Я его испорчу

Глава 1

Мои ночи — бесконечные. А дни… они словно застыли в пустоте, перестав что-либо значить. Мир идёт вперёд, люди смеются, влюбляются, строят планы. А я? Я просто существую.  С самого начала я знала, что моя судьба сложится именно так. Меня выбросило в этот мир, как пустую пластиковую бутылку, подхваченную течением, и я лишь наблюдала, куда меня несёт.  Я стала собственным кошмаром — теми тенями, что преследовали меня в снах. Они шептали, напоминали, грызли изнутри. Но я  разрушала себя, потому что не хотела жить. Я разрушала себя, потому что ненавидела. Ненавидела себя. Ненавидела свою жизнь.  В четырнадцать лет я поняла, что у меня есть два выхода: либо принять реальность, либо спрятаться от неё. Раствориться, уйти в состояние вечной эйфории, где нет боли, где все голоса стихают. Я выбрала второе.  Смысла рассказывать свою историю с самого начала я не вижу. Вы ведь уже догадываетесь, чем всё кончится, правда? Но если вы всё ещё слушаете, если вам действительно интересно, почему ровно год назад меня вышвырнули из колледжа, — тогда хорошо.  Я живу в Нью-Йорке. Город мечты, правда? Огни Таймс-сквер, небоскрёбы, вечные вечеринки, юные мечтатели, которые верят, что могут стать кем угодно. Город возможностей. Город богатых и успешных.  Но для меня Нью-Йорк — это клетка. Серые стены, бесконечные коридоры колледжа, звон будильника в 6:30 утра, холодный кофе на завтрак. Дом — колледж — дом. И снова по кругу.  Для одногруппников я была странной. Они смотрели на меня, как на эмо, как на ту, кто всегда стоит в стороне. Может, я и выглядела иначе, но ведь никто в этом мире не выбирает, родиться бедным или богатым.  Моя мама умерла, когда мне было десять. С отцом у нас были хорошие отношения, но хватило ли их, чтобы спасти меня? Когда-то мне тоже пророчили будущее светской львицы — своей версии Серены ван дер Вудсен, с золотыми кредитками и блестящим будущим. Но у судьбы были другие планы.  Теперь я здесь. В этом городе. В этой ночи, которая не заканчивается. И, возможно, сегодня я расскажу вам, как именно всё пошло не так. У моей мамы, Эсмеральды, была собственная компания, в которой она занимала должность директора. Ее знали все — даже сам Майкл Джексон! Да, я тоже была удивлена, когда отец рассказал мне об этом.  Она была невероятно обаятельной и утонченной, всегда элегантно передвигалась на каблуках, окруженная ароматом крепкого эспрессо. Из-за постоянной занятости она редко высыпалась, а после каждого отсутствия на работе ее ждала гора накопившихся дел. Когда она вернулась с отпуска, казалось, что у нее появилось новое дыхание. Она обещала себе работать меньше, уделять мне больше времени, водить в парк по выходным. Я помню, как мы сидели на кухне, и она смеялась, рассказывая про случай с каким-то партнером, который не мог отличить латте от капучино. Мне казалось, что теперь все будет по-другому.  Но работа не отпускала ее. Бумаги, звонки, поздние встречи — все это снова захлестнуло ее, как волна, и мама снова не высыпалась. Я часто просыпалась среди ночи и слышала, как она что-то печатает на ноутбуке в своем кабинете. Однажды я нашла ее спящей прямо за столом, с отчетами, разбросанными вокруг.  Она не жаловалась, но я видела: она уставала все больше. Ее кашель становился сильнее, глаза краснели от недосыпа, но она только смеялась и говорила: «Просто простуда». Я верила ей.  А потом однажды утром она не проснулась.  Отец пытался разбудить ее, звал по имени, тряс за плечи. Но она просто лежала, словно заснула, только дышать перестала. Врачи сказали, что у нее был порок сердца, который она игнорировала. Слишком много работы, слишком мало отдыха. Она просто сгорела, как свеча, которую забыли потушить. Я уже понимала, что мамы больше нет. И что мне не суждено стать Сереной ван дер Вудсен — с огромным кошельком денег и счастливой семьей. Вместо этого у меня была только пустота, запах недопитого эспрессо в ее кабинете и воспоминания о женщине, которую все знали, но которой не хватило времени на саму себя. И так я стала той, кто я есть. Отец пытался спасти мамину компанию, но все его попытки были тщетны. Пока мать сутками пропадала на работе, он уходил на подпольные бои, как будто искал в них что-то большее, чем просто деньги. Их связывала лишь одна фамилия — ни любви, ни привязанности между ними не осталось.  После смерти матери он продержался восемь месяцев. А потом все рухнуло. Компанию продали за жалкие гроши, которых хватило лишь на бутылки. С этого момента его жизнь превратилась в бесконечный запой. Он пил, пил и пил, оставляя меня одну в пустом доме. А по утрам возвращался — грязный, пьяный, с пустым взглядом, и просто валился без сил. Рафаэль с самого знакомства с мамой был не просто милым, но и чертовски красивым. За ним бегала каждая девушка, но по какой-то неведомой причине он выбрал именно ее. Их любовь была словно приключение — наполненная заботой, смехом и безумными поступками. Они рассказывали мне истории о том, как поженились в Лас-Вегасе, как летали в Париж, как однажды попались на краже дорогого алкоголя, потому что решили, что это добавит их жизни остроты. Их любовь была захватывающей, настолько яркой, что я иногда даже завидовала.  Но ее смерть сломала его. Он потерял смысл в жизни без нее. Перестал просыпаться с улыбкой, перестал замечать яркий свет на кухне, где когда-то пахло свежими блинами. На столе стоял тот самый стакан с недопитым эспрессо, и он не трогал его, как будто боялся, что вместе с этим напитком уйдет и она.  Я пыталась уговорить его: «Ты должен вылить этот стакан. Ты должен отпустить ее». Но он только качал головой и говорил:  — Ее уже не вернуть. Все, что у меня осталось, — это запах гнилого эспрессо и отпечаток ее губ на стакане. Если я вылью его, я потеряю себя.  И он действительно потерял.  После моего переезда в другой квартал он окончательно спился. Последний раз, когда я заглянула в тот дом, стакан был пуст. А отец лежал на полу, в луже собственного алкоголя, с потухшим взглядом, похожий на человека, который просто растворился в своей боли. Можно ли сказать что со мной произошло точно также, думаю да.

Глава 2

На данный момент я не знаю, что происходит с отцом. С того дня я больше не возвращалась туда — да и желания не было. Он сделал свой выбор, так же как и я.  После смерти матери и бесконечных загулов отца меня забрала к себе тетя Берти. Она тоже жила в Нью-Йорке, но ее дом был совсем другим — теплым, уютным, полным заботы, к которой я уже начала забывать, как это чувствуется. Дом тети Берти находился на первом этаже небольшого кирпичного дома в квартале Гринвич-Виллидж. Известный среди жителей Нью-Йорка как просто "Виллидж", именно этот район считается родиной контркультуры и ЛГБТ-движения, возникших в шестидесятых годах двадцатого века. Первый раз когда я тут была отправилась в Вашингтон-сквер, известный своим богемным прошлым, чтобы в полной мере почувствовать разнообразие и энергетику этого района. Я увидела студентов нью-йоркского университета, уличных художников и музыкантов, скейтбордистов и резвящихся в фонтанах ребятишек, а также местных жителей старшего поколения, отдыхающих за игрой в шахматы. Прогуливаясь по улицам я открыла для себя великолепные жилые дома, притаившиеся в переулках бары и рестораны, которые создают теплую ретро-атмосферу. А дом его фасад был увит зеленью, а окна украшали светлые, полупрозрачные шторки, которые мягко рассеивали солнечный свет.  Войдя внутрь, сразу ощущалось тепло и уют. Кухня, хоть и небольшая, была невероятно эстетичной: деревянные полки, аккуратно расставленная посуда, крохотные горшочки с базиликом и мятой на подоконнике. В воздухе всегда витал запах свежесваренного кофе и ванильной выпечки.  Моя комната находилась глубже в квартире, и в ней не было окон, только мягкий свет настольной лампы, книги, сложенные в углу, и кровать с уютным пледом. В гостиной, которая служила и залом, стоял винтажный диван, старый комод, а вокруг — множество цветов в горшках, создающих ощущение живого сада даже внутри дома.  Хотя этот дом мог бы стать для меня настоящей тихой гаванью, я почему-то чувствовала, что он никогда не станет мне по-настоящему родным. В этом квартале находился мой колледж. Я поступила на специальность «Изобразительное искусство» совершенно случайно, и никогда не могла представить, что меня примут туда, ведь вокруг меня собрались дети, умнее и талантливее, чем я. Но, каким-то чудом, я оказалась среди них и вскоре поняла, что мое пребывание там пролетело быстрее ветра. Почему именно изобразительное искусство? В детстве я мечтала стать популярным дизайнером одежды, создать собственный бренд и владеть миллионами. Рисунки стали неотъемлемой частью моей жизни. Сначала они были яркими и волшебными: нежные закаты, бурлящие водопады, живописные леса — все переливалось красками, как будто приглашая в мир грёз. Но после того, как случилось то, что изменило меня, всё стало меняться. Линии и цвета начали темнеть, буквально пропитываясь мраком. Однажды, случайно разлив кофе на один из моих пейзажей, я увидела, как тот получился таким глубоким и притягательным, что в моей голове зародилась идея рисовать исключительно чёрные картины. И так я окончательно сбилась с прежнего пути: мои работы превратились не в картины, а в хаотичные наброски внутренней борьбы. Как раз в стенах этого колледжа моя жизнь круто изменилась, когда я встретила его. Это случилось в обычный понедельник, когда день начинался, как всегда, с ритуала. Я проснулась рано, открыла окно и впитала свежесть нового утра. Налила себе крепкий чай с обильной порцией сахара, чтобы разогнать остатки сна, и схватила последнюю булочку, которую ещё вчера с любовью испекла тетя Берти. Булочка была удивительно вкусной и сладкой, напоминая те модные синобоны, которыми так восхищаются блогеры в Инстаграме. Видели их — стройными и идеальными, они всегда следят за питанием, отказываясь от настоящей сладости и подменяя продукты «здоровыми» заменителями. Но за этой внешней легкостью скрывалась ирония: проводя вечера в спортзале, они то голодали, то объедались так, что порции с каждым разом становились всё меньше, словно их собственные размеры уменьшались вместе с тарелками. Я, конечно, никогда не считала себя толстой, хотя идеалов ПП-фигуры мне тоже не суждено было достичь, а талия оставляла желать лучшего. И всё же, по утреннему ритуалу, перед выходом я всегда заглядывала в зеркало, надеясь, что взгляд в него принесёт хоть каплю удачи и уверенности в предстоящем дне. Смотрю на свое отражение и невольно улыбаюсь. Темные волосы, длинные и шелковистые, падают по плечам, слегка касаясь открытой кожи. Я специально оставляю пряди свободными — люблю, когда они обрамляют лицо и подчеркивают скулы. Моя кожа светлая, почти фарфоровая, а контраст с черными волосами всегда завораживал меня своей выразительностью.  На плечах легкая белая блузка с тонкими бретелями, едва заметными под волосами. Тонкая ткань мягко облегает фигуру, позволяя татуировкам на руках выглядывать из-под рукавов. Эти узоры — моя личная история: строчки из любимых песен, небольшая чашечка кофе в честь мамы, загадочные символы и обстрактные линии. Когда я двигаюсь, они будто оживают, рассказывая о чем-то сокровенном.  Мои глаза кажутся особенно яркими на фоне темных волос и светлой кожи. Я люблю подводить их тонкой черной линией, подчеркивая глубину и легкую загадку во взгляде. Иногда мне кажется, что в этом отражении таится нечто большее, чем просто черты моего лица: это смесь неуверенности и страха, которую я храню внутри.  Уголки губ приподняты в лёгкой улыбке — она всегда появляется, когда я чувствую себя в своей тарелке, когда знаю, что мне комфортно в этой одежде, в этой обстановке, особенно когда нахожусь в состоянии эйфории. Мою улыбку не убрать, если я уже выпила пять шотов. Иногда, глядя на себя со стороны, я вижу не просто девушку с длинными волосами и татуировками, а целый мир, скрытый за рисунками на коже и глубиной взгляда. И мне нравится знать, что каждый, кто смотрит на меня, видит лишь верхушку айсберга. Остальное — только мое. Никто не знает меня настоящей — той, которая шляется по клубам, валяется у подъезда, проводит бессонные ночи у унитаза, забывается в дыму сигарет и спит с мужчинами в состоянии эйфории. И да, вы не в праве меня осуждать. Я сама выбрала, как буду жить. Вы лишь слушайте мою историю до конца — и, может, она найдет свой смысл.  Парень, с которым я познакомилась тем сентябрем, придержал мне дверь. Я выходила со своего корпуса — на меня снова пялялись, как на витрину. Ну, может, я была одета слегка неподобающе, но так я чувствовала себя свободной. Он придерживал дверь и все, что я успела углядеть, — это его карие, слегка яркие глаза, спрятанные за легкими полупрозрачными очками, которые только подчеркивали глубину его взгляда. Он был одет в рубашку, небрежно закатанную на запястьях, и темные джинсы, надежно затянутые ремнем. В тот момент, когда он придержал дверь, его рука зацепилась за край рукава, и он легким движением встряхнул его, прежде чем отпустить.  Его волосы были темными, слегка взъерошенными, с легкой небрежностью, будто он только что провел по ним рукой. Они придавали ему задумчивый, немного рассеянный вид, словно он был погружен в свои мысли. Милый носик придавал его лицу мягкость, а идеальные губы выглядели так, словно на них всегда затаилась легкая полуулыбка. Мой невольный взгляд скользнул по нему, и я прошла мимо, но это мимолётное ощущение — будто я попала в волшебное пространство, где только я и он. На этом могла бы начаться наша история, но нет — больше я его не видела. Каждый день, приходя в колледж и ожидая его после пар, я никого не находила.  Я не спрашивала о нём у знакомых, потому что они бы подумали: «Вот, влюбилась, хотя даже не знаешь», «Говорила, что никогда не будешь любить» и так далее. Друзей у меня в колледже, по сути, не было — лишь знакомые, с которыми я редко общалась. Все мои одногруппники казались пустышками, запутавшимися в себе, не знающими, куда идти дальше и кем быть. Они просто учатся ради родителей и их авторитета, но никакого рвения я у них не вижу. Впрочем, такие же, как и я.  Но, в отличие от них, у меня есть то, чем я могу заниматься, где я настоящая. Но об этом чуть позже. Я же должна как-то вас тут задержать — а то, если начну сразу рассказывать свои тайны, вы тут же уйдёте Наш колледж был старым, но ухоженным, с высокими окнами и длинными коридорами, где зимой всегда было слишком холодно, а летом — душно. В аудиториях стояли старые деревянные парты, на которых десятилетиями царапали свои имена студенты. Иногда казалось, что здание само помнит всех, кто здесь учился, и хранит их секреты.  Я училась в группе ИЗ-32Б — небольшая, всего 15 человек. Пятеро мальчиков, которые были с нами, казались странными, даже немного театральными, будто жили в своем мире. Они всегда держались вместе, пересматривали странные фильмы и вели долгие разговоры о вещах, которые никто больше не понимал. Иногда они переглядывались так, будто у них был общий секрет, а их жесты и мимика выглядели чересчур утонченными — в этом было что-то нарочито эстетичное.  Девочки же были совсем другими. Они были милыми, но держали дистанцию, будто никогда не забывали, кто они. Напоминали богатых американских школьниц из фильмов — ухоженные, с безупречным маникюром и идеальными волосами. Они не были злыми, но в их комплиментах всегда ощущался холодок. Они могли улыбнуться и сказать, что тебе идет твоя кофточка, но в их взгляде читалось: «Хоть бы ты перестала носить ее каждый день». Мне было приятно с ними общаться, но я чувствовала, что не принадлежу к их миру. Находясь в этом обществе, я понимала, что на самом деле моя жизнь не такая уж суровая. Знаете, первым делом, увидев этого парня, я решила рассказать о нём тёте. Это было весьма необдуманное и импульсивное решение.  Год назад, в тот самый день:  Я возвращалась домой, шла по своим обожаемым улицам Нью-Йорка. Здесь каждый уголок казался странно необыкновенным. Хотя для меня это уже стало обыденностью, я всё равно удивлялась мелочам.  Я шла по длинной улице, вокруг возвышались домики, такие же, как тот, в котором мы живём с тётей. Обычно по выходным мы сбегаем из этого квартала в другой, чтобы подышать нормальным воздухом. Иногда выбираемся в нью-йоркский парк Little Island...  Little Island — это небольшой искусственный парк на воде в Нью-Йорке, расположенный на понтонах над рекой Гудзон. Он словно парит над водой, опираясь на сотни бетонных колонн, напоминающих перевернутые тюльпаны.  Здесь все устроено так, чтобы ты забывал, что находишься в одном из самых шумных городов мира. Извилистые дорожки ведут вверх и вниз по небольшим холмам, открывая панорамные виды на Манхэттен и реку. В теплое время года парк утопает в зелени, а осенью покрывается золотыми и багряными оттенками. Везде высажены деревья, кустарники и цветы, создавая ощущение природного уголка, хотя под тобой — бетон и вода.  В центре парка есть небольшой амфитеатр, где проходят концерты и представления, а вокруг установлены уютные лавочки и скрытые от посторонних глаз уголки для отдыха. Люди здесь гуляют, читают, наслаждаются солнцем и шумом волн, разбивающихся о сваи.  Little Island — это маленький оазис в огромном мегаполисе, место, где можно ненадолго замедлиться и просто вдохнуть воздух, наблюдая, как солнце садится за горизонтом. Мы ушли от темы.  Подойдя к подъезду, я услышала знакомое мяуканье — ко мне подбежала моя любимая чёрная кошка. Каждый день после учёбы она встречала меня своими ласками, тёрлась о ноги и требовательно мяукала. Она была уличной, и за все эти месяцы её так никто и не забрал. Я предлагала тёте взять её домой, но та лишь холодно отвечала:  — Эта кошка нам не нужна. Я не смогу её содержать.  Она говорила это раздражённым голосом. Да и меня она, кажется, недолюбливала — словно её заставили забрать меня от пьяного отца. Да, она потеряла сестру, но я ведь её дочь, часть её, которая тоже должна жить.  Тётя Берти и моя мама были как лучшие подруги. Они даже были похожи: зелёные глаза, светлые волосы. У них были разные отцы, но одна мать, и это их не разделяло, а, наоборот, делало ближе. Они обе выросли без отца. Тётя Берти приходила к нам каждый вечер, и они с мамой могли часами обсуждать всё на свете. Это спасало маму от бесконечной работы.  Но после её смерти тётя Берти пропала на два месяца. Отец искал её, но она не выходила на связь, просто оборвала всё. Будто исчезла.  А потом, когда отец наконец сдался, она вдруг появилась. Только было уже слишком поздно. Так она и стала моим опекуном.  У неё самой не было много денег. Она работала в пекарне — продавала хлеб, готовила. Поэтому дома всегда пахло свежими булочками. Мужа у неё не было, но, кажется, это было лишь вопросом времени.  Я снова ушла от темы.  Кошка. Я назвала её Эсми — в честь мамы. Она была чёрной, с жёлтыми глазами и длинными, чуть заострёнными ушками. После учёбы я всегда приносила ей что-то поесть. А когда возвращалась пьяной после тусовок, тётя выгоняла меня из дома со словами:  — Протрезвеешь — тогда и заходи.  Приходилось сидеть на лестнице, в холоде, с Эсми на руках.  — Тётя, я дома, — сказала я, заходя внутрь. Мне очень хотелось рассказать ей про парня, который мне так понравился. Хотя я его даже не знаю.  — Кушать садись, — крикнула она из кухни.  — Уже бегу! — Я метнулась в комнату, быстро переоделась в свою любимую белую, огромную кофту и велосипедки — так я ходила всегда, потому что было удобно. Хотя, честно говоря, в чём я только не ходила...  Я уселась за стол. На тарелке лежала паста карбонара. Любимое блюдо мамы. И, похоже, тёти тоже.  — Я могу тебе кое-что рассказать? — спросила я.  Тётя села напротив. Её тарелка была почти пустая.  — Что случилось?  Я посмотрела на неё внимательнее.  — Ты не голодна? — спросила я. Она ела подозрительно мало. — Еды слишком мало, так же как и денег. Надо оставить на ужин, поэтому решила положить меньше, — сказала она и опустила взгляд. Ее голос был дрожащим и грустным. Она чувствовала ответственность на себе, а я ворвалась в ее личную жизнь без спроса. К тому же я такая ужасная племянница… Если бы я была на ее месте, то сдала бы себя в рехаб. Но она оставалась рядом и кормила меня, даже если я была пьяна.  — Хочу рассказать про парня. Я встретила его в колледже, его внешний вид был таким притягательным. Его одежда была аккуратно выглажена, и от него так вкусно пахло. Не знаю чем, но он меня очень сильно зацепил, — начала рассказывать я, и взгляд Берти изменился.  — Лекси, хочу сказать тебе, что сейчас не до парней. На твоем месте я бы занялась собой и своей зависимостью. Думаешь, когда он узнает, кто ты на самом деле, он останется с тобой? — снова заговорила она, повторяя одно и то же.  — Это не зависимость, это моя жизнь. Если делать все правильно, об этом никто не узнает, — сказала я и положила ложку.  — Очень в этом сомневаюсь, — тихо сказала тетя и опустила взгляд.  На этом разговор закончился, и мы просто продолжили есть. Каждый раз, когда эта тема поднималась, наши мнения расходились, и мы почти ссорились…

Глава 3

После того разговора прошло много времени, и тетя уже забыла об этом парне, так же как и я. Но вдруг меня охватила мысль найти его через социальные сети.  Я часами сидела там в поисках, описывала его внешность, но ничего не выходило. И вдруг мне написала одна знакомая — одногруппница Несса. Мы с ней не были особо близки, но когда я только поступила сюда, мы проводили каждую перемену вместе в столовой, наслаждаясь потрясающе вкусным банановым хлебом. Его готовили просто восхитительно: от него исходил чарующий аромат, а с каждым днем он становился все горячее и свежее.  Еще на первое нам подавали невероятный крем-суп с грибами и сыром. Я не знаю, кто его готовил, но готова была бы ему поклоняться.  Но кроме того, что мы были в одной группе, нас с Нессой мало что связывало. Мы никогда не гуляли вместе, и я не хотела втягивать ее в свои проблемы — она не была к этому готова…  Несса выросла в обеспеченной семье: у нее было две сестры и старший брат, а родители занимались бизнесом за границей. Она всегда одевалась ярко — любила розовый, желтый, даже зеленый цвета. От нее веяло свободой. Она была единственной, кто оставался собой в этом мрачном коллективе, и всегда говорила, что думает, даже если это была горькая правда. За это я и ценила общение с ней.  Но я не могла говорить ей о своей никчемной жизни, о вечеринках и тех самых ночах…  Поэтому наше общение быстро прекратилось. После того как меня выгнали из колледжа, все закончилось. И уже год я ничего о ней не слышала.  — Ты его искала? — написала мне Несса.  Когда я еще училась в колледже, я рассказывала ей про него. Она отправила мне фотографию.  На снимке был тот самый парень. Он был одет в черную толстовку и черные шорты, в руках держал банку газировки, а в ушах были проводные наушники. Видимо, он возвращался с пробежки. Его идеальные губы выглядели невероятно притягательно, а волосы гармонировали с бровями и цветом глаз. Он был идеалом… но только в мечтах.  — Да, это он, — написала я.  — Слушай, у тебя весьма хороший вкус, — ответила она.  Теперь у меня был его Instagram. Осталось только найти его самого… Прошло три месяца с того дня, как я случайно начала открывать Инстаграмм. Тогда это было простым прикосновением к экрану, мгновенной ошибкой, но теперь… теперь это стало частью моей рутины. Я следила за его жизнью, словно разгадывала тайну, записанную в размытых фильтрах и коротких видеороликах.  Я узнала, где он живет — красивый дом с высокими окнами и маленьким садом у входа. Фонари на улице мягко освещали мостовую, а осенью листья клёнов опадали, укрывая землю золотым ковром. По утрам здесь было тихо, только ветер играл с занавесками в полуприкрытых окнах, а вечером зажигались приглушенные огни, превращая дом в картинку из старого фильма.  Он учился в том же колледже, что и я, но приходил в другое время. Я никогда не слышала, как звучит его голос, но представляла его — глубокий, чуть ленивый, с отголоском скрытой улыбки. Его специальность оставалась для меня загадкой, но его жизнь… она казалась слишком идеальной.  Он занимался спортом, его осанка говорила об уверенности, в каждом его движении читалась привычка к дисциплине. Он не пил, не курил, не появлялся на шумных вечеринках. По выходным он навещал бабушку в доме престарелых, а потом гулял по набережной с милой собакой, белоснежной, словно кусочек облака, застрявший в этом сером городе.  Он был слишком безупречен. И меня это раздражало.  Я не знала его имени, ничего не знала о его семье. В его жизни не было пробелов, теней, драматических линий — только размеренная, правильная, красивая картинка, как в кино. Он жил в мире, где всё идеально сложено, а я стояла за стеклом, наблюдая.  Но чем больше я смотрела, тем сильнее мне хотелось узнать — и изменить. Пока я была занята слежкой, тётя не теряла времени и нашла себе парня. Его звали Адриан Деверо. Тётя Берти сказала, что он джентльмен, богатый, умный и, конечно, красивый. Но мне было всё равно на его богатство и костюмы. Она влюбилась в него с первого взгляда – не так, как в сказках, а как девочка, которая смотрит на кого-то и думает: он особенный. Он был высоким, с безупречно уложенными тёмными волосами и глазами, которые смотрели прямо в душу. Говорил он медленно, уверенно, с такой интонацией, будто всегда знал, что всё будет так, как он хочет.  Когда тётя сказала, что мы идём ужинать с ним в дорогой ресторан, я обрадовалась. Я думала, он будет таким же чудесным, как в моей голове.  Но ужин оказался разочарованием.  Я тоже сидела за столом смеялась с их шуток, но Адриан даже не улыбнулся. Он был вежливым, говорил с тётей о делах, о поездках, о ресторанах, где подают "достойные блюда". Я ела своё мороженое и ждала, что он скажет что-то весёлое, что посмотрит на меня и подмигнёт, как делает папа, когда видит, что я начинаю скучать. Но он не подмигнул. Он вообще на меня почти не смотрел.  – Тебе нравится твой десерт, Лекси? – спросил он наконец.  – Да, – ответила я, стараясь не показывать, как мне обидно.  – Хорошо. Дети должны ценить хорошие вещи с детства.  Я не понимала, что он имел в виду. Мне казалось, что я для него просто маленькая девочка, не заслуживающая внимания.  В ту ночь я лежала в постели и думала: Я ошиблась. Он не тот, кем я его представляла. В тот день она разбилась ещё на несколько частей.  Тётя потерялась в нём так сильно, что, казалось, растворилась без остатка, полностью исчезла из нашей общей жизни, оставив меня одну в этом глухом, холодном мире, где никто не заботился обо мне. Она больше не готовила, не спрашивала, поела ли я, а я, не имея особых кулинарных талантов, могла приготовить лишь жалкую яичницу или разогреть макароны, ощущая при этом, как с каждым днём становлюсь всё более ненужной и пустой. Я поняла, что без неё я — никто.  Наше общение с каждым днём угасало, будто огонь в давно заброшенном камине, которому никто не подбрасывал дров. Она приходила поздно, возвращаясь после вечеров с Адрианом, а я, сидя в темноте, даже не думала ложиться спать, всё надеялась, что она хотя бы заглянет в мою комнату, хоть мельком посмотрит, не замерзла ли я, не заболела, не плачу ли, но она просто проходила мимо, даже не замедлив шаг.  Я не ценила того, что у меня было, и только теперь это осознала. Наши уютные вечера с горячим, обжигающим кофе и свежими булочками, запах которых разносился по всей квартире, были самыми счастливыми моментами в моей жизни, но тогда я этого не понимала. Мы пересматривали Сверхъестественное, споря, кто лучше — Дин или Сэм. Она обожала Сэма, а мне всегда нравился Дин, и каждый раз мы начинали этот бесконечный спор, смеясь, споря, толкая друг друга, словно нам снова было по двенадцать. Но теперь это казалось чужой, далёкой жизнью, к которой уже не было пути назад.  С появлением Адриана наша жизнь будто раскололась на две параллельные реальности, где мы больше не были родственниками, а просто двумя людьми, случайно живущими под одной крышей. Она приходила домой только для того, чтобы переночевать, приносила с собой еду из дорогих ресторанов, оставляла на тумбочке деньги, но это были не её деньги, а его, и от этого всё внутри меня сжималось от боли. Она больше не принадлежала себе.  А потом настал тот день, который стал точкой невозврата, день, после которого я окончательно перестала понимать, что будет дальше.  Я проснулась, как обычно, быстро собралась, накинула первую попавшуюся одежду и выбежала на автобус, надеясь, что хоть там смогу отвлечься, но мысли не давали покоя. Иногда я ходила в колледж пешком, когда не успевала отойти от алкоголя, надеясь, что свежий воздух хоть немного приведёт меня в чувство. Когда заходила в здание, делала вид, что всё в порядке, что у меня нормальная жизнь, что я не одна.  Автобус ехал всего 10-15 минут, но за это время я успевала переслушать несколько песен Lil Peep, вцепившись в музыку, как утопающий в спасательный круг. Его голос был единственным, что ещё могло меня удержать, потому что, когда эйфория переставала работать, когда таблетки не помогали заглушить боль, только музыка спасала меня, не давая утонуть окончательно. Я знала, что если приму больше, чем нужно, всё закончится, и я больше никогда не смогу услышать его голос, поэтому держалась, боясь потерять даже эту последнюю ниточку связи с реальностью.  Когда пары закончились, я решила пойти домой пешком. Шёл мелкий дождь, и я специально не поднимала капюшон, позволяя каплям стекать по лицу, смешиваясь со слезами, которые я уже не могла сдерживать. Холод пробирал до костей, но мне было всё равно.  Возле подъезда меня ждала кошка, моя любимая Эсми, её тёплая шерсть казалась последним островком уюта в этом мире. Я зашла домой, чтобы вынести ей еду, и уже собиралась закрыть дверь, когда увидела тётю.  Она стояла на кухне с чемоданом.  — Что ты делаешь? — спросила я, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается.  — Собираюсь, — её голос был тихим, почти неживым. — Лекс… мне очень жаль, но я не могла отказать. Я буду отправлять тебе деньги, оплачивать квартиру, но мне придётся тебя оставить.  Она положила чемодан, взяла меня за руки, но я уже почти не слышала её слов, в ушах звенело, в груди сжималось что-то огромное, невыносимое.  — Ты бросаешь меня? Так же, как отец? — мой голос дрожал, слёзы подступили к горлу, но я не хотела плакать перед ней.  — Я его очень сильно люблю, ты всегда можешь приехать к нам, мой дом — это твой дом, — говорила она, но в её голосе не было ни капли боли, ни сожаления.  — А ты ведь обещала… — я вырвала руки из её хватки и развернулась, уходя в свою комнату.  Она бросила меня. Как мать. Как отец. Теперь и она. Все просто уходили, и, кем бы я ни была, что бы ни делала, никто даже не пытался меня удержать. Они не пытались помочь, не отправляли меня на лечение, не ругали за таблетки. Они просто делали вид, что им всё равно.  Я забралась на кровать, прижалась лицом к подушке и заплакала. Время шло, но слёзы не прекращались, и тогда я вспомнила про свою заначку в шкафу. Между двумя полками была небольшая щель, где я хранила таблетки, но в этот раз выбрала другое. Алкоголь.  В ящике с бельём лежала бутылка виски, которую мне тайком дал Адриан. Я открыла её и сделала глоток. Горько. Обжигающе. Отвратительно. Но я продолжала пить, потому что не хотела больше быть трезвой.  Я не хотела больше ничего чувствовать.  Я выпила больше половины бутылки, когда услышала, как тётя возится в прихожей. Она собиралась уходить.  — Уже сваливаешь? — мой голос был наполнен ядом, но мне было плевать.  Тётя стояла с чемоданами, будто уходила навсегда.  — Прости… — прошептала она, а потом шагнула ко мне, пытаясь обнять.  Я отпрянула.  — Не трогай меня.  — Ты снова пила, — в её голосе прозвучал упрёк, но он был таким пустым.  — Да. А тебе какое дело? Всё равно сюда не вернёшься. И не смей плакать, когда меня не станет, так же, как и твоей сестры.  Она замерла, её руки дрожали.  — Ты убиваешь себя, так же, как твой отец, — вдруг сорвалась она на крик. — Но у него была причина! А ты… ты просто ненавидишь себя и всё вокруг!  Я не ответила. Просто захлопнула дверь перед её лицом.  Прислонилась к ней, медленно сползая вниз. Слёзы текли, но уже без боли. Просто пустота.  Меня снова бросили.  Скажите… правда ли я убиваю себя? Или это они убивают меня своим безразличием.

Глава 4

После безмолвных рыданий под дверью боль ушла — значит, алкоголь подействовал, и я взяла себя в руки. Встав с холодного пола, я направилась в комнату одеваться. Всё, что удалось найти в шкафу: лонгслив с белыми рукавами и странным принтом и чёрные свободные шорты.  Я никогда не разбиралась, во что одеваться. Чаще всего моя одежда либо терялась, либо я приходила домой не в своей. А ещё были случаи, когда я оказывалась в футболке незнакомого парня. Да, и только в футболке.  Тёмный свет, музыка и толпа людей, которым всё равно, как ты одета, какая у тебя причёска, кто ты вообще. Они будто находятся в другом мире, не слышат голосов — в своём собственном затопленном пространстве, без слов, хаоса, боли и любви. Чаще всего те, кто приходят в этот клуб, одеваются как угодно: от яркого платья до короткого топа и шорт. И да, всем всё равно. Здесь никто не скажет, что ты выглядишь неподобающе или слишком вызывающе. Здесь не назовут тебя девушкой лёгкого поведения — просто подойдут, дадут что-то накинуть или пригласят за стол, предложив выпивку.  Одетая, я вышла из квартиры, закрыв дверь на один замок. Так я делала, когда знала, что вернуться будет тяжело, и если я не дойду до двери, проходящая мимо женщина поможет её открыть, повернув ключ один раз. В состоянии эйфории это будет единственное, что я смогу ей объяснить.  Выйдя на улицу, я почувствовала холод — не резкий, но ощутимый. В руках у меня была бутылка, которую я почти допила. Последние капли всегда согревают сильнее всего. На этот раз мне было намного хуже. Раньше я ходила туда просто, чтобы развеяться или забыться. А сейчас я почти бежала, пытаясь избавиться от этой яростной и неконтролируемой боли.  Я шла по тротуару. Машин на улице не было, как и людей. Всегда, когда мои вечера заканчивались в клубе, я не знала, который час, не помнила, во сколько пришла и когда ушла. Из-за этого я часто пропускала занятия в колледже и опаздывала на пары. Этот клуб был всего в нескольких кварталах от моего дома, но каждый раз, выходя из него под утро, я чувствовала, будто возвращаюсь из другой жизни. Каждую ночь я возвращалась сюда — в сердце Гринвич-Виллидж, где воздух пропитан дымом, музыкой и сладким привкусом свободы. Этот переулок был моим убежищем, моим храмом, местом, где я растворялась в ночи.  Старый кирпичный фасад здания дышал историей — облупленная стена, уродливая граффити над железной дверью, ведущей в мир, где время не имело значения. Над лестницей горели неоновые буквы, обещая грех и наслаждение. В глубине, за тяжёлой бархатной занавеской, находился клуб, где гремела музыка, где я терялась в объятиях незнакомцев, чувствуя себя живой.  Я знала это место до мельчайших деталей. Металлическая лестница, ведущая к входу, скрипела под ногами, словно нашёптывала мне тайны прошлых ночей. Вывеска St. Marks Hotel рядом светилась тёплым жёлтым светом, но мне был важен не отель, а тот мрачный спуск вниз, к дверям клуба.  Иногда я застывала здесь на секунду, вглядываясь в отражение в мутном витражном окне, за которым кто-то, наверное, уже курил, смеялся, пил, не подозревая, что через пару минут я стану частью этой ночи.  Я стою перед лестницей, ведущей вниз, туда, где начинается ночь. Blackout — не просто клуб, это отдельная реальность, отрезанная от остального мира. Здесь не спрашивают имён, не интересуются прошлым, здесь только музыка, огни и забытьё.  Фиолетовый неон заливает стены, превращая их в бесконечную хронику ночной жизни — афиши вечеринок, лица, размытые в ритме танца, обещания удовольствия и эксцессов. Я медленно спускаюсь, обувь стучит по ступеням, но этот звук теряется в гуле приглушённого баса, пробивающегося сквозь двери внизу.  Неоновая табличка "EXIT" над лестницей иронично напоминает, что выхода отсюда нет — только вниз, в темноту. Стены дышат воспоминаниями о сотнях ночей, таких же, как эта.  Чуть дальше — массивные двери. Они покрыты следами чьих-то рук, отпечатками жадных к ночи пальцев. Я знаю, что за ними ждёт — густой дым, музыка, способная вырвать душу, и хаос, который я так люблю.  Я толкаю тяжёлую дверь, и мир снаружи мгновенно исчезает. Blackout встречает меня густым запахом дыма, алкоголя и чего-то сладкого, почти приторного. Здесь темно. Не просто приглушённый свет — настоящая тьма, прорезаемая редкими вспышками неоновых ламп.    Мои глаза быстро привыкают. Бар впереди сияет оранжевым светом, отражаясь на глянцевом полу, будто дорожка, ведущая к центру чего-то неизведанного. Высокие стулья, узкие столики, люди — просто силуэты, растворённые в музыке. Громкие разговоры, смех, чей-то приглушённый голос прямо у уха.    Я провожу пальцами по стене — шершавая, исписанная граффити, обклеенная рваными афишами и старыми стикерами. Кто-то оставил здесь имя, кто-то — короткую фразу, обещание или прощание. Всё это живёт в клубе, как шёпот забытых историй.    Я делаю ещё пару шагов, ощущая вибрацию басов где-то в груди. Музыка ритмичная, тяжёлая, словно зовёт стать её частью. Это место живёт ночью. Оно либо поглощает тебя, либо оставляет за бортом. И вот я снова здесь. Моя жизнь каждый день похожа на неконтролируемую ночь. Половину из того, что происходит здесь, я не помню. В памяти остаётся только тот кайф, который невозможно забыть, и люди, которые, как и я, растворяются в этой ночи.  Подойдя к своему любимому стулу, я встречаюсь взглядом с барменом. Он снова стоял за стойкой, чуть сутулясь, проводя рукой по волосам, которые вечно падали ему на лицо. Рыжие, растрёпанные, будто он не удосужился даже причесаться перед сменой. Под глазами – тени, тёмные, въевшиеся, как будто сон давно перестал быть его привилегией. Я видела эти синяки раньше, но сегодня они казались глубже, как и усталость, что сквозила в его взгляде.  Шея в мелких порезах, на скуле свежая царапина, тонкая, но заметная. Я могла бы спросить, откуда, но знала, что он не ответит. Просто хмыкнёт, отвлечётся на заказ и сделает вид, будто меня тут нет. А я всё равно вижу. Вижу, как на коже чуть выше ключицы темнеет татуировка – Blackout. Словно клеймо, словно напоминание.  Он чуть старше меня, но выглядит так, будто прожил в два раза больше. Его зовут Питер Мэтьюсон. Как-нибудь я расскажу, как мы познакомились и почему вся его оставшаяся жизнь проходит здесь.  — Тебе как обычно? — спросил он, как только я уселась на стул.  — Да, — тихо сказала я. Обычно, когда я ещё трезвая, из моего рта вырывается слишком мало слов. Любой из моих знакомых подтвердит: я действительно не умею нормально говорить, пока не выпью достаточно.  — Вот твой Four Horsemen, — сказал Питер и подал мне шот. Four Horsemen – смесь четырех крепких виски (обычно Johnnie Walker, Jim Beam, Jack Daniel’s и Jameson). Честно сказать, прийти к этому вкусу было достаточно сложно. Обычно всё, что смешивал Питер, было отвратительно, даже если мешать с колой. Но вот наконец, когда он пустил меня за свою стойку, я смогла создать тот самый идеальный вкус. Можно считать, что это мой собственный фирменный напиток. И сразу предупреждаю – напряжение, которое он даёт, выдержит не каждый. Этот шот действительно очень крепкий.  — Что на этот раз случилось? — вдруг спросил меня Питер. Его глаза были такими уставшими, а голос слегка охрипшим. Может, когда-нибудь люди в этом клубе обретут свободу.  — Тётя бросила... Единственный человек, кто был рядом в моей обычной жизни, ушёл. Тихо, молча, без каких-либо слёз. Она просто ушла… — сказала я. Мой голос дрожал, хотя было уже не больно.  — Почему она ушла? — вновь спросил он.  — Я не знаю… — прошептала я и опустила взгляд на стакан. Питер сразу понял, что нужно снова его наполнить, чтобы я сказала ещё что-нибудь. И вот это уже десятый шот, но ничего не берет. Я до сих пор думаю о том, что буду жить одна в этой пустой, полумрачной квартире.  — Ничего не берет, Питер, ничего… — чуть ли не крича говорила я, взяв его за руку. Прошло около двух часов, и он все это время был со мной. Людей не было, все уже разошлись, хотя клуб работает круглосуточно. Но, видимо, только для нас это место действительно круглосуточное.  — Есть только один вариант, — сказал Питер и посмотрел на меня с пугающим страхом.  — Пришло время для Белой Бури, — сказала я медленно и неуверенно.  — Ты точно думаешь, что это того стоит? Последний раз ты принимала ее, когда увидела своего отца, валяющегося на полу с разлитым кофе. И последствия были ужасны, — начал Питер. Он снова пытается меня отговорить, хотя сам принимал ее не меньше раз.  — Это того стоит, — сказала я, и он пошел в ту самую комнату. Про которую я расскажу вам не сейчас. И так всё ужасно. Таблетки «Белая Буря» выглядят на первый взгляд почти безупречно: идеально белые, с матовой или слегка блестящей поверхностью, без каких-либо видимых надписей или маркировки. Но именно этот чистый, безэмоциональный вид обманчив – внутри скрывается целая буря активных веществ. Каждый «штука» представляет собой тщательно смешанную дозу самых разных наркотических компонентов, что делает их эффект непредсказуемым и крайне опасным. Комбинация веществ не просто усиливает воздействие – она создает хаос в организме. Как будто невидимая энергия одновременно атакует нервную систему, меняет восприятие реальности и перегружает все чувства. Именно эта молниеносная смена состояний, когда мозг не успевает обработать весь поток сигналов, и возникло название «Белая Буря». Подобно внезапному снежному шторму, в котором всё становится неузнаваемым, эти таблетки сметают привычные рамки восприятия, оставляя после себя лишь следы хаоса и утраты контроля. И вот он принес ее. Я смотрю на маленькую таблетку в своей ладони — белую, гладкую, с крошечной трещиной посередине, как будто она уже знает, что разорвёт меня изнутри. В воздухе пахнет чем-то металлическим, почти электрическим, и мои пальцы дрожат, когда я подношу её к губам. Глоток тёплой воды — и всё. Теперь только ждать.  Первый удар приходит внезапно, как резкий порыв ветра в лицо. Сердце замедляется, а потом срывается в бешеный ритм. Звуки становятся глубже, как будто мир говорит со мной под водой. Цвета — ярче, неестественные, слишком живые. Я закрываю глаза, но не могу спрятаться. Веки дрожат, а за ними вспыхивают образы — слишком быстрые, слишком громкие, слишком настоящие. Всё теряет форму, даже я. Меня больше нет. Я растекаюсь, как тень, впитываюсь в стены, становлюсь частью этого живого, дышащего кошмара.  Меня разрывает между страхом и восторгом, между тем, чтобы кричать и раствориться в этой Белой Буре навсегда... И всё, я стала частью этой бури. Всё, что происходило дальше, казалось размытым, словно в тумане. Я не помнила, как оказалась возле своего подъезда. Еле опустившись на лестницу, я начала безжизненно звать Эсми, но никто не пришёл. Я была одна — лишённая сил, потерявшая рассудок. Казалось, что только сон мог меня спасти.  Собравшись с мыслями, я с трудом встала и направилась к двери. В подъезде ноги подкашивались, но я всё же добралась до своей квартиры, вставила ключ в замок… и вдруг почувствовала, как теряю контроль над телом. Ключ оставался в двери, а я просто сидела на полу, не в силах подняться.  Прошло ещё несколько минут. Собрав остатки сил, я подняла руку, прокрутив несчастный щелчок, и наконец раздался знакомый звук. Дом.  Неожиданно для самой себя я поднялась, открыла дверь и вошла внутрь. Даже не разуваясь, захлопнула её, но не стала запирать на щеколду. В этом районе никогда не случались ни грабежи, ни нападения — здесь было тихо, спокойно, безопасно. Да и в любом случае, красть в нашей квартире было нечего. Когда мама была жива, она никогда не покупала дорогих вещей. Она вообще не придавала им значения. Её деньги всегда уходили на важное: на отпуск, на квартиру, на семью... но больше всего — на наши эмоции.  Вы даже не представляете, сколько раз мы ходили в кино. Мы катались на воздушном шаре, летали на вертолёте, плавали в бассейне и аквапарке. Лишь она заботилась обо мне…  Я хотела дойти до кровати, но не успела — меня вырвало.  Я ненавидела это больше всего. Эти проклятые шоты на пустой желудок, после которых мой организм просто отказывался меня слушаться. Почти каждый раз из меня выходило всё, что я выпила и съела за вечер.  Рвота — моя самая большая мука. Сидя на холодном плиточном полу, прижавшись лицом к унитазу, я чувствовала, как жидкость подступает всё выше. В горле жгло, будто его терли наждачкой. Адская боль, отвратительный привкус… и всё это длилось не меньше двух часов. Когда, казалось, всё наконец закончилось, в животе оставалась только пустота — в самом прямом смысле.  Из-за этого моё тело постепенно исчезало. После таких вечеров я не ела почти сутки, приходя в себя. А даже если удавалось что-то проглотить, оно всё равно тут же выходило обратно. У меня не было ни нормальной фигуры, ни талии — только истощённое, слишком тонкое тело. Если я проводила вечер дома, то могла есть без остановки. Если же в клубе — почти ничего. Из-за этого у меня никогда не было стабильного веса.  Всю свою жизнь я не занималась спортом. Может, когда мама была жива, мы иногда бегали вместе или прыгали на скакалке. Но никаких секций, тренировок, залов у меня не было.  Я надеялась, что эта ночь наконец закончится. Но нет.  Я поднялась с холодного пола и, пошатываясь, дошла до зеркала. В отражении — растрёпанные волосы, усталый взгляд и очередная незнакомая футболка. Я снова не помнила, с кем спала, и чья это вещь…  Но я уже смирилась.  Я вошла в комнату. Здесь было холодно — перед уходом я зачем-то оставила окно открытым. По телу пробежала дрожь, но я всё же закрыла его, а потом, не раздеваясь и не расстилая постель, просто упала на кровать.  И вот, наконец, ночь закончилась. Я заснула.

Глава 5

Проснувшись на кровати без одеяла, которое валялось на полу, я снова вспомнила кошмары, которые преследовали меня после ночной эйфории. Мне снятся страшные сны — либо я умираю от таблеток, либо меня сбивает машина. Видимо, один из этих снов когда-нибудь станет вещим.  Встав с кровати и посмотрев на часы, я увидела, что время 9:45 — первая пара уже закончилась. Честно сказать, я в шоке: проснуться так рано без будильника для меня — настоящее чудо. Обычно после тусовок меня будит тётя Берти, но даже без неё я смогла встать довольно рано. Правда, пока я доберусь до колледжа, уже начнётся третья пара, но ничего — скажу, что меня бросила тётя, и теперь я живу одна, поэтому и проснулась так поздно.  Я могла бы выпить кофе с горячей булочкой, но есть мне совсем не хотелось. Надев рубашку вместо грязной футболки, слегка короткую юбку и нарисовав свои любимые кошачьи стрелки, я была готова выходить. Они мне очень шли — подчёркивали мой грязный, но неприступный образ, который я приручила к себе ещё в седьмом классе, когда была революция эмо, но меня она плавно обошла стороной.  Я вышла из квартиры, закрыв замок на четыре полных оборота — всё-таки не хотелось лишиться ещё и жилья.  — Доброе утро, Лекси. Ты видела Берти? — вдруг услышала я знакомый голос. Повернувшись, увидела бабушку Вирджинию. Она знала тётю ещё с момента её переезда. Когда Берти только начала тут жить, Вирдж всегда приходила к ней с гостинцами. Она была очень доброй и мудрой. Бывало, тётя звала её в гости, и мы вместе проводили вечера, а я слушала интересные истории молодости Вирджинии. В свои годы она была статной дамой — за ней бегало столько мужчин, что и не пересчитать. Она занималась балетом, носила пышные платья. Глядя на её старые фотографии, я представляла идеальную жизнь — как ты ходишь на балы к красивым мужчинам, одета в пышные платья и с шикарными причёсками.  — Она уехала… а точнее, переехала. И, видимо, навсегда, — чуть тише ответила я. Ей не нравилось, что я пила, и она осуждала это. Когда я возвращалась с тусовок, она садилась со мной на лестнице и поучала, что алкоголь и таблетки убьют меня. Но я лишь засыпала на её плече, поддакивала и обещала, что такого больше не повторится.  — Оставила тебя здесь одну? — спросила Вирдж, спустившись с лестницы.  — Да. Она решила, что её муж важнее племянницы, и ушла… — сказала я, закрывая дверь.  — Она не могла так поступить, — тихо сказала Вирдж и обняла меня. В её объятиях чувствовались печаль и сожаление.  — Не нужно меня жалеть, мне не к чему ваше сочувствие, — вдруг сказала я, но так и продолжала её обнимать.  — Сегодня я не буду говорить о твоём запахе, но хочу сказать, Лекси: чтобы жить, ты должна держаться. Держать себя в руках, несмотря на боль. Даже если ты останешься одна, знай, что за тобой смотрит твоя мама. Если бы она знала, кем ты стала, то была бы расстроена. Нет выхода во тьме… — начала она снова свою нотацию.  — Хорошо, мне пора на учёбу. Держите, если у вас будет время, приготовьте мне что-нибудь поесть, а то скоро от меня останется только воздух, — сказала я. Как же не хотелось просить у неё помощи, но у меня не было выхода.  — Я помогу тебе, но ты должна сама научиться готовить. Но знай, что бы ни произошло, Вирджиния всегда с тобой, — сказала она, взяв ключи в свои тёплые руки.  — Спасибо. Я никогда не забуду того, что вы сделали для меня, — сказала я и вышла из подъезда.  И тут я поняла, что ещё больше задержалась, и побежала в колледж. Сил почти не было, но я продолжала. Боль в мышцах была лучше душевной боли.  Когда я прибежала к колледжу, третья пара только начиналась. Я вошла внутрь — было тихо, никого, кроме уборщицы. Поднявшись на второй этаж, я направилась в кабинет.  — Здравствуйте, извините за опоздание, — сказала я, открыв дверь.  — Лекси Сильвен, вы снова опоздали. Это было последнее предупреждение, — сказала преподавательница и посмотрела на меня как на ничтожество, с головы до ног, будто я пришла голой.  — Простите… — тихо сказала я и прошла внутрь.  Все взгляды были устремлены на меня. В них читалось: «Вали отсюда, наркоманка», «Снова пьяная», и ещё много чего другого. Такое я часто слышала в раздевалке на физре, в классе, даже на улице. Они все презирали то, кем я стала. Ради чего? Если бы они оказались на моём месте, что бы они сделали?  Да, я слабая. Я не смогла выдержать смерти матери. Не смогла помочь отцу. Не смогла удержать тётю.  Но я… я старалась быть собой.  Началась пара. Всё шло нормально, мы изучали новую тему. Я сидела на последней парте и пыталась что-то записывать из последних сил. Во мне не было еды с прошлого вечера. Мне нужно было поесть, иначе я бы просто упала в обморок.  И тут я увидела, как парень за соседней партой что-то жуёт — видимо, жвачку.  — Можешь дать одну, пожалуйста? — спросила я. Он даже не повернулся.  — Прошу… — повторила я. Как же я ненавижу просить о помощи.  — Держи, — сказал он, протягивая мне одну пластинку.  — Спасибо, — тихо сказала я и начала жевать.  Первая капля еды попала в мой организм. Легче не стало. Напротив — к горлу подкатила тошнота.  Прозвенел звонок. Я осталась сидеть за партой, когда ко мне подошла Несса.  — Привет, у тебя всё хорошо? Ты выглядишь бледной, — спросила она, присев рядом.  — Да, всё нормально, просто живот болит, — ответила я, морщась. Живот и вправду скрутило.  — У меня есть таблетка, — предложила она.  — Спасибо, не надо. Какая у нас следующая пара? — отказалась я. Для меня помощь была слабостью.  — У нас лекция о наркомании в 311 кабинете, — сказала она и вышла из класса.  Я поспешила за ней… Ну, как поспешила — ноги болели от быстрого бега, а голова раскалывалась от количества людей вокруг.  Мы поднялись на второй этаж и вошли в аудиторию. Лекции у нас проходят в специальном кабинете — он довольно большой, вмещает 40–50 студентов.  Да, тема лекции прямо про меня.  Если бы они только знали, кто сидит рядом с ними. Пока они говорят, что наркотики — это зло, возле них ходит девушка, которая без них жить не может.  Эта зависимость появилась у меня ещё до пьянства отца.  Вот мы и дошли до истоков… Четыре года назад: Это был обычный вторник. Я возвращалась из школы, идя по дождливой улице. Мне было всего 14 лет, я была такой маленькой и наивной девочкой, которая никогда не думала, что станет таким человеком...  Я шла по улице, дождь моросил, и я представляла, как снова загляну в ад — в дом, где больше не было света, красок, еды и денег. Дом, где был только запах алкоголя и боли. Дома меня ждал отец — снова пьяный, грязный и разбитый на миллион частей.  — Папа, тебе стоит поесть, — сказала я, протягивая ему булочку, которую купила на последние деньги.  — Я не голоден. Мне нужно умереть, — пробормотал он, лежа на полу и держась за ножку стола.  — Папа, что ты такое говоришь? Ты должен жить ради мамы! — я опустилась перед ним на колени, беря его за руку.  — Она умерла. Её больше нет с нами. Нет её света, тепла, любви... Ничего нет, так же, как и её... Без неё моя жизнь не имеет смысла, — отец говорил это уже не в первый раз.  — Папа, ты должен держаться ради нас. Время уберёт боль, и всё будет хорошо, — пыталась я его успокоить.  — Время лишь убивает, — он опустил взгляд, его глаза были красными от выпитого алкоголя.  — Мы остались вдвоём. Ты обещал ей, что будешь со мной, несмотря ни на что. Держись... Ради неё, — я сжала его руку.  — Ты же знаешь, я никогда не сдерживал обещания, — горько усмехнулся он, потянувшись к столу. Его пальцы коснулись ножа. Он взял его в руку и протянул мне.  — Лекс... Пожалуйста, спаси меня... — в голосе отца звучала мольба.  — Папа, нет! Я никогда этого не сделаю! — слёзы потекли по моему лицу, одна из них упала на его руку.  — Доча, прошу... Умоляю, освободи меня... — он продолжал держать нож.  — Папа... Нет, — я резко вскочила с пола и выбежала на улицу. Мне было больно. Отец сдался так рано... В тот день я испытала жуткую боль. Почему в этом доме была только я?  Спустя полчаса рыданий я поднялась с лестницы и решила прогуляться, чтобы забыть о том, что произошло дома.  Я шла по пустой улице. Почему-то не было машин, только я и моя боль двигались по дороге. И вдруг в тишине я услышала музыку. Лёгкий ритм звал меня, и я направилась на звук.  Через несколько минут ходьбы я подошла к зданию клуба Blackout. Вот оно, то самое место без боли. Я вошла внутрь. На фоне играла Lil Peep – Ghost Girl, и эти строчки изменили мою жизнь:  "I don't give a fuck, bitch, I be on my lonely." Вот что значит жить как песня. Эти слова я недавно набила себе на руку. Они стали смыслом моей жизни. Музыка Lil Peep спасала меня в трудные минуты, хотя вся моя жизнь была одной сплошной трудной минутой.  И тогда я встретила Питера. На первый взгляд он показался мне унылым парнем, но после нашего разговора всё изменилось.  Я села за первый попавшийся стул. Вокруг было много людей — все танцевали, пили и кайфовали от жизни. И вдруг ко мне подошёл Питер.  — Что налить? — спросил он, даже не удивившись, что я выгляжу слишком молодой.  — Мне нельзя... — пробормотала я.  Его взгляд изменился.  — Тут можно всем, — сказал он, доставая бокал из-под барной стойки и наливая вино.  — Мне всего 14… — тихо сказала я, пока он наполнял стакан.  — Раз ты здесь, значит, сдалась. Ты не увидела табличку у входа? "Все, кто попал сюда, сами решили, что так их жизнь обретёт смысл." — Я не придала ей значения, — призналась я, вспомнив, как прочитала её впервые. Она действительно предупреждала нас: все, кто сюда приходят, потеряли веру в хорошее и уже никогда не смогут жить так же счастливо.  — Ты можешь уйти, пока не поздно, — вдруг сказал Питер. Его взгляд был уставшим и бесчувственным.  — Тогда почему ты не уходишь? — спросила я.  — Мне уже ничего не поможет, — он опустил глаза.  — Расскажи, я выслушаю, — сказала я, глядя ему в лицо.  Он глубоко вздохнул.  — Всё началось, когда мне было 17. Моя мама стала зависимой.  Я слушала, не перебивая.  — Отца у меня не было с рождения. Он бросил нас, когда мама лежала в больнице. Почему? Не знаю. Она говорила, что он был слишком озабочен собой и не готов воспитывать ребёнка. Но с нами всегда была бабушка. Она приносила гостинцы, мы пили чай и мечтали о загородной даче. Но денег было мало.  Мама работала на трёх-четырёх работах, пахала днями и ночами. Чтобы выдерживать такие нагрузки, она начала принимать таблетки с наркотическими веществами. Они помогали ей не спать и держаться в тонусе. Так появилась зависимость.  — Что с ней стало? — спросила я, когда он замолчал, делая глоток воды. Его глаза были красными.  — Она потратила все деньги на таблетки. Бабушка перестала верить в неё и выгнала нас. Единственное место, где нас приняли, был дом наркоторговца. Того самого, который снабжал её веществами.  — Он находился в самых тёмных уголках Нью-Йорка, — продолжил Питер. — Там пахло сладковатым дымом. На столе лежали пакетики с порошком, бутылки пива, окурки. Грязное, холодное место, похожее на подвал... Только вместо пыток — затуманенная реальность.  — Мне так жаль, — попыталась я его поддержать, но он, казалось, ничего не чувствовал.  — Она увлеклась и умерла от передозировки, пока я был в школе. Когда я вернулся, мне открыл дверь Марсель — её бывший. Тот самый дилер. Я спросил его, где мама.  "Она умерла. В ванне лежит. Оставила тебе записку." Я бросился в ванну. Она лежала без пульса, с холодными руками. Вода в ванне была наполнена, на полу валялись пустые упаковки от таблеток — пять или шесть штук. Это слишком большая доза.  Я спросил Марселя, почему он не вызвал скорую.  "Было слишком поздно." — А что было в записке? — спросила я.  Питер закрыл глаза.  — Она написала:  "Прости меня, сынок. Я была ужасной матерью. Прости, что не смогла купить тебе дачу. Если бы я была сильнее, ничего бы этого не случилось. Прости, что так и не провели бесконечные ночи на тёплой, уютной даче.  Бабушка готова тебя принять. Скажи ей, что меня не стало. Даже если будет больно, знай: я сверху слежу за тобой и никогда не брошу. Прости меня. Не повторяй моих ошибок. Измени жизнь таких же людей, как я.  Прошу, никогда не сдавайся. Живи так, как сам того захочешь.  Прости, Питер. Я люблю тебя.  Твоя мама." — Питер… — шепотом сказала я и, зайдя за стойку, обняла его.  — Мне жаль, что я так и не смог сделать того, что она хотела, — сказал он, обнимая меня.  — Почему? — спросила я, выходя из его объятий и возвращаясь на стул.  — Я устроился сюда три года назад, и все люди, которые приходили, начинали пить и употреблять. Я пытался их отговорить, но все было тщетно. Конечно, некоторые из них уходили отсюда и больше не возвращались, и я понимал, что помог им. Но зависимых людей гораздо больше… — сказал Питер с такой грустью.  — Главное, что ты пытался. Сам употребляешь? — решила спросить я.  — Никогда. Лишь алкоголь был в моей крови, и больше ничего, — ответил Питер.  — Питер, моя судьба похожа. Но я хочу сдаться, — сказала я.  — Делай то, что считаешь нужным. Потом ты поймешь, что это не выход, — сказал Питер, протягивая мне алкоголь.  Вот и все закончилось. Я начала проводить каждый вечер в клубе, слушая новые истории Питера. Он всячески пытался меня поддержать, но все зашло слишком далеко. Так я и стала "грязной зависимой болью". 

Глава 6

Дальше я могла бы продолжить свой рассказ про этот особенный клуб. Но давайте немного о другом, а потом я обязательно расскажу вам, как познакомилась с Самуэлем Гарсией и как он стал моим постоянным дилером.  А пока вернусь в тот день, когда меня выгнали из колледжа.  Лекция закончилась, и мы пошли на третий этаж — последняя пара, химия. У нас должна была быть контрольная, но кто-то решил поесть на перемене прямо в кабинете.  Зайдя внутрь, я сразу почувствовала запах хот-дога и острой морковки. Моему пустому желудку лучше бы не сталкиваться с этим отвратительным запахом, но было уже слишком поздно. Я хотела пройти по коридору между первым и вторым рядом, но, сделав пару шагов ближе к преподавательскому столу, вдруг поняла, что меня сейчас вырвет.  Запах ударил мне прямо в нос, и я не смогла себя сдержать — рвота полетела прямо на преподавателя химии.  Её стол был полностью залит жидкостью, вырвавшейся из меня. Тут она резко схватила меня за руку, так сильно, что на следующий день остался синяк. Больнее всего было даже не от её хватки, а от того, что она не спросила, всё ли со мной в порядке.  Держа меня крепко за руку, она потащила к директору. Пока мы шли, я выслушивала её осуждающий голос:  — Думаю, нам придётся тебя выгнать. Нельзя подавать детям такой пример. Если собираешься умирать, умри не здесь, — сказала она, пока мы шли по коридору.  — Простите, — тихо сказала я.  — За километр несёт перегаром. Сколько ты вчера выпила? — спросила она, посмотрев на меня с каким-то странным сочувствием.  — Много, — прошептала я, опустив взгляд.  И вот мы пришли к директору. Его кабинет был на самом верхнем этаже, а дверь такая тяжёлая, что химичка с трудом её открыла.  — Она употребляет, — сказала она, заходя внутрь.  Директор сидел за массивным дубовым столом, его лицо оставалось непроницаемым, но в голосе слышалось разочарование. Он откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы в замок и устало вздохнул.  — Ты понимаешь, к чему это все идет? — его голос звучал строго, но не злорадно. — Сколько раз мы давали тебе шанс? Сколько раз тебя ждали на уроках, но ты появлялась, когда хотела, или вовсе не приходила?  Я стояла перед ним, скрестив руки, глядя куда-то в сторону.  — Я… я живу одна, — пробормотала я.  — Одна? — директор прищурился. — Не ври. Мы знаем, что твоя тетя все еще с тобой.  — Нет, она меня бросила, — выдала я, слишком быстро, чтобы это звучало убедительно.  Директор молча посмотрел на меня. Он слишком хорошо видел, когда дети лгут.  — Это уже не важно, — наконец сказал он. — Мы пытались тебе помочь. Твои преподаватели старались, но ты не захотела идти нам навстречу. И теперь…  Он достал из стола папку, достал из нее лист и не спеша поставил на нем подпись.  — Ты исключена.  Я стояла, слушая его слова, но внутри ничего не чувствовала. Ни страха, ни обиды, ни даже облегчения.  — Всё? — спросила я. Директор устало кивнул.  — Ты могла бы добиться многого. Но ты сделала свой выбор. И я покинула кабинет. У выхода стояла химичка — по ее лицу было видно, что она наконец добилась своего. Наконец выгнали ее ненавистную ученицу.  Вот я и вышла из колледжа. В этом здании осталась моя теперь уже прошлая жизнь. Я не так уж сильно любила сюда ходить, но это было место, где я чувствовала себя другой. У меня был смысл учиться, я правда хотела получить образование и стать такой же успешной, как мама. Создать свой бренд, писать картины, посещать потрясающие выставки… Но моя дорога окончилась прямо сейчас и прямо здесь.  И вот, наконец, мы возвращаемся в реальность. В ту самую реальность, из которой я пытаюсь выйти всю свою осознанную жизнь.  Да, я — Лекси Сильвен. На данный момент мне 18 лет. Год назад меня выгнали из колледжа, в котором я проучилась от силы полтора года.  После отчисления я все-таки уговорила себя поступить в онлайн-колледж. Это был не какой-нибудь престижный университет с громким именем, а место для тех, кто не вписался в традиционную систему. Колледж самостоятельного обучения «Риджвуд»— едва ли кто-то слышал о нем, да и я наткнулась на его сайт случайно, пролистывая десятки других вариантов.  Обучение здесь было странным — не было видеолекций, семинаров или преподавателей, которые в реальном времени вели пары. Только список заданий, дедлайны и редкие письма от кураторов, которые больше напоминали автоответчики. Каждый курс представлял собой папку с файлами: текстовые лекции, тесты и практические работы, которые нужно было загрузить в систему.  Студентов здесь почти не было видно. Разве что в общем чате на платформе появлялись одинокие сообщения — кто-то спрашивал о дедлайнах, кто-то жаловался на сложность курса. Ответов почти никогда не было. Атмосфера напоминала пустой архив, где все когда-то были, но давно разошлись.  Меня это устраивало. Никто не смотрел на меня с осуждением, не задавал вопросов. Просто задания, которые я могла делать в своем темпе, и редкие письма с уведомлениями о прогрессе.  Иногда мне казалось, что этот колледж не настоящий. Будто это не учебное заведение, а какой-то забытый сервер, который продолжает работать по инерции, даже если никто им больше не управляет. Поступив в него сама, я была удивлена, что способна не только на употребление алкоголя. Никто не верил в меня. Мои одноклассники больше не общались со мной, даже не лайкали истории — я для них стала забытой, никому не нужной наркоманкой.  Тетя после переезда приходила всего один раз — когда узнала, что меня исключили. Пришла, покричала так сильно, что аж Вирджиния услышала, пыталась усмирить Берти, но все было тщетно. Она просто ушла, разозленная. А Вирдж, наоборот, спросила, как так вышло, и только пыталась меня успокоить. Сказала, что у меня все получится, главное — взять себя в руки. Так я и сделала. Поступила.  Я проснулась. Вчера была в одном новом клубе, который нашла совершенно случайно, и я обязательно должна рассказать о нем Питеру. Он всю неделю жалуется, что ему надоело работать в одном и том же месте. Говорит, что надо менять обстановку, что там у него нет продвижения. Но без него клуб Blackout потеряет смысл. Да, бывали дни, когда я была там без Питера, но в основном он был рядом, помогал мне не уничтожить себя до передоза, хотя это у него получалось плохо.  Я специально проснулась пораньше, чтобы пойти к нему и рассказать о другом клубе. Встав с кровати, я подошла к шкафу. Заглянув внутрь, поняла, что одежды осталось совсем мало. После каждого похода в клуб мои вещи куда-то исчезали. Остались только чужие мужские футболки. Вам лучше не знать, что со мной происходит, когда я нахожусь в эйфории и в одной комнате с мужчиной. Давайте оставим это в секрете.  Из одежды пришлось надеть только легкий свитшот и велосипедки, так как на улице было тепло. На дворе все-таки август… Если вы думаете, что я могу купить себе одежду, то нет. Тетя скидывает деньги только за квартиру и немного на еду. Либо мне работать самой, либо ходить голой. Я бы выбрала второе, но нет… Один человек предлагал мне кое-что, но я отказалась. Хотя с такими темпами мне, возможно, придется согласиться…  Зайдя на кухню и открыв холодильник, я обнаружила там лишь плесневелое яблоко и кусок булочки с корицей — последнюю из пятнадцати штук, которые три дня назад мне принесла Вирдж.  Подогрев чайник, я налила себе черный кофе — без молока и без сахара, потому что их не было — и позавтракала чем смогла. Накинув джинсовку поверх кофты, нарисовала стрелки, взяла ключи со стола и покинула квартиру.  Выйдя на улицу, я почувствовала теплый ветер, который развеял мои волосы, и мягкий свет солнца, которое ярко слепило мне глаза. Я надела свои любимые черные очки.  И вот я уже подхожу к своему любимому клубу. Неважно, сколько там было пережито, сколько слез пролито. Важно только то, что там есть люди, которые меня любят и смогут прийти в любой момент. Это, по правде, мое родное место, где я чувствую себя живой.  Спустившись вниз, я услышала знакомые треки, и от этого стало тепло на душе. Открыв дверь, я увидела, что людей было немного — подростки предпочитали тусить по вечерам.  Подойдя к барной стойке, я заметила Гарри. Этот дедуля… ну как дедуля, ему 35. Он иногда заменял Питера, когда тот уезжал к бабушке или болел. С виду обычный мужчина, но в душе — такой чувствительный и искренний. Если бы не его возраст, я бы… Ладно, все.  У него очень красивая козлиная бородка, и он носит милые очки. Бывало, я называла его Поттером, но он говорил, что это не смешно, что он не волшебник, а обычный мужик, который подрабатывает баристой.  — Гарри, а где Питер? — спросила я, садясь на стул.  — Привет, Лекс. Самуэль послал меня сюда, сказал, что его не будет. А почему — не сказал. Вот я и пришел, — ответил он, ставя бутылку наверх и протирая полку.  — Самуэль здесь? — переспросила я. Да, это тот самый парень. Этот клуб принадлежит ему, но он бывает здесь весьма редко. По всему Нью-Йорку у него их штук 10–15, поэтому его высочество появляется здесь редко, но метко.  — Да, он в VIP-комнате, — ответил Гарри.  Было бы здорово провести этот день без него. Почему он всегда приходит так не вовремя?  Три года и пять месяцев назад: Мои посещения клуба длились уже полгода, и истории о загадочном директоре множились. Почти каждый раз я приходила в клуб с надеждой, что увижу этого парня, но его не было. Питер говорил, что он очень занятой человек, и увидеть его здесь — большая редкость.  Но эту дату я запомнила больше всего. Дату нашего знакомства с Самуэлем Гарсией.  День начался как обычно. Я вернулась из школы и сказала уже пьяному отцу, что иду к подруге на ночевку. Он никогда не спрашивал, во сколько я вернусь или к кому иду. Ему, честно говоря, было все равно, даже если я не поела.  Я прибежала в клуб. Людей было много. На часах — 19:00. Музыка играет, песни поют, алкоголь, поцелуи… Ничего нового. Хотя нет, что-то было не так.  Питер был одет в какой-то сомнительный костюм, будто бариста в дорогом ресторане. А еще возле двери стояли два каких-то амбала, которые так подозрительно смотрели на меня, что аж страшно стало.  — Питер, что тут происходит? — спросила я, садясь на свой любимый стул.  — Хозяин приехал, — тихо сказал он, подавая стакан какой-то девке.  — Самуэль? — попыталась уточнить я.  — Да. Он ждет тебя, — ответил он.  — Меня? Что? Зачем? — я не понимала, зачем ему я.  — Не знаю. Он давно хотел с тобой познакомиться. Только будь аккуратнее — сегодня он не в самом хорошем настроении, — сказал Питер, подавая мне рюмку.  — Спасибо. А где он? — спросила я.  — В VIP-комнате, — ответил он и указал пальцем на ту самую дверь, куда заходили только самые богатые посетители.  — Хорошо, — сказала я и взяла рюмку в руки, выпила залпом для уверенности.  И пошла прямо туда. К парню, которого боялась все это время. У меня не было ни малейшего понятия, как он выглядит.  Я двинулась к углу клуба, к той самой двери. На ней было написано "VIPKA" большими буквами — специально, чтобы никто не зашел. Бывало, на ручке висела табличка "ЗАНЯТО" — красная, кричащая. Я не понимала, что это значит, пока Питер не рассказал. А лучше бы я не знала.  Я наконец-то здесь. Вип-зона клуба, о которой я мечтала с первой ночи, когда пришла сюда шесть месяцев назад. Я столько раз представляла этот момент – роскошь, элита, завораживающая атмосфера, в которой я наконец почувствую себя частью чего-то особенного.  Но стоило мне сделать шаг внутрь, как что-то внутри похолодело.  Комната погружена в резкий неоновый свет, отражающийся от бархатных стен с психоделическими узорами. В воздухе смешался сладковатый запах кальяна, алкоголя и чего-то еще, от чего у меня закружилась голова. Пол усеян пустыми пакетиками и таблетками, а в центре, на массивном диване, развалился мужчина — директор клуба.  Он лениво перебирает мундштук кальяна, а вокруг него извиваются полуголые девушки, смеются, нашептывают что-то ему на ухо. Их взгляды пустые, движения медленные, будто в тумане. Это не похоже на ту гламурную картину, что я рисовала в голове.  Я чувствую, как меня накрывает паника. Это не то место, куда я хотела попасть. Это не мой мир. Я оглядываюсь, и взгляд встречается с мужчиной у двери — его охранник. Он стоит неподвижно, но я знаю, что он замечает каждую мою эмоцию.  Я не должна здесь быть.  Но я уже здесь. — Здравствуй, дитя, — сказал мужчина, сидящий на диване.  — Здравствуйте… Вы Самуэль Гарсия? — решила я уточнить на всякий случай, вдруг ошиблась.  — Да. Присаживайся, — сказал он, указав на свободное место рядом с собой.  — Я… пожалуй, постою, — ответила я. Голос дрожал, но я пыталась сохранить уверенность.  — Девушки, оставьте нас одних, пожалуйста, — спокойно произнес он, и те тут же вышли из комнаты.  — Лекси Сильвен, правильно понимаю? — сказал он. Откуда он знает мое имя?  — Да… — тихо ответила я, подходя ближе к дивану.  — Приятно познакомиться, Лекси, — произнес Самуэль и протянул мне руку.  Я сажусь рядом, и впервые могу разглядеть его так близко.  Он выглядит… интересно. Свет падает под странным углом, выхватывая детали: линия скул, четкий изгиб губ, легкая тень от ресниц на коже. Волосы светлые почти белве, беспорядочно зачесанные назад, но несколько прядей выбились вперед, придавая ему чуть небрежный, но уверенный вид.  Глаза… холодные. Или, может, просто уставшие. Они смотрят прямо перед собой, чуть прищуренные, как будто он оценивает что-то, невидимое для меня. Челюсть напряжена, будто он сдерживает слова, которые не хочет говорить.  Пиджак темный, дорогая ткань, но расстегнут. Под ним рубашка, расстегнутая у ворота, как будто ему душно или просто наплевать на формальности. Запястье украшает массивные часы — дорогие, но, кажется, ему безразлично, насколько они блестят.  Я ловлю себя на том, что задержала дыхание. В этом человеке есть что-то, что не дает отвести взгляд. — Питер сказал, что вы хотели меня видеть? — спросила я, медленно отрываясь от его взгляда.  Он изучал меня с любопытством, будто пытался что-то разгадать.  — Да. Слышал, что ты здесь часто бываешь. Решил пообщаться, — его голос был ровным, но взгляд казался странным, внимательным.  Я на мгновение замялась, провела пальцами по столу, словно пытаясь собрать мысли.  — Это место... просто очень притягательное. Оно как-то странно действует на меня. Я сдалась, — говорила я, ощущая, как дрожит мой голос.  Самуэль усмехнулся, но в его усмешке не было насмешки — скорее, понимание.  — Это место не просто притягательное, оно волшебное. Каждый, кто заходит сюда, забывает о боли. Мы должны чувствовать себя здесь свободными, — он откинулся назад, кивнул Лари.  — Принеси нам выпить. Я перевела взгляд на охранника. Лари. Видела его здесь впервые. Он выглядел сдержанным, почти безэмоциональным, но явно привык выполнять приказы без вопросов.  — Я, пожалуй, воздержусь, — ответила я, стараясь звучать спокойно. Мне ещё не хватало напиться.  Самуэль усмехнулся чуть шире, прищурился.  — Лекси, не переживай. Ты пришла сюда, чтобы кайфовать, так кайфуй по-настоящему. Я закатила глаза, опустив плечи.  — У вас есть ещё и другие клубы? — спросила я, меняя тему.  Лари уже ушёл за напитками, и я решила использовать момент, чтобы узнать больше.  — Да. Их около десяти по всему Нью-Йорку. Советую побывать и в других, они все великолепны, — ответил Самуэль, лениво положив руку на мою ногу.  Я заметила этот жест, но не убрала его сразу. Вместо этого спросила, почти не задумываясь: — А тут есть работа, кроме бариста?  Возможно, мне стоило найти здесь место. Что-то в этой атмосфере манило, как бы я ни старалась сопротивляться.  — Есть. Но не для тебя. — Самуэль приподнял бровь, чуть сжав пальцы.  — Ты ещё слишком мала для этого. Спроси меня через пять лет, и тогда я предложу тебе что-то более… подходящее. Он не убрал руку. Я почувствовала лёгкое напряжение, но прежде чем успела что-то сказать, Лари вернулся с напитками.  — Спасибо, Лари, — поблагодарил его Самуэль.  Мы болтали. Сначала о клубах, о людях, потом — ни о чём. Алкоголь тёк по венам, расслабляя тело, делая движения медленными, мысли — вязкими. В какой-то момент я провалилась в сон.  Но нет. Не думайте. Он не надругался надо мной. Он просто ушёл. Я проснулась в своей одежде, на мягком диване. Самуэля уже не было.  Этот поступок заставил меня уважать его.  Но, как он и говорил, время изменило всё. Между нами действительно случилось то, о чём вы подумали. Несколько раз. Когда мне было шестнадцать.  Да, возможно, я была не совсем в сознании, но я всё помнила. После этого наше общение стало странной, опасной дружбой.  Сейчас: Я толкнула дверь VIP-комнаты и вошла внутрь.  Самуэль сидел на своём любимом диване. Теперь он был другого цвета, но девушек вокруг него стало ещё больше. Они вились вокруг него, словно куклы, но он не спал со всеми подряд. Он просто наслаждался их вниманием. И платил им больше, чем своим работникам.  — Девушки, выйдите, — сказала я, не повышая голоса.  Самуэль тут же очнулся.  — Лекс, что ты здесь делаешь? — спросил он, открыв глаза. Девушки тут же вышли из комнаты, за ними последовал Лари.  — Питера ищу, — ответила я, мой взгляд упал на стол. На нём было слишком много таблеток — тех самых, которые я принимала только в крайних случаях.  — Что это? — спросила я, взяв одну из пачек.  — Наркота. Не видишь? — хрипло ответил Самуэль.  — Почему их так много? — спросила я, сев на диван и показав таблетки перед глазами его "величества".  — Тебе-то что? — пробормотал он и снова положил руку на мою ногу, намекая на... ну, вы поняли.  — Самуэль, приди в себя. Мне сейчас не до этого. Что случилось? — спросила я, убрав его руку.  — Тогда зачем ты пришла? Ты обещала мне в нашу последнюю встречу, что согласишься на предложение, — сказал он.  Я вспомнила, что действительно обещала.  — Соглашусь. Но не сейчас. Где Питер? — снова спросила я.  — Ушёл твой Питер, — тихо ответил Самуэль.  — Куда? — боже, с него фиг добьёшься ответа в таком состоянии.  — Уехал к бабушке. Умерла она, — снова тихо сказал он.  — Нет… не может быть… — прошептала я. Я не была с ней знакома, но знала, что для Питера она была всем.  — Я поеду к нему. А ты протрезвей, вечером поговорим. И ты расскажешь мне, что с тобой случилось. — сказала я, вставая с дивана. И уже собиралась выйти, но Самуэль схватил меня за руку.  — Пошли в постель. Зачем тебе этот Питер, когда у тебя есть я? — полушёпотом сказал он.  Я наклонилась к нему, почти касаясь губами его уха.  — Ты получишь меня, когда протрезвеешь. А сейчас отоспись. Вечером я буду ждать тебя здесь.  Отпустив его руку, я покинула эту проклятую комнату. На выходе девушки уже поспешили обратно, но я остановила их.  — Дай пройти, — сказала одна из блондинок.  — Ему нужно отдохнуть. Его высочество устал, — ответила я. — А ты кто такая? Девушка его, что ли? — уже другая посмотрела на меня, как на злодейку, которая забирает у неё принца.  — Я его любовница. Так что забудьте о нём, — сказала я, оттолкнула их и вышла из клуба.  — Шлюха! — крикнула одна из них.  Лари тут же поспешил их выгонять.  Не пугайтесь, я не его любовница. Сказала так, чтобы они отстали от меня. Он подобрал каких-то беспредельниц.  Покинув Blackout, я вышла на улицу и села на ближайшую лавку напротив клуба. Иногда я сидела здесь, когда не решалась зайти внутрь.  Я решила набрать Питера.  Гудок. — Питер, это Лекс. Ты где? — спросила я, как только он ответил.  — Лекс, я не могу говорить, — его голос был тихим и полным боли.  — Всё хорошо. Я скоро приеду, — попыталась поддержать его, хотя совершенно не умела это делать.  — Не стоит. Всё хорошо. Увидимся завтра, — сказал Питер и бросил трубку, даже не дождавшись моего ответа.  — Питер… — тихо прошептала я, но он уже не слышал.  Я впервые услышала, как Питер плачет.  Он там совсем один. Его последний родственник умер, и теперь он остался один.  Что мне делать? Как помочь ему?..

