Нас формируют наши слезы

Таня проснулась от вибрации под правой лопаткой. Как после долгого дневного сна не могла понять, кто она? Где? какой сейчас год? Вспомнила, как ночью сквозь сон перебиралась из прихожей в комнату на кровать и, кажется, сразу вновь провалилась в сон. Голова раскалывалась, как от похмелья, но это было лишь последствие длительных рыданий накануне. Веки были опухшие, едва открывались. Таня сунула руку под себя, пытаясь схватить телефон. Получилось не с первого раза. Уведомление из соцсетей: «пользователь отметил вас на своем видео». Кто-то из учеников уже успел запилить минутный рилс из поездки под какой-то понятный только зуммерам трек. Таня увидела на экране себя – вот она стоит в аэропорту, кусает вафельный стаканчик с мороженным. А вот она машет рукой оператору из кресла самолета. Потом видит себя, кокетливо накручивающую прядь на палец. Рядом Мария Генриховна, подавшись к ней всем корпусом что-то увлеченно рассказывает, смеется. Таня не выдерживает, закрывает видео. - Мда. В 21 веке позабыть кого-то – невыполнимая миссия. Тане нестерпимо хочется досмотреть ролик, а вдруг там снова будет она. - Нельзя! Нельзя! Все-таки сдается, включает. Нет, Марии там больше нет. В памяти Тани снова проплывают самые яркие моменты: как Мария танцует на чужой свадьбе, как смеется в окружении мужчин. У Тани щемит в сердце. – Жаль, что я тогда не сняла видео. Ну, да. Телефон же лежал у нее в сумке. И тут Таню посещает безумная мысль. - Ну ты же не собираешься этого делать, да? – девушка задает себе вопрос с укоризной взрослого человека, обращающегося к ребенку. - Ну а почему бы и нет? - Таня глупо хихикает - Так, как назывался этот ресторан? Не вспомнить никак. Ладно, откроем навигатор. Мы шли вот здесь, я сходила в туалет вот здесь. Потом был пирс. Ага. Вот он. Открываем инсту. Поиск по местоположению. Нажимаем. На экране мгновенно разворачивается галерея чужих фото из ресторана. - Боже, у вас у всех один отец что ли? Вы чего такие одинаковые-то? Ах да, у вас не отец, а один фильтр на всех. Таня проматывает вниз и вдруг видит знакомую свадьбу. Много фото. Несколько видео, снятых будто на самый дешевый телефон, качестве плохое, горизонт завален, кадр трясется. - Ну серьезно, неужели на этой свадьбе не было ни одного человека с нормальной камерой и прямыми руками? На доступных видео они с Марией в кадре не обнаружились. Таня вдруг замечает на одном из роликов человека с камерой. Бьет себя по лбу. - Ну, конечно, там же было два видеографа! Целых два! – Таня ликует, но не долго. - Ну и что дальше? Пытается рассмотреть на футболке видеографа хоть какие-то знаки. Футболки не брендированы. - Ну ладно. Ищем невесту. Вот ее аккаунт. А что написать-то? Таня думает недолго, потом открывает директ и печатает: «Добрый день! Случайно увидела, что у вас была свадьба в ресторане «Берег». У меня тоже запланирована там свадьба через полгода, но я никак не могу найти видеографа. Подскажите, если не трудно, кто у вас работал?». Отправила. Только потом дошло, что невеста могла, запомнить ее на свадьбе. Успокоилась тем, что профиль у Тани закрыт. На аватарке не разглядеть лица. Таня поставила чайник и ощутила, что маленькое детективное приключение будто бы подняло ей настроение. - Вместо того, чтобы начать рассылать резюме, искать какие-то варианты работы, да в конце концов просто пойти помыться с дороги, я занимаюсь вот этим вот? Муж был прав. Пора взрослеть. Пришло уведомление. Невеста ответила и была немногословна: просто ссылка на какую-то страницу в той же Инсте. Таня переходит по ней, видит. Что