Цвет крови - твой любимый

Не все в этом мире знают, что такое семья. А если кому-то и посчастливилось, то для половины этих «счастливчиков» слово семья звучит как кошмар всей жизни. Феликс не стал исключением. Он уже давно перестал считать дни с тех пор, как наконец съехал от своей горе-матери — женщины, о которой ему даже вспоминать было противно. Воспоминания о её перекошенном от ярости лице, о запахе дешёвого алкоголя, о резких, словно удары, словах, всплывали в памяти в самые неподходящие моменты. Но, как говорится, семью не выбирают. Даже самых отвратительных родителей, по идее, нужно за что-то благодарить. Например, за то, что привели его в мир, где вместо надежды воздух пропитан разочарованием, а каждый новый день похож на испытание на выживание. В мир, из которого он с самого детства мечтал уйти. Его мечта намбер ван. Единственное, за что он по-настоящему благодарен судьбе, это младшая сестрёнка. Маленькая девочка с огромными глазами и такой же светлой душой. Суо была для него единственным лучиком в затхлой, чёрно-белой реальности. И именно за неё, за её детскую улыбку, Феликс каждый раз заставлял себя дышать, когда хотелось завыть от бессилия. Он ненавидел мать за всё, через что приходилось проходить этой крошке. И ненавидел себя за то, что однажды сбежал, оставив её в этом аду. Суо каждый день жила в том, что сам Феликс когда-то считал нормой: в доме постоянно новые мужчины, запах прокуренных штор и протухших обещаний, вечно пустой холодильник и нескончаемые ссоры. Повод для скандала находился всегда: сбежал очередной ёбарь, не хватило денег на алкоголь, или просто Ли Мин Уль решила, что кто-то из детей должен расплатиться за её личные провалы. Феликс до сих пор не мог простить себе, что пока не способен забрать сестру насовсем. В его карманах шумела мелочь с подработок, а на сердце каждый вечер тяжело оседало чувство вины. Он всё равно приходил. Каждый чёртов вечер он переступал порог этого пропахшего безысходностью дома, чтобы хотя бы ненадолго побыть с Суо. Чтобы увидеть её радостные глаза, когда он протягивал ей пакетик конфет, маленький кусочек сладкой жизни в горьком детстве. *** Сегодня Феликсу было так хреново, что он даже отпросился с работы. Наверное, это после вчерашней прогулки с Суо у берега местной речки. Ему бы стоило позвонить, узнать, как у неё дела в школе, не буйная ли сегодня мать, ела ли хоть что-то. Но палец так и не нажал на нужную кнопку. Каждый такой разговор заканчивался для него одинаково: мерзким, глухим стыдом. За то, что не может дать ей того, что есть почти у всех её сверстников. Он знал, что это не совсем его забота, не его ответственность. Но отца она никогда не знала, а матери давно не было дела. Так что остался он. Один-единственный человек, который хотя бы старается сделать её жизнь не такой отвратительной. Феликс дал это обещание не только ей, но и себе с той самой минуты, как увидел её. В раздумьях он не сразу услышал стук в дверь. Сперва решил проигнорировать, наверняка опять сосед по этажу, просить сигарету или пару мелочей. Но стук стал громче и требовательнее. От раздражения Феликс сжал кулак. Обернувшись в одеяло, он лениво поплёлся к двери. Облезлая коричневая краска, ручка, что держится на честном слове. Про глазок и вспоминать не нужно, в таком месте это кажется роскошью. Всё это было частью атмосферы общаги для тех, кто давно разочаровался в жизни. Повернув замок дважды, он открыл дверь. Перед ним стоял парень на вид старше его лет на три. Идеально зачёсанные назад длинные волосы, из которых выбиваются две тонкие пряди. Чёрные глаза с родинкой под одним из них. Губы мягкие, пухлые, такие, какими рисуют на глянцевых обложках. Феликс заметил Суо только через пару секунд. Она стояла рядом с незнакомцем, сжимая его руку своими маленькими пальцами, будто цеплялась за последнюю надежду, за единственное, что сейчас ей могло помочь. Щёки покраснели от холода или страха. Он не знал. Девочка прятала глаза, будто знала, что брат будет недоволен. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но его опередил чужой голос. Спокойный, почти ледяной  — Следите за девочкой. Она чуть под колёса не бросилась.  Он метнул взгляд на Суа, но та упрямо смотрела в пол, будто хотела исчезнуть. — Ликси, я всё расскажу. Ты же не будешь ругаться? — произнесла она с заиканиями Девочка отпустила руку незнакомца и юркнула внутрь. А он всё ещё стоял в дверях, вглядываясь в этого чертовски красивого мужчину, будто не мог поверить, что тот настоящий. Лакированные ботинки, ровная осанка, взгляд как нож, острый и безжалостный. Феликс даже не сразу понял, что зажмурился. Этот пафосный тип ничего не ответил. Просто развернулся, как по сценарию, не оставив даже взгляда, и направился к лестнице. Его лакированные каблуки отбивали чёткий, звонкий ритм по потрескавшимся плиткам, будто каждый шаг был вызовом этому захолустному месту. Феликс смотрел ему вслед, не сразу осознавая, что слегка приоткрыл рот. Он был почти уверен: эти ботинки стоили дороже, чем вся эта серая, пропитанная безнадёжностью коммуналка вместе с его жизнью. — Подождите — окликнул он, чуть хрипло, голос не слушался — Спасибо… за то, что помогли моей сестре. Никакой пафосной реакции. Тот даже не обернулся. Только чуть кивнул, еле заметно, почти лениво, как будто не сочёл нужным уделить этому моменту больше внимания. Феликс чувствовал, как в нём нарастает странная смесь раздражения и восхищения. Как зовут этого чёрта? — Как вас зовут? — Хёнджин — коротко бросил парень, не останавливаясь, и исчез на лестничной площадке, оставив после себя только отголосок имени и тонкий запах дорогого парфюма, который никак не сочитался с этим домом.