Глава 7

Пока думала, что делать, я уткнулась в свои коленки и молча шмыгала носом. Села так , потому что не знала, как правильно поступить с Питером — оставить его или приехать.  Тогда я ещё не подозревала, что встречу того парня здесь, на этом проклятом месте...  Я сидела, ветер холодил мои ноги, когда вдруг услышала чьи-то быстрые шаги. Человек пробежал мимо, но внезапно остановился.  — Девушка, у вас всё хорошо? — раздался голос парня.  Он подошёл ближе, осторожно коснулся моего плеча. В этот момент у меня внутри всё сжалось. Я не знала, что делать. Лишь выпрямила спину, быстро протёрла лицо и повернулась, увидев его...  Ноэль.  Тот самый парень, о котором я не слышала уже год. Я почти забыла о его существовании после того, как вылетела из колледжа. И уж точно не ожидала встретить его здесь, возле клуба.  Он по-прежнему был слишком хорошим. Слишком чистым. Слишком солнечным для такой, как я.  Ноэль смотрел на меня своими ясными глазами, лицо слегка блестело на солнце — видно, только что вышел на пробежку.  — Нет, всё хорошо, — резко ответила я, вставая с лавочки.  — Но у вас красные глаза, — заметил он.  Его голос был тёплым, а взгляд — внимательным. Казалось, он видел меня насквозь. — Соринка в глаз попала, — пробормотала я, чувствуя, как начинаю волноваться.  — Может, вас кто-то обидел? — осторожно спросил он.  — Почему вы так решили? — ответила я, пытаясь выглядеть безразличной, будто просто расстроилась из-за друга. Хотя, по сути, так и было. Только я была той самой девочкой с вредной привычкой — отталкивать тех, кто проявлял доброту.  — Вы будто плакали. Я услышал, как вы шмыгали носом, и решил остановиться, — сказал Ноэль.  Он смотрел на меня не так, как все остальные. В его взгляде не было ни осуждения, ни жалости — только искренний интерес.  — Уже всё хорошо. Можете возвращаться к своей пробежке, — сказала я, стараясь звучать холодно. Хотелось, чтобы он ушёл, пока я не растаяла под его теплом.  — Я бегаю здесь каждый день, но впервые вижу такую прекрасную девушку, — сказал Ноэль.  Его голос стал мягче. Я никогда не думала, что буду так ценить комплименты.  — Спасибо, но мне пора, — быстро ответила я, развернувшись к дороге. Мне нужно было уйти. Как можно скорее.  — Девушка, стойте! — вдруг окликнул он.  Я остановилась, обернулась. Ноэль стоял возле лавочки, держа в руках мои очки.  — Вы забыли, — сказал он, протягивая их мне.  — Спасибо, — тихо сказала я, подходя ближе.  Когда я потянулась за очками, случайно коснулась его руки. Она была тёплой.  И что-то внутри меня дрогнуло.  Будто я вспомнила, что такое тепло.  — Больше не теряйте их. Они вам идут, — напоследок сказал он.  Я не ответила. Просто развернулась и пошла прочь.  Я действительно шла туда, куда глядели глаза. Мой дом был в другой стороне, но мне хотелось уйти как можно дальше. От него. От себя.  От того чувства, которое я не могла себе позволить.  Вы, наверное, подумали, что я должна быть счастлива, ведь парень моей мечты заговорил со мной. Но нет… Я не достойна его любви. Что, если он узнает правду? Сможет ли он смотреть на меня так же невинно и искренне?  Я не должна проявлять слабость. Если он зайдёт в моё пространство, то уже никогда из него не выберется.  Но сейчас мне нужно думать о Питере. Мне всё равно, что он сказал не приезжать — я должна быть рядом.  Его бабушка жила в Бруклине. Питер рассказывал, что Бруклин — это оживлённый и многогранный район Нью-Йорка, где старинные кирпичные здания соседствуют с современными небоскрёбами, а узкие улочки ведут к широким набережным. Здесь переплетаются культуры и эпохи: от шумных рынков и итальянских пекарен до модных кафе и уличных художников. В воздухе витает аромат кофе, смешанный с запахом дождя на асфальте. Бруклин — это место контрастов, где каждый уголок хранит свою историю, а ночные огни Манхэттена за горизонтом напоминают, что город никогда не спит. Я быстро вернулась домой и надела штаны, так как на улице похолодало. Как назло, Питер был в центре Бруклина, а это около 30 минут езды на 55-й линии метро. Метро 55 из Нью-Йорка в Бруклин — это не просто маршрут, а живая артерия города, связывающая бетонные джунгли Манхэттена с самобытными улицами Бруклина.  Поезд гремит по рельсам, проходя сквозь полумрак тоннелей, озарённых лишь вспышками рекламы и неоновых вывесок. Вагон наполнен гулом разговоров, скрипом поручней и глухим эхом шагов на остановках. Пассажиры погружены в себя: кто-то листает газету, кто-то в наушниках уткнулся в телефон, а кто-то устало дремлет, покачиваясь в такт движению.  Чем ближе к Бруклину, тем больше в вагоне свободных мест. Окна, сначала отражающие лишь тёмные туннели, вскоре начинают открывать вид на улицы, где кирпичные здания сменяют зеркальные фасады, а разноцветные граффити покрывают стены станций. Здесь метро словно сбавляет темп, вбирая в себя шум большого города и превращая его в ритм, к которому все уже привыкли. Я пару раз ездила этим маршрутом, когда изучала окрестности. Если бы вы жили в Нью-Йорке, то сами бы поняли, насколько здесь много разных районов и боро. Не представляю свою жизнь в маленьком городе. Да, конечно, когда-то, возможно, у меня была мечта жить в укромном месте, на окраине какого-то города, вдали от всех. Но это казалось одновременно и возможным, и невозможным. Чтобы жить там, нужно было иметь семью или хотя бы любящего человека. Но оставаться там одной… Это все равно что оказаться в заброшенной, никому не нужной темнице, где тебя случайно забыли, как заключённого.  Собравшись, я покинула квартиру и побежала к ближайшему входу в метро. Бежать пришлось недолго — он находился всего в десяти минутах от дома.  Спустившись вниз, я увидела, что метро было полно людей. Каждый куда-то спешил, и протиснуться сквозь толпу оказалось довольно сложно. В такие будние дни, особенно в вечерние часы, здесь всегда многолюдно — все возвращаются домой после работы и учёбы.  Купив билет, я быстро села в поезд. Сегодня мне повезло — он прибыл раньше, чем обычно. Я заняла свободное место у окна. Может, я уже много раз ездила этим маршрутом, но всегда любила смотреть на темные тоннели за стеклом. Казалось, будто поезд на мгновение погружался в мрак.  По дороге я слушала своего любимого Lil Peep. В его песнях был особый вайб — они будто проникали в самую глубину, звучали внутри меня. Закрыв глаза, я снова начала вспоминать самые страшные моменты, которые пережила в клубе. Их было слишком много, но пока я не была готова о них рассказывать. Может, когда-нибудь...  — Станция Бруклин, — раздался громкий голос проводника, и я резко открыла глаза.  Наконец-то. Эти 30 минут тянулись как целая вечность, и вот я уже в Бруклине.  Я помнила, как Питер рассказывал, что его бабушка живёт в районе Парк-Слоуп. Когда мы сидели с ним за барной стойкой, он показывал мне фотографии из своего детства. Тогда мне было так интересно его слушать, что я запомнила всё до мельчайших подробностей. Парк-Слоуп с его уютными улочками и историческими домами — это идеальное место для тех, кто любит спокойную, но насыщенную жизнь. Здесь живут пожилые женщины, которые каждое утро выходят на прогулку в Проспект-Парк, обсуждают последние новости на лавочках и заходят в небольшие пекарни за свежим хлебом. А девушки — от студенток до молодых профессионалок — наслаждаются атмосферой района: читают книги в местных кофейнях, занимаются йогой в парке или выбирают винтажную одежду в маленьких бутиках. Вечерами они встречаются в уютных барах или устраивают посиделки в светлых квартирах с большими окнами, наполненных растениями и книгами. Здесь царит атмосфера интеллигентности, уюта и лёгкой ностальгии. Сев на ближайший автобус, я наконец оказалась на нужной улице. Пока я добралась сюда, прошло около полутора часов, и на дворе уже было около пяти вечера.  Кстати, это самое приятное время в Америке. В этот час подростки выходят на улицы — кто-то играет в волейбол или теннис на лужайках, кто-то сидит на пледе с книжкой и кофе, а кто-то гоняет на скейтборде с друзьями. Жизнь будто замедляется, наполняясь лёгкостью и шумом вечернего города.  А я приехала к своему лучшему и единственному другу — поддержать его. И, главное, не дать ему натворить чего-то глупого.  Бабушка Питера жила в районе, похожем на мой. Такие же невысокие дома — всего 2-4 этажа, с широкими лестницами и уютными подъездами. Вы даже не представляете, какой вайб у этих домиков. В такие моменты я особенно ценю то, что родилась здесь.  Подойдя к дому, я поднялась на первый этаж. Да, я была здесь впервые, но помнила всё по фотографиям, даже дверь. Я постучала, надеясь, что Питер дома. И, главное, что он не пьян.  — Кто там? — раздался голос. Но это был не Питер.  — Лекси Сильвен, — неожиданно для себя ответила я.  — Проходите, — сказал кто-то за дверью.  Она открылась, и передо мной стоял парень в жёлтой рубашке и базовых джинсах.  — Вы кто? — спросила я, не решаясь заходить внутрь. Вдруг ошиблась адресом?  — Я хозяин квартиры. После смерти Корделии мне нужно забрать все документы. Он немного замялся, прежде чем спросить:  — Питер Мэтьюсон ваш друг?  — Да. Он тут? — спросила я, наконец переступая порог.  — Да, проходите, он в комнате, — ответил он и закрыл дверь.  Я огляделась. Квартира бабушки Корделии была невероятно уютной. Здесь было тепло, и в воздухе витало ощущение чего-то домашнего, чего-то давно ушедшего, но всё ещё живого. Жёлтый свет мягко освещает небольшую, но уютную комнату. В центре стоит деревянный столик, на котором аккуратно сложены старые книги с потертыми корешками, рядом лежат очки и чашка с парящим чаем. На стенах висят картины в винтажных рамах, а в углу комнаты мягкое кресло с вязаным пледом, приглашая присесть. Окно задёрнуто лёгкими занавесками, сквозь которые пробивается свет вечернего города. Вся атмосфера комнаты наполнена спокойствием и воспоминаниями. Это место было прекрасным, таким же тёплым и светлым, как сама бабушка Питера. Её больше нет, и от этой мысли сжималось сердце. Питер рассказывал, что она долго болела. Врачи пытались помочь, но болезнь лишь отступала на время, а потом возвращалась с новой силой. В конце концов, она победила.  Я медленно прошлась по комнате, невольно задержав взгляд на тумбе под телевизором. На ней стояли старые фотографии. Я узнала Питера — совсем маленького, с широкой улыбкой, обнимающего двух женщин. Рядом с ним были его мама и бабушка. Они так похожи… Как две капли воды: такие же рыжие, с тёплыми глазами. Питер унаследовал их черты.  Я подошла к двери в его комнату. Она была приоткрыта, и я заглянула внутрь. Питер сидел на полу у кровати, сжимая в руках фотографию.  — Питер, я тут, — сказала я тихо, шагнув ближе.  Он не поднял голову. Мне вдруг стало страшно — а вдруг он не хочет меня видеть? Вдруг ему нужно побыть одному?  — Не нужно было приезжать, — прошептал он, едва слышно.  — Но я всё равно здесь, — ответила я и осторожно присела рядом с ним.  Он не отстранился, но и не посмотрел на меня.  — Спасибо, — спустя мгновение прошептал он.  Он наконец поднял голову, и я увидела его глаза. Красные, опухшие, пустые. Он казался таким одиноким, будто весь мир отвернулся от него.  Я не раздумывала. Просто наклонилась и крепко-крепко обняла его, так же, как когда-то он обнимал меня.  — Всё будет хорошо, — тихо сказала я.  Мы сидели так долго, наверное, минут тридцать. Просто молчали, просто держались друг за друга, потому что иногда слова бессильны.  Наше молчание нарушил незнакомый голос.  — Извините, что прерываю, но нам нужно оформить документы, — сказал хозяин квартиры, заходя в комнату.  Питер глубоко вдохнул, вытер слёзы и встал.  — Хорошо, — ответил он хрипло.  Затем посмотрел на меня и немного теплее, но всё же устало, сказал:  — Лекси, ты не голодна? Подожди немного, я разберусь с квартирой, а потом мы прогуляемся. Он протянул мне руку, помогая встать.  — Хорошо, я подожду, — кивнула я.  Питер ушёл в зал вместе с хозяином квартиры, а я осталась в его комнате.  Она была небольшой, с односпальной кроватью, повернутой к окну. У стены стоял старый письменный стол с таким же старым компьютером — даже не знала, что у кого-то такие ещё остались. В углу стояло кресло, мягкое, уютное.  На стенах висели постеры разных американских исполнителей, но многие имена мне ничего не говорили. На столе лежала книга "В конце они оба умрут". Я слышала, что это очень трогательная, грустная история любви. Как же несправедливо, что жизнь может оборваться так быстро, исчезнуть, словно её и не было…  Примерно так же, как исчезла жизнь моей мамы. Я не знаю, какой бы я была, если бы она осталась жива.  Но знаю точно одно: мы были бы самой счастливой семьёй.

Глава 8

Спустя 20 минут, пока я сидела в тихой и уютной комнате, наконец пришёл Питер. Он выглядел уставшим, но хотя бы не таким потерянным, как раньше.  — Не устала ждать? — спросил он, закрывая за собой дверь.  — Нет. Ты всё решил? — мне было интересно, что будет с этим местом.  Питер вздохнул и потеребил рукав своей кофты.  — Я заплатил за ещё один месяц, отдав последние деньги. Придётся искать новое жильё и переезжать в ближайшие дни. В его голосе слышалась горечь. Я понимала, что для него это не просто квартира. Это дом, где он провёл детство, где его любили. Терять его — всё равно что терять ещё одну часть прошлого.  — Всё будет хорошо, — сказала я, выходя из комнаты.  — Пошли прогуляемся? — предложил он.  — Пошли. На улице уже стемнело, но Бруклин светился жёлтым сиянием уличных фонарей, будто город сам обнимал нас своим тёплым светом. Мы неспешно шли по тротуару, болтая обо всём.  Я рассказала Питеру, как встретилась с Ноэлем, как почувствовала на себе его тёплый взгляд, как приятно было говорить с ним. Но, наверное, я выглядела странно — будто испугалась его. Может, он подумал, что я какая-то ненормальная. Но он не знал, что я чувствую…  — Girl, you ate that outfit! — внезапно сказал Питер, переключаясь на английский и подмигивая мне. Я рассмеялась. — Thank you, it’s mutual.  Мы продолжали идти по улицам, мимо уютных кафе, где за стеклом можно было увидеть людей, смеющихся над своими образами, мимо маленьких бутиков и книжных магазинов, где витрины горели мягким светом, как в рождественских фильмах. Но наш маршрут был проще.  Мы дошли до небольшой пекарни на углу. Не дорогой ресторан, не модный фастфуд, а просто киоск с выпечкой. Да, это всё, на что нам хватило денег.  Мы купили по булочке с маком и сели на лавочку у небольшого фонтана. Его струи медленно переливались в свете фонарей, создавая почти сказочную атмосферу. Из напитков у нас была только вода из дома Питера — да, мы те самые бедные американские подростки, живущие на булочках и мечтах.  — Ты можешь жить у меня, — вдруг предложила я. Это был единственный способ помочь ему.  Питер посмотрел на меня с сомнением:  — Ты уверена? — Да. Всё равно я живу одна, квартиру оплачивает тётя. Думаю, ей будет всё равно, что мы будем жить вместе. Если бы у меня были деньги, я бы помогла чем-то большим, но это всё, что я могу сделать для тебя. Он молчал несколько секунд, а потом вдруг крепко меня обнял.  — Спасибо, Лекс. Правда, спасибо.  Мы немного посидели в тишине, просто наслаждаясь моментом, пока он не сказал:  — Почему наша жизнь такая суровая? Ты понимаешь, мы остались одни. Ты и я. Я сглотнула.  — Питер… Самуэль… Он помнит моё обещание. Я должна принять его предложение. Он нахмурился.  — Он был сегодня в клубе? — Да. К сожалению. — я опустила глаза. — Я бежала от этого четыре года, но, кажется, моя остановка настала. Питер покачал головой, разрывая булочку на маленькие кусочки.  — Мы справимся. Будут хоть какие-то деньги. Это хоть что-то. Он приобнял меня, а потом мы снова перешли на лёгкие темы, обсуждая хозяина квартиры.  — Знаешь, он мне чем-то приглянулся, — признался Питер, ухмыляясь.  Я только рассмеялась:  — Повремени с этим. Мы просидели на лавочке до самой темноты. Где-то вдалеке играла музыка, кто-то катался на скейтборде, парочки шептались у фонарей, а над всем этим раскинулось ночное небо, усыпанное мерцающими звёздами.  Где-то там, среди этих звёзд, наверное, были те, кого мы потеряли. — Может, по рюмочке? — вдруг прервал тишину Питер.  — Ты уверен? — очнулась я, подняв голову с его плеча.  — Да. Не хочу возвращаться туда, — сказал он, опустив взгляд. Видимо, он имел в виду квартиру бабушки.  — Хорошо, как пожелаешь. Что предложишь? — заинтересовалась я. Я ещё не была ни в одном клубе Бруклина.  — "Полярная звезда" находится в десяти минутах отсюда. Последний раз я там был, когда подрабатывал баристой… Это было три года назад. Это место выглядит как элитный клуб: высокая барная стойка, большой танцпол, диджей и много дорогих напитков. Ну, скажем так, у каждого есть свои секреты… Так же, как и у "Полярной звезды", — сказал Питер с лёгкой ухмылкой.  — Давай, погнали! Я готова ко всему, — сказала я, вставая с лавочки. Пятая точка уже совсем затекла. Мы шли по ночным улицам Бруклина, освещённым только неоновыми вывесками и редкими фонарями. В воздухе пахло жареными каштанами, мокрым асфальтом и чем-то сладким — может, карамелью из соседнего кафе. Город жил своей жизнью: где-то гремел бас из припаркованной машины, кто-то громко смеялся за углом, а прохожие спешили в неизвестном направлении.  Питер шёл уверенно, будто помнил этот маршрут наизусть. Он рассказывал мне что-то о том, как в этом районе когда-то был подпольный бар, но я слушала вполуха. В голове гудело приятное предвкушение — отчасти от ночи, отчасти от того, что я впервые заходила в клуб в Бруклине.  Наконец мы остановились перед неприметной дверью. Над ней висела скромная вывеска "Polar Star Café". На первый взгляд – обычное кафе. Внутри было светло, пахло кофе и ванилью, за столиками сидели парочки и шумные компании. Но Питер не останавливался — он уверенно прошёл к дальней стене, а потом кивнул мне на неприметную дверь сбоку.  — Готова? — спросил он с хитрой улыбкой.  Я пожала плечами:  — Конечно.  Питер толкнул дверь, и мы попали совсем в другой мир. Громкая музыка ударила в уши, неоновый свет играл на лицах людей, танцующих в полумраке. Здесь уже не пахло кофе, только алкоголь, духи и дым. Барная стойка тянулась вдоль стены, сверкая бутылками дорогих напитков, а за диджейским пультом стоял парень в солнцезащитных очках, хотя до утра ещё далеко.  Я усмехнулась.  — Теперь я понимаю, почему у этого места есть секреты. Мы сели за ближайшие свободные стулья. Я еле как запрыгнула на один из них — они оказались действительно высокими. Деньги я взяла, но их хватало только на дорогу домой, и теперь я не знала, что делать.  — Питер, у меня нет денег, — сказала я чуть тише, чтобы услышал только он, пока бармен к нам не подошёл.  — Тут работает мой друг, он разберётся, — тихо ответил Питер.  И вот к нам подошли.  — Какие знакомые лица, Питер, — вдруг сказал парень.  Он был одет в милый фартук с небольшой звездой. Его волосы были аккуратно зачёсаны назад, а черты лица — точными и аккуратными. — Привет, Чарли, давно не виделись, — сказал Питер, протягивая ему руку.  — Познакомишь меня с прекрасной дамой? — вдруг посмотрел на меня Чарли.  — Чарли, это Лекси, моя подруга. Лекси, это Чарли, мой давний друг.  — Приятно познакомиться, — протянула я руку. Чарли слегка коснулся её и поцеловал. Какой интеллигентный.  — Какими судьбами? — спросил Чарли, начиная мешать коктейли.  — Корделия умерла, — чуть тише сказал Питер.  — Соболезную. Специально для вас сегодня всё за мой счёт, — ответил Чарли, протягивая нам шот.  — Что это? — спросила я. По цвету напиток был оранжевым, а на краю стаканчика лежал небольшой кусочек лимона.  — Мой фирменный. Развеет ваши нервы и чувства, — ответил он.  Я, не раздумывая, взяла шот и залпом выпила. Вкус был сладковатым, но с лёгкой горчинкой. Было сложно понять, какие именно напитки там смешаны, но они оказались вкусными.  — Мне нравится, — сказала я слегка кокетливо. И нет, мне не понравился Чарли. Я ведь уже говорила вам, что, когда выпиваю, превращаюсь в девушку лёгкого поведения?  — Как в старые добрые, — сказал Питер, выпивая шот.  — Я рад, что вам всё понравилось, — сказал Чарли, продолжая готовить коктейли.  — А как вы познакомились? — решила спросить я, пытаясь поддержать разговор.  — Это будет долгая история, — ответил Питер, опустив тяжёлую от мыслей голову на руку.  Кафе и незнакомец в фартуке. Питер никогда не задерживался в кафе надолго. Он не любил их суету, шум посуды, разговоры, сливающиеся в монотонный гул. Но сегодня дождь застал его врасплох, и, не имея выбора, он взял банку холодного кофе и сел у окна, наблюдая, как капли стекают по стеклу.  Он уже собирался уйти, когда перед ним бесцеремонно сел какой-то парень. Он был одет в милый фартук с небольшой звездой, а его зализанная причёска подчёркивала аккуратные черты лица.  — Одиноко сидишь, — заметил он, не теряя времени на формальности.  Питер слегка нахмурился, не ожидая, что к нему кто-то просто так подсядет.  — Да, и мне это нравится, — ответил он, делая глоток кофе.  Парень улыбнулся.  — Не верю. Если бы тебе нравилось, ты бы не выглядел так, будто готов сбежать при первой возможности.  — А ты всегда так садишься к незнакомцам?  — Только к тем, кто выглядит так, будто им срочно нужна встряска.  Питер закатил глаза.  — И ты решил, что это я?  — Уверен в этом, как никогда.  — Отлично, вот только я не заказывал никакую встряску.  — Ничего страшного. Я угощаю.  Парень поднялся и вскоре вернулся с двумя небольшими стаканами с ярко-оранжевой жидкостью.  — Выпей. Это поможет.  — Поможет с чем?  — С твоей скучной жизнью.  Питер скептически посмотрел на него, но, пожав плечами, сделал глоток. Напиток оказался сладким, с лёгкой горчинкой, отчего язык слегка онемел.  — И? — ухмыльнулся парень.  — Не так плохо, — признался Питер.  — Я Чарли.  — Питер.  Чарли облокотился на стол, пристально его разглядывая.  — Знаешь, Питер, мне кажется, ты не вписываешься в этот мир.  — И ты тоже?  — Разница в том, что я не пытаюсь этого скрыть.  Питер на мгновение задумался. В Чарли было что-то... неправильное. Но в то же время это неправильное его завораживало.  — Давай сделаем так, — сказал Чарли, улыбаясь. — Ты идёшь со мной, и если через пятнадцать минут тебе не понравится, я исчезну из твоей жизни навсегда.  Питер прищурился.  — Куда?  Чарли усмехнулся.  — В одно интересное место.  Питер не знал, зачем согласился. Может, из любопытства. Может, из-за лёгкости, с которой Чарли врывался в его личное пространство.  Мы не стали идти куда-то далеко — всё находилось в одном помещении: клуб, скрытый за вывеской кафе. "Полярная звезда" была не просто клубом. Это место напоминало другой мир. Потолок, усыпанный крошечными лампочками, создавал иллюзию звёздного неба. Неоновый свет отражался от стеклянных столов, музыка — глубокая, завораживающая — пробиралась под кожу.  — Вау… — выдохнул Питер.  — Я знал, что тебе понравится, — довольно сказал Чарли, увлекая его к бару.  Бармен без слов налил им что-то яркое и мерцающее.  — Ну что, Питер, готов к своей встряске?  Питер сделал глоток, чувствуя, как лёгкое тепло разливается по телу.  — Посмотрим, Чарли. Посмотрим.

Глава 9

Наши дни: — И чем всё закончилось? — спросила я, откинувшись на стойку. Их история была простой, но удивительно увлекательной. — А вот дальше знать не стоит, Лекси. Там небольшие личные подробности, — неожиданно вмешался Чарли, пока Питер неспешно рассказывал. Он разливал нам шоты с такой лёгкостью, словно это был не алкоголь, а что-то привычное, повседневное. К этому моменту в нас уже было по пять шотов. — Хорошо, но, кажется, я догадываюсь, чем всё закончилось, — загадочно протянула я, поднеся к губам очередную стопку. — Питер, а она у тебя смышлёная, — усмехнулся Чарли, широко улыбнувшись. Мы сидели и болтали обо всём — истории, которыми делился Чарли, были одновременно лёгкими и пропитанными какой-то особой атмосферой. Он оказался довольно милым и чертовски привлекательным. Думаю, Питеру стоило бы задуматься. Но знаете, какой один минус я в нём заметила? У него есть грань. Он умеет останавливаться. Он хочет жить эту великолепную, захватывающую жизнь, и может сказать «стоп», когда потребуется. В отличие от нас с Питером. У него есть что терять. Он это ценит. Это прекрасно. Но в нашей тусовке нет места тем, кто ценит. Здесь остаются только изгои, пытающиеся ухватиться за крошечный шанс стать хоть чем-то полезными. Мы коротали время за барной стойкой, когда вдруг кто-то подошёл. Я почувствовала, как кто-то встал прямо у меня за спиной. — Привет, друзья мои, — раздался до боли знакомый голос. Ах да. Самуэль. — Самуэль... — выдохнул Питер, медленно поворачивая голову ко мне. — Добрый день, начальник, — спокойно сказал Чарли. Я заметила, как изменился взгляд Питера. Видимо, он, как и я, не знал, что этот клуб принадлежит Самуэлю. — Как работа? — спросил Самуэль, но я не хотела оборачиваться. Даже здесь он нашёл меня. — Всё хорошо. Вам как обычно? — спросил Чарли, сохраняя вежливость. — Да, пожалуйста, — ответил Самуэль чуть тише. Я сглотнула. Что ж, если судьба снова столкнула нас, прятаться бессмысленно. — Привет, — осмелилась сказать я, повернувшись к нему. —Лекси, какой приятный сюрприз, — улыбнулся он. Наигранно, конечно. Мы оба знали это. — Самуэль, это ваш клуб? — решил сменить тему Питер. — Да, совсем недавно приобрёл его по весьма низкой цене, — кивнул он. — Кто бы мог подумать, что тут я встречу знакомые лица. А вы каким ветром? — Я раньше тут работал, — спокойно ответил Питер. — Вот решили с Лекси заглянуть в знакомые места. Обстановка становилась всё напряжённее. — Питер, соболезную тебе, — вдруг сказал Самуэль. В голосе не было фальши, но было ли в нём что-то ещё? — На работу сможешь вернуться? — Думаю, в ближайшее время, — ответил Питер. Чарли молча протянул Самуэлю ключи. Видимо, от очередной VIP-комнаты. — Вы не против, если мы с Лекси отойдём? — вдруг спросил Самуэль. И прежде чем я успела возразить, он взял меня за руку. — Хорошо, — чуть тише ответил Чарли. И мы ушли. Точнее, он повёл меня за собой. В комнату. Дверь была закрыта, и ключ от неё был только у этого "господина". Когда мы только познакомились, он попросил меня так его называть, но я делала это очень редко — меня пугало это слово.  Он открыл дверь, продолжая держать меня за руку. И вот — VIP-комната. Я вошла, и меня сразу же окутал густой, почти осязаемый красный цвет. Бархатные занавеси поглощали свет, создавая ощущение уединенности, словно я попала в скрытую от посторонних глаз реальность. В центре комнаты стоял низкий диван, усыпанный мягкими подушками, приглашающий присесть и раствориться в этой алой сказке.  Мой взгляд сразу же притянул странный, завораживающий элемент декора — огромные глянцевые губы, застывшие в загадочном выражении над диваном. Они выглядели так, будто готовы шепнуть тайну или заманить в неизвестность.  Я сделала шаг вперед, ощущая под ногами плотный ковер. Над головой мерцали точечные светильники, отбрасывая мягкий свет на стены, а в центре свисала кованая люстра с причудливым узором. В этой комнате все дышало атмосферой тайны, будто здесь вершились судьбы или рождались самые запретные желания. Эта комната вызвала у меня омерзение. Меня передёрнуло от одной только мысли, что кому-то здесь могло быть комфортно. Красные бархатные шторы удушающе висели вдоль стен, приглушая свет и превращая пространство в замкнутый, тягучий капкан. Воздух был насыщен терпким ароматом алкоголя, табака и чего-то ещё, более сладкого, приторного, вызывающего отвращение.  Но хуже всего были губы.  Огромные, глянцевые, застывшие в неестественной полуулыбке. Они висели над диваном, как гротескный символ соблазна и пошлости. Казалось, ещё немного — и они начнут двигаться, произнесут что-то грязное, засмеются мне в лицо. Они не вызывали ощущение роскоши, как, вероятно, задумывалось. Нет. Только брезгливость и липкую тошноту.  Эта комната не внушала доверия. Как и Самуэль.  — Что ты тут делаешь? — спросила я, как только он опустился на этот мерзкий диван.  — Присядь… — его голос прозвучал пусто, отрешённо, как будто он говорил со стеной.  Я скрестила руки на груди.  — Я не собираюсь здесь задерживаться. Говори, что тебе нужно, или я уйду, — отрезала я.  Можно было подумать, что я груба, но он знал, что это далеко не предел. Мы давно знакомы. И если сегодня он рассчитывал на терпение или снисходительность, то выбрал не тот день.  Он резко поднял голову, в глазах вспыхнула опасная искра.  — Как ты со мной разговариваешь?.. — сказал он, медленно вставая с дивана.  Я внутренне сжалась, но не показала этого.  — Саму, успокойся, — тихо сказала я, стараясь не провоцировать его ещё больше.  Он ухмыльнулся и шагнул ближе.  — Девочка моя, так со мной можно разговаривать только в постели, — процедил он, резко схватив меня за запястье.  Я тут же дёрнула руку, вырываясь.  — Приди в себя, — отрезала я холодно.  — Я такой, какой есть, — его голос стал ниже, в нём появилась хрипотца, и он снова сделал шаг вперёд.  Я вздохнула.  — Если тебе так хочется, давай. Сделай, чего желаешь, — я резко стянула с себя свитшот, оставшись в короткой майке.  После чего прошла и села на этот отвратительный диван.  Самуэль замер.  — Ты уверена? — спросил он, медленно поворачиваясь ко мне.  — Так чего ты хочешь от меня?! Скажи! — воскликнула я, резко повышая голос.  Я устала. Устала от этих чёртовых игр, от того, что каждый разговор с ним превращается в напряжённую словесную дуэль.  — Успокойся, Лекс, — его голос стал тише, мягче, словно он не хотел злить меня дальше. Он сел рядом, осторожно коснувшись моей ноги.  — Я устала, — призналась я, прикрыв глаза. — Я знаю, что обещала тебе, но я же сказала — завтра. Дай мне побыть свободной хотя бы последний день. С завтрашнего дня я полностью твоя. И… твоих покупателей.  С этими словами я положила руку на его ладонь. Самуэль на секунду замер, а потом наклонился ближе и тихо прошептал:  — Хорошо, моя девочка.  Он медленно коснулся губами моей щеки.  — Я могу идти? — спросила я, как только он отстранился.  Он посмотрел на меня, затем медленно покачал головой.  — Посиди со мной, пожалуйста… — едва слышно сказал он.  Я не ответила. Просто смотрела, как он осторожно лёг, положив голову мне на колени. Его волосы были мягкими под моими пальцами.  Так он делал всегда, когда был разбит. Я знала, что у него никогда не было девушки, которая любила бы его, а не только его деньги. Его сердце отчаянно искало тепла.  Но я могла быть его постоянной постелью. Я не могла быть его спасением. Когда мне было плохо, он был рядом. И я не могла просто взять и бросить его…  Наше знакомство длилось уже больше года.  Мне было пятнадцать, когда один из одноклассников, который мне очень нравился, позвал меня на свидание. Все началось с самого утра, как только я пришла в школу. Я училась в довольно странной школе — она была небольшой, всего два этажа, несколько кабинетов и старые парты. У меня было пять уроков, и на втором ко мне подошёл мальчик.  У него были красивые зелёные глаза, милая ямочка на правой щеке, несколько веснушек и светлые волосы. Он носил симпатичные очки и бабочку на шее. Его часто буллили за такой опрятный вид, считая ботаником. Он никогда не был популярным, скорее забытым изгоем — точно таким же, как и я.  — Привет, ты же Лекси? — вдруг спросил он, присев ко мне за парту.  — Привет. Да, это я. Что такое? — ответила я, не понимая, зачем он подсел ко мне.  — Мне так понравилось, как ты выступила сегодня на уроке. Это было двусмысленно и философски. Не хотела бы ты прогуляться до парка? — начал он.  Да, это было на уроке. Тема звучала так: «Зависимости в жизни человека». Когда все думали, что я говорила о каком-то парне, они даже не догадывались, что я говорила о себе. Это я была зависимой, слабой жертвой. Для меня эта тема была слишком близка, и я сказала то, что действительно думала. Все смотрели на меня с осуждением, но, видимо, только он понял мою позицию.  — Спасибо... — замешкалась я.  — Алекс, — вдруг добавил он.  — Алекс, я бы с радостью прогулялась с тобой до парка, — ответила я, слегка улыбнувшись.  — Замечательно. Увидимся после уроков, — сказал Алекс и вернулся на свою парту.  Уроки прошли довольно быстро, и вот я уже стою на улице, ожидая парня, который мне безумно нравился.  Спустя десять минут ожидания Алекс вышел. В его руках был сок и два хот-дога.  — Это мне? — спросила я.  — Да, — ответил он, улыбнувшись.  — Спасибо, — сказала я, и мы направились к дороге.  Наша прогулка шла по тротуару мимо школы до небольшого парка. Там были уютные лавочки, полянки и искусственный пруд, в котором плавали утки.  — Тут очень красиво, — нарушила я тишину, посмотрев на прелестных уточек.  — Действительно прекрасно, — добавил Алекс. Он подошёл к пруду, наклонился и потрогал воду рукой.  — Ну как? — спросила я.  — Тёплая, но только для уток, — усмехнулся он.  Я присела рядом, осторожно опустившись на корточки. Вода действительно была тёплой. Мне вдруг захотелось прыгнуть прямо в пруд.  — Тут есть одно место. Заглянем? — вдруг предложил Алекс, поднимаясь.  — Давай, — сразу согласилась я. Это было худшее соглашение в моей жизни.  Мы вышли из парка, и Алекс ускорил шаг. Я не стала спрашивать почему, но он шёл так быстро, что я чуть ли не бежала за ним. Мы свернули в переулок между высокими домами. Я здесь никогда не была, и это меня пугало.  Вдруг Алекс завернул за угол. Вокруг нас — два многоэтажных дома, забор, два мусорных бака и никого больше.  — Зачем мы здесь? — спросила я, остановившись.  — Ты действительно думаешь, что мне понравилась твоя речь? — внезапно спросил он.  — Да... Ты же сам сказал, — я растерялась.  — Какая же ты наивная. Парни, снимайте её, — крикнул Алекс.  Из-за угла вышли трое парней моего возраста. Они были в чёрной одежде и балаклавах.  — Что вы делаете? — в панике спросила я.  — Ну что, наркошка? Ты правда думала, что никто не осудит тебя за это? Твоя позиция о том, что зависимость — это сила или помощь... Нет, зависимость — это смерть. Запомни мои слова: наркотики убьют тебя быстрее, чем ты кого-то полюбишь, — холодно сказал Алекс.  — Парни, снимайте её крупным планом. Она не заслуживает жить здесь, — сказал он, проходя мимо меня.  Парни держали телефоны, снимая меня, будто на мне не было одежды.  — Хватит! — повысила голос я, но они продолжали приближаться, смеясь.  Я не знала, что делать. Слёзы начали катиться сами собой. Я пятилась назад, пока не прижалась к забору.  Они не переставали снимать и издеваться.  — Парни, уходим! — крикнул Алекс.  — Отвалите от неё! — послышался чей-то голос.  Я инстинктивно зажмурилась и осела на холодную землю.  — Лекс, это я, — вдруг услышала я тихий, знакомый голос.  Я открыла глаза. Передо мной сидел Самуэль.  — Что ты тут делаешь? — мой голос дрожал от страха и холода.  — Я услышал твой голос. Что они сделали с тобой? — его взгляд был полон тревоги.  — Ничего... — прошептала я, и слёзы потекли сами собой.  Самуэль был для меня как старший брат, и плакать перед ним мне было не страшно.  — Всё будет хорошо, — сказал он, присев рядом.  Я уткнулась в его плечо.  — Они... они назвали меня наркоманкой. Я действительно убиваю себя? — мой голос дрожал. Я знала, что они были правы.  — Нет, Лекс. У тебя не было выбора. Ты могла закончить всё это, но ты здесь, со мной. Ты можешь дышать, жить, радоваться. Не важно, кто ты. Мы все люди, — его голос был таким спокойным, а руки — такими тёплыми.  Так наши отношения изменились. Мы стали почти как брат и сестра. Странные отношения: то как парень и девушка, то как брат и сестра.  Я просидела с ним 30 минут в этой омерзительной комнате. Он засыпал, пока я пропивала строчки из песен Lil Peep. Ему нравилось, когда я пела, но делала я это редко.  И вот он уснул мягким и глубоким сном. Я осторожно спустила его голову со своих колен и медленно встала, аккуратно поцеловав его в щеку.  — Завтра я буду твоей… — прошептала я и вышла из комнаты. За дверью стоял Лари.  — Всё хорошо? — спросил он, посмотрев на меня.  — Да, всё замечательно. Последи за ним, пусть поспит, — сказала я и направилась к Питеру. Думаю, он уже заждался меня.  Вернувшись к барной стойке, я не увидела Питера — только Чарли, который раздавал напитки другим людям. В голову ничего не пришло, кроме как подойти к нему и узнать, куда делся Питер.  — Чарли, а Питер… он ушёл куда-то? — спросила я, аккуратно потревожив его, пока он работал.  — Да, он вышел. Ему кто-то позвонил по телефону, его лицо изменилось, и он поспешил к выходу, — ответил Чарли, не отвлекаясь от работы.  — И ты не спросил, что с ним? — удивилась я. Почему он не пошёл за ним? Вдруг что-то серьёзное?  — Я не могу отвлекаться от работы, пока тут начальник, — ответил Чарли.  — Не беспокойся, твой начальник крепко спит, — сказала я и поспешила на улицу. Он действительно его друг?  Я вышла из клуба. Питер стоял возле дома, держа в руках сигарету.  — Всё хорошо? — спросила я, медленно подходя к нему.  — Да, — спокойно ответил Питер. Его голос был тихим.  — Тебе что-то сказали? — предположила я.  — Сказали, что завтра будут похороны… — ответил Питер, продолжая вдыхать дым.  — Всё будет хорошо. Я буду рядом, — сказала я, положив руку ему на плечо.  — Я даже не знаю, кто придёт. Я никого не звал. Из-за того, что наше общение с бабушкой было слишком отстранённым, я почти не знаю её знакомых, — начал он. Его глаза были полны грусти. Он понял, что провёл с ней слишком мало времени из-за матери, и теперь сильно об этом сожалеет.  — Ты не виноват. Придут те, кому она была дорога, в том числе и ты, — попыталась я его поддержать.  Для меня Питер был лучшим и единственным другом. Я уважала его и очень сильно любила. Каким бы он ни был, он всегда останется для меня просто Питером, которого я никогда и ни за что не брошу.  — Хорошо… Начало завтра в 8:30, — сказал он, опуская взгляд.  — Пошли, надо выспаться, — сказала я, забирая у него сигарету. Мне тоже не помешает расслабиться.  — Сначала мы сходим в одно место. Я постоянно туда убегал, когда к маме приходили гости, с которыми она бухала и пела громкие песни, — сказал Питер, и мы двинулись в путь.  На улице уже была ночь. Звёзды окутали тёмно-синее небо. Казалось, я попала в какую-то сказку. Было приятно вдыхать свежий аромат прохлады.  Мы шли по тротуару. Фонари освещали наш путь, и вот мы уже оказались возле дома Питера.  — Так мы пришли домой? — решила уточнить я.  — Да, но не в квартиру. Пошли, — ответил Питер.  Он схватил меня за руку, и мы бегом пошли внутрь. Его настроение резко улучшилось — видимо, это место действительно вызывало у него положительные эмоции.  Он вёл меня куда-то. Дом был трёхэтажный. Мы поднялись на третий этаж. Было два поворота — налево и направо, но мы пошли прямо.  Лестница на крышу.  — Ты серьёзно? — спросила я, увидев небольшую лестницу, закрытую решёткой, очевидно ведущей наверх. — Да, я обожаю проводить здесь ночи, — ответил Питер и начал открывать замок, медленно поднимаясь наверх.  — Будь осторожна, — предупредил он.  — Хорошо, — ответила я. Мы поднялись на крышу, осторожно переступая через металлические прутья и держа равновесие на узком карнизе. Питер протянул мне руку, помогая забраться повыше, и я с тихим смехом рухнула на прохладное железо.  Небо над Бруклином было глубоким, почти чернильным, а звёзды рассыпались по нему крошечными светящимися точками. Где-то внизу, за старыми кирпичными стенами, спал город, лениво мерцая огнями в окнах. Ветер тёплый, ласковый, он треплет мои волосы, обнимает кожу.  Питер лёг рядом, закинул руки за голову, глядя вверх. Я повернула голову к нему и улыбнулась. В этот момент он выглядел… спокойно. В глазах не было той печали, что обычно мелькала, когда он говорил о прошлом.  — Ты рад, что мы здесь? — тихо спросила я.  Он не сразу ответил. Только улыбнулся уголком губ и сжал мою ладонь.  — Очень.  И я тоже. Я счастлива, что мы здесь. Вместе. Что всё, что было — позади, а впереди только этот тёплый, полный звёзд воздух и бесконечная ночь. — Знаешь, Питер... — вдруг сказала я.  — Говори, я слушаю тебя, Лекс, — ответил он, продолжая смотреть на небо.  — Знаешь, может, это прозвучит смешно и странно, но я действительно думала, что смогу быть счастливой. Тогда, когда моя жизнь была вполне неплохой, я встретила Ноэля. Я правда верила, что смогу полюбить его, открыть для него свой мир и поделиться им... А сейчас, спустя столько времени, можно сказать, что я не успела. Не успела стать счастливой, не успела одуматься и заняться собой, не успела исправить свою жизнь — и стало только хуже. Я избавилась от назойливых мыслей, но и потеряла шанс на счастливую жизнь, — начала я, продолжая смотреть в это бесконечное небо.  — Ты хочешь сказать, что потеряла шанс на счастье? — спросил Питер, повернув голову ко мне.  — Да… — тихо ответила я, не смотря на него.  — Лекс, в нашей жизни множество шансов. И даже сейчас, находясь здесь, ты можешь упустить ещё один шанс, но это не значит, что больше их не будет. Даже сейчас, когда ты такая, какая есть, он заговорил с тобой. Ему было не важно, кто ты, зачем ты, почему ты и так далее. Он просто хотел помочь. И если этот мужчина тебе действительно нравится, ты должна, должна попытаться. Да, может, шансов в нашей ситуации действительно мало, но ведь есть же эти дурацкие щели в счастливую жизнь… Пожалуйста, ради меня, не теряй её… — начал Питер. Я видела боковым зрением, как искренне он смотрел на меня.  — Питер, ты серьёзно перепил… — начала я, повернувшись к нему. Глаза я сразу же протёрла, чтобы он не увидел моих молчаливых слёз.  — Лекс, я знаю, как ты любишь уходить от темы, когда она смогла пробиться в твоё сердце, — сказал Питер и лёг обратно.  — Не неси чушь… — сказала я, и мы продолжали смотреть вдаль. — Нам пора, лежебока, — вдруг сказал Питер, аккуратно вставая. Мы и правда пробыли здесь слишком долго.  — Тебе полегчало? — спросила я, хватая его за руку.  — Мне-то да, а вот тебе... — Питер посмотрел на меня с сомнением.  — Что мне? У меня всё хорошо, — сказала я и направилась к лестнице.  — Завтра рано вставать. Выбрось из головы эти проклятые мысли, — сказал он, открывая люк.  — Заткнись, — слегка раздражённо ответила я.  Мы спустились с крыши и направились в квартиру Питера. День оказался непростым — слишком много всего произошло. Я познакомилась с Чарли, поддержала Питера, солгала Самуэлю и побывала в Бруклине. Да, мир может меняться в любой момент. Мы можем быть как хорошими, так и плохими. Но есть одно — мы все люди. И сегодня я поняла: не так важно, как ты хочешь жить или как собираешься прожить свою жизнь. Важно просто жить. Жить этим грёбаным моментом.  Когда мы зашли в квартиру, Питер сразу ушёл в свою комнату, а меня уложил в гостиной, на мягкий, уютный диван. Он стоял прямо напротив открытого окна, из которого было видно тусклое свечение луны и сияние звёзд.  Пора спать. Завтра будет трудный день — нужно попрощаться с бабушкой Питера. Я её никогда не знала, но думаю, она была достойным и честным человеком.  А ещё завтра мне предстоит подписать контракт с Самуэлем. Делать этого мне совершенно не хотелось, но выбора у меня не было.  Сон накрыл меня так же стремительно, как я погрузилась в него.

Глава 10

Утро. Прекрасный день ослепил мне глаза, но, к сожалению, не солнце — на улице висели тяжёлые тучи, не давая проснуться по-настоящему.  — Лекс, давай вставай уже, — вдруг услышала я голос Питера.  — Встаю, встаю… — пробормотала я, снова утыкаясь в подушку.  — День обещает быть длинным, давай уже, — повторил он, и я всё-таки открыла глаза. Передо мной стоял он — уже одетый.  — Когда ты успел? — спросила я, не понимая, как он мог так быстро собраться.  — Спалось плохо, вот и пришлось проснуться рано, — сказал Питер, подавая мне кофе.  — Ну ты даёшь… — протянула я, забирая кружку.  — Давай, одежду я подготовил в комнате. Одевайся, нам пора, нас уже ждут, — сказал он.  Я так и не поняла, кто организовал похороны. У Питера не так много денег… Тогда кто?  — Питер, а кто платит? — аккуратно спросила я, хотя, наверное, это было неуместно.  — Бабушка ещё год назад познакомилась с одним очень интеллигентным и интересным человеком. Он ухаживал за ней как мог, помогал с финансами. Вчера он позвонил мне и сказал, что всё организовал. Я был её единственным родственником, но для него она тоже была важна. Он считал, что её нужно достойно проводить, — Питер присел рядом со мной на диван.  — Мне вечером уже надо уезжать… — сказала я. Лучше предупредить заранее.  — Хорошо, — ответил он и направился на кухню.  Я зашла в комнату. На диване лежала одежда — чёрное платье, немного длинноватое, с тонкими лямками, строгое и сдержанное. Не знаю, откуда он его нашёл, но главное — оно мне подошло.  Я решила не трогать волосы — просто слегка намочила их и придала лёгкую волнистость. Никогда не любила заплетать косички, делать хвостики, пучки и всё в этом духе. Только распущенные волосы — этого мне было достаточно.  Когда я вышла, Питер уже ждал меня. Он был в аккуратном чёрном костюме, под которым виднелась тёмная рубашка. Выглядел он хорошо.  — Вижу, ты собралась. Прекрасно выглядишь. Нам пора, машина уже ждёт, — сказал он, открывая дверь.  — Ты тоже ничего… — ухмыльнулась я.  Мы покинули квартиру. Питер плотно закрыл дверь на замок. Каждый раз возвращаться сюда и видеть пустое пространство — для него это было тяжело. Чёрная машина с хищным блеском фар остановилась прямо перед нами. Она выглядела так, будто выплыла из ночи — низкая, стремительная, с темными, почти зеркальными стеклами. От неё веяло чем-то дорогим и опасным, и на мгновение я подумала, что это вовсе не машина, а зверь, затаившийся в тени.  Я никогда не сидела в такой. У моей мамы когда-то была крутая тачка, но я ни разу не касалась её руля, ни разу не ощущала под собой мягкие кожаные сиденья и мощь, скрытую в металле. Теперь же, когда двери отворились, приглушённый свет салона окрасил мои пальцы в тёплое золото, приглашая внутрь.  Я скользнула на сиденье, чувствуя, как кожа приятно холодит ноги. Закрылась дверь — и город за стеклом будто замер. Двигатель заурчал мягко, но глубоко, как будто предупреждая всех вокруг: эта машина не ждёт, она всегда движется вперёд.  Сегодня она везла их туда, где воздух был тяжёлым от цветочного запаха и горечи. Туда, где прощались с теми, кто больше не вернётся. — Питер, она волшебна… — вдруг сказала я, когда мы тронулись.  — Это всё благодаря Альфонсо Галеано, — ответил он, глядя в окно. — Мужчине, для которого бабушка действительно была важна.  Я хотела что-то сказать, но передумала. Лучше сегодня просто помолчать. Пусть он побудет наедине с собой и своими мыслями.  А то я уже чувствую себя какой-то прилипалой — постоянно что-то спрашиваю, бегаю за ним… Думаю, я ему уже надоела. И вот спустя 15 минут покатушек по пробкам Бруклина, мы наконец приехали. Мужчина за рулём открыл нам двери, и мы с Питером вышли на улицу. Пронзительный холод пробежал по ногам, заставляя поёжиться, хотя было уже утро. Серое небо давило на город, как низкий потолок.  Здание похоронного бюро выглядело строго: высокие колонны, тёмное дерево дверей, потёртая табличка с фамилией владельца, которой, кажется, было больше лет, чем самому бюро. Внутри пахло воском, чем-то сладковатым, но неприятным, смесью духов, старого дерева и чуть уловимого аромата цветов, расставленных в вазах вдоль стены.  Мы вошли в зал, где уже собрались люди. Все в тёмных одеждах — мужчины в костюмах, женщины в длинных пальто, сдержанные, молчаливые. Больше всего было пожилых, седых людей, лица которых Питер не узнавал. Он сжал губы, взгляд его метался по залу, но никто не подходил к нему первым.  Гроб стоял впереди, в центре. Полированный, обрамлённый белыми лилиями и розами, с фотографией его бабушки на подставке рядом. На снимке она выглядела живой: тёплые глаза, лёгкая улыбка. А сейчас… Я поймала себя на том, что избегаю смотреть внутрь.  Перед гробом стоял мужчина, видимо, служитель, который должен был сказать слова прощания. Он поправил воротник и заговорил ровным, спокойным голосом:  — Мы собрались здесь, чтобы попрощаться с миссис Уотсон. Она была замечательной женщиной, заботливой матерью, любимой бабушкой.  Он продолжал говорить, но я видела, как Питер будто отключился. Он смотрел куда-то перед собой, не двигаясь. Его лицо было напряжённым, как будто он сдерживал что-то, что нельзя показать здесь, среди всех этих людей.  В зале слышались приглушённые всхлипывания, кто-то украдкой утирал слёзы платком. Кто-то шептался, вспоминая, какой миссис Уотсон была при жизни.  — Ты давно её не видел? — спросила я тихо.  Питер вздрогнул.  — Год, может, больше. Всё собирался заехать… — Он сжал кулаки.  Служитель закончил речь, предложил встать для молитвы. Люди поднялись, кто-то перекрестился, кто-то просто склонил голову. Питер сжал губы, и я видела, как его плечи дрожат.  После молитвы началось прощание. Люди подходили к гробу по одному или парами, задерживались ненадолго, кто-то касался холодной поверхности, кто-то шептал прощальные слова. Я видела, как кто-то пожилой проводил пальцами по седым волосам покойной, словно пытаясь запомнить навсегда. — Хочешь подойти? — спросила я.  Питер молчал, но через минуту сделал шаг вперёд. Я пошла с ним.  Он смотрел на неё долго. В глазах метались чувства — вина, печаль, какое-то запоздалое сожаление.  — Прости, — выдохнул он так тихо, что, кажется, только я услышала.  Я осторожно взяла его за руку.  Когда все простились, пришло время отправляться на кладбище. Катафалк уже ждал у входа. Мы вышли из здания, люди неспешно рассаживались в машины. Бруклин всё так же шумел, жил своей жизнью, пока для кого-то мир остановился. Мы уже собирались уходить, но вдруг раздался грубый мужской голос, окликавший Питера. Обернувшись, я увидела, как к нему подошёл мужчина. Я тоже решила подойти.  — Здравствуй, Питер, — сказал мужчина, протягивая руку.  — Здравствуйте, Альфонсо, — ответил Питер.  Это был тот самый человек, который организовал всё это. На нём был строгий костюм и длинное пальто. Он выглядел аристократично и внушительно.  — Спасибо, что пришли. Я хотел бы попросить тебя сказать несколько слов о бабушке. Когда мы приедем на кладбище, все соберутся вокруг её гроба, и было бы правильно услышать речь её внука, — сказал Альфонсо.  — Хорошо, я попробую сказать то, что нужно, — ответил Питер, и я уловила дрожь в его голосе.  — Молодец, — одобрительно сказал Альфонсо, похлопав Питера по плечу.  Перед тем как уйти, он бросил в мою сторону:  — А вы прекрасно выглядите.  Я не успела сказать спасибо, но и ладно. Он оказался не таким уж плохим, а даже… приятным. — Ты уверен, что справишься? — неуверенно спросила я.  — Да, я хочу попрощаться с ней… — ответил Питер, садясь в машину.  Мы поехали на кладбище. Всю дорогу я молча наблюдала за Питером — он пытался что-то написать в телефоне, но каждый раз стирал, снова набирал и вновь удалял. Он хотел подобрать правильные слова, но никак не мог. Я видела, как он переживает.  — Питер, пиши так, как чувствуешь. Это прощание не должно быть идеальным. В нашем мире нет ничего идеального, — сказала я, аккуратно толкнув его в плечо.  — Просто слова на ум не приходят… — ответил он, продолжая смотреть в экран.  — Вспомни её. Вспомни, какой она была, и всё сразу встанет на свои места, — попыталась поддержать его я.  Я никогда не писала прощальных речей и не любила их слушать, но помочь ему хотелось хоть чем-то.  — Она была хорошей… — вдруг сказал он после долгого молчания и снова принялся печатать. Я вышла из машины, вдохнув влажный, пропитанный историей воздух Грин-Вуда. Кладбище раскинулось передо мной зелеными холмами, усеянными памятниками, словно бесконечные следы прошлого. Высокие надгробия тянулись в небо, колонны и ангелы застыли в немом молчании. Здесь время замерло, растворившись в граните и мраморе. Питер крепко держал меня под руку, и я чувствовала, как его пальцы немного сжимаются — он тоже нервничал. Мы шли медленно, словно пробираясь сквозь густой туман мыслей. Под ногами поскрипывал гравий дорожки, вокруг колыхались редкие, согнутые ветром деревья. Впереди собралось несколько человек. Они стояли в тишине, не говоря ни слова, у черного гроба, готового скрыться в земле. Здесь больше никто не дышит. Здесь кончаются слова, остается только вечность. Я затаила дыхание, не в силах сделать ни шагу ближе. И вот мы здесь. Когда-то, в детстве, отец не пустил меня на кладбище, и теперь я даже рада, что не испытала этих чувств тогда. Для меня это слишком тяжело.  Тишину нарушил голос Альфонсо:  — Прощай, Корделия Уотсон. Лёгкой дороги в мир иной, — тихо произнёс он и положил на землю рядом с гробом две алые розы.  После его слов Питер шагнул вперёд. Он остановился чуть ближе к гробу, и я подумала, что он прочитает речь с телефона. Но нет — в его руках не было ничего.  — Привет, бабуль… — сказал Питер.  И все вокруг замерли в полной тишине. — Честно, не хочу, как в тех трагических романах, когда они стоят у надгробия и, плача, шепчут: "Прости". Всё, что они там говорят, — это только извинения. Прости, что не простил. Прости, что не успел. Прости, что не помог. Прости, что не был рядом. Видимо, действительно можно сказать только "прости".  Но знаешь что? Я и вправду думал, что успею. Успею побыть с тобой рядом и провести с тобой последние часы. Думал, смогу побороть себя и вернуться к тебе, к нам домой. Но этот момент... он наступает слишком быстро. Я не хотел делать речь многословной — ты сама прекрасно знаешь, из меня собеседник весьма плохой.  Бабуль, есть бабушки, которые вяжут носки, лежат на массажных креслах, сажают рассаду, кормят мужей. А ты была другой. Такой одной на этом свете. Ты не была, как все. Ты помогала мне с домашней работой, гуляла по магазинам, привозила вещи, оплачивала игрушки, водила по игровым комнатам. Ты была "особенной".  И это всё, что останется о тебе для меня. Я буду вечность помнить твой взгляд, твои слёзы счастья, твой приятный, свежий аромат, твои тёплые руки.  Бабуль, я буду бесконечно скучать. Знай, что я мог быть лучше... Пока он говорил, все молчали. У некоторых на глазах навернулись слезы — они были тронуты его словами. Но речь Питера не была прощальной, а скорее последней. Он говорил так искренне, что мои эмоции взяли верх, и я не смогла сдержать слез.  Когда он закончил, то поднял голову вверх и закрыл глаза, молча стоя. Издалека казалось, что он вглядывается в небо в надежде увидеть её силуэт, но там не было ничего. Мы лишь могли догадываться, что они нас видят, — и лучше было думать так, чем осознавать, что они остались в темной тишине.  Потом все начало заканчиваться. Гроб опустили, и церемония подошла к концу. Люди положили цветы и постепенно покинули кладбище. Я отошла к машине и ждала возвращения Питера.  — Всё хорошо? — спросила я, когда он подошёл.  — Да. За тобой приехало такси, оно отвезёт тебя домой. Я пока соберу вещи и вечером уже буду у твоего дома. Переезд к тебе ещё в силе? — спросил Питер.  — Конечно, я буду ждать тебя с распростёртыми объятиями, — ответила я. — Хорошо. Увидимся. Будь осторожна с Самуэлем, — сказал Питер и крепко обнял меня.  Машина уже тронулась. Это была тёмная BMW, думаю, её уже оплатили, и мне просто нужно было доехать. Всё закончилось слишком быстро, и я этому рада — не люблю, когда прощание затягивается. Это слишком больно.  Дорога до дома занимала около 45 минут — кладбище было далеко, и ехать приходилось долго. Мы молча ехали по красивым улицам. Людей было мало, ведь на часах было раннее утро или уже день. Сегодня мой последний день свободы. Завтра моей жизнью, временем и задачами будет распоряжаться Самуэль. Подробнее расскажу о контракте, когда сама его увижу. А пока мне остаётся только дышать свежим, свободным воздухом.  Когда я наконец подъехала к дому, но, пока ехала, листала фотографии Ноэля. После нашей последней встречи он стал чаще выкладывать снимки с пробежек. А вдруг он бегает в надежде снова меня увидеть?  Ладно, ладно, да, я летаю в своих фантазиях. Такой парень, как он, никогда меня не заметит. Остаётся лишь жить с мыслью о том, что он хотя бы заговорил со мной...

Глава 11

— Спасибо, — сказала я, открывая дверь машины. — Удачного дня вам! И не расстраивайтесь — вам больше идёт улыбка! — сказал таксист на прощание. — Вам тоже удачного дня, — ответила я и закрыла дверь. Он оказался таким хорошим. Пока я ехала и думала о своём, он посматривал на меня через переднее зеркало. Стоило мне замолчать и погрузиться в мысли, как он тут же отвлекал меня разговорами — спрашивал о погоде, о настроении, о пустяках. И мне было приятно с ним говорить. Очень завидую детям, у которых такой отец. Он показал мне фотографию своих дочерей — они такие милые, очень похожи на него, обаятельные. И вот я дома. Открыв дверь квартиры, я сразу почувствовала запах сырости — из-за того, что долго отсутствовала и оставила мокрое бельё в стиралке, не развесив его. В холодильнике испортилась еда, и запах был отвратительный. Если Питер действительно собирается заехать ко мне уже сегодня, нужно срочно убираться. С Самуэлем я встречусь вечером — всё-таки хоть какой-то кусочек дня должен остаться свободным. Я начала уборку. Вещи снова закинула в стирку, испорченную еду выбросила и поставила вариться обед. Всё, что у меня было — это перловка и замороженные куриные ноги. Пока готовила, вдруг кто-то постучал. Неужели Питер так рано? — Кто там? — спросила я, подходя к двери. — Это я, Вирджиния, — услышала я женский голос. Как она поняла, что я уже вернулась? Не раздумывая, я открыла дверь. — Что-то случилось? — сразу спросила я. Выражение её лица было взволнованным. — Ты где пропадала? Я волновалась! Думала, вдруг уже передоз... — начала она, заходя внутрь. — Простите, я уезжала в Бруклин к своему лучшему другу. У него погиб близкий человек, — начала я, но тут услышала, как зашумела вода — похоже, закипела. Я быстро среагировала и побежала на кухню, вытирать разлившуюся воду. — С ним всё в порядке? — спросила она, пока я убирала. — Да. И я хотела бы у вас кое-что спросить, — сказала я, вернувшись к ней. Всё-таки она должна знать, что я теперь здесь буду не одна. — Конечно, спрашивай что хочешь, — слегка улыбнулась Вирджиния. — Его выгнали из квартиры, и я не смогла ему отказать. Вы не будете против, если он поживёт со мной? Всю ответственность я беру на себя. Оплату мы будем делить, — сказала я, подойдя ближе. — Если ты этого хочешь — без проблем. Тётя сама отдала тебе квартиру, значит, делай с ней что хочешь и живи с кем хочешь. Только аккуратнее, не шумите, — усмехнулась Вирджиния. — Хорошо. Спасибо большое, — сказала я и обняла её. Я уважала её больше всех. — Тебе помочь с готовкой? — спросила она, обнимая меня в ответ. — Если желаете — я бы не отказалась от помощи, — ответила я, отстраняясь. — Хорошо, давай, — сказала Вирджиния и начала разуваться. Мы начали готовить. Пока я нарезала овощи, бабушка Вирдж варила мясо ещё она предложила пожарить картофель со специями, «по особому рецепту», как она выразилась, подмигнув.  — Я всегда так делаю, когда хочется чего-то вкусного и простого, — сказала она, доставая из шкафа баночку с паприкой и сушёным чесноком. Пока я нарезала овощи, она варила мясо и время от времени комментировала мои кулинарные навыки с лёгкой иронией:  — Ну, Лекс, если с тебя не выйдет гениального повара, то хотя бы красивая картинка в Instagram получится, — поддразнила она.  — Ах, какая поддержка! — фыркнула я, едва не уронив нож от смеха. Мне было так хорошо с ней. Мы хохотали, обсуждали какие-то глупости, вспоминали, как я впервые пыталась варить макароны и залила всю плиту. Вирдж смеялась до слёз, утирая глаза кончиком полотенца. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что она действительно заняла в моём сердце место, которое раньше было пустым.  Она не была мне родной, но стала настолько близкой, что я уже не чувствовала разницы.  — Вы знаете, Вирдж… — начала я, пряча улыбку. — Мне иногда кажется, что вы заменили мне маму.  Она на секунду застыла, а потом обняла меня сзади, положив подбородок мне на плечо.  — Ты просто хорошая девочка, Лекс. А я рада, что могу быть рядом. С этими словами она вернулась к плите, а я — к овощам, и пока на кухне пахло специями, маслом и мясом, внутри у меня было тепло и спокойно, как никогда. Наша готовка затянулась настолько, что на улице уже начало вечереть. Мы мило поужинали, поболтали, развесили вещи, немного прибрались в квартире — и Вирджиния ушла. На прощание она сказала: — Где бы и с кем ты ни была, знай: если с тобой что-то случится, страдать буду я, — произнесла она и крепко обняла меня. — Я ничего с собой не сделаю, — ответила я, и она ушла, оставив меня одну. Это был прекрасный, последний свободный день. Я провела его восхитительно. Всё-таки, каким бы ни было время, в нём всегда есть что-то хорошее. Куда бы мы ни шли, судьба всё равно готовит для нас что-то неожиданное и приятное. И даже если тебе больно или плохо — не важно, — в итоге нас всё равно награждают по заслугам. Посмотрите на себя в зеркало и скажите прямо себе в лицо: «Ты достоин лучшего». Смотрите на себя честно, без притворства. Поймите: время идёт. Если ничего не меняется — меняй это сама. Пора собираться на встречу. Надеюсь, успею до прихода Питера — ненавижу заставлять кого-то ждать, а особенно его. Пожалуй, надену костюм. Раз он считает, что я должна подписать контракт — хорошо, я его подпишу. И буду выглядеть так, как принято. Открыв шкаф, я натянула слегка помятую обтягивающую блузку, большой пиджак и прямые брюки. Образ почти готов — осталось только надеть галстук. Всё. Готово. Я выгляжу так, как должна выглядеть женщина, готовая продать себя за деньги. Неужели я действительно стала такой? Но такой я стала не по своей воле — меня сделала жизнь. Обстоятельства, не я. Они вынудили меня стать той, кем я сейчас являюсь. Если бы не всё это… я бы, наверное, жила свою лучшую жизнь. А теперь я даже не знаю, кто сможет придать смысл моему существованию. Пора уходить. На улице оказалось прохладно. Ветер резко ударил по открытым ушам, волосы тут же разлетелись и начали лезть в глаза. Я быстро собралась с мыслями и пошла вперёд — до Blackout было совсем недалеко. Думаю, доберусь за пару минут. И вот я уже здесь. Почему-то это место сейчас выглядит иначе. Атмосфера другая — напряжённая, даже немного пугающая. Я вошла. Каждый раз, переступая порог, я спрашиваю себя: я действительно на своём месте… или я там, где всё должно однажды закончиться? Музыка гремела на всю. Гарри стоял за барной стойкой. Я хотела сразу пройти дальше, в комнату, но он окликнул меня: — Лекс! — вдруг донёсся до меня его тихий крик. — Что такое? — спросила я, подходя к стойке. — Питер… завтра вернётся? — с сомнением в голосе уточнил он. — Да. Ему будет нелегко, но он справится, — ответила я и тут же осушила стоящий рядом шот. — Хорошо. Самуэль ждёт тебя. Будь осторожнее, — сказал Гарри, забирая пустой стакан. — Сегодня уже не до осторожности. Сегодня всё встанет на свои места, — бросила я загадочно и ушла. Зачем я это сказала? Сама не знаю. Как же быстро алкоголь проникает в кровь. Я подошла к двери. Решила, как воспитанная дама, постучать. Но тишина. Никто не открывает. Будто все уснули. Где Лари? Почему его нет? — Мне кто-нибудь откроет? — сказала я чуть громче. — Заходи, — донёсся слабый голос Самуэля изнутри. — Наконец-то, — пробормотала я и открыла эту чёртову дверь. — Не ругайся. Я был занят, не услышал, — сказал Самуэль и посмотрел на меня оценивающе. — Ты отлично выглядишь. На нём был деловой костюм и прозрачные очки. Похоже, он действительно задумал что-то серьёзное. Комната была тише, чем я ожидала. Ни звука, даже часы не тикали — как будто всё внутри замерло, затаило дыхание, как и я.  Самуэль сидел за массивным столом, пальцы переплетены в замке, глаза сверлили меня насквозь. — Садись, — сказал он, не отводя взгляда. — Договор готов. Я медленно подошла, опустилась на диван. Стекло под моими локтями было ледяным. На нём лежал лист. Заголовок, жирным чёрным шрифтом, почти кричал: "ДОГОВОР О БЕЗВОЗВРАТНОЙ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ"  (в скобках — Контракт Тишины) Я почувствовала, как сердце сжалось. Прочитала первую строчку, потом вторую. И чем дальше, тем холоднее становилось внутри. — Если я подпишу это… — Я говорила, не узнавая своего голоса. — Я стану твоей. Навсегда. — Не совсем, — Самуэль медленно встал. — Ты станешь тем, кем всегда должна была быть. Без иллюзий, без глупых надежд. Честной. Чистой. Проданной. И полезной. Я продолжила читать.  "Интимные акты. Эскорт. Видео. Никаких отношений. Ни малейшей влюблённости. Даже намёка." "Попытаюсь выйти — (засекречено). А если найду парня — пропадаю из системы, как бракованный товар." Он подошёл ближе, положил передо мной ручку, тяжёлую, металлическую.  — Подпиши, Лекси. Ты ведь знаешь, что всё остальное — иллюзия. Это — твоя реальность. Чистая сделка. — Ты чудовище, — прошептала я. Он усмехнулся.  — А ты — девочка, которая всегда хотела почувствовать, что кому-то нужна. Нужна настолько, чтобы сжечь ради неё всё. Даже её собственную свободу. Я смотрела на строчку "ПОДПИСИ".  Моя рука дрожала, как будто не хотела подчиняться. Но в голове всплывали: счета, холодная ванная, пустые вечера, люди, которые говорили "ты ничто", и он — единственный, кто смотрел на меня как на вещь, но хотя бы видел. Я подписала. Каждая буква — как выстрел по моим границам. Он взял лист, аккуратно сложил, вложил в папку и защёлкнул замок. — Добро пожаловать в тишину, Лекси.  Он подошёл ближе, провёл пальцем по линии моей челюсти.  — А теперь — иди. С завтрашнего дня начнётся твоя работа, а пока проведи этот последний свободный вечер. Я вышла так же, как и вошла, только теперь я больше не была Лекси Сильвен. Я стала частью этой грёбаной, грязной жизни. На этом моя история подошла к концу — теперь я личная собственность Самуэля Гарсии. Может, вы и спросите: зачем? Для чего ты подписала этот отвратительный, безжалостный контракт? Всё потому, что я обещала. Самуэль был со мной с самого начала — когда к нему прибежала одинокая, разбитая на множество кусочков девочка, он смог её собрать. Он дал ей опору, друзей и кайф. Но она выросла, и теперь ей придётся вернуть весь долг. Самуэль никогда меня ни в чём не ограничивал. Постоянно разрешал мне любые напитки, множество разных наркотиков. Он давал мне всё — без вопросов и без криков — просто за моё милое присутствие. Я никогда не платила за напитки и вещества, всё доставалось мне бесплатно. Я могла приходить в клуб, когда захочу, даже тогда, когда он был закрыт. Я делала всё, что хотела — и он мне это позволял. Но пришло время расплатиться. И знаете, я поняла: мне уже нечего терять. Шансы на поиск или надежду в любви я потеряла давным-давно, а сейчас — окончательно. Никто бы не смог полюбить меня искренне и без притворства. Я — изгой. У меня нет личной жизни, нет семьи, нет работы… да даже дома у меня нет. Лишь твёрдая оболочка, которая до сих пор держит моё тело, и уставшие, измученные глаза от огромного количества грязи и лжи во мне.

Глава 12

Как же легко потеряться в этом гигантском мире. Я не чувствовала ничего — только осознавала, что свобода окончена. Слишком много звонков. Слишком много эсэмэсок. Переговоры. Важные встречи. Мужская постель. Дорогая одежда. Модные рестораны. Все это было таким... чужим. Как будто кто-то сдирал с меня кожу и одевал в чужую жизнь. Это нельзя было оставить просто так. Мне нужно было напиться. Может, алкоголь заглушит хоть что-то — эту дурную какофонию мыслей. Питеру я ничего не сказала. Он бы начал отговаривать, читать лекции, предлагать помощь. А я... я не хотела его ранить. Пусть лучше злится. Осталось только сказать ему, и он окончательно решит, что я безответственная дура. — Гарри, наливай! — крикнула я, подойдя к барной стойке. Голос дрожал, но я выдавила в нем командный тон. — Лекси, у тебя всё хорошо? — Гарри посмотрел на меня как на выброшенного на берег кита. С тревогой. С жалостью. С отчаянием. А мне так хотелось, чтобы хоть кто-то просто молча наливал. — Все просто охуительно. Поэтому и хочу выпить. Налей Four Horsemen, и побыстрее. Я плюхнулась на барный стул и закрутилась вместе с ним — точно так же как моя голова. — Ладно… — буркнул Гарри и пошёл готовить убийственную смесь. Я смотрела на этих маленьких счастливых человечков, что мило болтали за столиками, обсуждая планы на выходные. А я беззвучно плакала — без слез. Только внутри что-то скреблось. Они могли менять свои жизни, а я... я уже всё поменяла. Всё, что хотела и не хотела. Осталось только надеяться, что судьба швырнёт мне кость. Хоть одну. После десятого шота я поняла: пора убираться отсюда. До приезда Питера осталось совсем немного. Проблемы — не гости, они не стучат, они вламываются. — Лекс, помочь тебе дойти до дома? — спросил Гарри, когда я встала, пошатываясь. — Нет. Сама справлюсь. Работай, а то "господин" придёт — и по шее даст, — пробормотала я, накинув пиджак. — Будь осторожна... — сказал он тихо. Снаружи было лучше. Гораздо. Мягкий шум машин, теплый свет фонаря, пустая улица, девочка с мороженым — совсем как в фильме. Только фильм этот был странный, словно режиссёр обдолбан, и всё происходит не по сценарию. Сев на свою любимую лавочку, я воткнула наушники в уши и включила Lil Peep.  Мои мысли должны отдохнуть, так же как и голова. Только под его голос я хоть на миг чувствую себя свободной, хоть чуть-чуть настоящей — не той, которой меня все хотят видеть.  Я закрыла глаза. Почти уснула.  И вдруг кто-то коснулся моего плеча. Музыка гремела в ушах так громко, что я подумала — показалось. Не шевельнулась.  И вот снова — лёгкое прикосновение. Не оставив мне выбора, я нехотя сняла один наушник, открыла глаза и повернула голову. — Девушка, у вас всё хорошо? — спросил парень.  Конечно. Конечно это снова он. Ноэль.  Кто бы мог подумать, что именно он опять окажется здесь — на этой же лавочке, с тем же обеспокоенным взглядом.  Он как будто преследует меня. Или, может, судьба прикалывается. — Снова вы… — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. Я совсем не это хотела сказать. — Да, это снова я. Кто бы мог подумать, что я снова пробегаю мимо, а вы — снова здесь. У вас всё хорошо? — он повторил вопрос.  А у меня на лице что, написано? Всё плохо, подходите все кому не лень? — Да, у меня всё хорошо. Просто… — я запнулась. Сердце затрепетало, язык будто прилип к небу. Мне не хотелось говорить, но молчание давило ещё сильнее. Почему именно он? Почему именно сейчас?  Он слишком сильно влияет на меня. Его голос, его взгляд… Мне хочется раствориться. А я не могу себе этого позволить.  Между нами — пропасть. Из лжи, из моих страхов. Я не смогу перепрыгнуть её.  И всё равно он делает шаг ближе.  — Говорите. Я помогу, если смогу, — сказал он мягко.  Я вздрогнула.  — Я просто расстроена, — ответила чуть тише и снова села на лавочку.  Не надо быть рядом. Не подходи ближе. Я сломаюсь, если ты станешь ещё добрее. — От чего расстроились? — спросил он и присел на край лавочки. В его руках был телефон, из ушей торчали проводные наушники. Такой простой. Такой живой. Такой неправильный в моей жизни. — Я устроилась на работу, которая оказалась совершенно непростой, — сказала я и тут же пожалела. Это не вся правда. Это лишь маленький кусочек, завёрнутый в удобную обёртку. — Поверьте, на каждой работе бывает непросто. Со временем привыкнете.  Он на мгновение замолчал, а потом добавил:  — Извините, что такой назойливый, но вы уверены, что дело только в этом? Чёрт. Как он это делает?  Я опустила взгляд. Он сидел совсем рядом. Я чувствовала лёгкий аромат его духов — чистый, тёплый, с чем-то знакомым и опасным. Я вдыхала его, как глупая девочка.  Он мне безумно нравился. Но всё было слишком сложно. Слишком. — Я привыкну. И дело только в этом, — ответила я холодно. Почти механически.  Это неправда. Но если я откроюсь ему — всё рухнет. Я для него как заряженная бомба. Он не знает, что во мне внутри, и лучше ему никогда не знать. Он замолчал. Мы оба уставились куда-то вдаль.  Если бы не ложь, я бы подсела ближе, положила голову ему на плечо и, может, даже расплакалась. Просто от того, что кто-то рядом. Но я не имею на это права. Не могу. Не сейчас. Я медленно встала.  Лучше уйти. Просто уйти, пока я снова не натворила глупостей. — Девушка, стойте… — окликнул он. — Не могли бы вы сказать своё имя? Почему он? Почему он должен был заинтересоваться мной? Я же пыталась быть холодной, недоступной, как лёд. А он будто видит сквозь.  — Лекси… — прошептала я, не глядя на него.  И пошла прочь. Снова туда, куда глядели глаза. Чего я боюсь?  Я боюсь правды.  Друзья, я действительно боюсь, что все узнают, кто я такая на самом деле. Вы, наверное, скажете: «Ты же дружишь с теми, кто знает правду, тогда почему не хочешь рассказать и ему?»  Он — человек-идеал. После ежедневного просмотра его Инстаграма я поняла: он идеальный. В его жизни нет места мне. А со мной всегда идёт следом алкоголь, наркотики, кайф и бесконечные тусовки.  Он живёт чисто, по-настоящему. А я — одними схемами.  Мы с ним как две разные вселенные.  Я не хочу разрушить его — ради этой мимолётной, такой неправдивой любви. Пора домой. Мои мысли снова уползли в ту самую встречу. Дышать стало трудно, будто в груди лежал огромный камень, и с ним я пыталась говорить.  На улице уже окончательно стемнело.  Я подошла к дому. Возле подъезда стояла старая чёрная машина с открытым багажником и кучей вещей. Видимо, Питер приехал и начал переезд.  Я заметила знакомое лицо — это был Чарли. Он, судя по всему, помогал Питеру переносить коробки. — Мальчики, я уже бегу открывать дверь! — крикнула я и поспешила к замку. Они занесли вещи в подъезд — теперь осталось поднять их в квартиру.  — Привет! Чего такая счастливая? — спросил Питер, держа в руках коробку.  — Рада вас видеть, — улыбнулась я, открывая дверь.  Пока они таскали вещи, я накрывала на стол — после дороги они наверняка устали, поэтому решила накормить их. Спустя пятнадцать минут в квартиру внесли последнюю коробку. Вещей было безумно много. Питер предупреждал, что их немало, но не настолько... — Это точно всё твои вещи? — решила спросить я.  — Моих — максимум две коробки. Остальные — от бабушки. Постепенно разберу и отдам нуждающимся, — ответил он, ставя коробку в гостиной.  — Молодец, Питер. Мне нравится эта идея. Может, и я что-нибудь отдам — шкаф полный, а носить вроде и нечего, — сказала я. Раз уж контракт подписан, значит, с финансами всё стабильно. Самое время обновить гардероб. Мальчики помыли руки, и мы сели ужинать — вкусности от Вирджинии. Болтали, смеялись. Вдруг кто-то постучал. Наверное, она услышала, что мы тут все собрались.  — Кто там? — спросила я, подходя к двери.  — Это я, Вирдж, — услышала я в ответ и открыла.  — Проходите, хотите с нами поужинать? — предложила я, её компания точно не была бы лишней.  — Нет, не хочу мешать. Просто хотела принести вам булочки, — ответила она, протянув тарелку, накрытую полотенцем. Я взяла её в руки — булочки были ещё горячими.  — Спасибо вам большое, — сказала я и понесла тарелку на кухню.  — Спасибо, Вирджиния, — вдруг громче сказал Питер.  — Приятного ужина, — кивнула она и ушла к себе.  Какая же она хорошая...  Честно, бывают моменты, когда так и хочется обнять её крепко и не отпускать. Она живёт одна с двумя милыми кошками, постоянно что-то готовит на кухне, убирает в подъезде, гуляет вечерами... Часто бывает у меня, и я искренне этому рада. — Она такая милая, — вдруг сказал Чарли, как только дверь закрылась.  — Да, она безумно хорошая, — подтвердила я, взяв тарелку и поднеся её к столу.  Я поставила её в центр, приподняла полотенце — под ним лежали красивые булочки, похожие на синнабоны. Их запах был просто волшебный. Корица моментально пропитала всё пространство, и на мгновение мне захотелось раствориться в этом аромате навсегда. — Может, по кружке кофе? — спросил Чарли, вставая из-за стола.  — А давай, — согласился Питер.  — Кто хочет эспрессо? — вдруг спросил Чарли. — Чарли, что ты сказал? — переспросила я, обернувшись к нему.  — Кто будет эспрессо? — повторил он, и меня будто ударило током. В голове сразу всплыла картина: отец, лежащий на полу, и разлитый, гнилой эспрессо. Я будто на миг провалилась в забытьё, как вдруг кто-то тронул меня.  — Лекс, ты в порядке? — спросил Чарли, как только я открыла глаза. По щеке скатилась слеза.  — Да... — тихо ответила я. Как же давно я не слышала это слово. Из-за мамы я совсем перестала пить кофе, но баночка с ним до сих пор стояла, полная.  — Её погибшая мать очень любила этот напиток, — сказал Питер, хотя я его об этом не просила.  — Прости, Лекс, я не знал. Давайте я лучше чай налью, — сказал Чарли и вернулся на кухню.  — Питер, не обязательно было говорить, — тихо сказала я.  — Прости, он бы всё равно переживал, — ответил Питер. Мы продолжили ужинать. Чарли налил чай, и мы ели невероятно вкусные синнабоны. Минут через пятнадцать всё немного улеглось, и я решила, что пора рассказать о контракте.  — Мне нужно вам кое-что сказать... — медленно начала я свой длинный и болезненный рассказ.  — Что такое, Лекс? Не пугай. Ты хочешь сказать про сегодняшнюю встречу с Самуэлем? — начал задавать вопросы Питер.  — Он что-то сделал тебе? — спросил Чарли, кладя руку на мою.  — Не волнуйтесь. Он ничего мне не сделал. Это был исключительно мой выбор, — сказала я.  — Хорошо, говори. Мы внимательно слушаем, — сказал Питер.  — Только не ругайтесь... Я обещала — и должна была это сделать. Он дал мне всё. Теперь моя очередь. Я подписала контракт с Самуэлем Гарсией, в котором говорится... — и тут я начала задыхаться. Совершенно внезапно, будто что-то холодное ударило в горло, и я сбилась, начав кашлять.  — Лекси, ты в порядке? — спросил Питер, испуганно глядя на меня.  — Видимо, я не смогу сказать это вслух. Лучше покажу, — прошептала я и пошла в комнату. Когда подписывала контракт, сфотографировала его — на всякий случай, чтобы не забыть условия.  — Всё настолько серьёзно? — услышала я вопрос Чарли.  — Видимо, — ответил Питер.  — Вот, прочитайте. Только про себя, пожалуйста. Я не хочу снова это слышать, — сказала я, протягивая Питеру телефон. Они читали молча, но по их лицам я видела: они были в ярости и разбиты. У Питера даже слеза скатилась. — Лекс, это слишком... — чуть тише сказал Чарли.  — У меня не было другого выбора, — ответила я.  — Но это ведь как жить в бесконечной запертой клетке... — сказал он, глядя на меня с какой-то потерянностью.  — Лекс, а как же Ноэль?.. — наконец сказал Питер после долгой паузы. Только он один знал, что я к нему чувствую.  — Я не могла... — прошептала я и опустила взгляд. Мне было стыдно — перед собой и перед ними. — Успокойся, — мягко сказал Питер, аккуратно приподнимая мою голову.  — Ты понимаешь, что лишила себя свободы? — добавил Чарли. Эти слова меня добили. Я больше не могла сдерживаться. Слёзы хлынули рекой, я поджала ноги прямо под стулом и начала беззвучно рыдать. Что же я наделала?.. Всё-таки я рада. Рада, что в моей квартире теперь звучит не только мой голос и не только мой плач. А ещё — смех, слова поддержки и голоса тех, без кого моя жизнь давно бы оборвалась. Прошло минут двадцать. Я успокоилась. Парни, как могли, старались отвлечь меня, сменить тему. Мы говорили, шутили, но между строк витала тишина — та самая осторожная, когда никто не хочет задеть рану. Они просто были рядом. И этого было достаточно. Когда Чарли вызвал такси, мы вышли его проводить. Попрощались, обнялись и вернулись в квартиру. А вот теперь, кажется, настало время серьёзного разговора. — Я тебе не сказала… Но сегодня я снова встретила Ноэля, — сказала я, садясь на диван. Питер резко обернулся, сжав кулаки:  — Я же говорил! Говорил тебе не доверять этому подонку! Как только встречу — пожалеет об этом. — Успокойся, Питер. Он не виноват. Забудь об этом, — мягко сказала я, подходя к нему. Он опустился на пол, глядя в никуда.  — Нет... это я виноват. Зачем я отпустил тебя в этот дурацкий, омерзительный клуб… — Питер, виновата только я. Только я. — Я опустилась рядом и взяла его за руку.  — Я не боюсь. Честно. Вначале было страшно. Но теперь — я смирилась. Моя жизнь и до этого была проклята. Её уже ничто не испортит. — Лекс, ну так нельзя... ты была свободна, а сейчас... — он замолчал на полуслове. — Я и сейчас свободна. Доверься мне, — сказала я, стараясь говорить уверенно. Он долго молчал, потом выдохнул:  — Хорошо. Но, прошу, будь осторожна. Одна ошибка — и ты на дне. На том самом дне, из которого выхода нет. Потом, как будто что-то вспомнив, добавил:  — Что ты там говорила про Ноэля? — Я встретила его. Сегодня. На той же лавочке. — Вот видишь! Судьба снова сводит вас, — загорелся он, как обычно, начав шиперить. — Нет, этого никогда не будет, — уверенно ответила я. — Лекс… а вдруг это шанс? Шанс исправить себя? — Я не хочу. Я... — я замялась, — Лучше пусть он станет как я. — Не говори так... — Прости. Просто... я не могу иначе. Я не хочу влиять на его жизнь. Вот и стараюсь быть отстранённой. Но это, чёрт возьми, так сложно... — Тогда проверь. Не говори ему правду, если боишься. Но вдруг что-то получится? Как мне когда-то сказали — мы должны пробовать новое, пока у нас есть на это время. — Ты думаешь, я должна стать той, кого когда-то сама осуждала? — спросила я, глядя ему в глаза. — Думаю — да. Без маски ничего не выйдет. А если продолжишь так — только себя ранишь. — Может быть... — выдохнула я, и положила голову ему на плечо. Последний свободный вечер подошёл к концу. И вместе с ним — какая-то часть меня.

