Ещё одна тёплая ночь. Зарисовка.

Его фантомные остатки поцелуев теперь ещё несколько минут будут украшать мою покрытую гусиной кожей шею, как самое дорогое ожерелье из роскошного ювелирного магазина, на который с голодом смотрит любая девушка. Мои руки сжимали мягкую ткань его тонкой рубашки, словно цепляясь за единственные остатки здравого смысла. Я едва контролировал свой рот и то что из него выходило: будь то несвязный лепет или короткий стон. Я утопал в чувстве удовольствия, в его тёплых руках, и, боже, я хотел бы утопиться в нем, если бы это было возможно.     Когда бессмысленная ткань, которая мешала нашим телам слиться воедино, наконец с тупым шумом упала на пол, я смог снова насладиться чудесным видом его обнажённого тела. Он определённо был моим запретным плодом, что без спросу увлёк меня своим сладким соком, оставляя липкие пятна на моих воспоминаниях. Едва я мог прожить без этого ощущения. Без него.     Я чувствовал его внутри. Удивительно как в первый раз боль затягивалась почти на минуту, а сейчас бесследно пропадает уже в первом толчке. Он медленно набирал темп, целясь в одно сладкое местечко, что заставляло меня видеть звезды, его тяжёлые выдохи эхом отражались в моих ушах, подталкивая волну возбуждения ближе к самой кульминации. Это сводило с ума. Мои ногти оставляли свежие раны на его широкой, загорелой спине — напоминание о очередной чувственной ночи, которое ещё неделями будет сходить с его грубой кожи.     Мозолистые пальцы обхватили меня, повторяя тот же неумолимый темп, грубо толкая меня к пику наслаждения.     Я больше не мог. —Хаджиме! — выкрикнул я протяжно, пока тёплая густая жидкость бесстыдно окрашивала его кулак в белый цвет. Его ждать не пришлось. Как обычно он поспешно попытался выбраться, дабы не осквернить моё, как он выражается, идеальное тело. Но мои ноги, лежащие вокруг его непреклонного торса, крепко удерживали его на месте, заставляя нарушить его принципы. —Черт, Ойкава! — выругался он за секунду до симфонии наших голосов, оповещающей о его освобождении.

***

—Не дуйся ты так, Ива-чан. Если всё время хмуриться, то рано появятся морщины. —Прекрати так невинно разговаривать после содеянного, Дуракава.