По разбитым зеркалам

— У вас… интересное чувство юмора. Дазай вежливо улыбнулся, не скрывая пренебрежение во взгляде карих — в мягком насыщенно-оранжевом свете ламп они тягучие, словно жидкая карамель — глаз. — Вы так считаете? — Осаму легко наклонил голову, исподлобья рассматривая своего собеседника. Он демонстративно медленно отпил виски из бокала и промурчал: — Я не шутил вовсе. У мужчины напротив, кажется, свело зубы от чужой наглости, но он быстро взял себя в руки и, отзеркалив жест Дазая, отпил виски. Его взгляд сделался липким. — Хотите сказать, что вы на это способны? Настала очередь Дазая возмущаться, он театрально удивился: — Надеюсь, вы не берете меня на слабо… Мори-сан собственными руками убил предыдущего босса. Мне было четырнадцать, когда я смотрел, как его кровь пропитывает белоснежную постель… Вполне логичный исход — поступать так, как учили с детства. Лёд в бокале ударился о стенки хрусталя, звук этот привел в чувства слегка шокированного такой прямотой мужчину. Он через плечо оглянулся на Огая Мори, что, не подозревая ни о чем, спокойно беседовал с какой-то властной женщиной почтенного возраста за отдаленным от света софитов столом. Глаза Дазая следили за мужчиной, словно кот за мышью. Тот повернулся. — Демон-вундеркинд, не зря вы носите этот титул, — брови Дазая дрогнули на последнем слове, — всем известно, что вы самый ближайший приемник Огая Мори. Кому как не вам занять его место, однако же… Неужели вам так не терпится прибрать к рукам всю портовую мафию? Но сможете ли вы добиться успехов больших, чем это сделал ваш босс? Дазай внезапно засмеялся, так открыто и искренне, что мужчина осекся. — Ах, как скучно. По правде говоря, я об этом не думал. Я всего лишь хочу убить Мори и посмотреть, что будет. Вот и всё. Дела мафии меня совершенно не волнуют. Он откровенно развлекался, видя как на ладони чужие эмоции, как бы мужчина ни старался их скрыть. Всё же он был слишком открыт, слишком живописное у него было лицо. Ему совсем не шла роль одного из глав теневого рынка. Не с такими яркими живыми глазами, в которых сейчас читалось сладкое недоумение вперемешку с неловкостью. Официантка в обтянутых на бедрах классических штанах любезно принесла еще закусок и льда. Дазай задержал на ней взгляд, а после перевел тему, не дождавшись, пока его собеседник сообразит ответ. — Говорят, вы занимаетесь вещами чуть более интересными, — хмыкнул он заинтересованно. Мужчина тут же улыбнулся словно только и ждал вопроса. — Да. Рынок сейчас весьма… хорош. От новейшего оружия до информации, за которую даже Мори Огай выложит миллионы, — его глаза чуть потемнели, или, может, это всего лишь так упал свет. — Но вряд ли вас, Дазай, интересует нечто столь посредственное… Ох. Дазай хищно растянул губы. Всё же, кажется, этот мужчина был не так уж и безнадежен. — А у вас есть что мне предложить? — прошептал он, пряча возбуждённый взгляд за толстым стеклом хрусталя. Виски приятно обжёг горло. — У меня найдется товар на каждого покупателя. Я вижу, вы совсем заскучали выполнять поручения босса, — мужчина откинулся на спинку кожаного дивана, он кивнул на один неприметный столик, Дазай проследил за его взглядом, — та девушка глаз с вас не спускает. Дазай удивлённо улыбнулся, глядя ему в глаза. — Весьма… банальный способ развеять скуку. — Ох, нет, — в чужих глазах мелькнула искра веселья, — эта барышня мне не знакома. Он мягким движением руки положил на стол маленький пакетик с несколькими таблетками. Дазай прилип к ним взглядом, внимательно рассматривая белый спресованный порошок. Он пальцем отодвинул от себя стакан виски, нарочито незаинтересованно рассматривая чужое лицо. — Ох, вы думаете я интересуюсь наркотиками? — И тут вы тоже не правы. Это не наркотик в привычном понимании, а редкий образец одного препарата, который может сделать ощущения