Глава 13

Кто бы мог подумать, что новая работа даже поспать не даст. Ровно в четыре часа утра кто-то позвонил. Не представляете, как же мне лень было даже ответить, не то что встать. Но, вспоминая, что говорил Самуэль, я была обязана взять трубку — вдруг это он. — Але, — пробормотала я, вставая с кровати и беря телефон в руки. — Лекси Сильвен, соблаговолите проснуться, — раздался знакомый голос. Саму... — Что такое?.. — сонно спросила я. — Сегодня важный день, дорогуша. Жду тебя у себя к 10:00 в клубе Blackout. Дам тебе денег на шоппинг, а вечером — ужин в дорогом ресторане с важными людьми, — начал Самуэль. — А я-то там зачем? — спросила я. Вопрос показался тупым, но я с утра вообще ничего не соображала. — Будешь притворяться возлюбленной одного из мужчин. Имя скажу потом, — ответил он и отключился. Я даже не успела задать остальные вопросы. День только начался, а я уже устала. Хлопок. Я резко проснулась. Открыв глаза, сразу направилась в зал. Меня смутил резкий звук — будто дверь хлопнула. Питера на диване не было. Куда он так рано ушёл? Подумав немного, вспомнила — у него же работа. Вот я и подзабыла. Мне и самой пора собираться: уже почти девять. Я действительно не знала, что надеть. Нужно было выглядеть и мило, и строго. В итоге решила особо не париться — надену первое, что попадётся. Выбрала лёгкое чёрное платье — не слишком короткое, но и не длинное. Сверху накинула кожанку. Позавтракала булочкой, высушила волосы и вышла на улицу. На улице было тепло, наконец-то. Мягкое солнце светило так приятно, что кожанка  начала нагреваться. Не стала медлить — выдвинулась в клуб. Очередной вход в Blackout... Теперь это место хранит и приятные воспоминания. Особенно те, что связаны с Ноэлем. Зайдя внутрь, я услышала тихую музыку. Людей почти не было — только пару охранников и один человек, протиравший столы. Он мне кого-то напоминал. — Лекс? Что ты здесь делаешь? — Питер поднял голову. Блин. Я надеялась, что не попаду ему на глаза. — По работу пришла. Привыкай, Пит. Я теперь буду здесь гораздо чаще, — ухмыльнулась я. — Почему не предупредила? — подошёл он ближе. — Не успела. Ты ушёл, а я только под утро всё узнала, — отговорилась я. — Ладно, иди куда шла. Но дома — всё расскажешь. Подробно. — Хорошо, — согласилась я и пошла в VIP-комнату. Как же я её ненавижу. Это дурацкое место — противное и опасное. Решила не стучать. Я же теперь работница, меня обеспечивает сам господин. — Пришла, — сказала я, распахнув дверь. — И без стука, — недовольно заметил Саму. — А почему бы и нет? Я теперь здесь работаю, — пожала плечами я. — А мне нравится твой настрой. Присаживайся, — сказал он, положив руку на диван. — Что хотел? — спросила я, садясь. — Смотри, ты выглядишь великолепно, но не дорого. Поэтому я даю тебе деньги на макияж, волосы и одежду. Ты должна выглядеть идеально. Эти люди — влиятельны. Одевайся прилично и веди себя как леди. Просто молчи и соглашайся со своим "недо-парнем". Поужинаете — и ты свободна. Главное — выйти из кафе с ним за руку. Его зовут Роберт Харрисон. Бизнесмен. Владеет огромной недвижимостью в Нью-Йорке. Он заплатил за тебя огромную сумму, так что будь паинькой, — начал свой долгий инструктаж Саму. — Он хоть красивый? — спросила я. А то вдруг противно будет даже за руку держать. — У него густая тёмная борода и брови. В общем — лес на лице. Не думаю, что он в твоём вкусе, но выглядит элегантно, — усмехнулся Саму. Издевается, что ли? — Ясно. Ожидаемо, — сказала я, вставая. — Не наглей, — он протянул мне внушительную пачку денег. — Спасибо, — кивнула я и вышла. Ну, может это и будет худший ужин в жизни, зато я поем на халяву и обновлю гардероб. Сейчас поеду за покупками. Макияж сделаю в салоне, а вот волосы — нет, чужим рукам доверять не хочу. Пусть остаются естественными. Блин, я же не уточнила — имя и возраст говорить свои или нет? Возвращаться в VIP не хотелось. Лучше позвоню. Села за бар. — Питер, налей чего-нибудь лёгкого, — сказала я, опускаясь на стул. — Хорошо, — кивнул он и пошёл делать шот. Гудок...Он должен сразу ответить. — Что тебе надо? Я же всё сказал, — раздражённо начал Саму. — А имя и возраст? Я что, сяду за стол молча? — Лекси, импровизация знаешь что это? Будь собой. Придумай имя, фамилию, возраст — не больше тридцати. Всё равно тебе ещё сто раз придётся притворяться. Привыкай, — сказал Саму и сбросил звонок. Вот козёл. — Ладно, Питер, увидимся... мне пора, — пробормотала я, торопливо поднимаясь со стула. — Эй, стой! Выпей хотя бы шот, — остановил меня он, протягивая маленький стакан. — Ой, точно, — хмыкнула я, схватила шот и залпом его осушила. Легкий, почти как вода. Не то, что мне сейчас нужно. — До встречи! — крикнул Питер мне вслед, но я уже вылетала из клуба, будто меня кто-то гнал. Я поднялась по лестнице, распахнула дверь и почти сбежала на улицу, ступив на холодный асфальт. Ветер ударил в лицо, трезвя сознание. Я не оборачивалась. Мне просто нужно было уйти, исчезнуть из этого вечного шума, света, хаоса. Но вдруг... — Лекси... — жалобный голос, до боли знакомый, мягкий, будто зовущий с другого конца воспоминаний. — Ну что ещё? — раздражённо выдохнула я, решив, что это Питер, но, обернувшись, увидела... его. Возле двери в клуб стоял Ноэль. — Подожди, — сказал он и начал спускаться ко мне. — Мы не должны говорить, мне правда пора, — поспешно бросила я, чувствуя, как сердце бешено колотится. Его взгляд... боже, он смотрел так, будто действительно видел меня. Не просто оболочку. Меня. — Я просто... хотел пригласить тебя прогуляться? — неуверенно произнёс он, подходя ближе. На нём был не спортивный костюм, как обычно, а простой свитшот и светлые джинсы. Такой домашний. Такой неуместно настоящий. — Извини. Не могу. Мне правда нужно идти, — прошептала я и, не дожидаясь его ответа, развернулась и побежала. Мне казалось, если я не уйду сейчас — всё изменится. А я не готова к этому "всё". Я бежала, как от пожара. Как будто могла убежать от своих чувств. Но... он ведь действительно позвал меня на свидание. А я отказалась. Просто вот так. Но я не могла. Мне нужно было работать. А он... он точно не для меня. Как же трудно обманывать саму себя. Я постоянно внушаю себе, что должна держаться от него подальше, чтобы не навредить ему. Хотя ведь он первым начал проявлять ко мне интерес. Я бы с лёгкостью вернулась и согласилась погулять с ним — если бы не эта дурацкая погода. Я влетела в такси и села на заднее сиденье, шумно выдохнув. Всё внутри меня кипело — злость на Саму, тревога, лёгкое волнение. Я не привыкла к таким вещам. Никогда не ездила одна по магазинам, особенно — за такими покупками. А теперь ещё и Нью-Йорк. Охренеть просто. — Вези меня в самый большой торговый центр в городе, — бросила я водителю, и он, не задавая лишних вопросов, повёз меня сквозь шумный Манхэттен. Когда мы остановились у этого стеклянного чудовища, сияющего на солнце, мне стало немного не по себе. Слишком чисто, слишком богато, слишком не я. Но я вышла и вошла внутрь — голова высоко, шаг уверенный. Раз уж я должна играть роль — буду играть красиво. Я ходила между бутиками, стараясь выглядеть так, будто мне это всё до чертиков надоело. Внутри, конечно, всё крутилось: цены, бренды, продавцы в костюмах дороже моей квартиры. Я заглянула в один бутик с огромным названием, которое я даже не умела выговорить, и ко мне тут же подошла девушка с причёской как у инстаграм-дивы. — Мне нужно что-то для важного ужина, — сказала я. — Элегантное, но не скучное. — У нас есть отличные варианты. Пройдёмте? Примерочные будто засосали меня. Я вертелась перед зеркалами, смотрела на эти ткани, на то, как они сидят. Сначала чувствовала себя глупо. Потом — уверенно. Я выбирала себя. В итоге я остановилась на длинном платье цвета мокрого асфальта. Оно сидело идеально: открытая спина, тонкие бретели, мягкий силуэт, обтягивающий, но не вызывающий. К нему — чёрная полупрозрачная накидка, почти невесомая, скользящая по плечам как дым. — Обувь подберём? — спросила продавщица. — Конечно, — я кивнула, будто всегда так делаю. Туфли я выбрала убийственные: чёрные, лакированные, на высокой шпильке, с ремешком на щиколотке. В них я не ходила — я ими владела. Последней была сумка — бордовый клатч с золотой застёжкой и тонкой цепочкой. Всё вместе смотрелось чертовски дорого и дерзко. Как я и хотела. После этого я направилась в салон. На волосы — пофиг. Я не доверяю чужим рукам. А вот макияж — да. Мне сделали лёгкий мейкап с акцентом на глаза. Чуть сияющих теней, стрелка, ресницы. Губы — блеск с оттенком. В зеркале на меня смотрела совсем другая девушка. Уверенная. Спокойная. Чужая... но нужная. — Вам очень идёт, — сказал визажист. — Знаю, — ответила я, и встала. Осталось дождаться вечера. Осталось только сыграть свою роль. Пока я собиралась, на часах было уже около семи вечера. Ужин планировался на восемь. Самуэль сказал, что я должна немного опоздать — будто бы задержалась на работе.  В итоге я решила поехать к Питеру. Дома мне делать было нечего, а до ужина оставалось ещё много времени. Лучше немного расслабиться, чтобы быть раскрепощённой за столом. Зайдя в клуб, я сразу почувствовала на себе странные взгляды. Я и сама ощущала себя как-то не по себе — будто это была не я, а кто-то другой. Я выглядела слишком солидно для самой себя.  Всего за несколько секунд я собрала взгляды всех мужчин в зале — а вечером людей было много. Даже те, кто пришёл с девушками, обращали внимание на мой наряд. Никогда раньше я не ощущала на себе столько внимания. — She’s fine as hell, — чуть ли не крикнул Питер, как только заметил меня.  — Не смущай, — сказала я, садясь на стул.  — Ну ты чертовски великолепна. Девушка, вы точно моя подруга? — его взгляд упал на моё платье, макияж и сумку. Он будто действительно увидел перед собой другого человека.  — Спасибо. Налей мне чего-нибудь… немного, — сказала я. Хотя, признаться, в этом образе я чувствовала себя уверенно, но некомфортно.  — Без проблем, красотка, — сказал Питер и начал делать коктейль.  — Не издевайся, — пробормотала я, смущаясь. — Тут кое-что произошло, — вдруг сказал Питер.  — Что опять случилось? — спросила я, напрягаясь.  — Ноэль... он тут был, — тише добавил он. Ему явно было неприятно об этом говорить.  — Что? Какого чёрта он тут забыл?! — мои эмоции вспыхнули, я была зла.  — Не беспокойся, он не пил. Просто подошёл к барной стойке и спросил, знаю ли я некую Лекси, — сказал Питер, протягивая мне шот.  — Почему он так увязался за мной?.. — выдохнула я и выпила шот залпом.  — Не знаю. Но его интерес немного пугает, — ответил он.  — И что ты ему сказал? — спросила я.  — Сказал, что не знаю, кто это такая. Он просто вышел из клуба, вот и всё. Но, думаю, если ты появишься здесь ещё раз, он снова придёт. А может, и выпьет — из-за того, что девушка, которая ему нравится, его игнорирует, — начал Питер свои поучительные размышления.  — Отвали. Сама разберусь, — сказала я, стукнув его по плечу. Не нужно ему лезть в мою личную жизнь. Он будто издевается надо мной… Как я могу быть с Ноэлем и при этом с подписанным контрактом? — Ладно, не злись. Выпей ещё, — сказал Питер и снова протянул шот. Лишь бы споить меня...  — Дома приготовь себе что-нибудь сам. Я вернусь поздно, — сказала я.  — Хорошо, только не задерживайся и будь на связи. И, кстати, тебе не кажется, что с появлением Ноэля ты начала меняться? И вообще, с его появлением начались одни проблемы, — весело добавил Питер. Его, похоже, эта ситуация даже развлекала.  — Ну и что? Я тебе не раз говорила — между нами ничего никогда не будет, — твёрдо ответила я. Мы продолжили болтать обо всём подряд. За это время к нам подошло около пяти парней с предложением потанцевать, но я грубо и прямолинейно отказывала каждому.  И вот, настало время ехать на ужин.  — Увидимся, — бросила я на прощание и покинула клуб. Такси уже подъехало. Это был бизнес-класс, и я платила за него сама — удивительно, правда? Ну что ж, поехали на этот… потрясающе интересный ужин.

Глава 14

Мы наконец прибыли. Я оказалась в самом центре Нью-Йорка. Вокруг возвышались огромные дома — точнее, небоскрёбы. Я впервые видела что-то настолько огромное.  Они выглядели нереально. На миг мне показалось, что я сплю. Как судьба привела меня сюда? Зайдя в здание, я заметила за стойкой лишь одну женщину. Почему-то решила подойти именно к ней.  — Здравствуйте, не подскажете, на каком этаже здесь ресторан? — аккуратно спросила я. Не идти же в неизвестность.  — Здравствуйте, вам на предпоследний этаж, — ответила она довольно мило.  — Хорошо, спасибо, — сказала я и двинулась вперёд. А почему, собственно, мой мужчина не встретил меня? Я быстро нашла лифт. Внутри не было обычной панели с кнопками — только огромный экран, куда надо было ввести этаж. Проблема в том, что я не знала, какой.  Наугад я ввела 101 — и оказалось, что такой этаж действительно существует. Куда же я еду?.. Лифт домчал меня буквально за секунду. Вот я уже на месте. Выйдя, я поправила платье и причёску. Вроде выгляжу неплохо.  Передо мной — вход. Снова женщина, теперь уже с листочком в руках. Что мне ей сказать? Ладно, соберись. — Здравствуйте, я к Роберту Харрисону, — сказала я, стараясь звучать уверенно.  — А кто вы ему? — поинтересовалась она. Какая наглая... какое ей дело?  — Его возлюбленная. Мария Карлос, — мигом придумала я имя. Что, чёрт побери, за Мария Карлос? Что же я творю?..  — Хорошо, проходите, — ответила она, не задавая больше вопросов. Видимо, моего "имени" ей хватило. Я вошла — и будто попала в фильм, где у всех идеально сидит костюм, бокалы звенят от лёгкого прикосновения, а потолок — как инопланетный корабль, сверкающий медным светом. Никогда раньше не была в таком месте. Даже не верится, что это всё по работе, а не какая-то сцена из глянцевого журнала. Людей много, но шум приглушён — в зале звучит живая музыка, едва уловимая, как дыхание. Всё будто завораживает: эти огромные окна, за которыми — вечерний Нью-Йорк, мерцающий огнями, как россыпь драгоценностей. Я поймала своё отражение в стекле — и впервые за долгое время мне показалось, что я выгляжу взрослой. И тут я начала искать взглядом мужчину, которого описал мне Самуэль. Его нигде не было, и я решила подойти к бару — вдруг там кто-то знает, где он. — Не подскажете, где сидит Роберт Харрисон? — спросила я у первого попавшегося мужчины. — Да, конечно. Вон за тем столиком, — ответил парень и указал на последний, самый дальний столик у окна, который, почему-то, я сразу не заметила. Взяв себя в руки, я направилась туда. Медленно подходя, я увидела его… Это был мой… Я застыла. Будто в груди что-то сжалось, стало трудно дышать. Передо мной — кусок прошлого, который я давно похоронила. Не могла даже сдвинуться с места. За столом сидели пятеро мужчин, и один из них встал, видимо, это и был Роберт. — Дорогая, у тебя всё хорошо? — спросил он, подходя ко мне и осторожно придерживая за локоть. Я молчала. Не знала, что сказать. Всё моё внимание было приковано к мужчине, сидевшему ближе всех к окну. — Дорогая… — повторил Роберт чуть тише. — Да… всё хорошо, — едва слышно выдавила я, продолжая смотреть на того мужчину. И, как ни странно, он тоже смотрел на меня. Это был мой отец. Мой пьяный, умирающий отец, который давно "умер" для меня. Я стерла его из памяти, забыла о его существовании. А он, как назло, ожил. Восстал без меня, собрался, отмылся и теперь попивает дерьмовое вино в пафосном ресторане, пока его дочь выживает в этом огромном и проклятом мире в одиночку. Во мне кипела ярость. Настолько сильная, что хотелось подойти и врезать ему в это чистое, не запачканное лицо. — Господа, извините, мы отойдём на минутку. Мне нужно поговорить с моей возлюбленной, — внезапно сказал Роберт и мягко увёл меня от стола. — Это вы… вы Лекси Сильвен? — спросил он, и я словно проснулась. — Да, простите, это я. Просто очень перенервничала, — ответила я, с трудом отводя глаза от стола. — Вы слишком молоды… и прекрасны. Ну да ладно, и так сойдёт, — усмехнулся он. — Как вас зовут? — спросил он, и я поняла, что не такой уж он и ужасный, каким его описывал Саму. Хотя, всё же, слишком стар. — Мария Карлос, — спокойно ответила я. — Отлично. Пошли, поужинаем, посмеёмся, поболтаем. Потом я отвезу тебя домой, — сказал Роберт и взял меня за руку. Его ладонь была слегка влажной, от чего внутри стало ещё неприятнее. Ужас… куда я попала? — Здравствуйте. Простите за ступор, голова немного закружилась, — сказала я, когда вернулись к столику. Роберт отодвинул мне стул, и я присела. — Знакомьтесь, это моя возлюбленная — Мария, — сказал Роберт, садясь рядом. Все мужчины взглянули на меня с интересом. Все, кроме моего отца. Он смотрел так, будто видел привидение. Может, и правда думал, что я умерла от передоза. — Приятно познакомиться, Мария, — сказал один из них, дружелюбно кивнув. — Простите за опоздание. Работала, — снова тихо извинилась я, стараясь держать лицо. Я сидела, как в ловушке, где улыбка — это броня, а каждое слово — мина с таймером. Роберт держал мою руку на столе, будто боялся, что я сбегу. Да я бы и сбежала. Сбежала бы прямо в ночь, прямо в чёртов хаос города, где мне привычнее. Но я осталась. Ради плана. Ради имени, которое я только что выдумала. — Мария, чем вы занимаетесь? — спросил мужчина в дорогом пиджаке с голосом, похожим на лед. Я сглотнула и выдала первое, что пришло в голову: — Я… я веду проекты по брендированию. Маркетинг. Цифровой сектор. Больше работаю с личными брендами. Я даже не знала, существует ли такой сектор. Они кивнули. Один из них, с гладко зачесанными волосами, посмотрел на Роберта: — Молодец, нашёл себе не только красивую, но и умную. Роберт хмыкнул, а я чуть не захохотала в голос — от нервов, от абсурдности происходящего, от того, как смешно звучит слово «умная», когда ты врёшь о себе каждую секунду. — И вы молоды. Это чувствуется. У вас впереди много возможностей. Вы бы могли пригодиться в некоторых проектах. У нас есть участки за городом, нужна презентация, рекламная концепция... — Конечно, — быстро кивнула я, даже не слушая до конца. Мой взгляд всё время соскальзывал на него. На отца. Он не проронил ни слова. Сидел, как памятник всему, что я давно похоронила. Бледный. Постаревший. И всё равно с тем же пустым взглядом. Он не спросил, не подошёл, не сказал ни "дочь", ни "прости". Просто смотрел. Будто я — мираж, а он слишком трезв, чтобы верить в призраков. — А вы с Робертом давно вместе? — спросил другой мужчина, с сигарой, которой он не курил — просто держал, как символ власти. Я выпрямилась и улыбнулась. — Полгода. Мы познакомились на выставке. Он предложил выпить вина — и я согласилась. До сих пор пью. Они засмеялись. Роберт положил руку мне на спину, тёплую и влажную, и прошептал: — Ты молодец. Я улыбалась, жевала какой-то дорогой лосось, слушала разговоры про земли, документы, тендеры, которых никогда не видела и не увижу. Я смеялась, кивала, подыгрывала, даже делала умный вид, когда речь заходила о "реалокации активов". Но внутри — горело. Горело так сильно, что я едва не задохнулась от собственного гнева. Он сидел напротив. Он, кто меня когда-то бросил, кому я кричала "остановись", кого ненавидела всем телом за каждый вечер, когда он не приходил домой, за каждый окурок в пепельнице, за каждый разбитый стакан и мои слезы. И вот он здесь. В костюме. С бокалом. В жизни, где мне места не было. А теперь — он молчит. И смотрит. Словно что-то понял. Или испугался. Пусть боится. Пусть видит, какая из его гнилой дочери вышла женщина. Даже если это всё — театр. И тут, как ни странно, он наконец-то что-то сделал — встал из-за стола и сказал, что пойдёт в уборную. Конечно же, я пошла за ним. Не могла упустить шанс поговорить с отцом. Да и вино это грёбаное уже само рвется наружу. — Извините, я в уборную, дорогой, — сказала я, покидая столик. Мужчины проводили меня взглядами и что-то шептали между собой. Я ускорила шаг и направилась за отцом. Как ни странно, он действительно пошёл в туалет. И знаете что? Мне было абсолютно плевать, что он мужской. Я должна была его догнать. Вот он уже почти у двери, как вдруг я резко хватаю его за плечо. — Ну что, привет, папочка, — сказала я, разворачивая его к себе. Его лицо... Оно было перепуганным, будто он увидел призрак. — Заходи, — выдохнул он и завёл меня в мужской туалет, тут же закрыв дверь на щеколду. — Что ты здесь забыла?! — наконец выдохнул он. С ума сойти, у папочки голос прорезался после всех этих лет. — Что "я" тут забыла? Ха, хорош вопрос, папа. А ты не хочешь сказать, что "ты" тут забыл? Где ты, был все эти годы, а? Я жила как ебаный призрак, ты даже не интересовался, жива ли я, в порядке ли! Даже когда я уехала — ноль! Ни звонка, ни сраного сообщения. Ты даже не удосужился просто сказать: «дочь, я жив». Тебе было на меня насрать! — я уже почти кричала, голос срывался, а в груди всё пылало. Я не выдержала — ударила его. Просто ударила. От боли, от злости, от всего. — Ты бросил меня. Ты просто взял и исчез! — орала я, ударяя его снова и снова. — Успокойся… — сказал он, схватив меня за запястья и крепко обняв. И тогда я просто сдалась. Слезы сами хлынули, и я разрыдалась прямо в его гнилое, пропахшее дешёвым парфюмом плечо. — Доченька… прости меня… мне так жаль… — шептал он, прижимая меня к себе, как будто это хоть что-то могло исправить. Я знала — я никогда не смогу его простить. Мы так и стояли около трёх минут. Он крепко держал меня, пока я пыталась успокоиться. Потом я резко оттолкнула его и начала подправлять макияж, стирая следы слёз. Я будто выключила чувства. — Доча… скажи, что ты тут делаешь? Кто этот мужик? И почему новое имя? — начал он, как будто теперь, спустя столько лет, у него появилось право на вопросы. — Серьёзно, пап? Тебе, реально стало интересно? Знай: ты просрал все свои права. Давно. Я тебе больше никто, папочка, — с холодной злостью сказала я и вышла из этого чертова туалета. Я устала. Устала, что по мне всё время вытирают ноги. Как ни в чём не бывало, я вернулась за столик. Подойдя к Роберту, я аккуратно поцеловала его в щёку и спросила: — Долго ещё? — Уже всё, — ответил он шепотом. Я подняла голову — эти ублюдки смотрели на меня как на икону. Зависть в их глазах — читать не надо. — Мужчины, нам пора. Моя возлюбленная устала от вашей скучной болтовни, — сказал Роберт, вставая из-за стола. — Да, пожалуй. И нам пора. Было приятно пообщаться. Мария, было приятно познакомиться, — фальшиво вежливо ответил один из них. Роберт пожал всем руки, попрощался, оставив на столе толстую пачку денег — видимо, ужин платил только он. Я, как хорошая актриса, попрощалась, поцеловала всех в щёки и сказала «увидимся». Хотя, чёрт побери, надеюсь, никогда. Роберт взял меня под руку, и мы вышли из ресторана. Мимо прошёл мой отец, как раз из туалета. Отличное завершение вечера, не правда ли? Мы спустились вниз, сели в его чёрную машину, и поехали в ночь, по улицам Нью-Йорка. — Дорогая, ты была великолепна. Деньги я уже передал твоему боссу. Спасибо, что помогла и подыграла, — наконец сказал Роберт, нарушив тишину. — Не за что, — устало ответила я, повернув голову к окну и уставившись на огни этого шумного, безжалостного города — Нью-Йорка.

Глава 15

Я ушла от этого кошмара. Это был самый худший вечер в моей жизни. Я действительно думала, что эта работа окажется легче, но каждый раз притворяться другим человеком — порой очень трудно. Вот я и доехала до дома. Вышла из машины, попрощалась с Робертом, с которым больше не планировала встречаться. Как же хорошо, что дома меня ждёт Питер. Я попыталась тихо открыть дверь — она была закрыта на один щелчок. Зайдя внутрь, мне показалось, будто никого нет. Включив лампу, я увидела Питера, который спал на диване. Конечно, я не стала его будить и пошла спать сама. Мне так хотелось поговорить с кем-то... но, видимо, придётся смириться. Переодевшись, я легла на кровать. Мысли навалились, и меня нахлынули слёзы. Они казались тихими... но, видимо, только для меня. — Лекс, ты плачешь? — вдруг тихо сказал Питер, заглянув в мою комнату.  — Нет, всё хорошо, — тихо ответила я, вытирая слёзы.  — Ты врёшь, — сказал Питер и зашёл внутрь.  — Я чувствую себя отвратительно, — сказала я.  — Что случилось? Прости, что не дождался тебя и уснул, — спросил он, присев на край кровати.  — Ничего страшного. Я думала, всё будет намного лучше... но всё пошло не по плану, — начала я.  — Тебя кто-то обидел? — осторожно спросил Питер.  — Нет. Я просто встретила отца... — еле как произнесла я. Даже произносить это слово — тяжело.  — Ты серьёзно? Я думал, он мёрт... — Питер не смог договорить.  — Я тоже так думала, — согласилась я.  — Тебе пришлось ужинать под вымышленным именем и притворяться чьей-то возлюбленной в его присутствии? — неуверенно спросил он.  — Да, пришлось. Мы поговорили в туалете, но я так и не узнала причину его ухода. Почему он бросил нас и исчез... а сейчас ужинает в дорогом ресторане с какими-то идиотами, — сказала я.  — Он выкарабкался? — спросил Питер, глядя на меня с сожалением.  — Да. Побритый, опрятный — и не скажешь, что не так давно он валялся на полу в своей блевотине. Он так и не вернулся за мной. Так и не проверил, как я. Мой единственный родной человек даже не позвонил, не спросил обо мне у тёти. Он просто вычеркнул меня из своей жизни. Ему нет ни прощения, ни оправдания. Я ещё раз убеждаюсь — я никому не нужна, — начала я выговариваться.  — Лекс, ты уверена, что никому не нужна? — спросил Питер, посмотрев на меня с грустью.  — Да... — ответила я.  — Ноэль... Лекси, он тебе нужен, — чуть тише сказал Питер, глядя на меня с надеждой.  — Он не знает меня, — ответила я.  — Это ты его не знаешь. Если бы он не знал, не смотрел бы на тебя так искренне, — добавил он.  — Искренне... это как? — спросила я. Вопрос, возможно, и глупый, но мне нужен был ответ.  — Искренне — это с надеждой. С чувством, что человек достоин счастья. Это когда ты видишь душу через глаза. Лекс, зачем ты даёшь шанс тем, кто тебя не принимает? — в конце спросил Питер.  — Не знаю... Я просто хочу, чтобы они больше не разочаровывались во мне. А Ноэль... он моя закрытая душа, — сказала я и уткнулась в подушку.  — Дай ему шанс, и я обещаю — ты будешь счастлива. А пока спи. Завтра рано вставать, — сказал Питер и вышел из комнаты. На этом наш душевный разговор закончился.  Доброе утро. И снова мне не дали поспать — я проснулась в 9 утра. Для чего мне ходить в этот дурацкий клуб так рано? Это всего лишь второй день, а я уже чувствую себя деловой дамой, которая следит за всем в офисе. На этот раз Самуэль мне не звонил, но если я не приду, он сильно обидится. Сегодня я даже не думала, что надеть — накинула первое, что попалось под руку, и вышла из комнаты. Питер мило спал на диване, укутавшись шерстяным одеялом. Заглянув в холодильник, я увидела накрытую тарелку. Открыв её, я нашла яблочный пирог. Видимо, вчера вечером он приготовил именно его. Я сунула кусок в микроволновку, подогрела, налила себе зелёный чай и вкусно позавтракала. Всё-таки так круто, когда рядом есть человек, который работает баристой и ещё умеет вкусно готовить. Как же мне повезло. Когда я вышла на улицу, на меня светило яркое солнце — тёплое и приятное, будто ласкало моё лицо своими лучами.  Я шла не торопясь, оглядываясь по сторонам и наблюдая за людьми: кто-то спешил на работу, кто-то нервничал перед экзаменами, кто-то мчался на важные встречи. Я давно не занималась таким — в онлайн-колледже я привыкла к поздним урокам, вставала в 12 или час дня и засыпала в час-два ночи. Так выглядело моё расписание: пары я делала по вечерам, иногда днём, но всегда успевала и училась действительно хорошо. Вот я уже возле почти родного клуба. На этот раз здесь нет Ноэля. И это меня одновременно радует и расстраивает. Может, я и выгляжу так, будто ненавижу его или отталкиваю, но побудьте на моём месте — что бы вы сделали?  Сказали бы мальчику, который безумно вам нравится, что вы — наркоманка с пожизненным контрактом? Или жили бы всю жизнь в страхе, что он узнает правду?  Я сама не знаю ответа. Наверное, лучше быть далеко, чем так близко. Лучше ему быть с теми, кто действительно его достоин. Да, я снова в своём родном клубе. Пора уже его выкупить или повесить моё фото на доску почёта как самого частого клиента. Когда я зашла внутрь, там никого не было — даже за барной стойкой. Честно, я никогда не видела это место таким пустым и тихим. Я начала всматриваться в пространство, пыталась кого-то увидеть, и когда уже подумала, что уйду, заметила Лари. Значит, Самуэль уже был здесь. — Привет, — сказала я Лари, подходя к VIP-комнате.  — Привет, проходи, — ответил он и открыл мне дверь. — Здравствуй, моя прекрасная и самая дорогая девочка, — сказал Самуэль. Видимо, сегодня он был в настроении — не то что вчера.  — Привет. Чё это ты такой счастливый? — спросила я, проходя внутрь.  — Просто ты — моя самая потрясающая разработка, — сказал Саму, глядя на меня с гордостью. Никогда раньше не видела его таким.  — Когда я стала твоей разработкой? — спросила я, садясь на диван.  — Когда подписала мой контракт, — ответил Саму, не убирая с лица улыбку.  — Понятно. Давай уже ближе к делу, — сказала я. Шутки были не в настроении. — Держи, — сказал он, протягивая мне стопку денег. Их действительно было много. Видимо, я реально помогла этому мажору.  — Спасибо, — поблагодарила я, разбирая заслуженно заработанные деньги. — Сегодня тебе снова придётся выбрать себе любое имя, — начал Самуэль. — Но сегодня нужно будет работать не видом или характером, а телом. Я знаю, как ты к этому относишься, но отказать ему не смог... Он посмотрел на меня странно, но я уже поняла намёк. — Говори, — потребовала я. — Сегодня вечером в одном очень дорогом отеле тебя будет ждать красивый и сексуальный мужчина. Твоя задача — сделать так, чтобы он запомнил эту ночь. Выпивка будет, можешь даже прийти навеселе. Главное — красиво оденься, не задавай лишних вопросов, молчи, будь скромной. Хорошо? — Хорошо, я всё поняла. Мне каждый день теперь к тебе ходить? — спросила я, уже устав от постоянных ранних подъёмов. — Нет, просто так совпало. Завтра можешь выспаться и отдохнуть. Если появится покупатель — я тебе позвоню. Всё равно завтра уезжаю, так что просто будь на связи. — Хорошо, спасибо. А то это уже похоже на работу. — Чуть позже пришлю место, время и имя, — напоследок сказал Самуэль. — Пока, — сказала я и вышла из комнаты. Как же хорошо, что мой начальник хоть немного понимающий. Останавливаться на услышанном смысла не было. Это не первый раз, когда я сплю с левым человеком. Сейчас нужно спрятать деньги — с таким количеством я сразу становлюсь чересчур привлекательной. Знаете, я действительно поняла: в нашем обществе важны только деньги. Каким бы ты ни был человеком, людям важны лишь твоя одежда, машина и всё, что с ними связано. Я тоже так думала, пока у меня всё это не закончилось. Сейчас же мне всё равно на деньги. Этот договор я подписала ради Самуэля и своего обещания. Когда я вышла из клуба, мир будто бы на мгновение остановился — и перед моими глазами пробежал Ноэль. Он снова был на пробежке. На этот раз я увидела его первой. И не знаю почему, но мой голос сам выкрикнул: — Ноэль?! Он обернулся. — Лекси? Это снова вы? — удивился он, остановившись. Чёрт, я надеялась, что он не услышит... — Привет, прости, не хотела отвлекать. Просто поздоровалась, — начала оправдываться я. — А я разве говорил тебе своё имя? — заметил он. Ё-моё, он действительно не говорил мне своего имени! Как же я тупо спалилась... — Нет, у меня просто хорошая интуиция, — ухмыльнулась я, спускаясь с лестницы. — Я вчера искал тебя, но не нашёл, — сказал Ноэль. — Думаю, это мой шанс пригласить тебя на прогулку... Его взгляд был напуганным, будто он боялся сделать это предложение. — Куда именно? — спросила я, делая вид, что согласилась. — Это будет секрет. Завтра вечером я буду ждать тебя здесь, на лавочке, — сказал Ноэль и, не дождавшись моего ответа, убежал. Ну издевается надо мной! Зачем я вообще остановила его? Но... После слов Питера я задумалась: может, мне правда стоит расслабиться?  Если вести себя аккуратно — никто не пострадает.  Я просто попытаюсь быть в моменте. Тем более, мне дали выходной. Но сегодня я должна хорошо отработать, чтобы завтра провести время с этим неугомонным парнем.  А пока пора уходить. Питер, наверное, уже ушёл на работу. Пожалуй, зайду в кафе — сегодня у меня прибавка. Я решила пойти в кафешку недалеко от дома, постоянно проходя мимо нее и вдыхая вкуснейшие ароматы выпечки, свежих цветов, мягких ноток зелёного чая и просто потрясающий аромат корицы. Думаю, это то самое место, в котором я должна потратить первые заработанные деньги. Кафешка называлась "Время подождёт" — и, честно, название было как обещание: здесь время действительно будто замирало. Маленькое пространство было залито солнечным светом, который пробивался сквозь огромные окна. Внутри всё было белоснежным и тёплым одновременно: кирпичные стены, подвесные корзинки с фруктами, деревянные полки с аккуратно расставленными бутылочками вина, цветы в маленьких глиняных горшках, расставленные вдоль окна. Барная стойка была выложена белой плиткой, а высокие стулья с жёлтыми ножками казались нарисованными на фоне этой уютной, живой картинки. Воздух пах свежими булочками, лёгкой кислинкой цитрусов и нежной корицей, которая щекотала ноздри. За стойкой улыбалась девушка с медовыми волосами в тонкой кофейной фартуке, подмигнув мне, как будто мы с ней были старыми знакомыми. Мне захотелось остаться здесь подольше, наблюдать за людьми, которые куда-то спешили, а я просто сидела, понимая, что время подождёт. Как только я присела, ко мне подошла та самая милая девушка за барной стойкой. — Здравствуйте, чего желаете? — вдруг спросила она, подавая мне меню. — Привет! Я, честно, не знаю, чего хочу. Могли бы вы приготовить то, что сами обычно берёте? А от меня пусть будет только зелёный чай, — сказала я. В кафе я, правда, никогда раньше не сидела одна, поэтому мне было неловко просить то, чего я даже не знала. — Хорошо, думаю, вам это понравится, — сказала она, улыбнулась и ушла на кухню. Пока мой заказ готовят, я хочу рассказать вам про свою самую любимую сказку в детстве. Когда-то давно мама прочитала мне единственную книгу в моей жизни. Она была небольшой, но такой тёплой и доброй. Её название звучало так: "Эмили в сказке". Да, может звучит странно, но тогда это меня очень зацепило. Я обожала смотреть мультфильмы и сказочные истории. Для меня сказка была чем-то неизведанным и тайным... и сейчас я понимаю, почему. "Эмили в сказке"— это история о том, как маленькая девочка по имени Эмили неожиданно проснулась в волшебном мире. "Кто бы мог подумать, что я однажды окажусь в сказке — там, где нет боли, темноты, сожалений, тревог, печали, грусти и всего плохого на этом свете."  Эмили появилась там случайно, но как будто вовремя. Я очнулась возле розового дерева. Оно было таким большим и ярким, что мои глаза сначала подумали, будто небо перекрасилось или на меня упала сладкая вата. Но нет — это всего лишь была листва дерева, похожего на сакуру, но гораздо ярче.  Подняв голову, я увидела вокруг ядовито-зелёную траву, такую мягкую и пушистую, как тёплый бабушкин плед на её маленьком кресле. Осматривая местность, я заметила неподалёку небольшой домик. Он был как в мультике про Смурфиков — только овальной формы, не как грибок. Этот домик вызвал во мне странные ощущения, будто я действительно оказалась в сказке.  Почему в нашем мире нет такого места? Почему нельзя просто уйти куда-то от натянутого общества, негативных эмоций, конфликтов и всей этой испорченности? В нашем мире розовое дерево или сладкая вата — это родные и друзья. Только они могут вызывать у нас настоящий сладкий вкус жизни.  А яркая трава — это работа, учёба, деньги. Она может быть и мягкой, и грубой, зелёной и бледной, мокрой или сухой. А домик — это наш мир. Снаружи он вроде бы красивый, аккуратный, идеальный, а внутри... внутри бушуют эмоции.  Каждый человек хочет высказывать своё мнение, предлагать свои идеи, делать так, как ему хочется. И никто не хочет слушать другого. Отсюда рождаются ссоры, негатив, разрушение. А сказка — это тишина, покой и чистый мир.  Там нет криков, шума, злости.  В сказке ты можешь жить, как в мечте: петь любые песни, носить любую одежду, любить кого захочешь, дурачиться — и никто тебя не осудит. Проблема нашего общества в том, что нас осуждают без разбора ситуации. Осуждают за то, какие мы есть. Но скажу одно: мы все люди, и имеем право быть разными. Осуждая других, ты лишь осуждаешь себя. После пробуждения в сказке Эмили начала размышлять, чем наш мир отличается от сказочного.  Эту книгу мне читали на ночь, поэтому половину сюжета я плохо помню. Но помню, что Эмили путешествовала по волшебному миру, сравнивая его с реальностью, и приходила к выводу: сказка — это совсем другое место. Там всё намного ярче.

Глава 16

— Держите, вот ваш заказ: вкуснейшие вафли с карамельным соусом и земляничным джемом. И, конечно же, ваш зелёный чай с нотками лимона, — сказала официантка, держа в руках поднос с едой. Она начала аккуратно выкладывать блюда на стол.  Вафли выглядели просто восхитительно: румяные, аппетитные, будто только что с пылу с жару. Чай переливался нежным зелёным оттенком, такой приятный на вид, что сразу захотелось попробовать его на вкус. — Спасибо, выглядит очень аппетитно, — ответила я. — Приятного аппетита, — улыбнулась официантка и вернулась за барную стойку.  Интересно, они каждому посетителю так улыбаются? Я приступила к трапезе. Вафли оказались действительно потрясающими: нежные, с тонким ароматом ванили, пропитанные тягучим карамельным соусом. Земляничный джем придавал им лёгкую кислинку, создавая идеальный баланс вкусов. Чай оказался на удивление мягким, с лёгкой цитрусовой ноткой, совсем не кислым. Он дарил приятное расслабление — и я вдруг осознала, что расслабиться можно не только с помощью алкоголя. Я запомню это кафе. Может быть, однажды приведу сюда свою доченьку, и мы вместе вкусно позавтракаем вафлями. Просидев в кафе около часа, размышляя о предложении Ноэля и рассматривая его профиль, я вдруг осознала, что хочу дать ему шанс.  Да, странно звучит: это он должен давать шанс мне, а не наоборот. Но, какой бы я ни была, первым бегать за мной начал он. Поэтому я решила: дам ему шанс.  Запомните, девочки, если парень за вами бегает — вы должны думать, стоит ли давать ему шанс, а не соглашаться на его упрёки. И вот я уже дома, разбираюсь, что надеть. Мне так никто и не позвонил, и теперь я даже не знаю, успею ли съездить в магазин. Просто у меня ещё ни разу не было свободного дня, чтобы спокойно пошопиться на заработанные деньги. Вдруг — звонок. Опа! Как вспомнишь — так сразу звонят. — Алё, чего хотел? — спросила я, подняв трубку. — Привет! Дела такие: надевай красное обтягивающее платье и чёрные каблуки. Сегодня ты не Лекси Сильвен, а гламурная свободная киска Бритни Синклер, — начал Самуэль, как всегда раздавая приказы. — Помалкивай! Никакая я тебе не киска. Аккуратнее со словами, малыш, — отрезала я. — Всё, молчу. Сегодня, дорогая, ты едешь в отель Four Seasons . Именно со мной сегодня сбудутся все твои мечты. На вечер твоего парня зовут Люциан Вестон — молодой и очень богатый мажорик. Запомни: будь с ним максимально аккуратной. Усекла? — сказал Саму. — Поняла. Буду осторожнее. Но зачем такому мажору понадобилась я? — решила я всё-таки спросить, вдруг он знает. — Потому что ты моя самая дорогая содержанка. Шутка. Честно, не знаю. Видимо, ты ему сильно понравилась. Всё, без лишних вопросов — собирайся, — сказал он и сбросил звонок, даже не дав мне ответить на его шутку. Вот наглец! Он совсем страх потерял.  И где мне теперь найти это чёртово красное платье?  Я не хочу снова ехать в магазин и теряться среди бесконечных вешалок. Может, у Вирджинии есть что-то подходящее? Хотя... плохая идея. Она начнёт задавать кучу вопросов: зачем, почему, для чего. Из безысходности я заглянула в шкаф. Перебирая вешалки, взгляд зацепился за что-то красное. Я достала его: это было длинное вечернее платье из блестящей бордово-красной ткани. Оно было приталенным, с открытыми плечами на тонких бретелях, украшено объёмной розой на груди и лёгкими драпировками по подолу, создающими эффект текучести. Идеально.  Кто бы мог подумать, что такое роскошное платье окажется у меня в шкафу? Пока я держала его в руках, в голове проскользнула знакомая картинка: наш дом, гостиная, мама выходит из кабинета — в этом самом платье.  Это было её платье. На глаза навернулись слёзы. Я вдохнула аромат сохранившихся маминых духов — лёгких и мягких.  И вот теперь я собираюсь пойти в отель к незнакомцу, чтобы переспать с ним ради денег, — в мамином платье. Я будто бы предаю её память.  Мама была статной, уважаемой дамой. А её дочь... стала высокосортной содержанкой.  Что я делаю с собой и своей жизнью? Посмотрев на часы, я поняла, что пора.  Отогнав тяжёлые мысли, я напшикала на себя духами, надела платье, достала старые чёрные туфли и слегка накрутила волосы. Просто забудь, что ты делаешь. Это твоя жизнь. Ты сама виновата в том, что с тобой происходит. Собравшись, я вышла из квартиры. На часах было уже семь вечера. Аккуратно закрыла дверь на несколько замков. Пить я не стала — сегодня хотелось быть в сознании. — Берти? — вдруг услышала я знакомый голос. Это была Вирджиния. Но то, как она меня назвала, ввело меня в ступор. — Что вы сказали? — спросила я, обернувшись. — Прости, просто такое платье я видела только на твоей тёте... Почему ты его надела? — спросила она, подходя ближе. — Тётя Берти надевала его? — переспросила я. — Да, вроде бы на ужин со своим мужчиной, — ответила Вирджиния. — Я иду на ужин с Питером и надела первое, что попалось, — сказала я, не упоминая маму. Всё равно Вирджиния её не знала. — Хорошо, не задерживайтесь, — кивнула она и вернулась в свою квартиру. Почему Берти надевала мамино платье? И вообще, как оно у неё оказалось? Вопрос остался без ответа, как и всегда. Я вышла на улицу. К счастью, было тепло и безветренно.  Моя машина уже ждала меня — это был шикарный Porsche, красивый и великолепный, как и я. Поехали. Four Seasons Hotel New York — это роскошный пятизвездочный отель в самом сердце Манхэттена. Здание выполнено в элегантном небоскрёбном стиле, с фасадом из светлого камня и выразительной архитектурой. Отель знаменит своим высоким уровнем сервиса, просторными люксами с панорамными видами на город и Центральный парк, а также изысканными ресторанами и спа-центром. Это один из самых престижных отелей Нью-Йорка.  Даже не знаю, как судьба привела меня сюда, в это место. Кто бы мог подумать, что тихая девочка без гроша в кармане окажется здесь?  Здание оказалось потрясающим — я чуть в обморок не упала, когда увидела его. Такое красивое, словно из другого мира... Зайдя внутрь, я растерялась: высокие потолки, яркий свет, охрана... Всё вокруг напоминало модный показ в Париже.  Как обычно, я направилась к ресепшену, чувствуя себя так, будто пришла к кому-то в гости. Почему он не вышел меня встретить? Не позаботился? Какие же всё-таки ужасные стали мужчины в наше время. — Здравствуйте, подскажите, в каком номе... — начала я и вдруг забыла его имя. — Какой номер вам нужен? — с лёгким удивлением спросила женщина на ресепшене, посмотрев на меня так, будто я полная дура. Как можно было забыть имя? — Номер Люциана Вестона, — поспешно поправилась я. Да уж, мне явно не место среди элитного общества. — Хорошо. Он находится в номере 768 на 50-м этаже, — ответила она и протянула мне ключ-карту. — Спасибо. И... извините, — пробормотала я и поспешила отойти, горя от стыда. Как можно было так опозориться? Мой парень, видимо, решил меня удивить — и знатно потратиться, чтобы снять номер в таком элитном отеле да ещё и на 50-м этаже.  Зайдя в лифт, я нажала почти на самый верхний этаж, и кабина медленно начала подниматься вверх. Мне не хотелось даже смотреть в глаза этому парню, но и портить себе настроение я тоже не собиралась. Нужно просто забыться, напомнить себе, что всё это — ради работы.  И вот я уже на нужном этаже. Направилась вправо — длинный светлый коридор, тянущийся почти до горизонта, бесконечные двери... И, что удивительно, в коридоре стояла гробовая тишина. Либо стены здесь, как в студии звукозаписи, либо в отеле почти никто не жил. Вот она, нужная дверь.  Как же неловко стучать, но ведь я не могу просто ворваться без приглашения.  Я постучала. Раз, потом ещё раз. Тишина. Уже начала радоваться и строить план бегства, как вдруг... дверь открылась.  На пороге стоял он — Люциан. Люциан стоял на пороге, небрежно оперевшись о косяк. Его светлые, чуть взъерошенные волосы блестели в мягком свете, а яркие глаза смотрели внимательно и холодно. На нём была белая рубашка, небрежно расстёгнутая на груди, простой галстук, ослабленный у воротника, и чёрные классические брюки, подчёркивающие его высокий, стройный силуэт. Вот он — красавчик, которого нашёл мне Самуэль. Только вот никакой привлекательности я в нём не увидела. — Привет. Кто вы, прекрасная дама? — спросил он неожиданно, и по голосу сразу стало ясно: в нём было много алкоголя. — Бритни Синклер. Пришла по ваши души, — пошутила я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — Ах, вот что мне обещал ваш начальник за такую сумму. Проходите, — сказал Люциан, лениво пропуская меня внутрь. Комната была окутана мягкой темнотой. Вид её одновременно пугал и завораживал. Электрический свет почти не горел — всю атмосферу создавали десятки свечей, расставленных по комнате. Их тёплый, живой свет отражался на гладких поверхностях мебели, ложился золотистыми бликами на стены и струился по полу, наполняя пространство уютом и лёгкой загадочностью. Из огромных окон открывался захватывающий вид на вечерний Нью-Йорк: огоньки зданий, подсвеченные мосты и мерцающие улицы тянулись до самого горизонта. Я заметила большую кровать, небольшой светлый диван, огромную плазму, шкаф и столик с двумя стульями. Всё вокруг выглядело так, будто я попала в номер для первой брачной ночи. — Кто бы мог подумать, что вы окажетесь такой прекрасной, — вдруг сказал он, закрывая за мной дверь. — Выпивка есть? — спросила я, желая оттянуть момент как можно дольше. — Конечно. Для вас — всё что угодно, — ответил он, сворачивая на кухню. Я осталась осматривать номер. На спинке дивана небрежно висел его пиджак. Почему он вообще был в костюме? Ха, может, сбежал со свадьбы? Впрочем, зачем мне сейчас эти шутки. — Держи, — сказал он, возвращаясь с бокалом. Внутри плескалось красное вино. Честно, я не любила вино, но пить можно было. — У вас очень красивое платье, — сказал он, присаживаясь на диван. — Думаю, можно уже на "ты", — предложила я, присев рядом. Боже, как мне хотелось поскорее снять эти дурацкие туфли — ноги уже натёрты до крови. Неосознанно я вжилась в роль: отодвинулась на диване и положила ноги ему на колени. Для чего? Сама не знаю. Может, я действительно попала в какой-то эскорт-фильм? — Можешь, снять? А то ноги болят, — вдруг вырвалось у меня. — Конечно. Для тебя — всё что угодно, — сказал Люциан, аккуратно расстёгивая мои туфли. А дальше начался настоящий фильм. Он снял туфли и начал целовать мои ступни, медленно поднимаясь выше по платью, доходя до колен... Как вдруг — стук в дверь. Знаете, удивить меня сложно, но это... Я сначала подумала, что это персонал или кто-то из обслуживания. Но за дверью вдруг раздался женский голос: — Люциан, ты здесь? Я оцепенела. Ему что, мало одной девушки, он позвал ещё одну? Я на такое не подписывалась. — Кто там? — тихо спросила я, спуская ноги с его колен и поправляя платье. — Без понятия, — тупо ответил он и пошёл открывать дверь. Когда дверь медленно открылась, я офигела. На пороге стояла молодая девушка с почти белыми волосами, невысокого роста, с очень приятной внешностью. На ней было белое, безумно красивое свадебное платье и фата. Боже, я же в шутку подумала... А он действительно сбежал со свадьбы. — Люциан, кто она такая?! — начала злиться девушка. — Дорогая, я всё объясню... — начал лепетать Люциан. Честно, я не знала, что делать, но инстинкты сработали быстро. Я влезла обратно в каблуки, подошла к Люциану, молниеносно поцеловала его в губы и тут же ударила по щеке, шепнув на прощание: — Зайчик, ты упустил свой шанс. Больше не приду. И гордо ушла, задев невесту плечом. Девушка в панике схватила меня за руку: — Кто ты?! Почему ты была с моим мужем в одной комнате?! Я посмотрела на неё спокойно и сказала: — Прости. Но твой мужчина недостоин тебя. На твоём месте я бы развелась в ту же секунду. Просто знай: я — это то, что должно было случиться между вами. И передай своему "мужу", что я жду свои деньги у начальника. Беги от него, пока не поздно. И с гордо поднятой головой я ушла с этого жалкого спектакля. Сегодня я действительно почувствовала себя участницей странного и одновременно смешного фильма. Честно, я не понимаю таких людей: жениться, чтобы через пять минут сбежать...  Надеюсь, после моих слов девушка поймёт, что достойна лучшего. Она ведь действительно невероятно красивая. Пора уходить из этого кошмара. Работа, честно говоря, уже изрядно надоела — но, черт возьми, в ней было что-то весёлое. Я раньше видела такое только в фильмах, но не верила — ну вы знаете, там всё всегда переиграно, снято фальшиво, будто глянцевая маска. А теперь, оказавшись прямо в эпицентре тех событий, о которых обычно не принято говорить вслух, я поняла — кино не врёт. Просто оно недоговаривает. Обычно сцены с изменами и девчонками лёгкого поведения вырезают, или обыгрывают вскользь. Но вот незадача — этой самой «девчонкой» оказалась я. И, увы, себя из кадра вырезать не получилось. Я вскочила в такси и понеслась домой — с чувством, будто только что спасла кого-то из огня. Не переспала с изменщиком, предотвратила брак, в котором не было бы любви, и да — я была собой горда. А ещё, знаете, я еду домой с одной навязчивой мыслью: завтра я увижу Ноэля. Это странно, но я будто уже видела это во сне — нашу первую встречу, его руку на моем плече, мягкую улыбку. Как из дорамы — да-да, из тех самых милых дорам, где всё начинается с любви с первого взгляда и заканчивается счастливым финалом. Я подошла к двери и постучала.  — Кто там? — услышала голос Питера. Что он тут делал, пока меня не было? — Лекси Сильвен... Хотя зовите меня Бритни Синклер, разрушительница браков, — усмехнулась я.  — О нет! Неужели вы пришли разрушить и мой? — подыграл Питер, и я едва не рассмеялась.  — Да, но сначала — оплата, — продолжила я, держа тон.  — Договорились, — сказал он, открывая дверь. — Божечки... девушка, вы выглядите прекрасно, — присвистнул он, оглядев моё платье.  — Благодарю, мне приятно, — сказала я, проходя внутрь.  — И где на этот раз пропадала моя неугомонная путешественница Лекси? — спросил Питер, заваливаясь на диван. — В фильме. В таком, знаешь, без бюджета, но с оскароносным драматизмом. Продлился, правда, на час дольше, чем хотелось бы, — усмехнулась я, тяжело плюхнувшись рядом. Хотелось просто лечь и забыть всё. — Рассказывай… — сказал он. И я начала. Медленно, по кусочкам, выкладывать ему весь сценарий этого безумного вечера. Его лицо постепенно менялось: удивление, шок, хохот — особенно после эпизода у ресепшена. Он смеялся в голос, до слёз, пока мне не стало неловко. Ну блин, где же твоя поддержка, Питер? Выйдя из душа, я увидела, что Питер уже лежал на диване, укутавшись в одеяло. И тут я вспомнила, что забыла ему кое-что сказать. — Кстати, завтра я иду на свидание с Ноэлем, — сказала я так, между прочим, будто он не уговаривал меня целый месяц обратить на него внимание. — Подожди, ты серьёзно? — удивлённо переспросил он, услышав мои слова. — Да, он позвал, и я согласилась, — спокойно ответила я, собираясь уже уйти в комнату. Но вдруг Питер радостно подскочил с дивана и завопил: — О да! Лекси наконец-то решила быть счастливой! — почти крича, сказал он. На его лице сияла настоящая, лучезарная улыбка. — Ой, ну не кричи, соседи услышат, — попыталась я его успокоить. — А то Вирджиния придёт и опять нас отругает. — Я просто счастлив за тебя, это чертовски круто, Лекс, — сказал Питер, обнимая меня. — Спасибо. Честно, я тоже рада, что согласилась. — Наконец-то моя лучшая подруга даст себе шанс. — Эй, я не себе его даю, а Ноэлю. Поэтому в этой битве я — главная, — ухмыльнулась я. — Не преувеличивай. Признайся, ты по нему сохнешь, — сказал он, слегка ударив меня по плечу. — Да всё, отстаньте! — бросила я и скрылась в комнате. Надоели. Буду я ещё с ними спорить... Никто меня не поймёт. Я уже должна была видеть десятый сон, но нет — около двух ночи кто-то постучал в дверь.

Глава 17

Встав с просонья, я направилась к двери. Питер крепко спал, и, почему-то не обдумывая, я просто открыла её. Я надеялась, что это Вирджиния. Хотя странно — зачем ей приходить посреди ночи? На пороге стоял мужчина. На нём был тёмный капюшон и мокрая куртка. Он выглядел так, будто его только что выдуло ураганом. Приподняв голову, я заметила, что он в чёрных очках — настолько тёмных, что даже глаз невозможно было разглядеть. — Здравствуйте, вы кто? — прервала я тишину. Вместо ответа он просто снял очки. Отец. Слово провалилось в пустоту между нами. Я смотрела на него и не могла дышать. Сердце — к горлу, ноги — ватные. Он промок до нитки, будто шёл сквозь ливень всю дорогу пешком, и всё равно выглядел так, словно не чувствовал холода. Как всегда — безупречный в своей отстранённости. — Ты... — выдохнула я, не узнавая собственного голоса. — Что ты здесь делаешь? Он ничего не сказал. Просто стоял, глядя прямо в меня. Не мимо, не поверх головы, не сквозь — в меня. Но даже в этом взгляде не было ни капли отцовской теплоты. Только стена. Как на том ужине. Я помню тот туалет, когда он запер нас там. Я не выдержала. Кричала. Ругалась. Бросала ему в лицо всё, что копилось годами: обиды, одиночество, всё, что он разрушил своим молчанием. А он... он смотрел, будто это вообще не про него. И я просто ушла. И вот теперь он снова здесь. На пороге. В два часа ночи. С чёртовыми очками и этим пустым взглядом. Я шагнула назад, пальцы дрожали, хоть я и пыталась это скрыть.  — У тебя пять минут, — сказала я. — Потом я закрою дверь. Как ты однажды закрыл её для меня. — Я хочу поговорить... — наконец он вытащил хоть слово из своего немого рта. — Я уже всё сказала, — ответила я. Мне было тяжело стоять у этой двери. — Выйдем на улицу, — зачем-то предложил отец. Да, конечно, пошли, ещё и я промокну. — Там дождь. Говори либо сейчас, либо я закрываю дверь, — снова потребовала я. Лучше лежать в кровати, чем говорить с ним. Без всякого ответа он просто развернулся и направился к выходу. Честно — я не знала, что делать, и просто пошла за ним. Каким бы он ни был, я хотела знать правду. Накинув ветровку, я последовала за ним. Открыв дверь подъезда, увидела: он сидел на ступеньке, как ни в чём не бывало. На улице моросил мелкий дождь, слабые капли стучали по козырьку. Ветра не было, но было прохладно. Светили тусклые фонари, и на часах всё ещё было два часа ночи. Я молча присела на ту же ступеньку, но чуть дальше. — Всего пять минут, — снова повторила я. Спорить мне уже не хотелось. Просто молчать и слушать его бесполезные оправдания. — Прости, — вдруг процедил он спустя минуту молчания. — И это всё? — удивлённо спросила я. Он говорил мне то же самое раньше. — Нет... пожалуйста, послушай, — сказал он, не поднимая голову. Он смотрел вниз, будто боялся взглянуть мне в глаза. — Слушаю, — процедила я. — В тот день, когда ты ушла от меня... переехала... Я понял, что нет смысла больше жить. Но один очень хороший человек напомнил мне о тебе. Перед тем, как сделать последний шаг с крыши, я услышал твой голос. То первое слово, которое ты сказала в год — «папа», — начал отец. Он всё ещё смотрел в пол, слова давались ему с трудом, но он говорил... и говорил очень чувственно. — Давай ближе к сути. Я не хочу слушать твои слезливые сопли, — сказала я. Мне не хотелось долго сидеть на этом холоде. — После этого я начал меняться. Бросил пить, начал убираться дома, занялся спортом. И я никогда, ни на секунду не забывал о тебе. Твоя тётя Берти — это она разрушила нас... — сказал отец и вдруг посмотрел на меня. Его глаза были такими красными... лучик света попадал прямо на них, и они будто светились. — К чему ты клонишь? В отличие от тебя, она хотя бы была рядом, — сказала я, не понимая его намёков. Да, может, она и бросила меня, но к этому я уже привыкла. — Я тоже был рядом, но она не давала. Почти каждый день я писал тебе письма — с извинениями, с историями о том, как я менялся, рассказывал о новых работах, о людях... даже о том, как я приготовил мамин любимый пирог, — продолжал отец. Он будто надеялся, что я ему поверю. — Не упоминай маму. Если ты писал письма — тогда где они, а? — спросила я, пытаясь не расплакаться. — Берти... она их сжигала. Все мои письма уходили в мусор. А тебе она говорила: «Твой отец ушёл, он бросил тебя, забудь о нём». Каждый твой день рождения я приходил рано утром, пока ты спала, и передавал тёте подарки. Они были небольшими, но хоть какие-то. Скажи мне, доченька, ты же видела подарки? — спросил он, взяв меня за руки. Они были такими тёплыми... и одновременно обжигающими. — Нет, — кратко ответила я и убрала его руки от своих. — Поверь мне, они были. Я... я не знал, что она поступала с тобой так. Только недавно, когда я увидел тебя в кафе, увидел твой взгляд — как ты больно смотрела на меня — я понял: Берти не хотела, чтобы я был рядом. Она скрывала от тебя правду. Она не дала мне шанса всё исправить. Дочь, посмотри на меня... я всегда был рядом. Я не хотел тебя ранить, — говорил отец всё с той же надеждой. Надеждой, которую я видела лишь мимолётно — как и его искренность. — Если ты и правда был рядом, тогда почему не вошёл в эту грёбаную дверь и не забрал меня домой? Почему просто наблюдал, как я мучаюсь в этой клетке?! — срывалась я на крик. — Я был трусом... — просто сказал он. — Тогда оставайся дальше трусом, пап, — напоследок сказала я и ушла с этой ледяной улицы. Мои ноги промокли, как и душа. Она кричала от боли. Он либо врал, либо говорил горькую правду... но и то, и другое ранило ужасно сильно. Вернувшись в квартиру, я медленно пошла в свою комнату и аккуратно закрыла дверь. Сев на кровать, я начала тихо плакать. С каждым днём я всё яснее понимала — моя жизнь только в моих руках, и никто не сможет отнять у меня этот дар. Я понимаю: всё, что произошло в прошлом, вырастило из меня сильную и независимую девушку. Ту, у которой вместо сердца — твёрдый булыжник, который даже раскаявшийся отец не сможет растопить. Частично я верила его словам. Берти и вправду была подозрительной. Но он реально думал, что дочь, которая получает милые письма и подарки, не попытается вернуться к отцу? Он серьёзно считал меня эгоисткой, которая просто жила этими письмами и молчала? Даже не написала, не позвонила... Вот что значит воткнуть нож в спину одному — так, чтобы пострадали оба. Я не могу. Мне нужно поспать. Вечер сегодняшнего дня. Да, да, вам не послышалось — я пролежала весь день дома. Конечно, после такой грустной ночки… Утром я рассказала всё Питеру. Он покричал, погрустил и поддержал меня. Сказал: не ведись на его оправдания, если бы он и вправду был отцом своей дочери — он бы разобрался с Берти. Потом Питер пытался уговорить меня сходить развеяться в клуб, но я отказалась. Сказала, что хочу быть трезвой на свидании с Ноэлем. Хотя даже если я пью — это сложно заметить. Ну вот так и получилось: уже шесть вечера, а я до сих пор лежу в кровати. В голову — ни одной мысли о том, что надеть на встречу с Ноэлем. Он сказал, что это сюрприз. И теперь гадай — куда поведёт этот красавец: в ресторан или в кино? Озарение пришло довольно быстро. Я решила надеть джинсы и серое худи — по прогнозу в Нью-Йорке будет прохладно, да и вечереет. Чтобы не привлекать внимание своим дрожащим телом, я оделась потеплее. Покинув квартиру, я направилась к клубу. Точнее — к той самой лавочке. Странно, что мы познакомились именно там. Только я одна помню, как он тогда впервые придержал для меня дверь. И уже тогда он засел у меня в голове. Вот думаю — сказать ему об этом или нет? Я шла медленно, маленькими шагами, как будто одновременно спешила и пыталась оттянуть момент. Но ничего не получилось — краем глаза я уже заметила на лавочке тень человека. Как ни странно, это был Ноэль. — Лекси! — вдруг крикнул он, не дожидаясь, пока я подойду. — Привет, — сказала я, подходя ближе. — Ты прекрасно выглядишь, — сказал он. Его улыбка была такой искренней, будто он ждал этого момента всю жизнь. Его глаза горели радостью. — Спасибо. Ну так куда ты меня повезёшь, загадочный мальчик? — ухмыльнулась я. — Думаю, сегодня ты будешь загадочнее, — ответил он. Тут он, без сомнения, прав. — Так что, мы идём? — снова спросила я. Я не настаиваю, но очень хочу кушать. Надеюсь, это будет кафе. — Конечно. Только сначала — держи, — сказал Ноэль и протянул мне розовую коробку. И знаете, что на ней было написано? Правильно — Crumbl Cookie. — Спасибо! Я так и не успела их попробовать, — поблагодарила я. Всегда хотела купить, но они казались такими дорогими и калорийными. — Вот и угадал, — сказал Ноэль, и мы наконец пошли. Пока мы шли, на улице стремительно вечерело. Закат медленно исчезал, так же быстро, как исчезали печеньки из коробки. Ноэль украдкой воровал у меня их — хотя это, между прочим, был мой подарок. — Эй, ты уже съел одну! — сказала я, отворачивая от него коробку. — Ну и что? У тебя их всё равно много. Тем более, не нужно переедать — они же такие калорийные, — начал оправдываться он. А я просто смотрела в его глаза. В них было столько тепла, что хотелось раствориться. — Ой, всё. Отстань от моих печенек. Лучше скажи — сколько нам осталось? — спросила я. Мы уже шли около тридцати минут. И знаете, о чём говорили? О погоде, о том, какая печенька вкуснее, и о всякой ерунде. Наш диалог был полным хаоса — в хорошем смысле. — Мы почти пришли, — ответил Ноэль и, конечно, успел выхватить ещё одну печеньку из коробки. Повернув голову, мы оказались возле отеля. Как я это поняла? Ну, там как бы было написано "Arlo Soho", а это одна из популярных компаний с хорошими отелями. Но только… зачем мы здесь? — Ты привёл меня в отель? — спросила я. Ноэль, конечно, казался быстрым хахолем, но не настолько. — Да и нет. Пошли, сама всё увидишь, — сказал он и взял меня за руку. Это одно мимолётное движение… но оно было таким тёплым. Его рука, его пальцы — одновременно хрупкие и сильные. Знаете, я вдруг почувствовала, что не хочу её отпускать. Всеми силами. Он завёл меня внутрь. Меня уже было не удивить дорогими отелями, и если он думал, что я «ахну», то нет. Он даже не подошёл к ресепшену, а сразу повёл нас к лифту. В здании было вроде не так уж много этажей, и он нажал на последний. Что же он задумал? — Ты собираешься на крышу? — спросила я, всё ещё ничего не понимая. — Лекси, успокойся. Я обещаю, тебе понравится, — сказал Ноэль и посмотрел на меня взглядом полной радости. Ему, похоже, доставляло удовольствие держать интригу. Двери лифта открываются, и мы оказываемся в небольшой комнате. Возле стойки стоит женщина в деловом костюме — будто мы пришли на какую-то секретную встречу, или сейчас должны встретиться с серьёзными бизнесменами. — Это кафе? — прошептала я, чтобы она не услышала. — Будь тише, — ответил Ноэль. Ай, ну что же он удумал? — Здравствуйте. Ноэль Стервуд. Ваш столик уже свободен, — вдруг сказала женщина за стойкой. Стоп… она назвала его Стервуд? Где-то я уже слышала эту фамилию… но где? — Спасибо, — поблагодарил Ноэль, и мы прошли внутрь. Мы вошли в кафе, и моё сердце замерло на секунду. Город раскинулся перед нами, как на ладони. Высотки горели теплыми огнями, небо всё еще хранило синий оттенок заката, а где-то вдали мерцала луна. Пространство было открытым, с аккуратными столиками, мягким светом свечей и зелёными растениями, выстроившимися в ряд по периметру террасы. Казалось, будто каждый элемент здесь был продуман до мелочей — даже ветер тут дул как-то по-другому, осторожно, с уважением. — Это… это невероятно, — прошептала я, не отрывая взгляда от панорамы. В воздухе витал тонкий аромат кофе и свежей выпечки, а звуки города были приглушены, словно мы оказались на крыше мира, где всё суетное осталось далеко внизу. Люди за столиками разговаривали негромко, в этом месте словно было негласное правило — не нарушать магию. Ноэль обернулся ко мне и усмехнулся: — Я знал, что тебе понравится. Я хотела сказать что-то умное, выразительное, но всё, что вырвалось из моих губ, было простое: — Это лучше, чем я могла представить… Мы сели за самый дальний столик — маленький, уютный, с крошечной свечкой посреди. Людей вокруг было немного, а рядом с нами и вовсе пусто. Я ожидала всего, но точно не этого. Как Ноэль вообще нашёл это место? Я была на многих крышах, но эта — самая пробирающая до мурашек. На секунду я представила: а если бы наши отношения были как у Питера Паркера и Эм-Джей? Если бы мы гуляли по Нью-Йорку, а он прилетал за мной на паутине, уносил в свои сети, и мы сидели бы на краях небоскрёбов, смотрели вниз, а потом я поднимала бы голову — и на Бруклинском мосту горела бы надпись "I love you". Может, это только мечта, и наш мир не про супергероев. Но Ноэль — он сам как мечта. Мне кажется, он способен соткать даже такую паутину. И написать для меня на ней всё, что угодно. — О чём задумалась? — вдруг спросил он. В руках у него было меню, которое нам принесли пару минут назад. — Да так… Какая же я голодная, — сказала я, уходя от вопроса. — Бери всё, что захочешь — от сладкой панакоты до острого супа, — ухмыльнулся он. — Я не такая обжора… хотя от сладкого бы не отказалась. Я бы сейчас и слона съела, — рассмеялась я. К нам подошла официантка. У неё был милый фартук с рисунком поляны — яркий, как она сама. Приятная, светлая. — Что заказывать будете? — спросила она, держа в руках маленький блокнотик. — Мне, пожалуйста, стейк средней прожарки и лимонный лимонад. А моей даме… — начал Ноэль, но я перебила: — А мне — зелёный чай с лимонной ноткой и торт Blackout, — сказала я. Да, Blackout. Даже здесь, далеко от клуба, он всё равно в моём сердце. — Хорошо. Отдыхайте, всё скоро будет готово, — с улыбкой сказала официантка и скрылась в тёплом свете кухни. — Blackout… это то место, где ты работаешь? — вдруг спросил Ноэль. Я знала, что он зацепится за это слово. И что мне ему сказать? Не собираюсь на первом же свидании раскладывать все карты. Немного приукрашу, но больше — никакой лжи. — Да, я там официантка. Не часто, просто помогаю другу, — ответила я спокойно. — Вот почему ты часто возле него. Я как-то был там — атмосферное местечко, — признался он. Приятно, что не стал юлить. — А ты где работаешь? — решила я поддержать разговор. — Помогаю отцу в его компании. Он работает на Sturwood Street — это элитный район, где сдают в аренду загородные особняки. Он отвечает за съёмки для каталогов, следит за состоянием недвижимости. А я помогаю по мелочам — бываю на съёмках, проверяю дома перед приездом клиентов, — рассказал он. Вот теперь я поняла, почему его фамилия мне знакома — девчонки в колледже только о нём и шепчутся. Про него и про его отца. — Впечатлена… Как такой парень оказался со мной в этом месте? — усмехнулась я, до конца не понимая, что вообще тут делаю. — Видимо, это судьба, Лекси, — просто ответил Ноэль. Для него — судьба. А для меня… шанс. — Тут потрясающе красиво, — снова сказала я, не в силах не смотреть на огни улицы. — Я давно присмотрел это место. Приводил сюда брата и маму — они были в восторге, — поделился он. Улыбка в его голосе — тёплая, как воспоминание. — Значит, у тебя есть младший брат и… — я замялась. — И всё. Нас четверо. Хотел бы сестру или ещё брата, но как вышло — так вышло, — сказал он тихо. — Не знаю, каково это — иметь братьев или сестёр. Но точно знаю: быть не одному — это хорошо, — проговорила я. Надеюсь, не прозвучало, будто я выпрашиваю жалость. Мне она не нужна. — А ты… ты одна? — мягко спросил он, посмотрев на меня так, как будто боялся задеть. — Ноэль, всё в порядке. Только не смотри на меня с жалостью, ладно? Да, мама умерла, когда я была маленькой. Папа… он просто стал другим. Мы не в ссоре, мы просто из разных миров, — сказала я честно. — Тогда буду смотреть на тебя с восхищением, — сказал он, и его взгляд и правда стал другим. А потом нам принесли блюда. Они выглядели волшебно. Торт — шоколадный до безумия, а чай пах свежестью и спокойствием. И в этот момент я поняла: с Ноэлем мне спокойно.

Глава 18

Мы ужинали около двух часов, обсуждая множество тем — от музыки до любимых мест в Нью-Йорке. Он рассказал, что обожает заниматься спортом, каждую субботу навещает бабушку в доме престарелых и по вечерам гуляет с собачкой. Но меня это не удивляло — я и так всё это знала. Что касается меня, я рассказала о своих любимых песнях, учёбе в онлайн-университете и частых тусовках в клубах. И знаете, когда я об этом говорила, его лицо не было осуждающим — наоборот, он выглядел искренне вовлечённым, словно моя жизнь интересовала его больше, чем своя собственная. — Смотри, это Скай. Я как-нибудь тебя с ней познакомлю, — сказал Ноэль, показывая мне свою маленькую, пушистую, белую собачку. Она была такой милой и красивой. — Хорошо, я обязательно её потискаю, — ухмыльнулась я. Моя улыбка не сходила с лица весь вечер. — Пошли-ка за мной, — вдруг сказал Ноэль и взял меня за руку. Мы прошли мимо всех столиков, аккуратно двигаясь к другому краю крыши. Ноэль держал меня за руку так крепко, что мне было не страшно идти с ним хоть на край света. Мы осторожно перелезли через ограду и присели на бетон, свесив ноги вниз. Город снизу казался идеальным. С высоты зданий он всегда выглядит таким невинным и доступным, хотя в реальности всё куда сложнее. С ним время замирало. Я не понимала, где нахожусь — на вершине небоскрёба или на дне океана. Каждая секунда с ним казалась вечностью. — У меня есть наушник, держи, — нарушил тишину Ноэль и дал мне один проводной наушник — в них он, кстати, всегда бегает по утрам. — Что включишь? — спросила я. — Всё, что пожелаешь, — ответил он и протянул мне телефон со Spotify. Он такой милый. Пока я листала треки, к нам подошла милая официантка. — Пожалуйста, будьте аккуратнее. Вот, я принесла вам лимонад от заведения, — предупредила она и протянула две стеклянные бутылки. — Спасибо огромное, — смущённо сказала я. — Мы будем аккуратны. Посидим недолго. И да, еда была великолепна — спасибо, — поблагодарил Ноэль. Какой же он всё-таки джентльмен. — Спасибо, — улыбнулась официантка и ушла обратно. — Она такая милая, — сказала я. — Да, здесь все очень хорошие, — поддержал Ноэль. — Я выбрала трек — NF — Paralyzed, — сказала я, нажимая на плей. Эта песня у меня ассоциируется с хорошими временами, когда мы с отцом гуляли по городу. — Приятная песня, — сказал Ноэль. Она ему явно понравилась. Он слегка покачивал головой в такт музыке и смотрел на ночной город. И тогда я поняла — он действительно что-то важное в моей жизни. У нас в ушах были обычные проводные наушники, мы сидели на краю крыши. Всё казалось простым, но таким волшебным. Может, как и Эмили, я на секунду оказалась в сказочном мире. После каждой песни мы менялись: сначала играла моя, потом его. У нас определённо был схожий вайб. Конечно, мои треки были немного депрессивными, но Ноэль не сказал ни слова — лишь мягко улыбался. Его улыбка согревала меня даже в холодный вечер, когда ветер дул с крыши. Под взрывные треки мы поднимали руки и качали ими в стороны, как дети. А когда звучали знакомые песни, мы тихонько подпевали в такт. Это казалось таким романтичным. — Думаю, нам пора, — сказал Ноэль, как только закончилась очередная песня. — Согласна. На улице уже изрядно потемнело, — сказала я, снимая наушник. — Но ночь, Лекси, только начинается, — с ухмылкой сказал Ноэль и вновь схватил меня за руку, уводя в неизвестность. Что снова пришло в голову этому безбашенному мужчине? Мы зашли внутрь. Ноэль, всё так же крепко держа меня за руку, быстро провёл оплату картой, и мы почти бегом направились к лифту. Спустившись вниз, он вежливо попрощался с женщиной на ресепшене, и мы вышли на улицу. Было начало десятого. И вот я его вижу — белоснежный кабриолет, такой, как в кино. Из машины выходит высокий, накачанный мужчина в элегантном костюме. Он молча бросает что-то в сторону Ноэля. Я инстинктивно отступаю назад — и понимаю, это ключи. Ноэль ловит их легко, будто так и должно быть. И вдруг до меня доходит: это его машина. Его кабриолет. И сейчас мы поедем на нём по ночному городу. — Ты серьёзно? — ошеломлённо спрашиваю я, пока он ведёт нас к машине. — Определённо, — отвечает Ноэль с лёгкой улыбкой и открывает мне дверь. Я вдыхаю воздух и будто переношусь в киношную сцену. Сажусь на переднее сиденье, он садится за руль. Двигатель заводится мягко, почти незаметно. Мы трогаемся с места, и всё внутри меня замирает. Я смотрю на машину, на него, на улицы за окном — и не понимаю, как вообще сюда попала. Как это стало моей реальностью? Ночной город раскинулся перед нами — фонари, ветер, небоскрёбы. Рядом со мной — безумно красивый парень. В салоне тепло, уютно, а кожа сидений — мягкая и такая настоящая. Всё, о чём только можно мечтать. Но всё становится ещё лучше — Ноэль включает "Me Love You" от DJ Snake и Justin Bieber на всю громкость. Это именно тот вайб: ветер бьётся в лицо, а город вокруг нас будто танцует в огнях. Я начинаю петь вслух, громко, от души, как будто это мой личный концерт. Музыка течёт по венам, становится частью меня. Ноэль подпевает тихо, почти шепотом, и просто смотрит на меня — как будто влюблён в этот момент. В то, как я смеюсь, как пою, как не сдерживаю себя. И я правда не сдерживаюсь — поднимаю руки вверх, будто хочу дотронуться до звёзд, приподнимаюсь на сиденье… людей вокруг будто и нет. Только мы. И дорога. И свобода. На эмоциях я вдруг выкрикиваю: — Ноэль, я тебя испорчу... Сама не понимаю, зачем сказала это вслух. Просто вырвалось. Я знаю — он испортится со мной. Но всё равно — почему я это сказала? И тут он поворачивается ко мне и, почти перекрикивая музыку, отвечает: — Я уже испорчен. И говорит это так просто, так легко — как будто это не проблема. Как будто это подарок. Этот вечер стал самым идеальным в моей жизни. Теперь я понимаю, как в том фильме: "Я здесь. Я чувствую это. И в какой-то момент ты понимаешь — ты не грустная история. Ты жив." Мы катались по городу около тридцати минут. Пробок почти не было, ветер тёплый, и если бы не сон, подступающий всё ближе, я бы продолжала ехать. Но музыка стихла, и Ноэль заговорил: — Тебя куда везти? — спросил он. Я ответила и назвала свой адрес. Сначала колебалась — говорить или нет. Хотела сказать, что возле клуба и сама дойду, но уверена, он бы меня не отпустил. И вот мы поехали к моему дому. Его движения на руле выглядели до невозможности привлекательно: то как он плавно поворачивал одной рукой, то как смотрел по сторонам… Всё это только сильнее притягивало меня. Мы уже возле моего подъезда. Район спал. Пора было прощаться с Ноэлем, и наша бесконечная ночь подходила к концу. — Спасибо, что провела этот великолепный вечер со мной, — вдруг сказал Ноэль, глядя на меня, будто чего-то ждал. — И тебе спасибо, мне было очень хорошо, — ответила я и, развернувшись, начала открывать дверь. Но когда она щёлкнула и приоткрылась, я всё-таки повернулась к Ноэлю и, пока он смотрел вдаль, аккуратно обожгла его щёку поцелуем. — Спасибо, — прошептала я и вышла из машины. — Ты удумала издеваться надо мной? — спросил Ноэль, обернувшись. На лице у него всё ещё была эта обворожительная улыбка. — Я только начала, — усмехнулась я и пошла к подъезду. — Не забывай, я теперь знаю, где ты живёшь! — крикнул на прощание Ноэль и уехал, растворяясь в ночной тьме. Я тихо зашла в подъезд, открыла дверь квартиры и постаралась как можно тише закрыть её за собой. Но вдруг услышала голос Питера — он будто поджидал меня. — Ну как, нагулялась? — спросил он. Он явно был чем-то огорчён. — Да… А ты почему не спишь? — спросила я, разуваясь. — Да шучу я. Просто ждал тебя. Знаешь, мне безумно интересно, где ты так долго была, — сказал он, расслабляя лицо. Вот дурак, а я уж испугалась, вдруг что-то случилось. — Ну ты… — фыркнула я, легко ударив его по плечу. — Давай, говори, — потребовал Питер. — Чайник ставь, и я расскажу, — сказала я, направляясь в комнату. Сначала нужно переодеться. Ну и началась моя длинная история одного замечательного свидания. Мы с Питером сидели за столом, включили мягкий жёлтый свет, и он внимательно слушал мой рассказ, подмечая идеальные черты характера Ноэля. Такое ощущение, будто Ноэль нравился не мне, а Питеру. После рассказа о месте, где мы были, и о музыке, которую слушали, Питер сказал: — Лекс, ты и правда светишься… — Я знаю, — согласилась я. Даже когда это рассказываю, улыбка не сходит с лица. А когда я начала рассказывать про нашу покатушку, Питер чуть не ахнул. По нему было видно, что он завидует — не злобно, а по-доброму, искренне. Он радовался за меня, за мою улыбку и счастье. — Знаешь, что я прокричала, пока мы ехали? — спросила я, подначивая Питера. Вдруг угадает? — Не знаю… что-то вроде: "Ноэль, я тебя люблю"? — пошутил он. — Да нет, дурак. Я прокричала: "Я тебя испорчу", — ответила я. — Ха! Серьёзно? И что он? — Сказал, что уже испорчен. — Лекс, он действительно тот самый. Он — твоя судьба. Он же просто идеален, — вдруг сказал Питер, восхищённый. — Знаешь, это звучит как: "Передайте ему, я его испорчу", — ухмыльнулась я. — Да, звучит как название чего-то интригующего, — согласился Питер. Какие бы шутки ни были, я никого портить не собираюсь. Эти слова вырвались случайно, а Ноэль просто поддержал — показал, что может принять меня любой. Даже такой странной и неряшливой. После небольшого ночного чаепития мы разошлись по кроватям. Это был длинный и прекрасный вечер, который точно останется в моей памяти. Я не знаю, что будет завтра, но знаю одно — второй выходной Самуэль мне точно не даст. Я быстро уснула. Утро началось действительно хорошо. Вот что значит лечь спать счастливой. Я проснулась спокойно, умылась, почистила зубы, налила зелёный чай и съела бутерброд, который оставил мне Питер. Какой же он всё-таки хороший. Никогда не жила с человеком, который так хорошо понимал меня и мою позицию. Он хоть и немного старше, но это только сближает нас. Кто же может испортить такое прекрасное утро? Ах да — Самуэль. Очередной звонок: — Алло, давно не общались, — сказала я, взяв трубку. — Лекси Сильвен, я тоже рад вас слышать, — произнёс Самуэль. Голос у него был серьёзным. — Что-то случилось? — спросила я. — Нет, просто на работе кошмар. Я бы тебе всё рассказал за чашкой пивка, но времени нет. Так что сходи в клуб, там тебя ждёт Гарри — он всё объяснит и передаст нужные вещи, — сказал он интригующе. — Очередное путешествие? — усмехнулась я. — Да ты экстрасенс, — сказал Самуэль и завершил звонок. В конце я услышала, как его кто-то позвал — видимо, времени у него действительно не было. Что может быть хуже женатого мужчины в дорогущем отеле? Думаю, ничего. Но гадать не буду — сама всё узнаю. Накинув первое, что попалось под руку, я вышла на улицу. Даже если это окажется чем-то ужасным — мне не страшно. После вечера с Ноэлем я была счастлива — и этого было достаточно. Погода стала лучше, потеплело. Сегодня всё должно быть на моей стороне. А может, и нет — в моей жизни возможно всё. Я уже подходила к клубу и, как ни странно, возле него стоял Ноэль. Конечно, я люблю смотреть на него, но не возле своей грязной работы. — Что ты здесь делаешь? — спросила я, подходя со спины. — Привет. Я что-то сделал не так? Просто пробегал мимо, хотел узнать, как ты, — сказал он немного тревожно. Видимо, я ответила слишком грубо. — Просто… не люблю, когда приходят на мою работу, — попыталась выкрутиться я. — Лекси, прости. Я понимаю, я слишком назойлив. Просто вчера мне было так хорошо с тобой… Я думал, мы могли бы это повторить? — спросил он, подходя ближе. Он был в шортах и такой привлекательной майке… Боже, эти мышцы — чёртовски соблазнительные. — Мне тоже было хорошо. Но сегодня я работаю. Вот, возьми, — я протянула ему листочек. — Позвони мне вечером. Если отвечу — значит, свободна. — Хорошо, позвоню, — сказал Ноэль и побежал дальше. Да, я — Лекси Сильвен — была на сто процентов уверена, что он придёт. Поэтому ещё ночью подготовила бумажку с номером. Такая вот я хитрая и самоуверенная. Не пугайтесь, мне просто весело — ничего больше. Я вошла в клуб. За барной стойкой, как всегда, стоял Питер, подавая напитки. — А ну, быстренько налей-ка мне, — сказала я, подходя. — Вот, только что замешал твой любимый, — сказал он, протягивая мне шот. — Спасибо, — я залпом выпила. — У тебя снова новые приключения? — спросил Питер. — Похоже на то. Самуэль опять что-то придумал, — ответила я. — Не удивлён… — кивнул он. — Ты Гарри не видел? Мне нужно с ним поговорить, — спросила я. — Ага, он в VIP-комнате. Сначала меня это смутило, но, похоже, Самуэль начал ему больше доверять, — сказал Питер, убирая рюмку. — Спасибо, — кивнула я и направилась в любимую комнату. Я снова открываю эту дверь и, честно, не знаю, чего ожидать: очередную страшную ночь, из которой надо будет сбегать, пока спит мужчина, или притворяться какой-то статной дамой в клубе. Но то, что сказал мне Гарри — я никогда не ожидала услышать.

