《不只是梦》 Bù zhǐ shì mèng «Это больше, чем сон»

Мы в Китае. Вы понимаете, что мы правда в Китае?! — с придушенным визгом выдохнула Ксения, прижимаясь к окну экскурсионного автобуса. — Понимаем, — мрачно отозвался дядя Пётр. — Особенно мой позвоночник, который третий час мучается на этом кресле. Катя сидела у окна, тихо сжимая ремень рюкзака, как спасательный круг. Внутри лежало всё, что имело для неё значение: блокнот с рисунками, билет на фан-встречу и письмо, которое она написала — и так и не решилась отправить. Письмо Юмину. Её сердце билось быстро. В ушах гудело от шума автобуса, семейных голосов и тревожного счастья, которое росло внутри с каждым поворотом дороги. — Главное, чтобы паспорта были при нас, — отстранённо пробормотал отец, Алексей, оглядывая задние сиденья. — Одиннадцать человек, а будто целый табор. — Мы культурная делегация, — заметила Татьяна, жена дяди Петра. — Фанаты высокой китайской драмы. — Ну всё, Катя, держись, — вмешалась София. — Завтра ты встретишь его. Хуана. Юмина. — Упадёт перед тобой на колени и скажет: «Я искал тебя всю жизнь», — захихикала Анастасия. — А потом женится. Прямо на сцене. Под вспышки фотокамер. — А мы будем присылать тебе гречку в посылках, — добавила Алина. — Спасибо, — прошептала Катя, улыбаясь. — Очень обнадёживает. Но, честно говоря, она давно уже придумала похожую сцену. Точнее — сотни таких. Она любила его давно. С того самого вечера, когда впервые увидела его в дораме «Далёкие странники». Его взгляд, его голос, движения — будто ожившее чувство. Он был для неё не просто актёром. Он был тем, кто незримо сопровождал её в самые сложные дни. Когда хотелось сдаться — она включала серию. Когда болело внутри — брала карандаш и рисовала его лицо. Он был тем, кто не знал о её существовании, но однажды стал частью её мира. И теперь… Она — в Пекине. Завтра — фан-встреча. Он будет в той же комнате. На расстоянии дыхания. --- Гостиница «Юншань». Вечер — Считаю всех по головам! — громко сказал дядя Борис, когда семья расселилась по номерам. — Один, два, три… Катя, не прячься за рюкзаком — я тебя вижу. — Мог бы не считать, — заметила Ксения. — Мы всё равно бы орали через стенки. Катя забралась на подоконник и открыла окно. Пекин шумел, мерцал, жил своей жизнью. Но для неё весь город слился в одно слово: Юмин. Она раскрыла блокнот. На последней странице — его портрет. Уверенный профиль, знакомые линии. Подпись по-китайски: “愿有一日，再相见。” (Пусть настанет день, когда мы встретимся снова.) Катя провела пальцами по строчкам. Завтра она будет там. Может, он посмотрит в её сторону. Может, даже улыбнётся. А может… А вдруг — заметит?