это целая студия свадебного видео. И оба видеографа работают в связке. - Офигеть! – Не верит своей удаче Таня. Снова задумывается: Дальше-то чего? Долго не может придумать, что написать. Наконец решается: «Добрый день. Вы несколько дней назад снимали свадьбу в ресторане «Берег» в Сочи. Я была гостем на ней. Я и моя подруга. Мы так весело провели время. У меня есть огромная личная просьба. У подруги скоро юбилей и я хочу подарить ей небольшой видеоролик. А она там так здорово танцевала. Мне просто жизненно необходимы эти кадры. Вы могли бы кинуть мне ссылки на исходники – промежуток временной – где-то между 21:00 и 23:00. В знак благодарности могу помочь вам с отсмотром и нарезкой самых ярких моментов в этом промежутке. Опыт и программное обеспечение имеются». Отправила. Ответ пришел только к вечеру в виде голосового сообщения: «Добрый день. Да, мы можем это сделать. На самом деле мы сейчас очень нуждаемся в помощнике для монтажа. Черная работа – отсматривать, нарезать, сохранять. Сезон очень насыщенный, свадеб много, зашиваемся. Может быть, вы отсмотрите весь банкет? Это где-то 4 часа. Но с двух камер будет 8 часов видеоматериала. Оплата – сдельная, получится около 15 тысяч». Таня задумалась. Подобную работу она люто ненавидела и никогда не согласилась бы на нее при других обстоятельствах. Но на волне какого-то непонятного авантюризма решила попробовать. - Почему бы и нет? Работы все равно нет. Так хоть на месяц аренды квартиры заработаю. На следующий день загрузка материалов на компьютер завершилась, и Таня нетерпеливо стала открывать один ролик за другим. И наконец, увидела желанные кадры. Мария Генриховна танцует. Смеется. Потягивает коньяк из бокала. Прогуливается по пирсу. И все это на профессиональную камеру, с двух разных ракурсов! О таком она даже мечтать не могла. Таня нарезала фрагменты, свела небольшой ролик. Долго думала, какой трек использовать, ничего не нравилось, получалась какая-то натужная пошлятина. Замедлила кадры, наложила шум моря, смех Марии Генриховны. Получилось красиво. Оставалось выполнить самую неинтересную и скучную часть соглашения. Таня грустно вздохнула и принялась за работу. Мария Генриховна сидела в кабинете невролога и терпеливо отвечала на вопросы врача. - Итак, мы провели некоторые обследования. По своему неврологическому профилю я ничего подозрительного не вижу. - То есть деменция мне пока не грозит? - Нет, нет. Точно нет. – Рассмеялся молодой врач. - Давайте еще раз. Вас беспокоит рассеянность, плохой сон, головокружения? Все верно? - Да, кошмары просто жуткие какие-то в последнее время. - Понятно. Подскажите, а как у вас с менструальным циклом? Мария Генриховна удивленно подняла брови. - А какое это имеет отношение к неврологии? - На самом деле многие симптомы неврологических заболеваний схожи с симптомами заболеваний женской репродуктивной системы, особенно при смене гормонального фона, например, при менопаузе. - Цикл пока сохраняется, - с некоторым раздражением ответила Мария. Она ненавидела обсуждать все, что связано с гинекологией. - А когда вы в последний раз были у гинеколога? - В августе. Перед началом учебного года мы обязаны проходить проф осмотр, в том числе проверяться на инфекции. Без этого к детям не допустят. - И что показал осмотр? - Ничего необычного. Анализы чистые. - Хорошо. А когда в последний раз вы делали УЗИ органов малого таза? Мария пыталась вспомнить. - Года два назад… Не помню точно. - Подскажите, анализы крови проводились при проф осмотре? - Конечно. - И? - Был немного понижен гемоглобин. Не критично. Пропила железо. - После