Между Розье и Малфой

Утро выдалось серым. Без взрывов, без триумфа. Гермиона молча поела в конце гриффиндорского стола, не поднимая глаз. Окклюменция держалась плотно, как вторая кожа. Даже Гарри не осмелился спросить, как она себя чувствует. Рон только мял салфетку, а Джинни сверлила взглядом её лицо, не зная, что говорить. Покончив с завтраком, Гермиона встала и вышла. Направление было очевидным — библиотека.

***

Библиотека. Пахло старым пергаментом, пылью и осенним холодом, пробивающимся через окна. Она села у дальнего окна, разложила вокруг себя несколько книг: «Истинные источники тёмной магии», «Искусство поглощения воли», «Легилименция: оружие для избранных». Пальцы двигались быстро, взгляд — сосредоточенный. Казалось, если кто-то прервёт её — будет беда. Однако всё равно прервали. Сначала села Джинни. Молча. Потом подошли Блейз, Драко и Тео, обменявшись тихими взглядами. — Ты будто собираешься устроить революцию, — пробормотал Тео. — Или государственный переворот, — добавил Блейз с полуухмылкой. — В твоём случае одно и то же, — буркнула Джинни. Гарри, Рон и Лаванда подошли немного позже. Даже Пэнси, насупившись, опустилась рядом, скрестив руки. И всё было… почти мирно. Пока не подошла Астория. — Ух ты, как мило. Вся пёстрая компания у тебя в подчинении, да, Грейнджер? Или Розье? — её голос звенел от притворной вежливости. — Как тебе в новой роли? Чистокровная принцесса из грязи в князи. Только вот ты все ещё брошенная, даже родители тебя бросили, не выдержали тебя! Мир оборвался. Все замолкли. Гермиона встала. Медленно. Без слов. И подошла вплотную к Астории. Воздух будто сгустился. Пэнси замерла, Джинни встала с места. Блейз привстал, будто готовый схватить кого-то. Драко сжал кулаки. Астория отступила на полшага, но Гермиона не дала ей уйти. Смотрела ей в глаза. Темно. Страшно. Так, что у бывшей невесты малфоя по коже пошли мурашки. Астория съежилась от её взгляда, было в нем нечто опасное. И Гермиона вошла. Без палочки. Беспощадно, жёстко, медленно. Астория закричала — протяжно, надрывно, так, будто её разрывало изнутри. И Гермиона увидела всё. Всё, что пыталась спрятать бывшая Малфоя: -обнажённые сцены с мужчиной лет сорока, магглом, -поддельные зелья контроля, -жалкие попытки добиться статуса через связи, -зависть, которая сочилась к каждой ведьме, чей блеск был неподдельным. — БЛЯТЬ, РОЗЬЕ! - закричал Блейз, подбегая. -Сука, остановись! - Тео сжал зубы, поднимая руку, но не решился тронуть её. -Гермиона! - вскрикнула Джинни, подбегая ближе. - Перестань! -АСТОРИЯ! - закричала Дафна, хватая сестру за плечи. Но Гермиона будто не слышала. Или слышала и игнорировала. Её ледяной взгляд не дрогнул. Только когда крик Астории перешёл в сдавленные хрипы, Дафна подбежала к сестре, схватив её с другой стороны, но Астория уже упала на колени, держа голову руками. И тут — всё замерло. Гермиона остановилась. Сделала шаг назад. И оглянулась. Полная тишина. Десятки глаз — на ней. В каждом — ужас. Она тяжело выдохнула. Но не оправдалась. Ни слова. И тогда подошёл Драко. Словно его никто не звал — он просто пришёл и взял её за руку. — Пошли, — коротко. Она не сопротивлялась.