Глава 19

— Ну что, привет, Гарри, — сказала я, открывая дверь. — Лекси, вы пришли по мою душу? — в шутку спросил он. Ну даёт! Во-первых, ворует мою фишку, во-вторых, выглядит слишком деловым. Что, удумал стать замдиректором Blackout? — Не прикалывайся, а говори, какая меня работа сегодня ждёт? — потребовала я, садясь на диван. Так странно сидеть здесь не с Самуэлем. — Ну прям очень интересная... — продолжал интриговать Гарри. — Да говори уже, не томи, или я уйду, — сказала я. Не люблю, когда издеваются надо мной. — Хорошо, всё говорю. Сегодня ты снова забираешь прелестное имя Мэдисон Блейк, и твоя работа будет мягкая и нежная — почти пушистая стюардесса, — сказал Гарри. Меня смутило только одно «но». Стюардесса? Какого фига? Пожалуйста, только не говорите, что мне придётся лететь. — Пожалуйста, не говори то, что я не люблю, — намекнула я. — Лекси, ты правильно поняла. Сегодня ты летишь на прекрасном частном самолёте прямиком в Чикаго. Да-да, тебе не послышалось. Я передал всё, что сказал Самуэль. Твоя задача — притвориться стюардессой этого самолёта и, конечно, очередной любовницей его владельца. Один полёт в одну сторону... — продолжил Гарри. — В смысле «в одну сторону»? А назад я как должна добираться? — спросила я. Как же я ненавижу летать на самолётах... Что, было сложно поехать на машине? Ну издеваются! Я, конечно, счастлива — никогда не была в Чикаго, — но не таким образом и не с такой ролью. — Ну, это уже твои проблемы. У тебя есть деньги — купи билет назад. Либо едь на машине. И да, вот, держи — это предоплата и твой новый паспорт. Сегодня забудь, что ты была Лекси Сильвен. И да, ещё одно маленькое уточнение — оденься поприличнее, — договорил Гарри и откинулся на диван. — Ну ты и козёл, — сказала я и быстро покинула комнату. Легко сказать — «будь другой». Ещё сложнее — это быть другой. Стюардессой? Да я даже про самолёты толком ничего не знаю! Летала всего-то раз пять. Да ещё и с Ноэлем встретиться не получится... Только если он по чистой случайности окажется возле Чикаго. Да, день обещает быть длинным и очень интересным. Спустя час я уже сидела в такси, направляясь прямиком в торговый центр. После него — в аэропорт. Я созвонилась с Самуэлем и уточнила детали. Он назвал мне аэропорт и место. Ещё добавил, что мужчину зовут Грейсон Колл, ему около 30 лет, милая бородка, тёмные волосы, постоянно носит чёрные очки, имеет множество бизнесов по всей Америке и не любит, когда ему хамят. Короче, если кратко: простой очередной богатый папик, которому скучно жить и которому нужна любовница на один день, чтобы друзья не подумали, что он гей. Да, простите за такие подробности, но ничего не поделаешь — что правда, то правда. И вот я здесь. Специальный магазин для бизнес-леди — чистота, свет, зеркала в полный рост и манекены в строгих костюмах. Я уверена, что найду здесь то, что нужно: что-то изящное, но сдержанное. Для стюардессы важно не просто выглядеть опрятно — форма должна говорить о профессионализме, спокойствии и уверенности. Я выбираю костюм тщательно, будто собираю пазл: тёмно-синий жакет с двумя серебристыми пуговицами, идеально приталенный, подчёркивает осанку. На рукаве — пара полосок, знак моего бессмысленного ранга. Белая рубашка с острым воротником — свежая, хрустящая, будто только что отглаженная. Юбка-карандаш до колена — строгая, без излишеств, мягко облегает талию. Тонкие чёрные колготки и лаконичные туфли на низком каблуке — практично и элегантно. Белые перчатки — штрих, добавляющий официальности. И, конечно, маленький галстук-платок на шее, завязанный идеально — символ воздушной элегантности. Волосы аккуратно убраны в пучок под стильную шапочку с контрастной полоской. На лацкане — бейдж с моим именем. А в глазах — спокойная решимость. Да, мне всего 18, а я уже была любовницей, содержанкой, а теперь и стюардессой. Кто бы мог подумать, что я стану такой разносторонней? Недаром мама родила меня умной и талантливой — я могу притвориться кем угодно. Пока ехала на такси в аэропорт, перечитывала статьи и журналы о знаменитых стюардессах: их умные слова, манеру поведения, да и вообще — что они делают в самолёте. Все учатся этому годами, а я за один день. Если что-то пойдёт не так и мне никто не поверит — это не моя вина. У меня нет опыта. Совсем. Я приехала. Это был аэропорт Репаблик. По сведениям из интернета, он — самый популярный для частных посадок. Именно сюда свои огромные «птицы» сажают богачи. Никогда раньше здесь не была и понятия не имела, куда идти. Но, как сказал Самуэль, внутри должен быть один сотрудник Грейсона, который знает, что я не настоящая стюардесса. Он будет подсказывать весь полёт и поможет не спалиться. По описанию — высокий, худощавый, в милых очках, с тёмными волосами, похож на француза. Зайдя в огромный аэропорт, я сразу его заметила: он стоял возле одной из стоек регистрации. Да, узнать его было несложно — рост действительно впечатляющий. Я начала подходить к нему, и первое, что вырвалось у него с губ, было: — Вау... — ошеломлённо сказал Луи. — Привет, я новая стюардесса, Мэдисон, — сказала я. Он смотрел на меня сверху вниз, как на маленькую лилипутку. — Извини. Привет, я Луи. Начальник меня предупредил. Нам нужно зарегистрироваться, а потом сразу пойдём к самолёту, — заговорил он быстро и немного нервно. Дальше мы прошли обычный паспортный контроль. Да, мне пришлось показывать подделку — не знаю, где её взяли и кто сделал её такой правдоподобной, но мне не было страшно. Если поймают — со мной на дно пойдёт и Самуэль. Только это и держало моё спокойствие. И вот мы вышли на улицу. Я сделала пару шагов — и остановилась. Передо мной стоял огромный белоснежный самолёт, такой безупречный, будто только что сошёл с обложки какого-то журнала про богатых и недоступных. Он сверкал на солнце, отражая небо, словно говорил: "Ты уверена, что тебе сюда?" Я молча уставилась на него, ощущая, как внутри всё немного переворачивается. Он был слишком настоящий. Слишком дорогой. Слишком… не из моего мира. Меня будто на секунду выбило из реальности. Я ожидала чего угодно, но не этого. Не такую махину с трапом, охраной и пилотом, ждущим у входа, как будто это было обыденностью. Луи, заметив мою реакцию, тихо рассмеялся. Он, наверное, ожидал, что я буду вести себя увереннее. Что я привыкла к такому. А я — просто стояла и молчала. — Всё в порядке? — спросил он с лёгкой улыбкой. Я кивнула. — Да… просто не думала, что он будет таким. — Привыкай, — ответил он коротко. — Пошли. И мне всё ещё казалось, будто я случайно заглянула за занавес в чужую сказку. — Добро пожаловать на борт, Мэдисон Блейк, — сказал охранник, указывая рукой в сторону трапа, намекая, чтобы я начала подниматься. — Спасибо, — еле слышно процедила я. И вот — первая ступень. В этот момент я ясно понимаю: я здесь. Я попала сюда только благодаря своему упорству. Я сама сделала себя счастливой, несмотря на все неудачи. Этот полёт подарила мне жизнь. Этот полёт я начинаю сама — с чистого листа и ясной головой. Я именно этого и была достойна — после такого огромного количества мучений. Жизнь сделала мне подарок: чистый воздух и новую, свободную жизнь. Я поднималась по лестнице в частный самолёт, в котором теперь была статной стюардессой. Знайте: после каждой неудачи мы становимся только выше. В моём случае — выше облаков. Когда я переступила порог этого частного самолёта, у меня перехватило дыхание. Всё, что я когда-либо видела в кино или в дорогих журналах, оказалось жалкой копией того, что было передо мной. Интерьер сиял мягким золотом, отражающимся в глянцевом потолке. Огромные окна впускали тёплый свет, а кремовые диваны с глянцевыми золотыми вставками выглядели настолько роскошно, что я боялась сесть на них без разрешения. Казалось, будто я не в самолёте, а в каком-то невообразимом отеле на высоте десяти тысяч метров. Луи, как всегда, держался спокойно, будто для него это всё — обыденность. Он жестом подозвал меня ближе и прошептал: — Не залипай. Идём, познакомлю тебя с командой. Всё должно быть по-настоящему. Мы прошли чуть дальше по салону. Навстречу нам вышел высокий мужчина в безупречной форме. — Это капитан Арчер. Он будет знать, что ты с нами, но вести себя будет, как будто ты просто одна из стюардесс, — пояснил Луи. — А это Хлоя, наша настоящая стюардесса. Сегодня ты — её тень. Хлоя была на вид холодной, но взгляд у неё был внимательный, профессиональный. Она кивнула мне. — Ты не должна выглядеть, как гость. Волосы — в пучок, макияж — нейтральный, туфли — удобные. Главное — двигайся уверенно и не суетись. Если кто-то задаёт вопрос — улыбайся и скажи: «Сейчас уточню». Всё. Луи сел на один из диванов, закинув ногу на ногу, наблюдая за мной, как будто это всё было очередной игрой. — Покажи ей, как носить поднос, — сказал он Хлое. — И пусть попробует сделать пару кругов до взлёта. Лучше неловко сейчас, чем потом. Я взяла поднос, на котором стояли бокалы с минералкой, и сделала несколько шагов по проходу. Самолёт был ещё на земле, но я уже чувствовала, как будто подо мной мир сдвигается. Луи усмехнулся: — И помни, Лекси. Ты — воздух. Всегда рядом, но никто не должен замечать, как ты смотришь, слушаешь, запоминаешь. Всё, что будет происходить в этом полёте — для нас. Он поднял бокал, чокнулся с воздухом и добавил: — Добро пожаловать на борт. — А Грейсон… какой он? — решила я спросить, раз уж могу. — Хороший, честное слово. Летал с ним уже миллион раз. Просто сегодня с ним будут важные гости, которым нужно видеть, что он будет с девушкой, — ответил Луи. — А я вам говорила, что это всё для того, чтобы они поверили, что он не… ну, вы поняли. — Я не должна быть навязчивой? Должна сидеть с ним и поддерживать разговор? — снова спросила я. — Категорически нет. Ему не нравится привязанность. Просто будь рядом, когда он позовёт, и делай всё, что он скажет. А ещё называй его «дорогой». Ну и, конечно, широко улыбайся, — вдруг вставила Хлоя. Она вроде и выглядела мило, но была такой серьёзной. Почему, кстати, нельзя было взять её на эту роль? Она ведь настоящая стюардесса. — Почему сама не притворилась? — решила я поинтересоваться. — Видимо, я не во вкусе начальника, — ответила Хлоя, опустив голову. — Не заостряй на этом внимания, готовься, скоро он приедет, — вдруг сказал Луи. А вот он казался странным — слишком погружённым в работу. Один Арчер нормальный. Я встала у входа в салон — не слишком прямо, не слишком расслабленно. Просто в образе. Каблук выставлен вперёд, ладонь лежит на бедре, волосы чуть небрежно заколоты, и на губах лёгкая усмешка. Я не лезу с приветствиями — я даю себя рассматривать. Первым поднимается он — Грейсон Колл. Чёрные очки, уверенная походка, ироничная полуулыбка на лице. Одет так, будто каждый шов его пиджака подписан с юристом. Он останавливается передо мной, не спеша оглядывает с ног до головы — не пошло, а будто оценивает новую машину, дорогую и редкую. — А ты у нас точно не из учебника по авиации, — говорит он, и его голос звучит как лёд с перцем. — Не сдаю нормативы, сэр, — отзываюсь я, наклоняя голову. — Только эмоции. Он усмехается. — Самуэль сказал, ты справишься. Но я не думал что настолько, будь аккуратнее милая тут влиятельные люди-добавляет Грейсон подходя мимо. За ним поднимаются остальные — трое, каждый в костюме, каждый с лицом, которое не просит ничего лишнего. Но у всех в глазах — внимание. Они знают, кто я, и зачем я здесь. Но ведут себя культурно. Слишком культурно. Я ловлю взгляд Грейсона, он слегка качает головой, будто извиняется за них. — Господа, — говорит он, — прошу любить и жаловать. Моя леди сердца на сегодня. И, к счастью для нас всех, не из тех, кто трещит без повода. — Только если повод хороший, — добавляю я, и один из коллег прыскает со смеху. Мы проходим в салон. Интерьер — золото, кремовая кожа, мягкий свет. Всё в этом пространстве кричит: мы можем позволить себе всё. И я, как часть этой игры, должна быть их красивым фоном. Грейсон кидается на диван, раскинув руки. — Покажи им, как ты «встречаешь гостей», дорогая. — Только если они будут также добры как и ты, — бросаю через плечо, проходя к мини-бару. — Дорогая а ты сегодня у меня в ударе — говорит он и подмигивает. На секунду я ловлю в его словах нечто большее. Не похоть, не подкол — интерес. Настоящий. Он знает, кто я. Знает, что я не влюблённая дурочка. Я актриса, играющая в первом классе на высоте десяти тысяч метров. Но ему нравится наблюдать, как я держу роль. Но даже несмотря на всё это, высота меня жутко пугает. Особенно пугает этот мужчина — да, может, он и кажется нормальным, но его подколки ясно дают понять, почему у него до сих пор нет реальной возлюбленной. Я подала им шампанское, взяла что-то покрепче из мини-бара и налила каждому — чтобы с каждым стаканом они становились тише, соннее и меньше обращали на меня внимание. Моё место тем временем занимал мягкий диван. Пока я отошла к бару и только начала расслабляться, меня снова позвал Луи. Ну что ему опять нужно? — Я как-то спалилась? — прямо спросила я. — Нет, я просто удивлён, как ты ещё не спалилась. Кто ты на самом деле? — поинтересовался он. — А вот это тебя уже не касается. Сколько длится полёт? — спросила я. Не зря же подошла. — Около часа, и мы будем в Чикаго, — ответил Луи и направился в кабину пилота. Я вернулась за барную стойку и продолжила пить то же шампанское. Главное — быстрее оказаться на земле.

Глава 20

Пока Грейсон мило болтал со своими друзьями, я устроилась на другом диване и смотрела в иллюминатор. Облака казались огромными. Раньше, когда я летала по делам мамы, я даже не успевала смотреть в окна — меня просто сажали в середину незнакомых кресел, и я молча пялилась в экран телевизора. Я слушала, как мама спорит с работниками, как орёт на них из-за каких-то денег — тех самых ненужных денег, которые в итоге её и сгубили. Она старалась ради меня, ради моего счастья. И именно это её и сломало. А ведь я могла бы смотреть на красивые облака, пока мама засыпает на плече у отца, и верить, что мы летим в другую сказку. В новую страну, с другой архитектурой, людьми, менталитетом, временем и погодой. Но тогда я думала только о том — посмотрит ли она на меня хоть раз. Спросит ли, как я, не холодно ли, не хочу ли я есть. Но нет. Она смотрела на всё, кроме меня. Теперь, может быть, благодаря ей я здесь. Смотрю на эти белые облака, которые просто летят куда попало. Потому что облако — это просто дым: то появляется, то исчезает. Как и мама. Я почти задремала, как вдруг услышала, что кто-то зовёт меня. Сначала подумала, что показалось. А потом вспомнила, что сегодня я — Мэдисон. — Что такое? — подняв голову, спросила я. Передо мной стоял Грейсон с пустым стаканом в руке. — Можешь налить нам ещё? И присоединяйся, — предложил он. Честно, мне совсем не хотелось сидеть с ними и слушать разговоры, которые я даже не понимала. — Конечно, без проблем, — мило улыбнулась я и направилась к бару. Пожалуй, им нужно что-то покрепче. Почему бы не смешать водку с колой? Думаю, зайдёт. Пока я возилась за стойкой, он вернулся к своим «мужикам», и к ним подошла Хлоя. — Дорогие господа, до посадки осталось около двадцати минут. Просьба оставаться на местах и пристегнуть ремни, — сказала она и скрылась за дверью с Луи. — Где наш алкоголь?! — выкрикнул один из мужчин. — Уже несу! — отозвалась я, взяла поднос со стаканами и аккуратно понесла его в зал. — Спасибо, дорогая, — сказал Грейсон, протягивая руку за первым стаканом. Остальные тоже взяли свои, а я унесла поднос и забрала себе один. Села рядом с ним. — Как вы познакомились? — вдруг спросил один из них. — Ох, долгая история, — ответила я коротко. — Я летел в Майами бизнес-классом, — начал Грейсон, — и увидел её. Мэдисон шла мимо в милой форме с наволочками в руках. Я, как джентльмен, остановил её и попросил одну. С тех пор она всё чаще проходила мимо... и в итоге стала моей личной стюардессой. Только ради неё я и купил самолёт. Вот он и начал свои сказки. Да, врёт напропалую, а стыдно — мне. Он реально думает, что я вот так просто влюбилась в него? Конечно, самолёт он купил явно не ради меня. — Да, наше знакомство было потрясающее, — натянуто улыбнулась я. — Мужики, думаю, за это надо выпить! — предложил он, поднимая бокал. — За вашу любовь! — сказал другой. Они чокнулись, и я почувствовала, что попала в мужское застолье. Стало только хуже. Прошло около 15 минут. Грейсон вёл свою очередную интригующую речь — про миллиард, фонд, стартап, успех... Я слушала вполуха. Главное — когда уже посадка? — Частный самолёт имени Грейсона Колла совершил посадку в Чикаго. Время — 17:00, — произнёс пилот в микрофон. Я даже не заметила, как мягко мы приземлились. — Наконец-то, — сказал Луи, выходя из кабины. — Добро пожаловать в Чикаго, — сказала я и направилась к выходу. После того как все покинули самолёт, я шла следом за Грейсоном. На трапе он вдруг остановился. — Спасибо за отличную работу. Сегодня ты была великолепна. Твоему боссу уже отправлены деньги — и сумма приличная. Я щедрый человек, — сказал он, аккуратно поцеловав меня в щёку. — Спасибо за полёт, — тупо отозвалась я. Больше нечего было сказать. Мы покинули самолёт. Сейчас — пять вечера. Я в незнакомом городе и не знаю, куда идти. Работа окончена, а возвращаться не хочу. Думаю, поеду в центр и найду какой-нибудь клуб. Мне срочно нужно выпить. Но сначала — дамская комната. Хочу избавиться от этого жутко неудобного костюма стюардессы. Скажу честно — работа стюардессой точно останется в моей памяти. Получилось прикольно, даже интересно. Да, я многое не прочувствовала, но одно знаю точно — быть стюардессой сложнее, чем кажется. Я переоделась, поймала первую попутку и поехала в центр Чикаго — искать крутой бар с джазовой атмосферой. Давно не слышала музыку вживую, особенно в настоящем атмосферном клубе. — Здравствуйте. Подскажите, есть ли тут джаз-клуб с барной стойкой? — спросила я у водителя. Он выглядел так, будто точно знает толк в таких местах. — О, вы обратились по адресу. В центре полно отличных мест с живой джазовой музыкой. Советую Chicago Jazz — современный, уютный бар, частенько выступают отличные группы, — ответил таксист, словно сам погружался в эту ночную атмосферу. — Спасибо, тогда едем прямо туда, — сказала я, откидываясь на сиденье. Чикаго в первый раз — как откровение. Ты едешь по центру на машине, и город разворачивается перед тобой, как кинолента: стеклянные башни отражают солнце, небо кажется выше, а ветер, тот самый легендарный ветер, будто шепчет тебе что-то на ухо. Сквозь окно машины ты видишь, как улицы пронизаны движением: пешеходы — вечно спешащие, как будто знают, куда идет сама жизнь, такси мигают огнями, а небоскрёбы тянутся вверх, будто хотят достать облака. Сталь, стекло, свет — всё переливается и живёт своей ритмичной симфонией. На мгновение ты теряешься во всём этом величии: в силуэте Уиллис-Тауэр, в мостах, что перекинуты через реку, в отражениях заката на озёрной глади где-то вдалеке. Чикаго не просто город — он смотрит на тебя в ответ, сдержанно, мощно, как старая душа с блеском будущего в глазах. Город и вправду прекрасен — надеюсь, такой же прекрасный, как и джазовый клуб. И вот, спустя 30 минут поездки по огромным пробкам, мы наконец на месте. Таксист останавливается на длинной улице с высокими небоскрёбами и большими экранами. На прощание я благодарю таксиста, он указывает мне, в какую сторону идти. Выходя из машины, я сразу попадаю в гул машин — будто оказалась на гоночной трассе. Все спортивные автомобили так мчатся, что, кажется, за ними остаётся дым. Я аккуратно перехожу улицу и направляюсь в джазовый клуб. Но у самой двери резко и точно останавливается синяя машина. Судя по моим не самым выдающимся навыкам распознавания марок, это была Lamborghini Huracan — возможно, единственная марка, которую я вообще знаю. В детстве я всегда мечтала о такой машине. Видела, как сижу за рулём, еду по бесконечной дороге, а рядом со мной — хомячок в клетке. Да, я была странной, ничего не поделаешь. И вот, как только я начала приближаться к дверям здания, из машины вышел парень. Высокий, с рельефной фигурой и уверенной походкой — он сразу привлёк внимание. Светло-карие кудри беспорядочно лежали на лбу, будто он только что снял шлем или прокатился на мотоцикле. Из-под лёгкой гоночной кожанки виднелась белая спортивная майка, плотно облегающая торс. Только не говорите, что я совершенно случайно встретила в Чикаго гонщика Формулы-1. Не став пялиться на него, я поспешила в клуб. Не спрашивайте, почему я выбрала именно этот клуб. Просто в тот вечер хотелось чего-то тёплого, бархатного, с саксофоном на фоне и тусклым светом, который не обнажает одиночество. Я открыла дверь, и меня сразу окутал густой аромат виски, старого дерева и лёгкой клубничной парфюмерии. На сцене — небольшая, круглая, в глубине зала — стояла джазовая группа. Контрабас, саксофон, клавиши, и этот мягкий, чуть хрипловатый голос вокалистки. Зал мерцал огнями: багровые бархатные кресла, позолоченные элементы, зеркальные шары медленно вращались под потолком. Было уютно, будто я шагнула внутрь чьей-то ностальгии. Я подошла к барной стойке, обитой красным тиснением, и заняла свободный высокий стул. Бармен, в чёрной рубашке с серебристым галстуком, молча кивнул. — Мне, пожалуйста, крепкий виски, — сказала я. Он сразу начал наливать — обслуживание явно на высшем уровне. — Прошу, самый свежий, дорогой и приятный виски в центре шумного Чикаго, — сказал он, протягивая мне довольно большой стакан. — Спасибо, — сказала я и залпом начала опустошать его. — Не торопись, времени ещё много. Виски действительно крепкий, — предупредил он. — Ничего, я и покрепче пила, — ответила я, допивая виски. И тут, пока я мило беседовала с баристой, в клуб наконец зашёл тот самый парень. Он шёл один к бархатным диванчикам, где уже сидело много мужчин. Почему-то мне вдруг захотелось узнать, кто он. — Кто этот парень? — спросила я, поворачиваясь к баристе. — Ой, с ним шутки плохи. Вижу его тут уже не первый раз. Джейс Харпер — богатый гонщик «Формулы-1». Часто приезжает сюда на своих спорткарах и рассказывает о жутких столкновениях на трассе, — начал рассказывать бариста. А я-то, видимо, экстрасенс. Он и правда выглядел как гонщик, но уж точно не из «Формулы-1». Мне кажется, все просто верят в его захватывающие байки. Может, он и богатый, но явно не гонщик. Я уж точно разбираюсь в людях, особенно в лживых. — Можно его угостить? Что-нибудь лёгкое, — вдруг сказала я баристе и направилась в сторону «недо-гонщика». — Будь аккуратнее, — сказал он. — А, и да, повтори мне виски, — добавила я напоследок. Я нерешительно встала со стула и пошла в их сторону. Клуб был небольшой, но людей хватало, чтобы слиться с толпой. Музыка звучала мягко и негромко. "Гонщик" сидел в центре на одиночном кресле, а рядом с ним — четверо мужчин. Я подошла сзади и присела на край дивана, на котором сидели двое. — Девушка, добрый вечер, какими судьбами вы к нам подсели? — заговорил один из них. — Пришла послушать истории о знаменитых гонках "Формулы-1", — сказала я, прямо намекая. — Тогда вы по адресу. Я — Джейс Харпер, — сказал он, протягивая мне руку. — Мэдисон Блейк, — ответила я, пожимая её. Сегодня я решила до конца придерживаться этого псевдонима. Думаю, он отлично подойдёт для этого вечера. Не зря же у меня есть поддельный паспорт. — Приятно познакомиться, — сказал Джейс, откидываясь на сиденье. Я слушала, склонив голову набок, будто и правда была очарована его рассказом. Джейс говорил уверенно, с живыми жестами и ухмылкой на лице, будто был самой яркой звездой гоночной арены. Его голос звучал плавно, он описывал каждую деталь — блестящие болиды, рев моторов, напряжение на старте, вспышки камер и аплодисменты на финише. Я кивала, играла заинтересованную, делала вид, что ловлю каждое слово. Но с каждой новой историей внутри росло раздражение. Что-то не сходилось. Всё было слишком гладко, слишком вычурно. А главное — слишком фальшиво. Он упомянул гонку в Чикаго. Улыбнулся и рассказал, как победил там. Как потом пил шампанское с другими чемпионами и обнимался с Льюисом Хэмилтоном. И вот тогда во мне что-то щёлкнуло. Я медленно выпрямилась, и холодная усмешка скользнула по губам. — Забавно, — сказала я, глядя прямо ему в глаза. — Только вот в Чикаго никогда не проводили гонки Формулы-1. Ни в прошлом месяце, ни в этом году, ни в любом другом. Он застыл. Его самодовольная улыбка дрогнула. А я не останавливалась. — И если ты действительно ужинал с Льюисом Хэмилтоном, может, скажешь, какой у него номер? Или в какой команде он сейчас? — мой голос звучал спокойно, но в нём сквозила сталь. Возле нас повисла напряжённая тишина. Кто-то рядом хмыкнул. Я больше не улыбалась. Я пришла не за сказками. Я пришла за правдой — и она была точно не здесь. Мужчины, сидевшие рядом, переглянулись. Один поднял брови, другой тихо присвистнул, будто не верил, что кто-то осмелился так дерзко уличить Джейса. Их лица выражали смесь удивления и скрытого удовольствия — будто им впервые подали настоящее зрелище. А Джейс замер. Он явно не ожидал, что его начнут проверять на факты, тем более девушка, которую он, по всей видимости, принял за очередную поклонницу громких рассказов. Его лицо покраснело — от смущения или от злости, трудно было сказать. Он выпрямился, взгляд стал жёстким, челюсть напряглась. — А ты вообще что здесь забыла? — процедил он, уже без улыбки. — Какого фига ты в Чикаго, дорогуша? По тебе видно — ты не местная... — Джейс, ты что, так легко сдался от своей истории? — решила спросить я. Они все ему так верили… Кто же мог подумать, что его обман так легко раскрыть простейшими фактами. — Все верили, пока не пришла ты. Да, может, это и приукрашено, но я действительно гонщик, — навал гнать Джейс. — Скажу тебе: прикидываться кем-то — это не лучшая затея, — чуть спокойней сказала я и откинулась на диван. — Но лучше я продолжу это делать только в другом месте. Мэдисон, удачи оставаться тем, кем ты не являешься на самом деле, — сказал на прощание Джейс и покинул клуб. Все мужчины, которые его внимательно слушали, тоже разошлись. Но он действительно прав. Я тоже притворялась тем, кем не являлась, но никогда никому не врала так нагло в лицо. В этом и наше различие: я вру ради чего-то, а не для того, чтобы стать авторитетом в чьих-то глазах. Пока мы с Джейсом беседовали, нам всё приносили и приносили виски, а мы, даже не смотря, что в стакане, выпивали всё залпом. Поэтому моё состояние было весьма не в порядке. Я была до отвала пьяна. Думаю, сегодня домой не смогу вернуться — придётся искать, где переночевать. — Не подскажете, где-то здесь есть место переночевать? Или круглосуточное заведение? — Да, здесь неподалёку. Но вы пока можете посидеть здесь, у нас тоже круглосуточно, — мило ответил бариста. Он казался таким хорошим. — Спасибо. Можете налить ещё виски, только добавьте водки, — сказала я, вернувшись на диван. Моё состояние уже было на грани — засыпания или чего похуже. Вот, спустя пять минут мне приносят очередной стакан, и я, как ни в чём не бывало, пью его целиком. Во мне не было еды с самого полёта, так я ещё и водкой закинулась… Это была плохая идея.

Глава 21

Спустя минут тридцать моего сонного состояния, я просто наслаждалась музыкой — она казалась такой убаюкивающей. Но не тут-то было. Неожиданный звонок на телефон. Сначала я не поняла, кто звонит, так как номер не был подписан. Но потом вспомнила, что утром дала номер Ноэлю, и, скорее всего, это он. Как я должна пьяная с ним говорить, чтобы не спалиться? Ладно, не зря же я Лекси Сильвен. И чтобы меня взяло какое-то виски? Нет, не пойдёт. Я легко могу ему ответить и быть трезвой. — Алло, это кто? — спросила я, притворяясь, что не понимаю. — Привет, это Ноэль. Ты говорила, если ответишь — значит, свободна? — спросил он аккуратно. Его голос был напуганный — после моих утренних агрессивных ответов. — Ты чертовски прав, Ноэль. Я действительно свободна, — ответила я, не понимая, что палюсь. — Лекси, у тебя всё хорошо? — поинтересовался он. — Если честно, то да… но я хочу, чтобы ты забрал меня. Прошу, — процедила я, будто молила о спасении. Эта музыка уже начала давить на голову. — Ты где? — тревожно спросил он. Видимо, я заставляю его переживать. — В Чикаго… — чуть тише ответила я. — Что ты там делаешь? — спросил он. Его голос стал грубее. — Отдыхаю от работы. Как бы я хотела, чтобы ты сидел возле меня, а я лежала на твоём плече… — зачем-то сказала я. В тот момент говорила не я, а моя подсознательная сторона, которая просто хотела Ноэля. — Жди, — быстро и кратко ответил Ноэль, и звонок сбросился. Это всё? И чего же я должна ждать? Он примчится за мной на белом коне, и мы, как в милой диснеевской сказке, поскачем по полям в поисках своего королевства? Но нет. Мы в реальности. Здесь нет белого коня, ярких полей и тем более королевства. Здесь лишь грязные деньги, фальшивые лица и жестокая ложь. Да, примерно так можно описать мой долгий и весьма муторный день. Забыв о звонке Ноэля, я раскрыла глаза и вернулась за барную стойку. — Налей-ка, — сказала я снова этому баристе. Мне уже жалко его — как он до сих пор терпит меня? — Держи, — без вопросов сказал он и протянул мне уже не стакан, а рюмку. — Музыка, замолкни! — закричала я на весь клуб. Пусть они уже замолчат. — Успокойтесь, либо вам придётся покинуть заведение, — предупредил меня бариста. — Хорошо, — тихо согласилась я и уткнулась головой в столешницу барной стойки, продолжая засыпать. И вот честно — даже не знаю, сколько времени спустя — я услышала знакомый голос. И знаете, на моё удивление, даже потрясение — это был Ноэль. — Лекси Сильвен, ты здесь? — вдруг в полголоса крикнул Ноэль. Я резко, ничего не понимая, подняла голову. Возле входа стоял он — мой принц. На нём был аккуратный чёрный костюм с белой рубашкой и чёрным галстуком. Но что он тут забыл? — Ноэль, что ты здесь делаешь? — спросила я, как только его взгляд заметил меня. Он начал подходить ближе. На его лице я видела злость. Он злился. И главной в его злобе была я. — Не наливайте ей больше, — сказал Ноэль баристе и подошёл ближе ко мне, резко подняв на руки. За мной что, действительно приехал принц? — Отпусти! Что ты делаешь? — чуть ли не крича сказала я. — Успокойся, — тихо сказал Ноэль. Он нёс меня аккуратно, придерживая за плечи и колени. Его руки... они были такими сильными. Мы — точнее, Ноэль — вышли на улицу. Я услышала звук открывающейся машины. Приподняв голову, увидела чёрную тачку. Это был Dodge Challenger III. О май гад, Ноэль не такой уж и простой парень — сколько же секретов он прячет в своём гараже? Он открыл дверь и аккуратно усадил меня на переднее сиденье. Сам же пошёл за руль. — И зачем ты меня забрал? — спросила я, как только он сел. — Ты сама попросила... — грубо ответил он и завёл машину. — Ну это же была шутка. Я просто пошутила, не думала, что ты приедешь аж из Нью-Йорка в Чикаго, — попыталась оправдаться я. — Я был здесь... — снова отстранённо ответил Ноэль. Он даже не смотрел на меня. — Прости... Я действительно была занята. Прилетела сюда по срочной работе, моему боссу нужна была помощь... — начала я сочинять, снова врать, как обычно. — А напиваться — это тоже была часть работы? — спросил он, не отрывая взгляда от дороги. — Посмотри на меня... — сказала я и аккуратно повернула его голову за подбородок. — Не надо, Лекс... — сказал Ноэль и снова отвернулся к дороге. Опять это жалобное произношение моего имени. Лекс. Как крик о помощи. — Хорошо, не буду, — тихо сказала я и отвернулась к окну. Меня снова увозят — куда-то в неизвестность. Мы ехали, играла тихая музыка. Ноэль молчал, а я просто смотрела в окно, как фонари ярко освещали Чикаго. Эти огни скользили по стеклам, отражались в моих глазах, и всё казалось каким-то волшебным. Сейчас я будто была там, где должна — и с тем, с кем нужно… или всё-таки нет? Спустя немалое время машина замедлилась, и мы остановились. Я увидела вокруг десятки огней, высотки до неба, тихую улицу и гладкую реку, отражающую город, как зеркало. Пока я осматривалась, Ноэль вышел и открыл мне дверь. — Ну и где мы? — спросила я, выходя. Воздух был тёплый, влажный. Где-то вдалеке играла музыка из кафе. — Мост Уэллс-стрит. Красота неописуемая, — сказал Ноэль и взял меня за руку. Я повернула голову влево — и замерла. Мост, словно из кино. По нему с гулом проезжали машины, фары тянулись огненными нитями, будто время текло прямо передо мной. Его массивная, тёмно-красная конструкция выделялась на фоне сверкающих небоскрёбов, а река под ним казалась бездонной. Я не могла оторвать глаз. Именно таким я его когда-то представляла. Это был момент, как из "Человека-паука", где он признался Эм-Джей в любви на фоне огромного моста, опутанного паутиной… Может, я и правда нашла своего супергероя? Я стояла и смотрела, забыв обо всём. Не было ни прошлого, ни тревог. Только он, я, мост и город, который дышал вместе с нами. — Спасибо, — тихо сказала я, не хотя портить атмосферу. — За что? — спросил Ноэль, повернувшись ко мне. Его глаза… они были спокойны. Он смотрел на меня без злобы, только с искренностью. — За то, что забрал. Прости, что напилась… Мне просто было трудно. Я правда хотела погулять с тобой, но когда утром ушла из клуба, было уже поздно — мне нужно было срочно в Чикаго, — начала оправдываться я. — Всё хорошо, я просто переживал. Я здесь тоже по работе — папа вызвал помочь с делами. Ты в Чикаго впервые? — спросил он. Так приятно было слышать, что он переживал за меня. — Да, впервые. Тут очень красиво, довольно шумный городок, множество приятных клубов, таксисты вежливые. Ставлю оценку 9 из 10. До моего милого тихого райончика ещё далеко, — начала я, постепенно приходя в себя и снова шутя. — Ну ты шутница… Покаталась пару километров — и уже оценку ставишь. Уж точно напилась, — сказал Ноэль, ухмыльнувшись. — Я ещё трезвая, — сказала я, подпрыгнув на месте. Это была ошибка. Меня тут же пошатнуло назад, и если бы не Ноэль, я бы точно поцеловалась с асфальтом. Он среагировал молниеносно — его рука обхватила меня за талию, остановив падение, и я замерла в нескольких сантиметрах от его лица. Мы оба не шевелились. Только наши дыхания сплетались в холодном воздухе. Его глаза — глубокие, внимательные — смотрели прямо в мои. И в этот момент вся реальность словно расплавилась — остались только мы. Я не выдержала. Всё во мне дрожало, всё тянулось к нему. Я подалась вперёд и поцеловала его. Это был не просто поцелуй — это был взрыв. Он обнял меня крепче, но всё так же бережно, как будто держит в руках что-то хрупкое, что-то бесценное. Его губы были тёплыми, мягкими, но в них было столько силы, желания… Я чувствовала, как он тянется ко мне всем телом, как будто мы были магнитами, созданными друг для друга. Вкус его губ был потрясающим — с привкусом мяты и чего-то родного, будто я знала этот вкус всю жизнь, просто забыла и только сейчас вспомнила. Его пальцы скользнули по моей спине, вызывая дрожь. Этот поцелуй был как в фильмах, как в мечтах, как будто я наконец оказалась в той самой сцене, где всё правильно, всё искренне… и всё моё. — Хочешь сказать, я уже испорчен? — спросил Ноэль после того, как я наконец отстранилась. — Это только начало, — сказала я и продолжила вкушать вкус его губ. Какой же он был приятный... Божечки, я хочу просто раствориться в нём. Пусть Ноэль будет моим. — Нам пора, — нехотя отстранился Ноэль. — Хорошо... Ты повествовал вкус виски, или я уже не пьяна и это реально? — спросила я, действительно не понимая, реальность ли это. — Вкус был не виски, а тебя, Лекси. Ты пьяна полностью, но это реальность. Самая настоящая реальность, — сказал Ноэль и, подняв меня на руки, раскрутил со всей силой. Я будто летала по кругу орбиты. Вот мы уже едем в машине. Я уговаривала Ноэля поехать в клуб, но он отказался — сказал, что поздно и пора ложиться спать. А я не хочу. — Мы едем в клуб… — капризно повторила я уже в пятый раз. — Никуда мы не поедем. Тебе нужно поспать, — спокойно ответил Ноэль. — Кто дал тебе право решать за меня? — настойчиво спросила я. Хотелось немного его разозлить — скука меня съедала. — Твой поцелуй — это и есть моё разрешение, — ухмыльнулся он. Его улыбка горела самодовольством. Вот так и выглядит лицо придурка. — Тогда больше от меня ничего не жди, — бросила я, отвернувшись. Всё, ничего не получит. — Скоро приедем, — сказал он. И правда, уже почти были на месте. Поездка заняла минут сорок, но наконец впереди показалось то, что должно было стать нашим убежищем на эту ночь. Я вышла из машины и уставилась на надпись "Thompson Chicago Hotel" — ещё один небоскрёб. Отель. Значит, действительно будем спать. А я так не хотела, чтобы этот день заканчивался. — Ну и зачем мы здесь? — спросила я, пока Ноэль копался в багажнике. — Нам же где-то надо переночевать, — пожал он плечами. — Ты намекаешь на то, что мы будем спать в одном номере? Тогда я за, — сказала я с шутливым вызовом. — Именно поэтому я тебя сюда и привёз, — подыграл он, и я уже не понимала — он шутит или нет. Внутри всё было подготовлено. Номер забронирован заранее — видимо, Ноэль изначально планировал остановиться здесь. Просто я неожиданно стала его попутчицей. На ресепшене ему выдали ключ-карту, и он, держа в руках сумку, направился к лифту. — Здравствуйте, не могли бы принести в наш номер бутылку виски и два бокала? — сказала я женщине за стойкой. Алкоголь был мне жизненно необходим. Поспешила следом и еле успела, пока лифт не захлопнулся. — Что ты там делала? — спросил Ноэль, глядя без прежней улыбки. — Просто поздоровалась. Женщина оказалась милой, — отмахнулась я. — Ну ты и кроха, конечно, — усмехнулся он, и на лице снова заиграла его фирменная ухмылка. — Мы что, на самый верх едем? — спросила я, глядя на светящиеся цифры этажей. — Нет, не на самый. Обещаю, тебе понравится. Номер мне выбирал отец, а вкусы у него потрясающие, — сказал Ноэль. Как бы мне хотелось познакомиться с его отцом… Наверное, он такой вайбовый мужичок. Лифт мягко остановился. Снова эти длинные коридоры, как в фильмах. Интересно, кто тут живёт? Может, кто-то празднует? Или тайная вечеринка? Люди — вечная загадка. Наконец — наш номер. Ноэль приложил карту, и дверь послушно открылась. Свет, простор, огромные окна и вид на ночной Чикаго. Город за стеклом казался тёмным океаном зданий и огней. Внутри — уют и стиль. Всё со вкусом, ничего лишнего. Спиральная лестница, уходящая вверх, была настоящим сюрпризом. Какая ещё лестница в номере? У стены — тёмный комод, в углу — круглый стол с парой стильных кресел. На диване — мягкий плед, будто кто-то только что встал. На стеклянном столике — раскрытая книга. Атмосфера... почти домашняя. Казалось, номер ждал именно нас. — Очень красиво, — сказала я, разглядывая каждый угол. — Да, папочка постарался, — согласился Ноэль, бросая сумку на диван. На лестницу подниматься не стала — наверху, наверное, просто гостевые комнаты. Пошла по коридору. Одна спальня, вторая — обе с двуспальными кроватями. Блин… А я-то надеялась, что кровать будет одна. — Чур, одна из комнат моя! — крикнула я, пусть думает, что смирилась. Лучше самой первой занять территорию. — Хорошо, выбирай любую, — безразлично отозвался Ноэль. А я так надеялась услышать: «Нет, ты что, мы будем спать вместе»… Пока я осматривалась, он уже успел переодеться из своего пафосного костюма в пижаму с вайбом настоящего homebody. Ну и где мой принц? — Ты такой милый, — сказала я, присев на диван. — Спасибо. Советую и тебе переодеться, — взглянул он на мой прикид. — Могу прям тут, — лукаво произнесла я, стягивая кофту. Под ней — только лифчик. — Но не здесь! — моментально среагировал Ноэль и отвернулся. — Так мне нечего надеть. Я ведь спонтанно собиралась… — пробормотала я. Не скажу же, что вообще прилетела сюда как стюардесса, потом всё выкинула и купила первую попавшуюся ерунду. — Держи, — не оборачиваясь, он протянул мне футболку из своей сумки. — Спасибо, — кивнула я и ушла в спальню. Нужно было принять душ — от меня пахло крепким пряным виски. После душа вернулась — и вот он, мой заказ: на столе бутылка виски и два бокала. — Это ты заказала? — спросил Ноэль. Его лицо потемнело. — Да, а что? Просто очень хотелось выпить, — пожала плечами я, садясь на диван и откручивая бутылку. Виски выглядел добротным. Надеюсь, и градус хороший. Он молчал, наблюдая за моими действиями. Не нравилось ему это. Ни то, что я пью, ни то, что ночь уже глубокая. — Я пошёл спать, — глухо сказал Ноэль и ушёл в комнату. Я не побегу за ним. Не стану уговаривать: «Ну, попей со мной». Он привыкнет. Рано или поздно. А пока — пьяной буду только я.

Глава 22

Ну я пила… пила и пила, пока бутылка не закончилась. Ещё успела подняться по этой экстремальной лестнице, с которой чуть не грохнулась. Наверху — просто гостевые комнаты и дамские туалеты. Вот и всё. Но номер, правда, роскошный. Думаю, если бы здесь был отец Ноэля, он бы с радостью со мной выпил. Вы же знаете, какая я безумная, когда во мне много алкоголя. Так вот — когда бутылка закончилась, я аккуратно направилась в комнату Ноэля. Открыв дверь, я увидела темноту. Осторожно, не стукнувшись ни обо что, медленно и плавно легла к нему на кровать. Он крепко спал. А ещё на нём была ночная маска. Не став будить его милую мордашку, я просто укуталась одеялом и чуть ближе прижалась к Ноэлю — и уснула сладким сном. Утро. Открыв глаза от яркого света из окна, я поняла: это был не сон. Я реально спала на одной кровати с парнем, который мне безумно нравился. Да ещё и совершенно в другом городе. Звучит, правда, как мечта. Но что же могло испортить моё прекрасное утро? Предположений много — и плохих, и хороших. Спросонья я хотела приобнять Ноэля, но не тут-то было. Положив руку на его половину кровати — там было пусто. Ну и куда он подевался? Неужто сбежал? Это и стало первым, что испортило мне утро. Второе — внезапный звонок. Сначала я подумала, что он забыл телефон, но услышав рингтон, поняла — звонили мне. Кто вообще звонит с самого утра? Лениво встав с кровати, я подошла к тумбочке и подняла трубку, не разглядев, кто звонит — Алло, — первой сказала я. — С похмельем, Лекс? — вдруг раздался голос Самуэля. Ну и приятный сюрприз. Не думая, я моментально закрыла дверь — на всякий случай, чтобы Ноэль ничего не услышал. — Что тебе нужно с самого утра? — спросила я раздражённо. Во-первых, он оставил меня одну в чужом городе. Во-вторых, не предоставил жильё. В-третьих… он просто меня бесит. — Как отдыхается в Чикаго? — по голосу он был не злым. — Нормально. Только у меня реально похмелье, так что говори быстро или я иду дальше спать, — предупредила я. — Всё-таки ты осталась на ночь? Значит, сняла номер. Прости, что не предупредил, что придётся задержаться. Но не переживай — сегодня ты попадёшь домой. В четыре у тебя вылет в Нью-Йорк, не опаздывай. А вечером загляни в клуб — у меня для тебя новая работка, — проговорил Саму. — Поняла. Но билет можно было бы купить ещё вчера — из-за тебя мне пришлось пол-ночи торчать в баре, — сказала я и хотела уже отключиться, но нет. — В следующий раз предупрежу. Но согласись — Чикаго довольно крутой? — Да, крутой. Всё, давай, я пошла спать, — бросила я и сбросила звонок. Вот это уже что-то новенькое… Какая ещё работа может быть вечером? Неужели снова идиотский ужин? Умеет же он вовремя позвонить… Поставив телефон на зарядку, я вышла из комнаты и почувствовала потрясающий аромат. Это были панкейки. Как же они вкусно пахли. И вот я уже в зале. Повернув голову налево, я увидела потрясающую картину — ту, которую, наверное, никогда не забуду. Ноэль стоял на кухне. Без футболки, в шортах. Его волосы были растрёпаны — только проснулся. На столике рядом стояли две тарелки с башенками панкейков. Подойдя ближе, я услышала, как он вполголоса напевает песню и заваривает чай. Какой же он романтик… В одной книге я читала: любовь — это не слово и не жест. Это момент. История. Время. Любовь — это каждая частичка любимого человека. И да, любовь может выглядеть вот так — обычный парень на маленькой кухне, с привлекательным торсом, кружкой горячего чая и потрясающей улыбкой. — О, ты проснулась? — наконец заметил меня Ноэль и повернулся. — Да… учуяла вкусный запах, — сказала я, садясь за стол. — Как спалось? — спросил он, ставя передо мной кружку чая. И не простой чай — в стакане лежал лепесток какого-то цветка, пахло сказочно. — Отлично, — улыбнулась я. Мне даже не хотелось есть. Просто смотреть на него. — Очень рад, что ты выспалась. Всё-таки, пока я спал, ты времени не теряла? — он взглянул на стол возле дивана, где стояли два стакана и пустая бутылка виски. — Не удержалась, — призналась я и начала уплетать панкейки, пока не остыли. Со вчерашнего вечера ничего не ела, а эти выглядели чертовски аппетитно. Да ещё и политы каким-то сладким джемом. — Ты можешь мне сказать, что случилось? — вдруг спросил Ноэль. Его лицо стало серьёзным. Он явно переживал. — Да вроде всё сказала, — попыталась я отвертеться. — Я не думаю, что ты пьёшь просто так, — начал он, пристально глядя на меня. — Ты меня не знаешь. Да, я могу пить без повода. Это я. И если дома нет бутылки — значит, нет и меня, — честно сказала я. Можно было бы просто поесть в тишине… — Тогда дай мне шанс узнать тебя, — сказал Ноэль. Он был готов на всё, это было видно. — Тебе не понравится, — ответила я, опуская голову. — Я готов. Ну-ка стой, — сказал он и потянулся к моему рту. Аккуратно вытер джем с моих губ. Его руки… такие тёплые. — Ты будешь кушать? Всё остывает, — напомнила я, чуть смущённо. Мы продолжили мило завтракать. Ноэль начал рассказывать что-то интересное про Чикаго. Оказалось, он бывал здесь не в первый раз — и каждый раз город запоминался по-новому. Встречи с сотрудниками, вечера с семьёй, прогулки с друзьями… Я молча жевала панкейки и слушала его, заворожённо. — А теперь давай серьёзно, не как вчера. Тебе Чикаго понравился? — спросил он. — Да, город милый. Тепло, атмосферно и главное — шумно. Много красивых машин, музыка, бары… Вообще мощно. Город свободы, так скажем, — ответила я. — Думаю, ты права. Какие планы на сегодня? — поинтересовался он, явно на что-то намекая. Но я сейчас всё испорчу. — Полечу назад. У меня самолёт в четыре. Нью-Йорк ждёт: работа, друг, домашние дела, — просто ответила я. — Я тоже сегодня улетаю, но поздно вечером. Отец сказал, нужно задержаться. Ты живёшь с другом? — спросил он. Его взгляд… будто с ноткой ревности. Неужели ревнует? — Да. Сначала жила с тётей, но она переехала к своему парню, оставила мне квартиру. А совсем недавно ко мне переехал Питер. — Он с тобой работает в клубе? — Ага. Баристой. Ты не представляешь, какие коктейли он только не варганил, — ухмыльнулась я. — Обязательно попробую, — сказал Ноэль. Никогда бы не подумала, что услышу такое от него. Думала, он вообще не пьёт. — Ладно. Кушай. Я пойду в душ, потом отвезу тебя в аэропорт, — сказал он, убирая тарелку в раковину. И не просто положил — а начал мыть. Божечки… девочки, я нашла идеал. — Я могу доехать на такси, — капризно сказала я. — Не получится, — сказал Ноэль и брызнул в меня каплями воды с рук. Вот дурак! — Всё, иди в душ. Или мне придётся идти с тобой, — угрожающе сказала я. — Ну ты и шутница, — ухмыльнулся Ноэль и пошёл в душ, оставляя за собой аромат уюта и утреннего счастья. Пока он был в душе, я убрала на кухне, заправила кровать и уже собралась — думала тоже сходить в душ, но с этими пробками в Чикаго мы и так фиг доедем. И вот, спустя некоторое время, Ноэль наконец вышел. На нём была белая рубашка, криво завязанный галстук и брутальные брюки. — Ты плохо галстук завязал, — заметила я. — Кучу раз перевязывал — всё равно ничего не получилось, — ответил он и начал развязывать галстук. — Стой, давай я помогу тебе, — предложила я, вставая со стула. — Хорошо, — согласился Ноэль. Я подошла к нему и аккуратно начала завязывать галстук. Его взгляд падал на меня с таким проницательным интересом, что в какой-то момент мне стало адски неловко. — Не смотри на меня так, — сказала я, как только закончила. — Прости, — процедил он. — А куда ты так нарядился? — поинтересовалась я. — К отцу на работу. Ну, или, может, для тебя, — пошутил Ноэль, широко улыбаясь. — Оба варианта меня устраивают, — ухмыльнулась я. Мы покинули отель. Мне было довольно приятно здесь ночевать. Я даже на секунду подумала: а если бы это был не один вечер, а каждый? Если бы я каждый день просыпалась в кровати с Ноэлем, и мы вместе проводили бесконечные дни, кайфуя друг от друга... Но в этой вселенной — а точнее, в моей — такое невозможно. Моя судьба никогда не будет связана с ним. Каждый раз, находясь с ним в одной комнате, я подвергаю и себя, и его опасности. Если Самуэль хоть что-то узнает — мне не жить. Что бы ни чувствовал Ноэль, или я — между нами никогда ничего не будет. Сев в машину, мы помчали по прекрасному Чикаго. Я прощально наблюдала за каждым движением машин, изучала небоскрёбы и просто наслаждалась последними минутами этого прекрасного дня. — Получается, сегодня ты занята? — вдруг спросил Ноэль после долгой молчаливой поездки. — Думаю, да. Но, знаешь, если… — начала я, но не закончила. Передумала делать намёк. Мне нужно реже с ним встречаться, особенно в Нью-Йорке, где у Самуэля ушей ещё больше. — Если что? — заинтересовался Ноэль. — Да так, ничего. Подумала, что успею освободиться, но, видимо, нет, — сказала я. Как же мне не хотелось ему врать. — Позвоню, если буду в городе, — сказал Ноэль. А дальше наша поездка продолжилась в молчании. Мы просто слушали интересные песни и ловили момент. Билет на самолёт был электронным, так что, думаю, регистрация пройдёт быстро. Я попрощалась с Ноэлем — без поцелуев, без объятий, будто знала, что мы ещё встретимся. Поблагодарила за найденный ночлег, за бесплатное такси и поспешила на посадку. Как хорошо, что у меня не было чемодана — хоть какой-то плюс в внезапных поездках. И вот я уже жду в аэропорту. Это было весьма увлекательное путешествие, и мне действительно было хорошо. Если бы не все эти обещания, я бы смогла дать себе надежду на хорошие отношения. Но теперь вся моя жизнь в руках эгоистичного мужчины. Может, со временем он меня отпустит, но надежды на это очень мало. Время пришло — я села в самолёт. Это был билет бизнес-класса: я сидела на отдельном кресле, которое можно было разложить в полноценную кровать. Ещё был экран, полочки и даже индивидуальное освещение — словом, всё для моего комфорта. Спустя час полёта нам принесли ужин — вкуснейшую курицу с макаронами, небольшой десерт, салат и булочку. Как же я тогда вкусно поела.

Глава 23

И вот я снова в родном Нью-Йорке. На часах уже семь вечера. Думаю, сначала стоит переодеться, а потом — в клуб. Интересно, какую работу Самуэль на этот раз для меня придумал? Совсем скоро день рождения у Питера — надо будет придумать и устроить ему крутую вечеринку. Не зря же он у нас уже "старичок" — пусть не забывает про возраст, но и знает, что у него есть лучшая подруга в мире. Я дома. Открыв дверь, почувствовала прохладу — Питер, как обычно, забыл закрыть окно. В квартире было довольно чисто. Честно говоря, я думала, он устроит тусовку, пока меня не было, но, похоже, наш скучный дружок просто лежал на диване и смотрел своих любимых Молодых монархов. Кстати, я тоже в своё время посмотрела этот сериал — довольно прикольный для подростков. Там всё про пубертат и первую любовь. С каждым сезоном герои взрослеют, появляются новые отношения, драмы и всё в таком духе. Я надела лёгкое платье и отправилась в своё родное место. Теперь я могу сравнить джаз-клуб в Чикаго с нашим — и, честно говоря, я полностью согласна с Ноэлем: нашему клубу не хватает живой музыки. Может, когда-нибудь подкину эту идею Самуэлю — пусть улучшает атмосферу, а то клиентов совсем потеряет. — Привет, — сказала я, как только увидела Питера за стойкой. — Какие люди! Вернулась из Чикаго и, кажется, даже загорела, — сказал Питер, махнув рукой. — Да, мне там было просто шикарно. Дома тебя ждёт идеальная история, в которой главный герой — твой любимый Ноэль, — ухмыльнулась я. Всегда буду его поддевать — он же постоянно говорит, какой он хороший. — Не издевайся, — обиделся он. — Всё, прости. Ладно, я пошла — меня ждёт босс, — сказала я и направилась в служебную комнату. И вот я здесь. Возле двери не было Лари — значит, внутри либо Самуэль, либо его "замена" Гарри. — Здравствуйте, — сказала я, открывая дверь. К моему удивлению, на диване действительно сидел Самуэль. — Садись, — сказал он без приветствия. Всё-таки его "заместитель" мне нравился больше — уже скучаю по милому Гарри. — Что-то случилось? — осторожно спросила я, присаживаясь. — Это я должен у тебя спрашивать, дорогая. Значит, я отправил тебя в Чикаго, а ты вместо работы веселишься в отеле с каким-то богатеньким парнем, — сказал он и протянул мне фотографию. На ней — я и Ноэль, уже стоящий внутри, — мы заходили в лифт. У него что, везде шпионы? Я понятия не имела, что ответить. Если Самуэль узнает правду, нам с Ноэлем не жить. Буквально. — Говори... — потребовал он. Я молчала уже больше минуты, уставившись на фото. — Этот парень... я встретила его в джаз-клубе в Чикаго. Пока я пила и спорила с каким-то "недогонщиком", напилась. По пути в отель мне встретился он, навязался и просил помочь. Ну, я и позволила ему проводить меня до номера. Он ушёл сразу, как только я дошла. Если не веришь — спроси на ресепшене или позвони в отель, — начала я оправдываться, стараясь говорить уверенно. — Ну смотри у меня. Предупреждаю: придерживайся договора — иначе ты знаешь, что будет. У моей работницы не может быть ни парня, ни отношений, ни любовников. Уяснила? — сказал Самуэль жёстко. Видимо, я его сильно вывела на эмоции. — Мы здесь ради этого собрались? — уверенно спросила я. Пусть знает: я не собираюсь врать, даже ему. — Нет, это была простая проверка твоей честности. Слишком многие считают, что могут обмануть меня, — сдержанно произнёс Самуэль, выпрямляясь в кресле. — Но ты пока держишься. Поэтому слушай внимательно, Лекси. Я закатила глаза, но кивнула. Его правила, его вечер. Хотя внутри уже всё зудело от желания закурить и уйти. — Сегодня ты работаешь на закрытом событии. Затерянный особняк на краю города. Пароль знают только избранные. Люди там... своеобразные. Твоя задача — впустить нужных, отвергнуть лишних. И быть в центре внимания, но не в эпицентре проблем. Он прищурился. — Ты умеешь играть, Лекси. Но сегодня ты — лицо моего имени. Не напортачь. — А если кто-то из этих "избранных" захочет больше, чем просто улыбку на входе? — спросила я, скрестив руки. — Мне танцевать на их коленях или вцепиться ногтями в глотку? Он усмехнулся, хищно, по-деловому. — Ты умная девочка. Выберешь нужное сама. Но помни: в этой игре все наблюдают. И не только за тобой. — Прекрасно, — пробормотала я, поднимаясь. — Я как раз соскучилась по ночи с привкусом риска. — Лекси... — Он остановил меня, чуть тише, почти искренне. — Не забывай, где игра заканчивается. И где начинается настоящая опасность. Я взглянула на него через плечо, с ухмылкой: — А ты напомни мне об этом, когда она начнётся. Этот разговор был самым леденящим и напряжённым. Как же меня напугали его слова о том, что за мной наблюдают… Надеюсь, это было всего лишь запугивание. Да, я отреагировала довольно спокойно, но внутри всё бушевало. Я ожидала чего угодно, но не того, что окажусь девушкой-хостес на подпольной модной вечеринке в огромном особняке — ещё и с весьма неприятными людьми. Мне нужно не только встречать гостей, но и быть в центре внимания этих мужчин. Уверена, один из них точно меня «загасит», и мне конец. Ну раз играть — так по их правилам. Думаю, сегодня мой наряд будет таким: слегка облегающее чёрное платье, растрёпанный пучок, невысокие туфли и лёгкая накидка в виде рубашки. Надеюсь, это идеально впишется в их элитный стиль. Я быстро покинула клуб, попрощалась с Питером и пообещала, что расскажу всё в мельчайших подробностях. А пока нужно торопиться в магазин, а потом сразу — в особняк. Спустя муторный час я наконец прибыла на место назначения. Созвонившись с Самуэлем, я услышала: «Возле особняка тебя будет ждать одна женщина. Она поможет войти на тусовку и всё объяснит». Эту женщину зовут Мариэль Лаффонт — она одна из немногих организаторов этого странного мероприятия. Я пыталась расспросить Самуэля, как могла, но он всё скрывал. И вот я уже на месте — особняк Kreischer Mansion. Он выглядел так, словно выжил в собственной трагедии. Старинный викторианский фасад с облупившейся краской, скрипучие веранды, затянутые паутиной окна и мрачная тишина вокруг — всё дышало зловещей историей. Я непроизвольно замедлила шаг, ощущая, как сердце стучит чаще. Почему-то казалось, что дом смотрит на меня. Я вздохнула глубже, собираясь с духом. Возле особняка не было ни одной машины — это пугало ещё сильнее. Здесь вообще кто-нибудь есть, кроме меня? Наконец, у входа я заметила женщину. Она была в красном платье — таком красивом, что оно будто светилось на вечернем свете. Думаю, именно она мне и нужна. Я устремилась в её сторону. Могу сказать честно — мне ещё никогда не было так страшно от неизвестности. Везде, где я раньше работала, всё было иначе: меньше людей, мягче атмосфера, и, главное, я знала, какую роль играю. А здесь — нет. Женщина заметила меня и пошла навстречу. — Здравствуй, Лекси Сильвен, — вдруг сказала она. Я опешила: как она узнала моё имя? Я была уверена, что снова стану какой-нибудь «очередной Бьонсе», но, похоже, сегодня я работаю от собственного имени. — Здравствуйте, Мариэль Лаффонт, — произнесла я, и голос у меня дрожал. — Чего такая напуганная? — спросила она. Казалась весьма доброй. — Особняк… Он пугает. Мы точно там, где должны быть? — неуверенно уточнила я. — Этот дом предназначен именно для таких закрытых мероприятий. Не пугайся, всё пройдёт спокойно. Это просто небольшое собрание, организованное для решения важной сделки. Сегодня будет решаться судьба этого дома. Будет много ставок и конфликтов, так что советую держаться в стороне, — сказала Мариэль. Её спокойствие действительно меня немного успокоило. Обычный, пусть и мрачный, аукцион. — Что мне нужно делать? — спросила я. — Просто стой на входе и впускай только тех, кто есть в списке. Оделась ты отлично, но добавь вот это, — сказала она и протянула мне золотые серьги и колье. — Хорошо, — кивнула я и надела украшения. Да, было немного неловко носить чужое, но, кажется, это стоило целое состояние. — Ты молодец, Лекси, — вдруг сказала Мариэль и прошла внутрь. Что ждёт меня внутри? Что ожидало меня за этими дверями, казалось, знала только она. Я глубоко вздохнула и открыла тяжелые двойные двери особняка. Внутри пахло воском, антиквариатом и чем-то металлическим — запахом денег и тайных договоров. Просторный холл был окутан полумраком, свет исходил лишь от хрустальных люстр, подвешенных так высоко, что казались почти звездами. Стены украшали туманные портреты, которые словно наблюдали за каждым движением. Пол покрыт ковром цвета красного вина — глушил шаги, будто сам дом не хотел слышать, кто по нему ходит. Посередине стояли круглые столы, уставленные бокалами с игристым вином и закусками. В глубине зала, под аркой из темного дерева, была сцена с подиумом и микрофоном. За ней — черный занавес. Там, очевидно, и должен был пройти сам аукцион. Рядом — охранники, холодные и неподвижные, как статуи. Я стояла у входа, стараясь выглядеть уверенно, хотя сердце било в груди с перебоями. В руках — список гостей. Первым подошел высокий мужчина с серебристыми очками, посмотрел на меня оценивающе. Я нашла его фамилию и кивнула, он прошел мимо, даже не сказав «спасибо». — Всё хорошо, Лекси, просто будь тенью, — прошептала я себе. Пока я впускала следующих, взгляд постоянно возвращался к сцене. Мне казалось, что именно там что-то начнётся. Что-то, чего никто не сможет остановить. Людей пока было немного — многие опаздывали, именно поэтому на парковке не было машин. Фамилии, которые я слышала, были мне незнакомы. Хотя некоторые из них, кажется, где-то мелькали — не зря ведь это богатая тусовка. Здесь вполне могли быть и знаменитости… но, видимо, не в этот раз. Постепенно гости начали прибывать. Мужчины в самых разных костюмах приветливо здоровались и улыбались мне. Я лишь спрашивала фамилию и молча открывала дверь. А вот женщины, наоборот, смотрели на меня осуждающе, словно я пришла занять их место. Но я всего лишь стояла на входе как обычная хостес-девушка. Пусть не смотрят на меня как на врага. Интересно, кто из них станет владельцем этого дома? Я бы сама с радостью забрала такой. Обустроила бы, сделала уютным... Тем более он стоит на окраине города: тишина, покой, свежий воздух. Честно говоря, пароль от этого места я не знала — просто пропускала гостей внутрь. Но те, кто проходил за ширму, что-то шептали массивному мужчине. Всего пришло, если не соврать, человек 50–60. Только избранные, как говорил Самуэль.

Глава 24

Спустя час стояния у входа у меня уже отнимались ноги, и ко мне наконец подошла Мариэль. — Лекси, ты можешь проходить внутрь, мероприятие начинается, — сказала она и протянула мне что-то вроде бейджика, на котором было написано моё имя. — Хорошо, — ответила я и прошла внутрь. На фоне играла лёгкая мелодия — такая мягкая и приятная, что аж захотелось спать. На часах было уже около девяти вечера. Я хотела сесть, но все места были заняты деловыми, аристократичными мужчинами и женщинами. Я остановилась возле стола с закусками и наконец позволила себе немного алкоголя — он был мне необходим, чтобы хоть как-то приглушить тревогу, которая с каждой минутой разрасталась внутри, как ядовитый дым. В этот момент на сцену вышел мужчина — высокий, в чёрном костюме, с той холодной уверенностью, которой обычно дышат люди, привыкшие к власти. Свет софитов скользнул по его гладко уложенным волосам, пока он приближался к микрофону. — Добрый вечер, дамы и господа, — начал он, голос у него был глубокий, убаюкивающий, но в нём чувствовалась натянутая струна — как будто даже вежливость здесь была формальностью. — Благодарим вас за прибытие на наш закрытый аукцион. Сегодня вас ждёт… Я уже не слушала. Меня окружала чужая, безупречно выверенная роскошь — хрустальные люстры, тяжелые портьеры, улыбки, в которых не было тепла. Всё казалось ненастоящим, как будто я случайно попала в спектакль, где мне не выдали роль. Я чувствовала, как вино обжигает горло, но облегчения не приходило. Мне было неловко — слишком мрачное платье, слишком простая осанка, слишком «не отсюда». Люди бросали на меня взгляды, как будто спрашивали: кто тебя сюда пустил? Мягкая музыка вдруг будто стихла — или это я перестала её слышать. Где-то за колоннами, в дальнем углу зала, до меня донёсся приглушённый спор. — Ты что, издеваешься?! Ты вообще понимаешь, чем это может закончиться? — Тише! Не здесь… Я обернулась. Никого видно не было, только мелькнул край пиджака и чьи-то напряжённые шаги затихли за дверью. Что-то происходило. Честно, я пыталась внимательно слушать, но вино брало верх — я теряла рассудок, и мне было уже не до этого аукциона. Помню только, что цены звучали какие-то космические… даже представить не могу, сколько именно. Мне уже наскучило это мероприятие, но не тут-то было — кто-то наконец разбавил эту скуку. Ко мне подошла женщина в коротком белом платье. У неё был идеальный блонд и изумительный аромат духов. — Привет, Лекси, — сказала она, взглянув на мой бейджик. — Здравствуйте, — растерялась я, не зная, как с ней говорить. — Видно, ты здесь впервые. Не переживай, скоро это шведское шоу закончится. Это место уже досталось одному мужчине, — сказала она спокойно. От неё веяло какой-то невероятной лёгкостью. — А вам не нужно это место? — спросила я, стараясь поддержать разговор. — Нет, я пришла только поддержать мужа. И да, именно он его и выкупил, — улыбнулась она. Её лицо показалось мне знакомым. — Кто он? — почему-то мне стало важно знать его имя. — Клин Стервуд. Замечательный мужчина, — ответила она. Меня пошатнуло. Эта фамилия... Ноэль. — Его фамилия… — вырвалось у меня. Чёрт, я не должна была это говорить. Что я наделала? — Да… Знакомо звучит, не правда ли? — её взгляд стал внимательнее. — Да… Я слышала в сети. Ваш муж работает на Sturwood Street, районе элитной аренды особняков. Я читала о нём… Уверена, он популярный, — пыталась выкрутиться я. — Вы абсолютно правы. Я урвала отличного мужчину, — усмехнулась она, и её кто-то позвал. — Миссис Стервуд, — произнёс кто-то из-за ширмы. — Простите, мне нужно идти. Приятно было познакомиться, — сказала она и поставила бокал с выпитым вином. Семья Ноэля… она как-то связана с этим тайным местом. Я думала, здесь собирается опасная элита — мафия, криптомайнеры, владельцы мутных бизнесов… Но отец Ноэля? Интересно, знает ли он сам? Никогда бы не подумала, что моя работа приведёт меня к Ноэлю. Нас даже судьба сводит, как бы я ни пыталась убежать. Мероприятие подошло к концу. Люди начали расходиться. Закуски так никто и не попробовал. Как же я хотела забрать их Питеру. Неуверенно достала из сумочки пакет, надеясь не привлекать внимания, но снова кто-то подошёл. — Не торопись, угощайся. Вот, возьми, — сказал мужской голос, протягивая мне пластиковые коробочки и бумажный пакет. Мне было страшно оборачиваться, но я сделала это. — Спасибо, — прошептала я. Это был мужчина из-за ширмы. На его дорогом пиджаке я заметила бейджик: Клин Стервуд. Это был отец Ноэля. Он выглядел именно так, как я себе представляла: аккуратная борода, светлые волосы, очки с золотой оправой и глаза цвета океана. Ноэль — его молодая копия. — Всё понравилось? — спросил он. — Да, очень красивое место. Рада, что его приобрели именно вы, — соврала я, пряча страх. — Спасибо. Я сделаю с этим местом всё как надо. Здесь будет прекрасно, — сказал он и взял одну тарталетку. — Уверена, у вас всё получится, — поддержала я его, стараясь быстрее упаковать еду. — Спасибо, Лекси Сильвен, — прочёл он моё имя на бейджике и вернулся за ширму. Наконец он ушёл. За один вечер я познакомилась с семьёй Ноэля. Это пугало. Они теперь знают моё имя, думают, что я какая-то богатая дама… А я не такая. Собрав еду, я покинула это место. Как только вышла на улицу, в груди стало легче. Будто снова задышала. Почти все уже уехали, остались только несколько машин и пара человек, бурно что-то обсуждавших. Похоже, не все были довольны итогами аукциона. Я отошла подальше, пытаясь вызвать такси. Было уже одиннадцать вечера — самое пробочное время в Нью-Йорке. И тут снова услышала своё имя. — Лекси! — окликнул кто-то. Я обернулась. На лестнице стоял Ноэль. Только его сейчас и не хватало… Я сделала вид, что не услышала. Притворилась, что говорю по телефону, но он подошёл ближе. — Лекси, — повторил он. Конечно. Пусть теперь все знают, что я тут была. "Лекси Сильвен — на тусовке для богачей". — Привет, — сказала я, как будто только что закончила звонок. — Что ты здесь делаешь? — спросил он, и в его голосе не было ни капли настроения. — Работаю. Я хостес, стояла на входе, — спокойно ответила я. Пусть знает правду. — Не думал тебя здесь увидеть. Ради этого ты и уехала из Чикаго? — его голос был уставшим. — Видимо, как и ты. Я видела твоих родителей. Они милые, — добавила я. — Рад, что они тебе понравились, — немного смутился он. — Я не думала, что ты связан с такими... грязными мероприятиями, — сказала я, чувствуя разочарование. Пока я за ним следила — нигде ни слова об этом. — Мне самому здесь не по себе. Я сидел за ширмой, работал за ноутбуком. Всё, что происходило вокруг — не моё. Ты домой? — Да, вот такси жду. Друг дома ждёт, — специально упомянула Питера. Я не хотела, чтобы он предложил меня подвезти. — Могу подкинуть. Заодно обсудим, когда увидимся, — предложил он. Если бы не то фото от Самуэля, я бы поехала. Я бы уже давно была в его машине. Но не могу. Не хочу подвергать его опасности. Пусть лучше ненавидит меня, чем пострадает. Я выдержу всё, чтобы ему не пришлось. — Не нужно... Прости, Ноэль, но я так не могу. Мы слишком разные. Прости, что заняла несколько твоих дней. Мне правда было хорошо… — сказала я и отвернулась, уходя прочь, в пустоту. Тело дрожало, руки горели от холода, а сердце колотилось, будто я бежала километры. Мне не хотелось даже смотреть в его сторону. Не смотреть на эти красивые глаза. На исчезающую улыбку. На волосы, которые хотелось потрогать. — Лекс… — услышала я его голос где-то позади. Но я не остановилась. Потому что это закончилось. Закончилось то, чему никогда не суждено было случиться. Я ехала в такси, понимая, как было хорошо с этим человеком. Чувствовать — значит быть живым. Но лучше не чувствовать и выживать. Ни любви, ни тепла, ни подарков — ничего из этого меня не ждёт. Лишь мероприятия, вечера в других городах, спонтанные поездки, мужчины и дорогие отели. Тогда в чём смысл быть живым, если это так больно? Зашла в квартиру — без сил, без настроения и без хороших новостей. Я просто легла на диван от бессилия, пока Питер, видимо, был в душе. — О, Лекси, привет. Как всё прошло? — спросил Питер, как только вышел из душа, в котором пробыл двадцать минут с моего прихода. — Отвратительно, — сказала я и начала плакать — без звука, но с чувством. Как же мне было больно и плохо отпускать его. Мне просто хотелось исчезнуть. Пожалуйста, дайте мне выпить. — Я налью тебе, — сказал Питер и направился на кухню. Достав бутылку вина со шкафчика и взяв стакан, он вернулся. — Я слушаю, — спокойно сказал он, протягивая мне полный стакан. Не думая, я сразу его взяла и выпила залпом. Пусть всё уйдёт. Со слезами на щеках я начала рассказывать. Всё началось с экстремальной поездки в Чикаго, а закончилось разбитым сердцем милого мальчика и вредной девочки. — Эта мразь, Самуэль… Он следит за тобой, — разозлился Питер, как только я дошла до этого момента. — Зачем ему это… Просто, видимо, его люди увидели знакомое лицо и сфоткали, — пыталась защитить его я, продолжая рассказывать историю. — На этом всё закончилось… Мне так жаль, — снова начала плакать я, как вспомнила его милое лицо. — Ты боишься, — сказал Питер, взяв меня за руку. — Очень сильно. Он как моя зависимость, от которой нет спасения. Я боюсь его испортить. И боюсь потерять, — сказала я, действительно считая нашу связь с Ноэлем зависимостью. — Ты должна бороться, — сказал Питер. Он был уверен, что у нас всё получится. — В этой ситуации я бессильна. У меня нет никаких преимуществ. Нарушив договор Самуэля, мы оба потеряем работу. А так рисковать я не могу, — говорила я, а он будто не слушал. — Ты слишком быстро сдалась, — сказал Питер и лёг на диван, собираясь ложиться спать. — Я пыталась... — тихо ответила я и пошла в свою сторону. Я всегда сдаюсь, какая бы ситуация ни была. Говорите что хотите, но без работы я не выживу, а Ноэль — он опомнится, что нет смысла быть со мной, я как закуревшая сигарета, только вот уже сгоревшая полностью.

Глава 25

Уже завтра день рождения моего лучшего и единственного друга. Очень надеюсь, что вечеринка ему понравится. Еле как уговорила Самуэля провести её в Blackout, сказала, что могу отдать одну свою долю за аренду на ночь. А ещё попросила его остаться, но он, как обычно, занятой человек, поэтому я позвала всех, кого знала. В этот список входил Чарли… ну и больше я, честно, никого не знаю. А, нет — ещё Гарри. Остальных позвал один из друзей Питера, и, честно, я была в шоке от того, сколько у него знакомых. Завтра придётся мне принимать заказы, а то думаю, Гарри один не справится — людей будет слишком много. За эту неделю я успела сделать множество вещей. Наконец-то обновила свой гардероб — кардинально и полностью: купила кучу платьев и обтягивающих вещей, потому что Самуэлю только это и нравилось. Ещё немного занялась учёбой, а то из-за работы ничего не успевала, приходилось всё делать ночью и не спать. Но после прощания с парнем, имя которого я напоминать не буду, времени стало куда больше. Начала сильнее любить себя, правильно питаться во вкусных кафешках, даже успела йогой заняться — для меня это было неожиданно. Вчера встретилась с отцом. Это было тяжело. Питер весь день уговаривал меня: «Дай ему шанс, поверь, а вдруг он не врёт? Вдруг он всё ещё любит? Вдруг это тот же отец, который был влюблён в волшебную девушку? Вдруг это тот же человек, который заказывал нам с мамой фирменные суши?» Я отговаривала себя сто раз: не поддавайся. Но сердцу не прикажешь. Мне хотелось услышать его историю — как он избавился от алкогольной зависимости, как поднялся тогда, в тот день. Кого он смог полюбить после мамы. И я решилась. Оделась и вернулась туда, где не была уже несколько лет. Я когда-то пообещала себе, что вернусь туда только, когда его уже не будет… но вселенная решила дать ему шанс. Так же, как и я. Вчера я вернулась в Upper West Side — район, который до сих пор пахнет моим детством. Он не изменился: те же липы вдоль тротуаров, та же кофейня на углу с мягкими плюшевыми креслами, в которых я когда-то пряталась от мира с куклой в руках. Каждый кирпич здесь знает моё имя. Я шла медленно, будто ступая по памяти. Дом стоял на своём месте — высокий, обложенный серым камнем, с тем самым стеклянным балконом, где мы с папой когда-то пили горячий шоколад зимой, закутавшись в пледы. Поднявшись на лифте, я остановилась у двери квартиры. Сердце билось как сумасшедшее. Последний раз я закрывала её за собой четыре года назад — в тот день всё оборвалось. Когда я вошла, запах был всё тот же — смесь ванили, старой бумаги и чего-то неуловимо родного. Просторная гостиная с огромными окнами, сквозь которые свет просачивался, будто пытаясь согреть. Камин с чёрным мраморным порталом стоял в углу, как страж. На полках под стеклом до сих пор лежали книги, над которыми я засыпала, мечтая быть взрослой. Цветные подушки на диване не изменились — сине-зелёные полоски, в которые я вгрызалась зубами, когда сдерживала слёзы. Я провела рукой по деревянному столику, на котором всё ещё стояли аккуратные стопки книг и миска с засохшими лепестками роз. Воздух был пропитан временем. Эта квартира помнила всё: смех, страхи, поцелуи в лоб на ночь. Я снова была той девочкой, которая верит, что семья может быть вечной. А потом я услышала шаги. Ко мне вышел отец — побритый, ухоженный, одетый в аккуратный свитер и синие джинсы. Последний раз я видела его в такой одежде, когда он собирался с мамой на ужин. Какие бы обиды я после него ни пережила, он всё равно остаётся моим отцом. И я действительно рада, что он смог подняться с того мокрого пола и взять себя в руки. Неважно, какие люди помогли ему это сделать — главное, что он это сделал. — Я рад, что ты пришла, — заговорил он неуверенно. — Это место всё ещё такое же родное. Тут до сих пор пахнет так, как пахло с мамой, — сказала я, а ведь в последний раз здесь пахло только алкоголем. — Специально пытался сохранить запах… Она должна всегда в нас пахнуть, — сказал отец, садясь на диван. — Давай закажем бургеры из нашего любимого ресторана, — решила предложить я. Давно их не ела и очень скучала. — Конечно, для тебя всё что угодно, доченька, — сказал он, вставая с дивана и аккуратно погладив мою голову. Так он делал, когда был рад. И вот мы заказали еду, расселись на диване и начали говорить. Он рассказал про девушку, которую смог полюбить — она как раз-таки и спасла его в тот день. Он говорил, что она очень красивая, у неё светлые мягкие волосы, зелёные глаза, и от неё пахнет карамелью и ванилью. Знаете, когда он это говорил, у меня покатилась слеза. Мне было странно, что он говорит о ней так, как когда-то говорил о маме… но это была не она. Я одновременно радовалась за него, но и грустила. Мама была бы рада, что он продолжил жить несмотря ни на что. Подумав, я тоже решила рассказать о своей влюблённости. Пусть знает — вдруг он сможет помочь. — Отец… — начала я, но он перебил: — Называй меня папа, прошу, — сказал он, и я продолжила. — Хорошо, папа… Мне кажется, что я тоже полюбила. Но дело в том, что я очень неуверенна в себе и своих чувствах. Ты не представляешь, какой он красивый: его глаза, его голос, запах, улыбка — всё это такое прекрасное. Мне хочется каждый день быть рядом с ним, но… я боюсь, что повлияю на его жизнь максимально ужасно, — начала я. Говорить было трудно, ведь я до сих пор чувствовала ту боль после прощания. — Что тебе мешает? — спросил он, откусывая бургер. Какие же они были вкусные… особенно картошка фри, просто идеальный ресторан. — Я сама себе мешаю. Но и обстоятельства… Из-за моей работы у меня не может быть парня, — сказала я. Это было неуверенно, но я смогла — сказала правду. И надеюсь, он не будет углубляться в подробности, так же как и я в его. — Ты уверена, что дело только в работе? — Ладно, хорошо… Да, я боюсь. Боюсь навредить ему и его жизни. Папа, ты бы знал… он просто идеал. В нём нет никаких минусов. Этому человеку не нужна ходячая проблема, — говорила я с дрожью в голосе. — Лекси, доченька… Жизнь нужна, чтобы рисковать. Если ты будешь просто сидеть и думать о нём, ничего не изменится. Запомни мои слова — он вернётся, — сказал отец. Я сомневалась в его словах… — Что мы будем делать с тётей Берти? — решила я сменить тему. — Ничего. Она ушла и, думаю, не вспомнит о нас. Да, может, она и поссорила нас, но такие люди не заслуживают внимания. Просто если встретишь её — ничего не говори про нас. Пусть живёт дальше в своих иллюзиях, — сказал он. Он был слишком добр к ней. Она так подло испортила нашу жизнь, а мы даже не отомстим ей. Но в одном я согласна — она не заслуживает нашего внимания. Пусть будет счастлива со своим женишком. Не держите зла на людей, даже если они поступили ужасно. Уверена — им потом оплатит вселенная за такие гадкие поступки. Мы живём не для того, чтобы держать ненависть, а чтобы расти и просыпаться с удовольствием, наслаждаясь каждым новым днём. Дальше мы просидели до поздней ночи, смотрели фотографии с мамой, вместе плакали, вспоминая наши поездки, вкусно поужинали, посмотрели фильм — и я вернулась домой. Было приятно помириться с отцом и простить ему все ошибки. Ведь я сама не золото, чтобы так долго держать обиду. А сегодня знаете какой день? Правильно — день рождения Питера. Как же я люблю и уважаю этого человека. Если бы не он, моя жизнь уже бы закончилась. Как же я ему благодарна — за правильные советы, за приятные слова и вообще… за жизнь. Он стал моим начальным воздухом. — Вставай, именинник, — сказала я, раскрывая одеяло, в которое он был крепко закутан. Я ещё разбросала шарики по залу, приготовила нам завтрак и подготовила подарок. — Отстань, дай выспаться в выходной, — лениво ответил Питер. — Время уже около двух, не думаешь, что уже выспался? — спросила я, чуть соврав. Ну реально, уже почти обед. — Ты гонишь? — удивился Питер, скинул одеяло и взял телефон с тумбочки. — Не кричи. Чуть приумножила. Давай, вставай, — снова потребовала я. Уже устала ждать, когда он поднимет свои ягодицы. — Ты издеваешься? На часах 11 утра. Вот ты противная, — сказал он, лениво направившись в душ. — Я знаю! — крикнула я в ответ. И вот, спустя минут десять он вышел. Мы сели за стол. Он похвалил мою готовку, а ещё ему очень понравились шарики с надписью "The right boy". Я знала, что в душе он согласится. Мы начали кушать, болтать, и он задул мини-свечку в кексике. Не знаю, что он загадал — но думал очень долго. Будто желание было слишком большим… или слишком коротким. Подарок у меня был — это была вечеринка. Поэтому я аккуратно намекнула ему, что дома нужно быть в семь вечера. Он согласился и пошёл собираться. Сказал, что поехал по делам, закупить что-то, и я осталась одна в квартире, начиная перебирать вещи… Сегодня долгая ночь, поэтому не думаю, что мы вернёмся домой. Но убраться надо, и вещи уже переполняют мой шкаф. Питер сказал — половину вещей отдать нуждающимся, так что я начала аккуратно скидывать одежду с полок. Сразу стало понятно, какие его, а какие — его бабушки. Я нашла милые платьица, платочки, кардиганы и много всего другого. От них приятно пахло цветочными духами и чем-то родным... Будто на мгновение я перенеслась куда-то на дачу — тёплое солнце, зелёные листья, противные комары и старые занавески на окне. Разобрав вещи Питера, я принялась за свои. Скинула всё со шкафа и начала копаться. Было много чёрного — у меня когда-то был период "dark girl", но, главное, я его пережила. Теперь могу надеть хоть белое, хоть розовое. Нашла пару вещей тёти Берти — их тоже стоит отдать. Они мне не нужны, а напоминания о ней только больнее делают. После всей глобальной уборки у меня получилось пять пакетов одежды — потом мы с Питером отвезём их нуждающимся. Делайте добро не ради чего-то, а просто ради добра. — А вот и он, — сказала я, когда дверь открылась. — Смотрю, ты уже куда-то собралась, — сказал Питер, заходя с полными пакетами. А их, к слову, было не мало — около четырёх. — Да, тебе тоже нужно, — тонко намекнула я. День прошёл так быстро и незаметно, что уже вечер. Его день рождения почти закончился… Надеюсь, ему понравится сюрприз. — Хорошо, буквально пару минут — и я готов, — сказал он, направляясь в ванну с одним из пакетов. И действительно, спустя минут пятнадцать он вышел — в такой милой майке, шикарных джинсах и прелестной бейсболке. Ну красавец! — Молодиться пытаешься? — спросила я, пошутив. — Отстань, — сказал он, слегка толкнув меня в плечо. — Пошли уже, именинник, — сказала я, открывая дверь. На улице уже заурядно темнело, а значит — вечер только начинается. Мы направились в клуб. Надеюсь, он ни о чём не догадывается. Да, он, наверное, думает, что мы будем просто пить и тусить, но то, что там будут его друзья — вот это и есть весь сюрприз. Мы медленно спускаемся вниз, подходим к клубу... Дверь открывается — и на Питера налетает огромное количество людей. В руках у них — дудочки, на головах — смешные колпаки, и все хором поют: «С днём рождения!» Как же я в тот момент была счастлива. — Божечки... Что вы здесь делаете? — спросил Питер. Он был так рад, что аж заплакал. — Друг, сегодня твой день, — сказал Чарли, обнял его и вручил подарок. Думаю, сюрприз удался. Он точно не ожидал, что все придут. Даже его старые друзья были здесь. Я так рада, что он счастлив. Надеюсь, этот год будет лучше, чем прошлый. — С днём рождения, Питер, — сказала я, когда волна объятий утихла. — Спасибо большое, Лекс, — сказал он и крепко-крепко меня обнял. Мы начали тусить. Гарри начал разливать коктейли, шоты, расставлять закуски. Клуб был полностью наш — даже VIP-комнаты. Вся ночь была только нашей. Я, конечно, помогала: подливала алкоголь, протирала стаканы, открывала виски... даже сделала свой любимый шот — и он получился великолепным, такой вкусный, что у меня аж слюни потекли. Я смотрела на Питера — он улыбался во весь рот, болтал с друзьями. А я просто молча наблюдала. И радовалась. Он счастлив. Моя главная задача недели — выполнена. Больше мне ничего не нужно. Если бы не один звонок... Пока я стояла у барной стойки, ко мне подошёл Чарли. В руках у него был мой телефон — я, как всегда, оставила его на столе. — Лекси, тебе звонит некий Ноэль... со смайликом котёнка, — сказал он. И, конечно, это услышал весь зал. Обязательно было говорить, какой там смайлик... дурак. — Дай сюда, — буркнула я, забирая телефон. — Прости, он просто уже третий раз звонит, — сказал Чарли и ушёл за стол. Что нужно Ноэлю? Я же всё сказала. В тот, вечер. И мне не важно, что он ничего не ответил. Я не обижаюсь. Мне просто тошно снова слышать эти оправдания. «Я уже испорчен...» Если бы он действительно был испорчен, как и я — мы бы сейчас вместе пили в этом баре. Отвечать мне не хотелось. Но я всё-таки взяла трубку. А то вдруг приедет ещё… Этого мне точно не нужно.