этого пересдали кровь? - Нет. - Хорошо. – Врач печатал что-то, еле заметно шевеля губами. Мария Генриховна расслабленно сидела в кресле, радуясь про себя, что маразм ей пока не грозит. Врач снова обратился к ней. - Давайте поступим так. Я пойду узнаю у нашего администратора, можно ли прямо сейчас сделать УЗИ органов малого таза, если да, и, если по результатам все будет хорошо, вы возвращаетесь ко мне, и мы снова пытаемся найти причину ваших проблем. - Хорошо. Через полчаса Мария Генриховна лежала на кушетке в темном кабинете ультразвуковой диагностики. Врач напряженно смотрела в монитор, постоянно щелкала какими-то клавишами, распечатывала какие-то снимки – кажется больше, чем обычно. Потом позвонила куда-то, пригласила какую-то Ирину Степановну. Та пришла, тоже смотрела в монитор. Врачи многозначительно переглядывались. - Вот тут, видите? - Угу. Ну это… да. Угу. Ирина Степановна вышла. Доктор, словно собираясь с силами, начала: - Мария Генриховна, есть некоторые изменения в левом яичнике, которые вызывают настороженность. «Скоро климакс, видимо» - горько подумала Мария. - Вот, здесь, смотрите – врач повернула к Марии Генриховне монитор и начала водить короткой указкой по черно-белым полосам и кругам. Мария никогда не понимала, как можно разглядеть в этой абстракции какие-то органы. И сейчас тоже не могла понять, что именно ей показывают. – Видите? Это новообразование. - Киста? - Боюсь, что нет. Похоже на опухоль. - Злокачественная? - По УЗИ мы не можем это определить. Нужно будет сделать КТ, МРТ, пункцию, и только по результатам биопсии будет понятно. Но все это вам расскажет ваш гинеколог. Я сейчас подготовлю заключение, а вы пока можете одеваться. Вот, салфетка. Все следующие дни Мария Генриховна бесконечно ходила по каким-то кабинетам. Ждала в каких-то коридорах, что-то бесконечно подписывала, оплачивала, сдавала кровь, ложилась на кушетки, бесконечно отвечала на вопросы, ловила на себе какие-то странные взгляды. Через неделю Мария Генриховна лежала на операционном столе, дрожа мелкой дрожью то ли от холода, то ли от волнения. - Итак, Мария Генриховна. Сейчас через катетер введут наркоз, вы почувствуете, будто что-то щекочет в горле – это нормально. Потом вы погрузитесь в глубокий сон, начнется операция, я сделаю два небольших надреза вот здесь, введу лапароскоп, осмотрю внутренние органы, заберу материал для биопсии. Вы не почувствуете ничего - никакой боли, никаких неприятных ощущений. Будете крепко спать. Очнетесь уже в своей палате. Два дня в стационаре и сможете отправиться домой. - Хорошо. – Мария Генриховна уже слышала этот заученный текст и от администратора, и от хирурга, и от гинеколога, и от онколога. Зачем они по сто раз рассказывают одно и тоже? Через 15 минут Мария Генриховна крепко спала. Тане сообщили об предстоящем увольнении спустя три дня после возвращения из Сочи. Начались осенние каникулы. Школа стояла, будто заброшенная, свободная от шума и бесконечно мельтешащих детей. Таня ходила по пустым притенённым коридорам, периодически открывая двери кабинетов, подписывала обходной лист. В одной из строк значилась Абгарян М.