***

Башня старост — С ума сошла?! — Драко захлопнул за собой дверь. — Ты её чуть не убила! — Она это заслужила, — прошипела Гермиона. — И ты это знаешь. — Это не даёт тебе права! — он вблизи был другим — не надменным, а срывающимся. — Ты вошла в её разум, Розье. Без палочки. С жестокостью. Как псих. — Ты не видел, что она думает обо мне. Что она делала, с кем спала, что подмешивала зельями! — прошипела Гермиона, подходя ближе. — Она хотела, чтобы меня унизили. Она это планировала. — И что теперь? Ты мстишь за всё? За всех? — он подошёл вплотную, схватил за плечи. — Ты хочешь превратиться в тех, кого ненавидишь? — Я не становлюсь монстром. Я учусь защищаться, — её голос дрожал. Не от страха. От ярости. — Ты просто.. ты... блять.. — он сорвался и впился в её губы. Поцелуй вышел жестоким. Без нежности. Они оба были на пределе. Он не отстранился. Она не оттолкнула. С каждой секундой касания становились всё жаднее, движения — стремительнее. Их поцелуи теряли очертания — превращались в слияние дыхания и языка, в безрассудство. Одежда спадала с них, как шелуха, не выдерживая жара между телами. Они остались почти нагими: Гермиона — в чёрном кружеве, подчёркивающем каждую линию её тела. Бюстгальтер облегал грудь так, будто был сшит для восхищения, трусики с изящной прорезью только усиливали иллюзию доступности, не давая её. Она была воплощением соблазна, уверенного, хладнокровного, контролирующего каждый жест. Драко отстранился, глаза темнели, словно в них угасал свет, уступая чему-то более древнему. — Розье... — хрипло произнёс он, с наслаждением проводя взглядом по её телу. — А я и не знал, что под всей этой серостью прячется такая картина. Он усмехнулся, и, не дожидаясь ответа, вновь втянул её в поцелуй — на этот раз настойчивый, чуть грубый, но от этого ещё более горячий. Гермиона отвечала ему сдержанно, как будто позволяла ему верить в своё превосходство, в то время как её рука, ловко скользнувшая под его боксёры, уже уверенно управляла ситуацией. Она обхватила его член, провела пальцем по чувствительной коже, сжала — и Драко застонал ей в рот. Она не остановилась, продолжая его мучительно-приятное возбуждение, выжимая из него звуки, на которые не хватало воздуха. В один момент он подхватил её, поднял за бёдра, и она обвила его талию ногами, сливаясь с ним движением. Он понёс её в спальню, уверенно, как будто знал, куда шёл всю жизнь. Кровать встретила её прохладой простыней и мягкостью пружин, но Драко не дал ей остудиться — навис над ней, будто тень, и вновь прильнул к её губам. Его рука легко отодвинула в сторону ткань её трусиков, оголяя то, что уже пульсировало от ожидания. Когда его пальцы коснулись её, она выгнулась, словно электрический ток прошёл по позвоночнику. Стон сорвался непроизвольно. Драко водил по ней медленно, с точностью опытного соблазнителя, выучившего каждую реакцию наизусть. Гермиона с трудом сосредоточилась, напомнив себе, что власть — всё ещё у неё. Она вновь обхватила его член, начала надрачивать, их стоны сплетались, тонули в поцелуях, растворялись в тишине комнаты, разрываемой