намного ярче. Дазай вновь посмотрел на пакетик. До него начало доходить. Одна мысль цеплялась за другую, выстраивая паутину путей. — Редкий? — он мягко подвинул пакетик к себе. — То есть это не обычное экстази… И много у вас таких редких препаратов? Мужчина растянул губы в гадко-жадной улыбке. — Если вам понравится, я могу ознакомить вас со своей коллекцией подобных товаров. У нас… тонкий бизнес, всё строится на доверии, вы понимаете. Дазай понимающе кивнул и ловко спрятал пакетик в кармане брюк. Он оглянулся на Мори. — Счёт запишите на него. Не расскажете, как их… принимать? — Все очень просто. Любая слизистая подойдет. Дайте таблетке раствориться. Усмешка которой наградил его мужчина была весьма однозначна, Дазай хмыкнул. — И что за ощущения меня ждут? — Просто фантастические. Дазай встал из-за стола, мягко потянувшись. Мужчина проследил за его движениями остро, как будто внимательно перекраивал образ демона-вундеркинда в своей голове. И его ожидания явно были оправданы. — Вряд ли вам потребуется моя визитка, если вы захотите еще… — лишь бросил он, когда Дазай вежливо улыбнулся, собираясь покинуть его. -Конечно же нет, мистер Грей. Я знаю как вас найти. *** Приглушенный свет лился мягко и таял на коже плавленным золотом. Холодный на ощупь чёрный мрамор кричал о роскоши, Дазай одним движением прижал чужие лопатки к нему, выуживая тонкий мягкий вздох. Пластичное тело под ним коротко вздрогнуло от контраста горячих рук с холодной стеной. — Сюда никто не зайдёт? — тихо шепнула девушка, когда проворные пальцы забрались ей под платье. Мягкий укус за мочку уха и хриплый смешок стали ответом ей. — Какая ты невнимательная, — его губы спустились на шею, а после он потряс в воздухе связкой из двух ключей, — я закрыл дверь. Этот туалет теперь лишь в нашем распоряжении, — ключи тут же улетели на раковину, а Дазай, пока девушка не начала задавать еще более глупые вопросы, накрыл ее губы своими, целуя сразу глубоко и настойчиво. Она была хороша собой. Стройное мягкое тело приятно ощущалось под пальцами, гладкая молочно-белая кожа тут же розовела от мягких касаний. Он аккуратно сжал зубы в районе ключицы, так, чтобы девушка ахнула, но след не оставил. Ловкие пальцы нащупали наконец маленький замочек на платье, Осаму плотнее прижал ее к стене, заставляя прогнуться, пока ткань медленно сползала вниз с хрупких плеч. Острые ноготки ее царапнули кожу головы, задевая бинты и недавнюю рану. — Ох, милая, будь со мной понежнее, — он цокнул, перехватил ее руку и мягко опустил себе на плечо. Боль слегка отвлекла его, и, стянув с нее платье до бёдер и обнажив небольшую округлую грудь, он мягко подтолкнул ее к широкой столешнице около раковины. Большое зеркало открывало хороший вид. Он бросил взгляд, желая оценить, но в ту же секунду застыл, едва прижав девушку к мрамору. Она же его оцепенение оценила по-своему, и тонкие пальчики ее ослабили и так болтающийся галстук и ловко принялись расстёгивать рубашку. Лиловые глаза из зеркала смотрели на Дазая всё так же равнодушно, но что-то всё же в них поменялось. Он сощурил веки, кидая острый взгляд на незванного гостя. Пока девушка упорно не потянула его за галстук обратно к себе. — Любуешься отражением? — прильнула она, и Осаму чуть сильнее, чем следовало бы, потянул за пряди ее волос, заставляя откинуть голову. Но, судя по томному вздоху, такое ей даже нравилось. Еще раз бросив взгляд на зеркало, там, где вместо его отражения застыла худощавая фигура, он вновь прикусил женскую шею, спускаясь руками на мягкую грудь. Лиловый взгляд чувствовался кожей. И такое внимание, уже изрядно потрепавшее, казалось бы, стальные нервы, лишь добавило ситуации какой-то темный азарт. Его пальцы по твердеющим соскам умело выбивали из девушки тихие стоны, когда как его мысли блуждали совсем не по ней. Он скрыл острую