Глава 26

— Что-то случилось? — спросила я, ответив на звонок. Мне хотелось поскорее завершить разговор — даже сам звук его голоса раздражал. — Мы можем поговорить? — спросил он. Голос дрожал, будто он чего-то боялся. Чего именно? — Нам не о чем говорить, — ответила я резко и уже собиралась сбросить вызов, но он успел спросить: — Ты где? Как и ожидалось, он задал именно этот вопрос. — Неважно, — ответила я, сжимая в руке очередной шот. — Выйди на улицу, пожалуйста, — попросил Ноэль. В его голосе больше не было ни настойчивости, ни грубости — только мольба. — Не заходи, — сказала я и завершила звонок. Я почти не сомневалась, что он стоит где-то неподалёку от клуба. Но как он узнал, что я здесь? Выключив экран телефона, я залпом выпила шот и, прежде чем уйти, сообщила Питеру, что ненадолго отлучусь. Он вручил мне бутылку пива со словами, что оно поможет мне не нервничать. Когда я вышла из клуба, на улице было неожиданно тихо. Ветер стих, воздух был прохладным и освежающим. На моей любимой лавочке сидел Ноэль. Рядом с ним лежала маленькая белая пушистая собачка, ласково прижавшись к его ногам. Её светлая шерсть отчётливо выделялась на фоне ночной темноты. — Лекси, привет, — сказал он, заметив меня. — Это Скай? — поинтересовалась я, стараясь уйти от его внимания. — Да, она очень просилась погулять, — ответил он и встал, подходя ко мне ближе. — Она хорошенькая, — сказала я, присев на корточки, чтобы погладить эту прелесть. Её глаза были удивительно трогательными. Я вдруг заметила в ней что-то от самого Ноэля — такая же открытая, светлая, чувствительная. — Мы можем немного пройтись? — предложил он, тоже присаживаясь рядом. — Хорошо, — согласилась я и отстранилась, не желая случайных прикосновений. Мы медленно пошли по улице. Фонари Нью-Йорка отбрасывали мягкий свет, вдалеке доносились глухие звуки ночных клубов, ветер шептал что-то еле слышное, а рядом с нами трусила милая собачка. — Дай-ка мне её, — сказала я, бросив взгляд на Скай. — Хорошо, держи, — ответил Ноэль и протянул мне поводок. И мы со Скай неожиданно побежали прочь от него. Пусть это и не настоящая пробежка, но пусть он немного походит за нами. Жаль только, идея бежать с поводком и бутылкой пива в руках оказалась не самой гениальной — бутылка вылетела в сторону, а я с грохотом упала на асфальт. — Ну ты и дурочка, — сказал Ноэль, подбегая ко мне и успевая поймать поводок. Скай чуть не убежала. — Это было случайно, — ответила я, смеясь. Упала я глупо, бутылку разбила, поранилась… но почему-то всё это показалось мне до смешного весёлым. — Скай, у тебя всё хорошо? — обратился он к собачке, которая села рядом и внимательно следила за происходящим. Ну конечно, меня, значит, неважно, а главное — чтобы с собачкой всё было в порядке. А я, между прочим, ударилась локтем — теперь там наверняка будет шишка. — Ты издеваешься? — пробормотала я недовольно, поднимаясь с земли. — Да я шучу, пошли, нужно лёд приложить, — сказал Ноэль, поднимаясь и внимательно осматривая мой локоть. — Не нужно, — капризно отмахнулась я и продолжила идти вперёд. — Не спеши. Здесь рядом есть место, где можно взять лёд и вкусное мороженое, — предложил он, догоняя меня. — От мороженого я бы не отказалась, — призналась я, внезапно приободрившись. Я обожаю мороженое, особенно в тёплую ночь, после такого жаркого дня. — Какая же ты странная, — усмехнулся Ноэль. Ну и пусть. Что с того, что моё настроение меняется каждые несколько секунд? Просто алкоголь действует. Мы направились в небольшое кафе, куда пускали с собаками. Нас встретил милый официант, и мы сели за высокие барные стулья. Хотя нет, это было не барное место, а обычное уютное кафе-мороженое под названием "Sky". Вот совпадение — в честь собачки? Так мило. Кафе «Sky» — это крошечные столики, мягкий жёлтый свет, полки с книгами и расслабляющая музыка. Атмосфера там была словно из кукольного домика Барби, только без лишней розовости и гламура. Всё было аккуратно и уютно — как сам Ноэль. — Какое будешь? — спросил он, протягивая мне меню. — Шоколадное со сливками, — ответила я, не задумываясь. Я обожаю шоколадное мороженое. Ладно, кажется, не такая уж и плохая получилась прогулка. Он заказал себе фисташковое, а мне — шоколадное. Скай тоже не осталась без угощения — ей выдали специальные лакомства за её милые собачьи глазки. Мы сидели, наслаждаясь музыкой и десертом. Всё было спокойно и приятно... пока он снова не заговорил и не испортил этот момент. — Ты уверена, что между нами ничего не может быть? — спросил он, нарушив мелодичную тишину. — Да, Ноэль. Я не хочу снова говорить одно и то же, — ответила я и отвернулась к окну. Там, за стеклом, редкие прохожие медленно брели по улице. — Но ты даже не дала мне шанса. И с чего ты вообще взяла, что испортишь меня? Я просто хотел попробовать... — начал он, и его голос звучал так жалко, почти беспомощно. — В смысле, с чего взяла? Ответь мне. Ты пьёшь почти каждый вечер виски, ты куришь сигареты, ты принимаешь таблетки. Ответь, а? Ты всё это делаешь. Если нет — тогда почему ты здесь?.. — не выдержала я. Мне уже было всё равно, что он обо мне подумает. Я предупреждала его с самого первого вечера. — Я... Я могу это изменить, — дрожащим голосом произнёс он. Кажется, он не ожидал, что я так скажу. — Не нужно. Вот именно это я и пытаюсь тебе объяснить. Я не хочу влиять на твою жизнь — тем более так отвратительно, — прошептала я, снова взглянув в его глаза. Я встала со стула и направилась к выходу. — Ты даже не старалась... — тихо бросил он мне вслед. Я остановилась, но не обернулась. — Я делала всё, что в моих силах, — сказала я, уже поднимая руку, чтобы открыть дверь. — Ты делаешь недостаточно, — почти закричал Ноэль. Я вырвалась наружу — туда, где никто меня не слышал и не видел. Только ночь и мои шаги по пустой улице. Он считает меня слабой, хотя сам, когда услышал мои слова о наркотиках и алкоголе, поменялся в лице. Его взгляд был не осуждающим и не напуганным, но, блин, это же было очевидно — я ненормальная наркоманка, которая не нужна такому парню. Эти постоянные осуждения с его стороны мне не нужны. Я не хочу быть центром в качающихся качелях. Пусть я буду одна, но со своими тараканами. Сегодняшний день нельзя было испортить… но он испортил — своим криком и ожидаемой реакцией. Пусть между нами всё разрушилось, но мне было хорошо погулять с ним в последний раз. И познакомиться с его милой собачкой. Я старалась достаточно, а он лишь казался таким милым, из-за чего мои старания были бесполезны. Я не могла дотронуться до столь чистого разума. И нет, я не строю заблуждения или отговорки — вы сами понимаете, что данная любовь не имеет продолжения, а тем более разумного конца. И пусть эта история закончится сейчас, нежели будет уже поздно. Уйдя из кафе, я вернулась домой. Мне не хотелось возвращаться на вечеринку — не хочу портить атмосферу своей нудной миной. Поэтому выпью в одиночку старое вино — оно как раз уже перетерпело свои годы. Да, такова жизнь 18-летней девушки, которая работает на оплачиваемой работе, имеет хороших друзей, но не имеет права на любовь. Так и сложилась моя жизнь. Уже лёжа в кровати, я посмотрела на часы — было около 4 утра. Питер вернулся. Аккуратно выйдя из комнаты, я увидела вполне не удивительную картину — Чарли придерживал полностью пьяного Питера. — Видимо, вы знатно затусили, — заметила я. — Помоги, — сказал Чарли, чуть не уронив Питера на пол. Но я успела подбежать, подхватила его за руку и положила её себе на плечо. — Бросай его, — сказала я, указывая на диван. И вот, наконец, он улёгся. Спал настолько крепко, что даже громкий скрип стола его не разбудил. — Я, пожалуй, пойду, — сказал Чарли, не захотев оставаться. — Ну и куда ты в такую рань? Такси и метро плохо ходят в это время. Останься здесь, поспи на моей кровати. Я всё равно не собираюсь ложиться, — предложила я. Пусть лучше побудет здесь, а то придётся волноваться за него. — Спасибо большое, Лекс, — сказал Чарли и ушёл в комнату. Он тоже был пьяный, но не так, как Питер. Видимо, кто-то пытался заглушить разум алкоголем. Я накрыла Питера одеялом и ушла в ванну. Хочу полежать в тёплой воде с огромной пенкой.

Глава 27

Прошёл месяц после последней встречи... Сегодня я иду на очередную работку с Самуэлем. Честно? Это уже изрядно поднадоело. Но знаете что? Если вы думаете, что я летала по разным городам Америки — то нет. Весь этот месяц я провела в этом грёбаном Нью-Йорке. Не знаю, видимо, ему не понравилось, что я провела часик с каким-то парнем, который даже не платил за это. Может, предложить Саму, пусть ещё Питер начнёт платить за наше общение? Ну, в общем, всё начало зависеть от денег. С каждым разом суммы увеличивались, а задачи не менялись. Они хотели от меня только одного — о чём я, конечно, говорить не собираюсь. Им что, сложно было оплатить мне перелёт куда-нибудь? Мне надоело киснуть в одной тарелке. Да, я побывала во многих ресторанах, и честно — их даже перечислить невозможно. Во многих отелях, машинах, даже особняках. Но этого было недостаточно. Я хотела узнавать новое, хотела путешествовать. Но из-за одной оплошности мой контроль усилился. Самуэль будто днями и ночами наблюдал за мной. Из-за этого я приняла решение вообще перестать хоть как-то контактировать с Ноэлем. Первое — не приходила в клуб так рано. Второе — не сидела на любимой лавке. Не ходила в популярные и любимые заведения Ноэля. Да, признаю, я избегала его. Мне даже пришлось уговорить Самуэля на новое место. Теперь мы встречаемся по поводу работы в пабе “Rusty Lantern”. Я увидела его случайно — в одном из тех списков, где всё кажется уныло одинаковым, пока вдруг не наткнёшься на что-то странное. "Rusty Lantern." Название было дурацкое, а фотка — как из фильма: потолок весь в каких-то выцветших открытках, стойка — старая, деревянная, будто из прошлого века, а за ней — стены, обклеенные чем попало. Именно поэтому я туда и потащила нас. Сказала Самуэлю, что это "бар с историей", но на самом деле — просто мне хотелось чего-то неидеального. Не отполированного, как наш клуб. Мы зашли туда в дождливый вечер, когда город пах мокрым асфальтом и уличным кофе. Я была в своей кожанке, он — в чёрной рубашке, слишком аккуратной для таких мест. Но когда мы вошли, музыка приглушила суету снаружи, а воздух пах смесью виски, табака и чего-то ванильного, от старых книг, что ли. Я усадила нас в самый угол, откуда видно и бармена, и дверь, — люблю всё держать под контролем. Мы смеялись над странными бирками, что висели над баром, обсуждали чужие истории, которые будто пропитали стены. Тогда я подумала: может, если бы я и вправду хотела стать другой — не разрушать, не портить — то с него бы стоило начать. "Rusty Lantern" стал нашей точкой отсчёта. Тихой, странной, уютной. Идеальной — по-своему. И в этом месте я точно не могла встретить знакомых лиц. Мы обсудили множество моих поручений и даже тему смены имиджа, на что я ответила категорическим «нет». Я не хотела ни худеть, ни красить волосы, ни менять стиль одежды. Я просто хотела быть собой — и только этого у меня не мог отнять Самуэль. Работы было то мало, то много, но времени на учёбу хватало. Я уже почти окончила второй курс онлайн-колледжа — и это было очень хорошо. Да, может, в моей работе и не нужно образование, но пусть будет — вдруг я надоем Самуэлю? С отцом мы ещё пару раз прогулялись по знакомым местам Нью-Йорка. Я угостила его вкуснейшими суши, а ещё показала место моего начала — то самое, которое в своё время спасло меня от исчезновения. По мнению отца, клуб Blackout был чем-то живым: когда он смотрел на стены, свет и даже музыку — всё его притягивало. Ему очень понравилось это место, он даже попробовал безалкогольное пиво. Да, было бы лучше, если бы он попробовал мою фирменную смесь, но отец отказался пить. Сказал, что с этим нужно повременить, чтобы снова не сорваться. И вот — очередное задание от моего любимого босса. Проснувшись рано утром, я направилась к машине. Почему туда — без понятия. Саму решил устроить сюрприз и показать свой офис. Кто вообще догадывался, что у этого мужчины есть офис? Он же директор самых популярных клубов Нью-Йорка! У него должен быть не просто офис, а целый особняк! Интересно, куда он тратит свои деньги? По всей видимости — на машину. Выйдя на улицу в лёгком платье, я увидела её. Это была Ferrari. Не знаю точно, какой модели, но явно что-то дорогое. Услышав рёв мотора, я поняла — это точно он. И была удивлена, увидев, что за рулём не Лари, а сам господин Самуэль. — Что, сегодня ты за рулём? — спросила я, садясь в крутой салон. Он был красного цвета, будто из бархата, с белой подсветкой. — Тут никак три человека не влезут. Сегодня я сам устрою тебе мини-рум-тур и расскажу о новой работе, — интригующе сказал Саму. Он явно что-то задумал. И мы выдвинулись в путь. Утренний Нью-Йорк прекрасен — люди спешат на работу, на тренировку, на учёбу… А я еду смотреть на прелестный офис своего босса. Честно — уважаю Саму. Несмотря на его идиотский образ «серьёзного парня», в душе у него живёт маленький мальчик. Уверена, он иногда плачет по ночам, когда его любимая работница снова неправильно выполнила задание. Мы подъезжаем к огромному зданию. Оно просто громадное и высокое — в таком я будто впервые. Наконец-то хоть что-то интересное. — Это всё твоё? — решила спросить я, как только мы остановились. — Ты дура? Нет, конечно. Я тебе что, долларовый миллиардер? — злобно ответил он. Чего-то не в духе был. — Ну а вдруг... Хорошо, хотя бы один этаж твой? — продолжила я. — Ну, типа того. Пошли, сама всё увидишь, — сказал он, выходя из машины. Мы вышли на улицу и вошли в огромные стеклянные двери. Как же тут красиво! Высоченные потолки, яркий свет, панорамные окна, множество диванчиков и вкусный запах свежего кофе. Здесь было так приятно и чисто, что сразу захотелось оказаться в офисе босса. — Здравствуйте, Самуэль Гарсия, — сказала девушка на ресепшене. — Здравствуйте, Мари Джейн. Принесите мне, пожалуйста, кофе, а моей гостье — зелёный чай, — сказал Саму, и мы направились к лифту. — Какое-то знакомое у неё имя… Ах, точно! Так звали девушку Человека-Паука. Её правда так зовут? — спросила я, слегка смутившись. Не может быть... — Обязательно внедряться в подробности? Полное имя у неё — Марианна Джейна. Для удобства я сократил, но её точно никто не называет Эм-Джей. Ты — единственная, кто насмотрелась Человека-Паука. — Да, да, всё, успокойся, пошли уже, — сказала я, заходя в лифт. Как неприятно быть с недовольным мужчиной в одном лифте… Мы поднялись на почти самый верхний этаж на стеклянном лифте. Чем выше поднимались, тем сильнее у меня закладывало уши — и тем громче билось сердце. Когда двери открылись, я на секунду застыла. Офис Самуэля был... не офисом. Это была целая вселенная. Огромное пространство с высокими потолками, где индустриальность соседствовала с роскошью. Массивные кожаные кресла, журнальные столики, мягкий свет от винтажных люстр. Люди в стильной одежде сидели за ноутбуками, кто-то что-то печатал, кто-то пил кофе, смеялся, обсуждал, перелистывал журналы. Я чувствовала себя инопланетянкой в этом улье энергии и уверенности. Здесь всё пахло успехом. Или деньгами. Или и тем, и другим. — Саму… Я ожидала чего угодно, но только не этого, — прошептала я, поражённо оглядывая каждый уголок этого места. Глаза расширялись от удивления. — Ну а ты как думала? Я — солидный мужчина. Достоин лучшего, — с самодовольной ухмылкой ответил Саму. Он явно наслаждался вниманием, ему льстили такие слова. — Давай начнём, — кивнула я, и мы начали подниматься по узкой лестнице, ведущей наверх в офис. Там, кажется, было небольшое помещение — личная комната Самуэля, скорее всего, со звукоизоляцией. Когда я опустилась в кожаное кресло, которое мягко закрутилось подо мной, я на мгновение почувствовала себя настоящей светской львицей, элитной и уверенной в себе, почти как Эда Йылдыз. Не хватало только своего Серкана Болата. — Сегодня у тебя важная задача, Лекси, — начал Саму, поправляя манжеты рубашки. — Нужно доставить удовольствие одному из моих клиентов. — Постоянному? — спросила я, приподняв бровь. — Нет. Он впервые у нас. Имя просил не раскрывать. Представь себе: ночь тайн и соблазна. Советую прийти в чёрном… и чем экстравагантнее — тем лучше. Только будь аккуратна. Он непростой парень. — Хоть возраст скажи. Или внешность? — Не могу. Это конфиденциально. Всё узнаешь на месте. Ладно, маленькая подсказка: светлые волосы, накачанное тело, приятный голос. Вот и всё. Знай одно: он заплатил за тебя огромную сумму, так что… сделай всё как надо, — закончил Саму, и в этот момент Мари принесла нам кофе и прохладный зелёный чай. — Спасибо, — сказала я ей, прежде чем она скрылась за дверью. После этого мы ещё долго болтали. Примерно два часа. Офис Саму был неожиданно уютным, и в нём чувствовалась атмосфера какой-то дьявольской роскоши. Вернувшись домой на такси, я тут же открыла шкаф. Впереди вечер. Ответственный. Тайный. Соблазнительный. Я стояла перед зеркалом и ломала голову, как мне выглядеть: сдержанно, но в то же время — сексуально? Из вариантов: чёрное платье на тонких бретельках, короткое, длинное до пола, и последнее — с эффектным вырезом на спине. Пальцы сами потянулись к последнему. Оно зацепило меня — неуловимо, но сильно. Оно было изящным, скромным… но в то же время идеально подходило для такой ночи. Пока Питер был на работе, я приготовила себе пасту и кексики. Они вышли на удивление вкусными — просто пальчики оближешь. Наступил вечер. Такси подвезло меня к роскошному отелю. Название я не запомнила сразу, но потом вспомнила — The Warwick. Я даже прочитала про него: издательский магнат Уильям Рэндольф Херст построил его как любовное гнёздышко для себя и актрисы Мэрион Дэвис. Здесь бывали Пресли, Тейлор, Битлз… История чувствовалась в стенах. Я никогда не мечтала стать знаменитостью. Но если однажды случайно встречу Джастина Бибера, подбегу, как девчонка. Да и вообще, тут звёзд можно встретить часто, особенно тех, кто уже подзабыт — ходят по городу в сопровождении охраны и тени славы. Но сейчас было не до этого. Сегодня — мой вечер. Зайдя в отель, я подошла к ресепшену. Никто не встретил. Как всегда. Слишком привычно. — Здравствуйте, — начала я немного неуверенно. — У вас случайно не поселился... инкогнито? Да, тупой вопрос. Но по-другому не скажешь. — Здравствуйте, Лекси Сильвен. Прошу, проходите на 21 этаж. Вот ваша ключ-карта. Ваш клиент скоро прибудет, — ответила женщина, пристально вглядываясь в моё лицо. Видимо, знала, кто я. А клиент, значит, ещё не пришёл. Отлично. Пусть тогда и доплатит. — Передайте боссу: жду доплаты! — громко бросила я на прощание и уверенным шагом направилась к лифту. Двадцать первый этаж. Почему именно он? Ах да… вроде бы как раз с этого этажа начинаются панорамные окна. Надеюсь, мы будем именно там. Найдя нужный номер по карте, я остановилась перед дверью. Дыхание перехватило. Всё начнётся с того момента, как я войду. Я вставила карту в замок, послышался короткий звуковой сигнал, и дверь мягко открылась. Номер был просторный, с тёплым светом ламп и гладкими поверхностями. Бежевый ковёр глушил шаги, в углу стоял кожаный диван, рядом стеклянный столик с вазой, где уже стояли свежие каллы. Всё выглядело так, будто меня ждали. Но самое главное — окно во всю стену. Я подошла ближе. За стеклом вечерний Манхэттен горел огнями: окна небоскрёбов мерцали, как тысячи маленьких вселенных. Машины внизу ползли, как светящиеся муравьи, а небо ещё хранило остатки синевы, прежде чем уступить место ночи. Я стояла, не дыша, и смотрела на город, в котором легко было потеряться — или начать всё сначала. Думаю, пока его нет, пожалуй, я подготовлю соответствующую обстановку. Найдя на полке свечки, я аккуратно расставила их по комнате и зажгла. Потом набрызгала всё своими духами и проверила комнату — пусть тут пахнет мной. Да, вы не знали, но я достаточно романтичная девушка, просто храню свои секреты глубоко внутри. Сев на диван, я открыла бутылку вина и начала пить. Моего клиента всё не было. Спустя пятнадцать грёбаных минут он наконец заявился. Дверь плавно открылась, я увидела спину парня… какие-то знакомые волосы… И тут он повернулся. Это был...

Глава 28

Ноэль... Я ожидала кого угодно. Кого угодно — только не его. Может, он проследил за мной? Пришёл устроить разборки? Я ни за что не поверю, что он — мой покупатель. Ни за что. — Что ты здесь делаешь? — резко спросила я, вскакивая с дивана и торопливо поправляя платье. Я взяла себя в руки. Он не должен знать, зачем я здесь. Он не должен знать, кем я стала. — Я пришёл к тебе... — проговорил Ноэль с какой-то загадочной интонацией, сбрасывая с плеч бомбер. — В каком смысле? — я не понимала. Он подходил всё ближе, уверенно, будто знал, что делает. — Я знаю, что тебе не сказали... но я пришёл. Я знаю, кем ты работаешь… — начал он, голос дрожал, но он пытался держаться уверенно. У меня перехватило дыхание. Я сделала шаг назад, будто от стены, которая неожиданно дала трещину. — Стоп... Ты мой инкогнито? — спросила я, надеясь... нет, умоляя, чтобы он сказал «нет». Он не мог так низко опуститься. Не он. Не Ноэль. — Да, Лекси. Это я, — спокойно сказал он и шагнул ещё ближе. — Сука... Это был ты, — вырвалось из меня, и я ударила его. Пощёчина вышла резкой, горячей, обжигающей. Как пламя, что горело в моей груди. Он не отпрянул. Не разозлился. Просто стоял. Его щека покраснела, но он был спокоен. Бесчеловечно спокоен. — Успокойся. Всё же хорошо, — сказал он тихо. Хорошо? ХОРОШО? — Ты мразь... Ты заплатил кучу денег моему чёртову боссу, чтобы просто переспать со мной? — мой голос дрожал, но от злости, не от страха. — Я могла поверить во что угодно. Во что угодно! Но только не в это… Я опустилась на пол. Всё внутри меня разлетелось. Боль. Грусть. Отвращение. Разочарование. Я не хотела плакать — но хотелось кричать. Обозвать его всеми словами, что я хранила глубоко в себе, только для тех, кто предаёт. А он именно это и сделал. — А что я должен был сделать, скажи? — начал он, садясь на пол, но всё ещё держась на расстоянии. — Ты знаешь, как мне было тяжело весь этот месяц? Я искал тебя. Следил за тобой. И только теперь понял, кем ты работаешь. Почему ты всё ещё работаешь, Лекси? Тебе правда не хочется быть со мной?.. — Ты мог просто прийти ко мне… — сказала я с горечью. — Но ты выбрал самое грязное. Ты заплатил за меня. Ты купил меня. Я вскинула голову и посмотрела прямо в его глаза: — Понимаешь, моя задача — переспать с тобой и уйти. Так что... либо раздевайся, либо проваливай. Мои слова были лезвием, но он не ушёл. — Я не собираюсь спать с тобой, — ответил Ноэль. Его взгляд изменился. Он не ожидал такого. И это разбило его. — Мне всё равно, — грубо бросила я. Я поднялась и медленно пошла к нему, будто сжигала мосты каждым шагом. — Лекси… прости. Я просто хотел тебя увидеть, — начал он, но мне уже было плевать. Слишком глубоко. Слишком больно. — Я хочу тебя. Поэтому — закрой рот, — прошептала я и резко поцеловала его. Он не отстранился. Наоборот — ответил. С жадностью. С жаром. С ненавистью к себе. И с любовью ко мне. Между нами вспыхнул огонь — яркий, злой, болезненно-прекрасный. Он обжигал нас, но мы не могли остановиться. Его руки скользнули по моим плечам, горячие, дрожащие. Он снял леску моего платья. Его пальцы — будто огонь. В них был весь тот жар, который мы сдерживали так долго. Всё, что мы не сказали, не простили, не пережили — вспыхнуло в одном касании. Он аккуратно потянул за нитку моего платья, и ткань медленно сползла с моего тела, оставляя меня оголённой перед ним — не столько телом, сколько душой. Это было почти болезненно — стоять перед ним такой настоящей, такой хрупкой. Я отступила назад и опустилась на его кровать — огромную, белоснежную, как будто не для нас, грязных, сломанных, запутавшихся. Он стоял, тяжело дыша, не отводя от меня взгляда, а затем медленно подошёл, словно всё ещё боролся с собой. — Ты уверена? — прошептал Ноэль. Его голос дрожал. Не от страха — от чего-то большего. Он не был таким, каким я его знала раньше. Он был другим. Темным. Опасным. Но всё ещё моим. — Нас уже ничего не остановит, — ответила я, и это была правда. Мы пересекли ту черту, за которой нет возврата. Он наклонился и снова поцеловал меня — медленно, будто хотел запомнить каждую секунду. Его губы были мягкими, но внутри нас бушевал шторм. Он не рвался вперёд, он был осторожен, как будто боялся сломать меня, и это бесило. Я не хотела нежности. Я хотела боли. Я хотела почувствовать, что он здесь, рядом, что я не одна, что я нужна, хотя бы на одну ночь. Он был повсюду — на шее, на ключице, на животе, на внутренней стороне бедра. Моё тело горело от его прикосновений, от тяжёлого дыхания, от того, как его пальцы скользили по мне будто по стеклу, боясь разбить. Но мне хотелось, чтобы он разбивал, рвал, терял контроль. Я вцепилась в него, в его спину, в его волосы — не давая остановиться, не давая отступить. Он был мой. Здесь. Сейчас. До рассвета. До боли. До слёз. Когда наши тела слились в одном ритме, когда мы перестали быть двумя — только тогда я поняла: это не я его испортила. Я всё это время боялась стать для него разрушением, тенью, кошмаром, который ворвётся в его светлую, аккуратную жизнь. Но он сам сделал выбор. Он выбрал меня. Он позволил себе упасть. Он позволил себе сгореть. И теперь — слишком поздно. Он уже испорчен. И я не чувствовала вины. Я чувствовала только его. И это было лучше, чем любовь. Это было — всё. Утро. Проснувшись около десяти, я почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Открыв глаза, обнаружила, что лежу на огромной кровати — голая. Рука Ноэля покоилась рядом с моей головой. Осмотревшись, я заметила открытое окно — стало понятно, почему мне холодно. Укуталась в одеяло и пошла его закрыть. Ноэль крепко спал, а я направилась на кухню — готовить завтрак. Вчерашняя ночь была просто восхитительной. Это было настоящее наслаждение. Представьте: есть мечта в голове, которая застряла там почти два года — и вдруг она становится реальностью. Это незабываемое чувство. И мне всё равно, что теперь мы оба испорчены. Главное — нам хорошо вместе. Всё остальное уже не наша проблема. Когда я расскажу об этом Питеру, он будет безумно рад. Обещаю, его улыбка не сойдёт с лица. Я начала готовить завтрак. Честно — не знаю, что он ест и что любит, но нужно что-то правильное и калорийное. Думаю, яичница и горячие бутерброды подойдут. Открыв холодильник, поняла, что он пуст. Ну да, чего я ожидала — мы же в отеле, а не у него дома. Включив смекалку, я решила позвонить на ресепшен. Пусть тогда они сами всё приготовят — не зря же я в отеле. Я заказала то, что хотела, и принялась за уборку. Вещи были раскиданы повсюду, а в номере стоял стойкий запах ароматических свечей. Честно говоря, я даже не помню, с чего всё началось вчера вечером. Помню лишь одно: Ноэль — мой клиент, и его бронь скоро закончится. Тогда мне придётся уйти. И это, черт возьми, грустно. Примерно через двадцать минут кто-то постучал в дверь. На пороге стоял парень в белом фартуке с тележкой еды. Всё, что я заказывала, было там — даже шампанское от отеля в подарок. Спасибо, но нет, с утра мне это точно не нужно. Он молча расставил еду на столе и ушёл. Я взглянула на часы и поняла, что пора возвращаться к Ноэлю. Подходя к комнате, я услышала его голос. Он, похоже, с кем-то разговаривал по телефону. Вдруг это Самуэль? Да, подслушивать неправильно, но я всё же остановилась и приоткрыла дверь. У панорамного окна стоял Ноэль. Он был в одном полотенце, обмотанном вокруг бёдер — видимо, давно уже проснулся. — Я хотел бы продлить, — говорил он серьёзно. Кто-то отвечал ему, и мне ужасно хотелось узнать, кто именно. — Да, я заплачу. Сколько угодно. Пусть она останется ещё на несколько дней, — сказал он и закончил разговор. Вот теперь вопрос: сколько же стоит "получить меня" на несколько дней? — Ты снова заплатил за меня? — резко вошла я, и Ноэль чуть не вздрогнул от неожиданности. — Ты чертовски сексуальна в моей рубашке, — ответил он, игнорируя вопрос. Он просто мастер выбесить меня. Ещё и этими фразочками… — Нэль, это слишком большие деньги. Ты не должен тратить их на меня, — начала я. Это и правда была внушительная сумма. — Я готов тратить на тебя хоть весь мир, — ответил он и подошёл ближе. — Ты разочаруешься, — пробормотала я, и он неожиданно и страстно поцеловал меня. Вот мерзавец. — Так ты меня не заткнёшь, — сказала я, отстранившись. — Уверена? — прошептал он и снова поцеловал. Затем аккуратно приподнял меня, держа за бёдра, и понёс в сторону кухни. — Отпусти! — закричала я, когда оказалась на барной стойке. — Успокойся. Мы пришли позавтракать, — сказал он, наконец опуская меня на поверхность. Его улыбка сияла — какой же он милый, когда улыбается. — Только знай, готовила не я. Чудесами пока не владею, — предупредила я. — Я уже догадался. Всё слишком идеально, — усмехнулся он. Видно было, что ему весело. — Иди к чёрту, — буркнула я и шутливо толкнула его в плечо. Мы наконец сели за стол. Я только взяла вилку, как зазвонил телефон — мой. — Я отойду, это босс, — сказала я, вставая. — Передай ему, что ночь была незабываемой, — снова ухмыльнулся Ноэль. Это уже перебор. Я не выдержала и запустила в него подушкой. Пусть знает, что несёт. Я вернулась в спальню и достала телефон из-под кровати. — Алло, что случилось? — спросила я. Хотелось побыстрее закончить разговор и вернуться к еде. — Моё золото, мой ангел, Лекси, как же я тебя люблю, красавица, — начал Самуэль. Никогда не слышала от него таких слов. — Что? — переспросила я. Конечно, приятно, но... это всё? — Ты понравилась моему клиенту. Поэтому побудь с ним ещё два дня, принцесса. За такие деньги — сделай для него невозможное, — его голос звучал непривычно весело. — Хорошо, сделаю всё, что в моих силах, — ответила я сдержанно. Пусть думает, что он мне безразличен. Ни капли симпатии — даже искры. — Отдыхай, дорогая. Деньги уже в пути. Наслаждайся, — сказал Самуэль. — Хорошо, босс, — ответила я и завершила звонок. Вернувшись к столу, я увидела, что Ноэль почти всё съел. — Что он сказал? — спросил он, когда я села рядом. — Сказал, что кто-то заплатил за меня огромную сумму. Придётся уехать, — соврала я. — В смысле? Кто мог заплатить больше меня? — нахмурился Ноэль. Похоже, сумма действительно его впечатлила. — Ладно, успокойся, шучу. Я только твоя. Ещё на два дня, — сказала я и подошла к нему, нежно приподняв его подбородок. Поцеловала его так, что по спине прошли мурашки. — А теперь — собирайся, — сказал Ноэль, когда я отстранилась. — Мы куда-то едем? — спросила я, чувствуя, что он что-то замышляет. — Это сюрприз. Гадай сколько хочешь, — улыбнулся он. — Ты просто коварен. Я с ума сойду, — пробормотала я. Ненавижу сюрпризы. Делать их — весело, быть жертвой — не очень. — Даже сумасшедшей ты выглядишь обворожительно, — сказал он и, чтобы избежать ответа, снова поцеловал меня, нежно обняв за талию. Прикосновения его рук были как музыка.

Глава 29

И вот мы уже едем по утреннему Нью-Йорку. Ноэль всё так же молчит. Пока мы собирались, я пыталась вымолить у него, куда мы едем, но нет — он был настроен на сюрприз. Догадок у меня не было никаких — сплошная пустота в голове. Но радовалась я только одному: я смогу провести два дня на свободе, вдали от всего, особенно от надоедливого Самуэля. И даже не важно, что я когда-то кричала на Ноэля за то, что он заплатил за меня. Хотя это и правда было низко с его стороны... но уже всё прошло. После той ночи всё забылось, как страшный сон. — Лекси, хотел спросить… Знаю, не твоя любимая тема, но почему именно эта работа? — прервал тишину Ноэль, сделав музыку чуть тише. — Так и думала, что мы никогда не уйдём от этой темы… — злобно начала я. — Действительно, причина тупая. — Я просто хочу быть ближе и узнать тебя, — спокойно сказал Ноэль. Его спокойствие меня бесило. — Хорошо. Мы с Самуэлем знакомы очень давно. Каждый раз я отгоняла его от этой идеи, пыталась убедить, что не подойду на эту роль, но он настаивал. Он много раз спасал меня и оберегал — по сути, заменил мне отца. Я была ему очень благодарна. И так как мне нечего было терять… я приняла предложение, — начала я свой рассказ. Голос слегка подрагивал, но я не боялась осуждения. — Получается, сейчас тебе есть что терять? — спросил Ноэль. Из всего он запомнил только это. Ну, даёт. — Отстань. Я ответила на твой вопрос? — попыталась убедиться я. — Да. Я рад, что у тебя есть такой хороший друг. Но эта работа — не путь к хорошему будущему. На такой работе ты быстро потеряешь себя и забудешь, кто ты на самом деле, — начал он. Это звучало не как осуждение, а как предостережение. Бояться. — Не люблю говорить о будущем, — ответила я, уходя от темы. Я правда никогда не говорю о будущем. — Хорошо. Но о будущем говорить нужно. Даже если оно пойдёт не так, — сказал Ноэль, продолжая ехать. — Пока я живу настоящим. И планирую им жить дальше, — сказала я и отвернулась к окну. Мы ехали уже минут двадцать, и Ноэль упорно молчал о том, куда именно мы направляемся. Он что-то рассказывал про музыку в колонках, про какую-то поездку в детстве, а я ловила каждый его взгляд в зеркало, как будто он боялся, что я раскушу его тайну. Спойлер: я раскусила. Мы сворачивали с улицы на улицу, пока асфальт не стал слишком гладким, а дома — слишком красивыми, будто вырезанными из журнальных разворотов про «жизнь успешных и очень скрытных». Въезд в район встречал нас коваными воротами и табличкой с гравировкой: Sturwood Street. Шрифт был таким, будто даже буквы знали себе цену. — Ты издеваешься? — хмыкнула я, глядя на белоснежные фасады, идеальные газоны и аккуратные подъезды. Тут всё выглядело так, будто даже листья осыпались по инструкции. Ноэль будто не услышал. Или сделал вид. Его пальцы чуть крепче легли на руль, взгляд стал каким-то виноватым, но упрямым. Мы катились медленно, как будто он хотел дать мне время всё это впитать — эти вылизанные дома в три этажа, стеклянные балконы, чёрные ворота с видеонаблюдением и машины, что стоили больше, чем я за всю жизнь могла бы заработать. Всё выглядело... чужим. Слишком аккуратным. Слишком его. И вот он свернул направо и остановился перед одним из домов. Он ничем не выделялся среди остальных — разве что дерево у калитки было чуть выше, а окна светились чуть теплее, чем у соседей. Почти уютно. Почти не страшно. Я посмотрела на него, прищурилась. — Ты живёшь здесь? Он усмехнулся и пожал плечами, будто это не что-то особенное. — Ну... вроде как. Я перевела взгляд на дом и на мгновение забыла, как дышать. Он был высокий, с белыми аккуратными стенами и крышей цвета выгоревшего кирпича, словно сошедшей с открытки из Европы. Широкие окна с тёмными рамами отражали зелень деревьев, а тень от кроны падала прямо на фасад. У дома была крошечная, почти сказочная веранда с деревянной аркой, обвитой зеленью, и дорожка, ведущая к ней, изгибалась среди ухоженных кустов, как в кино. Каждая деталь кричала о том, что здесь живёт кто-то из "тех". Из других. Из мира, где нет ни клубного дыма, ни бессонных ночей, ни разбитых сердец. Мира, в котором я не знала, есть ли для меня место. — Серьёзно?.. — прошептала я, скорее себе, чем ему. Дом был красивым — настолько, что даже больно. Он не выглядел как место, где Ноэль просто «живет». Он выглядел как тайна, которую он всё это время не решался мне показать. — Почему мы здесь? — спросила я, пока мы ещё не зашли внутрь. Ноэль сосредоточенно парковал машину рядом с одной из трёх, стоящих во дворе. Остальные, наверное, были в гараже. — Я хотел показать тебе свой дом. И был бы рад, если бы ты осталась на ужин, — сказал он наконец, выключив двигатель. — Ты уверен, что хочешь, чтобы твои родители меня увидели? — нахмурилась я. Эта идея мне совсем не нравилась. Они будут задавать миллион вопросов, на которые я явно не хочу отвечать. — Да. Они тебе понравятся. И если ты будешь нервничать — я сам отвечу. Пожалуйста, доверься мне, не переживай, — он взял меня за руки, мягко поглаживая большими пальцами мои запястья. Его прикосновение действовало успокаивающе. — Хорошо, — ответила я, наклонилась и поцеловала его. Мы вошли внутрь. Мне стало как-то неловко, словно я вторгалась в чужое пространство. Всё вокруг казалось слишком идеальным для моей хаотичной жизни. На секунду появилось странное чувство, что меня могут выгнать отсюда — как будто я была просто гостьей, которой здесь не место. Дверь закрылась за нами. Простор, высокие потолки, кристально чистый пол, мягкий аромат свежести, огромные окна и светлая гостиная — всё это ослепляло. На миг мне показалось, что я попала не в дом, а в какое-то сияющее небесное пространство. Гостиная была безупречной: огромный телевизор, стильный диван, журнальный столик с дорогими глянцевыми изданиями. — Здесь очень красиво, — выдохнула я, озираясь. — Немного не прибрано, — ухмыльнулся Ноэль. — Ты шутишь? Тут словно в музее! — рассмеялась я и легонько ударила его в плечо. — Я не самый лучший рассказчик, но в двух словах: внизу спортзал, бассейн и гараж. Здесь — комнаты родителей, брата и несколько гостевых. А моя комната и ещё несколько — на втором этаже, — сказал он, усаживаясь на спинку дивана. — Офигеть… А у вас случайно космолёта нет? — я с трудом верила в происходящее. — Пока нет. Но вертолёт может появиться, — подмигнул он. — Ого… У меня что, парень миллионер? — ухмыльнулась я, случайно выдав это вслух. — Так мы уже на стадии "парень и девушка"? — спросил он, подходя ближе. — Нет… это вырвалось случайно. Я же не получала официального предложения, — ответила я, сама не зная, кто мы друг другу. — Понял, — кивнул Ноэль и взял меня за руку. — А куда мы?.. — удивлённо спросила я, когда он резко потянул меня за собой по лестнице. — Ко мне, — сказал он, не оборачиваясь. Мы поднялись на второй этаж. Прямо перед нами раскинулось панорамное окно, открывая захватывающий вид на задний двор. Там, казалось, ещё витали воспоминания о том, как Ноэль и его брат гоняли мяч по зелёной траве. Мы свернули в одну из комнат. Огромная двуспальная кровать, ещё одно широкое окно, фотографии семьи на одной стене, а в углу — его рабочее место. Точнее — настоящая мини-лаборатория. Три экрана. Что? Зачем ему три экрана? Мощный блок питания, стильная подсветка — всё выглядело чересчур профессионально. — А не перебор с экранами? — усмехнулась я. — Не знаю. Папа сказал, что для работы этого достаточно, — ответил он, снимая футболку. Закатное солнце проникало в комнату и золотило его кожу. Его торс — будто вырезанный из мрамора, подтянутый, рельефный. — Тебе жарко стало? — приподняла я бровь. — Немного. Тут просто слишком горячая девушка в комнате, — ухмыльнулся он, глядя прямо на меня. — В такой одежде я, скорее, похожа на твою горничную, чем на горячую девушку, — пробормотала я, включая его компьютер — хотелось проверить, есть ли у него игры. — Лекси, ты всегда выглядишь прекрасно. Даже если наденешь мешок из-под картошки, — сказал он, подходя сзади. Я рассмеялась, но в тот же момент он мягко обнял меня за талию. Его ладони легли на мои бока уверенно, с теплом и лёгким нажимом. Я замерла. Этот жест — он всегда вызывал мурашки по всему телу. Его дыхание коснулось моего затылка, и всё внутри дрогнуло. — Прошу, никогда не сомневайся в себе рядом со мной, — прошептал он мне на ухо, затем осторожно развернул лицом к себе и поцеловал. Его губы были тёплыми и нежными, но поцелуй оказался глубоким, настоящим. Я чувствовала, как теряю связь с реальностью. — Пошли, я покажу тебе, как приятно лежать на этой кровати, — сказал он, взяв меня за руку. — Уверен? — спросила я, не отводя взгляда. — Я всегда уверен, — улыбнулся он. Я села на кровать. Она действительно была очень мягкой. Ноэль легонько подтолкнул меня в центр, сам опустился рядом, и наш поцелуй стал ещё более жадным. Его рука скользнула по моей шее, он начал неспешно стягивать с меня одежду… Его прикосновения были тёплыми, будто он боялся спугнуть меня. Каждая ночь с ним была для меня особенной. Пролежав в кровати около двух часов, я не заметила, как солнце уже ушло за горизонт. В комнате стало темнее. Повернув голову к Ноэлю, я заметила, что его нет на кровати. Куда он снова делся? — Ты где? — крикнула я, забыв о том, что сегодня у меня ужин с его семьёй. — Эй, ну не кричи так, я просто в душ сходил, — сказал Ноэль, выходя из ванной. Волосы аккуратно прилизаны, белая рубашка, чёрные брюки. Чё, на свадьбу собрался? — Мы точно на ужин с твоими родителями или всё же на заседание с президентом? — ухмыльнулась я. Атмосфера и правда напряжённая. — Просто мама любит, когда всё красиво и в меру, — сказал Ноэль, поправляя галстук. — А что мне надеть? Может, остаться здесь или сбежать через балкон? — предложила я. Что-то мне стало страшно туда идти. — Я об этом позаботился, моя хорошая, — сказал Ноэль, подходя ко мне и поцеловав в губы. Пока он отвлёкся на поцелуй, я аккуратно расправила его волосы рукой. А то выглядит чересчур строго. — Ну вот, что ты делаешь, я только уложил, — сказал он, отстраняясь и снова подходя к зеркалу. — Так ты выглядишь слишком грубо. Мне не нравится, — сказала я, всё ещё лёжа в кровати. — Хорошо, — вздохнул Ноэль и сам уложил волосы так, как мне нравится. — Какой послушный мальчик, — ухмыльнулась я. — А ты тут не хохочи, иди одевайся. Я оставил тебе вещи в ванной. Давай побыстрее. — Хорошо, уже бегу, мой... — и тут я задумалась, как его назвать, поэтому ничего не сказала. Я встала, не прикрываясь одеялом. Лицо Ноэля сначала стало удивлённым, но потом он начал засматриваться. — Смотри не засмотрись, — хихикнула я, заходя в ванну. — Божечки, Лекси, какая же ты сексуальная! — чуть ли не прокричал он, отчего я слегка покраснела от смущения. Я начала принимать ванну, привела в порядок волосы, подвела любимые стрелки. На тумбочке лежал наряд. Надев его, я увидела, что это чёрное платье — приятное на ощупь, без лямок, но держащееся на плечах, с глубоким вырезом до бедра. Длина — короткая. У Ноэля явно есть вкус к элегантным платьям. Интересно, может, мы поедем в ресторан на верхушке небоскрёба? — Лекси, ты там скоро? Родители внизу заждались, — позвал Ноэль, постучав в дверь. — В смысле «внизу»? Они с нами поедут? — спросила я, заканчивая последние штрихи. — Мы никуда не поедем. Мама сама устроила ресторан. Они уже накрывают стол на первом этаже, — ответил он. — Серьёзно? Мы так наряжаемся просто чтобы поужинать дома? — сказала я, открывая дверь ванной. — Ты чертовски превосходна, — сказал Ноэль, глядя на меня так, будто увидел нечто нереальное. — Спасибо, — засмущалась я. Мне всегда неловко, когда он так смотрит. — Просто родители любят порядок. А ужинаем дома, потому что они устали постоянно ходить по ресторанам — были уже в сотне. — Ясно. Тогда пошли, — сказала я, убрав в сумочку помаду. — Только не переживай, — сказал Ноэль, взяв меня за руку. Мы вышли из комнаты. По дому уже доносились божественные ароматы — похоже, мама Ноэля готовит прекрасно. — Очень вкусно пахнет, — сказала я, пока мы спускались по лестнице. — По запаху думаю, мама приготовила свою фирменную запеканку, — обрадовался он. — А вы выпиваете? — решила спросить я. — Редко, — ответил он. Мы уже спустились. Ноэль крепко держал меня за руку, и мы пошли направо. Там была небольшая кухня в белом цвете — выглядело сдержанно. Возле плиты стояла его мама, в красном платье и с фартуком. На столе — горы еды: салаты, закуски, горячее. В центре сидел его отец — тоже в костюме. Спиной к нам сидел парень. — Привет, мама, — сказал Ноэль, как только она нас заметила. — О, вы уже дома! Лекси, я рада тебя видеть, — сказала Кейтлин. Узнать, как её зовут, было несложно. Думаете, почему я так долго была в туалете? Искала информацию о бизнесе Стервудов. Везде мелькало её имя. — Спасибо за приглашение, миссис Стервуд, — поблагодарила я. — Здравствуй, сын, — сказал Клин, вставая со стула. — Здравствуйте, — сказала я, взглянув на его отца. — Присаживайтесь, — сказал он, указывая на стол. Ноэлю пришлось отпустить мою руку, и мне стало не по себе. Я боялась сказать что-то не то, вдруг подумают обо мне плохо. Аккуратно сев за стол, я наконец увидела того парня — он сидел уткнувшись в телефон. Это был младший брат Ноэля. Русые волосы, чуть длинные, резкие скулы, отрешённый взгляд. На нём — белая футболка, синяя жилетка и золотые часы на руке. У Ноэля я ни разу не видела дорогих украшений. А у этого — золото. Видимо, бизнес его больше интересует. — Привет, — сказала я, стараясь не отвлечь его от «важного» дела. — Ага, привет, — буркнул он, не отрываясь от экрана. — Так, сынок, садись, горячее уже готово, — сказала Кейтлин, неся стеклянную форму — явно с запеканкой, как и предполагал Ноэль. Он сел рядом со мной и снова взял меня за руку. Обожаю, когда он так делает. Будто показывает всем, что я — его. — Логан, убери телефон, — строго сказал Ноэль брату. — Убрал, — буркнул Логан, спрятав телефон и начав есть. Мы начали пробовать еду миссис Стервуд. Пахло действительно потрясающе. Отец Ноэля рассказал, как впервые увидел меня, и что начал работать в том жутком доме. Логан всё время молчал и будто следил за мной, как будто что-то замышлял. И вот разговор зашёл о моей работе...

Глава 30

— Лекси, а кем ты работаешь? — наконец поинтересовалась Кейтлин, аккуратно кладя салфетку на колени. — В клубе. Подрабатываю баристой, — спокойно ответила я. Ноэль тут же взял меня за руку, будто почувствовал, как я напряглась. — Хм. Богато выглядишь, как для обычной баристы, — с усмешкой заметил отец Ноэля, разглядывая меня поверх бокала. Он не ошибся. Я и правда выглядела слишком дорого для такой работы — кожаная сумка, платье, макияж. Все выглядело... не по статусу. — Просто она работает чуть в другой сфере, — вдруг прорезался Логан, всё это время молчавший и будто бы не обращавший на меня внимания. Его голос — спокойный, но с откровенно ядовитым подтекстом. Что он только что сказал? — Логан, сынок, ты что-то сказал? — нахмурился мистер Стервуд. — Да, пап, сказал. Но повторять не буду. Уж слишком тошно, — отмахнулся Логан, ковыряясь в тарелке. — Лекс, всё хорошо, не переживай, — шепнул мне Ноэль на ухо. Его голос был тихим, почти заботливым. Но сердце моё грохотало, будто хотело вырваться из груди. Что происходит? Зачем он взял меня сюда? Мы продолжили ужин. Ноэль, словно пытаясь сгладить атмосферу, начал в деталях рассказывать, как мы познакомились. Он вспоминал, как я тогда «отшила» его на лавочке, как я упала, запутавшись в поводке его собаки. Он смеялся. Все смеялись. А я сгорала изнутри. Зачем он это рассказывает? Почему всё звучит так, будто я — просто глупая девочка из подворотни? — Как же надоело уже это показное двуличие, — вдруг резко сказал Логан, отодвигая стул и вставая. Вся комната замерла. — Сынок, ты о чём? — испуганно спросила Кейтлин. — Вы серьёзно верите этой… этой шлюхе?! — процедил он, уставившись на меня ледяным взглядом. — Брат, извини, конечно, но она не стоит ни копейки. Скажи честно — сколько ты заплатил за неё в этот раз? Мне показалось, что комната взорвалась тишиной. В висках стучало. В груди сжалось. Я больше не чувствовала стол, стул, платье. Только жгучее, разрывающее изнутри унижение. Это был не ужин. Это была засада. Ужин позора. Он рассказал им обо мне. Всё. Про тусовки. Про алкоголь. Про работу. Про меня. Я больше не была девушкой. Я была "историей". Позорной, уличной, дешёвой. И самое страшное — я не знала, как теперь снова дышать. — Логан, что ты несёшь? — испуганно прошептала Кейтлин, с трудом сдерживаясь, чтобы не выставить меня из этого слишком идеального дома. — Простите… Он прав. Я не та, за кого вы меня принимаете. — Мой голос дрожал. — Мне пора идти, — добавила я, медленно вставая из-за стола. Я не могла больше смотреть им в глаза. — Лекси, подожди! — крикнул Ноэль, но я даже не обернулась. Мне нужно было просто подняться наверх, забрать вещи и убраться отсюда прочь — из этого дома, будто сошедшего с чужой мечты. Я молча поднималась по лестнице. Слёзы, предательские и горячие, стекали по щекам. Мне хотелось закричать, разбить что-то, исчезнуть. Какая же я дура… Думала, что у нас с Ноэлем может быть что-то настоящее. Что эта связь — не просто фантазия. Мне ещё никогда не хотелось сбежать так отчаянно, как сейчас — из места, где меня так безжалостно обнажили. Я мечтала только об одном: клуб, музыка и бутылка виски. Моя внутренняя ваза треснула — и волна хлынула наружу. Я влетела в комнату, быстро собрала свои вещи, косметичку, кое-как стерла слёзы. На прощание оставила на зеркале в ванной отпечаток поцелуя. Мне показалось, это будет нежным жестом. Маленьким «прости». Но не тут-то было. Я уже тянулась к дверной ручке, как дверь сама распахнулась — на пороге стоял Ноэль. Он молчал, когда Логан говорил правду. Он молчал — и этим предал меня сильнее всех. — Я ухожу, — холодно сказала я, не глядя ему в глаза. — Ты не уйдёшь, пока мы не поговорим, — твёрдо произнёс он. Его взгляд был серьёзен, почти отчаянный. — Логан уже всё сказал, — напомнила я. — Он идиот. Я говорил ему, что всё изменилось, но он не слушал, — Ноэль попытался оправдаться. — Ты уверен, что всё изменилось? — мой голос стал тише. — Да. У тебя есть я. Тебе больше не нужна та жизнь. Ни работа, ни мужчины «на час», — он выдохнул. Он действительно думал, что я останусь? Что этого достаточно? — Ничего не изменилось. Мне нужно идти, — я шагнула к нему, надеясь, что он наконец отойдёт. — Если ничего не изменилось, то почему ты целовала меня? Почему смотрела так… будто видела во мне что-то большее? Вопросы жгли. Я ненавидела такие разговоры. —Меня ждёт другой клиент, — сорвалось с моих губ. Мне просто хотелось выйти. — Лекси… На эмоциях не стоит врать тому, кто тебе дорог, — тихо сказал он. Его голос сломался на последних словах. — Я не вру, — упрямо ответила я, но глаза выдавали всё. — Присядь, — мягко сказал он, закрывая дверь на щеколду. — Я не собираюсь здесь задерживаться, — возразила я, но всё же села на край кровати. — Прости меня. Я полнейший придурок. Я никогда не считал тебя девушкой лёгкого поведения. В тебе я видел лишь свет, ты мой хаос в идеальном мире, — начал Ноэль, сев передо мной на корточки. Он держал меня за ноги, и край его руки касался моей кожи, из-за чего мне хотелось сбросить с него одежду. — Логан правда так считает? — спросила я, уже чуть-чуть остыв. — Я поговорю с ним, и он изменится. Просто он слишком импульсивен из-за последней сделки. Был расстроен, что отец не взял его с собой, — ответил Ноэль. — Мне было обидно… Но, к сожалению, это правда, — согласилась я. — Лекс, мне нужно кое-что тебе сказать… — вдруг начал Ноэль. — Что такое, Ноэль? — спросила я, напрягаясь. — Я тебя люблю. От спокойствия до безумия, — сказал Ноэль и крепко поцеловал меня, будто не хотел отпускать. Спустя секунду мне пришло осознание того, что он признался мне в любви. Стоп, он меня любит? Что я пропустила? Когда он успел? Как он так быстро полюбил меня? Как он достал закуренную сигарету, как смог снова почувствовать её запах, который уже давным-давно пропал? — Ноэль… — дрожащим голосом сказала я, отстраняясь от его губ. — Ты можешь не отвечать. Я хотел сказать это сейчас — и я сказал, — сказал Ноэль. Но это делало только хуже. Я не знала, что мне ответить. Я тоже чувствую к нему что-то особенное, но страх — он сильнее меня. Я не могу рисковать его идеальной жизнью. В моей душе только отрицания. Когда в тот день он придержал мне дверь, я не думала, что у нас что-то получится. Или что мы хотя бы раз встретимся. Но с ним я почувствовала, что значит быть нужной. И нет, дело не в его деньгах или идеальности. Дело только в нём: в его глазах, руках, волосах и даже в голосе. Везде в нём я видела свой путь в свободную жизнь. Я ненавижу врать. И если не скажу правду — глубоко пожалею. — Я тоже тебя люблю. Может, только ты сможешь исправить сгоревшую сигарету, — сказала я. Мой голос говорил это чуть ли не шёпотом. Я никогда не признавалась в любви, и это был мой первый раз. — Я готов сгореть вместе с тобой! — прокричал Ноэль и поцеловал меня. Вкус его губ был слегка солёный — видимо, пока я молчала, у него стекла невидимая слеза. Мне хотелось пропитаться каждой его клеточкой — и забрать её только себе. — Нам пора, — вдруг сказал он, отстраняясь от моих губ. — Куда? Я больше не спущусь к ним… — предупредила я. Мне больше не нужны эти осуждающие взгляды. — Уйдём отсюда. Не хочу больше тебя расстраивать, — ответил он, начиная собирать сумку, которую вытащил из-под кровати. — Ноэль, так нельзя. Они же твоя семья… Ты собираешься просто сбежать? — я начала беспокоиться. Куда мы вообще убежим? — Пусть подумают, прежде чем осуждать мою жизнь, — сказал Ноэль, закидывая в сумку всё подряд из шкафа. Похоже, он собирался отсутствовать надолго. — Ты точно всё решил? — спросила я. А то потом ещё обвинит меня, что я разлучила его с семьёй. — Да, Лекси. Я забираю тебя с собой, — ухмыльнулся Ноэль, закрывая сумку. — Ну ты и дурачок, — сказала я, забирая свои вещи. И мы покинули это место. Спускаясь по лестнице, я чувствовала на себе взгляды родителей Ноэля — они действительно смотрели на меня как на шлюху. Но, не обращая на них внимания, я уверенно держала его за руку, и мы просто шли вперёд. Они задавали вопросы, но он игнорировал их. А напоследок, когда мы уже выходили на улицу, сказал: — Вернусь, когда вы примете мою девушку. В любви он, значит, признался. Со мной, значит, переспал. А девушкой своей так и не предложил стать. Ну странный же. — Так я твоя девушка уже? — спросила я, пока он вёл меня к машине. На этот раз он выбрал кабриолет — видимо, собрался тусить. — Да хоть жена, — сказал Ноэль, поцеловав меня. Сначала это меня смутило — жениться я явно не собиралась. Но потом поняла: да всё равно. С ним — хоть на край света. Сев в машину, он включил громкую музыку, и мы рванули прочь из этого элитного района. Больше нас здесь ничего не держало. Мы ехали быстро. Мне даже стало не по себе от такой скорости, но он меня не слышал — музыка играла слишком громко. Я всё же решила прервать его внутреннюю борьбу с самим собой. — Ты меня слышишь? — спросила я, посмотрев на него. По его глазам было понятно — что-то не так.

Глава 30

— Да, что такое? — спросил он, даже не взглянув на меня. — Куда мы едем? — сказала я, пытаясь достучаться до него. — В твое любимое место, — сказал он, продолжая смотреть вдаль. — Хорошо, — просто согласилась я и снова врубила эту грёбаную музыку, отвернувшись в открытое окно. Мы ехали долго. Песни переключались, скорость менялась — то останавливались, то ускорялись, но взгляд Ноэля так ни разу и не упал на меня. Он смотрел куда угодно: на светофор, на машины, на проходящих людей, но не на меня. Я всё ещё не знала, куда мы едем. Но спустя полчаса мы наконец оказались на знакомых улицах. Я уже бывала здесь раньше — он вёз меня в Blackout. Когда мы остановились на парковке, Ноэль вышел, открыл мне дверь и взял за руку. Мы, не говоря ни слова, просто пошли. Пропустив нашу любимую лавочку, зашли внутрь. — Какие люди, — услышала я знакомый голос. Это был Питер. — Привет, — наконец-то хоть что-то сказал этот молчаливый дурак, всю дорогу был как камень. — Какими судьбами к нам? — спросил Питер, когда мы сели на стулья у барной стойки. — Как там говорит Лекси? Выпьем? — сказал Ноэль, и лица не только моё, но и Питера сразу изменились. Я думала, мы приехали сюда, чтобы мне стало легче, чтобы я немного выпила — но точно не для того, чтобы напоить идеального Ноэля. — Милый, посмотри на меня. Что ты такое говоришь? — спросила я, повернув его лицо за подбородок. — Я хочу выпить. Ты разве не этого хотела? — сказал Ноэль, и я увидела ту знакомую боль. В его глазах был страх. Он раньше никогда не ссорился с родителями, тем более — не уходил из дома. Ему было больно, и эту боль я понимала, как никто другой. — Я хотела не этого... — сказала я, положив свою руку на его. — А что ты от меня хотела? Я не понимаю, Лекси. Что я делаю не так?! — вдруг закричал Ноэль. Именно этого я и боялась. — Я не хочу тебя испортить, — спокойно сказала я. Мне больше нечего было добавить. — Да заебало уже! Я уже испорчен с самого первого дня, как только увидел тебя! Я перестал просыпаться рано утром, перестал гулять с собакой, перестал навещать дом престарелых... Я перестал быть собой — только ради тебя. Понимаешь? — начал Ноэль говорить то, что так долго держал в себе. Он взял меня за руки. — Прости... — сказала я. Это всё, что я могла сказать. Голос дрожал, мне было страшно. Я действительно его испортила. И сегодняшний день был последней каплей. — Не извиняйся. Я сам виноват. И пусть я буду испорчен — но с тобой, — сказал Ноэль и поцеловал меня. Нежно, осторожно, будто боялся, будто хотел насладиться мной. — Вы закончили, голубки? — вдруг вмешался Питер, уже принеся нам шоты. — Да, спасибо, — отстранившись, сказал Ноэль, взяв шот в руку. — Ты когда-нибудь пил? — спросила я, прежде чем он потеряется в этой ебаной эйфории. — Никогда, — спокойно ответил Ноэль, поднося шот к губам. — Стой... — остановила я его, чтобы сделать кое-что. Я достала таблетку из кармана. Она лежала у меня на случай, если вдруг сорвусь. Только не пугайтесь — там небольшая доза, просто чтобы стало легче. Я всё равно половину заберу. Аккуратно положив таблетку в рот, я поделила её пополам: одну половину проглотила сама, вторую отдала ему. — Будь со мной, — сказала я и поцеловала его, отдав таблетку. Если страдать — то вместе. Он выпил шот залпом. Сначала на его лице появилась неприязнь, но потом... он вернулся. — Пусть всё останется в прошлом, — сказал Ноэль. Теперь в его глазах были риск, свобода и любовь ко мне. — В прошлом, — проговорила я и тоже выпила шот, чтобы следующие были ещё приятнее. А дальше всё пошло по накатанной. Ноэль разговорился с Питером: рассказал, что мы делали вчера, как гуляли по Чикаго, как он уверенно признался мне в любви. А ещё — мило говорил про свою собачку Скай, которую, судя по всему, очень сильно любил. Питер тоже был счастлив. Обслуживал нас, несмотря на толпу, приносил шоты и пил вместе с нами. Если вы дошли до этой главы — простите. Я испортила идеального парня, которого уже не вернуть. Так что дальше история будет лишь о безумной и чертовски привлекательной паре. — Лекси, я так тебя люблю! — крикнул Ноэль, поцеловал меня. Он был уже слишком пьян, из-за чего начал потихоньку снимать с меня вещи. Думаю, нам пора было воспользоваться вип-комнатой. Ну, дальше без лишних подробностей: мы взяли бутылку вина с полки Питера и сбежали в вип-комнату, где наша ночь обрела другие краски. Те, что точно запомнятся нам надолго. Конечно, если этот дурочек Ноэль ничего не забудет утром. Утро. Не знаю, как так быстро, но, открыв глаза, я оказалась в своей кровати. Стоп. Вы хотите сказать, всё, что было вчера, — это был просто сон? Не может быть... Я повернула голову и увидела лицо Ноэля. Он мило сопел носом и почему-то улыбался, хотя глаза были закрыты. Видимо, снилось что-то хорошее. Ладно. Всё-таки всё было реальным. И сейчас я не понимаю, почему мы дома. Разве наша ночь не закончилась в клубе? В странном полусне я еле встала с кровати, накинула первое, что попалось под руку — это была рубашка Ноэля. Остальная одежда валялась на полу. Видимо, Питер каким-то образом притащил нас домой — пока на нас ещё была одежда. А потом Ноэль благополучно стянул её с меня. А как же машина? Она осталась на стоянке. Надо разобраться с этим. Тихо выйдя из комнаты, чтобы не разбудить "малыша", я направилась к Питеру. Но, какого чёрта, его не было дома. И как я теперь должна ответить на свои же вопросы? Поставив чайник, я наткнулась на телефон, стоящий на зарядке. Это был новенький айфон — явно не мой. Видимо, Ноэля. Попробовав разблокировать, я удивилась: у него не было пароля. Так же, как и у меня. Какой же он у меня идеальный. Набрав по памяти номер Питера, я позвонила, надеясь, что он ответит. — Алло. Что такое? — сразу отозвался он, несмотря на ранний звонок. — Как мы оказались дома? — спросила я, не помня абсолютно ничего. — Ты чё, совсем всё забыла? Ну даёшь. Зря была эта таблетка, — ухмыльнулся Питер, издеваясь надо мной. — Так ты ответишь? — потребовала я. — Мы с Гарри притащили вас домой. И скажу сразу — это было очень тяжело. Вы несли какую-то чушь. Машину Ноэля Гарри пригнал к вашему дому, так что не беспокойся и приходи в себя. — Спасибо, — поблагодарила я и сбросила звонок. Как же хорошо, что есть такие друзья. Вчера действительно не стоило принимать ту первую таблетку. Видимо, я перепутала её с более сильной дозой, и теперь мы с Ноэлем всё забыли. Надеюсь, он не разозлится... А то, вдруг после всего — вернётся обратно. Поставив чайник, я пошла будить своего парня. Хотя... парня ли? Мы даже не обсудили, кто мы друг другу, но его я безумно люблю. Открыв дверь, я увидела, что он лежал в той же позе, будто ему снился какой-то сладкий сон. Я осторожно легла рядом и поцеловала его в мягкие, знакомые губы. — Просыпайся, — шепнула я, отстраняясь. — Где мы? — пробормотал он, открывая глаза. По выражению лица стало ясно — он, как и я, почти ничего не помнил. — Ты совсем ничего не помнишь? — спросила я с надеждой, что хоть что-то у него осталось в памяти. — Помню, как признался тебе в любви, — ухмыльнулся Ноэль. Я ожидала злости, растерянности, но он был спокойным. Похоже, он всё принял. И теперь я больше не одна в этом грёбаном, грязном мире. — Как хорошо, что ты не забыл самое важное, — улыбнулась я и снова поцеловала его. Пусть просыпается только от моих губ. — А где мой завтрак в постель? — осмотрел кровать он с деланным возмущением. — Его нет. Извините, вы, кажется, ошиблись. Я не ваша горничная, — хихикнула я, вставая. — Простите, но вы куда лучше, — сказал он и резко притянул меня назад, снова бросив на кровать. — Ноэль, не издевайся. Давай вставай, — рассмеялась я, вырываясь. Да, может, у него и похмелье, но хватит валяться в кровати — так мы весь день и проспим. Сегодня — последний день, когда я могу быть с Ноэлем, а деньги, которые он дал Самуэлю, скоро закончатся. Грустно снова с ним расставаться, но, думаю, у него не хватит сил долго держать меня рядом. — Пошли, поедим, — крикнула я, пока он был в ванной. — Думаю, нам стоит поехать в ресторан, — донеслось в ответ. — Нет, мы будем есть то, что есть у меня дома. Хватит тратить деньги на меня, — сказала я, вытащив из холодильника вчерашний яблочный пирог. Кажется, его приготовил Питер. — Тогда ешь — и поедем в аэропорт, — сказал Ноэль, выходя из ванной в одном полотенце. Он выглядел так... чертовски красиво. — А зачем туда? — нахмурилась я. Он опять что-то задумал. — Мы полетим отдыхать. Хочу сбежать от этой рутинной однообразной жизни, — сказал он и поцеловал меня. — Ты уверен? — переспросила я. Уезжать вот так, спонтанно — звучало опасно. — Абсолютно. Обещаю — будет восхитительно, — уверенно произнёс он, усаживаясь за стол. — А куда именно? — уточнила я. Хоть бы знать, что собрать. — Это секрет. Узнаешь уже в самолёте. Но советую брать открытые вещи — будет жарко, — подмигнул он. Мне показалось, или он действительно стал другим? Будто не пил вчера, будто что-то внутри у него изменилось. Это пугало. — Тогда ты доедай, а я соберу вещи, — сказала я, чмокнув его в щёку. Пока он завтракал и болтал с кем-то по телефону, я собрала вещи: взяла топики, на всякий случай купальник, шорты и даже платье — вдруг поедем на ужин. Очень надеюсь, что эти затеи в голове Ноэля не причинят ему боль потом. Я хочу, чтобы он был счастлив, но не только рядом со мной. Собрав вещи, я вышла к нему. Он уже успел переодеться — снова надел свою любимую чёрную толстовку и спортивные штаны. Он всегда умел так гармонично сочетать одежду. Чаще всего это были чёрные вещи: толстовки, реже пиджаки, шорты и футболки. Но именно эта простота в нём меня и привлекала. — Пошли, нам пора, — сказал Ноэль, забирая мою сумку. — Сейчас, надо оставить записку Питеру, чтобы он меня не потерял, — сказала я, взяв со стола стикер и ручку. Позже мы вышли на улицу. Машина Ноэля действительно стояла возле дома. Мне казалось неудачной идеей садиться за руль, но Ноэль сел, несмотря на мои настойчивые отговоры. — Слушай, ты не поведёшь эту машину, — сказала я, как только он закинул сумку на заднее сиденье. — Уже, не беспокойся. Я чувствую себя совершенно нормально, — ответил Ноэль, садясь за руль. — Я не хочу разбиться, поэтому давай повременим. Я просто закажу такси, — предложила я. Кучу раз слышала истории о том, как люди разбивались, особенно по дороге в аэропорт. — Либо садись, либо я тебя сам сюда посажу, — угрожающе сказал Ноэль. — Последний раз я соглашаюсь на твои выходки, — пробурчала я, всё-таки садясь в эту чёртову машину. — Лекси, ты сама хотела хаоса в моей жизни, — ухмыльнулся Ноэль, заводя мотор, и мы рванули вперёд. Из-за этого дурака мне приходится бросать работу, друзей, учёбу и даже встречи, которые я планировала с отцом. Он просто забрал всё моё внимание. Ненавижу, когда люди так делают. Но на него злиться не могу… В какой-то степени это и моя вина — я сделала его таким. Ноэль снова молчал. Врубил музыку и просто наслаждался ею. Его руки мягко держали руль, он смотрел вдаль, но я чувствовала — в его душе бушует ураган, и я, как назло, решила его усилить. И вот мы почти у аэропорта, как вдруг Ноэль говорит: — Я понял, ты — моя temptress. — А ты — мой heartthief, — ответила я. А то придумал, обзывать меня. Он сам первым по уши втюрился. Он ничего не сказал — только посмеялся, и мы вошли внутрь аэропорта. Он был огромный. В прошлый раз я летала на частном, а сегодня надеюсь, это будет обычный — хочется хоть раз почувствовать себя не очередной богатой стервой. Он думал скрыть, куда мы летим, но по этому аэропорту просто кричали о скором вылете рейса из Нью-Йорка в Лас-Вегас. Что, серьёзно? Он решил исполнить мою тайную, очень хорошо скрытую мечту — полететь туда?.. Лас-Вегас звучит как мечта, я слышала множество историй об этом городе, это красивое место — там много шумных вечеринок, казино, огней, что горят всю ночь, и людей, потерянных в блеске иллюзий. Мне всегда казалось, что это город, где можно забыться, спрятаться от себя, раствориться в музыке, ставках и бесконечном веселье. Но за всем этим шумом, наверное, тоже прячется одиночество — скрытое под маской счастья и неонового света. Я никогда не думала, что однажды буду так легко ездить в разные города и путешествовать со своим парнем. Для меня это всегда казалось невозможным — но, видимо, с ним я оживаю. Догадавшись, я намекнула Ноэлю, что поняла всё, — и он определённо обиделся. Ну а как он хотел? На каждой стойке регистрации и в табло было написано: следующий рейс — Лас-Вегас. Самолёт приземлился, и мы направились на посадку. Как и следовало ожидать, Ноэль выбрал бизнес-класс — с местами, которые раскладываются в полноценную кровать, с множеством ящиков, светом, зеркалом, телевизором… а в туалете вообще был душ. Выходя из зоны для пассажиров, мы попали в бар, где продавалось всё, кроме крепкого алкоголя. Самым крепким напитком здесь было шампанское — иронично, ведь именно его я не любила больше всего.. Не упоминая даже бар, мы с Ноэлем просто заняли места и уже подготовились ко сну. Его вырубило довольно быстро, а я, заскучав, решила посмотреть фильм. Да, это была «Анора». Я уже смотрела этот фильм, но сейчас захотелось пересмотреть. Знаете, я чувствую себя как главная героиня этого потрясающего кинематографического шедевра. Я, как и она, сплю со всеми мужчинами подряд. Я тоже по уши влюбилась в парня, но в отличие от Ивана — Ноэль идеал. Я тоже люблю выпить, люблю добавить в свою жизнь больше экстрима. И, как она, обожаю тусоваться до ночи. Может, у нас и разные судьбы, но в чём-то мы точно похожи. — Тебе понравится, — сказал Ноэль, опуская перегородку между нами. Спустя три часа он наконец проснулся. — Лас-Вегас — это мечта. Ноэль, ты не представляешь, как я тебя люблю, — сказала я и поцеловала его. Он был сонный, но такой красивый. — Я тоже тебя люблю, — сказал Ноэль, слегка отстранившись. — И какой план действий? — спросила я. Интересно, у него в голове уже был план? — Пока не знаю. Я снял для нас потрясающий отель, арендовал машину, а вечером мы поедем в секретное место, — начал Ноэль. Пока он это говорил, улыбка не сходила с его лица — он был счастлив со мной. — А как же Самуэль? Он будет искать меня? — спросила я, хотя терпеть не могу говорить об этом. — Всё будет хорошо. Скажи, что отдыхаешь и берёшь отпуск. Я обещаю, мы что-нибудь придумаем — и ты освободишься от него, — сказал Ноэль, пытаясь меня успокоить. — Но я ему обещала... Он возненавидит меня. Контракт придётся разорвать — и всё закончится, — сказала я. Да, настрой у меня был ужасный, но выхода действительно не было. — Не могла бы ты показать мне контракт? — аккуратно спросил Ноэль. — Да, конечно, — сказала я, доставая телефон из сумки. Начала листать галерею — я точно его фотографировала… и вот, наконец, он. — Только не пугайся, — предупредила я, передавая телефон. — "Расторжение: 4.1. Единственный способ досрочного расторжения договора — предоставление полной добровольной замены." Лекси, это и есть твой выход, — прочитал Ноэль один из пунктов. — Ты серьёзно? И как ты хочешь это устроить? Найти девушку — полную копию меня? — удивилась я. — Как ты могла подписать документ, где написано, что при обычном отказе без замены ты отдаёшь ему всё своё имущество? — рассердился Ноэль, дочитав до конца. — Тогда меня это не пугало. Мне просто были нужны деньги… — попыталась я уйти от темы. — Встретились бы мы раньше — я бы не позволил тебе так мучить себя, — сказал Ноэль, взяв меня за руку. И растаяв от его слов, я случайно проговорилась. — Мы встречались задолго до этого… Что же я наделала? Он не должен был этого знать. — В смысле? Я уверен, что впервые увидел тебя на лавочке, — удивлённо сказал Ноэль. — Нет. Наша первая встреча была, когда я ещё училась в твоём колледже. Мы тогда случайно пересеклись — ты придержал мне дверь, — призналась я. Сначала он не понял, о чём я, но потом, видимо, вспомнил. — Получается, это ты была та маленькая напуганная девочка? — с издёвкой поинтересовался Ноэль. — Да, к сожалению. И вообще, куда ты после этого пропал? Я не могла тебя найти — будто ты просто испарился, — спросила я. Меня действительно когда-то волновал этот вопрос. — Я испугался тебя… и перестал приходить. У меня были совершенно другие дела, — ухмыльнулся Ноэль. Он издевается. — Да не ври. Я тебе точно понравилась, — сказала я, шутливо ударив его по плечу. — Я и сам не знаю, как тогда не влюбился в тебя, — сказал Ноэль и поцеловал меня. А мы… забыв о договоре, полетели дальше — в молчаливой и страстной тишине.

Глава 31

Самолёт мягко коснулся земли, и я даже не успела как следует осознать, что всё — мы приземлились. Это был, наверное, самый спокойный перелёт в моей жизни: без тряски, без паники в груди, без бессмысленных мыслей в голове. Всё было как надо. А главное — он держал меня за руку. И этим будто заземлял. Успокаивал. Возвращал в реальность, где всё просто. Мы вышли из самолёта, и сухой, обжигающий воздух тут же ударил в лицо. Он пах асфальтом, солнцем и вечеринками. Это был Лас-Вегас. Город, в котором ты или сгораешь, или сияешь. Я глубоко вдохнула и впервые за долгое время почувствовала: я на своём месте. Мы шли по стоянке, и Ноэль уверенно вывел меня к машине. Я ожидала что-то скромное. Маленькое. Но передо мной стояла белая Tesla Model X, с безумно гладкими линиями и дверьми-крыльями, которые выглядели так, будто она сейчас взлетит. Я аж прикусила губу. — Серьёзно? — Я рассмеялась, обводя её взглядом. — Ты заказал космический корабль? — Мы же в Вегасе, — ответил он, открывая дверь и глядя на меня с таким видом, будто это самое логичное решение в его жизни. Мы сели. Внутри — как в будущем: минимализм, тишина, никакой бензиновой вони. Он тронулся с места, и машина скользнула по дороге, будто летела над ней. Это было… странно. Стильно. И, неожиданно, идеально подходило моменту. Я смотрела в окно. Мимо проносились неоновые вывески, здания, люди в блестящих костюмах, глупых масках, кто-то нёс гитару, кто-то — похмелье в глазах. Лас-Вегас не просто жил. Он кричал. Танцевал. Требовал внимания. — Этот город… — я прошептала, не отрывая взгляда от улиц. — Он сумасшедший. Как будто создан, чтобы разрушить тебя. Или сделать из тебя легенду. Ноэль перевёл взгляд на меня, улыбнулся. А я снова посмотрела на огни, и внутри защемило: здесь, в этом пыльном, ярком, безумном месте… я чувствовала себя живой. — Ноэль, ты такой же сумасшедший, как этот город, — рассмеялась я, когда он увеличил скорость, и мы будто плыли в пространстве. — Это всё из-за твоего плохого влияния, Лекси, — сказал Ноэль и ещё сильнее надавил на газ. С ним я забыла, как дышать в ритме. С ним я перестала тащить груз. С ним я стала настоящей — не той, что прячется в дыму сигарет, а той, кто курит эту сигарету и открыто наслаждается каждым вдохом. И вот мы начали подъезжать к отелю, и ни за что не поверите — это был Отель-казино Treasure Island. Мои мечты буквально оживают в реальности. Сердце забилось чуть быстрее, будто предчувствуя что-то волшебное. Я уставилась в окно, пока машина медленно сворачивала к главному входу, и внутри всё защекотало от восторга. Неужели это всерьёз? Неужели я, Лекси, сейчас окажусь внутри места, которое выглядит как декорации к фильму о пиратах и сокровищах? Передо мной возвышалось здание, будто вынырнувшее из сна — высокие башни с золотыми деталями, сияющие вывески, фонтаны с подсветкой и огромный пиратский корабль у входа. Всё блестело, словно его только что отполировали специально для меня. Я ощутила странную смесь восторга и ностальгии — как будто маленькая девочка внутри меня всё ещё верит в чудеса. — Ноэль, это место… оно прекрасно, — еле выговорила я. Мой голос дрожал не от страха, а от переполняющего восторга. Я не могла описать всё, что чувствовала, но эти чувства были определённо прекрасны. — Я рад, что тебе понравилось. Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива, — сказал Ноэль, поцеловал меня, и мы направились внутрь. К моему удивлению, внутри всё выглядело довольно просто: небольшой ресепшен, невысокие потолки и несколько бутиков. Но это же отель-казино — а значит, где-то в глубине этого роскошного здания наверняка скрывается маленькая тайна. Ноэль быстро поговорил с девушкой на ресепшене, взял меня за руку, и мы отправились в наш номер. Он находился на двадцать втором этаже этого огромного здания. Коридоры были длинными, с множеством дверей — их даже трудно было сосчитать. Войдя в номер, я увидела уютную, пусть и не самую большую комнату: у входа стояла двуспальная кровать, рядом — полка, телевизор, стол и дверь в ванную. Но вид из окна… он был просто неимоверный. Казалось, весь Лас-Вегас раскинулся на ладони. — Моя девочка… купайся, собирайся, красься — а потом пойдём кушать. И одним глазком глянем на казино, — прошептал Ноэль, подойдя ко мне со спины и мягко обняв за талию. — А давай я лучше буду твоей девушкой? — спросила я с игривой улыбкой. — Получается, ты сама предлагаешь мне стать твоим парнем? — ответил он вопросом на вопрос. — Я не виновата, что ты такой нерешительный, — пошутила я. Но он, похоже, воспринял это всерьёз. — Ах ты, засранка… Это ты постоянно издеваешься надо мной! — с усмешкой сказал Ноэль и резко повалил меня на кровать. Я и моргнуть не успела, как уже была без одежды. — Будь моей… до конца, — прошептал он страстно, целуя меня. Именно за это я его так сильно люблю. Спустя час нашего дурачества, я успела помыться, переодеться и была полностью готова к тому, чтобы вкусить самый вкусный обед в одном из лучших отелей города. Мы вышли из номера и спустились вниз. Ноэль сказал, что еду здесь обычно приносят в номер, но специально для нас накроют внизу — в ресторане, соединённом с казино. Он сразу предупредил, что играть мы не будем — и я была только за. Я никогда не была азартной, особенно в незнакомом городе. Когда мы спустились в холл, та же милая девушка с ресепшена проводила нас в ресторан. Он действительно был соединён с казино — люди сидели за столами, ужинали и одновременно делали ставки. Звучит странно, но выглядело… чертовски круто. Зал был тёплым и оживлённым, с мягким светом, отражавщимся от резного потолка и ковров с яркими узорами. Мы вошла и сразу почувствовала атмосферу — не громкую, но живую, будто всё вокруг дышит азартом. За круглыми столами сидели люди, играли в карты, бросали фишки, переговаривались с крупье. Кто-то смеялся, кто-то напряжённо ждал следующего хода. Чуть дальше — ряды мерцающих игровых автоматов, каждый со своими огоньками и звуками. Всё это было не просто развлечением, а почти ритуалом, в котором легко раствориться. Здесь можно было быть кем угодно, хотя бы на один вечер. — Что будешь кушать? — спросил Ноэль, как только мы сели за свободный столик. — Пасту с сыром и какой-нибудь лёгкий десерт, — ответила я, с интересом разглядывая каждый уголок ресторана. — Хорошо, моей девушке, пожалуйста, всё, что она пожелала, — сказал Ноэль официанту. Теперь я действительно его девушка. — А вам что? — спросил официант. — То же самое. И воду с лимоном, пожалуйста, — ответил Ноэль. Пока я отвлеклась на игру за соседним столиком — там было что-то вроде карточного автомата, — всё выглядело так захватывающе, что я не удержалась: — Ты решил протрезветь от воды с лимоном? — спросила я, услышав его заказ. — Нет, просто сегодня важный вечер. Хочу быть в себе и не подвести тебя, — сказал Ноэль, мягко сжав мою ладонь. — Вот как? И что же за важный вечер? — прищурилась я с улыбкой. — Всё узнаешь… позже, — загадочно ответил он. Мы спокойно и вкусно пообедали. Еда была просто невероятной — паста таяла во рту, а десерт оказался воздушным и нежным. Всё, как я люблю. Сам отель тоже оставлял впечатление — я давно не чувствовала себя настолько свободной, дорогой, лёгкой. Я правда рада, что мы с Ноэлем уехали из серого Нью-Йорка в этот яркий, шумный, живой Лас-Вегас. После обеда мы гуляли по отелю, заглядывали в зал с автоматами. Ноэль даже попытался выиграть для меня игрушку, но, конечно, ничего не вышло — явно какой-то лохотрон. Когда наступил вечер, я надела своё любимое длинное белое платье. Пока я припудривала носик, Ноэль уже был полностью готов. На нём была чёрная жилетка, белая рубашка, чёрные перчатки и брюки, которые сидели на нём просто… божественно. — Куда ты собрался? В загс меня вести? — с усмешкой спросила я. — Узнаешь, — многозначительно сказал Ноэль и по-джентльменски открыл мне дверь. Мы вышли на улицу, сели в машину и поехали в неизвестном направлении. Ноэль всю дорогу был серьёзным, собранным, с задумчивым выражением лица. Я хотела спросить, что он задумал, но не стала портить момент — пусть варится в своём секрете. Вскоре мы приехали. Но я не узнала место — обычная парковка, несколько невзрачных зданий вокруг. И что мы тут забыли? — Я хочу надеть на тебя повязку. Совсем ненадолго. Это для сюрприза, — сказал Ноэль, протягивая мне ткань. — Хорошо, только будь осторожен, — с лёгким недоверием, но с улыбкой согласилась я. Как только повязка легла на глаза, весь мир погрузился во тьму. Хотя и так уже был вечер, с закрытыми глазами всё ощущалось ещё темнее. Ноэль взял меня за руку, помог выйти из машины, и мы пошли куда-то вперёд. На улице дул прохладный ветер, пахло цветами — розами? лилиями? — и было какое-то необъяснимое ощущение волшебства. — Ты готова? — наконец спросил Ноэль, когда мы остановились. — Ко всему, — шепнула я. И в ту же секунду повязка исчезла — передо мной вспыхнули огни. Я увидела вывеску, сиявшую белым и розовым светом: “A Little White Chapel”. Сначала я не поверила. Просто застыла на месте, уставившись на неоновую надпись, как будто она была сном, слишком красивым, чтобы быть правдой. Белая вывеска светилась мягким розоватым светом, а под ней – сама часовня, похожая на игрушечный домик из сказки. Маленькая, вся белоснежная, с розовыми розами на арке у входа. В этом месте женятся. По-настоящему. Спонтанно, без плана, но с любовью. Моё сердце громко застучало — в груди стало так тесно, будто вот-вот взорвётся. Я сделала шаг вперёд, и мой взгляд опустился вниз — и тогда я его увидела. Ноэль. На одном колене. Он смотрел на меня снизу вверх с такой уверенностью, с такой чистой любовью, что я не смогла сдержать слёз. В его руках блестело кольцо, простое, но в его пальцах оно выглядело как самое драгоценное сокровище на свете. — Лекси… — его голос был немного дрожащим, но твердым. — Ты выйдешь за меня? Я не смогла сказать ни слова. Только кивнула, слабо, потом сильнее. А потом выдохнула: — Да. Конечно, да! Он надел кольцо на мой палец, и в тот же момент я кинулась к нему, и наши губы слились в поцелуе. Всё исчезло — улица, прохладный ветер, фонари и люди вокруг. Остались только мы. Я и он. Любовь и бесконечность. И впервые за долгое время я почувствовала себя настоящей. Настоящей и абсолютно счастливой. Я поняла, что не важно, как ты влияешь на человека, не важно, как долго вы вместе, не важно, что вы сумели пройти. Важно то, что вы бесконечно любите друг друга и можете принимать друг друга любыми — быть открытыми и странными, уверенными и напуганными, счастливыми и несчастными. Вы просто можете быть. А дальше всё двигалось спонтанно и точно не запланировано. Ноэль взял меня за руку, и мы побежали внутрь. На часах уже было позднее время, и часовня вот-вот должна была закрыться, но добрый регистратор разрешил нам быстро и легко объединить наши узы. Мы быстро заполнили документы, расписались — и без всяких друзей, знакомых, близких — мы просто поженились. В тихом и одновременно хаосном месте. — Ну что ж, — сказал регистратор с улыбкой, поправляя очки и оглядывая нас с лёгким озорством, — раз уж вы прибежали сюда с таким огнём в глазах, не буду мешать любви творить чудеса. Готовы? Я задыхалась от счастья. Сердце колотилось как бешеное, а ладони были вспотевшими от волнения и восторга. Всё происходило так быстро, так нелепо и так правильно одновременно. Ноэль держал мою руку, его пальцы были тёплыми, а глаза сияли как новогодние огни. Он не говорил ни слова — только смотрел на меня так, будто я была чудом. — Итак, — продолжил регистратор с торжественным видом, — в этой скромной, но вечно влюблённой часовне, мы сегодня объединяем сердца этих двух прекрасных людей... у которых, судя по всему, нет ни кольца, ни речи, ни плана, но зато есть большое чувство и отличное настроение! Мы засмеялись. Ноэль пожал плечами, глядя на меня: — Клятва?.. Ага... сейчас... — он наклонился ко мне чуть ближе, — Я обещаю всегда отдавать тебе последний шот в баре. Даже если он самый сладкий. Я рассмеялась в голос. — А я... обещаю терпеть твою дурацкую музыку в машине. И даже петь её. Иногда. Если ты не снимешь это на видео. Мы оба захихикали, и регистратор, не выдержав, тоже прыснул от смеха. — Ладно, ладно. Такую любовь точно нельзя отменить. По праву Лас-Вегаса, романтики и полной спонтанности — объявляю вас мужем и женой! Можете поцеловаться! И мы поцеловались. Глупо. Неловко. Смеясь. Как будто были подростками, сбежавшими от всех правил. Это был самый искренний момент в моей жизни. Без идеальных платьев, без толпы гостей. Только он, я и любовь, которую мы сами выдумали — такую же странную, как мы сами Наша любовь двигалась в каком-то волшебном течении, и не важно, куда она могла привести — мы хотели плыть по ней, даже если вода была холодной. После церемонии мы, а точнее — Ноэль, щедро поблагодарили регистратора. Выйдя на улицу, мы решили сфоткаться на память, чтобы потом вспоминать наши дурацкие клятвы и этот незабываемый момент нашей жизни.