только их дыханием. И вдруг — она резко перевернулась, толкнув его, и теперь уже сама оказалась сверху. Гермиона посмотрела на него свысока, властно. — Сядь, — её голос был низким, пропитанным ядом и мёдом одновременно. Когда он подчинился, она медленно, почти демонстративно расстегнула застёжку на спине. Бюстгальтер упал, как шелковый вызов. Драко замер. Она наклонилась, спустила трусики с бёдер, и, не сводя с него взгляда, швырнула их ему в грудь. Он поймал — с блеском в глазах, с усмешкой на губах, с жаждой в теле. Она подошла к нему, стянула с него боксёры, обнажая его желание, уже пульсирующее, настойчивое. Обхватила в ладони и начала двигаться — медленно, с дразнящей ритмикой, будто исследовала его границы. Драко закрыл глаза, вскинул голову. Но в следующую секунду — она оседлала его. Не сразу — проводя головкой по своим влажным складочкам, размывая грань между собой и ним. Только после этого — резко опустилась, поглотив его весь. Он зашипел, застонал, втянул воздух сквозь зубы. — Твою мать, Розье... — Мать мою не трогай, — её голос прозвучал как удар. Первые движения были осторожны — привыкание, притирка. Он был велик, глубок. Гермиона двигалась размеренно, будто наслаждалась каждым миллиметром, каждым прикосновением внутри. А потом — ускорилась. Её ритм становился стремительнее, в нём появилось безумие. Драко подхватил её, начал двигаться навстречу, направлять. Звуки становились всё более откровенными — шлепки кожи о кожу, стоны, срывающиеся в полувсхлипах. В ней копилось что-то огромное, неудержимое. И когда волна накрыла её — тело затряслось в оргазме, мышцы сжались, дыхание перехватило. Она оседлала его до самого конца, стиснув бёдра. Но в тот самый момент, когда он почти достиг своего пика, она — резко слезла. — Ты... издеваешься? — голос его дрожал от ярости и желания. — Блять, Розье... Она ничего не сказала. Просто опустилась между его ног, взяла его в руку, наклонилась. Влажные губы сомкнулись вокруг яиц, и он запрокинул голову, простонал, словно из него вырвали душу. — Блять, Грейнджер… ты сводишь меня с ума… Она играла им — языком, губами, дыханием. Потом подняла глаза — и в этот момент была тем самым исчадием наслаждения: с потемневшими глазами, покрасневшими губами, чуть приоткрытым ртом. Она обвила его член губами, втянула в себя. Драко не знал, как сдерживаться. Он пытался, но она чувствовала, как подрагивают его бёдра — ещё немного, и он сорвётся. Она резко сжала его яйца, и, заглотив член до основания, почувствовала, как он напрягся внутри. Несколько сильных движений, и — он взорвался. Семя заполнило её рот, тёплое, солёное, почти обжигающее. Она проглотила всё. Он рухнул, тяжело дыша. Гермиона поднялась, прижалась к нему, поцеловала его в губы — медленно, с умыслом, с вызовом. Драко почувствовал собственный вкус на её языке и простонал. Он притянул её к себе, крепко, будто боялся, что она исчезнет. Она улеглась на его грудь, успокаиваясь под биение его сердца. И вскоре они оба уснули, сплетённые телами, спинами, дыханием и чем-то, что никто из них пока не хотел называть вслух.