Г. У Тани колотилось сердце, нужно было как-то решиться зайти к ней. Наконец, девушка открыла дверь в учительскую. Женщины самых разных возрастов хохотали, что-то громко обсуждая. Пили чай. Увидев Таню, притихли и вопросительно смотрели. - А мне бы Марию Генриховну… - Она на больничном. - А что случилось? - Ну, заболела, – с сарказмом ответила самая старшая. - Мне надо обходной подписать… - Директор сама за нее подпишет. - Хорошо, спасибо. Дома Таня долго не могла найти себе места. В глубине души она надеялась на эту встречу. Но встречи не случилось, и теперь, кажется, уже не случится. В школу ей больше не нужно. А встретить Марию Генриховну в каком-нибудь другом месте случайно шансы были невелики. - Ну может, это знак? Надо наконец-то оставить это все в прошлом и думать о хлебе насущном. Таня отправила заказчикам результаты своей работы, получила ответ, что работа сделана отлично и 15 тысяч на карту. Ей предложили продолжить сотрудничество. Таня согласилась. Сколько займет поиск новой работы, она не могла предсказать, но пока нужно было на что-то покупать еду, сигареты, оплачивать Интернет. Мысли о Марии Генриховне никак не отпускали. - Заболела, значит. Простыла что ли? Может написать ей? И что я напишу? Нет, не надо. Таня попыталась сосредоточиться на работе. - Может, ей видео отправить со свадьбы? Ну да, а если Арай случайно увидит, как она пляшет там в окружении мужиков? Нет, точно тупая идея. Таня снова пытается сосредоточиться на работе. Спустя несколько дней все же решается написать. «Ну не ответит, и не ответит. Не умру же я от этого!». Пытаясь услышать собственные мысли сквозь стук в ушах, Таня набирает текст: «Мария Генриховна, добрый день. Была в школе неделю назад, к сожалению, вас не застала. Мне сказали, что вы заболели. Надеюсь, ничего серьезного? Во всяком случае, выздоравливайте, пожалуйста, как можно скорее». Отправила. Выдохнула. «Ну все, чего теперь волноваться, назад сообщение не отозвать». Мария Генриховна получила сообщение от Тани на второй день после операции. Она уже собирала свои вещи, пока врач готовил выписку. Результаты биопсии ожидались не ранее, чем через три дня. Мария Генриховна обреченно ждала вердикта. Сообщение от Тани было словно из какой-то прошлой жизни и не вызвало никаких эмоций. Сейчас было попросту не до «птичек и веточек». Ей снова приходилось встать на путь борьбы за жизнь. Излишняя чувствительность в эти моменты отключается, как второстепенная система в космическом корабле. Она ничего не ответила. К вечеру Таня окончательно поняла, что ответа не будет. Было горько, но «ничего не поделаешь». Когда Мария Генриховна, наконец, получила результаты биопсии, подтвердившие самые страшные опасения, она испытала какое-то странное облегчение. Ожидание и неопределенность выматывали и расшатывали ее нервную систему. Теперь хотя бы понятно, что делать дальше. Лечение нужно было проходить в Москве – планировалось три-четыре курса химиотерапии, по одной капельнице раз в неделю. Арай щедро и безропотно оплачивал все необходимое. Словно пытаясь компенсировать свою внезапную отстраненность и неспособность подобрать хоть одно адекватное слово утешения и поддержки. Больше всего Мария Генриховна боялась, что теперь ее всюду будут встречать эти взгляды – жалостливые, и немного брезгливые, как бы говорящие: «да, дело дрянь, конечно у тебя. Жаль. Но хорошо, что это не со мной». Она сразу попросила Арая никому не рассказывать об ее диагнозе. Араик, конечно, растрепал всем: родственникам, друзьям, даже – зачем-то - партнерам по бизнесу. И теперь находиться в окружении этих людей стало просто невыносимо. Хотелось закрыться дома. Законопатить окна, двери, выключить телефон. Не видеть. Не слышать. Никого. Она долго не могла понять, как же так получилось? У нее ничего не болело, она вела самую обычную жизнь, и, если бы не эта странная рассеянность и кошмары – вообще не обратилась бы к врачу. Ей так хотелось поговорить хоть с кем-нибудь. Но без этих фальшивых утешений. Просто говорить, как раньше, когда еще никто не