Глава 32

Спустя пять дней в Вегасе: За это время произошло невероятно многое. Уже в первый день нашего прибытия меня успели поздравить с свадьбой — папа, Питер, Чарли и даже моя бывшая одногруппница, увидев фото в Instagram. Сначала я еле уговорила Ноэля выложить их, пригрозив, что обижусь, если он не покажет в своём холостяцком  блоге, что теперь у него есть не просто девушка, а настоящая жена. После церемонии мы поехали кататься по Вегасу. Заехали в один из самых популярных клубов — там было просто потрясающе: яркие огни, огромные софиты, толпа людей. Все были одеты по-своему — кто в блестках, кто в кожаных куртках, кто в чём угодно. Это выглядело странно и при этом гармонично. Люди были собой. Всем было плевать на чужое мнение, на чужие взгляды — они просто наслаждались жизнью, танцевали, смеялись и кайфовали от музыки и этой чертовски крутой атмосферы. На второй день мы поехали с Ноэлем в интересное место — Omega Mart. Это был не просто супермаркет, а какая-то безумная психоделическая инсталляция, созданная, кажется, специально для таких, как мы: слегка пьяных, безбашенных и совершенно оторванных от реальности. Там были полки с «неправильными» продуктами — например, «молоко памяти» и «апельсиновый сок для духовных пробуждений». Мы смеялись, как дети, прятались в потайных комнатах, и я даже потеряла его в одном из туннелей — он появился внезапно сзади и напугал меня до икоты, а потом мы целовались посреди неоновых банок с чем-то, что выглядело как инопланетный йогурт. Вечером второго дня мы оказались на крыше одного из казино. Я в черном платье с открытой спиной, он — в белой рубашке, расстегнутой на одну лишнюю пуговицу. Мы пили «Маргариту» с острым краем и смотрели, как Вегас светится под нами, как сотни звезд под ногами. Третий день — день бассейна. Мы пошли в один из отелей, где устраивают дикие pool party. Толпа, музыка, мокрые тела, хлорка и шампанское, льющееся прямо в рот. Я танцевала на шезлонге, и Ноэль, кажется, впервые в жизни матерился вслух, когда какой-то парень слишком уж навязчиво улыбнулся мне. Он прижал меня к себе и сказал, что теперь я официально его жена, и если кто-то к этому прикоснется — он выпишет счёт. Мы смеялись, потом ели самые жирные бургеры в ближайшей забегаловке, и я запачкала платье кетчупом. Он сказал: «Ты прекрасна даже в пятнах». Четвёртый день был спокойнее, но по-своему особенный. Мы пошли в маленькую арт-галерею на Фримонт-стрит, в которой собраны работы уличных художников и странных авторов, одержимых светом и тьмой. Один из залов был целиком посвящён любви: изломанной, сумасшедшей, вдохновляющей. Мы стояли перед огромным полотном, где два силуэта тянулись друг к другу сквозь пламя, и я вдруг поняла — вот оно, вот то, что у нас с Ноэлем. Мы будто всё время проходим через огонь, но всё равно возвращаемся. Всегда. А ночью мы устроили себе настоящий марафон по барам: пробовали странные коктейли, смеялись до боли в животе, рассказывали друг другу нелепые истории из детства. Он сказал, что если бы встретил меня раньше, точно бы влюбился. Я ответила, что если бы встретила его раньше, возможно, испугалась бы. Потому что к таким, как он, нужно приходить в шрамах. Тогда понимаешь ценность нежности. Мы были пьяны, счастливы и свободны. Ни контрактов, ни забот, ни посторонних глаз. Только я, он, Вегас и это ощущение полной, абсолютной жизни. Так наше путешествие подошло к концу, и мне неожиданно в последний день позвонил Самуэль. От него я ничего не слышала уже около недели — даже больше. Но, видимо, не всё здесь было так идеально. Пока Ноэль собирался в ванной перед вылетом, я вышла из номера, чтобы поговорить со своим любимым боссом. — Алло… — сказала я, подняв трубку. — Ни «привет», ни «как дела». Куда пропала, дорогуша? — грубо поинтересовался Самуэль. — Привет. Я на месте, но слегка не в ресурсах, — ухмыльнулась я, чтобы разбавить атмосферу. — Видимо, тебе очень понравилось проводить время с тем богатым парнем, да? — спросил Саму. — Да, мне было хорошо, но всё закончилось ещё около недели назад. Пока ты не звонил, я тусовалась с подругами, меняла гардероб, училась и сдавала последние отчёты, — начала врать я. Мне просто больше нечего было сказать. — Я был возле твоего дома, и не сказал бы, что ты сидела там, зубрила конспекты или же отрывалась с подругами. Лекси, ты точно меня не обманываешь? — начал подозревать что-то Самуэль. — Ладно, хорошо, раскусил. Я в Вегасе, уже сегодня вылетаю домой. Моя одногруппница праздновала тут день рождения, и я не могла отказаться, — быстро передумала я и говорила не торопясь, чтобы не показаться странной. — Ну крутая. И как тебе город? — поинтересовался Саму. — Потрясающий, волшебный. Это место — не просто город, это как космический корабль, который каждый раз взлетает всё выше, — ответила я. — Лекси, какие же у тебя интересные метафоры. Жду сегодня вечером в клубе, сразу после прилёта. У меня есть для тебя задание, — сказал Саму, и я даже не успела ничего ответить — он уже отключил звонок. Чёрт возьми, и что мне теперь делать? Сказать Ноэлю правду или просто промолчать? Если расскажу, он разозлится и начнёт придумывать, как избавиться от Саму, а я сейчас совсем не хочу конфликтов. Пусть это пока останется только при мне. Как вернусь — скажу. Не думаю, что Самуэль сразу после моего потного перелёта пошлёт меня спать с кем-то. Вернувшись в номер, Ноэль поинтересовался, куда я уходила, но я лишь ответила, что говорила с Питером. Мне же нужно рассказать своему лучшему другу, что у меня тут в жизни происходит. Мы собрали разбросанные вещи, которые каждый раз при возвращении домой просто скидывали и ложились, раздетые, в мягкую постель. Прибыв в аэропорт, я попрощалась с Вегасом, оставив после себя этот забытый сигаретный дым, который останется здесь навсегда. Этот город и вправду показал мне, что значит кайфовать от жизни. И вот я наконец дома — Нью-Йорк. Эта неделя выдалась интересной, захватывающей и неожиданной. Было много слёз, смеха, злости — и особенно любви. Я рада, что мы с моим уже мужем хоть куда-то выбрались. Нам правда нужно было это. Я отпустила всё, во что верила, а Ноэль принял реальность. Впервые попрощавшись с Ноэлем, я осталась одна. Он довёз меня до дома и сказал, что завтра увидимся, когда он разберётся с долгами по работе — и это как раз мне на руку. Если вы думаете, что я просто тусовалась эти дни — то нет. В моей голове засел тот самый пункт в контракте, где говорилось о замене. Я обдумывала множество идей, как это провернуть, как найти девушку, похожую на меня. В интернете было много вариантов, но они были со всего мира. Я даже не знала, как связаться с этими девочками. Одна из них была слишком молода, другая — взрослая, третья — подозрительная, а четвёртая вообще работает доктором. Может, это и тупая идея, но одна девушка мне точно запала. Каким-то странным совпадением она живёт в Бруклине. Она старше меня на два года, правда, у неё светлые волосы. В Инстаграме она называется Стейси Блэйд. Она выглядит как американская актриса — я будто где-то её видела, или её внешность просто слишком запоминающаяся. Настоящая роковая блондинка с дерзким взглядом. Светлые, почти платиновые волосы растрёпаны, частично прикрывают лицо. А на одной из фоток — тёмный макияж и сигарета во рту подчёркивают её бунтарский образ. По её профилю и не скажешь, что она мечтает занять моё место, но видно: ей нужны деньги. Я не эксперт в людях, но на фотках она всегда либо в старой квартире, либо рисует на стенах улиц Бруклина. Что-то в ней есть — схожее со мной. Но пока этот план останется при мне. Надо сначала подробнее узнать об этом пункте. Наконец, приехав в квартиру, я согрела еду, которую, видимо, оставил Питер. Так хорошо, что он следит за моим питанием и дома никогда не бывает пустого холодильника. Потом я быстро привела себя в порядок, переоделась, накрасилась и пошла в родной Blackout. Выйдя на знакомые улицы, я медленно прогуливалась, дышала воздухом — только как-то по-другому, более свободно. Пока шла, случайно заметила на руке кольцо, которое подарил Ноэль. Я быстро сняла его и переместила на другой палец. Спалить парня — это ещё ладно, но узнать, что мы женаты… это уже слишком. — Ваше стихийное бедствие вернулось, — сказала я, заходя в клуб. — Да что ты говоришь… Как же я безумно скучал, — сказал Питер, заметив меня и, покинув рабочее место, побежал обнимать. — Привет. Я тоже по тебе скучала, — ответила я, обнимая его. — Зачем пришла? Самуэль снова позвонил не вовремя? — поинтересовался Питер, отстраняясь и возвращаясь к бару. — Да нет, мы уже собирались улетать… Ты просто не представляешь — это было идеально. Я никогда себя так хорошо не чувствовала, — начала я, присаживаясь на любимый стул. — Безумно рад за тебя. Ты заслужила это. Тебе как обычно? — спросил Питер. Боже, за такие слова я его так сильно люблю. — Да, как обычно. А потом пойду к боссу, — согласилась я. Попив два шотика, я пошла — думаю, Саму меня уже заждался. Неожиданно, но Лари на входе не было. Постучав, я просто вошла, не дождавшись ответа. — Какая дама приехала! Смотри — загорела, похудела, расцвела. Ты точно не нашла там по пути парня? — спросил Самуэль, внимательно меня рассматривая. — Нет, всё для себя любимой, — ухмыльнулась я, садясь на диван. — Думаю, Вегас пошёл тебе на пользу. Ты явно похорошела… для моих клиентов, — сказал Саму, и на его лице появилась неприятная улыбка. — Я как раз хотела поговорить насчёт этого, — сказала я, и голос у меня задрожал. — Неужто удумала увольняться? А ты вообще помнишь условие договора? Расторгаешь — отдаёшь мне всё своё имущество, — напомнил Саму. Я даже ничего не успела сказать, а он уже злился. — Помню, не переживай. И свою квартиру отдавать не собираюсь. Хотела спросить насчёт пункта 4.1, — поинтересовалась я. — А этот пункт я добавил на крайний случай. Если ты вообще сдашься, то хотя бы так сможешь уйти. В этом пункте говорится о замене: ты должна предоставить девушку примерно твоего возраста на своё место, — сказал Саму. Касательно этого он не злился — значит, вариант возможен. — Значит, любую, главное — чтобы она была согласна и подписала договор? — уточнила я. — Да. Только, Лекси, не под дулом пистолета, а по её собственному желанию. Поблажек не будет, — предупредил Саму. За кого он меня принимает? — Хорошо. Тогда, видимо, сегодня мой последний рабочий день, — сказала я. Хотя, подумав, поняла — я не готова. Мне не хочется снова разрушать чужую жизнь. Я сделала множество ошибок в своей жизни, но только со временем понимаю, насколько отвратительно поступаю с дорогими мне людьми. В жизни ошибки не остаются навсегда — они либо меняют нас, либо убивают, либо преследуют. Мои ошибки каждый день со мной, и жить становится невыносимо. — Сегодня, дорогая Лекси, ты пойдёшь на ужин с мужчиной по имени Логан Стервуд. Он сказал, что от тебя нужно только присутствие и милая улыбка, — начал Саму. После услышанного знакомого имени я потеряла дар речи. Он говорил о брате Ноэля. Пока нас не было, этот идиот нашёл, где я работаю, и пригласил меня на ужин. Какой галантный мужчина. Если бы я его сейчас увидела — не выдержала бы. Какое он имеет право так издеваться надо мной? Он не знает всего. В его голове я лишь эскортница и алкоголичка. — Ты точно с именем не ошибся? — переспросила я. — Точно. А что, показалось знакомым? — поинтересовался Саму. — Нет, просто не расслышала. И в чём моя задача? Просто поужинать с ним? — снова уточнила я. — Да, ты просто должна прийти, поесть и уйти. Не беспокойся, он довольно привлекательный, — ухмыльнулся Саму. — Хорошо, спасибо, господин. Ждите — в ближайшие дни я приведу вам самую сексуальную и харизматичную замену, — сказала я, вставая с дивана. — Посмотрим, дорогая. Только не возвышай её заранее, — на прощание сказал Саму, и я вышла из комнаты. А если эта девушка откажется… что тогда? Прятаться и встречаться с Ноэлем втайне я не намерена. Не буду думать о плохом. Но если действительно ничего не выйдет — придётся остановить всё, пока не стало хуже. На часах уже восемь вечера. Я надела красное платье — не слишком вульгарное и открытое, а сдержанное и элегантное. Он пригласил меня в ресторан The River Café — лучший видовой ресторан Нью-Йорка. Он расположен на набережной реки Ист-Ривер с великолепным видом на небоскрёбы Манхэттена и Бруклинский мост. Ресторан удостоен одной звезды Мишлен и признан одним из лучших в мире по версии авторитетных изданий. Здесь действует дресс-код: для джентльменов обязательны пиджаки и рубашки. Вход в повседневных джинсах и спортивной одежде строго запрещён. Да, Логан умеет выбирать места... особенно для ссор. Уверена, все покинут ресторан, как только мы начнём говорить. Надеюсь, он не пригласит своих друзей, которые начнут меня осуждать. Пусть в этот раз всё будет только между мной и им. Ехать пришлось долго, но ничего страшного — на часах уже начало десятого, но это почти не ощущалось. Я до сих пор привыкла к другому времени в Вегасе, так что чувствовала себя вполне комфортно. Ресторан находился на верхнем этаже небоскрёба, впрочем, как и обычно. Знаете, кухня в Вегасе была простой и приятной, а здесь — всё какие-то замысловатые блюда, которые уже начинают надоедать. Если бы у меня был выбор, я бы жила в Лас-Вегасе. Поднявшись, я вошла в ресторан. Мягкий, уютный свет, завораживающий вид — действительно, дух захватывает. В самом дальнем углу я увидела столик… и знакомую спину. Логан.

Глава 33

— Привет, — неожиданно сказала я, подходя со спины. — Не думал, что ты согласишься прийти, — грубо и неуверенно бросил Логан. — Ты же заплатил, поэтому я должна была прийти, — ответила я, садясь напротив него. — Ну и где же ты развлекалась с моим братом? Пришла, потому что бронь закончилась? — ухмыльнулся Логан. Похоже, на этой встрече мы будем обсуждать и осуждать только меня. — И да, и нет. А тебе-то какое дело? Зачем я здесь? — спросила я, не собираясь смотреть на его грубый взгляд. В отличие от брата, у него вообще нет улыбки. — Это ты скажи, зачем здесь. И вообще — зачем появилась в нашей жизни? — вопросом на вопрос ответил Логан. — Я не появлялась ни в чьей жизни. Ноэль сам меня нашёл, и как обычные люди мы просто влюбились, — немного успокоившись, сказала я. — Нам, пожалуйста, виски и закуску на ваш вкус, — сказал Логан, когда официант подошёл. — Хорошо, будет подано, — ответил тот и исчез так же быстро, как и появился. — Решил напоить меня? Извини, не получится, — усмехнулась я. Если он забыл, я довольно опытна в этом. — Такая невинная, да? — усмехнулся Логан, но с явной неприязнью. — Может, ты уже скажешь всё, что держишь в себе, и мы мирно разойдёмся? — потребовала я. Я не собираюсь с ним тут ужинать. — Ты знаешь, что ты шлюха? Причём полнейшая. Ты никогда не будешь важна Ноэлю. Никогда. Я, как его брат, даю тебе слово — совсем скоро ты уйдёшь, с сигаретой в руках, точно так же, как и пришла. И нет, извиняться перед тобой я не собираюсь. Ты — поганая сука, которая вскружила голову моему брату и сейчас просто прыгает на его деньгах, — начал Логан. Да, такую злость я давно не видела. Он будто держал это в себе вечность. И как он ещё сдерживается? Но если честно — это уже перебор. Неважно, кто я и чем зарабатываю. Я тоже человек. Я тоже женщина, пусть даже такая, ужасная. — Спасибо, — сказала я и со всей силы ударила ему пощечину . Пусть знает — я могу постоять за себя. — Ты больше ничего не можешь сказать? — спросил Логан, протирая щёку. — А что ты хочешь услышать? — спросила я. Когда уже принесут этот виски? — Да хоть что-то. Скажи, пожалуйста... — произнёс он. Теперь он будто просил о помощи. Он ненавидел меня, но в глубине души понимал — его брат не стал бы влюбляться просто так. Вообще, Логан хороший человек. За время, проведённое с Ноэлем, я слышала множество историй о них в детстве: как они учились в одной школе, вместе играли в футбольной команде... Их детство было дружным и весёлым. Поэтому мне кажется, он просто пытается уберечь брата. И на его месте я бы, наверное, тоже себя ненавидела. — Каждая клеточка моего тела любит твоего брата. И я готова сделать всё, чтобы он был счастлив. Если в какой-то момент ему будет угрожать опасность, я уйду. И больше никогда не вернусь, — наконец произнесла я. В этот момент официант принёс бокалы, чипсы и виски. — Но ты же работаешь эскортницей. Спишь с кем попало, пьёшь... и я не хочу знать, что ещё делаешь. Из-за тебя Ноэль перестал думать о своей жизни. Он не бегает, не соблюдает режим, и больше не навещает дом престарелых, где его видели каждое воскресенье в течение многих лет, — говорил Логан. Было видно: он очень любил и дорожил братом. — Прости, но люди меняются. И если хочешь знать правду — я говорила ещё в начале, чтобы он забыл обо мне. Потому что я его испорчу. Так и произошло. Я пыталась остановить его, но если человек что-то решил — его уже ничто не остановит, — сказала я, открывая виски. — Это не оправдание. Ты должна была уйти, несмотря на его настойчивость, — сказал Логан, разливая напиток. — Просто дай нам шанс. Я обещаю: я верну тебе твоего брата, — сказала я, ударив по стакану и выпив залпом. — Мой брат — хороший человек. Он не должен страдать из-за кого-то. Он был со мной всю жизнь. Я никогда не видел, чтобы он сдавался. Он был воздухом нашей семьи. Только из-за него мама не бросила отца. Только благодаря ему мы смогли жить дальше, несмотря ни на что, — говорил Логан. Когда он говорил о Ноэле, его глаза светились. — Он всё ещё тот человек. Просто сейчас у него появилась личная жизнь. Обещаю — с ним всё будет хорошо, — пыталась я его успокоить, хотя сама уже не была уверена. — Уже ничего не будет прежним, — тихо сказал Логан, допивая второй бокал. Мы просидели в ресторане ещё около часа, стараясь поддерживать милую беседу. Я рассказала о нашей спонтанной свадьбе, которую Логан, по очевидным причинам, осудил. Но да ладно. Мне понравилось с ним разговаривать. В каждой истории он был на стороне брата. Надеюсь, в скором времени они смогут наладить отношения, и мы сыграем настоящую свадьбу. Попрощавшись с Логаном, я села в такси и поехала домой. День выдался долгим, тяжёлым, но, в какой-то степени, и отпускающим. Завтра я должна увидеться с девушкой, которую заприметила. Да-да, я решилась. После разговора с Самуэлем, я написала ей. Сказала, если нужны деньги — могу помочь. Она довольно быстро ответила "да". Мы договорились встретиться в одном из клубов около трёх часов дня. Очень надеюсь, что она окажется хорошей, милой и понимающей. Я понимаю, поступаю отвратительно по отношению к ней. Но у меня нет другого выхода. Это наш единственный шанс быть с Ноэлем вместе... Когда я вернулась домой, Питер уже крепко спал. Я пошла в ванну — давно хотелось просто полежать в тишине. Но не тут-то было. Зазвонил телефон. Контакт был подписан как “Муж”. — Привет, ты чего так поздно звонишь? — спросила я. На том конце провода было только дыхание. — Лекс... — едва слышно прошептал голос. — Милый, что случилось? Ты где? — я сразу насторожилась, в панике. — Помоги... Скай... она убежала... — дрожащим голосом произнёс Ноэль. Было понятно: он испуган. — Где ты? — резко спросила я. Мне нужно было знать. — В парке Рокфеллера, — сказал он, и его дыхание оборвалось. Телефон будто упал. — Я скоро буду. Держись, малыш, — сказала я и повесила трубку. Этот парк был недалеко, но я всё равно вызвала такси. Я быстро выскочила из ванны, надела первое, что попалось под руку, и выбежала из квартиры с мокрыми волосами. Зачем Ноэль довёл себя до такого состояния?.. Выбежав из такси, я начала кричать: — Ноэль! Никто не отзывался. На часах был первый час ночи. Фонари красиво освещали парк. Я кричала так громко, что голос начал садиться. Бегала по всей территории, спрашивала у прохожих, но никто не видел моего Ноэля и его собачки. Остановившись отдышаться, я снова начала звонить ему. Гудки шли, но он не отвечал. Вдруг я услышала знакомую мелодию — не отключая звонок, повернулась. Вдалеке кто-то сидел, прислонившись к дереву. Я сразу побежала. Я была уверена — это он. — Ноэль! — крикнула я, подбегая. — Лекс... — поднял голову тот самый парень. Я увидела его глаза и темные волосы. — Милый, с тобой всё хорошо? — спросила я, садясь рядом и целуя его — страстно, агрессивно, чтобы он очнулся. — Ты пришла за мной... — прошептал он. — Где Скай? — спросила я. Возле него никого не было — только пустой поводок. — Она... она убежала... прошу, найди её... — Ноэль посмотрел на меня щенячьими глазами. Его лицо было красным, он слишком много выпил. — Хорошо, не беспокойся. Я найду её, — сказала я и побежала прочь. Я снова кричала из последних сил, оббегала весь парк, спрашивала у прохожих. Прошло уже больше 30 минут, а Скай всё не было. Я сдалась. У меня не было больше сил. Голова раскалывалась, голос пропал, дыхания не хватало — последствия алкоголя. Я взяла себя в руки и пошла обратно к Ноэлю. И вдруг услышала лай позади. Неужели... — Скай! — крикнула я, обернувшись. Да! Это была она — пушистая, белая, радостная. Она подбежала, начала облизывать меня. Взяв её на руки, я вернулась к Ноэлю. Он всё ещё лежал на земле, с опущенной головой. — Ноэль, я нашла её. Скай в порядке, — сказала я, надевая ей поводок. — Спасибо... — прохрипел он. — Милый, посмотри на меня, — я аккуратно приподняла его лицо. — Что? — пробормотал он, открывая глаза. Они были красные. — Приди в себя, нам нужно идти домой. Сколько ты выпил? — спросила я. Я никогда не видела его таким. — Не могу... меня тошнит... голова раскалывается... оставь меня тут... — умолял он. — Ты был не готов к этому... — тихо сказала я, присаживаясь рядом. Он положил голову мне на плечо и молча плакал. — Я так тебя люблю, моя милая жена, — прошептал Ноэль, дрожащим голосом. Его сердце билось слишком быстро. — Ты что-то принимал?.. — спросила я с тревогой... — Нет, я только пил в баре после ужина с родителями, — ответил Ноэль. — Хорошо, поспи немного, — сказала я, погладив его по голове. Похоже, эту ночь придётся провести в парке. Всё равно это центр Нью-Йорка, и, вроде бы, на улице не холодно. Утро. Мы проснулись, когда к нам подошла незнакомая женщина. У неё были такие милые “чмоки”, когда она гладила Скай, что я не сразу поняла, где мы. Но, вспомнив подробности вчерашней ночи, мне стало как-то неловко. Я слегка толкнула Ноэля, чтобы он проснулся быстрее. — У вас милая собачка, — сказала женщина, взглянув на нас. — Спасибо, — ответила я, выпрямляя спину, пока Ноэльчик не проснулся. — Спать здесь небезопасно. Будьте осторожны, — мягко намекнула женщина, стараясь не обидеть. Думаю, здесь действительно не место для ночёвок. — Понимаю. Просто так получилось, — ответила я, аккуратно придерживая голову Ноэля. — Нынче молодёжь где попало спит, — бросила она напоследок и ушла. — Ноэль, ну ты издеваешься! Просыпайся! — повысила я голос, и он резко открыл глаза. — Прости, я просто ждал, пока она уйдёт, — сказал он, посмотрев на меня. Сейчас он выглядел в сто раз лучше, чем вчера. — Ну ты и идиот, — сказала я, легонько ударив его. Поднявшись с земли, я поняла: моей спине конец. Она буквально онемела от ночёвки у кривого дерева. — Зачем ты вчера за мной приехала? — спросил Ноэль. Он, по какой-то причине, встал очень легко, будто и не провёл ночь под деревом. — Я не смогла оставить тебя одного. Ты всё-таки мой муж, и я тебя люблю, — ответила я и поцеловала его. — Мы даже зубы не почистили… У меня во рту будто что-то прогнило после всего этого алкоголя, — сказал Ноэль, отстраняясь. — Ты что, намекаешь, что у меня изо рта воняет? Ты не офигел ли?! И вообще, почему ты вчера пил? — возмутилась я, требуя объяснений. — Я немного выпил. Просто что-то пошло не так… Видимо, мне стало слишком плохо. Встреча с родителями прошла неудачно, и мы поругались, — ответил Ноэль, отвязывая Скай от дерева. — Хорошо, но больше так не делай, — сказала я и крепко-крепко обняла его. Если он уж и пьёт, то пусть только со мной. Наконец мы ушли из этого парка, в котором провели всю ночь. Это было отвратительно: ветер, музыка с разных окраин, противные насекомые, твёрдое дерево, неприятный холодок — да и вообще куча минусов. Не советую вам спать в парке, да ещё и сидя. Вернувшись домой на такси, я переоделась, помылась, подогрела нам с Ноэлем еду и сказала ему, что он может оставаться здесь сколько захочет. Чтобы решить проблему с родителями, сначала надо разобраться с договором — и когда они узнают, что я больше не работаю на такой работе, то примут нашу любовь. А сейчас мне нельзя опоздать на важную встречу. Ноэлю я пока ничего не говорила — ему сейчас явно не до этого. Пусть разруливает проблемы со своей работой и своими глупыми выходками. Я больше никогда не отпущу его пить одного — он явно не вывозит всё это дерьмо. Одевшись поприличнее, я ушла, сказав Ноэлю, что мне нужно разобраться с работой и что скоро вернусь. И пока он не уберётся, пусть ко мне не приходит — это ему такое небольшое наказание за то, что чуть не угробил себя из-за нервов. Со Стейси мы договорились встретиться в пабе “Rusty Lantern” — том самом месте, которое знаем только я и Самуэль. Почему я выбрала именно его — не знаю. В нём хорошая энергетика, милая атмосфера и не так накалённо. Думаю, это идеальное место, чтобы заключить и подписать самый важный договор в моей жизни. Я заказала бизнес-такси и поехала на встречу, где должна была чувствовать себя уверенно и показать Стейси, что занять моё место — это значит быть богатой и свободной девушкой с огромными возможностями по всему миру. Честно, я пыталась придумать побольше плюсов этой работы — и из-за этого даже стало немного грустно, что придётся уходить. Но всё равно было чувство лёгкости. Я несла тяжесть этого контракта, он просто давил на меня. Казалось, каждый человек, смотрящий на меня, знает, кто я и чем занимаюсь. У меня действительно была паранойя. Паб "Rusty Lantern" — идеальное место. До сих пор не понимаю, как мы его нашли. Оно с таким определённым вайбом, как в сериале "Дневники вампира" — там был Мистик Гриль, где всё время что-то взрывалось, кто-то умирал, кто-то просто пил, а кто-то — вроде Клауса Майклсона — наслаждался атмосферой. Заняв свободное место у барной стойки, я попросила бармена налить мне самый вкусный и крепкий шот. Он назывался "Электрошок", и от него действительно можно было потерять сознание, если ты не опытный алкоголик, как я. Я ждала её около 30 минут и уже на секунду подумала — а вдруг она не придёт, и всё, что я себе надумала, — это просто иллюзия. Но нет, вселенная была на моей стороне — и в дверь паба вошла громкая, уверенная блондинка. — Привет, Стейси, — сказала я, вставая со стула. — Привет. Ты Лекси, правильно понимаю? — спросила она, пожимая мне руку. Надо было держаться уверенно. — Да, приятно познакомиться, — сказала я, возвращаясь на стул. — Мне, пожалуйста, текилы, — сказала Стейси, присаживаясь рядом со мной. — Насчёт какой работы мы здесь собрались? — спросила она, посмотрев на меня. — Всё постепенно. Давай начнём с самого начала — тебе вообще работа нужна? — начала я неспеша. Времени на обсуждение у нас было предостаточно. — Да, и прямо сейчас. С деньгами действительно туго: надо оплачивать квартиру, покупать новую краску... да и поездка сюда — просто космос по деньгам, — начала Стейси. Мне нравилось, что она говорила о своих проблемах прямо. Они, конечно, были не глобальные, но для неё даже поездка на метро — это уже дорого. Думаю, я нашла идеальную кандидатуру. — Хорошо. Вижу, у тебя действительно хороший настрой. А как ты относишься к эскорту? — я решила сразу идти жёстко. Пусть знает, зачем пришла. — Вы хотите предложить мне это?.. Это действительно неожиданно. По вам даже не скажешь, что вы занимаетесь таким... — удивилась Стейси. Главное — не спугнуть её. — Не пугайся. Это достаточно элитный эскорт. Благодаря ему я сейчас сижу здесь и могу купить хоть весь этот паб, — сказала я так уверенно, будто у меня в кармане лежал миллион. Хотя, если бы не мои отпускные заскоки, может, так и было бы. — Звучит заманчиво, но я слышала много баек о том, что это нелегальный бизнес, и лучше с таким не связываться, — сказала Стейси — вполне ожидаемо. — Может, где-то и так, но у нас всё официально. Всё по договору. За один рабочий день — огромные выплаты, — начала я постепенно погружать её в курс дела. — Хорошо… и что там от меня нужно? — наконец-то задала она долгожданный вопрос.

Глава 34

— Поначалу тебя это напугает, но потом привыкаешь. Всё, что от тебя требуется — внимательно прочитать договор и подписать его. Потом ты встретишься с боссом, он тебе всё объяснит, — начала я говорить сразу про договор, ведь чем быстрее она его подпишет, тем лучше. — Ну скажите, что требуется от меня. Вы же сами там работаете. Давайте на чистоту, как женщина с женщиной, — сказала она, выпивая стакан текилы. — Хорошо, если на чистоту... Каждый день, ну, поначалу тебе придётся ездить в один из клубов моего босса. Там вы будете обсуждать работу на день. Это может быть ужин с мужчиной, сопровождение на мероприятия, путешествия на частном самолёте... И, в самом неприятном, но редком случае — переспать с клиентом. Деньги поступают на карту за каждый выполненный день. Платят около 75% от выплаты клиента. — Настолько всё серьёзно?.. Хорошо. Можно посмотреть договор? — сказала Стейси. Она держалась стойко, но была удивлена. Такого она точно не ожидала. — Вот, держи, — сказала я, передавая ей лист с договором. Надеюсь, её не смутят те пункты, которые сначала напугали и меня, но потом я привыкла. — Сука… Вы вообще там адекватные? Этот договор, во-первых, называется как-то странно — «договор замены». Во-вторых, отдавать своё имущество — это перебор. И в-третьих — никаких отношений? Скажите честно, вы были в своём уме, когда его подписывали? — возмутилась Стейси. Я и ожидала, что именно эти пункты её возмутят. — Да, меня тоже это смутило. Но я смирилась. В моей жизни тогда не было важна ни любовь, ни квартира. Мне нужны были деньги… и просто хоть какое-то увлечение. Я теряла надежду, пока не подписала его, — сказала я, изображая ту жалкую девушку, которой тогда так хотелось спасения. — Но сейчас вы ведь замужем, — сказала Стейси, взглянув на мою руку с кольцом. — Да. И я безумно счастлива. И если честно, чтобы мне начать встречаться и вступать в отношения, я должна закончить эту работу. А чтобы уйти — нужно найти замену. — Я всё-таки сказала правду. Не хотела ей лгать в лицо. — Вы действительно любите? — спросила она, посмотрев на меня как-то странно. — Да, безумно, — сказала я и показала ей обои на телефоне, где Ноэль сидел в мотоциклетных перчатках и мило кривлялся, пока я его фотографировала. — Хорошо. А босс? Кто он? — неожиданно успокоилась Стейси. — Самуэль Гарсия. Думаю, ты слышала его имя. Он владеет множеством клубов по всей Америке. Успешный и влиятельный человек. Так что если ты переживаешь за свою безопасность — обещаю, он не даст тебя в обиду, — начала я хвалить Самуэля. Пусть она думает, что он ангел, сошедший с небес. — Да, слышала. И знаю, что он чертовски богат. Хорошо, если я подпишу договор — когда начну работать? Смогу ли я видеться с вами, если нужна будет помощь? И… смогу ли сделать всё так же, как вы? — начала задавать вопросы Стейси. Один из них мне особенно понравился — значит, она всерьёз об этом думает. — Работа начнётся в любой момент, как только босс тебя запишет и покажет клиентам. Со мной можешь общаться и обращаться за помощью — помогу, чем смогу. А всё остальное узнаешь у Самуэля, — ответила я, допивая уже пятый шот. — Хорошо. Дайте ручку, — неожиданно сказала Стейси. Она была серьёзна. Когда я передавала ей ручку, мои руки дрожали. Я и подумать не могла, что стану свободной так быстро. — Я согласна занять ваше место. Надеюсь, вы со своим прекрасным мужем будете счастливы, — сказала Стейси и черкнула подпись в договоре. — Спасибо. Обещаю, ты не пожалеешь, — сказала я и от переполняющих эмоций крепко её обняла. — Выпьем за удачную сделку, — сказала Стейси, поднимая бокал. Мы уже явно были под градусом. А дальше всё поехало по накатанной. Мы говорили обо всём: она расспрашивала о самых странных клиентах, мы смеялись над моей невезучестью, и я рассказала ей побольше о Самуэле. Может, она будет для него не просто «дорогушей», а чем-то большим. Как будто они чем-то похожи. Стейси Блейк стала спасительницей моего брака и всей моей жизни. — А если честно, почему ты согласилась? — спросила я, когда мы просидели в пабе уже два часа. — Я одна. Как ты и сказала — по моим фото было видно, что у меня нет денег. Найти хорошую работу в этом городе невозможно. Я живу с бабушкой, она старая, и платит за квартиру с последней пенсии. Я не хочу её лишать последних копеек. Вот и согласилась… Всё равно терять нечего. Давай выпьем за надежду жить, — сказала Стейси искренне и грустно, поднимая бокал. — За надежду, — сказала я, и мы чокнулись, залпом выпив. На этом договор был официально расторгнут. Я стала свободной и независимой женщиной… хотя стоп, я ведь замужем. Ну и ладно. Пусть даже без работы — зато с любовью всей жизни рядом. Ноэль разжёг во мне костёр, который уже давно угас. Я уверена, дальше нас ждёт только лучшее. Больше никакого спасения в алкоголе или клубном дыму. Теперь я живу и дышу ради любимого человека, которого безумно люблю. Попрощавшись со Стейси, я счастливая и слегка пьяная вернулась домой. Уже был вечер. Я постучала в дверь — и её быстро открыли. Видимо, он ждал. — Наконец-то! Как же ты долго! Я чуть с ума не сошёл в этих четырёх стенах, — сказал Ноэль, крепко обнимая меня. — Знаешь, что сегодня случилось? — загадочно спросила я, входя в квартиру. — Нет. Что-то плохое? — насторожился Ноэль. — Наоборот! Потрясающая новость! Я официально свободна. Мы теперь можем быть вместе — без оплаты, без договоров, без всякой ерунды. Между мной и Самуэлем больше ничего нет. Мы просто бывшие коллеги, — начала я рассказывать. Сначала Ноэль ничего не понял, но потом на его лице медленно появилась улыбка. — Ты серьёзно? — переспросил он. — Полностью. До конца. Ноэль, я так тебя люблю, — сказала я и поцеловала его. Его губы были сладкими… и горько-прекрасными. — Теперь Лекси Сильвен — официально моя единственная жена на всём свете! Я готов взорвать этот мир от счастья! — закричал Ноэль. На его лице была та самая улыбка, как в день нашей первой встречи. Только теперь его глаза не просто влюблялись. Они любили. — Я готова провести с тобой всю жизнь, держась за руку, — сказала я. Мы долго смотрели друг на друга, пока не поняли: впереди у нас ещё целая, чёрт возьми, жизнь. И мы оба её заслужили. — Не зря я тогда не поверил, когда ты шутила, что испортишь меня. Ведь вместе мы только усовершенствовали друг друга. Наша история — всегда была испорченной… — сказал Ноэль и поцеловал меня. В этот момент наша история действительно обрела смысл. Всё закрутилось: Ноэль начал накрывать на стол, я позвонила отцу, чтобы сообщить лучшую новость в его жизни. И знаете, что он мне сказал? «Доченька, рискуй не ради денег или работы. Рискуй ради счастья». Он был прав. Тогда. Всегда. И путь действительно оказался верным. Позже к празднику присоединился Питер. Он пришёл уставший, но даже так сидел с нами до самой ночи, слушал истории из Вегаса и смотрел на нас с широкой улыбкой. — Ребята, я так за вас счастлив, — сказал он, взяв нас с Ноэлем за руки. — Спасибо тебе, друг, — ответил Ноэль. — Хочу, чтобы ваша любовь была вечной, безумной и чертовски сексуальной! — шутливо сказал Питер, и мы все громко рассмеялись. И вот тогда я поняла: нет смысла бежать от реальности. Её не нужно прятать в белоснежном дыму. Нужно просто научиться принимать её. И жить так, как будто это последняя жизнь. Неделя спустя: Мы собирались на ужин с родителями Ноэля. Это было очень сложно — они постоянно находили оправдания, чтобы не приходить. Оказалось, они ещё те противные ребята. Ноэль придумывал столько «приманок», лишь бы они «клюнули». Сначала отказались ужинать в ресторане, потом — приходить ко мне домой, мол: «Она туда столько мужчин водила». Хотя на самом деле ни один мужчина, кроме Ноэля, не был в моей комнате. И вообще, какое им дело до моего прошлого — оно осталось в прошлом. Потом они отказались поехать с нами на яхте, на которую меня сам Ноэль еле-еле уговорил. Я, если честно, вообще не люблю купаться, плавать и всё, что связано с водой. И не осуждайте — я не умею плавать и никогда не мечтала научиться. Но Ноэль тогда сказал: — Я сам тебя научу. А если нет — как ты собираешься отдыхать на нашем медовом месяце? Сначала я не поняла, потом посмеялась: — Какой медовый месяц? Пусть для начала родители тебя примут, а потом хоть на край света с тобой. Но вот, наконец, спустя миллион попыток, они согласились на небольшой ужин. Сказали, что долго сидеть не будут, потому что «работы завал». Ну, такая уж у них семья — Стервуды. Внимательно изучив кучу вариантов ресторанов, я решила: пойдём в то место, куда Ноэль впервые меня привёл. Этот вид на крыше просто растопил моё сердце. На часах — почти семь. — Лекси, дорогая, ты точно готова? — спросил Ноэль, держа в руках бутылку виски, которую мы выбрали как подарок. — Да, я ждала этого всю неделю. Думаешь, я просто так подстриглась, подкрасила корни и сделала новый маникюр? Я хочу нормально и честно поговорить с твоими родителями. В первый день они показались мне приятными, интеллигентными людьми, которые безумно любят друг друга, — сказала я, поправляя волосы. — Хорошо. Рад, что тебе они понравились. Но их отношения были далеко не всегда такими гладкими, — сказал Ноэль. — Поможешь? — я повернулась к нему спиной. В зеркале я выглядела как-то особенно — живой. — Давай, — сказал он, и начал завязывать ленты на моём платье. Его тёплые руки случайно коснулись моей спины — мурашки побежали по коже. Работа не давала нам побыть вместе по-настоящему. Мы будто не были женаты. После свадьбы мы даже ни разу не… ну, ты понимаешь. — Не издевайся, или я захочу снять с тебя этот идеальный костюм, — сказала я, пока он долго возился с бантиком. — Ты не представляешь, как я хочу разорвать это платье и оставить тебя голой, — прошептал Ноэль, обняв меня за талию. — Нас ждёт машина. Соберись, — я мягко разняла его руки. — Ну ты и вредная. Портишь такой момент, — обиделся он. Мы ехали на такси — мой муж захотел немного выпить. После той истории он больше не прикасался к алкоголю, но сегодня… что-то на него нашло. Когда мы приехали, я увидела тот самый ресторан. Я обожаю это место — оно связано с такими тёплыми и приятными воспоминаниями. В тот первый раз я даже подумала, что он привёз меня в отель. Но когда мы поднялись на крышу — я была поражена, насколько сногсшибательным оказалось это место. У входа мне стало немного страшно — снова увидеть их осуждающие взгляды. Пока Ноэль разговаривал с администраторшей, я отошла в сторону. Словно тревога решила испортить мне вечер. — Лекси, ты в порядке? — спросил Ноэль, заметив, что я стою в стороне. — Не знаю. Я чувствую себя неуверенно. Страшно заходить и смотреть им в глаза, — честно призналась я. — Всё будет хорошо, обещаю. Мы зайдём туда как настоящая, влюблённая пара. И больше никто нас не разделит, — сказал он, крепко взяв меня за руку. Я ему верила. Мы вошли. Нас сразу окатило ночным воздухом, мягким светом свечей и полупустыми столиками. Наш столик стоял в самом конце, подальше от всех. За ним сидела мама Ноэля — в роскошном тёмно-синем платье. Рядом — Клин Стервуд, в элегантном пиджаке с бабочкой. Но больше всего я удивилась Логану. Я думала, из молодых сегодня будем только мы с Ноэлем. А вот и нет. Логан — великий защитник брата — пришёл. С тех пор, как мы ужинали в ресторане, я его не видела. Надеялась, у нас тогда было дружеское перемирие. Но он снова смотрел на меня как на пустое место. — Здравствуйте, — первой решилась я. Руки дрожали, но надо было выглядеть уверенно. — Здравствуйте, дети мои, — сказал отец Ноэля, пожимая руку сыну. Атмосфера за столом была напряжённой. Они явно хотели задать мне много вопросов. — Вы прекрасно выглядите, — сказала я, взглянув на Кейтлин. И правда, выглядела она великолепно. — Спасибо. Ты тоже, — сдержанно улыбнулась она. Может, Логану всё-таки удалось достучаться до них? — Для чего мы здесь собрались? — вдруг спросил Логан, как всегда, резко. — Брат, не торопись. Я всё скажу, — сказал Ноэль. Подошёл официант. Все заказали что-то разное — привередливая семья. Я взяла пасту и бокал вина. — В прошлый раз всё пошло не по плану. Но сегодня я хочу нормально представить вам мою жену, — начал Ноэль. — Говори, сынок, мы слушаем, — сказал Клин, положив руку на его руку. — Это Лекси Сильвен. Моя жена. Я её безумно люблю и хочу, чтобы у нас всё было хорошо. Всё, что вы скажете ей — адресовано и мне, — сказал Ноэль. Пока он говорил, я смотрела на их лица. Сначала — холодные и осуждающие, но когда он сказал, что любит меня — всё смягчилось. — Сынок, ты уверен в своём выборе? — серьёзно спросил отец. Да что ж они несут? Если бы не был уверен — разве женился бы? — Да, папа. Так уверен в своей жизни я ещё не был, — твёрдо сказал Ноэль. И в этот момент я поняла — у меня есть защита. — Хорошо, сынок, — неожиданно сказала Кейтлин и подняла бокал виски, который мы принесли. — Вы сейчас серьёзно? — спросил Логан. — Сын, прими любовь брата так же, как и мы, — сказала Кейтлин, беря его за руку. Честно, мне хотелось уйти с этого тусклого ужина. — Хорошо, как хотите, — буркнул Логан и осушил бокал. — Прости нас, Лекси, — добавил отец Ноэля, тоже поднимая бокал. — Спасибо, — едва смогла выдавить я. — За нашу любовь! — крикнул Ноэль, и мы все чокнулись бокалами, выпив их до дна. Этот момент останется в моей памяти надолго. Пусть он называется «Понимание нашей любви». Я не ожидала, что всё пройдёт так быстро. Я даже не успела сказать, что уволилась с работы и больше не являюсь той самой "токсичной" девушкой. Но, видимо, даже так они были готовы принять выбор сына, и за это я им искренне благодарна. Нашу еду начали приносить. Все разговаривали, обсуждали что-то. А я просто любовалась видом с крыши этого удивительного места. — А кто выбрал это место? — вдруг спросила Кейтлин. — Я. Сюда Ноэль привёл меня на первое свидание. Он тогда был таким романтичным… Сказал, что раньше водил сюда маму и брата. Вот почему я выбрала именно это кафе, — спокойно объяснила я. И на этот раз они смотрели на меня по-доброму. Ну и перемены у этих людей. — Ты молодец, — сказала Кейтлин, коснувшись моей руки. — Спасибо, — поблагодарила я. В это время Ноэль аккуратно повернул моё лицо за подбородок и поцеловал — нежно, страстно. — Прошу, не издевайся, — прошептала я на ухо. — Хорошо, — флиртово ответил он. Мы продолжили ужинать. Ноэль рассказал, как мы спонтанно поженились, как гуляли по Вегасу, и многое другое. Его родители мило на нас смотрели и, кажется, были рады, что у их сына всё хорошо. — А что ты планируешь делать дальше, Лекси? — вдруг спросил Клин… — Не знаю… Неделю назад я уволилась с основной работы, на которую больше никогда не вернусь. Начала там работать только потому, что не хватало денег, но как только в моей жизни появился ваш сын — я сразу бросила эту затею, — начала я, взяв Ноэля за руку. — Сейчас планирую устроиться баристой в одном прекрасном пабе, скоро закончу учёбу в онлайн-колледже, а дальше — как пойдёт, — продолжила я, и, что неожиданно, они внимательно слушали меня. — Молодец, дочка, — вдруг сказал Клин. Он смог принять меня в роли невесты, и я безумно рада, что достучалась до них. — Прости, — вдруг еле слышно прошептал Логан, так тихо, что это услышала только я. — Ничего страшного, — ответила я ему. Потом мы мило ужинали около двух часов. Разговорились настолько сильно, что я даже раскрылась: рассказала, где живу, о своём отце, о прошлой работе… Больше всего они смеялись с того, как я чуть не переспала с женатым парнем, от которого быстро сбежала. Я много раз говорила: не стоит осуждать людей за то, какие они есть. Если вам действительно не нравится, кто они или чем занимаются — просто забудьте о них. Или дайте шанс раскрыться с другой стороны. Мы все заслуживаем второй шанс, даже если это сложно. Позже мы встали из-за стола и пошли к краю — туда, где мы с Ноэлем впервые просто по-доброму сидели и слушали музыку. А сейчас мы уже были мужем и женой. Я безумно счастлива, что меня окружают такие люди. Хотелось бы ещё собраться этой же компанией, только вместе с моим отцом — тогда всё было бы идеально. Ужин удался. Я смотрела, как огни медленно ползут по дорогам Нью-Йорка, ветер покачивал мои волосы, а я держала за руку своего любимого мужа. Когда я впервые сюда пришла, и подумать не могла, что буду так счастлива. Тогда я думала лишь о том, какая работа ждёт меня на следующий день. Но теперь, спустя множество попыток и ошибок, я счастлива. И в финале этой истории… кто бы мог подумать, что у безбашенной Лекси Сильвен когда-нибудь появится муж? Но в этой жизни возможно всё — даже самое невозможное.

Глава 35

Прошло около двух месяцев: Уже завтра мой день рождения, и мне исполнится 19 лет. Да, я смогла достичь многого за это короткое время. Пережила самые страшные события в своей жизни, но не сдалась и осталась такой же целой, какой появилась на свет. Нашим с Ноэлем отношениям уже почти год, и я безумно рада, что тогда, в тот день, послушала Питера и дала себе шанс на счастье. Да, я много раз повторяла, что испорчу его, и в этом находила оправдание своему страху. На самом деле, я сразу понимала, что он будет моим — несмотря ни на что. За это время произошло немало. Я устроилась, как и мечтала, в тот самый паб, который однажды спас мою чёртову жизнь. Теперь я там официально «Лучший работник месяца» и «Лучший бариста» по номинации «Плюс вайб». И да — эти глупые названия придумала не я, а мой лучший директор. Он владеет этим клубом всю жизнь. Когда-то, давным-давно, он вдохнул воздух в это место, и с тех пор оно дышит в лучшее будущее. Этот паб и вправду оказался волшебным местом. Если вам интересно, его зовут Рикардо Сильва. Он чем-то напоминает заумного географа, знаете, такого, что бывал почти во всех уголках мира. Постоянно на обеде рассказывает истории о разных странах, и мне аж на секунду захотелось путешествовать так же — но только не как он, а вместе со своим мужем. У него приятный грубый голос, милая русая бородка и кудрявые волосы. Не представляете, как я уважаю этого мужчину. А с моим прошлым директором мы общаемся изредка. Он стал писать и звонить только по быстрым вопросам — о том, как у меня дела, где я, и что-то уточнить о Питере. Он переживал, как сложится моя жизнь без его помощи. И, к его удивлению, всё было хорошо. Со Стейси мы стали лучшими подругами. Когда у неё нет работы, она приходит ко мне в паб, и мы, смеясь над историями, вкусно выпиваем. Очень люблю эту девочку. Наши посиделки действительно значат для меня многое. Она рассказала, как проходили её первые задания. А ещё — не поверите — за месяц она побывала на гребаных Мальдивах, в Париже и даже в Дубае. Путешествовала, как будто всё нипочём. Видимо, Самуэль полюбил её чуть больше, чем меня, и хотя её задания были менее приятными, она жила, путешествовала — а это всё, что нужно для её улыбки. И, кстати, мои догадки оказались верными: у них с Самуэлем действительно были какие-то мутки, о которых Стейси говорить не любила. Я не лезла в эту тему, но уверена — между ними явно что-то есть. Питер так и остался работать в клубе Blackout. Всё-таки такие места не забываются. Я отдала ему свою квартиру, а сама переехала — в огромный дом. Да-да, теперь я та самая девушка богатого мужа. Мой муж Ноэль купил для нас огромный двухэтажный дом. К нам нередко приезжают его родители, и мы вместе дружно ужинаем. Папа, когда впервые приехал, чуть в обморок не упал от этого прекрасного места. Совсем скоро у нас с Ноэлем запланирована уютная, милая свадьба. Мы хотим пожениться в родном городе, среди семьи и друзей. Ноэль смог оправиться. Вернулся к тренировкам, снова начал хорошо спать и усердно работать в компании отца. Моя жизнь, бывший рутинный кошмар, превратилась в приятную и счастливую сказку. Судьба дала мне шанс — за что я бесконечно благодарна. Ещё я закончила второй курс онлайн-колледжа. Подалась на ускоренное обучение, чтобы быстрее закончить учёбу и подумать о будущем. Хотя моё будущее уже было решено: я собираюсь провести его с моим любимым и самым лучшим мужем во всём мире. Завтра у меня день рождения. Ноэль сказал, что сам всё подготовит. Это обещает быть лучшей вечеринкой в моей жизни. Он хочет провести её в нашем доме и позвать всех моих знакомых — ну и немного своих. По прогнозам, это будет самая громкая вечеринка. Надеюсь, мы завтра затусим по полной. Утро следующего дня. День начался с завтрака в постель. Да-да, вам не послышалось — Ноэль приготовил мне потрясающий завтрак. Это была вкуснейшая яичница, милая печенька, которую он, видимо, испёк сам, салатик и горячий ароматный зелёный чай. — Это очень вкусно, любимый, — сказала я, поцеловав Ноэля. Он заслужил оценку 10 из 10. — Всё для тебя, моя дорогая жена. Ты не представляешь, как сильно я тебя люблю, — сказал Ноэль, отстранившись. Он аккуратно наколол на вилку огурец и мило покормил меня. — Эй, угомонись. Мне не 10 исполнилось, а целых 19 лет. Я уже большая девочка и могу сама держать вилку в руках, — ухмыльнулась я. — Хорошо, моя королева, слушаюсь и повинуюсь, — поддразнил он. Сейчас как ударю его подушкой… — Куда мне уйти, чтобы ты смог подготовить вечеринку? — поинтересовалась я. — Ах, хитрая. А вдруг я передумал и ничего не устрою? Сильно обидишься? — спросил Ноэль, и я отвернулась, укутавшись в одеяло. — Очень сильно, — сказала я. Если он ничего не сделает, придётся самой себя поздравлять. — Ну ладно, чего ты. Я всё уже подготовил, осталось только украсить. А тебя пока ждёт подарок на улице, который подскажет тебе, куда идти, пока я накрываю на стол, — интригующе сказал Ноэль. — Я же просила, не нужно подарков. Ну малыш, ты что, издеваешься? Мне не нужны подарки, мне нужен ты, — сказала я, страстно поцеловав его и повалив на кровать. — Я и так у тебя есть, а вот такого подарка у тебя точно нет, — сказал Ноэль, убегая из кровати. — Ну стой! — крикнула я и поспешила за ним. Он спустился на первый этаж и выбежал на улицу. Я поспешила за ним и, выйдя наружу, увидела — возле забора стояла новенькая BMW M4 Coupe. Машина в чёрно-белой расцветке: мощная, красивая, быстрая и такая же сексуальная, как я. Когда-то давно я хранила фотографию этой машины под чехлом телефона. Один раз случайно рассказала об этом Ноэлю — а он, гадёныш, не забыл и подарил мне её. — Ноэль, ну зачем?.. — крикнула я, увидев машину. — Лекси, я хочу, чтобы ты была счастлива. И каталась на своей любимой машине. Всё это — ради моей безбашенной и самой красивой жены, — сказал Ноэль, как только я подошла. — Я... не верю своим глазам, — прошептала я, рассматривая эту прелестную красавицу. — Поверь, — сказал Ноэль и обнял меня за талию со спины. — Спасибо… Я так тебя люблю, — сказала я и поцеловала его. — Садись, — сказал Ноэль, отдавая мне ключи и открывая дверь. Я коснулась ключей и поняла: машина действительно моя. Сев за руль, я дрожащими руками попыталась её завести. Когда мотор взревел — по коже побежали мурашки. Быстрая, дерзкая, резкая… теперь была в моих руках. — Глянь в зеркало, — сказал Ноэль. Я медленно подняла глаза — и в переднем зеркале увидела брелок с надписью: "Испорчено Лекси". — Ну ты и шутник, — рассмеялась я. Какие же милые детали — они всегда меня так трогают. — Всё ради тебя, — сказал Ноэль, присев на корточки и взяв меня за руки. — Ты же знаешь… я безумно сильно тебя люблю, — прошептала я. — Знаю, — сказал он и поцеловал меня. Вечер дня рождения. Пока мой лучший муж готовил для меня праздник, я поехала на своей новенькой машинке кататься по городу и выбирать наряд. Машина по дороге была настолько плавной, что я будто плыла на корабле — только без штурвала. Теперь Нью-Йорк не казался серым и пустым городом без надежд и возможностей. Теперь он был свежим воздухом, ярким солнцем и домом моей будущей семьи. Вернувшись домой после долгих покатушек, я застала уже украшенный дом. При входе висела надпись "Happy Birthday", весь потолок был усыпан шариками, а на полу лежало множество конфетти от хлопушки, которую взорвал Ноэль, когда я зашла. В моей любимой гостиной стоял огромный стол, панорамные окна открывали прекрасный вид, а на столе было море еды. Я ещё не успела поверить своим глазам, как из углов начали вылезать люди с криками поздравлений. Там были все: Питер, Стейси, Чарли, Логан и два друга Ноэля. Все самые близкие собрались ради меня — просто на день рождения. Это был первый настоящий, счастливый день рождения за последние девять лет. Обычно с тётей и папой мы почти не праздновали. Это был просто очередной папин день с алкоголем. Теперь всё изменилось. Я больше не была закуренной сигаретой или пустой бутылкой, плывущей по океану боли. Я была мягкой подушкой в приятной наволочке… или чёрной домашней кошкой, найденной в приюте. Если проще — я была счастлива. — Мы тебя так сильно любим, Лекси! — сказала Стейси, крепко обнимая меня. — Я тоже вас безумно люблю, — ответила я, обнимая всех. Мы сели за стол, каждый говорил тосты и столько добрых слов… Многие из них я слышала впервые. Ноэль приготовил отменную запеканку, закуски — а вино, которое мы пили, было самым дорогим в Blackout, подарок от Питера. Потом дошло дело до торта. Свет выключили, все медленно начали петь. Мой муж нёс небольшой чёрный тортик. На нём было 19 свечек, горящих ярким пламенем. И когда пришло время загадывать желание, я подумала: "Хочу быть счастливой с теми, кого люблю. И пусть этот мир будет грязным и злым — моя любовь всегда будет чистой." Задула свечи — и все начали кричать, поздравлять и радоваться. Это было по-настоящему приятным чувством — быть нужной Дальше всё завертелось. Все начали пить вино, открывали новые бутылки, смешивали напитки. И вот — Стейси протягивает мне партию таблеток. Те таблетки, которые я так давно не видела. — Может, по одной? — предложила она. — А зачем? И так всё хорошо, — ответила я. Эти таблетки никогда не вызывали у меня доверия. — Пусть будет ещё идеальнее, — сказала она, всё-таки протягивая мне одну. — Хорошо, — сказала я, кладя её в рот… как вдруг Ноэль остановил меня, прежде чем я её проглотила. — Дай половину мне, — предложил он, держась за мою руку. — Не нужно, — сказала я, взяв стакан виски. — Никогда мне не отказывай, — мягко, но настойчиво сказал Ноэль. Я не подумала — разделила таблетку и поцеловала его. — За любовь, — сказала Стейси, поднимая стакан. Мы чокнулись и выпили. Таблетки — а точнее, наркотики — растворились в нашем организме. И, возможно, именно в этот момент всё и закончилось. Потому что тогда… я совершила самую ужасную ошибку своей жизни и вернулась туда, откуда начала эту историю.

Глава 36

Я проснулась, открыв глаза. Вокруг был лишь туман, но постепенно всё начало проясняться. Белые стены, странный затхлый запах и неприятный, яркий свет — всё напоминало больницу. Полностью открыв глаза, я увидела проходящего мимо доктора. Он был в белом халате, синей маске и белой шапочке. Воспоминания начали возвращаться. Ночь. Яркие огни красного цвета. Громкие сирены. Кто-то лежал на полу и едва дышал. Рядом со мной сидела Стейси. Она, как и я, крепко спала, пока я не разбудила её. — Что случилось? — спросила я, как только она открыла глаза. — Наконец-то ты проснулась… — сказала Стейси. Её голос звучал куда спокойнее моего. — Мы в больнице? — переспросила я. Мне нужно было понять, что происходит. — Ты не помнишь, идиотка? Да, мы в больнице. Приехали сюда около двух часов назад — из твоего дома, — начала Стейси, и в её голосе послышалась злость. — А где все? — спросила я. Я не помнила ничего, кроме этой чёртовой таблетки. — У тебя дома. Здесь только ты, я и твой муж, — ответила она, откидываясь на спинку скамейки. — А где Ноэль? — вдруг запаниковала я. — В операционной. Сейчас он в коме, — спокойно сказала Стейси. Моё сердце забилось сильнее. Воспоминания нахлынули: ночь, наркотики, алкоголь, скорая помощь, и Ноэль, лежащий на полу с красным лицом… Всё произошло после той таблетки. — Не может быть… — прошептала я, опуская голову и сжимая её в руках. Голова раскалывалась. Из палаты вышел доктор. Видимо, он только что был у Ноэля. — Что с ним? — резко спросила я, останавливая его. — У вашего мужа обнаружен дефицит алкогольдегидрогеназы (ALDH2). Он впал в кому, и врачи не могут сказать, когда он очнётся. А может, и вовсе не очнётся… Мне жаль, — добавил он напоследок и ушёл. — Не… не может быть… — прошептала я, падая на пол. Сил больше не было. Голова кружилась. Я поняла — я всё испортила. В любой момент мой любимый человек может перестать дышать — из-за моей безответственности и идиотской привычки разрушать всё, к чему прикасаюсь. — Мне жаль, — сказала Стейси, садясь рядом и обнимая меня. — Нет… ПОЖАЛУЙСТА! — закричала я, и слёзы вырвались наружу. Беззвучные, рвущие душу. Прошёл час. Меня всё ещё не пускали к нему. Я ходила кругами по больнице, пока ко мне со спины не подошёл Логан. Родителей Ноэля не было — они улетели по работе в Чикаго, а его брат смог приехать только сейчас. — Сука… ты обещала, что уйдёшь, но осталась. Ты обещала, что с ним всё будет хорошо… Ты мразь. Ты его и погубила! — закричал Логан, толкнув меня. Его глаза были красными от слёз. Он действительно плакал. — Я не смогла… — едва выговорила я. — Ты снова сдалась… — сказал он и ушёл. Его силуэт удалялся, но я всё ещё слышала его боль. Спустя три дня: — Пожалуйста, милый, проснись… Мне так жаль. Я не хотела впутывать тебя во всё это. Ноэль, любимый, я никогда не прощу себя. Умоляю, очнись, вернись к нам… — молила я его. Но в ответ — тишина. Его тело молчало так же, как и он. Он лежал холодный. Единственное, что ещё напоминало о жизни — слабо бьющееся сердце. Он не ел уже три дня. Его тело таяло. Он уходил от меня, а я ничего не могла сделать. Я винила себя во всём. Я перестала есть, смотрела на него и ненавидела себя. Иногда его брат приходил поплакать и умолять его вернуться. Родители недавно были здесь. Их слова врезались в память: "Лучше бы ты не появлялась в нашей жизни." И я была с ними согласна. В тот день я была слишком счастлива, чтобы думать о последствиях. Хотя, даже без таблетки, рано или поздно это бы случилось. Ноэль никогда не пил — из-за своей болезни. А я, полная идиотка, заставила его выпить со мной. Я должна была уйти вместо него. Я — причина всего. Я знала ещё в первый день: между нами не может быть будущего. Но тогда я не думала, что он станет моим смыслом жизни. Тогда я могла выпить десять бутылок виски, а сейчас у меня нет ни одной. Я потеряла его, позволив себе чувствовать. Я потеряла его, позволив себе надежду на счастливую жизнь. Я испортила его — до кончиков костей, до самого сердца. Ошибки, которые уже невозможно исправить, всегда давят особенно тяжело. Я ушла в туалет, плотно закрыла дверь, чтобы ни одна живая душа не смогла меня остановить. Достала упаковку таблеток. Выложила в ладонь — штук 7–10. Смертельная доза. Я открыла рот, засыпала таблетки и медленно, со слезами и болью в сердце, проглотила их. Глаза начали медленно закрываться. Сердце… остановилось.

Глава без номера

До того как она умерла: На тумбочку возле его постели я положила стопку бумаги. На самом верхнем листочке было написано: «Лекси Сильвен и её надежда». Я молча поцеловала Ноэля в губы — в последний и единственный раз — и беззвучно вышла из палаты. Спустя 2 дня после смерти: Очнувшись, Ноэль дрожащим голосом проговорил: — Лекси?.. Но ему никто не ответил. Он поднял голову и увидел на тумбочке возле кровати аккуратно сложенную стопку бумаги. Осторожно взяв её в руки, он начал читать. Спустя неделю после того, как Ноэля выписали: Ноэль пришёл в Blackout, чтобы найти девушку всей своей жизни. Он не хотел верить тому, что было написано в тех листах, что она оставила у его тумбочки. Зайдя внутрь, он заметил за барной стойкой её лучшего друга, Питера, который как обычно разливал шоты Разговор с Питером: — Привет, не подскажешь, где Лекси? — спрашивает Ноэль. Его выражение лица было спокойным, но внутри жил страх. — Её больше нет… — тихо отвечает Питер. — Она уехала? — спрашивает Ноэль, с надеждой в глазах. — Скончалась девять дней назад. От передоза. В больничном туалете… в той же больнице, где ты лежал, — тихо сказал Питер и опустил взгляд. — В тот день я зачем-то доверился ей… и теперь глубоко жалею об этом. — Лекси… — сказал Ноэль и… его ноги перестали держать. Он понял: она больше не вернётся. И всё, что было написано на листах, оказалось правдой. Листы, которые она оставила на прощание, остались последней частичкой её жизни. Спустя год: Вышла книга от автора Лекси Сильвен — «Я его испорчу». Она уже набрала огромную популярность среди подростков. Тираж был очень большим, и почти каждый знал историю знаменитой и никогда не забытой Лекси Сильвен. Книга Лекси Сильвен была переведена на русский язык писательницей Аликой Иса и опубликована на русскоязычных сайтах. Последние слова в книге «Я его испорчу»: Эту книгу я начала писать не для того, чтобы стать знаменитой писательницей или примером для подражания. Ещё тогда, когда мне было всего 17 лет, я поняла, что не несу в эту жизнь никакой пользы. Поняв это, я решила взять листок бумаги и рассказать о своём никчёмном дне. Такими темпами я создала себе привычку — писать о своей жизни. Каждый мой день начинался с новой записи, и каждый раз она была будто ещё хуже. Поэтому история выходила очень противной. Пока я не встретила его… Я изменила его жизнь так же, как и он мою. Если бы не те ошибки, которые я постоянно допускала, мы могли бы быть счастливы. Эту историю я писала для тех, кто так же отказался от жизни. Этой историей я хочу сказать вам одно: не важно, кто вы и где вы — мы живы и должны полностью питаться от жизни всем, чем можем. За это короткое время рядом с Ноэлем я поняла, что жизнь, несмотря ни на что, имеет смысл. Я могла остановиться, но не хотела. Хотела изменить его, испортить его жизнь, чтобы он страдал так же, как и я. Я знаю, что представляла нас как Питера Паркера и Эм-Джей, но не в каждой вселенной они могут быть вместе. В нашей вселенной мы были как два абсолютно разных человека. Да, мы любили друг друга, но, как говорят в любовных фильмах, наша любовь лишь убивала нас. Мы были слишком зависимы. Я посмотрела на мир совсем другими глазами. И всё это — благодаря ему. Он стал тем, ради кого я просыпалась по утрам, наливала зелёный чай, красила ресницы, надевала платья. Он стал тем, кого я полюбила. Это была моя самая большая ошибка в жизни. И я поняла, что больше не заслуживаю его любви. Если ты это читаешь — прости меня, что довела тебя до грани смерти… Я считаю, что прожила эту жизнь не так, как хотела. И очень надеюсь, что ты сможешь когда-нибудь простить меня за моё безумство. Я поплачусь по полной… там, где мне место. Но знай — я сразу предупреждала тебя о том, что «испорчу». И, действительно, у меня это получилось. Писала это — ваша любимая Лекси Сильвен. Безбашенная девушка, которая прожила эту жизнь так, как хотела. Никогда не жалейте её и не плачьте по ней — она не достойна ваших слёз. Ноэль, я люблю тебя. Дальше жизни и смерти. Я искала в тебе лишь воздух для себя, не давая тебе вдохнуть. Но эту любовь уже никогда не унять — ни с этих строк, ни с этих листов, ни с моей собственной жизни. Kisses from you, Lex.

Глава 1

Мои ночи — бесконечные. А дни… они словно застыли в пустоте, перестав что-либо значить. Мир идёт вперёд, люди смеются, влюбляются, строят планы. А я? Я просто существую.  С самого начала я знала, что моя судьба сложится именно так. Меня выбросило в этот мир, как пустую пластиковую бутылку, подхваченную течением, и я лишь наблюдала, куда меня несёт.  Я стала собственным кошмаром — теми тенями, что преследовали меня в снах. Они шептали, напоминали, грызли изнутри. Но я  разрушала себя, потому что не хотела жить. Я разрушала себя, потому что ненавидела. Ненавидела себя. Ненавидела свою жизнь.  В четырнадцать лет я поняла, что у меня есть два выхода: либо принять реальность, либо спрятаться от неё. Раствориться, уйти в состояние вечной эйфории, где нет боли, где все голоса стихают. Я выбрала второе.  Смысла рассказывать свою историю с самого начала я не вижу. Вы ведь уже догадываетесь, чем всё кончится, правда? Но если вы всё ещё слушаете, если вам действительно интересно, почему ровно год назад меня вышвырнули из колледжа, — тогда хорошо.  Я живу в Нью-Йорке. Город мечты, правда? Огни Таймс-сквер, небоскрёбы, вечные вечеринки, юные мечтатели, которые верят, что могут стать кем угодно. Город возможностей. Город богатых и успешных.  Но для меня Нью-Йорк — это клетка. Серые стены, бесконечные коридоры колледжа, звон будильника в 6:30 утра, холодный кофе на завтрак. Дом — колледж — дом. И снова по кругу.  Для одногруппников я была странной. Они смотрели на меня, как на эмо, как на ту, кто всегда стоит в стороне. Может, я и выглядела иначе, но ведь никто в этом мире не выбирает, родиться бедным или богатым.  Моя мама умерла, когда мне было десять. С отцом у нас были хорошие отношения, но хватило ли их, чтобы спасти меня? Когда-то мне тоже пророчили будущее светской львицы — своей версии Серены ван дер Вудсен, с золотыми кредитками и блестящим будущим. Но у судьбы были другие планы.  Теперь я здесь. В этом городе. В этой ночи, которая не заканчивается. И, возможно, сегодня я расскажу вам, как именно всё пошло не так. У моей мамы, Эсмеральды, была собственная компания, в которой она занимала должность директора. Ее знали все — даже сам Майкл Джексон! Да, я тоже была удивлена, когда отец рассказал мне об этом.  Она была невероятно обаятельной и утонченной, всегда элегантно передвигалась на каблуках, окруженная ароматом крепкого эспрессо. Из-за постоянной занятости она редко высыпалась, а после каждого отсутствия на работе ее ждала гора накопившихся дел. Когда она вернулась с отпуска, казалось, что у нее появилось новое дыхание. Она обещала себе работать меньше, уделять мне больше времени, водить в парк по выходным. Я помню, как мы сидели на кухне, и она смеялась, рассказывая про случай с каким-то партнером, который не мог отличить латте от капучино. Мне казалось, что теперь все будет по-другому.  Но работа не отпускала ее. Бумаги, звонки, поздние встречи — все это снова захлестнуло ее, как волна, и мама снова не высыпалась. Я часто просыпалась среди ночи и слышала, как она что-то печатает на ноутбуке в своем кабинете. Однажды я нашла ее спящей прямо за столом, с отчетами, разбросанными вокруг.  Она не жаловалась, но я видела: она уставала все больше. Ее кашель становился сильнее, глаза краснели от недосыпа, но она только смеялась и говорила: «Просто простуда». Я верила ей.  А потом однажды утром она не проснулась.  Отец пытался разбудить ее, звал по имени, тряс за плечи. Но она просто лежала, словно заснула, только дышать перестала. Врачи сказали, что у нее был порок сердца, который она игнорировала. Слишком много работы, слишком мало отдыха. Она просто сгорела, как свеча, которую забыли потушить. Я уже понимала, что мамы больше нет. И что мне не суждено стать Сереной ван дер Вудсен — с огромным кошельком денег и счастливой семьей. Вместо этого у меня была только пустота, запах недопитого эспрессо в ее кабинете и воспоминания о женщине, которую все знали, но которой не хватило времени на саму себя. И так я стала той, кто я есть. Отец пытался спасти мамину компанию, но все его попытки были тщетны. Пока мать сутками пропадала на работе, он уходил на подпольные бои, как будто искал в них что-то большее, чем просто деньги. Их связывала лишь одна фамилия — ни любви, ни привязанности между ними не осталось.  После смерти матери он продержался восемь месяцев. А потом все рухнуло. Компанию продали за жалкие гроши, которых хватило лишь на бутылки. С этого момента его жизнь превратилась в бесконечный запой. Он пил, пил и пил, оставляя меня одну в пустом доме. А по утрам возвращался — грязный, пьяный, с пустым взглядом, и просто валился без сил. Рафаэль с самого знакомства с мамой был не просто милым, но и чертовски красивым. За ним бегала каждая девушка, но по какой-то неведомой причине он выбрал именно ее. Их любовь была словно приключение — наполненная заботой, смехом и безумными поступками. Они рассказывали мне истории о том, как поженились в Лас-Вегасе, как летали в Париж, как однажды попались на краже дорогого алкоголя, потому что решили, что это добавит их жизни остроты. Их любовь была захватывающей, настолько яркой, что я иногда даже завидовала.  Но ее смерть сломала его. Он потерял смысл в жизни без нее. Перестал просыпаться с улыбкой, перестал замечать яркий свет на кухне, где когда-то пахло свежими блинами. На столе стоял тот самый стакан с недопитым эспрессо, и он не трогал его, как будто боялся, что вместе с этим напитком уйдет и она.  Я пыталась уговорить его: «Ты должен вылить этот стакан. Ты должен отпустить ее». Но он только качал головой и говорил:  — Ее уже не вернуть. Все, что у меня осталось, — это запах гнилого эспрессо и отпечаток ее губ на стакане. Если я вылью его, я потеряю себя.  И он действительно потерял.  После моего переезда в другой квартал он окончательно спился. Последний раз, когда я заглянула в тот дом, стакан был пуст. А отец лежал на полу, в луже собственного алкоголя, с потухшим взглядом, похожий на человека, который просто растворился в своей боли. Можно ли сказать что со мной произошло точно также, думаю да.