***

Следующее утро Шторы были полузадёрнуты, комната — тёмная, как и вчера. На подоконнике сидела Гермиона. В его рубашке. Босая. Волосы распущены. Но — окклюменция включена. Безупречно. Её лицо — как мрамор. Драко стоял у стола. Уже собранный. — Это был... перебор, — сказал он, не глядя на неё. — И ты это знаешь. — Ты про библиотеку, или про ночь? — ровно спросила она. Он замолчал. — Я ухожу. Мне нужно остыть. От тебя — в первую очередь. — Отлично, — коротко. Он не поцеловал на прощание. Не коснулся. Даже не посмотрел. Отлично, вот продолжение сцены в Большом зале — эмоциональное, напряжённое, с точной реакцией каждого из ключевых персонажей:

***

Большой зал С ложкой в руке замер Гарри. Он первым отвёл взгляд, будто стыдно было смотреть ей в глаза. Рон сглотнул, перестав жевать. Он быстро шепнул что-то Лаванде — и та кивнула, осторожно держа его за запястье, будто боялась, что он прыгнет на Гермиону первым. Тео не отводил взгляда. В его тёмных глазах не было страха. Скорее — восхищение. И очень аккуратный интерес, как к кобре, что только что заглотила мышь. Он был впечатлён. Он всегда любил безумие на тонкой грани. Блейз сидел чуть откинувшись назад, с плотно сжатыми губами. Обычно он бы пустился в пошлый комментарий. Но сегодня — молчал. На скулах — напряжение. Он выглядел так, будто готов в любой момент вскочить, если она сделает хоть одно неловкое движение. Пэнси была бледна. Совсем. Она всегда ценила драму, ценила силу, ценила эффектность — но сейчас… Даже для неё это было чересчур. Она ни разу не моргнула, не отрываясь от Гермионы, и прижав к себе чашку с кофе двумя руками. Джинни... Вот кто не выдержал. — Герми… — выдохнула она и тут же осеклась, словно это имя обожгло язык. Гермиона подняла на неё глаза — ровные, тёмные, ничем не выражающие, как бездонный колодец. — Не стоит, — тихо отозвалась Гермиона. Её голос был спокоен. Чертовски спокоен. И от этого — все вздрогнули. "Тонет тот, кто паникует," — напомнила она себе. — "А ты — не паникёр. Ты — буря в центре урагана." Драко в это время сидел у слизеринского стола. Он даже не ел — просто смотрел. Прикрылся ладонью, опершись щекой на кулак. Его взгляд был тяжёлым, острым, как нож. Он уже знал, что произошло прошлой ночью. Он видел всё. Он чувствовал её. Он… знал, на что она способна. И всё же — сейчас он выглядел не злобно. Скорее... смертельно серьёзно. Гермиона сидела неподвижно. Разрезала тост на аккуратные треугольники. Ни одна крошка не осыпалась. Как будто вчерашнего не было. Как будто она не сорвала чужое сознание на живое мясо. Молчание вокруг неё было густым, липким, словно пыль, заполнившая лёгкие. — Можно? — голос Джинни. Неуверенный. Слишком неуверенный для неё. Гермиона подняла взгляд. Медленно. Джинни уже стояла рядом, держа в руках чашку с кофе, как некий оливковый венок мира. — Я просто… — она замялась, — …ты же знаешь, если кто и умеет выебать морально — так это ты. — Но, блядь, Гермиона, не на глазах у всех. Не так. — Она считала, что мою мать должны были расчленить, — ровно ответила Гермиона. — И что Розье лучше бы сдохли все. — Просто напомнила ей, что чужая боль — штука заразная. Блейз усмехнулся с противоположного конца стола. — Вот это, блядь, было сильно, — пробормотал он, отпив тыквенного сока. — Я, конечно, за театр боли, но когда ты заставила её выплевывать крик сквозь закрытую глотку, я чуть не обоссался. — Не помогло, — вставил Тео, закидывая ногу на ногу. — Она всё равно обоссалась. — Ребята… — Пэнси хрипло. — Вы забыли, как выглядела библиотека после? — Там плакали три пуффендуйца. Гермиона молча жевала. Тишина снова стала плотной. И тут подошёл он. Драко Малфой. В полный рост, в идеально сидящей мантии, с выражением лица, как будто он сейчас на собрании Совета смерти, а не в школьной столовке. Он даже не стал ничего говорить. Просто остановился за её спиной. — Ты собираешься стоять так весь завтрак, Малфой? — холодно спросила она, не оборачиваясь. — Я собираюсь убедиться, что ты не сожжёшь взглядом кого-нибудь ещё, — ответил он так же сухо. — И что ты вообще… в порядке. Относительно. — Заботишься? — медленно подняла бровь Гермиона. — Или просто боишься, что твоя будущая жена оказалась чуть страшнее, чем ты рассчитывал? Драко не ответил. Сделал шаг в сторону. — Поговорим после. И ушёл. Только после этого Гермиона вздохнула — еле заметно. Первый осознанный выдох с момента, как она вошла в зал.

