Младшая сестричка дьявола

У политика должна быть волчья хватка. У Верховного Канцлера, который является ситхом, тем более. Никому не доверяй. Никого не привлекай к себе ближе вытянутой руки. Нет друзей, есть соперники. Прячься на виду. Используй каждого. С появлением Скайуокер все это стало рушиться, как карточный домик… Видение за видением. Цикл за циклом. Не прекращаются. Напоминало молодость с ее клубами и палочками смерти. Будущее туманно только для джедаев, потому что именно она делала его таким. Теперь же оно в тумане и для нее. Она видит в нем только собственное бесчестие. Седой старец, говоривший о душе (что это, о Великая Сила?), однажды говорит совсем другим голосом и волос его становится черным, а глаза волчьими. — Сыграешь? — спрашивает он с усмешкой, и Шив резко раскрывает глаза, чуть ли не вздрагивая на кресле в опере. Эни рядом нет, она на заседании Совета, который празднует победу Республики над сепаратистами. Джедаи все еще живы. Приказ №66 так и остался не отданным сигналом. Клоны ждут, а она уже нет. — Это раньше было по-другому… — словно слышит Шив своим же голосом откуда-то извне воспоминание о давнем сне, прервавшимся истеричным рыком какой-то твари с ее шипом в сердце. Какая-то юная девушка говорит призраку, что та не является ее матерью — и в этом весь их конфликт. Собственное сердце начинает сжиматься впервые в жизни. — Я бы хотела умереть рядом с собственной матерью от рук тускенов, там, в песках. Разбиться на гонке из-за Сибулбы. Или быть изрезанной Дуку, вместо того, чтобы ощущать то, что я сейчас чувствую… Это Эни ей сказала после того, как Шив поцеловала ее, предлагая Галактику и свои силы. Она произнесла это спокойно, но еле сдерживая слезы, после чего ушла. Торговую Федерацию пришлось взрывать Звездой Смерти, первыми, еле оформившимися орудиями. Ситхам понятна только страсть, но не любовь. Скайуокер ничего. Ничего никому не сказала. Винду пришел хвастаться победой, а Шив, мастерски скрывая отчаяние, искала взглядом Эни. Не нашла. И заметила наконец, что сама изменилась уже давно. Скайоукер заполнила все ее помыслы, словно Шив ей стала одержима после увиденного результата на медихлорианы. Из оперы она уходит просто в свои апартаменты, вспоминая все, чему учил Плэгас. Будто бы бесполезно, словно говорил впустую. Медитация… А есть ли смысл? — У тебя же есть желание, — уже утверждает человек. — Твое кукольное лицо нуждается в преображении. Сладкоежка внутри тебя не успокоится, пока не завершит начатое. Твой Гримм просто нуждается в том, чтобы еще раз услышать крики твоего отца, когда ты разрезала его на куски… Ах, молодость… Даже Оби-Ван перестал на нее коситься. Подумал, что все его подозрения в течение времени пустые. — Эни… — Канцлер… Она не смотрит на нее, просто не хочет видеть. Шив увидела ее собственное видение и огонь. Не произносит те три слова, которые нужны Скайуокер хоть от кого-нибудь с того момента, как она оказалась на Корусанте, но передает их мысленно, глядя на нее неотрывно. Эни поднимает в неверии взгляд. И делает резкий шаг навстречу. Объятия. — Все вы женщины одинаковые, — с презрением фыркает Роберт под закатывание глаз Розалинды. Очередная внедренная совесть в виде Калипсо неплохо смотрится. Ох, уж этот затейник мистер Джи…