнутой шеи и ощущая пальцами, как расширяется под его напором пищевод. Замечает, что длинноволосый слегка ослабляет хватку пальцев вокруг своего органа и замедляет движения рукой - сдерживает себя, чтобы не кончить.              - Так нравится быть грязной сучкой, принимающей в рот, Итачи-сан? - насмехается, запыхавшись, синекожий. Надавливает рукой сильнее на чужое горло, с удовольствием смакуя движение своего члена в нём.              Учиха снимается с плоти, откидывается на руках назад, прикрывая глаза и тяжело дыша. Выравнивает дыхание. Облизывает смачно яркие губы, собирая лишнюю влагу. Приоткрывает глаза, лениво скользя поплывшим взглядом по фигуре перед собой. Кисаме стоит, широко расставив ноги и водя рукой по мокрому от слюней стволу, кистью второй руки придерживая и массируя мошонку.              В моменте Учиха не просит. Заставить его просить о том, чтобы ему вставили в рот, идея, конечно, заманчивая, но скорее всего неосуществимая. Да и не думает Кисаме, что ему самому этого на самом деле хочется. Есть что-то цепляющее в молчаливом прямом взгляде чёрных опасных глаз. Особенно, когда этот взгляд направлен снизу вверх.              Учиха подбирается, приникая снова ближе. Хошигаки протягивает ладонь, собирая на затылке роскошные волосы в увесистый тугой хвост, и снова толкает чужую голову ртом на свой хуй.              О, боги, если бы кто-то из членов Акацки видел его сейчас... Они бы точно посчитали Кисаме самым удачливым засранцем на свете.              Учиху боятся. Учиху хотят. Мечник не думает, что в их шайке головорезов нашёлся бы хоть один идиот, что отказался бы разделить с ним ложе.              Это даже не вопрос ориентации. Даже если среди них и есть закоренелые натуралы, даже они, Кисаме думает, не отказались бы прикоснуться к восхитительно пугающей силе гения клана Учиха.              В конце концов, сам он тоже предпочитает женщин. Но это скорее вопрос удобства и привычки - они куда больше годятся для удовлетворения плотских потребностей. Мужская же физиология требует некоторой возни. Но в целом, он считает себя всеядным. Удовольствие и есть удовольствие, и совершенно неважно, каким способом оно получено. Главное, чтобы было узко, тепло и влажно.              Конечно, его напарник занимает особое место в списке его предпочтений. Вкусив однажды его тела, всё остальное начинает казаться пресным. Мечнику думается, что Учиха Итачи, похоже, способен загонять людей в транс, даже не используя для этого чудовищную силу своих глаз.              Кисаме готов умереть рядом с ним. За него. Для него. Делает ли что-то Учиха для этого? Помимо того, что стоит тут на коленях, слушает всякое дешёвое дерьмо, и член у него от этого колом? Пленять людей одной силой своей личности, похоже, тоже дар - Хошигаки усмехается в очередной раз своим мыслям и парадоксальности ситуации, к которой привела его жизнь.              Он не жалуется. Оставаться рядом с этим человеком - его выбор. Первый настоящий выбор, который он делает ради себя самого. Не в угоду долга, не ради выдуманных правил, не выполняя приказ. А следуя желанию своего чёрного сердца. Которое, оказывается, почему-то так и не разучилось чувствовать.              Учиха полон загадок и противоречий. Каким-то невообразимым образом в этой симпатичной голове соседствуют искреннее сострадание и невероятная жестокость, равнодушное спокойствие и опаляющая опасность.              От того, что сделал Учиха, даже у него, Монстра Скрытого Тумана, холодок бежит по коже. На такое способен, разве что, сам дьявол.              Что кроется в чертогах разума этого парня у его ног?              Кисаме не глуп. Он понимает, что Учиха преследует что-то своё. Не спрашивает. Не имеет значения.              Хошигаки сжимает пальцы, путаясь в чужих волосах. Следит масляным взглядом за тем, как бесстыдно высунутый наружу соблазнительный язык скользит по его венистому стволу вверх, добирается до головки и проходится настойчивым давлением по чувствительной уздечке. Кисаме стонет в голос. Его текущую, словно последняя сучка в течку, головку обхватывают ртом и сосут, не скупясь на звуковое сопровождение, образуемое влажными губами.              Ни на миг не отрывая глаз от захватывающего дух зрелища, Кисаме наклоняется и тянет голову напарника за волосы назад. Вынуждая выпустить член изо рта и поднять на себя взгляд.              - Откройте рот, Итачи-сан, - просит, глядя немигающим взглядом. И Учиха послушно открывает. У Кисаме режет острым удовольствием внизу живота. Он обильно сплёвывает в раскрытые створки алых губ. Итачи сглатывает чужую слюну.              