***

Башня старост была пуста. Воздух — как будто только что разрядили. Пропах пылью, нагретым деревом и чем-то ещё — чем-то тревожным, будто чьё-то дыхание всё ещё витало в комнате. Гермиона стояла у окна. Спина прямая, как будто позвоночник заколдован. Руки сцеплены за спиной. Окклюменция плотная, будто барьер из титана. Ни мысли, ни намёка. Только тишина. Щёлкнула дверь. — Ты могла её убить, — голос Драко был ровный. Чересчур. Он подошёл, не торопясь. — Буквально. Без палочки. Прямо на глазах у всех. — Но не убила, — без эмоций отрезала она. — Ещё бы чуть-чуть, Гермиона, и у неё бы начался геморрагический припадок. — Она визжала, как резаная, ты слышала себя? — А ты слышал, о чём она думала? — медленно повернулась она к нему. — Про мою мать? Про то, что Розье должны были вымереть? — Это был повод растоптать ей мозги изнутри? — Это был урок, — холодно отрезала Гермиона, — и я уверена, что он усвоен. — Она никогда больше не будет плеваться чужими фамилиями. Не со мной. Молчание. Глухое, тяжёлое. Драко смотрел на неё, как будто впервые видел. — Когда ты вошла утром… — он шагнул ближе, голос стал ниже, — …весь зал онемел. — Даже Тео. Даже Блейз. — Пэнси просто сжала Гарри за руку, будто пыталась проверить, жива ли она. — А ты… ты просто села и стала мазать масло на тост. Как будто ничего. — Потому что ничего не было, — выдохнула она, резко. — Потому что если я дам себе почувствовать хоть что-то — я взорвусь, Малфой. И тут он подошёл вплотную. Тихо, но непреложно. — Гермиона, чёрт тебя дери… — он выдохнул, и в голосе впервые прозвучала усталость. — Я начинаю бояться не за тебя. А тебя. Она усмехнулась. Сухо. Уголком рта. — Поздно, Малфой. — Я уже стала тем, кого боятся. Он резко схватил её за запястья. Сжал. Не сильно — просто чтобы остановить. Впился взглядом. — Не смей так говорить. — Не смей… думать, что ты должна быть монстром, чтобы выжить. — Я уже проходил это. Я — чёрт побери — жил с этим. И она вдруг резко высвободила руку. Подошла ближе. Совсем. В глазах — ледяной блеск. И что-то ещё. Глубокое. Опасное. — А ты думаешь, почему я тебя понимаю, Драко? Молчание. Только дыхание. — Думаешь, мне сложно понять, как это — сдерживать монстра? — Я просто лучше научилась его дрессировать. Он смотрел на неё, не отводя глаз. Потом резко отступил. Рывком. Как будто испугался себя. — Я больше не могу. — С тобой... сейчас. Так. — Я не понимаю, где ты настоящая. И вышел. Хлопнула дверь. Гермиона стояла посреди комнаты. Не шелохнувшись. Окклюменция стала плотнее. Ещё толще. Как новая кожа.

***

На следующее утро Гермиона вошла в Большой зал поздно. Специально. Чтобы не быть частью утренней болтовни, не видеть, как Джинни подкалывает Блейза, как Пэнси шипит на Ханну Эббот, как Рон жует, не замечая, что хлеб у него на лбу, а Гарри делает вид, что не смотрит на Пэнси. Чтобы не быть частью этого мира, хотя бы минуту. Но когда она переступила порог, всё — всё — замолкло. Даже ложка, выскользнувшая из чьей-то руки и упавшая в кашу, прозвучала как гром. Головы поднялись. Десятки глаз уставились на неё. Кто-то — в страхе. Кто-то — в восхищении. Кто-то — просто не мог отвести взгляд. Она шла мимо столов, не торопясь. Окклюменция — плотная, идеальная, без единой трещины. Ни эмоции, ни мысли — только ледяное спокойствие, будто у неё под кожей течёт не кровь, а жидкий мрамор. Когда она села, никто не заговорил. Даже Тео с Блейзом, обычно громкие как взрыв салюта. Даже Джинни. Даже Пэнси. Лаванда отодвинулась от неё на пару сантиметров — почти незаметно, но Гермиона уловила это. Только Гарри, спустя секунд двадцать, осторожно произнёс: — Привет, Мион. Она кивнула. Всё так же молча. Намазала масло на тост. Ровно, почти педантично. Воздух вокруг неё был натянутым, как перед грозой. Она чувствовала — на ней горят взгляды. И всё же... не шелохнулась. Через пару минут к ней подошёл Драко. Он стоял за её спиной, молчал. Гермиона не повернулась. — Пойдём, пора отвечать за свои действия,— коротко сказал он. Она не ответила сразу. Закончив есть, аккуратно сложила салфетку, встала и прошла мимо него, не глядя. Он последовал за ней. Позади зашептались. Громче. Яростнее. — Она могла угробить Асторию, — пробормотала Парвати. — А мне она нравится, — вдруг сказал Тео. — Особенно как она её скрутила. — Ты псих, — рявкнула Пэнси. — Спасибо, милая, стараюсь, — хмыкнул он.

***

А Гермиона уже шла по коридору. Ровная спина. Ледяная осанка. И шаг — безупречный, как у королевы, которая знает: она уже выжила в шторме.