Глава 2

На данный момент я не знаю, что происходит с отцом. С того дня я больше не возвращалась туда — да и желания не было. Он сделал свой выбор, так же как и я.  После смерти матери и бесконечных загулов отца меня забрала к себе тетя Берти. Она тоже жила в Нью-Йорке, но ее дом был совсем другим — теплым, уютным, полным заботы, к которой я уже начала забывать, как это чувствуется. Дом тети Берти находился на первом этаже небольшого кирпичного дома в квартале Гринвич-Виллидж. Известный среди жителей Нью-Йорка как просто "Виллидж", именно этот район считается родиной контркультуры и ЛГБТ-движения, возникших в шестидесятых годах двадцатого века. Первый раз когда я тут была отправилась в Вашингтон-сквер, известный своим богемным прошлым, чтобы в полной мере почувствовать разнообразие и энергетику этого района. Я увидела студентов нью-йоркского университета, уличных художников и музыкантов, скейтбордистов и резвящихся в фонтанах ребятишек, а также местных жителей старшего поколения, отдыхающих за игрой в шахматы. Прогуливаясь по улицам я открыла для себя великолепные жилые дома, притаившиеся в переулках бары и рестораны, которые создают теплую ретро-атмосферу. А дом его фасад был увит зеленью, а окна украшали светлые, полупрозрачные шторки, которые мягко рассеивали солнечный свет.  Войдя внутрь, сразу ощущалось тепло и уют. Кухня, хоть и небольшая, была невероятно эстетичной: деревянные полки, аккуратно расставленная посуда, крохотные горшочки с базиликом и мятой на подоконнике. В воздухе всегда витал запах свежесваренного кофе и ванильной выпечки.  Моя комната находилась глубже в квартире, и в ней не было окон, только мягкий свет настольной лампы, книги, сложенные в углу, и кровать с уютным пледом. В гостиной, которая служила и залом, стоял винтажный диван, старый комод, а вокруг — множество цветов в горшках, создающих ощущение живого сада даже внутри дома.  Хотя этот дом мог бы стать для меня настоящей тихой гаванью, я почему-то чувствовала, что он никогда не станет мне по-настоящему родным. В этом квартале находился мой колледж. Я поступила на специальность «Изобразительное искусство» совершенно случайно, и никогда не могла представить, что меня примут туда, ведь вокруг меня собрались дети, умнее и талантливее, чем я. Но, каким-то чудом, я оказалась среди них и вскоре поняла, что мое пребывание там пролетело быстрее ветра. Почему именно изобразительное искусство? В детстве я мечтала стать популярным дизайнером одежды, создать собственный бренд и владеть миллионами. Рисунки стали неотъемлемой частью моей жизни. Сначала они были яркими и волшебными: нежные закаты, бурлящие водопады, живописные леса — все переливалось красками, как будто приглашая в мир грёз. Но после того, как случилось то, что изменило меня, всё стало меняться. Линии и цвета начали темнеть, буквально пропитываясь мраком. Однажды, случайно разлив кофе на один из моих пейзажей, я увидела, как тот получился таким глубоким и притягательным, что в моей голове зародилась идея рисовать исключительно чёрные картины. И так я окончательно сбилась с прежнего пути: мои работы превратились не в картины, а в хаотичные наброски внутренней борьбы. Как раз в стенах этого колледжа моя жизнь круто изменилась, когда я встретила его. Это случилось в обычный понедельник, когда день начинался, как всегда, с ритуала. Я проснулась рано, открыла окно и впитала свежесть нового утра. Налила себе крепкий чай с обильной порцией сахара, чтобы разогнать остатки сна, и схватила последнюю булочку, которую ещё вчера с любовью испекла тетя Берти. Булочка была удивительно вкусной и сладкой, напоминая те модные синобоны, которыми так восхищаются блогеры в Инстаграме. Видели их — стройными и идеальными, они всегда следят за питанием, отказываясь от настоящей сладости и подменяя продукты «здоровыми» заменителями. Но за этой внешней легкостью скрывалась ирония: проводя вечера в спортзале, они то голодали, то объедались так, что порции с каждым разом становились всё меньше, словно их собственные размеры уменьшались вместе с тарелками. Я, конечно, никогда не считала себя толстой, хотя идеалов ПП-фигуры мне тоже не суждено было достичь, а талия оставляла желать лучшего. И всё же, по утреннему ритуалу, перед выходом я всегда заглядывала в зеркало, надеясь, что взгляд в него принесёт хоть каплю удачи и уверенности в предстоящем дне. Смотрю на свое отражение и невольно улыбаюсь. Темные волосы, длинные и шелковистые, падают по плечам, слегка касаясь открытой кожи. Я специально оставляю пряди свободными — люблю, когда они обрамляют лицо и подчеркивают скулы. Моя кожа светлая, почти фарфоровая, а контраст с черными волосами всегда завораживал меня своей выразительностью.  На плечах легкая белая блузка с тонкими бретелями, едва заметными под волосами. Тонкая ткань мягко облегает фигуру, позволяя татуировкам на руках выглядывать из-под рукавов. Эти узоры — моя личная история: строчки из любимых песен, небольшая чашечка кофе в честь мамы, загадочные символы и обстрактные линии. Когда я двигаюсь, они будто оживают, рассказывая о чем-то сокровенном.  Мои глаза кажутся особенно яркими на фоне темных волос и светлой кожи. Я люблю подводить их тонкой черной линией, подчеркивая глубину и легкую загадку во взгляде. Иногда мне кажется, что в этом отражении таится нечто большее, чем просто черты моего лица: это смесь неуверенности и страха, которую я храню внутри.  Уголки губ приподняты в лёгкой улыбке — она всегда появляется, когда я чувствую себя в своей тарелке, когда знаю, что мне комфортно в этой одежде, в этой обстановке, особенно когда нахожусь в состоянии эйфории. Мою улыбку не убрать, если я уже выпила пять шотов. Иногда, глядя на себя со стороны, я вижу не просто девушку с длинными волосами и татуировками, а целый мир, скрытый за рисунками на коже и глубиной взгляда. И мне нравится знать, что каждый, кто смотрит на меня, видит лишь верхушку айсберга. Остальное — только мое. Никто не знает меня настоящей — той, которая шляется по клубам, валяется у подъезда, проводит бессонные ночи у унитаза, забывается в дыму сигарет и спит с мужчинами в состоянии эйфории. И да, вы не в праве меня осуждать. Я сама выбрала, как буду жить. Вы лишь слушайте мою историю до конца — и, может, она найдет свой смысл.  Парень, с которым я познакомилась тем сентябрем, придержал мне дверь. Я выходила со своего корпуса — на меня снова пялялись, как на витрину. Ну, может, я была одета слегка неподобающе, но так я чувствовала себя свободной. Он придерживал дверь и все, что я успела углядеть, — это его карие, слегка яркие глаза, спрятанные за легкими полупрозрачными очками, которые только подчеркивали глубину его взгляда. Он был одет в рубашку, небрежно закатанную на запястьях, и темные джинсы, надежно затянутые ремнем. В тот момент, когда он придержал дверь, его рука зацепилась за край рукава, и он легким движением встряхнул его, прежде чем отпустить.  Его волосы были темными, слегка взъерошенными, с легкой небрежностью, будто он только что провел по ним рукой. Они придавали ему задумчивый, немного рассеянный вид, словно он был погружен в свои мысли. Милый носик придавал его лицу мягкость, а идеальные губы выглядели так, словно на них всегда затаилась легкая полуулыбка. Мой невольный взгляд скользнул по нему, и я прошла мимо, но это мимолётное ощущение — будто я попала в волшебное пространство, где только я и он. На этом могла бы начаться наша история, но нет — больше я его не видела. Каждый день, приходя в колледж и ожидая его после пар, я никого не находила.  Я не спрашивала о нём у знакомых, потому что они бы подумали: «Вот, влюбилась, хотя даже не знаешь», «Говорила, что никогда не будешь любить» и так далее. Друзей у меня в колледже, по сути, не было — лишь знакомые, с которыми я редко общалась. Все мои одногруппники казались пустышками, запутавшимися в себе, не знающими, куда идти дальше и кем быть. Они просто учатся ради родителей и их авторитета, но никакого рвения я у них не вижу. Впрочем, такие же, как и я.  Но, в отличие от них, у меня есть то, чем я могу заниматься, где я настоящая. Но об этом чуть позже. Я же должна как-то вас тут задержать — а то, если начну сразу рассказывать свои тайны, вы тут же уйдёте Наш колледж был старым, но ухоженным, с высокими окнами и длинными коридорами, где зимой всегда было слишком холодно, а летом — душно. В аудиториях стояли старые деревянные парты, на которых десятилетиями царапали свои имена студенты. Иногда казалось, что здание само помнит всех, кто здесь учился, и хранит их секреты.  Я училась в группе ИЗ-32Б — небольшая, всего 15 человек. Пятеро мальчиков, которые были с нами, казались странными, даже немного театральными, будто жили в своем мире. Они всегда держались вместе, пересматривали странные фильмы и вели долгие разговоры о вещах, которые никто больше не понимал. Иногда они переглядывались так, будто у них был общий секрет, а их жесты и мимика выглядели чересчур утонченными — в этом было что-то нарочито эстетичное.  Девочки же были совсем другими. Они были милыми, но держали дистанцию, будто никогда не забывали, кто они. Напоминали богатых американских школьниц из фильмов — ухоженные, с безупречным маникюром и идеальными волосами. Они не были злыми, но в их комплиментах всегда ощущался холодок. Они могли улыбнуться и сказать, что тебе идет твоя кофточка, но в их взгляде читалось: «Хоть бы ты перестала носить ее каждый день». Мне было приятно с ними общаться, но я чувствовала, что не принадлежу к их миру. Находясь в этом обществе, я понимала, что на самом деле моя жизнь не такая уж суровая. Знаете, первым делом, увидев этого парня, я решила рассказать о нём тёте. Это было весьма необдуманное и импульсивное решение.  Год назад, в тот самый день:  Я возвращалась домой, шла по своим обожаемым улицам Нью-Йорка. Здесь каждый уголок казался странно необыкновенным. Хотя для меня это уже стало обыденностью, я всё равно удивлялась мелочам.  Я шла по длинной улице, вокруг возвышались домики, такие же, как тот, в котором мы живём с тётей. Обычно по выходным мы сбегаем из этого квартала в другой, чтобы подышать нормальным воздухом. Иногда выбираемся в нью-йоркский парк Little Island...  Little Island — это небольшой искусственный парк на воде в Нью-Йорке, расположенный на понтонах над рекой Гудзон. Он словно парит над водой, опираясь на сотни бетонных колонн, напоминающих перевернутые тюльпаны.  Здесь все устроено так, чтобы ты забывал, что находишься в одном из самых шумных городов мира. Извилистые дорожки ведут вверх и вниз по небольшим холмам, открывая панорамные виды на Манхэттен и реку. В теплое время года парк утопает в зелени, а осенью покрывается золотыми и багряными оттенками. Везде высажены деревья, кустарники и цветы, создавая ощущение природного уголка, хотя под тобой — бетон и вода.  В центре парка есть небольшой амфитеатр, где проходят концерты и представления, а вокруг установлены уютные лавочки и скрытые от посторонних глаз уголки для отдыха. Люди здесь гуляют, читают, наслаждаются солнцем и шумом волн, разбивающихся о сваи.  Little Island — это маленький оазис в огромном мегаполисе, место, где можно ненадолго замедлиться и просто вдохнуть воздух, наблюдая, как солнце садится за горизонтом. Мы ушли от темы.  Подойдя к подъезду, я услышала знакомое мяуканье — ко мне подбежала моя любимая чёрная кошка. Каждый день после учёбы она встречала меня своими ласками, тёрлась о ноги и требовательно мяукала. Она была уличной, и за все эти месяцы её так никто и не забрал. Я предлагала тёте взять её домой, но та лишь холодно отвечала:  — Эта кошка нам не нужна. Я не смогу её содержать.  Она говорила это раздражённым голосом. Да и меня она, кажется, недолюбливала — словно её заставили забрать меня от пьяного отца. Да, она потеряла сестру, но я ведь её дочь, часть её, которая тоже должна жить.  Тётя Берти и моя мама были как лучшие подруги. Они даже были похожи: зелёные глаза, светлые волосы. У них были разные отцы, но одна мать, и это их не разделяло, а, наоборот, делало ближе. Они обе выросли без отца. Тётя Берти приходила к нам каждый вечер, и они с мамой могли часами обсуждать всё на свете. Это спасало маму от бесконечной работы.  Но после её смерти тётя Берти пропала на два месяца. Отец искал её, но она не выходила на связь, просто оборвала всё. Будто исчезла.  А потом, когда отец наконец сдался, она вдруг появилась. Только было уже слишком поздно. Так она и стала моим опекуном.  У неё самой не было много денег. Она работала в пекарне — продавала хлеб, готовила. Поэтому дома всегда пахло свежими булочками. Мужа у неё не было, но, кажется, это было лишь вопросом времени.  Я снова ушла от темы.  Кошка. Я назвала её Эсми — в честь мамы. Она была чёрной, с жёлтыми глазами и длинными, чуть заострёнными ушками. После учёбы я всегда приносила ей что-то поесть. А когда возвращалась пьяной после тусовок, тётя выгоняла меня из дома со словами:  — Протрезвеешь — тогда и заходи.  Приходилось сидеть на лестнице, в холоде, с Эсми на руках.  — Тётя, я дома, — сказала я, заходя внутрь. Мне очень хотелось рассказать ей про парня, который мне так понравился. Хотя я его даже не знаю.  — Кушать садись, — крикнула она из кухни.  — Уже бегу! — Я метнулась в комнату, быстро переоделась в свою любимую белую, огромную кофту и велосипедки — так я ходила всегда, потому что было удобно. Хотя, честно говоря, в чём я только не ходила...  Я уселась за стол. На тарелке лежала паста карбонара. Любимое блюдо мамы. И, похоже, тёти тоже.  — Я могу тебе кое-что рассказать? — спросила я.  Тётя села напротив. Её тарелка была почти пустая.  — Что случилось?  Я посмотрела на неё внимательнее.  — Ты не голодна? — спросила я. Она ела подозрительно мало. — Еды слишком мало, так же как и денег. Надо оставить на ужин, поэтому решила положить меньше, — сказала она и опустила взгляд. Ее голос был дрожащим и грустным. Она чувствовала ответственность на себе, а я ворвалась в ее личную жизнь без спроса. К тому же я такая ужасная племянница… Если бы я была на ее месте, то сдала бы себя в рехаб. Но она оставалась рядом и кормила меня, даже если я была пьяна.  — Хочу рассказать про парня. Я встретила его в колледже, его внешний вид был таким притягательным. Его одежда была аккуратно выглажена, и от него так вкусно пахло. Не знаю чем, но он меня очень сильно зацепил, — начала рассказывать я, и взгляд Берти изменился.  — Лекси, хочу сказать тебе, что сейчас не до парней. На твоем месте я бы занялась собой и своей зависимостью. Думаешь, когда он узнает, кто ты на самом деле, он останется с тобой? — снова заговорила она, повторяя одно и то же.  — Это не зависимость, это моя жизнь. Если делать все правильно, об этом никто не узнает, — сказала я и положила ложку.  — Очень в этом сомневаюсь, — тихо сказала тетя и опустила взгляд.  На этом разговор закончился, и мы просто продолжили есть. Каждый раз, когда эта тема поднималась, наши мнения расходились, и мы почти ссорились…

Глава 3

После того разговора прошло много времени, и тетя уже забыла об этом парне, так же как и я. Но вдруг меня охватила мысль найти его через социальные сети.  Я часами сидела там в поисках, описывала его внешность, но ничего не выходило. И вдруг мне написала одна знакомая — одногруппница Несса. Мы с ней не были особо близки, но когда я только поступила сюда, мы проводили каждую перемену вместе в столовой, наслаждаясь потрясающе вкусным банановым хлебом. Его готовили просто восхитительно: от него исходил чарующий аромат, а с каждым днем он становился все горячее и свежее.  Еще на первое нам подавали невероятный крем-суп с грибами и сыром. Я не знаю, кто его готовил, но готова была бы ему поклоняться.  Но кроме того, что мы были в одной группе, нас с Нессой мало что связывало. Мы никогда не гуляли вместе, и я не хотела втягивать ее в свои проблемы — она не была к этому готова…  Несса выросла в обеспеченной семье: у нее было две сестры и старший брат, а родители занимались бизнесом за границей. Она всегда одевалась ярко — любила розовый, желтый, даже зеленый цвета. От нее веяло свободой. Она была единственной, кто оставался собой в этом мрачном коллективе, и всегда говорила, что думает, даже если это была горькая правда. За это я и ценила общение с ней.  Но я не могла говорить ей о своей никчемной жизни, о вечеринках и тех самых ночах…  Поэтому наше общение быстро прекратилось. После того как меня выгнали из колледжа, все закончилось. И уже год я ничего о ней не слышала.  — Ты его искала? — написала мне Несса.  Когда я еще училась в колледже, я рассказывала ей про него. Она отправила мне фотографию.  На снимке был тот самый парень. Он был одет в черную толстовку и черные шорты, в руках держал банку газировки, а в ушах были проводные наушники. Видимо, он возвращался с пробежки. Его идеальные губы выглядели невероятно притягательно, а волосы гармонировали с бровями и цветом глаз. Он был идеалом… но только в мечтах.  — Да, это он, — написала я.  — Слушай, у тебя весьма хороший вкус, — ответила она.  Теперь у меня был его Instagram. Осталось только найти его самого… Прошло три месяца с того дня, как я случайно начала открывать Инстаграмм. Тогда это было простым прикосновением к экрану, мгновенной ошибкой, но теперь… теперь это стало частью моей рутины. Я следила за его жизнью, словно разгадывала тайну, записанную в размытых фильтрах и коротких видеороликах.  Я узнала, где он живет — красивый дом с высокими окнами и маленьким садом у входа. Фонари на улице мягко освещали мостовую, а осенью листья клёнов опадали, укрывая землю золотым ковром. По утрам здесь было тихо, только ветер играл с занавесками в полуприкрытых окнах, а вечером зажигались приглушенные огни, превращая дом в картинку из старого фильма.  Он учился в том же колледже, что и я, но приходил в другое время. Я никогда не слышала, как звучит его голос, но представляла его — глубокий, чуть ленивый, с отголоском скрытой улыбки. Его специальность оставалась для меня загадкой, но его жизнь… она казалась слишком идеальной.  Он занимался спортом, его осанка говорила об уверенности, в каждом его движении читалась привычка к дисциплине. Он не пил, не курил, не появлялся на шумных вечеринках. По выходным он навещал бабушку в доме престарелых, а потом гулял по набережной с милой собакой, белоснежной, словно кусочек облака, застрявший в этом сером городе.  Он был слишком безупречен. И меня это раздражало.  Я не знала его имени, ничего не знала о его семье. В его жизни не было пробелов, теней, драматических линий — только размеренная, правильная, красивая картинка, как в кино. Он жил в мире, где всё идеально сложено, а я стояла за стеклом, наблюдая.  Но чем больше я смотрела, тем сильнее мне хотелось узнать — и изменить. Пока я была занята слежкой, тётя не теряла времени и нашла себе парня. Его звали Адриан Деверо. Тётя Берти сказала, что он джентльмен, богатый, умный и, конечно, красивый. Но мне было всё равно на его богатство и костюмы. Она влюбилась в него с первого взгляда – не так, как в сказках, а как девочка, которая смотрит на кого-то и думает: он особенный. Он был высоким, с безупречно уложенными тёмными волосами и глазами, которые смотрели прямо в душу. Говорил он медленно, уверенно, с такой интонацией, будто всегда знал, что всё будет так, как он хочет.  Когда тётя сказала, что мы идём ужинать с ним в дорогой ресторан, я обрадовалась. Я думала, он будет таким же чудесным, как в моей голове.  Но ужин оказался разочарованием.  Я тоже сидела за столом смеялась с их шуток, но Адриан даже не улыбнулся. Он был вежливым, говорил с тётей о делах, о поездках, о ресторанах, где подают "достойные блюда". Я ела своё мороженое и ждала, что он скажет что-то весёлое, что посмотрит на меня и подмигнёт, как делает папа, когда видит, что я начинаю скучать. Но он не подмигнул. Он вообще на меня почти не смотрел.  – Тебе нравится твой десерт, Лекси? – спросил он наконец.  – Да, – ответила я, стараясь не показывать, как мне обидно.  – Хорошо. Дети должны ценить хорошие вещи с детства.  Я не понимала, что он имел в виду. Мне казалось, что я для него просто маленькая девочка, не заслуживающая внимания.  В ту ночь я лежала в постели и думала: Я ошиблась. Он не тот, кем я его представляла. В тот день она разбилась ещё на несколько частей.  Тётя потерялась в нём так сильно, что, казалось, растворилась без остатка, полностью исчезла из нашей общей жизни, оставив меня одну в этом глухом, холодном мире, где никто не заботился обо мне. Она больше не готовила, не спрашивала, поела ли я, а я, не имея особых кулинарных талантов, могла приготовить лишь жалкую яичницу или разогреть макароны, ощущая при этом, как с каждым днём становлюсь всё более ненужной и пустой. Я поняла, что без неё я — никто.  Наше общение с каждым днём угасало, будто огонь в давно заброшенном камине, которому никто не подбрасывал дров. Она приходила поздно, возвращаясь после вечеров с Адрианом, а я, сидя в темноте, даже не думала ложиться спать, всё надеялась, что она хотя бы заглянет в мою комнату, хоть мельком посмотрит, не замерзла ли я, не заболела, не плачу ли, но она просто проходила мимо, даже не замедлив шаг.  Я не ценила того, что у меня было, и только теперь это осознала. Наши уютные вечера с горячим, обжигающим кофе и свежими булочками, запах которых разносился по всей квартире, были самыми счастливыми моментами в моей жизни, но тогда я этого не понимала. Мы пересматривали Сверхъестественное, споря, кто лучше — Дин или Сэм. Она обожала Сэма, а мне всегда нравился Дин, и каждый раз мы начинали этот бесконечный спор, смеясь, споря, толкая друг друга, словно нам снова было по двенадцать. Но теперь это казалось чужой, далёкой жизнью, к которой уже не было пути назад.  С появлением Адриана наша жизнь будто раскололась на две параллельные реальности, где мы больше не были родственниками, а просто двумя людьми, случайно живущими под одной крышей. Она приходила домой только для того, чтобы переночевать, приносила с собой еду из дорогих ресторанов, оставляла на тумбочке деньги, но это были не её деньги, а его, и от этого всё внутри меня сжималось от боли. Она больше не принадлежала себе.  А потом настал тот день, который стал точкой невозврата, день, после которого я окончательно перестала понимать, что будет дальше.  Я проснулась, как обычно, быстро собралась, накинула первую попавшуюся одежду и выбежала на автобус, надеясь, что хоть там смогу отвлечься, но мысли не давали покоя. Иногда я ходила в колледж пешком, когда не успевала отойти от алкоголя, надеясь, что свежий воздух хоть немного приведёт меня в чувство. Когда заходила в здание, делала вид, что всё в порядке, что у меня нормальная жизнь, что я не одна.  Автобус ехал всего 10-15 минут, но за это время я успевала переслушать несколько песен Lil Peep, вцепившись в музыку, как утопающий в спасательный круг. Его голос был единственным, что ещё могло меня удержать, потому что, когда эйфория переставала работать, когда таблетки не помогали заглушить боль, только музыка спасала меня, не давая утонуть окончательно. Я знала, что если приму больше, чем нужно, всё закончится, и я больше никогда не смогу услышать его голос, поэтому держалась, боясь потерять даже эту последнюю ниточку связи с реальностью.  Когда пары закончились, я решила пойти домой пешком. Шёл мелкий дождь, и я специально не поднимала капюшон, позволяя каплям стекать по лицу, смешиваясь со слезами, которые я уже не могла сдерживать. Холод пробирал до костей, но мне было всё равно.  Возле подъезда меня ждала кошка, моя любимая Эсми, её тёплая шерсть казалась последним островком уюта в этом мире. Я зашла домой, чтобы вынести ей еду, и уже собиралась закрыть дверь, когда увидела тётю.  Она стояла на кухне с чемоданом.  — Что ты делаешь? — спросила я, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается.  — Собираюсь, — её голос был тихим, почти неживым. — Лекс… мне очень жаль, но я не могла отказать. Я буду отправлять тебе деньги, оплачивать квартиру, но мне придётся тебя оставить.  Она положила чемодан, взяла меня за руки, но я уже почти не слышала её слов, в ушах звенело, в груди сжималось что-то огромное, невыносимое.  — Ты бросаешь меня? Так же, как отец? — мой голос дрожал, слёзы подступили к горлу, но я не хотела плакать перед ней.  — Я его очень сильно люблю, ты всегда можешь приехать к нам, мой дом — это твой дом, — говорила она, но в её голосе не было ни капли боли, ни сожаления.  — А ты ведь обещала… — я вырвала руки из её хватки и развернулась, уходя в свою комнату.  Она бросила меня. Как мать. Как отец. Теперь и она. Все просто уходили, и, кем бы я ни была, что бы ни делала, никто даже не пытался меня удержать. Они не пытались помочь, не отправляли меня на лечение, не ругали за таблетки. Они просто делали вид, что им всё равно.  Я забралась на кровать, прижалась лицом к подушке и заплакала. Время шло, но слёзы не прекращались, и тогда я вспомнила про свою заначку в шкафу. Между двумя полками была небольшая щель, где я хранила таблетки, но в этот раз выбрала другое. Алкоголь.  В ящике с бельём лежала бутылка виски, которую мне тайком дал Адриан. Я открыла её и сделала глоток. Горько. Обжигающе. Отвратительно. Но я продолжала пить, потому что не хотела больше быть трезвой.  Я не хотела больше ничего чувствовать.  Я выпила больше половины бутылки, когда услышала, как тётя возится в прихожей. Она собиралась уходить.  — Уже сваливаешь? — мой голос был наполнен ядом, но мне было плевать.  Тётя стояла с чемоданами, будто уходила навсегда.  — Прости… — прошептала она, а потом шагнула ко мне, пытаясь обнять.  Я отпрянула.  — Не трогай меня.  — Ты снова пила, — в её голосе прозвучал упрёк, но он был таким пустым.  — Да. А тебе какое дело? Всё равно сюда не вернёшься. И не смей плакать, когда меня не станет, так же, как и твоей сестры.  Она замерла, её руки дрожали.  — Ты убиваешь себя, так же, как твой отец, — вдруг сорвалась она на крик. — Но у него была причина! А ты… ты просто ненавидишь себя и всё вокруг!  Я не ответила. Просто захлопнула дверь перед её лицом.  Прислонилась к ней, медленно сползая вниз. Слёзы текли, но уже без боли. Просто пустота.  Меня снова бросили.  Скажите… правда ли я убиваю себя? Или это они убивают меня своим безразличием.

Глава 4

После безмолвных рыданий под дверью боль ушла — значит, алкоголь подействовал, и я взяла себя в руки. Встав с холодного пола, я направилась в комнату одеваться. Всё, что удалось найти в шкафу: лонгслив с белыми рукавами и странным принтом и чёрные свободные шорты.  Я никогда не разбиралась, во что одеваться. Чаще всего моя одежда либо терялась, либо я приходила домой не в своей. А ещё были случаи, когда я оказывалась в футболке незнакомого парня. Да, и только в футболке.  Тёмный свет, музыка и толпа людей, которым всё равно, как ты одета, какая у тебя причёска, кто ты вообще. Они будто находятся в другом мире, не слышат голосов — в своём собственном затопленном пространстве, без слов, хаоса, боли и любви. Чаще всего те, кто приходят в этот клуб, одеваются как угодно: от яркого платья до короткого топа и шорт. И да, всем всё равно. Здесь никто не скажет, что ты выглядишь неподобающе или слишком вызывающе. Здесь не назовут тебя девушкой лёгкого поведения — просто подойдут, дадут что-то накинуть или пригласят за стол, предложив выпивку.  Одетая, я вышла из квартиры, закрыв дверь на один замок. Так я делала, когда знала, что вернуться будет тяжело, и если я не дойду до двери, проходящая мимо женщина поможет её открыть, повернув ключ один раз. В состоянии эйфории это будет единственное, что я смогу ей объяснить.  Выйдя на улицу, я почувствовала холод — не резкий, но ощутимый. В руках у меня была бутылка, которую я почти допила. Последние капли всегда согревают сильнее всего. На этот раз мне было намного хуже. Раньше я ходила туда просто, чтобы развеяться или забыться. А сейчас я почти бежала, пытаясь избавиться от этой яростной и неконтролируемой боли.  Я шла по тротуару. Машин на улице не было, как и людей. Всегда, когда мои вечера заканчивались в клубе, я не знала, который час, не помнила, во сколько пришла и когда ушла. Из-за этого я часто пропускала занятия в колледже и опаздывала на пары. Этот клуб был всего в нескольких кварталах от моего дома, но каждый раз, выходя из него под утро, я чувствовала, будто возвращаюсь из другой жизни. Каждую ночь я возвращалась сюда — в сердце Гринвич-Виллидж, где воздух пропитан дымом, музыкой и сладким привкусом свободы. Этот переулок был моим убежищем, моим храмом, местом, где я растворялась в ночи.  Старый кирпичный фасад здания дышал историей — облупленная стена, уродливая граффити над железной дверью, ведущей в мир, где время не имело значения. Над лестницей горели неоновые буквы, обещая грех и наслаждение. В глубине, за тяжёлой бархатной занавеской, находился клуб, где гремела музыка, где я терялась в объятиях незнакомцев, чувствуя себя живой.  Я знала это место до мельчайших деталей. Металлическая лестница, ведущая к входу, скрипела под ногами, словно нашёптывала мне тайны прошлых ночей. Вывеска St. Marks Hotel рядом светилась тёплым жёлтым светом, но мне был важен не отель, а тот мрачный спуск вниз, к дверям клуба.  Иногда я застывала здесь на секунду, вглядываясь в отражение в мутном витражном окне, за которым кто-то, наверное, уже курил, смеялся, пил, не подозревая, что через пару минут я стану частью этой ночи.  Я стою перед лестницей, ведущей вниз, туда, где начинается ночь. Blackout — не просто клуб, это отдельная реальность, отрезанная от остального мира. Здесь не спрашивают имён, не интересуются прошлым, здесь только музыка, огни и забытьё.  Фиолетовый неон заливает стены, превращая их в бесконечную хронику ночной жизни — афиши вечеринок, лица, размытые в ритме танца, обещания удовольствия и эксцессов. Я медленно спускаюсь, обувь стучит по ступеням, но этот звук теряется в гуле приглушённого баса, пробивающегося сквозь двери внизу.  Неоновая табличка "EXIT" над лестницей иронично напоминает, что выхода отсюда нет — только вниз, в темноту. Стены дышат воспоминаниями о сотнях ночей, таких же, как эта.  Чуть дальше — массивные двери. Они покрыты следами чьих-то рук, отпечатками жадных к ночи пальцев. Я знаю, что за ними ждёт — густой дым, музыка, способная вырвать душу, и хаос, который я так люблю.  Я толкаю тяжёлую дверь, и мир снаружи мгновенно исчезает. Blackout встречает меня густым запахом дыма, алкоголя и чего-то сладкого, почти приторного. Здесь темно. Не просто приглушённый свет — настоящая тьма, прорезаемая редкими вспышками неоновых ламп.    Мои глаза быстро привыкают. Бар впереди сияет оранжевым светом, отражаясь на глянцевом полу, будто дорожка, ведущая к центру чего-то неизведанного. Высокие стулья, узкие столики, люди — просто силуэты, растворённые в музыке. Громкие разговоры, смех, чей-то приглушённый голос прямо у уха.    Я провожу пальцами по стене — шершавая, исписанная граффити, обклеенная рваными афишами и старыми стикерами. Кто-то оставил здесь имя, кто-то — короткую фразу, обещание или прощание. Всё это живёт в клубе, как шёпот забытых историй.    Я делаю ещё пару шагов, ощущая вибрацию басов где-то в груди. Музыка ритмичная, тяжёлая, словно зовёт стать её частью. Это место живёт ночью. Оно либо поглощает тебя, либо оставляет за бортом. И вот я снова здесь. Моя жизнь каждый день похожа на неконтролируемую ночь. Половину из того, что происходит здесь, я не помню. В памяти остаётся только тот кайф, который невозможно забыть, и люди, которые, как и я, растворяются в этой ночи.  Подойдя к своему любимому стулу, я встречаюсь взглядом с барменом. Он снова стоял за стойкой, чуть сутулясь, проводя рукой по волосам, которые вечно падали ему на лицо. Рыжие, растрёпанные, будто он не удосужился даже причесаться перед сменой. Под глазами – тени, тёмные, въевшиеся, как будто сон давно перестал быть его привилегией. Я видела эти синяки раньше, но сегодня они казались глубже, как и усталость, что сквозила в его взгляде.  Шея в мелких порезах, на скуле свежая царапина, тонкая, но заметная. Я могла бы спросить, откуда, но знала, что он не ответит. Просто хмыкнёт, отвлечётся на заказ и сделает вид, будто меня тут нет. А я всё равно вижу. Вижу, как на коже чуть выше ключицы темнеет татуировка – Blackout. Словно клеймо, словно напоминание.  Он чуть старше меня, но выглядит так, будто прожил в два раза больше. Его зовут Питер Мэтьюсон. Как-нибудь я расскажу, как мы познакомились и почему вся его оставшаяся жизнь проходит здесь.  — Тебе как обычно? — спросил он, как только я уселась на стул.  — Да, — тихо сказала я. Обычно, когда я ещё трезвая, из моего рта вырывается слишком мало слов. Любой из моих знакомых подтвердит: я действительно не умею нормально говорить, пока не выпью достаточно.  — Вот твой Four Horsemen, — сказал Питер и подал мне шот. Four Horsemen – смесь четырех крепких виски (обычно Johnnie Walker, Jim Beam, Jack Daniel’s и Jameson). Честно сказать, прийти к этому вкусу было достаточно сложно. Обычно всё, что смешивал Питер, было отвратительно, даже если мешать с колой. Но вот наконец, когда он пустил меня за свою стойку, я смогла создать тот самый идеальный вкус. Можно считать, что это мой собственный фирменный напиток. И сразу предупреждаю – напряжение, которое он даёт, выдержит не каждый. Этот шот действительно очень крепкий.  — Что на этот раз случилось? — вдруг спросил меня Питер. Его глаза были такими уставшими, а голос слегка охрипшим. Может, когда-нибудь люди в этом клубе обретут свободу.  — Тётя бросила... Единственный человек, кто был рядом в моей обычной жизни, ушёл. Тихо, молча, без каких-либо слёз. Она просто ушла… — сказала я. Мой голос дрожал, хотя было уже не больно.  — Почему она ушла? — вновь спросил он.  — Я не знаю… — прошептала я и опустила взгляд на стакан. Питер сразу понял, что нужно снова его наполнить, чтобы я сказала ещё что-нибудь. И вот это уже десятый шот, но ничего не берет. Я до сих пор думаю о том, что буду жить одна в этой пустой, полумрачной квартире.  — Ничего не берет, Питер, ничего… — чуть ли не крича говорила я, взяв его за руку. Прошло около двух часов, и он все это время был со мной. Людей не было, все уже разошлись, хотя клуб работает круглосуточно. Но, видимо, только для нас это место действительно круглосуточное.  — Есть только один вариант, — сказал Питер и посмотрел на меня с пугающим страхом.  — Пришло время для Белой Бури, — сказала я медленно и неуверенно.  — Ты точно думаешь, что это того стоит? Последний раз ты принимала ее, когда увидела своего отца, валяющегося на полу с разлитым кофе. И последствия были ужасны, — начал Питер. Он снова пытается меня отговорить, хотя сам принимал ее не меньше раз.  — Это того стоит, — сказала я, и он пошел в ту самую комнату. Про которую я расскажу вам не сейчас. И так всё ужасно. Таблетки «Белая Буря» выглядят на первый взгляд почти безупречно: идеально белые, с матовой или слегка блестящей поверхностью, без каких-либо видимых надписей или маркировки. Но именно этот чистый, безэмоциональный вид обманчив – внутри скрывается целая буря активных веществ. Каждый «штука» представляет собой тщательно смешанную дозу самых разных наркотических компонентов, что делает их эффект непредсказуемым и крайне опасным. Комбинация веществ не просто усиливает воздействие – она создает хаос в организме. Как будто невидимая энергия одновременно атакует нервную систему, меняет восприятие реальности и перегружает все чувства. Именно эта молниеносная смена состояний, когда мозг не успевает обработать весь поток сигналов, и возникло название «Белая Буря». Подобно внезапному снежному шторму, в котором всё становится неузнаваемым, эти таблетки сметают привычные рамки восприятия, оставляя после себя лишь следы хаоса и утраты контроля. И вот он принес ее. Я смотрю на маленькую таблетку в своей ладони — белую, гладкую, с крошечной трещиной посередине, как будто она уже знает, что разорвёт меня изнутри. В воздухе пахнет чем-то металлическим, почти электрическим, и мои пальцы дрожат, когда я подношу её к губам. Глоток тёплой воды — и всё. Теперь только ждать.  Первый удар приходит внезапно, как резкий порыв ветра в лицо. Сердце замедляется, а потом срывается в бешеный ритм. Звуки становятся глубже, как будто мир говорит со мной под водой. Цвета — ярче, неестественные, слишком живые. Я закрываю глаза, но не могу спрятаться. Веки дрожат, а за ними вспыхивают образы — слишком быстрые, слишком громкие, слишком настоящие. Всё теряет форму, даже я. Меня больше нет. Я растекаюсь, как тень, впитываюсь в стены, становлюсь частью этого живого, дышащего кошмара.  Меня разрывает между страхом и восторгом, между тем, чтобы кричать и раствориться в этой Белой Буре навсегда... И всё, я стала частью этой бури. Всё, что происходило дальше, казалось размытым, словно в тумане. Я не помнила, как оказалась возле своего подъезда. Еле опустившись на лестницу, я начала безжизненно звать Эсми, но никто не пришёл. Я была одна — лишённая сил, потерявшая рассудок. Казалось, что только сон мог меня спасти.  Собравшись с мыслями, я с трудом встала и направилась к двери. В подъезде ноги подкашивались, но я всё же добралась до своей квартиры, вставила ключ в замок… и вдруг почувствовала, как теряю контроль над телом. Ключ оставался в двери, а я просто сидела на полу, не в силах подняться.  Прошло ещё несколько минут. Собрав остатки сил, я подняла руку, прокрутив несчастный щелчок, и наконец раздался знакомый звук. Дом.  Неожиданно для самой себя я поднялась, открыла дверь и вошла внутрь. Даже не разуваясь, захлопнула её, но не стала запирать на щеколду. В этом районе никогда не случались ни грабежи, ни нападения — здесь было тихо, спокойно, безопасно. Да и в любом случае, красть в нашей квартире было нечего. Когда мама была жива, она никогда не покупала дорогих вещей. Она вообще не придавала им значения. Её деньги всегда уходили на важное: на отпуск, на квартиру, на семью... но больше всего — на наши эмоции.  Вы даже не представляете, сколько раз мы ходили в кино. Мы катались на воздушном шаре, летали на вертолёте, плавали в бассейне и аквапарке. Лишь она заботилась обо мне…  Я хотела дойти до кровати, но не успела — меня вырвало.  Я ненавидела это больше всего. Эти проклятые шоты на пустой желудок, после которых мой организм просто отказывался меня слушаться. Почти каждый раз из меня выходило всё, что я выпила и съела за вечер.  Рвота — моя самая большая мука. Сидя на холодном плиточном полу, прижавшись лицом к унитазу, я чувствовала, как жидкость подступает всё выше. В горле жгло, будто его терли наждачкой. Адская боль, отвратительный привкус… и всё это длилось не меньше двух часов. Когда, казалось, всё наконец закончилось, в животе оставалась только пустота — в самом прямом смысле.  Из-за этого моё тело постепенно исчезало. После таких вечеров я не ела почти сутки, приходя в себя. А даже если удавалось что-то проглотить, оно всё равно тут же выходило обратно. У меня не было ни нормальной фигуры, ни талии — только истощённое, слишком тонкое тело. Если я проводила вечер дома, то могла есть без остановки. Если же в клубе — почти ничего. Из-за этого у меня никогда не было стабильного веса.  Всю свою жизнь я не занималась спортом. Может, когда мама была жива, мы иногда бегали вместе или прыгали на скакалке. Но никаких секций, тренировок, залов у меня не было.  Я надеялась, что эта ночь наконец закончится. Но нет.  Я поднялась с холодного пола и, пошатываясь, дошла до зеркала. В отражении — растрёпанные волосы, усталый взгляд и очередная незнакомая футболка. Я снова не помнила, с кем спала, и чья это вещь…  Но я уже смирилась.  Я вошла в комнату. Здесь было холодно — перед уходом я зачем-то оставила окно открытым. По телу пробежала дрожь, но я всё же закрыла его, а потом, не раздеваясь и не расстилая постель, просто упала на кровать.  И вот, наконец, ночь закончилась. Я заснула.

Глава 5

Проснувшись на кровати без одеяла, которое валялось на полу, я снова вспомнила кошмары, которые преследовали меня после ночной эйфории. Мне снятся страшные сны — либо я умираю от таблеток, либо меня сбивает машина. Видимо, один из этих снов когда-нибудь станет вещим.  Встав с кровати и посмотрев на часы, я увидела, что время 9:45 — первая пара уже закончилась. Честно сказать, я в шоке: проснуться так рано без будильника для меня — настоящее чудо. Обычно после тусовок меня будит тётя Берти, но даже без неё я смогла встать довольно рано. Правда, пока я доберусь до колледжа, уже начнётся третья пара, но ничего — скажу, что меня бросила тётя, и теперь я живу одна, поэтому и проснулась так поздно.  Я могла бы выпить кофе с горячей булочкой, но есть мне совсем не хотелось. Надев рубашку вместо грязной футболки, слегка короткую юбку и нарисовав свои любимые кошачьи стрелки, я была готова выходить. Они мне очень шли — подчёркивали мой грязный, но неприступный образ, который я приручила к себе ещё в седьмом классе, когда была революция эмо, но меня она плавно обошла стороной.  Я вышла из квартиры, закрыв замок на четыре полных оборота — всё-таки не хотелось лишиться ещё и жилья.  — Доброе утро, Лекси. Ты видела Берти? — вдруг услышала я знакомый голос. Повернувшись, увидела бабушку Вирджинию. Она знала тётю ещё с момента её переезда. Когда Берти только начала тут жить, Вирдж всегда приходила к ней с гостинцами. Она была очень доброй и мудрой. Бывало, тётя звала её в гости, и мы вместе проводили вечера, а я слушала интересные истории молодости Вирджинии. В свои годы она была статной дамой — за ней бегало столько мужчин, что и не пересчитать. Она занималась балетом, носила пышные платья. Глядя на её старые фотографии, я представляла идеальную жизнь — как ты ходишь на балы к красивым мужчинам, одета в пышные платья и с шикарными причёсками.  — Она уехала… а точнее, переехала. И, видимо, навсегда, — чуть тише ответила я. Ей не нравилось, что я пила, и она осуждала это. Когда я возвращалась с тусовок, она садилась со мной на лестнице и поучала, что алкоголь и таблетки убьют меня. Но я лишь засыпала на её плече, поддакивала и обещала, что такого больше не повторится.  — Оставила тебя здесь одну? — спросила Вирдж, спустившись с лестницы.  — Да. Она решила, что её муж важнее племянницы, и ушла… — сказала я, закрывая дверь.  — Она не могла так поступить, — тихо сказала Вирдж и обняла меня. В её объятиях чувствовались печаль и сожаление.  — Не нужно меня жалеть, мне не к чему ваше сочувствие, — вдруг сказала я, но так и продолжала её обнимать.  — Сегодня я не буду говорить о твоём запахе, но хочу сказать, Лекси: чтобы жить, ты должна держаться. Держать себя в руках, несмотря на боль. Даже если ты останешься одна, знай, что за тобой смотрит твоя мама. Если бы она знала, кем ты стала, то была бы расстроена. Нет выхода во тьме… — начала она снова свою нотацию.  — Хорошо, мне пора на учёбу. Держите, если у вас будет время, приготовьте мне что-нибудь поесть, а то скоро от меня останется только воздух, — сказала я. Как же не хотелось просить у неё помощи, но у меня не было выхода.  — Я помогу тебе, но ты должна сама научиться готовить. Но знай, что бы ни произошло, Вирджиния всегда с тобой, — сказала она, взяв ключи в свои тёплые руки.  — Спасибо. Я никогда не забуду того, что вы сделали для меня, — сказала я и вышла из подъезда.  И тут я поняла, что ещё больше задержалась, и побежала в колледж. Сил почти не было, но я продолжала. Боль в мышцах была лучше душевной боли.  Когда я прибежала к колледжу, третья пара только начиналась. Я вошла внутрь — было тихо, никого, кроме уборщицы. Поднявшись на второй этаж, я направилась в кабинет.  — Здравствуйте, извините за опоздание, — сказала я, открыв дверь.  — Лекси Сильвен, вы снова опоздали. Это было последнее предупреждение, — сказала преподавательница и посмотрела на меня как на ничтожество, с головы до ног, будто я пришла голой.  — Простите… — тихо сказала я и прошла внутрь.  Все взгляды были устремлены на меня. В них читалось: «Вали отсюда, наркоманка», «Снова пьяная», и ещё много чего другого. Такое я часто слышала в раздевалке на физре, в классе, даже на улице. Они все презирали то, кем я стала. Ради чего? Если бы они оказались на моём месте, что бы они сделали?  Да, я слабая. Я не смогла выдержать смерти матери. Не смогла помочь отцу. Не смогла удержать тётю.  Но я… я старалась быть собой.  Началась пара. Всё шло нормально, мы изучали новую тему. Я сидела на последней парте и пыталась что-то записывать из последних сил. Во мне не было еды с прошлого вечера. Мне нужно было поесть, иначе я бы просто упала в обморок.  И тут я увидела, как парень за соседней партой что-то жуёт — видимо, жвачку.  — Можешь дать одну, пожалуйста? — спросила я. Он даже не повернулся.  — Прошу… — повторила я. Как же я ненавижу просить о помощи.  — Держи, — сказал он, протягивая мне одну пластинку.  — Спасибо, — тихо сказала я и начала жевать.  Первая капля еды попала в мой организм. Легче не стало. Напротив — к горлу подкатила тошнота.  Прозвенел звонок. Я осталась сидеть за партой, когда ко мне подошла Несса.  — Привет, у тебя всё хорошо? Ты выглядишь бледной, — спросила она, присев рядом.  — Да, всё нормально, просто живот болит, — ответила я, морщась. Живот и вправду скрутило.  — У меня есть таблетка, — предложила она.  — Спасибо, не надо. Какая у нас следующая пара? — отказалась я. Для меня помощь была слабостью.  — У нас лекция о наркомании в 311 кабинете, — сказала она и вышла из класса.  Я поспешила за ней… Ну, как поспешила — ноги болели от быстрого бега, а голова раскалывалась от количества людей вокруг.  Мы поднялись на второй этаж и вошли в аудиторию. Лекции у нас проходят в специальном кабинете — он довольно большой, вмещает 40–50 студентов.  Да, тема лекции прямо про меня.  Если бы они только знали, кто сидит рядом с ними. Пока они говорят, что наркотики — это зло, возле них ходит девушка, которая без них жить не может.  Эта зависимость появилась у меня ещё до пьянства отца.  Вот мы и дошли до истоков… Четыре года назад: Это был обычный вторник. Я возвращалась из школы, идя по дождливой улице. Мне было всего 14 лет, я была такой маленькой и наивной девочкой, которая никогда не думала, что станет таким человеком...  Я шла по улице, дождь моросил, и я представляла, как снова загляну в ад — в дом, где больше не было света, красок, еды и денег. Дом, где был только запах алкоголя и боли. Дома меня ждал отец — снова пьяный, грязный и разбитый на миллион частей.  — Папа, тебе стоит поесть, — сказала я, протягивая ему булочку, которую купила на последние деньги.  — Я не голоден. Мне нужно умереть, — пробормотал он, лежа на полу и держась за ножку стола.  — Папа, что ты такое говоришь? Ты должен жить ради мамы! — я опустилась перед ним на колени, беря его за руку.  — Она умерла. Её больше нет с нами. Нет её света, тепла, любви... Ничего нет, так же, как и её... Без неё моя жизнь не имеет смысла, — отец говорил это уже не в первый раз.  — Папа, ты должен держаться ради нас. Время уберёт боль, и всё будет хорошо, — пыталась я его успокоить.  — Время лишь убивает, — он опустил взгляд, его глаза были красными от выпитого алкоголя.  — Мы остались вдвоём. Ты обещал ей, что будешь со мной, несмотря ни на что. Держись... Ради неё, — я сжала его руку.  — Ты же знаешь, я никогда не сдерживал обещания, — горько усмехнулся он, потянувшись к столу. Его пальцы коснулись ножа. Он взял его в руку и протянул мне.  — Лекс... Пожалуйста, спаси меня... — в голосе отца звучала мольба.  — Папа, нет! Я никогда этого не сделаю! — слёзы потекли по моему лицу, одна из них упала на его руку.  — Доча, прошу... Умоляю, освободи меня... — он продолжал держать нож.  — Папа... Нет, — я резко вскочила с пола и выбежала на улицу. Мне было больно. Отец сдался так рано... В тот день я испытала жуткую боль. Почему в этом доме была только я?  Спустя полчаса рыданий я поднялась с лестницы и решила прогуляться, чтобы забыть о том, что произошло дома.  Я шла по пустой улице. Почему-то не было машин, только я и моя боль двигались по дороге. И вдруг в тишине я услышала музыку. Лёгкий ритм звал меня, и я направилась на звук.  Через несколько минут ходьбы я подошла к зданию клуба Blackout. Вот оно, то самое место без боли. Я вошла внутрь. На фоне играла Lil Peep – Ghost Girl, и эти строчки изменили мою жизнь:  "I don't give a fuck, bitch, I be on my lonely." Вот что значит жить как песня. Эти слова я недавно набила себе на руку. Они стали смыслом моей жизни. Музыка Lil Peep спасала меня в трудные минуты, хотя вся моя жизнь была одной сплошной трудной минутой.  И тогда я встретила Питера. На первый взгляд он показался мне унылым парнем, но после нашего разговора всё изменилось.  Я села за первый попавшийся стул. Вокруг было много людей — все танцевали, пили и кайфовали от жизни. И вдруг ко мне подошёл Питер.  — Что налить? — спросил он, даже не удивившись, что я выгляжу слишком молодой.  — Мне нельзя... — пробормотала я.  Его взгляд изменился.  — Тут можно всем, — сказал он, доставая бокал из-под барной стойки и наливая вино.  — Мне всего 14… — тихо сказала я, пока он наполнял стакан.  — Раз ты здесь, значит, сдалась. Ты не увидела табличку у входа? "Все, кто попал сюда, сами решили, что так их жизнь обретёт смысл." — Я не придала ей значения, — призналась я, вспомнив, как прочитала её впервые. Она действительно предупреждала нас: все, кто сюда приходят, потеряли веру в хорошее и уже никогда не смогут жить так же счастливо.  — Ты можешь уйти, пока не поздно, — вдруг сказал Питер. Его взгляд был уставшим и бесчувственным.  — Тогда почему ты не уходишь? — спросила я.  — Мне уже ничего не поможет, — он опустил глаза.  — Расскажи, я выслушаю, — сказала я, глядя ему в лицо.  Он глубоко вздохнул.  — Всё началось, когда мне было 17. Моя мама стала зависимой.  Я слушала, не перебивая.  — Отца у меня не было с рождения. Он бросил нас, когда мама лежала в больнице. Почему? Не знаю. Она говорила, что он был слишком озабочен собой и не готов воспитывать ребёнка. Но с нами всегда была бабушка. Она приносила гостинцы, мы пили чай и мечтали о загородной даче. Но денег было мало.  Мама работала на трёх-четырёх работах, пахала днями и ночами. Чтобы выдерживать такие нагрузки, она начала принимать таблетки с наркотическими веществами. Они помогали ей не спать и держаться в тонусе. Так появилась зависимость.  — Что с ней стало? — спросила я, когда он замолчал, делая глоток воды. Его глаза были красными.  — Она потратила все деньги на таблетки. Бабушка перестала верить в неё и выгнала нас. Единственное место, где нас приняли, был дом наркоторговца. Того самого, который снабжал её веществами.  — Он находился в самых тёмных уголках Нью-Йорка, — продолжил Питер. — Там пахло сладковатым дымом. На столе лежали пакетики с порошком, бутылки пива, окурки. Грязное, холодное место, похожее на подвал... Только вместо пыток — затуманенная реальность.  — Мне так жаль, — попыталась я его поддержать, но он, казалось, ничего не чувствовал.  — Она увлеклась и умерла от передозировки, пока я был в школе. Когда я вернулся, мне открыл дверь Марсель — её бывший. Тот самый дилер. Я спросил его, где мама.  "Она умерла. В ванне лежит. Оставила тебе записку." Я бросился в ванну. Она лежала без пульса, с холодными руками. Вода в ванне была наполнена, на полу валялись пустые упаковки от таблеток — пять или шесть штук. Это слишком большая доза.  Я спросил Марселя, почему он не вызвал скорую.  "Было слишком поздно." — А что было в записке? — спросила я.  Питер закрыл глаза.  — Она написала:  "Прости меня, сынок. Я была ужасной матерью. Прости, что не смогла купить тебе дачу. Если бы я была сильнее, ничего бы этого не случилось. Прости, что так и не провели бесконечные ночи на тёплой, уютной даче.  Бабушка готова тебя принять. Скажи ей, что меня не стало. Даже если будет больно, знай: я сверху слежу за тобой и никогда не брошу. Прости меня. Не повторяй моих ошибок. Измени жизнь таких же людей, как я.  Прошу, никогда не сдавайся. Живи так, как сам того захочешь.  Прости, Питер. Я люблю тебя.  Твоя мама." — Питер… — шепотом сказала я и, зайдя за стойку, обняла его.  — Мне жаль, что я так и не смог сделать того, что она хотела, — сказал он, обнимая меня.  — Почему? — спросила я, выходя из его объятий и возвращаясь на стул.  — Я устроился сюда три года назад, и все люди, которые приходили, начинали пить и употреблять. Я пытался их отговорить, но все было тщетно. Конечно, некоторые из них уходили отсюда и больше не возвращались, и я понимал, что помог им. Но зависимых людей гораздо больше… — сказал Питер с такой грустью.  — Главное, что ты пытался. Сам употребляешь? — решила спросить я.  — Никогда. Лишь алкоголь был в моей крови, и больше ничего, — ответил Питер.  — Питер, моя судьба похожа. Но я хочу сдаться, — сказала я.  — Делай то, что считаешь нужным. Потом ты поймешь, что это не выход, — сказал Питер, протягивая мне алкоголь.  Вот и все закончилось. Я начала проводить каждый вечер в клубе, слушая новые истории Питера. Он всячески пытался меня поддержать, но все зашло слишком далеко. Так я и стала "грязной зависимой болью". 

Глава 6

Дальше я могла бы продолжить свой рассказ про этот особенный клуб. Но давайте немного о другом, а потом я обязательно расскажу вам, как познакомилась с Самуэлем Гарсией и как он стал моим постоянным дилером.  А пока вернусь в тот день, когда меня выгнали из колледжа.  Лекция закончилась, и мы пошли на третий этаж — последняя пара, химия. У нас должна была быть контрольная, но кто-то решил поесть на перемене прямо в кабинете.  Зайдя внутрь, я сразу почувствовала запах хот-дога и острой морковки. Моему пустому желудку лучше бы не сталкиваться с этим отвратительным запахом, но было уже слишком поздно. Я хотела пройти по коридору между первым и вторым рядом, но, сделав пару шагов ближе к преподавательскому столу, вдруг поняла, что меня сейчас вырвет.  Запах ударил мне прямо в нос, и я не смогла себя сдержать — рвота полетела прямо на преподавателя химии.  Её стол был полностью залит жидкостью, вырвавшейся из меня. Тут она резко схватила меня за руку, так сильно, что на следующий день остался синяк. Больнее всего было даже не от её хватки, а от того, что она не спросила, всё ли со мной в порядке.  Держа меня крепко за руку, она потащила к директору. Пока мы шли, я выслушивала её осуждающий голос:  — Думаю, нам придётся тебя выгнать. Нельзя подавать детям такой пример. Если собираешься умирать, умри не здесь, — сказала она, пока мы шли по коридору.  — Простите, — тихо сказала я.  — За километр несёт перегаром. Сколько ты вчера выпила? — спросила она, посмотрев на меня с каким-то странным сочувствием.  — Много, — прошептала я, опустив взгляд.  И вот мы пришли к директору. Его кабинет был на самом верхнем этаже, а дверь такая тяжёлая, что химичка с трудом её открыла.  — Она употребляет, — сказала она, заходя внутрь.  Директор сидел за массивным дубовым столом, его лицо оставалось непроницаемым, но в голосе слышалось разочарование. Он откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы в замок и устало вздохнул.  — Ты понимаешь, к чему это все идет? — его голос звучал строго, но не злорадно. — Сколько раз мы давали тебе шанс? Сколько раз тебя ждали на уроках, но ты появлялась, когда хотела, или вовсе не приходила?  Я стояла перед ним, скрестив руки, глядя куда-то в сторону.  — Я… я живу одна, — пробормотала я.  — Одна? — директор прищурился. — Не ври. Мы знаем, что твоя тетя все еще с тобой.  — Нет, она меня бросила, — выдала я, слишком быстро, чтобы это звучало убедительно.  Директор молча посмотрел на меня. Он слишком хорошо видел, когда дети лгут.  — Это уже не важно, — наконец сказал он. — Мы пытались тебе помочь. Твои преподаватели старались, но ты не захотела идти нам навстречу. И теперь…  Он достал из стола папку, достал из нее лист и не спеша поставил на нем подпись.  — Ты исключена.  Я стояла, слушая его слова, но внутри ничего не чувствовала. Ни страха, ни обиды, ни даже облегчения.  — Всё? — спросила я. Директор устало кивнул.  — Ты могла бы добиться многого. Но ты сделала свой выбор. И я покинула кабинет. У выхода стояла химичка — по ее лицу было видно, что она наконец добилась своего. Наконец выгнали ее ненавистную ученицу.  Вот я и вышла из колледжа. В этом здании осталась моя теперь уже прошлая жизнь. Я не так уж сильно любила сюда ходить, но это было место, где я чувствовала себя другой. У меня был смысл учиться, я правда хотела получить образование и стать такой же успешной, как мама. Создать свой бренд, писать картины, посещать потрясающие выставки… Но моя дорога окончилась прямо сейчас и прямо здесь.  И вот, наконец, мы возвращаемся в реальность. В ту самую реальность, из которой я пытаюсь выйти всю свою осознанную жизнь.  Да, я — Лекси Сильвен. На данный момент мне 18 лет. Год назад меня выгнали из колледжа, в котором я проучилась от силы полтора года.  После отчисления я все-таки уговорила себя поступить в онлайн-колледж. Это был не какой-нибудь престижный университет с громким именем, а место для тех, кто не вписался в традиционную систему. Колледж самостоятельного обучения «Риджвуд»— едва ли кто-то слышал о нем, да и я наткнулась на его сайт случайно, пролистывая десятки других вариантов.  Обучение здесь было странным — не было видеолекций, семинаров или преподавателей, которые в реальном времени вели пары. Только список заданий, дедлайны и редкие письма от кураторов, которые больше напоминали автоответчики. Каждый курс представлял собой папку с файлами: текстовые лекции, тесты и практические работы, которые нужно было загрузить в систему.  Студентов здесь почти не было видно. Разве что в общем чате на платформе появлялись одинокие сообщения — кто-то спрашивал о дедлайнах, кто-то жаловался на сложность курса. Ответов почти никогда не было. Атмосфера напоминала пустой архив, где все когда-то были, но давно разошлись.  Меня это устраивало. Никто не смотрел на меня с осуждением, не задавал вопросов. Просто задания, которые я могла делать в своем темпе, и редкие письма с уведомлениями о прогрессе.  Иногда мне казалось, что этот колледж не настоящий. Будто это не учебное заведение, а какой-то забытый сервер, который продолжает работать по инерции, даже если никто им больше не управляет. Поступив в него сама, я была удивлена, что способна не только на употребление алкоголя. Никто не верил в меня. Мои одноклассники больше не общались со мной, даже не лайкали истории — я для них стала забытой, никому не нужной наркоманкой.  Тетя после переезда приходила всего один раз — когда узнала, что меня исключили. Пришла, покричала так сильно, что аж Вирджиния услышала, пыталась усмирить Берти, но все было тщетно. Она просто ушла, разозленная. А Вирдж, наоборот, спросила, как так вышло, и только пыталась меня успокоить. Сказала, что у меня все получится, главное — взять себя в руки. Так я и сделала. Поступила.  Я проснулась. Вчера была в одном новом клубе, который нашла совершенно случайно, и я обязательно должна рассказать о нем Питеру. Он всю неделю жалуется, что ему надоело работать в одном и том же месте. Говорит, что надо менять обстановку, что там у него нет продвижения. Но без него клуб Blackout потеряет смысл. Да, бывали дни, когда я была там без Питера, но в основном он был рядом, помогал мне не уничтожить себя до передоза, хотя это у него получалось плохо.  Я специально проснулась пораньше, чтобы пойти к нему и рассказать о другом клубе. Встав с кровати, я подошла к шкафу. Заглянув внутрь, поняла, что одежды осталось совсем мало. После каждого похода в клуб мои вещи куда-то исчезали. Остались только чужие мужские футболки. Вам лучше не знать, что со мной происходит, когда я нахожусь в эйфории и в одной комнате с мужчиной. Давайте оставим это в секрете.  Из одежды пришлось надеть только легкий свитшот и велосипедки, так как на улице было тепло. На дворе все-таки август… Если вы думаете, что я могу купить себе одежду, то нет. Тетя скидывает деньги только за квартиру и немного на еду. Либо мне работать самой, либо ходить голой. Я бы выбрала второе, но нет… Один человек предлагал мне кое-что, но я отказалась. Хотя с такими темпами мне, возможно, придется согласиться…  Зайдя на кухню и открыв холодильник, я обнаружила там лишь плесневелое яблоко и кусок булочки с корицей — последнюю из пятнадцати штук, которые три дня назад мне принесла Вирдж.  Подогрев чайник, я налила себе черный кофе — без молока и без сахара, потому что их не было — и позавтракала чем смогла. Накинув джинсовку поверх кофты, нарисовала стрелки, взяла ключи со стола и покинула квартиру.  Выйдя на улицу, я почувствовала теплый ветер, который развеял мои волосы, и мягкий свет солнца, которое ярко слепило мне глаза. Я надела свои любимые черные очки.  И вот я уже подхожу к своему любимому клубу. Неважно, сколько там было пережито, сколько слез пролито. Важно только то, что там есть люди, которые меня любят и смогут прийти в любой момент. Это, по правде, мое родное место, где я чувствую себя живой.  Спустившись вниз, я услышала знакомые треки, и от этого стало тепло на душе. Открыв дверь, я увидела, что людей было немного — подростки предпочитали тусить по вечерам.  Подойдя к барной стойке, я заметила Гарри. Этот дедуля… ну как дедуля, ему 35. Он иногда заменял Питера, когда тот уезжал к бабушке или болел. С виду обычный мужчина, но в душе — такой чувствительный и искренний. Если бы не его возраст, я бы… Ладно, все.  У него очень красивая козлиная бородка, и он носит милые очки. Бывало, я называла его Поттером, но он говорил, что это не смешно, что он не волшебник, а обычный мужик, который подрабатывает баристой.  — Гарри, а где Питер? — спросила я, садясь на стул.  — Привет, Лекс. Самуэль послал меня сюда, сказал, что его не будет. А почему — не сказал. Вот я и пришел, — ответил он, ставя бутылку наверх и протирая полку.  — Самуэль здесь? — переспросила я. Да, это тот самый парень. Этот клуб принадлежит ему, но он бывает здесь весьма редко. По всему Нью-Йорку у него их штук 10–15, поэтому его высочество появляется здесь редко, но метко.  — Да, он в VIP-комнате, — ответил Гарри.  Было бы здорово провести этот день без него. Почему он всегда приходит так не вовремя?  Три года и пять месяцев назад: Мои посещения клуба длились уже полгода, и истории о загадочном директоре множились. Почти каждый раз я приходила в клуб с надеждой, что увижу этого парня, но его не было. Питер говорил, что он очень занятой человек, и увидеть его здесь — большая редкость.  Но эту дату я запомнила больше всего. Дату нашего знакомства с Самуэлем Гарсией.  День начался как обычно. Я вернулась из школы и сказала уже пьяному отцу, что иду к подруге на ночевку. Он никогда не спрашивал, во сколько я вернусь или к кому иду. Ему, честно говоря, было все равно, даже если я не поела.  Я прибежала в клуб. Людей было много. На часах — 19:00. Музыка играет, песни поют, алкоголь, поцелуи… Ничего нового. Хотя нет, что-то было не так.  Питер был одет в какой-то сомнительный костюм, будто бариста в дорогом ресторане. А еще возле двери стояли два каких-то амбала, которые так подозрительно смотрели на меня, что аж страшно стало.  — Питер, что тут происходит? — спросила я, садясь на свой любимый стул.  — Хозяин приехал, — тихо сказал он, подавая стакан какой-то девке.  — Самуэль? — попыталась уточнить я.  — Да. Он ждет тебя, — ответил он.  — Меня? Что? Зачем? — я не понимала, зачем ему я.  — Не знаю. Он давно хотел с тобой познакомиться. Только будь аккуратнее — сегодня он не в самом хорошем настроении, — сказал Питер, подавая мне рюмку.  — Спасибо. А где он? — спросила я.  — В VIP-комнате, — ответил он и указал пальцем на ту самую дверь, куда заходили только самые богатые посетители.  — Хорошо, — сказала я и взяла рюмку в руки, выпила залпом для уверенности.  И пошла прямо туда. К парню, которого боялась все это время. У меня не было ни малейшего понятия, как он выглядит.  Я двинулась к углу клуба, к той самой двери. На ней было написано "VIPKA" большими буквами — специально, чтобы никто не зашел. Бывало, на ручке висела табличка "ЗАНЯТО" — красная, кричащая. Я не понимала, что это значит, пока Питер не рассказал. А лучше бы я не знала.  Я наконец-то здесь. Вип-зона клуба, о которой я мечтала с первой ночи, когда пришла сюда шесть месяцев назад. Я столько раз представляла этот момент – роскошь, элита, завораживающая атмосфера, в которой я наконец почувствую себя частью чего-то особенного.  Но стоило мне сделать шаг внутрь, как что-то внутри похолодело.  Комната погружена в резкий неоновый свет, отражающийся от бархатных стен с психоделическими узорами. В воздухе смешался сладковатый запах кальяна, алкоголя и чего-то еще, от чего у меня закружилась голова. Пол усеян пустыми пакетиками и таблетками, а в центре, на массивном диване, развалился мужчина — директор клуба.  Он лениво перебирает мундштук кальяна, а вокруг него извиваются полуголые девушки, смеются, нашептывают что-то ему на ухо. Их взгляды пустые, движения медленные, будто в тумане. Это не похоже на ту гламурную картину, что я рисовала в голове.  Я чувствую, как меня накрывает паника. Это не то место, куда я хотела попасть. Это не мой мир. Я оглядываюсь, и взгляд встречается с мужчиной у двери — его охранник. Он стоит неподвижно, но я знаю, что он замечает каждую мою эмоцию.  Я не должна здесь быть.  Но я уже здесь. — Здравствуй, дитя, — сказал мужчина, сидящий на диване.  — Здравствуйте… Вы Самуэль Гарсия? — решила я уточнить на всякий случай, вдруг ошиблась.  — Да. Присаживайся, — сказал он, указав на свободное место рядом с собой.  — Я… пожалуй, постою, — ответила я. Голос дрожал, но я пыталась сохранить уверенность.  — Девушки, оставьте нас одних, пожалуйста, — спокойно произнес он, и те тут же вышли из комнаты.  — Лекси Сильвен, правильно понимаю? — сказал он. Откуда он знает мое имя?  — Да… — тихо ответила я, подходя ближе к дивану.  — Приятно познакомиться, Лекси, — произнес Самуэль и протянул мне руку.  Я сажусь рядом, и впервые могу разглядеть его так близко.  Он выглядит… интересно. Свет падает под странным углом, выхватывая детали: линия скул, четкий изгиб губ, легкая тень от ресниц на коже. Волосы светлые почти белве, беспорядочно зачесанные назад, но несколько прядей выбились вперед, придавая ему чуть небрежный, но уверенный вид.  Глаза… холодные. Или, может, просто уставшие. Они смотрят прямо перед собой, чуть прищуренные, как будто он оценивает что-то, невидимое для меня. Челюсть напряжена, будто он сдерживает слова, которые не хочет говорить.  Пиджак темный, дорогая ткань, но расстегнут. Под ним рубашка, расстегнутая у ворота, как будто ему душно или просто наплевать на формальности. Запястье украшает массивные часы — дорогие, но, кажется, ему безразлично, насколько они блестят.  Я ловлю себя на том, что задержала дыхание. В этом человеке есть что-то, что не дает отвести взгляд. — Питер сказал, что вы хотели меня видеть? — спросила я, медленно отрываясь от его взгляда.  Он изучал меня с любопытством, будто пытался что-то разгадать.  — Да. Слышал, что ты здесь часто бываешь. Решил пообщаться, — его голос был ровным, но взгляд казался странным, внимательным.  Я на мгновение замялась, провела пальцами по столу, словно пытаясь собрать мысли.  — Это место... просто очень притягательное. Оно как-то странно действует на меня. Я сдалась, — говорила я, ощущая, как дрожит мой голос.  Самуэль усмехнулся, но в его усмешке не было насмешки — скорее, понимание.  — Это место не просто притягательное, оно волшебное. Каждый, кто заходит сюда, забывает о боли. Мы должны чувствовать себя здесь свободными, — он откинулся назад, кивнул Лари.  — Принеси нам выпить. Я перевела взгляд на охранника. Лари. Видела его здесь впервые. Он выглядел сдержанным, почти безэмоциональным, но явно привык выполнять приказы без вопросов.  — Я, пожалуй, воздержусь, — ответила я, стараясь звучать спокойно. Мне ещё не хватало напиться.  Самуэль усмехнулся чуть шире, прищурился.  — Лекси, не переживай. Ты пришла сюда, чтобы кайфовать, так кайфуй по-настоящему. Я закатила глаза, опустив плечи.  — У вас есть ещё и другие клубы? — спросила я, меняя тему.  Лари уже ушёл за напитками, и я решила использовать момент, чтобы узнать больше.  — Да. Их около десяти по всему Нью-Йорку. Советую побывать и в других, они все великолепны, — ответил Самуэль, лениво положив руку на мою ногу.  Я заметила этот жест, но не убрала его сразу. Вместо этого спросила, почти не задумываясь: — А тут есть работа, кроме бариста?  Возможно, мне стоило найти здесь место. Что-то в этой атмосфере манило, как бы я ни старалась сопротивляться.  — Есть. Но не для тебя. — Самуэль приподнял бровь, чуть сжав пальцы.  — Ты ещё слишком мала для этого. Спроси меня через пять лет, и тогда я предложу тебе что-то более… подходящее. Он не убрал руку. Я почувствовала лёгкое напряжение, но прежде чем успела что-то сказать, Лари вернулся с напитками.  — Спасибо, Лари, — поблагодарил его Самуэль.  Мы болтали. Сначала о клубах, о людях, потом — ни о чём. Алкоголь тёк по венам, расслабляя тело, делая движения медленными, мысли — вязкими. В какой-то момент я провалилась в сон.  Но нет. Не думайте. Он не надругался надо мной. Он просто ушёл. Я проснулась в своей одежде, на мягком диване. Самуэля уже не было.  Этот поступок заставил меня уважать его.  Но, как он и говорил, время изменило всё. Между нами действительно случилось то, о чём вы подумали. Несколько раз. Когда мне было шестнадцать.  Да, возможно, я была не совсем в сознании, но я всё помнила. После этого наше общение стало странной, опасной дружбой.  Сейчас: Я толкнула дверь VIP-комнаты и вошла внутрь.  Самуэль сидел на своём любимом диване. Теперь он был другого цвета, но девушек вокруг него стало ещё больше. Они вились вокруг него, словно куклы, но он не спал со всеми подряд. Он просто наслаждался их вниманием. И платил им больше, чем своим работникам.  — Девушки, выйдите, — сказала я, не повышая голоса.  Самуэль тут же очнулся.  — Лекс, что ты здесь делаешь? — спросил он, открыв глаза. Девушки тут же вышли из комнаты, за ними последовал Лари.  — Питера ищу, — ответила я, мой взгляд упал на стол. На нём было слишком много таблеток — тех самых, которые я принимала только в крайних случаях.  — Что это? — спросила я, взяв одну из пачек.  — Наркота. Не видишь? — хрипло ответил Самуэль.  — Почему их так много? — спросила я, сев на диван и показав таблетки перед глазами его "величества".  — Тебе-то что? — пробормотал он и снова положил руку на мою ногу, намекая на... ну, вы поняли.  — Самуэль, приди в себя. Мне сейчас не до этого. Что случилось? — спросила я, убрав его руку.  — Тогда зачем ты пришла? Ты обещала мне в нашу последнюю встречу, что согласишься на предложение, — сказал он.  Я вспомнила, что действительно обещала.  — Соглашусь. Но не сейчас. Где Питер? — снова спросила я.  — Ушёл твой Питер, — тихо ответил Самуэль.  — Куда? — боже, с него фиг добьёшься ответа в таком состоянии.  — Уехал к бабушке. Умерла она, — снова тихо сказал он.  — Нет… не может быть… — прошептала я. Я не была с ней знакома, но знала, что для Питера она была всем.  — Я поеду к нему. А ты протрезвей, вечером поговорим. И ты расскажешь мне, что с тобой случилось. — сказала я, вставая с дивана. И уже собиралась выйти, но Самуэль схватил меня за руку.  — Пошли в постель. Зачем тебе этот Питер, когда у тебя есть я? — полушёпотом сказал он.  Я наклонилась к нему, почти касаясь губами его уха.  — Ты получишь меня, когда протрезвеешь. А сейчас отоспись. Вечером я буду ждать тебя здесь.  Отпустив его руку, я покинула эту проклятую комнату. На выходе девушки уже поспешили обратно, но я остановила их.  — Дай пройти, — сказала одна из блондинок.  — Ему нужно отдохнуть. Его высочество устал, — ответила я. — А ты кто такая? Девушка его, что ли? — уже другая посмотрела на меня, как на злодейку, которая забирает у неё принца.  — Я его любовница. Так что забудьте о нём, — сказала я, оттолкнула их и вышла из клуба.  — Шлюха! — крикнула одна из них.  Лари тут же поспешил их выгонять.  Не пугайтесь, я не его любовница. Сказала так, чтобы они отстали от меня. Он подобрал каких-то беспредельниц.  Покинув Blackout, я вышла на улицу и села на ближайшую лавку напротив клуба. Иногда я сидела здесь, когда не решалась зайти внутрь.  Я решила набрать Питера.  Гудок. — Питер, это Лекс. Ты где? — спросила я, как только он ответил.  — Лекс, я не могу говорить, — его голос был тихим и полным боли.  — Всё хорошо. Я скоро приеду, — попыталась поддержать его, хотя совершенно не умела это делать.  — Не стоит. Всё хорошо. Увидимся завтра, — сказал Питер и бросил трубку, даже не дождавшись моего ответа.  — Питер… — тихо прошептала я, но он уже не слышал.  Я впервые услышала, как Питер плачет.  Он там совсем один. Его последний родственник умер, и теперь он остался один.  Что мне делать? Как помочь ему?..

Глава 7

Пока думала, что делать, я уткнулась в свои коленки и молча шмыгала носом. Села так , потому что не знала, как правильно поступить с Питером — оставить его или приехать.  Тогда я ещё не подозревала, что встречу того парня здесь, на этом проклятом месте...  Я сидела, ветер холодил мои ноги, когда вдруг услышала чьи-то быстрые шаги. Человек пробежал мимо, но внезапно остановился.  — Девушка, у вас всё хорошо? — раздался голос парня.  Он подошёл ближе, осторожно коснулся моего плеча. В этот момент у меня внутри всё сжалось. Я не знала, что делать. Лишь выпрямила спину, быстро протёрла лицо и повернулась, увидев его...  Ноэль.  Тот самый парень, о котором я не слышала уже год. Я почти забыла о его существовании после того, как вылетела из колледжа. И уж точно не ожидала встретить его здесь, возле клуба.  Он по-прежнему был слишком хорошим. Слишком чистым. Слишком солнечным для такой, как я.  Ноэль смотрел на меня своими ясными глазами, лицо слегка блестело на солнце — видно, только что вышел на пробежку.  — Нет, всё хорошо, — резко ответила я, вставая с лавочки.  — Но у вас красные глаза, — заметил он.  Его голос был тёплым, а взгляд — внимательным. Казалось, он видел меня насквозь. — Соринка в глаз попала, — пробормотала я, чувствуя, как начинаю волноваться.  — Может, вас кто-то обидел? — осторожно спросил он.  — Почему вы так решили? — ответила я, пытаясь выглядеть безразличной, будто просто расстроилась из-за друга. Хотя, по сути, так и было. Только я была той самой девочкой с вредной привычкой — отталкивать тех, кто проявлял доброту.  — Вы будто плакали. Я услышал, как вы шмыгали носом, и решил остановиться, — сказал Ноэль.  Он смотрел на меня не так, как все остальные. В его взгляде не было ни осуждения, ни жалости — только искренний интерес.  — Уже всё хорошо. Можете возвращаться к своей пробежке, — сказала я, стараясь звучать холодно. Хотелось, чтобы он ушёл, пока я не растаяла под его теплом.  — Я бегаю здесь каждый день, но впервые вижу такую прекрасную девушку, — сказал Ноэль.  Его голос стал мягче. Я никогда не думала, что буду так ценить комплименты.  — Спасибо, но мне пора, — быстро ответила я, развернувшись к дороге. Мне нужно было уйти. Как можно скорее.  — Девушка, стойте! — вдруг окликнул он.  Я остановилась, обернулась. Ноэль стоял возле лавочки, держа в руках мои очки.  — Вы забыли, — сказал он, протягивая их мне.  — Спасибо, — тихо сказала я, подходя ближе.  Когда я потянулась за очками, случайно коснулась его руки. Она была тёплой.  И что-то внутри меня дрогнуло.  Будто я вспомнила, что такое тепло.  — Больше не теряйте их. Они вам идут, — напоследок сказал он.  Я не ответила. Просто развернулась и пошла прочь.  Я действительно шла туда, куда глядели глаза. Мой дом был в другой стороне, но мне хотелось уйти как можно дальше. От него. От себя.  От того чувства, которое я не могла себе позволить.  Вы, наверное, подумали, что я должна быть счастлива, ведь парень моей мечты заговорил со мной. Но нет… Я не достойна его любви. Что, если он узнает правду? Сможет ли он смотреть на меня так же невинно и искренне?  Я не должна проявлять слабость. Если он зайдёт в моё пространство, то уже никогда из него не выберется.  Но сейчас мне нужно думать о Питере. Мне всё равно, что он сказал не приезжать — я должна быть рядом.  Его бабушка жила в Бруклине. Питер рассказывал, что Бруклин — это оживлённый и многогранный район Нью-Йорка, где старинные кирпичные здания соседствуют с современными небоскрёбами, а узкие улочки ведут к широким набережным. Здесь переплетаются культуры и эпохи: от шумных рынков и итальянских пекарен до модных кафе и уличных художников. В воздухе витает аромат кофе, смешанный с запахом дождя на асфальте. Бруклин — это место контрастов, где каждый уголок хранит свою историю, а ночные огни Манхэттена за горизонтом напоминают, что город никогда не спит. Я быстро вернулась домой и надела штаны, так как на улице похолодало. Как назло, Питер был в центре Бруклина, а это около 30 минут езды на 55-й линии метро. Метро 55 из Нью-Йорка в Бруклин — это не просто маршрут, а живая артерия города, связывающая бетонные джунгли Манхэттена с самобытными улицами Бруклина.  Поезд гремит по рельсам, проходя сквозь полумрак тоннелей, озарённых лишь вспышками рекламы и неоновых вывесок. Вагон наполнен гулом разговоров, скрипом поручней и глухим эхом шагов на остановках. Пассажиры погружены в себя: кто-то листает газету, кто-то в наушниках уткнулся в телефон, а кто-то устало дремлет, покачиваясь в такт движению.  Чем ближе к Бруклину, тем больше в вагоне свободных мест. Окна, сначала отражающие лишь тёмные туннели, вскоре начинают открывать вид на улицы, где кирпичные здания сменяют зеркальные фасады, а разноцветные граффити покрывают стены станций. Здесь метро словно сбавляет темп, вбирая в себя шум большого города и превращая его в ритм, к которому все уже привыкли. Я пару раз ездила этим маршрутом, когда изучала окрестности. Если бы вы жили в Нью-Йорке, то сами бы поняли, насколько здесь много разных районов и боро. Не представляю свою жизнь в маленьком городе. Да, конечно, когда-то, возможно, у меня была мечта жить в укромном месте, на окраине какого-то города, вдали от всех. Но это казалось одновременно и возможным, и невозможным. Чтобы жить там, нужно было иметь семью или хотя бы любящего человека. Но оставаться там одной… Это все равно что оказаться в заброшенной, никому не нужной темнице, где тебя случайно забыли, как заключённого.  Собравшись, я покинула квартиру и побежала к ближайшему входу в метро. Бежать пришлось недолго — он находился всего в десяти минутах от дома.  Спустившись вниз, я увидела, что метро было полно людей. Каждый куда-то спешил, и протиснуться сквозь толпу оказалось довольно сложно. В такие будние дни, особенно в вечерние часы, здесь всегда многолюдно — все возвращаются домой после работы и учёбы.  Купив билет, я быстро села в поезд. Сегодня мне повезло — он прибыл раньше, чем обычно. Я заняла свободное место у окна. Может, я уже много раз ездила этим маршрутом, но всегда любила смотреть на темные тоннели за стеклом. Казалось, будто поезд на мгновение погружался в мрак.  По дороге я слушала своего любимого Lil Peep. В его песнях был особый вайб — они будто проникали в самую глубину, звучали внутри меня. Закрыв глаза, я снова начала вспоминать самые страшные моменты, которые пережила в клубе. Их было слишком много, но пока я не была готова о них рассказывать. Может, когда-нибудь...  — Станция Бруклин, — раздался громкий голос проводника, и я резко открыла глаза.  Наконец-то. Эти 30 минут тянулись как целая вечность, и вот я уже в Бруклине.  Я помнила, как Питер рассказывал, что его бабушка живёт в районе Парк-Слоуп. Когда мы сидели с ним за барной стойкой, он показывал мне фотографии из своего детства. Тогда мне было так интересно его слушать, что я запомнила всё до мельчайших подробностей. Парк-Слоуп с его уютными улочками и историческими домами — это идеальное место для тех, кто любит спокойную, но насыщенную жизнь. Здесь живут пожилые женщины, которые каждое утро выходят на прогулку в Проспект-Парк, обсуждают последние новости на лавочках и заходят в небольшие пекарни за свежим хлебом. А девушки — от студенток до молодых профессионалок — наслаждаются атмосферой района: читают книги в местных кофейнях, занимаются йогой в парке или выбирают винтажную одежду в маленьких бутиках. Вечерами они встречаются в уютных барах или устраивают посиделки в светлых квартирах с большими окнами, наполненных растениями и книгами. Здесь царит атмосфера интеллигентности, уюта и лёгкой ностальгии. Сев на ближайший автобус, я наконец оказалась на нужной улице. Пока я добралась сюда, прошло около полутора часов, и на дворе уже было около пяти вечера.  Кстати, это самое приятное время в Америке. В этот час подростки выходят на улицы — кто-то играет в волейбол или теннис на лужайках, кто-то сидит на пледе с книжкой и кофе, а кто-то гоняет на скейтборде с друзьями. Жизнь будто замедляется, наполняясь лёгкостью и шумом вечернего города.  А я приехала к своему лучшему и единственному другу — поддержать его. И, главное, не дать ему натворить чего-то глупого.  Бабушка Питера жила в районе, похожем на мой. Такие же невысокие дома — всего 2-4 этажа, с широкими лестницами и уютными подъездами. Вы даже не представляете, какой вайб у этих домиков. В такие моменты я особенно ценю то, что родилась здесь.  Подойдя к дому, я поднялась на первый этаж. Да, я была здесь впервые, но помнила всё по фотографиям, даже дверь. Я постучала, надеясь, что Питер дома. И, главное, что он не пьян.  — Кто там? — раздался голос. Но это был не Питер.  — Лекси Сильвен, — неожиданно для себя ответила я.  — Проходите, — сказал кто-то за дверью.  Она открылась, и передо мной стоял парень в жёлтой рубашке и базовых джинсах.  — Вы кто? — спросила я, не решаясь заходить внутрь. Вдруг ошиблась адресом?  — Я хозяин квартиры. После смерти Корделии мне нужно забрать все документы. Он немного замялся, прежде чем спросить:  — Питер Мэтьюсон ваш друг?  — Да. Он тут? — спросила я, наконец переступая порог.  — Да, проходите, он в комнате, — ответил он и закрыл дверь.  Я огляделась. Квартира бабушки Корделии была невероятно уютной. Здесь было тепло, и в воздухе витало ощущение чего-то домашнего, чего-то давно ушедшего, но всё ещё живого. Жёлтый свет мягко освещает небольшую, но уютную комнату. В центре стоит деревянный столик, на котором аккуратно сложены старые книги с потертыми корешками, рядом лежат очки и чашка с парящим чаем. На стенах висят картины в винтажных рамах, а в углу комнаты мягкое кресло с вязаным пледом, приглашая присесть. Окно задёрнуто лёгкими занавесками, сквозь которые пробивается свет вечернего города. Вся атмосфера комнаты наполнена спокойствием и воспоминаниями. Это место было прекрасным, таким же тёплым и светлым, как сама бабушка Питера. Её больше нет, и от этой мысли сжималось сердце. Питер рассказывал, что она долго болела. Врачи пытались помочь, но болезнь лишь отступала на время, а потом возвращалась с новой силой. В конце концов, она победила.  Я медленно прошлась по комнате, невольно задержав взгляд на тумбе под телевизором. На ней стояли старые фотографии. Я узнала Питера — совсем маленького, с широкой улыбкой, обнимающего двух женщин. Рядом с ним были его мама и бабушка. Они так похожи… Как две капли воды: такие же рыжие, с тёплыми глазами. Питер унаследовал их черты.  Я подошла к двери в его комнату. Она была приоткрыта, и я заглянула внутрь. Питер сидел на полу у кровати, сжимая в руках фотографию.  — Питер, я тут, — сказала я тихо, шагнув ближе.  Он не поднял голову. Мне вдруг стало страшно — а вдруг он не хочет меня видеть? Вдруг ему нужно побыть одному?  — Не нужно было приезжать, — прошептал он, едва слышно.  — Но я всё равно здесь, — ответила я и осторожно присела рядом с ним.  Он не отстранился, но и не посмотрел на меня.  — Спасибо, — спустя мгновение прошептал он.  Он наконец поднял голову, и я увидела его глаза. Красные, опухшие, пустые. Он казался таким одиноким, будто весь мир отвернулся от него.  Я не раздумывала. Просто наклонилась и крепко-крепко обняла его, так же, как когда-то он обнимал меня.  — Всё будет хорошо, — тихо сказала я.  Мы сидели так долго, наверное, минут тридцать. Просто молчали, просто держались друг за друга, потому что иногда слова бессильны.  Наше молчание нарушил незнакомый голос.  — Извините, что прерываю, но нам нужно оформить документы, — сказал хозяин квартиры, заходя в комнату.  Питер глубоко вдохнул, вытер слёзы и встал.  — Хорошо, — ответил он хрипло.  Затем посмотрел на меня и немного теплее, но всё же устало, сказал:  — Лекси, ты не голодна? Подожди немного, я разберусь с квартирой, а потом мы прогуляемся. Он протянул мне руку, помогая встать.  — Хорошо, я подожду, — кивнула я.  Питер ушёл в зал вместе с хозяином квартиры, а я осталась в его комнате.  Она была небольшой, с односпальной кроватью, повернутой к окну. У стены стоял старый письменный стол с таким же старым компьютером — даже не знала, что у кого-то такие ещё остались. В углу стояло кресло, мягкое, уютное.  На стенах висели постеры разных американских исполнителей, но многие имена мне ничего не говорили. На столе лежала книга "В конце они оба умрут". Я слышала, что это очень трогательная, грустная история любви. Как же несправедливо, что жизнь может оборваться так быстро, исчезнуть, словно её и не было…  Примерно так же, как исчезла жизнь моей мамы. Я не знаю, какой бы я была, если бы она осталась жива.  Но знаю точно одно: мы были бы самой счастливой семьёй.

Глава 8

Спустя 20 минут, пока я сидела в тихой и уютной комнате, наконец пришёл Питер. Он выглядел уставшим, но хотя бы не таким потерянным, как раньше.  — Не устала ждать? — спросил он, закрывая за собой дверь.  — Нет. Ты всё решил? — мне было интересно, что будет с этим местом.  Питер вздохнул и потеребил рукав своей кофты.  — Я заплатил за ещё один месяц, отдав последние деньги. Придётся искать новое жильё и переезжать в ближайшие дни. В его голосе слышалась горечь. Я понимала, что для него это не просто квартира. Это дом, где он провёл детство, где его любили. Терять его — всё равно что терять ещё одну часть прошлого.  — Всё будет хорошо, — сказала я, выходя из комнаты.  — Пошли прогуляемся? — предложил он.  — Пошли. На улице уже стемнело, но Бруклин светился жёлтым сиянием уличных фонарей, будто город сам обнимал нас своим тёплым светом. Мы неспешно шли по тротуару, болтая обо всём.  Я рассказала Питеру, как встретилась с Ноэлем, как почувствовала на себе его тёплый взгляд, как приятно было говорить с ним. Но, наверное, я выглядела странно — будто испугалась его. Может, он подумал, что я какая-то ненормальная. Но он не знал, что я чувствую…  — Girl, you ate that outfit! — внезапно сказал Питер, переключаясь на английский и подмигивая мне. Я рассмеялась. — Thank you, it’s mutual.  Мы продолжали идти по улицам, мимо уютных кафе, где за стеклом можно было увидеть людей, смеющихся над своими образами, мимо маленьких бутиков и книжных магазинов, где витрины горели мягким светом, как в рождественских фильмах. Но наш маршрут был проще.  Мы дошли до небольшой пекарни на углу. Не дорогой ресторан, не модный фастфуд, а просто киоск с выпечкой. Да, это всё, на что нам хватило денег.  Мы купили по булочке с маком и сели на лавочку у небольшого фонтана. Его струи медленно переливались в свете фонарей, создавая почти сказочную атмосферу. Из напитков у нас была только вода из дома Питера — да, мы те самые бедные американские подростки, живущие на булочках и мечтах.  — Ты можешь жить у меня, — вдруг предложила я. Это был единственный способ помочь ему.  Питер посмотрел на меня с сомнением:  — Ты уверена? — Да. Всё равно я живу одна, квартиру оплачивает тётя. Думаю, ей будет всё равно, что мы будем жить вместе. Если бы у меня были деньги, я бы помогла чем-то большим, но это всё, что я могу сделать для тебя. Он молчал несколько секунд, а потом вдруг крепко меня обнял.  — Спасибо, Лекс. Правда, спасибо.  Мы немного посидели в тишине, просто наслаждаясь моментом, пока он не сказал:  — Почему наша жизнь такая суровая? Ты понимаешь, мы остались одни. Ты и я. Я сглотнула.  — Питер… Самуэль… Он помнит моё обещание. Я должна принять его предложение. Он нахмурился.  — Он был сегодня в клубе? — Да. К сожалению. — я опустила глаза. — Я бежала от этого четыре года, но, кажется, моя остановка настала. Питер покачал головой, разрывая булочку на маленькие кусочки.  — Мы справимся. Будут хоть какие-то деньги. Это хоть что-то. Он приобнял меня, а потом мы снова перешли на лёгкие темы, обсуждая хозяина квартиры.  — Знаешь, он мне чем-то приглянулся, — признался Питер, ухмыляясь.  Я только рассмеялась:  — Повремени с этим. Мы просидели на лавочке до самой темноты. Где-то вдалеке играла музыка, кто-то катался на скейтборде, парочки шептались у фонарей, а над всем этим раскинулось ночное небо, усыпанное мерцающими звёздами.  Где-то там, среди этих звёзд, наверное, были те, кого мы потеряли. — Может, по рюмочке? — вдруг прервал тишину Питер.  — Ты уверен? — очнулась я, подняв голову с его плеча.  — Да. Не хочу возвращаться туда, — сказал он, опустив взгляд. Видимо, он имел в виду квартиру бабушки.  — Хорошо, как пожелаешь. Что предложишь? — заинтересовалась я. Я ещё не была ни в одном клубе Бруклина.  — "Полярная звезда" находится в десяти минутах отсюда. Последний раз я там был, когда подрабатывал баристой… Это было три года назад. Это место выглядит как элитный клуб: высокая барная стойка, большой танцпол, диджей и много дорогих напитков. Ну, скажем так, у каждого есть свои секреты… Так же, как и у "Полярной звезды", — сказал Питер с лёгкой ухмылкой.  — Давай, погнали! Я готова ко всему, — сказала я, вставая с лавочки. Пятая точка уже совсем затекла. Мы шли по ночным улицам Бруклина, освещённым только неоновыми вывесками и редкими фонарями. В воздухе пахло жареными каштанами, мокрым асфальтом и чем-то сладким — может, карамелью из соседнего кафе. Город жил своей жизнью: где-то гремел бас из припаркованной машины, кто-то громко смеялся за углом, а прохожие спешили в неизвестном направлении.  Питер шёл уверенно, будто помнил этот маршрут наизусть. Он рассказывал мне что-то о том, как в этом районе когда-то был подпольный бар, но я слушала вполуха. В голове гудело приятное предвкушение — отчасти от ночи, отчасти от того, что я впервые заходила в клуб в Бруклине.  Наконец мы остановились перед неприметной дверью. Над ней висела скромная вывеска "Polar Star Café". На первый взгляд – обычное кафе. Внутри было светло, пахло кофе и ванилью, за столиками сидели парочки и шумные компании. Но Питер не останавливался — он уверенно прошёл к дальней стене, а потом кивнул мне на неприметную дверь сбоку.  — Готова? — спросил он с хитрой улыбкой.  Я пожала плечами:  — Конечно.  Питер толкнул дверь, и мы попали совсем в другой мир. Громкая музыка ударила в уши, неоновый свет играл на лицах людей, танцующих в полумраке. Здесь уже не пахло кофе, только алкоголь, духи и дым. Барная стойка тянулась вдоль стены, сверкая бутылками дорогих напитков, а за диджейским пультом стоял парень в солнцезащитных очках, хотя до утра ещё далеко.  Я усмехнулась.  — Теперь я понимаю, почему у этого места есть секреты. Мы сели за ближайшие свободные стулья. Я еле как запрыгнула на один из них — они оказались действительно высокими. Деньги я взяла, но их хватало только на дорогу домой, и теперь я не знала, что делать.  — Питер, у меня нет денег, — сказала я чуть тише, чтобы услышал только он, пока бармен к нам не подошёл.  — Тут работает мой друг, он разберётся, — тихо ответил Питер.  И вот к нам подошли.  — Какие знакомые лица, Питер, — вдруг сказал парень.  Он был одет в милый фартук с небольшой звездой. Его волосы были аккуратно зачёсаны назад, а черты лица — точными и аккуратными. — Привет, Чарли, давно не виделись, — сказал Питер, протягивая ему руку.  — Познакомишь меня с прекрасной дамой? — вдруг посмотрел на меня Чарли.  — Чарли, это Лекси, моя подруга. Лекси, это Чарли, мой давний друг.  — Приятно познакомиться, — протянула я руку. Чарли слегка коснулся её и поцеловал. Какой интеллигентный.  — Какими судьбами? — спросил Чарли, начиная мешать коктейли.  — Корделия умерла, — чуть тише сказал Питер.  — Соболезную. Специально для вас сегодня всё за мой счёт, — ответил Чарли, протягивая нам шот.  — Что это? — спросила я. По цвету напиток был оранжевым, а на краю стаканчика лежал небольшой кусочек лимона.  — Мой фирменный. Развеет ваши нервы и чувства, — ответил он.  Я, не раздумывая, взяла шот и залпом выпила. Вкус был сладковатым, но с лёгкой горчинкой. Было сложно понять, какие именно напитки там смешаны, но они оказались вкусными.  — Мне нравится, — сказала я слегка кокетливо. И нет, мне не понравился Чарли. Я ведь уже говорила вам, что, когда выпиваю, превращаюсь в девушку лёгкого поведения?  — Как в старые добрые, — сказал Питер, выпивая шот.  — Я рад, что вам всё понравилось, — сказал Чарли, продолжая готовить коктейли.  — А как вы познакомились? — решила спросить я, пытаясь поддержать разговор.  — Это будет долгая история, — ответил Питер, опустив тяжёлую от мыслей голову на руку.  Кафе и незнакомец в фартуке. Питер никогда не задерживался в кафе надолго. Он не любил их суету, шум посуды, разговоры, сливающиеся в монотонный гул. Но сегодня дождь застал его врасплох, и, не имея выбора, он взял банку холодного кофе и сел у окна, наблюдая, как капли стекают по стеклу.  Он уже собирался уйти, когда перед ним бесцеремонно сел какой-то парень. Он был одет в милый фартук с небольшой звездой, а его зализанная причёска подчёркивала аккуратные черты лица.  — Одиноко сидишь, — заметил он, не теряя времени на формальности.  Питер слегка нахмурился, не ожидая, что к нему кто-то просто так подсядет.  — Да, и мне это нравится, — ответил он, делая глоток кофе.  Парень улыбнулся.  — Не верю. Если бы тебе нравилось, ты бы не выглядел так, будто готов сбежать при первой возможности.  — А ты всегда так садишься к незнакомцам?  — Только к тем, кто выглядит так, будто им срочно нужна встряска.  Питер закатил глаза.  — И ты решил, что это я?  — Уверен в этом, как никогда.  — Отлично, вот только я не заказывал никакую встряску.  — Ничего страшного. Я угощаю.  Парень поднялся и вскоре вернулся с двумя небольшими стаканами с ярко-оранжевой жидкостью.  — Выпей. Это поможет.  — Поможет с чем?  — С твоей скучной жизнью.  Питер скептически посмотрел на него, но, пожав плечами, сделал глоток. Напиток оказался сладким, с лёгкой горчинкой, отчего язык слегка онемел.  — И? — ухмыльнулся парень.  — Не так плохо, — признался Питер.  — Я Чарли.  — Питер.  Чарли облокотился на стол, пристально его разглядывая.  — Знаешь, Питер, мне кажется, ты не вписываешься в этот мир.  — И ты тоже?  — Разница в том, что я не пытаюсь этого скрыть.  Питер на мгновение задумался. В Чарли было что-то... неправильное. Но в то же время это неправильное его завораживало.  — Давай сделаем так, — сказал Чарли, улыбаясь. — Ты идёшь со мной, и если через пятнадцать минут тебе не понравится, я исчезну из твоей жизни навсегда.  Питер прищурился.  — Куда?  Чарли усмехнулся.  — В одно интересное место.  Питер не знал, зачем согласился. Может, из любопытства. Может, из-за лёгкости, с которой Чарли врывался в его личное пространство.  Мы не стали идти куда-то далеко — всё находилось в одном помещении: клуб, скрытый за вывеской кафе. "Полярная звезда" была не просто клубом. Это место напоминало другой мир. Потолок, усыпанный крошечными лампочками, создавал иллюзию звёздного неба. Неоновый свет отражался от стеклянных столов, музыка — глубокая, завораживающая — пробиралась под кожу.  — Вау… — выдохнул Питер.  — Я знал, что тебе понравится, — довольно сказал Чарли, увлекая его к бару.  Бармен без слов налил им что-то яркое и мерцающее.  — Ну что, Питер, готов к своей встряске?  Питер сделал глоток, чувствуя, как лёгкое тепло разливается по телу.  — Посмотрим, Чарли. Посмотрим.