знал. Хотя бы на минуту отвлечься от этого пока еще только надвигающегося ужаса. Но понимала, что таких людей у нее нет. Мария Генриховна вздрогнула от звука уведомления. Очередное сообщение от клиники: через две недели ее ждут в Москве, по такому-то адресу, в такое-то время, и что нельзя есть за 2-3 часа до процедуры. «Нужно же еще снять какую-то квартиру…». Арай, разумеется, ехать не собирался. Этот путь ей предстояло пройти в полном одиночестве. «Вот так, Мария Генриховна, у тебя полная книжка контактов, но ты в этом мире абсолютно одна». Тут Мария заметила в ленте сообщений – единственное человеческое. Не присланное от автоматизированной системы, или очередного администратора. Сообщение от Тани. Прочитанное, но не отвеченное. Мария Генриховна долго колебалась. «Это нечестно. Незачем тратить время ее молодой жизни. Наверное, она уже успела остыть, и нечего ее тревожить». Но пальцы, будто чужие, уже набирали ответ: «Спасибо Таня. Я в порядке. Была в больнице, не могла ответить. Но сейчас все хорошо». Мария помедлила. «Если хотите, можем встретиться, попить кофе». Отправила и тут же пожалела. «Ну вот зачем?». На следующий день они сидели друг напротив друга в небольшой уютной кофейне. Ожидали заказ, смущенно оглядываясь по сторонам. Не понимали, как и о чем заговорить. Там, в Сочи, их беседы начинались удивительно легко и непринужденно. Теперь, казалось, они какие-то совсем другие люди и знакомиться нужно было заново. - Таня, вы уже вышли на новую работу? – первой начала Мария. - Да. – С преувеличенной легкостью ответила Таня. - Это хорошо. А что за работа? В школе? - Нет. Это… ну с обработкой видео связано. - О! Вам нравится? Таня вздохнула. - Ну, деньги платят хорошие. Больше, чем в школе. Работать можно удаленно. Из дома, или наоборот – хоть вот здесь. Удобно. - Да, это очень удобно. – Мария Генриховна помолчала. – Таня, мне очень жаль, что все так получилось. Я могла бы дать вам рекомендательное письмо, подпишем у директора. И в другой школе… - Ой, нет, спасибо! Все хорошо. Меня все устраивает. - Ну ладно. Принесли кофе. - А как у вас дела? – Спросила Таня, стараясь, чтобы ее голос звучал нейтрально. Мария Генриховна замялась. - Да все хорошо. - А что у вас случилось. Почему вы в больнице были? - Да ерунда, просто обследование. – Мария отвела взгляд, и Таня поняла, что она врет. Снова молчание. - Ой, дождь начался. А я без зонта… А вы далеко живете? – Желая сменить тему разговора, спросила Мария Генриховна. - Да нет, не очень. Снимаю студию в соседнем районе. - Вы же говорили, что у вас с мужем была своя квартира? - Да. В ней остался муж. Мария Генриховна удивленно подняла брови. Таня рассмеялась. - Ну, видите ли, он оплачивал ипотеку. Я же почти ничего не вносила. Потому решили, что он продолжает платить, оставляет квартиру себе, а я отказываюсь от доли. Мария Генриховна уставилась на Таню, как бы говоря: «Ты совсем идиотка?». - Таня, вообще-то есть такое понятие, как семейный бюджет. У мужа и жены – он общий. И не важно, с какой зарплаты, кто сколько платит. - Да я понимаю, но… - Кроме того, я подозреваю, что ипотека льготная? По программе «молодой учитель?» Таня кивнула. - А ты вообще знаешь, какая разница между обычной семейной ипотекой и льготной учительской? - Нет, если честно. Мария Генриховна закатила глаза. Достала телефон. - Какой банк? Таня назвала. - Сколько стоила квартира? Таня ответила. - А вот теперь смотри. Вот это процентная ставка без твоей льготы. А вот это – с ней. Видишь разницу? - Ну да, 2 %. Ну это же немного. - 2% В ГОД, ТАНЯ! На тридцать лет! Считать умеешь? Таня