***

Кабинет директора В помещении витал запах лаванды и палёных нервов. Время будто остановилось. За окном медленно кружился сентябрьский ветер, а внутри... тишина. Глухая, вязкая, как перед взрывом. На противоположных концах кабинета сидели две семьи — Малфои и Розье. В кресле посредине — директор Макмиллан, молодой, но уже с поседевшей височной прядью. Он будто боялся даже моргнуть рядом с Гермионой. Она стояла у окна, спиной к ним. Ровная спина. Плечи расправлены. Взгляд — в пустоту, куда-то на далекие холмы. Её холодное молчание делало больше, чем любой крик. — Гермиона, — первым заговорил Люциус. Его голос был сух, но внутри — напряжение, почти животное. — Мы все... крайне обеспокоены тем, что произошло. Нарцисса сидела чуть в стороне, пальцы сцеплены, ногти впились в ладони. Когда Гермиона обернулась и посмотрела на неё, Нарцисса едва заметно вздрогнула. Она видела этот взгляд. Увидела окклюменцию, доведённую до предела, ту, которой не обучали в Хогвартсе. Это была не защита. Это была оболочка хищника. — Мисс Розье, — вмешался Макмиллан. Он кашлянул и пересел чуть ближе к столу, будто дерево могло спасти его от этой молодой ведьмы. — То, что вы продемонстрировали… выходит за рамки ученического уровня. Против своей однокурсницы. Без палочки. С ментальным вмешательством. Публично. — Она меня оскорбила, — холодно сказала Гермиона, наконец повернувшись. — И не впервые. — Вы сломали ей психику. На глазах у десятков учеников. Она в лазарете. Без сознания. Третий час. — Я вошла в её сознание. Не сломала. — В голосе Гермионы не было ни тени раскаяния. Ни злости. Только усталость и лед. — Гермиона, — вмешался её отец, голос глухой, будто он сам себя не узнавал. —Дорогая.. ты... мы тебя не узнаём. Она медленно повернулась к родителям. — Это потому что вы не знаете, кто я. — И снова тишина. Гробовая. Только где-то капала вода. Или это капал пот по спине Люциуса. — Мы не можем оставить это без последствий, — заговорил Макмиллан, стараясь говорить строго. Но голос предательски дрожал. — Для… стабилизации и оценки вашего состояния, вы временно будете отстранены от занятий. Нарцисса села ровнее, аккуратно выпрямив платье. — Мы предложили директору решение. Гермиона может пожить в поместье Малфоев, пока ситуация не… не нормализуется. — Конечно, в отдельной комнате, — добавил Люциус поспешно. — Вы с Драко не обязаны контактировать. Это временная мера. Гермиона не ответила сразу. В глазах у неё на секунду вспыхнула ярость — ослепляющая, чистая, магическая. Макмиллан отпрянул, чуть не уронив чернильницу. Нарцисса резко сжала подлокотники. Люциус сжался. Родители же тоже отпрянули и смотрели на неё с неверием и ужасом. Но Гермиона проглотила всё. И ледяным голосом произнесла: — Хорошо. Она посмотрела на директора так, будто измеряла, какой длины саркофаг ему бы подошёл. — Когда? — Сегодня после ужина, — выдохнул Макмиллан. — Вас сопроводит мистер Малфой. Всё уже собрано. — Превосходно, — кивнула Гермиона. — Надеюсь, в этом доме есть хорошая библиотека. Мне нужно будет продолжить изучение того, что происходит со мной. Люциус побледнел. А Нарцисса поняла: у этой девушки больше нет защиты. Она — сама себе защита. И это страшнее всего.

***

Поздний вечер. Коридоры Хогвартса. Гермиона шла рядом с Драко. Молча. Они не обменялись ни словом с того самого момента, как вышли из кабинета директора. Плащи слегка развевались, отражая золотистый свет магических фонарей. Где-то впереди завыла вьюга — вечер оказался зябким, как и всё, что происходило за этот день. Драко шёл чуть впереди. Напряжённый, руки сжаты в кулаки. Он бросил на неё взгляд через плечо — короткий, будто вымеренный по секундам. Она не отставала. — Хочешь сказать, что я переборщила? — сухо, без эмоций. — Думаешь, ты не переборщила? — огрызнулся он, даже не повернувшись. — Я думаю, что она выговорилась. А я — показала, что умею слушать. — Ты чуть не сломала ей разум, Розье, — он злобно усмехнулся. — Даже мне было страшно. Представляешь? — А я хотела, чтобы тебе стало страшно. На этом разговор закончился. Остаток пути они провели в полной тишине, и только полет флу нарушил вакуум между ними.