улыбку в ее длинных волосах, нашептывая что-то бессмысленно пошлое на ухо. И прикрыл глаза, ощущая её мягкие руки на кромке своих штанов. — У тебя совсем нет терпения, дорогая, — пожурил он ее сладким и немного охрипшим от возбуждения голосом. И не зря, девушка лишь хихикнула, через штаны трогая его твёрдый член. Она с легкой грацией спустилась вниз, цепляясь за пряжку ремня. Улыбка Дазая стала слаще, он помог ей справиться с замком, а после притянул ее за затылок поближе. Отражение в зеркале на мгновение дрогнуло, и Осаму с безумным взглядом следил, как лиловые глаза, что бездумно преследуют его вот уже пару дней, застывшие и безжизненные, словно у мертвеца, сейчас эти глаза, наконец, осознанно смотрят. Туда, где тонкими пальчиками девушка обхватывает его твердую плоть и накрывает губами, оставляя розовеющий след полустертой помады. Дазай давит полувздох, зарываясь пальцами в мягкие волосы, заставляет приоткрыть ее рот пошире и сам нежно, но настойчиво толкается глубже. И смотрит он — совсем не на нее — как лиловый взгляд в мягком оранжевом свете едва заметно дрожит, неотрывный, яркий, удивительно живой на контрасте с бледным лицом. Осаму покрепче хватает девушку, его собственный взгляд темнеет от возбуждения, от странной смеси темного безумия, интереса и раздражения. Ему хочется разбить зеркало на мелкие осколки, избавиться от назойливого преследователя и вместе с тем показать ему всю ту грязь, за которой тот так упорно стремится наблюдать. Стереть это мертвое спокойствие с красивого лица. Перехватить, наконец, контроль. — Интересно тебе? Нравится тебе? — безмолвно двигает он губами, уверенный, что призрак поймёт слова. Лиловый взгляд остро впивается в его собственный. Девушка давится, и Дазай мягко дотрагивается до ее щеки, собирая пальцами вязкую слюну, стекающую по тонкому подбородку. Он большим пальцем проводит по ее припухшим губам, отстраняясь, и заставляет ее подняться. Вновь прижимает ее к большой столешнице, теперь уже лицом к зеркалу, и сдергивает со стройных бедер тонкое платье. Он прижимается сзади. Плотно, вынуждая ее прогнутся ближе к зеркалу, его член упирается во влажное кружево ее белья. Но он не спешит входить, дразнится, лишь слегка надавливая, и хмыкает, когда девушка ёрзает от нетерпения. — Ты так намокла, такая нетерпеливая девочка, — он мягко берет ее за волосы, заставляя посмотреть на свое отражение. Видит ли она еще одного человека, замершего в тени? Осаму уверен, что вряд ли. Он прикусил губу. Стоило прижать ее поближе к зеркалу, как незнакомец плавно растворился в тени, но не ушел до конца. А Осаму почему-то жуть как не хотелось, чтобы он покидал его так рано. Он подцепил край ее белья, отодвигая в сторону. Мягко надавил пальцами на вход, размазывая липкую смазку, девушка в ответ задрожала и прогнулась в ответ в нетерпении. Зубами он сдернул свежий, пару часов назад намотанный, бинт с руки и прижался к ее уху губами. — Будь послушной, дорогая. Обещаю, тебе понравится. Девушка лишь потрясенно выдохнула, когда на ее глаза он повязал бинт. Но стоило ей тут же услышать шуршащий знакомый звук упаковки, как ее бедра невольно поджались от предвкушения. Повязка лишь усилила вкус ощущений. Надевал на себя презерватив Осаму, насмешливо глядя в глаза отражению. Он поманил его пальцем, желая, чтобы у него был самый лучший и подробный вид, и достал из штанов пакетик с таблетками. Лиловые глаза резко дернулись в сторону его рук, а Осаму томительно медленно достал одну из таблеток и покрутил на свету. Он мягко надавил на лопатки девушке и раздвинул ногой посильнее бедра, глядя, как в лиловых глазах мелькает отвращение и вместе с ним какой-то больной интерес. Особенно яркими показались чужие глаза, когда его пальцы с зажатой таблеткой проникли внутрь девушки, выбивая из нее тихий стон. Бедняжка даже не заметила