Учиха даже себя перестаёт трогать, полностью концентрируясь на ублажении его хуя. Одной рукой он обхватывает массивный член напарника у основания, а во второй удерживает тяжёлые яйца, кончиками пальцев массируя чувствительное место на задней части мошонки.              Кисаме скользит взглядом по оставленному без внимания наполовину торчащему из брюк стоящему члену напарника, выше по чуть задранной тунике - Хошигаки хочет видеть больше обнажённого тела. Мечник сгибается и цепляет пальцами мешающую вещь - Учиха понимает, чего от него хотят, и задирает руки вверх, помогая стащить с себя одежду. Густые пряди бесподобно рассыпаются по смугловатым крепким плечам. Довольно осклабившись, синекожий снова прикрывает глаза от ощущения вернувшихся на его член мягких губ.              Парадом всегда руководит Учиха. Он решает, что именно будет в меню. Сколько раз, в каких позах. Вот только окончание обычно берёт на себя Кисаме. Первое время Учиха пытался контролировать и это, но Кисаме постарался заслужить достаточно доверия, чтобы напарник позволял себе в его компании немного отпускать вожжи. Хошигаки гордится этим достижением.              - Итачи-сан, если мы планируем сегодня переходить к основному блюду, то вам стоит притормозить, - произносит синекожий, пока длинноволосый не стёр его хуй словно леденец языком.              Учиха смотрит чуть растерянно, как будто не сразу понимая, о чём тот толкует, но почти сразу собирается. Кисаме нравится, как с каждым их разом напарник расслабляется всё больше.              Встаёт, опираясь руками о чужие ноги - похоже, конечности от долгого пребывания в одной позе затекли - и с особым, присущим только Учихе, статным спокойствием начинает расстёгивать, а затем стягивать с себя штаны. Кисаме, как обычно налепив кривую усмешку на лицо, степенно ждёт. От своих брюк он избавляется гораздо быстрее, даже не нагибаясь, цепляя за подол пятками и отшвыривая ногой в сторону.              Расправившись с одеждой, Учиха забирается на кровать, по пути собирая привычным движением одной руки волосы в хвост, скручивая их и отбрасывая тугой жгут за спину. Кисаме обязательно разлохматит их обратно, как только представится возможность.              - Растяни меня хорошо, - укладываясь на живот, велит Итачи.              - Непременно, - ухмыляется мечник, рассматривая открывшуюся взору картину. Сильное, гибкое тело, вытянувшееся на простынях, восхищает. Ладно строенный, Учиха являет собой одно сплошное совершенство. Природа отлично потрудилась, создавая этот образ. И совершенно бестолково упустив вопрос жизнеспособности своего творения.              Учиха гниёт изнутри. И это лишь вопрос времени, когда болезнь окончательно возьмёт верх и поглотит собою всё - пленяющую силу чужого острого ума, твёрдый взгляд спокойных уверенных глаз, мягкую печальную улыбку бескровных губ - будто и не было на свете этого невероятного человека.              Кисаме встряхивает головой, прогоняя мрачные, не характерные для него, мысли.              Отдельно ноги. Ноги у Итачи как у барышни - стройные, длинные, гладкие, с объёмом там, где это необходимо. Хошигаки всегда особенно любуется ими.              Слюны во рту становится много. Сглатывая, Кисаме направляется к кровати. Перешагивает через слегка расставленные ноги напарника, намереваясь умоститься между ними.              - Итачи-сан, раздвиньте ноги шире, - добавляя в голос глумливых ноток, просит мечник.              Учиха разводит свои невозможные конечности в стороны, и взгляд Кисаме пригвождается к соблазнительной ложбинке между идеальных ягодиц. Он кладёт ладони на внутреннюю поверхность чужих коленей и ведёт размашисто по коже вверх, сминая, добираясь до упругих половинок. Жёстко сжимает смугловатые крепкие округлости, втапливая пальцы в податливую мякоть мышц, и разводит их в стороны, любуясь открывшимся видом. Дырка у Итачи плотно сомкнута - давненько не чувствовала в себе члена.              Им нечасто удаётся уединиться. Обычно времени на это просто нет. И если сам Кисаме успевает забежать в бордельные комнаты во встречающихся на пути небольших поселениях и сбросить напряжение быстрыми и жёсткими движениями бёдер, то Итачи предпочитает игнорировать свои плотские желания.              Он не думает, что это из-за брезгливости напарника или из-за того, что тот боится что-то подцепить. Учиха и так одной ногой в могиле. Да и если бы боялся, то не подпускал бы к своей заднице его малоразборчивый хер.              