В поисках равновесия: последнее место

― Ну почему ты такой бестолковый? ― В очередной раз кричала мать. ― Вон, посмотри на сестру свою, она всегда всё делает идеально! А ты элементарную контрольную написать не можешь! Мальчик перевёл взгляд на сестру. Та сидела и ехидно улыбалась, глядя, как он старается не заплакать. Его звали Хван Хёнджин, но друзья называли его просто Джинни. Милый, добрый, синеглазый мальчик с длинными тёмными волосами и большой душой. Хван был из простой семьи, живущей в небольшом городке. Учился он нормально, как большинство детей. Хорошист, участвует в олимпиадах, ходит на множество кружков. Да и вообще для тринадцати лет он был очень умным и рассудительным. В общем, золотой ребёнок. Но родители этого не замечали: они всегда сравнивали его со старшей сестрой, Йеджи. Удивительно, но она была полной противоположностью Хёнджина. У неё были рыжие волосы и карие глаза. Училась Йеджи только на «пять», хотя знала программу гораздо хуже, чем Джинни. Девушка попросту умела списывать, но родители об этом не знали. Ей было семнадцать, но выглядела она гораздо старше, поэтому спокойно покупала сигареты или алкоголь. Йеджи даже здорово подсела на них, о чём родители тоже не догадывались. Одним словом, два абсолютно разных человека. Именно поэтому они никогда не ладили. В плане профессии Йеджи никогда не трогали, но вот Хёнджину всё время говорили, как ему нужно жить. Родители считали, что ему нужно быть танцором, раз уж умом не выдался, поэтому хотели отправить в танцевальное училище. В школьные годы об этом упоминалось только мельком, но когда парень выпустился из школы, его буквально насильно отправили в Сеул, чтобы он поступил. Джинни страшно не хотелось ехать туда. Ему всегда нравилось рисовать, а не танцевать. Но кто спрашивает семнадцатилетнего мальчика? И вот, Хван Хёнджин прилетел в Сеул. Большой радостью было то, что его больше никто не доставал, мол, надо быть лучше всех. Теперь он жил один и сам решал, что нужно делать и чем заниматься. Проблема оставалась только одна ― университет, в который ещё надо было поступить, пройдя прослушивание. Но об этом Хёнджин старался думать меньше. Он был счастлив, потому что мог хотя бы пару недель отдохнуть от родителей.  Парень заказал такси из аэропорта до квартиры и стал рассматривать ночной Сеул из окна машины. Всё было очень новым, незнакомым и чужим. По сравнению с городочком, в котором Хван родился, Сеул был словно из сказки: улицы переливались красочными вывесками, словно бусинки в калейдоскопе, мимо проезжали машины, проходили люди, из клубов доносилась громкая музыка, а из заведений отдавало запахом азиатской кухни.   Приехав на место назначения, Хёнджин увидел ничем непримечательный многоквартирный домик серого цвета, на вид обычная девятиэтажка. Парень поднялся на шестой этаж, где и находилась его квартира. Джинни отворил дверь своего нового жилья. Увы, но его ожидания не оправдались: это было не огромной и просторной квартирой с новым ремонтом и высокими потолками, а всего лишь небольшой душной студией, где даже некуда сложить вещи. Конечно, ремонт там был новый, но это не спасало ситуацию. Хёнджин устало вздохнул и зашёл внутрь, закрыв за собой дверь. Он осмотрел своё место жительства на ближайшее время: на входе стояло зеркало небольшого размера и массивный шкаф для вещей, рядом располагалась кухонная гарнитура, а в центре комнаты ― большая кровать, возле которой панорамное окно. Рядом со входом также располагалась дверь в крошечный санузел. В общем, обычная, ничем не уникальная студия. Хёнджин разобрал вещи, которых, к счастью, было не очень много. Парень прилёг на кровать, взял в руки телефон и стал листать социальные сети. Вдруг ему пришло уведомление. На удивление это была Йеджи.  «как долетел?)» ― Написала ему сестра. «зачем пишешь? доебаться хочешь?» ― спросил Хёнджин. «да нет, просто надеюсь, что ты сдох по дороге». «и я тебя люблю, сестрёнка». Джинни отложил телефон в сторону и устало закрыл глаза. Он даже не заметил, как провалился в тревожный сон. Все волнения были только о поступлении, поэтому Хвану приснилось прослушивание. И... он завалил. Его не взяли в университет и пришлось ехать обратно, в малюсенький город, где мама чуть не разорвала Хёнджина от злости и разочарования. Но это был всего лишь сон. Пока что. Наутро Хван проснулся от оглушительного звона будильника. Парень выключил его и встал с кровати. Удивительно, но после пяти часов сна спать не хотелось. Хёнджин умылся, позавтракал, собрался и ушёл в университет. Сегодня ему предстояло пройти прослушивание. От этой мысли у Джинни начиналась паника, но он старался не давать тревоге места в своей голове  Выйдя на улицу, парень почувствовал лёгкий холод. Майское солнце ещё почти не грело, но, к счастью, сегодня было безоблачно. Чуть тёплый ветер играл с волосами Хвана. Пение птиц разливалось по улицам. Хёнджин глубоко вздохнул и направился к университету. Пункт назначения находился совсем недалеко от дома, поэтому Джинни решил идти пешком. Вскоре Хван пришёл к величественному зданию, где на дверях красовалась надпись «Корейский национальный университет искусств». Хёнджин вошёл внутрь, его встретила милая девушка и довела до нужного места: это был просторный зал с высокими потолками и большими зеркалами.  