мысленно посчитала. Сумма получилась ощутимая. - Поэтому не будь такой простодырой. Заключай соглашение о нормальном разделе. Не хочешь забирать квартиру, проси у мужа компенсацию. Хватит на первоначальный взнос. - Ой, Мария Генриховна. Я вот этого всего не умею… - Понятно… - Мария начала искать что-то в своем телефоне. Приложила трубку к уху. - Мария Генриховна, не стоит! – запротестовала Таня. Женщина выставила вперед указательный палец, взмахивая им, словно говоря: «Не делай мне мозги!». - Алло, Света! Добрый день! Как вы? Я? Прекрасно. Я к вам по делу. Моей… - Мария Генриховна замялась, пристально глядя на Таню – моей подруге нужна консультация по разделу ипотечной квартиры. Да. С мужем. Можно я дам ей ваш номер? Ага. Да. Завтра? – Мария прикрыла телефон рукой и обратилась к Тане – Завтра сможешь подъехать? Таня послушно кивнула. - Да, завтра подъедет. Угу. В 12? Да. Хорошо. Да. Спасибо вам огромное! Таня смущенно смотрела в пустую кружку. Ей была приятна такая забота. Кажется, даже больше, чем призрачная перспектива выцарапать у мужа какие-то деньги. - Ну что, завтра едешь к Свете. Возьми все документы. И не опаздывай, пожалуйста. Света очень востребованный юрист. - Конечно, Мария Генриховна. Спасибо вам! Снова настала неловкая пауза. Но атмосфера явно разряжалась. Мария снова перешла на «ты». Это был хороший признак. - А как там… Арай? – Таня не поняла, зачем задает этот идиотский вопрос. Мария Генриховна взглянула на Таню немного удивленно. - Он в порядке. - Ну и отлично. – Таня помедлила. – Я хотела бы извиниться за ту сцену в аэропорту… - Не надо, Тань. Все нормально. Я уже забыла. Вдруг Марии Генриховне позвонили. Это был администратор из клиники в Москве. Таня отметила, насколько помрачнело лицо Марии. - Погоди минутку. Я сейчас! – Мария Генриховна вскочила и побежала к выходу, отвечая на ходу. Таня смотрела на нее издали. Видела, как напряжено ее лицо, брови сдвигаются как-то страдальчески, визуально прибавляя Марии Генриховне несколько лет. - У вас все хорошо? – Тревожно спросила Таня, когда Мария снова уселась за стол. - Да, не бери в голову. - Мария Генриховна, зачем вы врете? Ну скажите, что все плохо, но обсуждать не хотите. Имеете право. Я больше лезть не буду. - Хорошо. Все плохо. Я не хочу это обсуждать. Таня кивнула. И вдруг, как-то неожиданно для себя самой, Мария произнесла: - У меня онкология, Таня. Но я не хочу об этом говорить. Не хочу этих проклятых жалостливых взглядов и дешевых утешений! Таня обрушилась внутренне. Но лицо ее практически ничего не выражало. Мария могла бы и не говорить о том, как следует и как не следует с ней теперь обращаться. Таня хорошо знала, что нет ничего хуже, чем эти проклятые фразы в духе: «Ой, да ничего! Ты еще всех нас переживешь!». Знала, что это не имеет никакого отношения к настоящей поддержке. Эти фразы произносят, чтобы утешить себя. Потому что находиться рядом с умирающим – невыносимо страшно. Нужно как-то справляться с этим ужасом смерти, который теперь больной носит в себе. И проще всего – для себя самого – обесценить эту болезнь, сделать вид, что ничего не происходит. Сама Таня давно не боялась смерти. Ну конечно той – теоретической, далекой, которая рано или поздно – но потом - случается с каждым. Когда-то давно она увидела фильм по Discovery, в котором рассказывали о возникновении жизни на Земле. Тогда для нее стало огромным открытием, что все углеродные формы жизни - в том числе люди – состоят из тех молекул, которые когда-то хранились в далеких звездах. Когда эти звезды взрывались, пыль, оставшаяся от них, разлеталась