Поэтому, когда они всё-таки выкраивают часок-другой на отдых и решают потратить часть этого времени на секс, яйца Итачи готовы просто лопнуть от скопившегося в них семени. И это всё делает обладателя шарингана просто до одури волшебным партнёром, как считает Кисаме. Ведь когда сперма бьёт в голову, даже невозмутимый Учиха готов ползать перед ним на коленях, лишь бы услышать снова наполненные грязью и похотью слова из уст синекожего.              В общем, даже если перепадает нечасто, ему приходится очень по вкусу, что Учиха маринуется некоторое время рядом.              Кисаме низко наклоняется и вжимается лицом меж половинок, вдыхает шумно, трётся. Мажет невесомо острыми зубами по нежной коже рядом с анусом, удовлетворенно отмечая, что Учиха слегка приподнимает таз, подставляясь. Высовывает язык и проходится им широко по поджавшейся от прикосновения дырке.              Хошигаки обожает вкус Учихи - спермы, слюней, его промежности. Он вылизывает напарника со вкусом, кружит влажно по колечку мышц, толкается твёрдым языком в отверстие, разминая. Руками максимально раздвигая ягодицы, стараясь раскрыть сильнее, проникнуть глубже.              Более менее насытившись, сплёвывает на блестящую покрасневшую дырку и проникает указательным пальцем сразу на всю длину. Член дёргается, стоит ощутить горячую тесноту чужого зада. Кисаме обхватывает свой ствол свободной рукой, проходясь несколько раз движением вверх-вниз, пальцем второй руки продолжая аккуратно массировать вход напарника. Слюна - бестолковая смазка.              На ходу облизывая побывавший в Учихе палец, мечник перекидывается через напарника и тянется к своей набедренной сумке, выуживая изнутри маленький флакончик с нейтральным на вкус маслом, позаимствованным у девушек в чайном домике.              Зачерпнув вязкой субстанции, на этот раз мечник направляет в Учиху сразу два пальца, прокручивая их внутри тугого пространства, пытаясь развести в стороны. Итачи чуть подбирается, приподнимая таз - Кисаме понимает, что темноволосый тянется к своему члену, обхватывая себя и начиная ласкать. Шлёпает звонко свободной ладонью по бархатной коже ягодицы, ловя ухом звук чужого выдоха, граничащий по своей тональности со стоном. Довольно ухмыляется.              Добавлять третий палец Хошигаки не планирует. И хотя напарник просил растянуть его получше, Кисаме уже выучил вкусы Учихи, чтобы знать наверняка, как тому действительно нужно. Итачи любит грубость. Впрочем, Кисаме сложно представить себе шиноби, который не был бы к ней благосклонен.              Удостоверившись, что пальцы проникают достаточно свободно, Хошигаки приставляет к чуть раскрытой дырке свой каменно стоящий член. Надавливает грубовато, проникая мясистой головкой за колечко мышц, и тут же вытаскивает обратно. Повторяя это движение несколько раз, раздрачивая вход. Хер у Кисаме большой и толстый. Главное, не порвать Учиху на входе, а там, глубже, уже все пойдёт как по маслу.              - Давайте, Итачи-сан, расслабьте свою задницу для моего члена, - произносит Кисаме, оттягивая одну из ягодиц Учихи и разглядывая, как чужое отверстие раскрывается, принимая его хуй. Мечник сплёвывает в ложбинку, головкой загоняя влагу внутрь.              Учиха двигается, намереваясь изменить положение. Поднимается на колени и опирается вытянутыми руками о поверхность кровати. Кисаме любит эту звериную позу. Брать Учиху на четвереньках особенно льстит его самолюбию.              Надеясь на то, что дальше напарник уже подстроится, он надавливает сильнее, проникая членом наполовину длины в податливое тело. Замирает, давая немного привыкнуть, и двигается обратно, прикрывая от разливающегося по телу кайфа глаза. Жёстко сминая пальцами чужие ягодицы, наверняка оставляя синяки.              Итачи плотно окружает его. От неестественного вторжения внутри желанного тела горячо пульсирует. Кисаме ведёт каждый раз, стоит задуматься о том, что Учиха сам позволяет вытворять с собой подобное.              - Ваша дырка такая тесная, - плотно приникая грудью к липкой от пота спине напарника, шепчет жарко на ухо. - Моему хую очень хорошо внутри, - скалится, слыша, наконец, негромкий чужой стон.              В стремлении принять глубже, Итачи расставляет ноги шире, чуть прогибается в спине. Хошигаки терзает ртом подставленную шею - вылизывает шершавым цепким языком, вспарывает едва заметно острыми зубами прозрачную кожу. Двигается размеренно и плавно, с каждым новым толчком вгоняя член всё глубже. Стремительно теряя терпение.              Сдавшись, Хошигаки давит раскрытой ладонью на основание шеи Учихи, вынуждая того опустить корпус ниже, почти прижаться грудью к кровати. Призывная поза с выставленной наверх задницей - то, что им обоим нужно. Хватаясь жёсткой хваткой за оливкового оттенка бедра, отпускает себя.              - Дааа... вот тааак... это именно то, что вам нужно, - натягивая Учиху на свой хрен, прерывисто произносит мечник. - Ваша дырка для этого и предназначена, а, Итачи-сан?              Учиха интенсивно двигает рукой по своему члену. Принимает его жадно, внемлет каждой фразе, упорно продолжает удерживать себя в неудобной позе на уже подрагивающих от перенапряжения коленях.              Трущиеся об хуй горячие шелковистые стенки нутра напарника доводят до экстаза. Кисаме двигается жёстко, вколачиваясь в тугое пространство, глухо шлёпая яйцами о чужую влажную мошонку. Ему хочется, чтобы Учиха чувствовал его каждой клеточкой своих внутренностей, хочется оставить следы своего пребывания, пометить собой, заявляя права, растерзать это алеющее натянутыми краями жаждущее отверстие.              Итачи кашляет. Хошигаки видит бурые пятна на пожелтевшей ткани гостиничной наволочки, чуть сбивается с темпа. Не что-то новое, но в груди колит.              - Продолжай, - хрипло велит напарник, небрежно утирая рот запястьем, и Кисаме восстанавливает ритм. Давая то единственное, что может.              Длинноволосый не выдерживает напора, опускается на матрац окончательно. Елозит по поверхности безвольной куклой, лишь задницу старается удержать приподнятой. Кисти рук у головы неосознанно сминают в пальцах простынь.              Утоляя своё извращённое желание оценить, как он растянул напарника, Кисаме вытаскивает член и суёт в растраханную дырку сразу три пальца. Но понимая, что им там достаточно свободно, добавляет к ним и четвёртый - жёстко вгоняет их по самое основание. Ебёт нежное отверстие грубо, не заботясь о коротких ногтях, скребущих чувствительные стенки.              - Ваша дырка сейчас такая раскрытая, - шепчет, снова припадая губами к уху. - Как вы думаете, моя кисть поместилась бы полностью, а? - прислушиваясь к едва уловимым колебаниям чужого дыхания.              Учиха подаётся навстречу, сам насаживается на пальцы, рвано дышит. Кисаме рычит куда-то ему в загривок. Если Итачи решит потом над ним подтрунивать, он будет полностью в праве - мечник действительно лишается разума от такого Учихи.              Торопливыми грубыми движениями Хошигаки возвращает хуй обратно.              Буквально втирая Учиху в матрац, Кисаме скользит взглядом по утопающему в растрёпанных волосах профилю напарника. Дрожащие веки уязвимо опущены, тёмные пряди липнут к мокрому от пота лицу, влажные искусанные губы приоткрыты в немых стонах. Выглядит полностью захваченным процессом. Хошигаки надеется, что это действительно так. Что ему удалось хотя бы на эти недолгие мгновения вытащить Учиху из собственной головы и предоставить немного отдыха.              Кисаме наклоняется и наконец-то целует манящий рот, чуть ли не пихая свой длинный акулий язык Учихе в глотку - трахает приглашающе раскрытое влажное пространство. Итачи, кажется, даже не отвечает, просто держит рот приоткрытым и позволяет, капая слюной на подушку под собой.              Чувствуя приближение разрядки, Кисаме делает несколько особенно резких движений, буквально заставляющих Учиху поперхнуться воздухом, а его отверстие сжаться от прошедшей по внутренностям болезненной судороги. Хошигаки ловит хуем это ощущение и кончает с рыком, изливаясь глубоко внутри напарника.              - Не выходи, - шепчет Учиха, приподнимая таз, чтобы иметь возможность обхватить себя. Двигает кистью резко, подводя себя к кульминации. Интенсивно сжимает мышцы задницы вокруг хуя Кисаме, желая ощутить ярче распирающую наполненность. Кончает, втапливая лицо в подушку под собой и в ней же глуша вырвавшийся наружу стон удовольствия.              Кисаме не вытаскивает член до последнего, пока чужое нутро активно сокращается в оргазме, отдаваясь приятной пульсацией на головке его размягчившегося органа.              Выскальзывая из расслабившегося тела, Хошигаки напоследок чуть раздвигает ягодицы Учихи и довольно осклабивается, рассматривая зияющую дырку, белеющую разводами его семени. Наклоняется, чуть прикусывая нежную кожу на заднице напарника, как бы благодаря, и опускается рядом на сбившиеся простыни. Поворачивает голову в сторону разомлевшего Учихи, скользя взглядом по умиротворённому лицу. Ещё не спит, но близок к этому.              Кисаме кристально ясно понимает - сколько бы не осталось этому человеку, столько же осталось и ему. Почему-то близость смерти не пугает его. Кажется, делить её на двоих гораздо легче.              Под привычный тихий звук чужого неровного дыхания Хошигаки проваливается в забытье.