В центре зала сидела приёмная комиссия, их было всего четыре человека. Спустя пару мгновений одна из девушек обернулась, посмотрела на Джинни и пригласила его начать выступление Хван безумно сильно занервничал, но, несмотря на это, держался очень уверенно. Парень вышел в центр зала и стал ожидать задание.   ― Ваша задача показать нам хорошую импровизацию, ― сказал мужчина из комиссии и что-то записал себе в блокнот, ― можете начинать. Заиграла быстрая, энергичная музыка. Хёнджин даже не заметил, как его тело само начало двигаться. Но даже сейчас Джинни не думал ни о чём, кроме того, что он завалит прослушивание и не поступит в университет. Хван задыхался от тревоги. Всё его тело дрожало, в глазах темнело, в ушах ― звон. Парень почувствовал, что сейчас упадёт без сознания, но всё равно продолжал танцевать. К счастью, вскоре музыка остановилась и, поблагодарив за выступление, парня попросили покинуть зал. «Я идиот… Как можно было так плохо станцевать?.. Сто процентов завалил...» ― с этими мыслями Хван опустился на скамейку в коридоре, пытаясь отдышаться. Тело до сих пор дрожало. Голова кружилась. Казалось, что жизнь кончена. Хёнджин уже представлял, как собирает вещи и как улетает домой весь в слезах. Джинни и сейчас хотел плакать, но не мог. Вокруг было слишком людей, поэтому он просто молча утопал в своих ужасных мыслях, потеряв счёт времени. Вскоре всех будущих студентов завели в большой зал, где зачитывали список поступивших. Хван слушал с замершим сердцем. Но список уже заканчивался, а его так и не назвали.  «Чего я ждал, это было очевидно… Нужно было лучше готовиться» ― Хёнджин тяжело вздохнул и направился в сторону выхода. ― И особо хочу выделить Хван Хёнджина, ― гордо произнесла девушка на сцене, ― его танец просто поразил всю приёмную комиссию, включая меня. Такой хорошей импровизации я очень давно не видела. Хван замер, не веря своим ушам. Казалось, что его сердце пропустило несколько ударов. Он поступил?! Его похвалили? Не на последнем месте? Хёнджин просто не поверил этому. Он всегда был хуже остальных. Он был из тех, кто не заслуживает внимания. Его ни разу в жизни не хвалили. А сейчас… сейчас им были довольны… Впервые его действия не сопровождались криками о том, что он неудачник. Впервые он не был тенью на фоне других. Девушка, которая, как оказалось, была ректором университета, произнесла речь, и студентов отправили домой. Хван вышел из заведения и поплёлся в сторону места, которое сейчас называлось его домом, пытаясь разобраться в своих мыслях. Джинни всё казалось, что похвалили не его, а кого-то другого. Солнце давно спряталось за облака, поэтому на улице было пасмурно. Дул холодный ветер. В общем, погода была совсем не весенняя, но Хёнджину она очень нравилась. С трудом дойдя до дома, Джинни завалился в квартиру и сразу же упал на мягкую кровать. Парень достал из кармана телефон и увидел сообщение от Йеджи: «ну что, неудачник, уже собираешь вещи?» «Спасибо за поддержку», ― подумал Хёнджин, но ответил: «я поступил вообще-то». «нихрена себе. надеюсь, тебя выпрут оттуда» «маме скажи, что у меня получилось», ― Хёнджин проигнорировал издёвки старшей. «такой крутой типа, да?)» «Боже, за что мне это… Почему она моя сестра?», ― подумал Хван и выключил телефон, после чего просто замер, глядя в потолок. Ему всё также не верилось, что это произошло. Что он поступил. Жизнь ещё не кончена.  Джинни внезапно захотел порисовать. Творчество всегда помогало отвлечься. Парень достал из чемодана свой любимый скетчбук и карандаш и приступил к рисованию. Линии появлялись одна за другой на бумаге. Бездумно. Руки сами рисовали. Хван почти не контролировал свои действия.  