по вселенной, попадала на Землю и каким-то волшебным образом из этой пыли и появилась жизнь. Все живое на Земле - по сути являлось организованной звездной пылью с метаболизмом внутри. И когда человек умирал, он снова превращался в эту звездную пыль, а потом она образовывала новые формы жизни. С этой планеты нет выхода. Человеком, бабочкой, птичкой – ты все равно продолжишь жить. Пусть и не всегда будешь это осознавать. От этой мысли становилось как-то спокойней. Поэтому в Тане не было инстинктивного ужаса смерти, и потому она могла относительно спокойно взаимодействовать с онкобольными. Женщины молчали какое-то время. - Хочешь, сходим куда-нибудь на неделе? – Наконец прервала тишину Мария. - Да, конечно. Куда? - Можем... в театр. Таня с сомнением посмотрела на Марию Генриховну. - Вы серьезно? Вы что, любите театр? Мария пожала плечами. - Можно сходить. - А давайте пойдем куда-то, где именно ВАМ нравится, – с напускным энтузиазмом сказала Таня. Мария Генриховна посмотрела на нее с укоризной. - Таня, а давай ты не будешь изображать долбанного аниматора в костюме супергероя, который приходит к больным детям и исполняют их последние желания. Таня рассмеялась. - У меня нет никаких неисполненных мечт, никаких заветных желаний. В последние годы я могла позволить себе практически все. Мы с Араем объехали полмира. Разве что в одной стране не побывали, в которой действительно хотелось бы. - В какой? - Япония. - Да ладно! – Таня никак не могла ожидать такого ответа. – Почему Япония? - Не знаю… Это какая-то совсем другая жизнь… Не могу объяснить. - А почему не побывали? - Арай не хотел, одной туда добираться как-то не очень удобно было. – Мария помолчала. – Хотя, знаешь, это все ерунда. Мне кажется, я намеренно оставила эту поездку, как нечто, что еще можно хотеть. Понимаешь? Ну вот иногда мне казалось, что я уже зажралась. Ничего не радует, ничего не хочется. Тогда я включала фильмы про Японию, смотрела фото. И думала: вот здорово бы еще здесь побывать. Вроде как какой-то смысл появлялся. Ну а теперь… - А что вас там привлекло? Правда, я не понимаю, это же никак с вами… не соотносится! - Ну не знаю… Там культура, сакуры эти. Мифы у них красивые. - Например? - Ну, например. Ты знаешь, что такое ханахаки? - Первый раз слышу. - Это такая мифическая болезнь. Если человек влюблен не взаимно, – Мария Генриховна смущенно опустила взгляд. – Или не может рассказать о своих чувствах, у него на сердце начинают расти цветы. Если их слишком много, человек начинает откашливать лепестки и даже целые цветки. Может даже подавиться ими и умереть. Таня покраснела. Повисла неловкая пауза. Потом Таня внезапно рассмеялась. - Слушайте, Мария Генриховна! Вот вы надо мной все подсмеивались, над моими «птичками и веточками» а сами-то! Вы правда впечатлены этой романтической легендой? Женщина смутилась. Таня была права. Мария рассказала эту легенду не потому, что сама была впечатлена ею. Мария знала, что этот красивый миф впечатлит Таню. Ей просто хотелось понравиться Тане. - А когда начинается лечение? – Внезапно спросила девушка. - Скоро. Нужно будет ехать в Москву. Там такое... полуэкспериментальное лечение. Вроде как обещают неплохие результаты. - Ну так это же здорово! – Слишком радостно воскликнула Таня. Мария Генриховна закатила глаза. Таня осеклась и сделала серьезное лицо. - Ну, во всяком случае, нужно попытаться. - небрежно добавила девушка. Мария Генриховна рассмеялась, искренне, раскатисто. - А вот сейчас получилось СЛИШКОМ скептично! Таня тоже рассмеялась и из ее глаз незаметно выкатились две крохотные слезинки.