***

Поместье Малфоев. Холл. Ночь. В поместье было тихо. Слишком тихо. Дом будто ждал чего-то. Или кого-то. Домашний эльф, испуганный, как будто чувствовал магическое напряжение, молча поклонился и исчез. Гермиона оглядела холл: высокие потолки, канделябры, мраморные колонны. Простор. Холод. Тень чего-то древнего. — За мной. Голос Драко был тихим, почти как у привидения. Они поднялись по широкой лестнице. Он не оглядывался — знал, что она идёт следом. — Эта твоя, — он остановился у одной из дверей в конце коридора. — Комната гостьи. С гардеробом. Ванная отдельная. Если захочешь спуститься в библиотеку — кодовое слово прежнее: Noctua. Пароль не менялся с тех пор, как мне исполнилось десять. — Мило, — ответила она. — Символ ночи? — Символ наблюдения, — холодно сказал он. — И молчания. Она кивнула. — Ты не зайдёшь? — Нет. Мы спим в разных комнатах, Розье. Помнишь? Её губы дрогнули — не то от усмешки, не то от раздражения. — Спокойной ночи, Малфой. Он почти сорвался: — Не думай, что я не чувствовал... когда ты это сделала с Асторией. Когда ты вошла в неё. Я это... почувствовал. И это было... — он замолчал. — Жутко? — подсказала она. Он посмотрел на неё пристально. — Опасно. Она задержала на нём взгляд, такой же окклюмантский, как в кабинете. И в нём — ничего, кроме совершенства контроля. — Вот и прекрасно. Спи спокойно, Драко. И она скрылась за дверью, оставив его наедине с гулкой тишиной мраморных стен.