ничего подозрительного. Отражение дёрнулось, но приблизилось, так словно ему нестерпимо хотелось посмотреть ближе и вместе с тем словно невозможно было смотреть вовсе. — М? Какая тонкая натура, — оскалился он, цепко рассматривая лиловые глаза, в которых отражалось нечто неясное. От движения пальцев внутри девушка заскулила. Дазай протолкнул растворяющуюся на пальцах таблетку глубже и, вытащив их, одним плавным толчком вошел в нее, выбивая красивый стон. Двигался он плавно, скользя пальцами по тонкой талии к мягкой груди, он приподнял ее лицо к зеркалу, удерживая тонкую шею. Через импровизированную повязку она не видела ни свое собственное отражение, ни отражение незнакомца, что замер по ту сторону зеркала совсем близко к ней. — Жарко… — спустя пару минут заскулила она, задыхаясь под глубокими медленными толчками. Дазай сжал её грудь, вжимая её в прохладный камень раковины и покусывая мочку уха. — Что-то не так, дорогая? — он сжал пальцами её напряжённые соски, девушка вскрикнула, её тело мелко задрожало. — Может, ты просто перевозбудилась? Она тяжело дышала, он чувствовал, как внутри нее становится слишком скользко, как ее тело постепенно покрывается тонкой испариной от нестерпимого жара. Пару движений по клитору, и она содрогается, цепляясь за мраморную раковину, словно вот-вот упадёт, но Дазай держит крепко. Он наблюдает за ней с таким безусловным вниманием и участием, что незнакомца в зеркале определенно стошнило бы лишь от этого вида, не будь он плодом его воображения. Хотя с последним утверждением Дазай давно уже не был так уверен. Он приподнял взгляд, рассматривая лицо своей персональной головной боли. Бледный, сутулый, с этими длинными волосами, что скрывают половину лица, и удивительными глазами, словно два витринных сапфира, что смотрят-смотрят-смотрят и хмурят тонкие брови. И непонятно, что в его лице так его завораживает, неподдельное, ничем не прикрытое омерзение или это болезненное нездоровое внимание на дне черных зрачков. А может то, что Осаму впервые так близко может его рассмотреть, впервые может прочесть все глубинные эмоции на равнодушном лице. В его шизофрении оказалось больше человеческого, чем в нем самом. Он толкается в девушку всё более сбивчиво, приподнимает её ногу, чтобы она оперлась одним бедром на раковину, открывая тем самым в зеркале максимально откровенный вид. Она же совсем без сил, с мучительным жаром только льнёт к его груди спиной и позволяет заведомо всё, чтобы тот ни придумал. Но Осаму лишь доводит её до второго оргазма, скользит пальцами ниже и входит сразу двумя, одновременно срываясь на быстрый ритм, чувствуя скорую разрядку. То ли от растяжения, то ли от наркотика, или, вероятно, от всего сразу, её стоны срываются на задушенный крик, и, кажется, она успевает кончить в третий раз, когда Дазай входит слишком глубоко. И замирает, бешено глядя в глаза напротив. Он не выходит из нее сразу, лишь поворачивает ее голову за подбородок и целует, глубоко, жадно, так что девушку сотрясает от нехватки воздуха, но Осаму едва замечает это. Все его внимание — на его персональной шизофрении, чьи губы едва заметно дёргает в омерзении или, быть может, плохо скрытом недовольстве. Когда бинты спадают с глаз девушки, зеркало отражает лишь их взбалмошный вид. Глаза девушки совсем стеклянные от наркотика, он еще долго ее не отпустит, заставляя ее тело снова и снова желать близости. Но Дазая, застегивающего на себе рубашку и поправляющего брюки, это уже мало интересует. Он оставляет ей ключи от туалета, в надежде, что та додумается закрыться, и выходит в сияющий холл. Мори наверняка уже давно ждет в машине, он не любит, когда кто-то опаздывает. Но у Дазая хорошее настроение. Он перекатывает в руках пакетик с таблетками. — Какой мощный эффект. Доктор Хайд определенно должен узнать столь интересный экземпляр.