И вот так, в компании скетчбука и своих мыслей, Хёнджин провёл остаток дня. Парень не заметил, как наступила ночь, и он вновь погрузился в сон. И снова утро. Розовый рассвет пробился в комнату сквозь занавески. Хёнджин снова проснулся из-за будильника, снова собрался и снова отправился в университет. Ничего нового. Так ему предстояло жить ещё несколько лет. Вскоре парень оказался возле учебного заведения, где всем первокурсникам устроили экскурсию, после чего отправили на пары. На тренировке студенты учили новую хореографию. Удивительно, но Хван запомнил танец быстрее всех. Тренер, конечно же, заметила это. ― Вы в музыку не попадаете, ― устало выдохнула девушка, ― вот, у Хвана хорошо получается.. Хёнджин, выйди в центр, покажи ребятам, как нужно танцевать, пожалуйста. Джинни вновь обомлел. Его вновь похвалили и поставили в пример. Парень даже сначала не понял, что от него хотят. Но, немного потупив, всё-таки сообразил, вышел к тренеру и показал, как нужно танцевать. Заметив взгляды одногруппников, в которых читалась зависть, Хван немного смутился. «Нет, здесь что-то не так. Я не могу быть на первом месте… Я рождён, чтобы находится где-то ниже всех», ― пролетели какие-то странные, новые мысли. Хёнджин всегда мечтал, чтобы его хвалили и ставили в пример, но почему-то, когда это произошло, он был совсем не рад. И так продолжалось на протяжении недели. Хёнджина ежедневно хвалили и ставили в пример. Любой человек на его месте радовался бы и считал себя лучше других. Но Хван совсем не хотел внимания. Вечные ругательства и недовольства были уже привычнее, чем похвала. Да и сам собой он был недоволен. Джинни считал, что танцует просто ужасно и не заслуживает всего того, что ему говорят. Под конец недели, в мрачную субботу, Хёнджин как обычно пришёл домой без настроения. но в этот раз всё было по-другому. В этот раз к обычной усталости примешивалась какая-то ужасная грусть, сковывающая дыхание. Хван бросил вещи возле входа и вновь упал на кровать, уткнувшись лицом в подушку. «Почему я такой бестолковый… Почему?.. Почему я не могу просто быть как все? Почему я так плохо танцую?» ― эти мысли не давали Хёнджину покоя. Слёзы подступали к глазам. Но самое странное для Хвана было то, что заплакать не получилось, хотя очень хотелось. Создавалось ощущение, что слёзы закончились, и это убивало изнутри. ••• Тишину в комнате нарушил звонок телефона. Это опять была Йеджи. Честно говоря, кроме неё, у Хёнджина никого не было. Парень нехотя взял трубку. ― Что тебе надо? ― безразлично спросил он. ― Ц, вредный какой, ― с наигранной обидой ответила Йеджи. ― Я вообще-то волнуюсь за тебя. ― Короче, я приеду к тебе через полчаса. ― Что, блять?! Ты в Сеул приехала? ― воскликнул Джинни. ― Ну да. ― А адрес мой у тебя откуда? ― Мама дала. Это же она выбирала квартиру своему любимому сыночку, ― всё так же насмехаясь сказала она. ― А ты не рад что ли? ― Да ты чего, я очень рад увидеть свою любимую сестричку, ― с таким же сарказмом ответил Джинни, после чего бросил трубку. Минут через сорок раздался звонок в дверь. Хёнджин встал с кровати и поплёлся к двери. Открыв её, он постарался улыбнуться, но не смог. Боль забрала возможность улыбаться. ― Привет, брати… ― начала было Йеджи с хитрой улыбкой, но прервалась, увидев состояние Джинни. Уже через пару секунд от её весёлости не осталось и следа. Теперь в её взгляде читалось только беспокойство. ― Я не вовремя, да? ― с виноватым видом спросила девушка. ― Да нет, заходи, ― Хёнджин отошёл от входа, давая возможность Йеджи зайти в квартиру. Старшая зашла внутрь и посадила Хёнджина на кровать, а сама присела на корточки и взяла его за плечи. ― Джинни, что с тобой? ― казалось, что она впервые в жизни беспокоится о брате не в шутку. Йеджи осматривала младшего с волнением, ― Ты прямо сам не свой… Хёнджин и вправду очень сильно изменился: тонкие, хрупкие, слово фарфор руки теперь дрожали почти без остановки. В глазах потухла надежда. Теперь взгляд парня выглядел так, будто в нём уже нет души. Душа умерла. Осталось только тело. ― Я не знаю, ― признался он, ― я вообще ничего не понимаю… Я всегда мечтал быть на первом месте. Мечтал, чтобы меня хвалили. Но теперь, когда меня ставят в пример, я виню себя за это… Виню себя за всё, что со мной происходит… ― Это из-за меня, да? ― Йеджи выглядела очень виноватой. ― Тебя всё детство тыкали, что ты хуже меня. А я вела себя как идиотка… Я всю жизнь скрывала свою любовь к тебе... Я всегда тобой восхищалась и хотела быть правда хорошей, как ты… Прости меня. Хёнджин не верил своим ушам. Он не верил, что его кто-то и вправду любит. А уж тем более старшая сестра, с которой они соперничали всю жизнь. Это было что-то невообразимое. Джинни почувствовал, как в груди что-то зажглось от слов Йеджи. Он обнял старшую, положив голову ей на плечо. Впервые в жизни. ― Знаешь…. Я никогда тебя не винил. И я тоже люблю тебя, правда… Субботний закат догорал за окном, пока они сидели, обнявшись, и не решались заговорить о чём-то ещё.