***

Утро в поместье Малфоев. Тишина в доме была такой плотной, что казалось — она осязаема. Даже магия в стенах затаилась, прислушиваясь. Где-то на нижнем этаже скрипнула дверь — и звук прошёлся эхом по коридору, как неуместный в церкви шёпот. Гермиона проснулась рано. Холодная постель. Чужие стены. Но всё слишком спокойно. Даже сама она — слишком. Тишина внутри её головы была такой же крепкой, как защита, которую она подняла накануне, когда вошла в сознание Астории. Защита держалась и сейчас — безупречная окклюменция, мёртво-холодная, гладкая, как зеркало. Ни одного изъяна. Она встала с постели и подошла к окну. В саду кружился утренний туман. Всё выглядело чистым, хрупким, вымытым после вчерашней бури. Она оделась в длинное тёмно-синее платье, чуть приталенное на талии, без украшений. Волосы — собраны в строгий пучок. Лицо — ровное, бледное, почти мраморное. Она шла по коридорам, не издавая ни звука. С каждым шагом, с каждым лёгким прикосновением каблука к полу по телу прокатывалась едва уловимая волна — как будто сам воздух в поместье запоминал ритм её походки. Она спустилась к завтраку. --- Столовая. Утро. Они заметили её не сразу. Но тишина пришла мгновенно. Как только Гермиона вошла в столовую, разговоры оборвались. Ложки замерли на полпути ко рту. Кто-то уронил хлеб. Один из эльфов поспешно спрятался за колонну. За столом сидели все: Драко, Пэнси, Блейз, Тео, Джинни, Гарри, Рон, Лаванда, даже Дафна. И все — как по команде — обернулись на неё. Их лица отражали всё, что вита́ло в воздухе: страх — как у Лаванды, сжавшей плечи, будто от порыва ветра; осторожность — как у Гарри, который медленно поставил чашку обратно в блюдце; удивление и почти благоговейное опасение — как у Тео, прищурившегося, будто вглядывался в нечто из древних свитков; и встревоженное молчание — как у Джинни, сжимающей салфетку в кулаке. Блейз первым выдохнул: — Розье... Он не договорил. Не знал, что сказать. Это было не то утро, когда шутки были уместны. Гермиона кивнула. Холодно, идеально сдержанно. Даже губы не дрогнули. Она прошла к своему месту — напротив Драко. Тот отодвинулся чуть вбок, будто неосознанно. Его лицо было каменным, но глаза следили за ней слишком внимательно. Она взяла чашку кофе. Сделала один глоток. — Как она? — голос был бесстрастный, ровный. Дафна, не поднимая глаз, ответила почти шёпотом: — В обмороке до сих пор. Целители сказали, нервная перегрузка. Кричала всю ночь. Говорили, будто... будто её сознание сжалось само в себя. Никто не прокомментировал. Никто не сказал, что это она заставила Асторию закричать до хрипа, упасть на колени и забыть, кто она такая. Гермиона опустила взгляд в чашку. Не из вины — из равнодушия. Или — из уверенности, что так и должно было быть. --- Пэнси первой решилась подойти. Она подошла молча, села рядом, чуть ближе, чем обычно, и вдруг — осторожно — коснулась её руки. Только пальцами. — Ты здесь? — Где же мне быть? — Просто... ты вчера не выглядела как ты, — прошептала Пэнси. — Может, я именно так и выгляжу, просто вы никогда не смотрели. --- После завтрака Гермиона встала. — Я пойду, — сказала она. И никто не остановил её. Она вышла из зала — и все снова молчали. Отлично. Завершаю пятую главу, объединив всё: возвращение в поместье, встречу с Драко, холодную атмосферу, напряжение, намёки на интим, затем утро, недосказанность, ссору и окончание главы. Сцена с интимом опущена, но последствия и психологическое напряжение сохранены. --- Поместье Малфоев. Вечер. Коридоры встретили её тишиной и холодом. Дом, в котором ещё недавно она чувствовала себя просто гостьей, теперь стал… чем-то иным. Тюрьмой. Клеткой из мрамора и тонко завуалированной аристократической враждебности. Или — ареной. Зависело от того, как смотреть. Гермиона вошла внутрь первой. Драко — следом. Он не сказал ни слова всю дорогу. Только один раз посмотрел на неё в портальной комнате — взглядом, в котором бушевало всё: страх, недоверие, злость и… что-то ещё. Что-то, что она игнорировала. Сознательно. — Комната справа твоя, — коротко сказал он. — Слева — моя. Нарцисса настояла. — Ну раз Нарцисса настояла… — голос её был мягким, но в этом мягком — яд. Он обернулся. — Гермиона… — Не надо. Намек поняла. Ты можешь идти. — А если не хочу? Она подошла ближе. Настолько, чтобы почувствовать его дыхание. — Тогда стой, как идиот, в коридоре. А я — устала. Её голос был всё таким же — ровным, тихим, ледяным. Но глаза… Глаза не отпускали. Они были слишком ясными, слишком пронзительными — как звёзды над заснеженной пустыней. И она ушла, не оборачиваясь, закрыв дверь. Оставив Драко смотреть ей в след. --- …На следующее утро. Она проснулась одна. Комната была такой же, как и вчера — идеальной, чужой, безупречно оформленной. Магия в стенах — спокойной, ровной. Только внутри неё всё было не так. Тело — натянуто, как струна. Сознание — гладкое зеркало, покрытое инеем. Всё, что было между ними ночью, она заперла. Молча. Без сожаления. Как оружие, что нельзя носить на виду. Гермиона встала, умылась, убрала волосы в тугой пучок и спустилась вниз. Когда она вошла в столовую, Драко уже был там. Сидел, хмурый, мрачный, опираясь на руку, не прикасаясь к еде. Он поднял глаза. И замер. Она — как и вчера. Безупречная. Невозмутимая. Стеклянная. Но не хрупкая — лезвийная. Она села напротив. Молчание. Между ними — десятки фраз, которые никто не произнёс. Ни извинений. Ни объяснений. Ни вопросов. Она пила чай. Он смотрел на неё. И чувствовал, как напряжение между ними скручивается в узел. — Ты собираешься в Хогвартс? — наконец спросил он. — Сегодня нет. Директор запретил. Забыл? — Гермиона… Она подняла глаза. — Ты правда думаешь, что я сделала что-то … неадекватное? — тихо. — После всего? Он не ответил. Она кивнула, встала. Медленно. — Тогда, Драко… иди на хрен. И вышла из столовой, не обернувшись.