Он, дым и каверна

Слабый огонёк зажигалки пробился через мантию тьмы. Краешек сигареты, неторопливо тлея, засиял в ночи. Вдохнул взатяжку. Дым наполнил лёгкие, мысли и, казалось, всё тело. Выдохнул в открытое окно. С белыми клубами ушли тревоги, волнения, боль — всё плохое забрал с собой сладкий яд. Кроме успокаивающей пустоты не осталось ничего. На балконе в это время холодно. Зато вид правда захватывающий. Небрежная, словно спутанная мозаика звёзд, под которой маняще сияет и переливается большой разлом, унесший множество жизней, причинивший столько боли... В это мгновение будто существовали только они втроём: он, дым и каверна. Такие сигареты были наиболее популярны до падения старой столицы. Сейчас о них почти полностью забыли. Нашлась более удобная замена: электронные сигареты. Не нужна зажигалка, не обожжёшься, не помнутся в кармане, да и просто носить их с собой удобнее. Но Харумасе больше нравился старый вариант. В нём было что-то своё, более знакомое, необъяснимо... близкое, что ли. Наверное, самый главный минус "горящей" версии заключается в том, что она так быстро заканчивается. Охотник каверн выпустил последнее облачко дыма и, помотав головой с разочарованием то ли в себе, то ли в сигаретах, то ли в чём-то ещё, выкинул бычок в окно. С грустью осознал, что организм требует ещё. Потянулся к слегка помятой сине-белой упаковке, что лежала на подоконнике. —... Нет, хватит,—пробормотал Харумаса, после того как покрутил в руке злосчастную пачку. Положил на место. Только тогда Асаба понял, что забыл снять футболку, в которой спал, и теперь она вся пропахла сигаретами. С досадой выругался себе под нос. Минут так пять он, потерянный в собственных мыслях, казалось, обо всём на свете, стоял, оперевшись на подоконник и глядя на завораживающий пейзаж в окне. Теперь надо тихо, чтобы не разбудить его, пойти почистить зубы и приглушить "аромат" табака. А футболку... В стирку, наверное. Развернулся, сделал несколько шагов, открыл дверь с балкона, где увидел то, что так не хотел. —Хе-ей, Ликаон!—нервно улыбнулся Асаба. Твою мать, как же он оплошался. Придётся выбираться.—Меня ждёшь? —Харумаса,—ответил волк сдержанно, игнорируя шутливый вопрос. Что он сейчас чувствует? Злость? Грусть? Разочарование? По нему непонятно. Ясно было одно — Ликаону ой как не нравился табачный запах, который дополнил и так не самый приятный извечный шлейф лекарств и больницы.—Ты дал мне обещание, помнишь? Завязать с курением. В ответ тирен получил лишь небольшой кивок. По Асабе видно, что ему стыдно, он раскаивается: опущенный взгляд, руки, нервно теребящие край прокуренной футболки, небольшое переминание с ноги на ногу. Но разве этим можно помочь делу? —Жёлтые зубы, грубый голос... —Проблемы с дыханием и всем телом вообще, лёгкая раздражительность и прочее, и прочее. Последствия курерия я помню, правда,—подхватил Асаба. Он слышал это от дворецкого уже не раз и не два. Такое чувство, что терпение последнего уже давно должно было лопнуть, но у распорядителя, судя по всему, стальные прутья вместо нервов. —У тебя, к тому же, огромное количество фанатов. Представь их разочарование, когда они узнают, что их кумир, легендарный охотник каверн, тот, кого они так любят, имеет такую пагубную привычку,—тирен продолжал мягко, но уверенно назидать. В голове Харумасы промелькнула мысль: "Интересно... Он так говорит, потому что чувствует то же самое?"—Это скажется на репутации Секции 6 и, конечно же, на тебе в частности. Ликаон хотел напомнить про синдром злокачественной устойчивости к эфиру Харумасы, однако понял, что не стоит. Нет смысла давить на больное, если можно обойтись без этого. —Я понимаю, что разрушаю этим свою жизнь, но...—Охотник каверн замялся. Ответить-то и нечего, волк прав. Повисла давящая тишина. Обычно просто посидеть вместе и помолчать было приятно, но сейчас... Надо что-то сказать. Асаба выдал то, что первое пришло в голову:—Сильно злишься? Отлично. Теперь молчать неловко не только тебе. Умничка, спас положение. Вопрос застал распорядителя врасплох: выражение его лица приобрело удивлённый оттенок, глаза недоумённо раскрылись, уши, дрогнув, слегка поникли и прижались к макушке. Наклонив голову набок, с тихим вздохом он закрыл глаза на несколько секунд. —Нет, несильно. Расстраивает, что ты не сдержал обещание,—после недолгого молчания ответил он.—Если тебе не спится, то, прошу, просто разбуди меня.