Обычный день солнечного хирурга

6:00. Марсианский рассвет.

      Тонкий электронный сигнал разрезал предрассветную тишину. Болт не спал - его человеческий мозг, заключённый в титановый кокон, всё ещё требовал отдыха, в то время как механическое тело лишь имитировало сон. - "Уже?" - прошелестел его голос, пока суставы отзывались лёгким металлическим скрипом.       Его глаза - голубые, тёплые, как забытое земное небо - остановились на старинных механических часах. Последний артефакт эпохи Хайда.       Болт ненавидел эти воспоминания, но был слишком добр, чтобы отречься даже от такого наследия.

6:30. Первая кровь.

- Доктор, я умираю! - хрипел шахтёр, сжимая искореженную руку. - Технически, мы все здесь бессмертны, - рассмеялся Болт, и его улыбка вспыхнула так ярко, что даже красные кресты на плечах будто заалели сильнее. - Зато сейчас отоспитесь как младенец!       Когда пациент захихикал сквозь боль, Болт подмигнул медсестре - этот маленький ритуал всегда работал лучше анальгетиков.

8:45. Тяжесть бытия.

- Доктор Ранджей, этот биорегенератор... - юная практикантка едва не падала под весом аппарата. - О, если бы мои руки знали усталость! - Он подхватил оборудование одной рукой, будто это был пушинка. - Может, заодно и стеллажи передвинем? Для эстетики.       Ассистенты обожали эти моменты — не столько за помощь, сколько за тот тёплый свет, что он оставлял за собой в коридорах.

10:47. Детская палата.

- Ты правда робот? - девочка с обожжёнными пальцами смотрела на него с благоговейным ужасом. - Самый дружелюбный экземпляр на Марсе! - Он нарочито заставил зрачки вспыхнуть голубым. - А ещё я знаю сказку о драконе, который искал солнце в собственном сердце...       История была специально адаптирована — никаких злых марсиан, только добрые драконы.

13:15. Ритуал перемирия.

- Опять забыл поесть, - Блип перегородил дверь, скрестив механические руки. - А ты опять ломаешь моих будущих пациентов, - не отрываясь от калибровки скальпеля, пробормотал Болт. - Выживут - станут сильнее. - Можно ведь объяснить на пальцах!       Блип фыркнул. Болт ответил смехом, сделал глоток энергетика и вернулся к работе.

18:00. Исповедь под анестезией.

- Ублюдок Хайда... - хрипел пациент, и слюна с кровью брызнула на красный крест на груди Болта. - Спите. Проснётесь - и вам станет легче, - его голос не дрогнул, пока игла входила в вену.       Только когда пациент погрузился в забытье, Болт позволил себе на мгновение закрыть глаза.

20:17. Сумерки хирурга.

      Операционная затихла, вобрав в себя последние отголоски дня. Болт прислонился к стене, позволив телу со скрипом осесть на пол. Его искусственные лёгкие совершили вдох. - Завтра будет лучше...       Фраза, отполированная тысячами повторений, затерялась в стерильном воздухе. За иллюминатором марсианские сумерки красили его халат в ржавые тона. Пальцы сами потянулись поправить часы — древний механизм с заедающей стрелкой, последняя нить, связывающая его с прошлым.       Отражение выдавало его: складки усталости вокруг глаз казались глубже обычного. Где-то там, под титановой бронёй, человеческий мозг посылал сигналы, которые тело больше не могло исполнить.       Но хуже всего были те моменты, когда: - Пьяница захлёбывался собственной кровью - Люди плевали в лицо - Блип ломал очередного солдата       Голос становился ледяным.             Движения - хирургически точными. Глаза, обычно тёплые, вспыхивали стальным блеском. И в зеркале он видел его - тот же наклон головы, идентичный блеск глаз.       Пальцы сжали раковину до скрипа. Таблетка успокоительного - глоток воды - глубокий вдох.

Страх приходил позже.

      Особенно когда рядом были они - Люси с её розовыми бантами, Оксана с вечной книгой.       Одна лишь резкая нота в голосе - и вот уже Люси перестаёт улыбаться, а Оксана замирает, её пальцы непроизвольно сжимают страницы. Рефлекс. Наследие Хайда. - Почему я так раздражаюсь из-за ерунды? - шептал он себе, не понимая, что отец посеял в нём больше, чем хотелось бы признать.       Завтра он снова наденет улыбку, как доспехи.       Потому что Марсу нужен солнечный свет.       Даже если его источник давно сгорел.