Глава 9

Наши дни: — И чем всё закончилось? — спросила я, откинувшись на стойку. Их история была простой, но удивительно увлекательной. — А вот дальше знать не стоит, Лекси. Там небольшие личные подробности, — неожиданно вмешался Чарли, пока Питер неспешно рассказывал. Он разливал нам шоты с такой лёгкостью, словно это был не алкоголь, а что-то привычное, повседневное. К этому моменту в нас уже было по пять шотов. — Хорошо, но, кажется, я догадываюсь, чем всё закончилось, — загадочно протянула я, поднеся к губам очередную стопку. — Питер, а она у тебя смышлёная, — усмехнулся Чарли, широко улыбнувшись. Мы сидели и болтали обо всём — истории, которыми делился Чарли, были одновременно лёгкими и пропитанными какой-то особой атмосферой. Он оказался довольно милым и чертовски привлекательным. Думаю, Питеру стоило бы задуматься. Но знаете, какой один минус я в нём заметила? У него есть грань. Он умеет останавливаться. Он хочет жить эту великолепную, захватывающую жизнь, и может сказать «стоп», когда потребуется. В отличие от нас с Питером. У него есть что терять. Он это ценит. Это прекрасно. Но в нашей тусовке нет места тем, кто ценит. Здесь остаются только изгои, пытающиеся ухватиться за крошечный шанс стать хоть чем-то полезными. Мы коротали время за барной стойкой, когда вдруг кто-то подошёл. Я почувствовала, как кто-то встал прямо у меня за спиной. — Привет, друзья мои, — раздался до боли знакомый голос. Ах да. Самуэль. — Самуэль... — выдохнул Питер, медленно поворачивая голову ко мне. — Добрый день, начальник, — спокойно сказал Чарли. Я заметила, как изменился взгляд Питера. Видимо, он, как и я, не знал, что этот клуб принадлежит Самуэлю. — Как работа? — спросил Самуэль, но я не хотела оборачиваться. Даже здесь он нашёл меня. — Всё хорошо. Вам как обычно? — спросил Чарли, сохраняя вежливость. — Да, пожалуйста, — ответил Самуэль чуть тише. Я сглотнула. Что ж, если судьба снова столкнула нас, прятаться бессмысленно. — Привет, — осмелилась сказать я, повернувшись к нему. —Лекси, какой приятный сюрприз, — улыбнулся он. Наигранно, конечно. Мы оба знали это. — Самуэль, это ваш клуб? — решил сменить тему Питер. — Да, совсем недавно приобрёл его по весьма низкой цене, — кивнул он. — Кто бы мог подумать, что тут я встречу знакомые лица. А вы каким ветром? — Я раньше тут работал, — спокойно ответил Питер. — Вот решили с Лекси заглянуть в знакомые места. Обстановка становилась всё напряжённее. — Питер, соболезную тебе, — вдруг сказал Самуэль. В голосе не было фальши, но было ли в нём что-то ещё? — На работу сможешь вернуться? — Думаю, в ближайшее время, — ответил Питер. Чарли молча протянул Самуэлю ключи. Видимо, от очередной VIP-комнаты. — Вы не против, если мы с Лекси отойдём? — вдруг спросил Самуэль. И прежде чем я успела возразить, он взял меня за руку. — Хорошо, — чуть тише ответил Чарли. И мы ушли. Точнее, он повёл меня за собой. В комнату. Дверь была закрыта, и ключ от неё был только у этого "господина". Когда мы только познакомились, он попросил меня так его называть, но я делала это очень редко — меня пугало это слово.  Он открыл дверь, продолжая держать меня за руку. И вот — VIP-комната. Я вошла, и меня сразу же окутал густой, почти осязаемый красный цвет. Бархатные занавеси поглощали свет, создавая ощущение уединенности, словно я попала в скрытую от посторонних глаз реальность. В центре комнаты стоял низкий диван, усыпанный мягкими подушками, приглашающий присесть и раствориться в этой алой сказке.  Мой взгляд сразу же притянул странный, завораживающий элемент декора — огромные глянцевые губы, застывшие в загадочном выражении над диваном. Они выглядели так, будто готовы шепнуть тайну или заманить в неизвестность.  Я сделала шаг вперед, ощущая под ногами плотный ковер. Над головой мерцали точечные светильники, отбрасывая мягкий свет на стены, а в центре свисала кованая люстра с причудливым узором. В этой комнате все дышало атмосферой тайны, будто здесь вершились судьбы или рождались самые запретные желания. Эта комната вызвала у меня омерзение. Меня передёрнуло от одной только мысли, что кому-то здесь могло быть комфортно. Красные бархатные шторы удушающе висели вдоль стен, приглушая свет и превращая пространство в замкнутый, тягучий капкан. Воздух был насыщен терпким ароматом алкоголя, табака и чего-то ещё, более сладкого, приторного, вызывающего отвращение.  Но хуже всего были губы.  Огромные, глянцевые, застывшие в неестественной полуулыбке. Они висели над диваном, как гротескный символ соблазна и пошлости. Казалось, ещё немного — и они начнут двигаться, произнесут что-то грязное, засмеются мне в лицо. Они не вызывали ощущение роскоши, как, вероятно, задумывалось. Нет. Только брезгливость и липкую тошноту.  Эта комната не внушала доверия. Как и Самуэль.  — Что ты тут делаешь? — спросила я, как только он опустился на этот мерзкий диван.  — Присядь… — его голос прозвучал пусто, отрешённо, как будто он говорил со стеной.  Я скрестила руки на груди.  — Я не собираюсь здесь задерживаться. Говори, что тебе нужно, или я уйду, — отрезала я.  Можно было подумать, что я груба, но он знал, что это далеко не предел. Мы давно знакомы. И если сегодня он рассчитывал на терпение или снисходительность, то выбрал не тот день.  Он резко поднял голову, в глазах вспыхнула опасная искра.  — Как ты со мной разговариваешь?.. — сказал он, медленно вставая с дивана.  Я внутренне сжалась, но не показала этого.  — Саму, успокойся, — тихо сказала я, стараясь не провоцировать его ещё больше.  Он ухмыльнулся и шагнул ближе.  — Девочка моя, так со мной можно разговаривать только в постели, — процедил он, резко схватив меня за запястье.  Я тут же дёрнула руку, вырываясь.  — Приди в себя, — отрезала я холодно.  — Я такой, какой есть, — его голос стал ниже, в нём появилась хрипотца, и он снова сделал шаг вперёд.  Я вздохнула.  — Если тебе так хочется, давай. Сделай, чего желаешь, — я резко стянула с себя свитшот, оставшись в короткой майке.  После чего прошла и села на этот отвратительный диван.  Самуэль замер.  — Ты уверена? — спросил он, медленно поворачиваясь ко мне.  — Так чего ты хочешь от меня?! Скажи! — воскликнула я, резко повышая голос.  Я устала. Устала от этих чёртовых игр, от того, что каждый разговор с ним превращается в напряжённую словесную дуэль.  — Успокойся, Лекс, — его голос стал тише, мягче, словно он не хотел злить меня дальше. Он сел рядом, осторожно коснувшись моей ноги.  — Я устала, — призналась я, прикрыв глаза. — Я знаю, что обещала тебе, но я же сказала — завтра. Дай мне побыть свободной хотя бы последний день. С завтрашнего дня я полностью твоя. И… твоих покупателей.  С этими словами я положила руку на его ладонь. Самуэль на секунду замер, а потом наклонился ближе и тихо прошептал:  — Хорошо, моя девочка.  Он медленно коснулся губами моей щеки.  — Я могу идти? — спросила я, как только он отстранился.  Он посмотрел на меня, затем медленно покачал головой.  — Посиди со мной, пожалуйста… — едва слышно сказал он.  Я не ответила. Просто смотрела, как он осторожно лёг, положив голову мне на колени. Его волосы были мягкими под моими пальцами.  Так он делал всегда, когда был разбит. Я знала, что у него никогда не было девушки, которая любила бы его, а не только его деньги. Его сердце отчаянно искало тепла.  Но я могла быть его постоянной постелью. Я не могла быть его спасением. Когда мне было плохо, он был рядом. И я не могла просто взять и бросить его…  Наше знакомство длилось уже больше года.  Мне было пятнадцать, когда один из одноклассников, который мне очень нравился, позвал меня на свидание. Все началось с самого утра, как только я пришла в школу. Я училась в довольно странной школе — она была небольшой, всего два этажа, несколько кабинетов и старые парты. У меня было пять уроков, и на втором ко мне подошёл мальчик.  У него были красивые зелёные глаза, милая ямочка на правой щеке, несколько веснушек и светлые волосы. Он носил симпатичные очки и бабочку на шее. Его часто буллили за такой опрятный вид, считая ботаником. Он никогда не был популярным, скорее забытым изгоем — точно таким же, как и я.  — Привет, ты же Лекси? — вдруг спросил он, присев ко мне за парту.  — Привет. Да, это я. Что такое? — ответила я, не понимая, зачем он подсел ко мне.  — Мне так понравилось, как ты выступила сегодня на уроке. Это было двусмысленно и философски. Не хотела бы ты прогуляться до парка? — начал он.  Да, это было на уроке. Тема звучала так: «Зависимости в жизни человека». Когда все думали, что я говорила о каком-то парне, они даже не догадывались, что я говорила о себе. Это я была зависимой, слабой жертвой. Для меня эта тема была слишком близка, и я сказала то, что действительно думала. Все смотрели на меня с осуждением, но, видимо, только он понял мою позицию.  — Спасибо... — замешкалась я.  — Алекс, — вдруг добавил он.  — Алекс, я бы с радостью прогулялась с тобой до парка, — ответила я, слегка улыбнувшись.  — Замечательно. Увидимся после уроков, — сказал Алекс и вернулся на свою парту.  Уроки прошли довольно быстро, и вот я уже стою на улице, ожидая парня, который мне безумно нравился.  Спустя десять минут ожидания Алекс вышел. В его руках был сок и два хот-дога.  — Это мне? — спросила я.  — Да, — ответил он, улыбнувшись.  — Спасибо, — сказала я, и мы направились к дороге.  Наша прогулка шла по тротуару мимо школы до небольшого парка. Там были уютные лавочки, полянки и искусственный пруд, в котором плавали утки.  — Тут очень красиво, — нарушила я тишину, посмотрев на прелестных уточек.  — Действительно прекрасно, — добавил Алекс. Он подошёл к пруду, наклонился и потрогал воду рукой.  — Ну как? — спросила я.  — Тёплая, но только для уток, — усмехнулся он.  Я присела рядом, осторожно опустившись на корточки. Вода действительно была тёплой. Мне вдруг захотелось прыгнуть прямо в пруд.  — Тут есть одно место. Заглянем? — вдруг предложил Алекс, поднимаясь.  — Давай, — сразу согласилась я. Это было худшее соглашение в моей жизни.  Мы вышли из парка, и Алекс ускорил шаг. Я не стала спрашивать почему, но он шёл так быстро, что я чуть ли не бежала за ним. Мы свернули в переулок между высокими домами. Я здесь никогда не была, и это меня пугало.  Вдруг Алекс завернул за угол. Вокруг нас — два многоэтажных дома, забор, два мусорных бака и никого больше.  — Зачем мы здесь? — спросила я, остановившись.  — Ты действительно думаешь, что мне понравилась твоя речь? — внезапно спросил он.  — Да... Ты же сам сказал, — я растерялась.  — Какая же ты наивная. Парни, снимайте её, — крикнул Алекс.  Из-за угла вышли трое парней моего возраста. Они были в чёрной одежде и балаклавах.  — Что вы делаете? — в панике спросила я.  — Ну что, наркошка? Ты правда думала, что никто не осудит тебя за это? Твоя позиция о том, что зависимость — это сила или помощь... Нет, зависимость — это смерть. Запомни мои слова: наркотики убьют тебя быстрее, чем ты кого-то полюбишь, — холодно сказал Алекс.  — Парни, снимайте её крупным планом. Она не заслуживает жить здесь, — сказал он, проходя мимо меня.  Парни держали телефоны, снимая меня, будто на мне не было одежды.  — Хватит! — повысила голос я, но они продолжали приближаться, смеясь.  Я не знала, что делать. Слёзы начали катиться сами собой. Я пятилась назад, пока не прижалась к забору.  Они не переставали снимать и издеваться.  — Парни, уходим! — крикнул Алекс.  — Отвалите от неё! — послышался чей-то голос.  Я инстинктивно зажмурилась и осела на холодную землю.  — Лекс, это я, — вдруг услышала я тихий, знакомый голос.  Я открыла глаза. Передо мной сидел Самуэль.  — Что ты тут делаешь? — мой голос дрожал от страха и холода.  — Я услышал твой голос. Что они сделали с тобой? — его взгляд был полон тревоги.  — Ничего... — прошептала я, и слёзы потекли сами собой.  Самуэль был для меня как старший брат, и плакать перед ним мне было не страшно.  — Всё будет хорошо, — сказал он, присев рядом.  Я уткнулась в его плечо.  — Они... они назвали меня наркоманкой. Я действительно убиваю себя? — мой голос дрожал. Я знала, что они были правы.  — Нет, Лекс. У тебя не было выбора. Ты могла закончить всё это, но ты здесь, со мной. Ты можешь дышать, жить, радоваться. Не важно, кто ты. Мы все люди, — его голос был таким спокойным, а руки — такими тёплыми.  Так наши отношения изменились. Мы стали почти как брат и сестра. Странные отношения: то как парень и девушка, то как брат и сестра.  Я просидела с ним 30 минут в этой омерзительной комнате. Он засыпал, пока я пропивала строчки из песен Lil Peep. Ему нравилось, когда я пела, но делала я это редко.  И вот он уснул мягким и глубоким сном. Я осторожно спустила его голову со своих колен и медленно встала, аккуратно поцеловав его в щеку.  — Завтра я буду твоей… — прошептала я и вышла из комнаты. За дверью стоял Лари.  — Всё хорошо? — спросил он, посмотрев на меня.  — Да, всё замечательно. Последи за ним, пусть поспит, — сказала я и направилась к Питеру. Думаю, он уже заждался меня.  Вернувшись к барной стойке, я не увидела Питера — только Чарли, который раздавал напитки другим людям. В голову ничего не пришло, кроме как подойти к нему и узнать, куда делся Питер.  — Чарли, а Питер… он ушёл куда-то? — спросила я, аккуратно потревожив его, пока он работал.  — Да, он вышел. Ему кто-то позвонил по телефону, его лицо изменилось, и он поспешил к выходу, — ответил Чарли, не отвлекаясь от работы.  — И ты не спросил, что с ним? — удивилась я. Почему он не пошёл за ним? Вдруг что-то серьёзное?  — Я не могу отвлекаться от работы, пока тут начальник, — ответил Чарли.  — Не беспокойся, твой начальник крепко спит, — сказала я и поспешила на улицу. Он действительно его друг?  Я вышла из клуба. Питер стоял возле дома, держа в руках сигарету.  — Всё хорошо? — спросила я, медленно подходя к нему.  — Да, — спокойно ответил Питер. Его голос был тихим.  — Тебе что-то сказали? — предположила я.  — Сказали, что завтра будут похороны… — ответил Питер, продолжая вдыхать дым.  — Всё будет хорошо. Я буду рядом, — сказала я, положив руку ему на плечо.  — Я даже не знаю, кто придёт. Я никого не звал. Из-за того, что наше общение с бабушкой было слишком отстранённым, я почти не знаю её знакомых, — начал он. Его глаза были полны грусти. Он понял, что провёл с ней слишком мало времени из-за матери, и теперь сильно об этом сожалеет.  — Ты не виноват. Придут те, кому она была дорога, в том числе и ты, — попыталась я его поддержать.  Для меня Питер был лучшим и единственным другом. Я уважала его и очень сильно любила. Каким бы он ни был, он всегда останется для меня просто Питером, которого я никогда и ни за что не брошу.  — Хорошо… Начало завтра в 8:30, — сказал он, опуская взгляд.  — Пошли, надо выспаться, — сказала я, забирая у него сигарету. Мне тоже не помешает расслабиться.  — Сначала мы сходим в одно место. Я постоянно туда убегал, когда к маме приходили гости, с которыми она бухала и пела громкие песни, — сказал Питер, и мы двинулись в путь.  На улице уже была ночь. Звёзды окутали тёмно-синее небо. Казалось, я попала в какую-то сказку. Было приятно вдыхать свежий аромат прохлады.  Мы шли по тротуару. Фонари освещали наш путь, и вот мы уже оказались возле дома Питера.  — Так мы пришли домой? — решила уточнить я.  — Да, но не в квартиру. Пошли, — ответил Питер.  Он схватил меня за руку, и мы бегом пошли внутрь. Его настроение резко улучшилось — видимо, это место действительно вызывало у него положительные эмоции.  Он вёл меня куда-то. Дом был трёхэтажный. Мы поднялись на третий этаж. Было два поворота — налево и направо, но мы пошли прямо.  Лестница на крышу.  — Ты серьёзно? — спросила я, увидев небольшую лестницу, закрытую решёткой, очевидно ведущей наверх. — Да, я обожаю проводить здесь ночи, — ответил Питер и начал открывать замок, медленно поднимаясь наверх.  — Будь осторожна, — предупредил он.  — Хорошо, — ответила я. Мы поднялись на крышу, осторожно переступая через металлические прутья и держа равновесие на узком карнизе. Питер протянул мне руку, помогая забраться повыше, и я с тихим смехом рухнула на прохладное железо.  Небо над Бруклином было глубоким, почти чернильным, а звёзды рассыпались по нему крошечными светящимися точками. Где-то внизу, за старыми кирпичными стенами, спал город, лениво мерцая огнями в окнах. Ветер тёплый, ласковый, он треплет мои волосы, обнимает кожу.  Питер лёг рядом, закинул руки за голову, глядя вверх. Я повернула голову к нему и улыбнулась. В этот момент он выглядел… спокойно. В глазах не было той печали, что обычно мелькала, когда он говорил о прошлом.  — Ты рад, что мы здесь? — тихо спросила я.  Он не сразу ответил. Только улыбнулся уголком губ и сжал мою ладонь.  — Очень.  И я тоже. Я счастлива, что мы здесь. Вместе. Что всё, что было — позади, а впереди только этот тёплый, полный звёзд воздух и бесконечная ночь. — Знаешь, Питер... — вдруг сказала я.  — Говори, я слушаю тебя, Лекс, — ответил он, продолжая смотреть на небо.  — Знаешь, может, это прозвучит смешно и странно, но я действительно думала, что смогу быть счастливой. Тогда, когда моя жизнь была вполне неплохой, я встретила Ноэля. Я правда верила, что смогу полюбить его, открыть для него свой мир и поделиться им... А сейчас, спустя столько времени, можно сказать, что я не успела. Не успела стать счастливой, не успела одуматься и заняться собой, не успела исправить свою жизнь — и стало только хуже. Я избавилась от назойливых мыслей, но и потеряла шанс на счастливую жизнь, — начала я, продолжая смотреть в это бесконечное небо.  — Ты хочешь сказать, что потеряла шанс на счастье? — спросил Питер, повернув голову ко мне.  — Да… — тихо ответила я, не смотря на него.  — Лекс, в нашей жизни множество шансов. И даже сейчас, находясь здесь, ты можешь упустить ещё один шанс, но это не значит, что больше их не будет. Даже сейчас, когда ты такая, какая есть, он заговорил с тобой. Ему было не важно, кто ты, зачем ты, почему ты и так далее. Он просто хотел помочь. И если этот мужчина тебе действительно нравится, ты должна, должна попытаться. Да, может, шансов в нашей ситуации действительно мало, но ведь есть же эти дурацкие щели в счастливую жизнь… Пожалуйста, ради меня, не теряй её… — начал Питер. Я видела боковым зрением, как искренне он смотрел на меня.  — Питер, ты серьёзно перепил… — начала я, повернувшись к нему. Глаза я сразу же протёрла, чтобы он не увидел моих молчаливых слёз.  — Лекс, я знаю, как ты любишь уходить от темы, когда она смогла пробиться в твоё сердце, — сказал Питер и лёг обратно.  — Не неси чушь… — сказала я, и мы продолжали смотреть вдаль. — Нам пора, лежебока, — вдруг сказал Питер, аккуратно вставая. Мы и правда пробыли здесь слишком долго.  — Тебе полегчало? — спросила я, хватая его за руку.  — Мне-то да, а вот тебе... — Питер посмотрел на меня с сомнением.  — Что мне? У меня всё хорошо, — сказала я и направилась к лестнице.  — Завтра рано вставать. Выбрось из головы эти проклятые мысли, — сказал он, открывая люк.  — Заткнись, — слегка раздражённо ответила я.  Мы спустились с крыши и направились в квартиру Питера. День оказался непростым — слишком много всего произошло. Я познакомилась с Чарли, поддержала Питера, солгала Самуэлю и побывала в Бруклине. Да, мир может меняться в любой момент. Мы можем быть как хорошими, так и плохими. Но есть одно — мы все люди. И сегодня я поняла: не так важно, как ты хочешь жить или как собираешься прожить свою жизнь. Важно просто жить. Жить этим грёбаным моментом.  Когда мы зашли в квартиру, Питер сразу ушёл в свою комнату, а меня уложил в гостиной, на мягкий, уютный диван. Он стоял прямо напротив открытого окна, из которого было видно тусклое свечение луны и сияние звёзд.  Пора спать. Завтра будет трудный день — нужно попрощаться с бабушкой Питера. Я её никогда не знала, но думаю, она была достойным и честным человеком.  А ещё завтра мне предстоит подписать контракт с Самуэлем. Делать этого мне совершенно не хотелось, но выбора у меня не было.  Сон накрыл меня так же стремительно, как я погрузилась в него.

Глава 10

Утро. Прекрасный день ослепил мне глаза, но, к сожалению, не солнце — на улице висели тяжёлые тучи, не давая проснуться по-настоящему.  — Лекс, давай вставай уже, — вдруг услышала я голос Питера.  — Встаю, встаю… — пробормотала я, снова утыкаясь в подушку.  — День обещает быть длинным, давай уже, — повторил он, и я всё-таки открыла глаза. Передо мной стоял он — уже одетый.  — Когда ты успел? — спросила я, не понимая, как он мог так быстро собраться.  — Спалось плохо, вот и пришлось проснуться рано, — сказал Питер, подавая мне кофе.  — Ну ты даёшь… — протянула я, забирая кружку.  — Давай, одежду я подготовил в комнате. Одевайся, нам пора, нас уже ждут, — сказал он.  Я так и не поняла, кто организовал похороны. У Питера не так много денег… Тогда кто?  — Питер, а кто платит? — аккуратно спросила я, хотя, наверное, это было неуместно.  — Бабушка ещё год назад познакомилась с одним очень интеллигентным и интересным человеком. Он ухаживал за ней как мог, помогал с финансами. Вчера он позвонил мне и сказал, что всё организовал. Я был её единственным родственником, но для него она тоже была важна. Он считал, что её нужно достойно проводить, — Питер присел рядом со мной на диван.  — Мне вечером уже надо уезжать… — сказала я. Лучше предупредить заранее.  — Хорошо, — ответил он и направился на кухню.  Я зашла в комнату. На диване лежала одежда — чёрное платье, немного длинноватое, с тонкими лямками, строгое и сдержанное. Не знаю, откуда он его нашёл, но главное — оно мне подошло.  Я решила не трогать волосы — просто слегка намочила их и придала лёгкую волнистость. Никогда не любила заплетать косички, делать хвостики, пучки и всё в этом духе. Только распущенные волосы — этого мне было достаточно.  Когда я вышла, Питер уже ждал меня. Он был в аккуратном чёрном костюме, под которым виднелась тёмная рубашка. Выглядел он хорошо.  — Вижу, ты собралась. Прекрасно выглядишь. Нам пора, машина уже ждёт, — сказал он, открывая дверь.  — Ты тоже ничего… — ухмыльнулась я.  Мы покинули квартиру. Питер плотно закрыл дверь на замок. Каждый раз возвращаться сюда и видеть пустое пространство — для него это было тяжело. Чёрная машина с хищным блеском фар остановилась прямо перед нами. Она выглядела так, будто выплыла из ночи — низкая, стремительная, с темными, почти зеркальными стеклами. От неё веяло чем-то дорогим и опасным, и на мгновение я подумала, что это вовсе не машина, а зверь, затаившийся в тени.  Я никогда не сидела в такой. У моей мамы когда-то была крутая тачка, но я ни разу не касалась её руля, ни разу не ощущала под собой мягкие кожаные сиденья и мощь, скрытую в металле. Теперь же, когда двери отворились, приглушённый свет салона окрасил мои пальцы в тёплое золото, приглашая внутрь.  Я скользнула на сиденье, чувствуя, как кожа приятно холодит ноги. Закрылась дверь — и город за стеклом будто замер. Двигатель заурчал мягко, но глубоко, как будто предупреждая всех вокруг: эта машина не ждёт, она всегда движется вперёд.  Сегодня она везла их туда, где воздух был тяжёлым от цветочного запаха и горечи. Туда, где прощались с теми, кто больше не вернётся. — Питер, она волшебна… — вдруг сказала я, когда мы тронулись.  — Это всё благодаря Альфонсо Галеано, — ответил он, глядя в окно. — Мужчине, для которого бабушка действительно была важна.  Я хотела что-то сказать, но передумала. Лучше сегодня просто помолчать. Пусть он побудет наедине с собой и своими мыслями.  А то я уже чувствую себя какой-то прилипалой — постоянно что-то спрашиваю, бегаю за ним… Думаю, я ему уже надоела. И вот спустя 15 минут покатушек по пробкам Бруклина, мы наконец приехали. Мужчина за рулём открыл нам двери, и мы с Питером вышли на улицу. Пронзительный холод пробежал по ногам, заставляя поёжиться, хотя было уже утро. Серое небо давило на город, как низкий потолок.  Здание похоронного бюро выглядело строго: высокие колонны, тёмное дерево дверей, потёртая табличка с фамилией владельца, которой, кажется, было больше лет, чем самому бюро. Внутри пахло воском, чем-то сладковатым, но неприятным, смесью духов, старого дерева и чуть уловимого аромата цветов, расставленных в вазах вдоль стены.  Мы вошли в зал, где уже собрались люди. Все в тёмных одеждах — мужчины в костюмах, женщины в длинных пальто, сдержанные, молчаливые. Больше всего было пожилых, седых людей, лица которых Питер не узнавал. Он сжал губы, взгляд его метался по залу, но никто не подходил к нему первым.  Гроб стоял впереди, в центре. Полированный, обрамлённый белыми лилиями и розами, с фотографией его бабушки на подставке рядом. На снимке она выглядела живой: тёплые глаза, лёгкая улыбка. А сейчас… Я поймала себя на том, что избегаю смотреть внутрь.  Перед гробом стоял мужчина, видимо, служитель, который должен был сказать слова прощания. Он поправил воротник и заговорил ровным, спокойным голосом:  — Мы собрались здесь, чтобы попрощаться с миссис Уотсон. Она была замечательной женщиной, заботливой матерью, любимой бабушкой.  Он продолжал говорить, но я видела, как Питер будто отключился. Он смотрел куда-то перед собой, не двигаясь. Его лицо было напряжённым, как будто он сдерживал что-то, что нельзя показать здесь, среди всех этих людей.  В зале слышались приглушённые всхлипывания, кто-то украдкой утирал слёзы платком. Кто-то шептался, вспоминая, какой миссис Уотсон была при жизни.  — Ты давно её не видел? — спросила я тихо.  Питер вздрогнул.  — Год, может, больше. Всё собирался заехать… — Он сжал кулаки.  Служитель закончил речь, предложил встать для молитвы. Люди поднялись, кто-то перекрестился, кто-то просто склонил голову. Питер сжал губы, и я видела, как его плечи дрожат.  После молитвы началось прощание. Люди подходили к гробу по одному или парами, задерживались ненадолго, кто-то касался холодной поверхности, кто-то шептал прощальные слова. Я видела, как кто-то пожилой проводил пальцами по седым волосам покойной, словно пытаясь запомнить навсегда. — Хочешь подойти? — спросила я.  Питер молчал, но через минуту сделал шаг вперёд. Я пошла с ним.  Он смотрел на неё долго. В глазах метались чувства — вина, печаль, какое-то запоздалое сожаление.  — Прости, — выдохнул он так тихо, что, кажется, только я услышала.  Я осторожно взяла его за руку.  Когда все простились, пришло время отправляться на кладбище. Катафалк уже ждал у входа. Мы вышли из здания, люди неспешно рассаживались в машины. Бруклин всё так же шумел, жил своей жизнью, пока для кого-то мир остановился. Мы уже собирались уходить, но вдруг раздался грубый мужской голос, окликавший Питера. Обернувшись, я увидела, как к нему подошёл мужчина. Я тоже решила подойти.  — Здравствуй, Питер, — сказал мужчина, протягивая руку.  — Здравствуйте, Альфонсо, — ответил Питер.  Это был тот самый человек, который организовал всё это. На нём был строгий костюм и длинное пальто. Он выглядел аристократично и внушительно.  — Спасибо, что пришли. Я хотел бы попросить тебя сказать несколько слов о бабушке. Когда мы приедем на кладбище, все соберутся вокруг её гроба, и было бы правильно услышать речь её внука, — сказал Альфонсо.  — Хорошо, я попробую сказать то, что нужно, — ответил Питер, и я уловила дрожь в его голосе.  — Молодец, — одобрительно сказал Альфонсо, похлопав Питера по плечу.  Перед тем как уйти, он бросил в мою сторону:  — А вы прекрасно выглядите.  Я не успела сказать спасибо, но и ладно. Он оказался не таким уж плохим, а даже… приятным. — Ты уверен, что справишься? — неуверенно спросила я.  — Да, я хочу попрощаться с ней… — ответил Питер, садясь в машину.  Мы поехали на кладбище. Всю дорогу я молча наблюдала за Питером — он пытался что-то написать в телефоне, но каждый раз стирал, снова набирал и вновь удалял. Он хотел подобрать правильные слова, но никак не мог. Я видела, как он переживает.  — Питер, пиши так, как чувствуешь. Это прощание не должно быть идеальным. В нашем мире нет ничего идеального, — сказала я, аккуратно толкнув его в плечо.  — Просто слова на ум не приходят… — ответил он, продолжая смотреть в экран.  — Вспомни её. Вспомни, какой она была, и всё сразу встанет на свои места, — попыталась поддержать его я.  Я никогда не писала прощальных речей и не любила их слушать, но помочь ему хотелось хоть чем-то.  — Она была хорошей… — вдруг сказал он после долгого молчания и снова принялся печатать. Я вышла из машины, вдохнув влажный, пропитанный историей воздух Грин-Вуда. Кладбище раскинулось передо мной зелеными холмами, усеянными памятниками, словно бесконечные следы прошлого. Высокие надгробия тянулись в небо, колонны и ангелы застыли в немом молчании. Здесь время замерло, растворившись в граните и мраморе. Питер крепко держал меня под руку, и я чувствовала, как его пальцы немного сжимаются — он тоже нервничал. Мы шли медленно, словно пробираясь сквозь густой туман мыслей. Под ногами поскрипывал гравий дорожки, вокруг колыхались редкие, согнутые ветром деревья. Впереди собралось несколько человек. Они стояли в тишине, не говоря ни слова, у черного гроба, готового скрыться в земле. Здесь больше никто не дышит. Здесь кончаются слова, остается только вечность. Я затаила дыхание, не в силах сделать ни шагу ближе. И вот мы здесь. Когда-то, в детстве, отец не пустил меня на кладбище, и теперь я даже рада, что не испытала этих чувств тогда. Для меня это слишком тяжело.  Тишину нарушил голос Альфонсо:  — Прощай, Корделия Уотсон. Лёгкой дороги в мир иной, — тихо произнёс он и положил на землю рядом с гробом две алые розы.  После его слов Питер шагнул вперёд. Он остановился чуть ближе к гробу, и я подумала, что он прочитает речь с телефона. Но нет — в его руках не было ничего.  — Привет, бабуль… — сказал Питер.  И все вокруг замерли в полной тишине. — Честно, не хочу, как в тех трагических романах, когда они стоят у надгробия и, плача, шепчут: "Прости". Всё, что они там говорят, — это только извинения. Прости, что не простил. Прости, что не успел. Прости, что не помог. Прости, что не был рядом. Видимо, действительно можно сказать только "прости".  Но знаешь что? Я и вправду думал, что успею. Успею побыть с тобой рядом и провести с тобой последние часы. Думал, смогу побороть себя и вернуться к тебе, к нам домой. Но этот момент... он наступает слишком быстро. Я не хотел делать речь многословной — ты сама прекрасно знаешь, из меня собеседник весьма плохой.  Бабуль, есть бабушки, которые вяжут носки, лежат на массажных креслах, сажают рассаду, кормят мужей. А ты была другой. Такой одной на этом свете. Ты не была, как все. Ты помогала мне с домашней работой, гуляла по магазинам, привозила вещи, оплачивала игрушки, водила по игровым комнатам. Ты была "особенной".  И это всё, что останется о тебе для меня. Я буду вечность помнить твой взгляд, твои слёзы счастья, твой приятный, свежий аромат, твои тёплые руки.  Бабуль, я буду бесконечно скучать. Знай, что я мог быть лучше... Пока он говорил, все молчали. У некоторых на глазах навернулись слезы — они были тронуты его словами. Но речь Питера не была прощальной, а скорее последней. Он говорил так искренне, что мои эмоции взяли верх, и я не смогла сдержать слез.  Когда он закончил, то поднял голову вверх и закрыл глаза, молча стоя. Издалека казалось, что он вглядывается в небо в надежде увидеть её силуэт, но там не было ничего. Мы лишь могли догадываться, что они нас видят, — и лучше было думать так, чем осознавать, что они остались в темной тишине.  Потом все начало заканчиваться. Гроб опустили, и церемония подошла к концу. Люди положили цветы и постепенно покинули кладбище. Я отошла к машине и ждала возвращения Питера.  — Всё хорошо? — спросила я, когда он подошёл.  — Да. За тобой приехало такси, оно отвезёт тебя домой. Я пока соберу вещи и вечером уже буду у твоего дома. Переезд к тебе ещё в силе? — спросил Питер.  — Конечно, я буду ждать тебя с распростёртыми объятиями, — ответила я. — Хорошо. Увидимся. Будь осторожна с Самуэлем, — сказал Питер и крепко обнял меня.  Машина уже тронулась. Это была тёмная BMW, думаю, её уже оплатили, и мне просто нужно было доехать. Всё закончилось слишком быстро, и я этому рада — не люблю, когда прощание затягивается. Это слишком больно.  Дорога до дома занимала около 45 минут — кладбище было далеко, и ехать приходилось долго. Мы молча ехали по красивым улицам. Людей было мало, ведь на часах было раннее утро или уже день. Сегодня мой последний день свободы. Завтра моей жизнью, временем и задачами будет распоряжаться Самуэль. Подробнее расскажу о контракте, когда сама его увижу. А пока мне остаётся только дышать свежим, свободным воздухом.  Когда я наконец подъехала к дому, но, пока ехала, листала фотографии Ноэля. После нашей последней встречи он стал чаще выкладывать снимки с пробежек. А вдруг он бегает в надежде снова меня увидеть?  Ладно, ладно, да, я летаю в своих фантазиях. Такой парень, как он, никогда меня не заметит. Остаётся лишь жить с мыслью о том, что он хотя бы заговорил со мной...

Глава 11

— Спасибо, — сказала я, открывая дверь машины. — Удачного дня вам! И не расстраивайтесь — вам больше идёт улыбка! — сказал таксист на прощание. — Вам тоже удачного дня, — ответила я и закрыла дверь. Он оказался таким хорошим. Пока я ехала и думала о своём, он посматривал на меня через переднее зеркало. Стоило мне замолчать и погрузиться в мысли, как он тут же отвлекал меня разговорами — спрашивал о погоде, о настроении, о пустяках. И мне было приятно с ним говорить. Очень завидую детям, у которых такой отец. Он показал мне фотографию своих дочерей — они такие милые, очень похожи на него, обаятельные. И вот я дома. Открыв дверь квартиры, я сразу почувствовала запах сырости — из-за того, что долго отсутствовала и оставила мокрое бельё в стиралке, не развесив его. В холодильнике испортилась еда, и запах был отвратительный. Если Питер действительно собирается заехать ко мне уже сегодня, нужно срочно убираться. С Самуэлем я встречусь вечером — всё-таки хоть какой-то кусочек дня должен остаться свободным. Я начала уборку. Вещи снова закинула в стирку, испорченную еду выбросила и поставила вариться обед. Всё, что у меня было — это перловка и замороженные куриные ноги. Пока готовила, вдруг кто-то постучал. Неужели Питер так рано? — Кто там? — спросила я, подходя к двери. — Это я, Вирджиния, — услышала я женский голос. Как она поняла, что я уже вернулась? Не раздумывая, я открыла дверь. — Что-то случилось? — сразу спросила я. Выражение её лица было взволнованным. — Ты где пропадала? Я волновалась! Думала, вдруг уже передоз... — начала она, заходя внутрь. — Простите, я уезжала в Бруклин к своему лучшему другу. У него погиб близкий человек, — начала я, но тут услышала, как зашумела вода — похоже, закипела. Я быстро среагировала и побежала на кухню, вытирать разлившуюся воду. — С ним всё в порядке? — спросила она, пока я убирала. — Да. И я хотела бы у вас кое-что спросить, — сказала я, вернувшись к ней. Всё-таки она должна знать, что я теперь здесь буду не одна. — Конечно, спрашивай что хочешь, — слегка улыбнулась Вирджиния. — Его выгнали из квартиры, и я не смогла ему отказать. Вы не будете против, если он поживёт со мной? Всю ответственность я беру на себя. Оплату мы будем делить, — сказала я, подойдя ближе. — Если ты этого хочешь — без проблем. Тётя сама отдала тебе квартиру, значит, делай с ней что хочешь и живи с кем хочешь. Только аккуратнее, не шумите, — усмехнулась Вирджиния. — Хорошо. Спасибо большое, — сказала я и обняла её. Я уважала её больше всех. — Тебе помочь с готовкой? — спросила она, обнимая меня в ответ. — Если желаете — я бы не отказалась от помощи, — ответила я, отстраняясь. — Хорошо, давай, — сказала Вирджиния и начала разуваться. Мы начали готовить. Пока я нарезала овощи, бабушка Вирдж варила мясо ещё она предложила пожарить картофель со специями, «по особому рецепту», как она выразилась, подмигнув.  — Я всегда так делаю, когда хочется чего-то вкусного и простого, — сказала она, доставая из шкафа баночку с паприкой и сушёным чесноком. Пока я нарезала овощи, она варила мясо и время от времени комментировала мои кулинарные навыки с лёгкой иронией:  — Ну, Лекс, если с тебя не выйдет гениального повара, то хотя бы красивая картинка в Instagram получится, — поддразнила она.  — Ах, какая поддержка! — фыркнула я, едва не уронив нож от смеха. Мне было так хорошо с ней. Мы хохотали, обсуждали какие-то глупости, вспоминали, как я впервые пыталась варить макароны и залила всю плиту. Вирдж смеялась до слёз, утирая глаза кончиком полотенца. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что она действительно заняла в моём сердце место, которое раньше было пустым.  Она не была мне родной, но стала настолько близкой, что я уже не чувствовала разницы.  — Вы знаете, Вирдж… — начала я, пряча улыбку. — Мне иногда кажется, что вы заменили мне маму.  Она на секунду застыла, а потом обняла меня сзади, положив подбородок мне на плечо.  — Ты просто хорошая девочка, Лекс. А я рада, что могу быть рядом. С этими словами она вернулась к плите, а я — к овощам, и пока на кухне пахло специями, маслом и мясом, внутри у меня было тепло и спокойно, как никогда. Наша готовка затянулась настолько, что на улице уже начало вечереть. Мы мило поужинали, поболтали, развесили вещи, немного прибрались в квартире — и Вирджиния ушла. На прощание она сказала: — Где бы и с кем ты ни была, знай: если с тобой что-то случится, страдать буду я, — произнесла она и крепко обняла меня. — Я ничего с собой не сделаю, — ответила я, и она ушла, оставив меня одну. Это был прекрасный, последний свободный день. Я провела его восхитительно. Всё-таки, каким бы ни было время, в нём всегда есть что-то хорошее. Куда бы мы ни шли, судьба всё равно готовит для нас что-то неожиданное и приятное. И даже если тебе больно или плохо — не важно, — в итоге нас всё равно награждают по заслугам. Посмотрите на себя в зеркало и скажите прямо себе в лицо: «Ты достоин лучшего». Смотрите на себя честно, без притворства. Поймите: время идёт. Если ничего не меняется — меняй это сама. Пора собираться на встречу. Надеюсь, успею до прихода Питера — ненавижу заставлять кого-то ждать, а особенно его. Пожалуй, надену костюм. Раз он считает, что я должна подписать контракт — хорошо, я его подпишу. И буду выглядеть так, как принято. Открыв шкаф, я натянула слегка помятую обтягивающую блузку, большой пиджак и прямые брюки. Образ почти готов — осталось только надеть галстук. Всё. Готово. Я выгляжу так, как должна выглядеть женщина, готовая продать себя за деньги. Неужели я действительно стала такой? Но такой я стала не по своей воле — меня сделала жизнь. Обстоятельства, не я. Они вынудили меня стать той, кем я сейчас являюсь. Если бы не всё это… я бы, наверное, жила свою лучшую жизнь. А теперь я даже не знаю, кто сможет придать смысл моему существованию. Пора уходить. На улице оказалось прохладно. Ветер резко ударил по открытым ушам, волосы тут же разлетелись и начали лезть в глаза. Я быстро собралась с мыслями и пошла вперёд — до Blackout было совсем недалеко. Думаю, доберусь за пару минут. И вот я уже здесь. Почему-то это место сейчас выглядит иначе. Атмосфера другая — напряжённая, даже немного пугающая. Я вошла. Каждый раз, переступая порог, я спрашиваю себя: я действительно на своём месте… или я там, где всё должно однажды закончиться? Музыка гремела на всю. Гарри стоял за барной стойкой. Я хотела сразу пройти дальше, в комнату, но он окликнул меня: — Лекс! — вдруг донёсся до меня его тихий крик. — Что такое? — спросила я, подходя к стойке. — Питер… завтра вернётся? — с сомнением в голосе уточнил он. — Да. Ему будет нелегко, но он справится, — ответила я и тут же осушила стоящий рядом шот. — Хорошо. Самуэль ждёт тебя. Будь осторожнее, — сказал Гарри, забирая пустой стакан. — Сегодня уже не до осторожности. Сегодня всё встанет на свои места, — бросила я загадочно и ушла. Зачем я это сказала? Сама не знаю. Как же быстро алкоголь проникает в кровь. Я подошла к двери. Решила, как воспитанная дама, постучать. Но тишина. Никто не открывает. Будто все уснули. Где Лари? Почему его нет? — Мне кто-нибудь откроет? — сказала я чуть громче. — Заходи, — донёсся слабый голос Самуэля изнутри. — Наконец-то, — пробормотала я и открыла эту чёртову дверь. — Не ругайся. Я был занят, не услышал, — сказал Самуэль и посмотрел на меня оценивающе. — Ты отлично выглядишь. На нём был деловой костюм и прозрачные очки. Похоже, он действительно задумал что-то серьёзное. Комната была тише, чем я ожидала. Ни звука, даже часы не тикали — как будто всё внутри замерло, затаило дыхание, как и я.  Самуэль сидел за массивным столом, пальцы переплетены в замке, глаза сверлили меня насквозь. — Садись, — сказал он, не отводя взгляда. — Договор готов. Я медленно подошла, опустилась на диван. Стекло под моими локтями было ледяным. На нём лежал лист. Заголовок, жирным чёрным шрифтом, почти кричал: "ДОГОВОР О БЕЗВОЗВРАТНОЙ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ"  (в скобках — Контракт Тишины) Я почувствовала, как сердце сжалось. Прочитала первую строчку, потом вторую. И чем дальше, тем холоднее становилось внутри. — Если я подпишу это… — Я говорила, не узнавая своего голоса. — Я стану твоей. Навсегда. — Не совсем, — Самуэль медленно встал. — Ты станешь тем, кем всегда должна была быть. Без иллюзий, без глупых надежд. Честной. Чистой. Проданной. И полезной. Я продолжила читать.  "Интимные акты. Эскорт. Видео. Никаких отношений. Ни малейшей влюблённости. Даже намёка." "Попытаюсь выйти — (засекречено). А если найду парня — пропадаю из системы, как бракованный товар." Он подошёл ближе, положил передо мной ручку, тяжёлую, металлическую.  — Подпиши, Лекси. Ты ведь знаешь, что всё остальное — иллюзия. Это — твоя реальность. Чистая сделка. — Ты чудовище, — прошептала я. Он усмехнулся.  — А ты — девочка, которая всегда хотела почувствовать, что кому-то нужна. Нужна настолько, чтобы сжечь ради неё всё. Даже её собственную свободу. Я смотрела на строчку "ПОДПИСИ".  Моя рука дрожала, как будто не хотела подчиняться. Но в голове всплывали: счета, холодная ванная, пустые вечера, люди, которые говорили "ты ничто", и он — единственный, кто смотрел на меня как на вещь, но хотя бы видел. Я подписала. Каждая буква — как выстрел по моим границам. Он взял лист, аккуратно сложил, вложил в папку и защёлкнул замок. — Добро пожаловать в тишину, Лекси.  Он подошёл ближе, провёл пальцем по линии моей челюсти.  — А теперь — иди. С завтрашнего дня начнётся твоя работа, а пока проведи этот последний свободный вечер. Я вышла так же, как и вошла, только теперь я больше не была Лекси Сильвен. Я стала частью этой грёбаной, грязной жизни. На этом моя история подошла к концу — теперь я личная собственность Самуэля Гарсии. Может, вы и спросите: зачем? Для чего ты подписала этот отвратительный, безжалостный контракт? Всё потому, что я обещала. Самуэль был со мной с самого начала — когда к нему прибежала одинокая, разбитая на множество кусочков девочка, он смог её собрать. Он дал ей опору, друзей и кайф. Но она выросла, и теперь ей придётся вернуть весь долг. Самуэль никогда меня ни в чём не ограничивал. Постоянно разрешал мне любые напитки, множество разных наркотиков. Он давал мне всё — без вопросов и без криков — просто за моё милое присутствие. Я никогда не платила за напитки и вещества, всё доставалось мне бесплатно. Я могла приходить в клуб, когда захочу, даже тогда, когда он был закрыт. Я делала всё, что хотела — и он мне это позволял. Но пришло время расплатиться. И знаете, я поняла: мне уже нечего терять. Шансы на поиск или надежду в любви я потеряла давным-давно, а сейчас — окончательно. Никто бы не смог полюбить меня искренне и без притворства. Я — изгой. У меня нет личной жизни, нет семьи, нет работы… да даже дома у меня нет. Лишь твёрдая оболочка, которая до сих пор держит моё тело, и уставшие, измученные глаза от огромного количества грязи и лжи во мне.

Глава 12

Как же легко потеряться в этом гигантском мире. Я не чувствовала ничего — только осознавала, что свобода окончена. Слишком много звонков. Слишком много эсэмэсок. Переговоры. Важные встречи. Мужская постель. Дорогая одежда. Модные рестораны. Все это было таким... чужим. Как будто кто-то сдирал с меня кожу и одевал в чужую жизнь. Это нельзя было оставить просто так. Мне нужно было напиться. Может, алкоголь заглушит хоть что-то — эту дурную какофонию мыслей. Питеру я ничего не сказала. Он бы начал отговаривать, читать лекции, предлагать помощь. А я... я не хотела его ранить. Пусть лучше злится. Осталось только сказать ему, и он окончательно решит, что я безответственная дура. — Гарри, наливай! — крикнула я, подойдя к барной стойке. Голос дрожал, но я выдавила в нем командный тон. — Лекси, у тебя всё хорошо? — Гарри посмотрел на меня как на выброшенного на берег кита. С тревогой. С жалостью. С отчаянием. А мне так хотелось, чтобы хоть кто-то просто молча наливал. — Все просто охуительно. Поэтому и хочу выпить. Налей Four Horsemen, и побыстрее. Я плюхнулась на барный стул и закрутилась вместе с ним — точно так же как моя голова. — Ладно… — буркнул Гарри и пошёл готовить убийственную смесь. Я смотрела на этих маленьких счастливых человечков, что мило болтали за столиками, обсуждая планы на выходные. А я беззвучно плакала — без слез. Только внутри что-то скреблось. Они могли менять свои жизни, а я... я уже всё поменяла. Всё, что хотела и не хотела. Осталось только надеяться, что судьба швырнёт мне кость. Хоть одну. После десятого шота я поняла: пора убираться отсюда. До приезда Питера осталось совсем немного. Проблемы — не гости, они не стучат, они вламываются. — Лекс, помочь тебе дойти до дома? — спросил Гарри, когда я встала, пошатываясь. — Нет. Сама справлюсь. Работай, а то "господин" придёт — и по шее даст, — пробормотала я, накинув пиджак. — Будь осторожна... — сказал он тихо. Снаружи было лучше. Гораздо. Мягкий шум машин, теплый свет фонаря, пустая улица, девочка с мороженым — совсем как в фильме. Только фильм этот был странный, словно режиссёр обдолбан, и всё происходит не по сценарию. Сев на свою любимую лавочку, я воткнула наушники в уши и включила Lil Peep.  Мои мысли должны отдохнуть, так же как и голова. Только под его голос я хоть на миг чувствую себя свободной, хоть чуть-чуть настоящей — не той, которой меня все хотят видеть.  Я закрыла глаза. Почти уснула.  И вдруг кто-то коснулся моего плеча. Музыка гремела в ушах так громко, что я подумала — показалось. Не шевельнулась.  И вот снова — лёгкое прикосновение. Не оставив мне выбора, я нехотя сняла один наушник, открыла глаза и повернула голову. — Девушка, у вас всё хорошо? — спросил парень.  Конечно. Конечно это снова он. Ноэль.  Кто бы мог подумать, что именно он опять окажется здесь — на этой же лавочке, с тем же обеспокоенным взглядом.  Он как будто преследует меня. Или, может, судьба прикалывается. — Снова вы… — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. Я совсем не это хотела сказать. — Да, это снова я. Кто бы мог подумать, что я снова пробегаю мимо, а вы — снова здесь. У вас всё хорошо? — он повторил вопрос.  А у меня на лице что, написано? Всё плохо, подходите все кому не лень? — Да, у меня всё хорошо. Просто… — я запнулась. Сердце затрепетало, язык будто прилип к небу. Мне не хотелось говорить, но молчание давило ещё сильнее. Почему именно он? Почему именно сейчас?  Он слишком сильно влияет на меня. Его голос, его взгляд… Мне хочется раствориться. А я не могу себе этого позволить.  Между нами — пропасть. Из лжи, из моих страхов. Я не смогу перепрыгнуть её.  И всё равно он делает шаг ближе.  — Говорите. Я помогу, если смогу, — сказал он мягко.  Я вздрогнула.  — Я просто расстроена, — ответила чуть тише и снова села на лавочку.  Не надо быть рядом. Не подходи ближе. Я сломаюсь, если ты станешь ещё добрее. — От чего расстроились? — спросил он и присел на край лавочки. В его руках был телефон, из ушей торчали проводные наушники. Такой простой. Такой живой. Такой неправильный в моей жизни. — Я устроилась на работу, которая оказалась совершенно непростой, — сказала я и тут же пожалела. Это не вся правда. Это лишь маленький кусочек, завёрнутый в удобную обёртку. — Поверьте, на каждой работе бывает непросто. Со временем привыкнете.  Он на мгновение замолчал, а потом добавил:  — Извините, что такой назойливый, но вы уверены, что дело только в этом? Чёрт. Как он это делает?  Я опустила взгляд. Он сидел совсем рядом. Я чувствовала лёгкий аромат его духов — чистый, тёплый, с чем-то знакомым и опасным. Я вдыхала его, как глупая девочка.  Он мне безумно нравился. Но всё было слишком сложно. Слишком. — Я привыкну. И дело только в этом, — ответила я холодно. Почти механически.  Это неправда. Но если я откроюсь ему — всё рухнет. Я для него как заряженная бомба. Он не знает, что во мне внутри, и лучше ему никогда не знать. Он замолчал. Мы оба уставились куда-то вдаль.  Если бы не ложь, я бы подсела ближе, положила голову ему на плечо и, может, даже расплакалась. Просто от того, что кто-то рядом. Но я не имею на это права. Не могу. Не сейчас. Я медленно встала.  Лучше уйти. Просто уйти, пока я снова не натворила глупостей. — Девушка, стойте… — окликнул он. — Не могли бы вы сказать своё имя? Почему он? Почему он должен был заинтересоваться мной? Я же пыталась быть холодной, недоступной, как лёд. А он будто видит сквозь.  — Лекси… — прошептала я, не глядя на него.  И пошла прочь. Снова туда, куда глядели глаза. Чего я боюсь?  Я боюсь правды.  Друзья, я действительно боюсь, что все узнают, кто я такая на самом деле. Вы, наверное, скажете: «Ты же дружишь с теми, кто знает правду, тогда почему не хочешь рассказать и ему?»  Он — человек-идеал. После ежедневного просмотра его Инстаграма я поняла: он идеальный. В его жизни нет места мне. А со мной всегда идёт следом алкоголь, наркотики, кайф и бесконечные тусовки.  Он живёт чисто, по-настоящему. А я — одними схемами.  Мы с ним как две разные вселенные.  Я не хочу разрушить его — ради этой мимолётной, такой неправдивой любви. Пора домой. Мои мысли снова уползли в ту самую встречу. Дышать стало трудно, будто в груди лежал огромный камень, и с ним я пыталась говорить.  На улице уже окончательно стемнело.  Я подошла к дому. Возле подъезда стояла старая чёрная машина с открытым багажником и кучей вещей. Видимо, Питер приехал и начал переезд.  Я заметила знакомое лицо — это был Чарли. Он, судя по всему, помогал Питеру переносить коробки. — Мальчики, я уже бегу открывать дверь! — крикнула я и поспешила к замку. Они занесли вещи в подъезд — теперь осталось поднять их в квартиру.  — Привет! Чего такая счастливая? — спросил Питер, держа в руках коробку.  — Рада вас видеть, — улыбнулась я, открывая дверь.  Пока они таскали вещи, я накрывала на стол — после дороги они наверняка устали, поэтому решила накормить их. Спустя пятнадцать минут в квартиру внесли последнюю коробку. Вещей было безумно много. Питер предупреждал, что их немало, но не настолько... — Это точно всё твои вещи? — решила спросить я.  — Моих — максимум две коробки. Остальные — от бабушки. Постепенно разберу и отдам нуждающимся, — ответил он, ставя коробку в гостиной.  — Молодец, Питер. Мне нравится эта идея. Может, и я что-нибудь отдам — шкаф полный, а носить вроде и нечего, — сказала я. Раз уж контракт подписан, значит, с финансами всё стабильно. Самое время обновить гардероб. Мальчики помыли руки, и мы сели ужинать — вкусности от Вирджинии. Болтали, смеялись. Вдруг кто-то постучал. Наверное, она услышала, что мы тут все собрались.  — Кто там? — спросила я, подходя к двери.  — Это я, Вирдж, — услышала я в ответ и открыла.  — Проходите, хотите с нами поужинать? — предложила я, её компания точно не была бы лишней.  — Нет, не хочу мешать. Просто хотела принести вам булочки, — ответила она, протянув тарелку, накрытую полотенцем. Я взяла её в руки — булочки были ещё горячими.  — Спасибо вам большое, — сказала я и понесла тарелку на кухню.  — Спасибо, Вирджиния, — вдруг громче сказал Питер.  — Приятного ужина, — кивнула она и ушла к себе.  Какая же она хорошая...  Честно, бывают моменты, когда так и хочется обнять её крепко и не отпускать. Она живёт одна с двумя милыми кошками, постоянно что-то готовит на кухне, убирает в подъезде, гуляет вечерами... Часто бывает у меня, и я искренне этому рада. — Она такая милая, — вдруг сказал Чарли, как только дверь закрылась.  — Да, она безумно хорошая, — подтвердила я, взяв тарелку и поднеся её к столу.  Я поставила её в центр, приподняла полотенце — под ним лежали красивые булочки, похожие на синнабоны. Их запах был просто волшебный. Корица моментально пропитала всё пространство, и на мгновение мне захотелось раствориться в этом аромате навсегда. — Может, по кружке кофе? — спросил Чарли, вставая из-за стола.  — А давай, — согласился Питер.  — Кто хочет эспрессо? — вдруг спросил Чарли. — Чарли, что ты сказал? — переспросила я, обернувшись к нему.  — Кто будет эспрессо? — повторил он, и меня будто ударило током. В голове сразу всплыла картина: отец, лежащий на полу, и разлитый, гнилой эспрессо. Я будто на миг провалилась в забытьё, как вдруг кто-то тронул меня.  — Лекс, ты в порядке? — спросил Чарли, как только я открыла глаза. По щеке скатилась слеза.  — Да... — тихо ответила я. Как же давно я не слышала это слово. Из-за мамы я совсем перестала пить кофе, но баночка с ним до сих пор стояла, полная.  — Её погибшая мать очень любила этот напиток, — сказал Питер, хотя я его об этом не просила.  — Прости, Лекс, я не знал. Давайте я лучше чай налью, — сказал Чарли и вернулся на кухню.  — Питер, не обязательно было говорить, — тихо сказала я.  — Прости, он бы всё равно переживал, — ответил Питер. Мы продолжили ужинать. Чарли налил чай, и мы ели невероятно вкусные синнабоны. Минут через пятнадцать всё немного улеглось, и я решила, что пора рассказать о контракте.  — Мне нужно вам кое-что сказать... — медленно начала я свой длинный и болезненный рассказ.  — Что такое, Лекс? Не пугай. Ты хочешь сказать про сегодняшнюю встречу с Самуэлем? — начал задавать вопросы Питер.  — Он что-то сделал тебе? — спросил Чарли, кладя руку на мою.  — Не волнуйтесь. Он ничего мне не сделал. Это был исключительно мой выбор, — сказала я.  — Хорошо, говори. Мы внимательно слушаем, — сказал Питер.  — Только не ругайтесь... Я обещала — и должна была это сделать. Он дал мне всё. Теперь моя очередь. Я подписала контракт с Самуэлем Гарсией, в котором говорится... — и тут я начала задыхаться. Совершенно внезапно, будто что-то холодное ударило в горло, и я сбилась, начав кашлять.  — Лекси, ты в порядке? — спросил Питер, испуганно глядя на меня.  — Видимо, я не смогу сказать это вслух. Лучше покажу, — прошептала я и пошла в комнату. Когда подписывала контракт, сфотографировала его — на всякий случай, чтобы не забыть условия.  — Всё настолько серьёзно? — услышала я вопрос Чарли.  — Видимо, — ответил Питер.  — Вот, прочитайте. Только про себя, пожалуйста. Я не хочу снова это слышать, — сказала я, протягивая Питеру телефон. Они читали молча, но по их лицам я видела: они были в ярости и разбиты. У Питера даже слеза скатилась. — Лекс, это слишком... — чуть тише сказал Чарли.  — У меня не было другого выбора, — ответила я.  — Но это ведь как жить в бесконечной запертой клетке... — сказал он, глядя на меня с какой-то потерянностью.  — Лекс, а как же Ноэль?.. — наконец сказал Питер после долгой паузы. Только он один знал, что я к нему чувствую.  — Я не могла... — прошептала я и опустила взгляд. Мне было стыдно — перед собой и перед ними. — Успокойся, — мягко сказал Питер, аккуратно приподнимая мою голову.  — Ты понимаешь, что лишила себя свободы? — добавил Чарли. Эти слова меня добили. Я больше не могла сдерживаться. Слёзы хлынули рекой, я поджала ноги прямо под стулом и начала беззвучно рыдать. Что же я наделала?.. Всё-таки я рада. Рада, что в моей квартире теперь звучит не только мой голос и не только мой плач. А ещё — смех, слова поддержки и голоса тех, без кого моя жизнь давно бы оборвалась. Прошло минут двадцать. Я успокоилась. Парни, как могли, старались отвлечь меня, сменить тему. Мы говорили, шутили, но между строк витала тишина — та самая осторожная, когда никто не хочет задеть рану. Они просто были рядом. И этого было достаточно. Когда Чарли вызвал такси, мы вышли его проводить. Попрощались, обнялись и вернулись в квартиру. А вот теперь, кажется, настало время серьёзного разговора. — Я тебе не сказала… Но сегодня я снова встретила Ноэля, — сказала я, садясь на диван. Питер резко обернулся, сжав кулаки:  — Я же говорил! Говорил тебе не доверять этому подонку! Как только встречу — пожалеет об этом. — Успокойся, Питер. Он не виноват. Забудь об этом, — мягко сказала я, подходя к нему. Он опустился на пол, глядя в никуда.  — Нет... это я виноват. Зачем я отпустил тебя в этот дурацкий, омерзительный клуб… — Питер, виновата только я. Только я. — Я опустилась рядом и взяла его за руку.  — Я не боюсь. Честно. Вначале было страшно. Но теперь — я смирилась. Моя жизнь и до этого была проклята. Её уже ничто не испортит. — Лекс, ну так нельзя... ты была свободна, а сейчас... — он замолчал на полуслове. — Я и сейчас свободна. Доверься мне, — сказала я, стараясь говорить уверенно. Он долго молчал, потом выдохнул:  — Хорошо. Но, прошу, будь осторожна. Одна ошибка — и ты на дне. На том самом дне, из которого выхода нет. Потом, как будто что-то вспомнив, добавил:  — Что ты там говорила про Ноэля? — Я встретила его. Сегодня. На той же лавочке. — Вот видишь! Судьба снова сводит вас, — загорелся он, как обычно, начав шиперить. — Нет, этого никогда не будет, — уверенно ответила я. — Лекс… а вдруг это шанс? Шанс исправить себя? — Я не хочу. Я... — я замялась, — Лучше пусть он станет как я. — Не говори так... — Прости. Просто... я не могу иначе. Я не хочу влиять на его жизнь. Вот и стараюсь быть отстранённой. Но это, чёрт возьми, так сложно... — Тогда проверь. Не говори ему правду, если боишься. Но вдруг что-то получится? Как мне когда-то сказали — мы должны пробовать новое, пока у нас есть на это время. — Ты думаешь, я должна стать той, кого когда-то сама осуждала? — спросила я, глядя ему в глаза. — Думаю — да. Без маски ничего не выйдет. А если продолжишь так — только себя ранишь. — Может быть... — выдохнула я, и положила голову ему на плечо. Последний свободный вечер подошёл к концу. И вместе с ним — какая-то часть меня.

Глава 13

Кто бы мог подумать, что новая работа даже поспать не даст. Ровно в четыре часа утра кто-то позвонил. Не представляете, как же мне лень было даже ответить, не то что встать. Но, вспоминая, что говорил Самуэль, я была обязана взять трубку — вдруг это он. — Але, — пробормотала я, вставая с кровати и беря телефон в руки. — Лекси Сильвен, соблаговолите проснуться, — раздался знакомый голос. Саму... — Что такое?.. — сонно спросила я. — Сегодня важный день, дорогуша. Жду тебя у себя к 10:00 в клубе Blackout. Дам тебе денег на шоппинг, а вечером — ужин в дорогом ресторане с важными людьми, — начал Самуэль. — А я-то там зачем? — спросила я. Вопрос показался тупым, но я с утра вообще ничего не соображала. — Будешь притворяться возлюбленной одного из мужчин. Имя скажу потом, — ответил он и отключился. Я даже не успела задать остальные вопросы. День только начался, а я уже устала. Хлопок. Я резко проснулась. Открыв глаза, сразу направилась в зал. Меня смутил резкий звук — будто дверь хлопнула. Питера на диване не было. Куда он так рано ушёл? Подумав немного, вспомнила — у него же работа. Вот я и подзабыла. Мне и самой пора собираться: уже почти девять. Я действительно не знала, что надеть. Нужно было выглядеть и мило, и строго. В итоге решила особо не париться — надену первое, что попадётся. Выбрала лёгкое чёрное платье — не слишком короткое, но и не длинное. Сверху накинула кожанку. Позавтракала булочкой, высушила волосы и вышла на улицу. На улице было тепло, наконец-то. Мягкое солнце светило так приятно, что кожанка  начала нагреваться. Не стала медлить — выдвинулась в клуб. Очередной вход в Blackout... Теперь это место хранит и приятные воспоминания. Особенно те, что связаны с Ноэлем. Зайдя внутрь, я услышала тихую музыку. Людей почти не было — только пару охранников и один человек, протиравший столы. Он мне кого-то напоминал. — Лекс? Что ты здесь делаешь? — Питер поднял голову. Блин. Я надеялась, что не попаду ему на глаза. — По работу пришла. Привыкай, Пит. Я теперь буду здесь гораздо чаще, — ухмыльнулась я. — Почему не предупредила? — подошёл он ближе. — Не успела. Ты ушёл, а я только под утро всё узнала, — отговорилась я. — Ладно, иди куда шла. Но дома — всё расскажешь. Подробно. — Хорошо, — согласилась я и пошла в VIP-комнату. Как же я её ненавижу. Это дурацкое место — противное и опасное. Решила не стучать. Я же теперь работница, меня обеспечивает сам господин. — Пришла, — сказала я, распахнув дверь. — И без стука, — недовольно заметил Саму. — А почему бы и нет? Я теперь здесь работаю, — пожала плечами я. — А мне нравится твой настрой. Присаживайся, — сказал он, положив руку на диван. — Что хотел? — спросила я, садясь. — Смотри, ты выглядишь великолепно, но не дорого. Поэтому я даю тебе деньги на макияж, волосы и одежду. Ты должна выглядеть идеально. Эти люди — влиятельны. Одевайся прилично и веди себя как леди. Просто молчи и соглашайся со своим "недо-парнем". Поужинаете — и ты свободна. Главное — выйти из кафе с ним за руку. Его зовут Роберт Харрисон. Бизнесмен. Владеет огромной недвижимостью в Нью-Йорке. Он заплатил за тебя огромную сумму, так что будь паинькой, — начал свой долгий инструктаж Саму. — Он хоть красивый? — спросила я. А то вдруг противно будет даже за руку держать. — У него густая тёмная борода и брови. В общем — лес на лице. Не думаю, что он в твоём вкусе, но выглядит элегантно, — усмехнулся Саму. Издевается, что ли? — Ясно. Ожидаемо, — сказала я, вставая. — Не наглей, — он протянул мне внушительную пачку денег. — Спасибо, — кивнула я и вышла. Ну, может это и будет худший ужин в жизни, зато я поем на халяву и обновлю гардероб. Сейчас поеду за покупками. Макияж сделаю в салоне, а вот волосы — нет, чужим рукам доверять не хочу. Пусть остаются естественными. Блин, я же не уточнила — имя и возраст говорить свои или нет? Возвращаться в VIP не хотелось. Лучше позвоню. Села за бар. — Питер, налей чего-нибудь лёгкого, — сказала я, опускаясь на стул. — Хорошо, — кивнул он и пошёл делать шот. Гудок...Он должен сразу ответить. — Что тебе надо? Я же всё сказал, — раздражённо начал Саму. — А имя и возраст? Я что, сяду за стол молча? — Лекси, импровизация знаешь что это? Будь собой. Придумай имя, фамилию, возраст — не больше тридцати. Всё равно тебе ещё сто раз придётся притворяться. Привыкай, — сказал Саму и сбросил звонок. Вот козёл. — Ладно, Питер, увидимся... мне пора, — пробормотала я, торопливо поднимаясь со стула. — Эй, стой! Выпей хотя бы шот, — остановил меня он, протягивая маленький стакан. — Ой, точно, — хмыкнула я, схватила шот и залпом его осушила. Легкий, почти как вода. Не то, что мне сейчас нужно. — До встречи! — крикнул Питер мне вслед, но я уже вылетала из клуба, будто меня кто-то гнал. Я поднялась по лестнице, распахнула дверь и почти сбежала на улицу, ступив на холодный асфальт. Ветер ударил в лицо, трезвя сознание. Я не оборачивалась. Мне просто нужно было уйти, исчезнуть из этого вечного шума, света, хаоса. Но вдруг... — Лекси... — жалобный голос, до боли знакомый, мягкий, будто зовущий с другого конца воспоминаний. — Ну что ещё? — раздражённо выдохнула я, решив, что это Питер, но, обернувшись, увидела... его. Возле двери в клуб стоял Ноэль. — Подожди, — сказал он и начал спускаться ко мне. — Мы не должны говорить, мне правда пора, — поспешно бросила я, чувствуя, как сердце бешено колотится. Его взгляд... боже, он смотрел так, будто действительно видел меня. Не просто оболочку. Меня. — Я просто... хотел пригласить тебя прогуляться? — неуверенно произнёс он, подходя ближе. На нём был не спортивный костюм, как обычно, а простой свитшот и светлые джинсы. Такой домашний. Такой неуместно настоящий. — Извини. Не могу. Мне правда нужно идти, — прошептала я и, не дожидаясь его ответа, развернулась и побежала. Мне казалось, если я не уйду сейчас — всё изменится. А я не готова к этому "всё". Я бежала, как от пожара. Как будто могла убежать от своих чувств. Но... он ведь действительно позвал меня на свидание. А я отказалась. Просто вот так. Но я не могла. Мне нужно было работать. А он... он точно не для меня. Как же трудно обманывать саму себя. Я постоянно внушаю себе, что должна держаться от него подальше, чтобы не навредить ему. Хотя ведь он первым начал проявлять ко мне интерес. Я бы с лёгкостью вернулась и согласилась погулять с ним — если бы не эта дурацкая погода. Я влетела в такси и села на заднее сиденье, шумно выдохнув. Всё внутри меня кипело — злость на Саму, тревога, лёгкое волнение. Я не привыкла к таким вещам. Никогда не ездила одна по магазинам, особенно — за такими покупками. А теперь ещё и Нью-Йорк. Охренеть просто. — Вези меня в самый большой торговый центр в городе, — бросила я водителю, и он, не задавая лишних вопросов, повёз меня сквозь шумный Манхэттен. Когда мы остановились у этого стеклянного чудовища, сияющего на солнце, мне стало немного не по себе. Слишком чисто, слишком богато, слишком не я. Но я вышла и вошла внутрь — голова высоко, шаг уверенный. Раз уж я должна играть роль — буду играть красиво. Я ходила между бутиками, стараясь выглядеть так, будто мне это всё до чертиков надоело. Внутри, конечно, всё крутилось: цены, бренды, продавцы в костюмах дороже моей квартиры. Я заглянула в один бутик с огромным названием, которое я даже не умела выговорить, и ко мне тут же подошла девушка с причёской как у инстаграм-дивы. — Мне нужно что-то для важного ужина, — сказала я. — Элегантное, но не скучное. — У нас есть отличные варианты. Пройдёмте? Примерочные будто засосали меня. Я вертелась перед зеркалами, смотрела на эти ткани, на то, как они сидят. Сначала чувствовала себя глупо. Потом — уверенно. Я выбирала себя. В итоге я остановилась на длинном платье цвета мокрого асфальта. Оно сидело идеально: открытая спина, тонкие бретели, мягкий силуэт, обтягивающий, но не вызывающий. К нему — чёрная полупрозрачная накидка, почти невесомая, скользящая по плечам как дым. — Обувь подберём? — спросила продавщица. — Конечно, — я кивнула, будто всегда так делаю. Туфли я выбрала убийственные: чёрные, лакированные, на высокой шпильке, с ремешком на щиколотке. В них я не ходила — я ими владела. Последней была сумка — бордовый клатч с золотой застёжкой и тонкой цепочкой. Всё вместе смотрелось чертовски дорого и дерзко. Как я и хотела. После этого я направилась в салон. На волосы — пофиг. Я не доверяю чужим рукам. А вот макияж — да. Мне сделали лёгкий мейкап с акцентом на глаза. Чуть сияющих теней, стрелка, ресницы. Губы — блеск с оттенком. В зеркале на меня смотрела совсем другая девушка. Уверенная. Спокойная. Чужая... но нужная. — Вам очень идёт, — сказал визажист. — Знаю, — ответила я, и встала. Осталось дождаться вечера. Осталось только сыграть свою роль. Пока я собиралась, на часах было уже около семи вечера. Ужин планировался на восемь. Самуэль сказал, что я должна немного опоздать — будто бы задержалась на работе.  В итоге я решила поехать к Питеру. Дома мне делать было нечего, а до ужина оставалось ещё много времени. Лучше немного расслабиться, чтобы быть раскрепощённой за столом. Зайдя в клуб, я сразу почувствовала на себе странные взгляды. Я и сама ощущала себя как-то не по себе — будто это была не я, а кто-то другой. Я выглядела слишком солидно для самой себя.  Всего за несколько секунд я собрала взгляды всех мужчин в зале — а вечером людей было много. Даже те, кто пришёл с девушками, обращали внимание на мой наряд. Никогда раньше я не ощущала на себе столько внимания. — She’s fine as hell, — чуть ли не крикнул Питер, как только заметил меня.  — Не смущай, — сказала я, садясь на стул.  — Ну ты чертовски великолепна. Девушка, вы точно моя подруга? — его взгляд упал на моё платье, макияж и сумку. Он будто действительно увидел перед собой другого человека.  — Спасибо. Налей мне чего-нибудь… немного, — сказала я. Хотя, признаться, в этом образе я чувствовала себя уверенно, но некомфортно.  — Без проблем, красотка, — сказал Питер и начал делать коктейль.  — Не издевайся, — пробормотала я, смущаясь. — Тут кое-что произошло, — вдруг сказал Питер.  — Что опять случилось? — спросила я, напрягаясь.  — Ноэль... он тут был, — тише добавил он. Ему явно было неприятно об этом говорить.  — Что? Какого чёрта он тут забыл?! — мои эмоции вспыхнули, я была зла.  — Не беспокойся, он не пил. Просто подошёл к барной стойке и спросил, знаю ли я некую Лекси, — сказал Питер, протягивая мне шот.  — Почему он так увязался за мной?.. — выдохнула я и выпила шот залпом.  — Не знаю. Но его интерес немного пугает, — ответил он.  — И что ты ему сказал? — спросила я.  — Сказал, что не знаю, кто это такая. Он просто вышел из клуба, вот и всё. Но, думаю, если ты появишься здесь ещё раз, он снова придёт. А может, и выпьет — из-за того, что девушка, которая ему нравится, его игнорирует, — начал Питер свои поучительные размышления.  — Отвали. Сама разберусь, — сказала я, стукнув его по плечу. Не нужно ему лезть в мою личную жизнь. Он будто издевается надо мной… Как я могу быть с Ноэлем и при этом с подписанным контрактом? — Ладно, не злись. Выпей ещё, — сказал Питер и снова протянул шот. Лишь бы споить меня...  — Дома приготовь себе что-нибудь сам. Я вернусь поздно, — сказала я.  — Хорошо, только не задерживайся и будь на связи. И, кстати, тебе не кажется, что с появлением Ноэля ты начала меняться? И вообще, с его появлением начались одни проблемы, — весело добавил Питер. Его, похоже, эта ситуация даже развлекала.  — Ну и что? Я тебе не раз говорила — между нами ничего никогда не будет, — твёрдо ответила я. Мы продолжили болтать обо всём подряд. За это время к нам подошло около пяти парней с предложением потанцевать, но я грубо и прямолинейно отказывала каждому.  И вот, настало время ехать на ужин.  — Увидимся, — бросила я на прощание и покинула клуб. Такси уже подъехало. Это был бизнес-класс, и я платила за него сама — удивительно, правда? Ну что ж, поехали на этот… потрясающе интересный ужин.

Глава 14

Мы наконец прибыли. Я оказалась в самом центре Нью-Йорка. Вокруг возвышались огромные дома — точнее, небоскрёбы. Я впервые видела что-то настолько огромное.  Они выглядели нереально. На миг мне показалось, что я сплю. Как судьба привела меня сюда? Зайдя в здание, я заметила за стойкой лишь одну женщину. Почему-то решила подойти именно к ней.  — Здравствуйте, не подскажете, на каком этаже здесь ресторан? — аккуратно спросила я. Не идти же в неизвестность.  — Здравствуйте, вам на предпоследний этаж, — ответила она довольно мило.  — Хорошо, спасибо, — сказала я и двинулась вперёд. А почему, собственно, мой мужчина не встретил меня? Я быстро нашла лифт. Внутри не было обычной панели с кнопками — только огромный экран, куда надо было ввести этаж. Проблема в том, что я не знала, какой.  Наугад я ввела 101 — и оказалось, что такой этаж действительно существует. Куда же я еду?.. Лифт домчал меня буквально за секунду. Вот я уже на месте. Выйдя, я поправила платье и причёску. Вроде выгляжу неплохо.  Передо мной — вход. Снова женщина, теперь уже с листочком в руках. Что мне ей сказать? Ладно, соберись. — Здравствуйте, я к Роберту Харрисону, — сказала я, стараясь звучать уверенно.  — А кто вы ему? — поинтересовалась она. Какая наглая... какое ей дело?  — Его возлюбленная. Мария Карлос, — мигом придумала я имя. Что, чёрт побери, за Мария Карлос? Что же я творю?..  — Хорошо, проходите, — ответила она, не задавая больше вопросов. Видимо, моего "имени" ей хватило. Я вошла — и будто попала в фильм, где у всех идеально сидит костюм, бокалы звенят от лёгкого прикосновения, а потолок — как инопланетный корабль, сверкающий медным светом. Никогда раньше не была в таком месте. Даже не верится, что это всё по работе, а не какая-то сцена из глянцевого журнала. Людей много, но шум приглушён — в зале звучит живая музыка, едва уловимая, как дыхание. Всё будто завораживает: эти огромные окна, за которыми — вечерний Нью-Йорк, мерцающий огнями, как россыпь драгоценностей. Я поймала своё отражение в стекле — и впервые за долгое время мне показалось, что я выгляжу взрослой. И тут я начала искать взглядом мужчину, которого описал мне Самуэль. Его нигде не было, и я решила подойти к бару — вдруг там кто-то знает, где он. — Не подскажете, где сидит Роберт Харрисон? — спросила я у первого попавшегося мужчины. — Да, конечно. Вон за тем столиком, — ответил парень и указал на последний, самый дальний столик у окна, который, почему-то, я сразу не заметила. Взяв себя в руки, я направилась туда. Медленно подходя, я увидела его… Это был мой… Я застыла. Будто в груди что-то сжалось, стало трудно дышать. Передо мной — кусок прошлого, который я давно похоронила. Не могла даже сдвинуться с места. За столом сидели пятеро мужчин, и один из них встал, видимо, это и был Роберт. — Дорогая, у тебя всё хорошо? — спросил он, подходя ко мне и осторожно придерживая за локоть. Я молчала. Не знала, что сказать. Всё моё внимание было приковано к мужчине, сидевшему ближе всех к окну. — Дорогая… — повторил Роберт чуть тише. — Да… всё хорошо, — едва слышно выдавила я, продолжая смотреть на того мужчину. И, как ни странно, он тоже смотрел на меня. Это был мой отец. Мой пьяный, умирающий отец, который давно "умер" для меня. Я стерла его из памяти, забыла о его существовании. А он, как назло, ожил. Восстал без меня, собрался, отмылся и теперь попивает дерьмовое вино в пафосном ресторане, пока его дочь выживает в этом огромном и проклятом мире в одиночку. Во мне кипела ярость. Настолько сильная, что хотелось подойти и врезать ему в это чистое, не запачканное лицо. — Господа, извините, мы отойдём на минутку. Мне нужно поговорить с моей возлюбленной, — внезапно сказал Роберт и мягко увёл меня от стола. — Это вы… вы Лекси Сильвен? — спросил он, и я словно проснулась. — Да, простите, это я. Просто очень перенервничала, — ответила я, с трудом отводя глаза от стола. — Вы слишком молоды… и прекрасны. Ну да ладно, и так сойдёт, — усмехнулся он. — Как вас зовут? — спросил он, и я поняла, что не такой уж он и ужасный, каким его описывал Саму. Хотя, всё же, слишком стар. — Мария Карлос, — спокойно ответила я. — Отлично. Пошли, поужинаем, посмеёмся, поболтаем. Потом я отвезу тебя домой, — сказал Роберт и взял меня за руку. Его ладонь была слегка влажной, от чего внутри стало ещё неприятнее. Ужас… куда я попала? — Здравствуйте. Простите за ступор, голова немного закружилась, — сказала я, когда вернулись к столику. Роберт отодвинул мне стул, и я присела. — Знакомьтесь, это моя возлюбленная — Мария, — сказал Роберт, садясь рядом. Все мужчины взглянули на меня с интересом. Все, кроме моего отца. Он смотрел так, будто видел привидение. Может, и правда думал, что я умерла от передоза. — Приятно познакомиться, Мария, — сказал один из них, дружелюбно кивнув. — Простите за опоздание. Работала, — снова тихо извинилась я, стараясь держать лицо. Я сидела, как в ловушке, где улыбка — это броня, а каждое слово — мина с таймером. Роберт держал мою руку на столе, будто боялся, что я сбегу. Да я бы и сбежала. Сбежала бы прямо в ночь, прямо в чёртов хаос города, где мне привычнее. Но я осталась. Ради плана. Ради имени, которое я только что выдумала. — Мария, чем вы занимаетесь? — спросил мужчина в дорогом пиджаке с голосом, похожим на лед. Я сглотнула и выдала первое, что пришло в голову: — Я… я веду проекты по брендированию. Маркетинг. Цифровой сектор. Больше работаю с личными брендами. Я даже не знала, существует ли такой сектор. Они кивнули. Один из них, с гладко зачесанными волосами, посмотрел на Роберта: — Молодец, нашёл себе не только красивую, но и умную. Роберт хмыкнул, а я чуть не захохотала в голос — от нервов, от абсурдности происходящего, от того, как смешно звучит слово «умная», когда ты врёшь о себе каждую секунду. — И вы молоды. Это чувствуется. У вас впереди много возможностей. Вы бы могли пригодиться в некоторых проектах. У нас есть участки за городом, нужна презентация, рекламная концепция... — Конечно, — быстро кивнула я, даже не слушая до конца. Мой взгляд всё время соскальзывал на него. На отца. Он не проронил ни слова. Сидел, как памятник всему, что я давно похоронила. Бледный. Постаревший. И всё равно с тем же пустым взглядом. Он не спросил, не подошёл, не сказал ни "дочь", ни "прости". Просто смотрел. Будто я — мираж, а он слишком трезв, чтобы верить в призраков. — А вы с Робертом давно вместе? — спросил другой мужчина, с сигарой, которой он не курил — просто держал, как символ власти. Я выпрямилась и улыбнулась. — Полгода. Мы познакомились на выставке. Он предложил выпить вина — и я согласилась. До сих пор пью. Они засмеялись. Роберт положил руку мне на спину, тёплую и влажную, и прошептал: — Ты молодец. Я улыбалась, жевала какой-то дорогой лосось, слушала разговоры про земли, документы, тендеры, которых никогда не видела и не увижу. Я смеялась, кивала, подыгрывала, даже делала умный вид, когда речь заходила о "реалокации активов". Но внутри — горело. Горело так сильно, что я едва не задохнулась от собственного гнева. Он сидел напротив. Он, кто меня когда-то бросил, кому я кричала "остановись", кого ненавидела всем телом за каждый вечер, когда он не приходил домой, за каждый окурок в пепельнице, за каждый разбитый стакан и мои слезы. И вот он здесь. В костюме. С бокалом. В жизни, где мне места не было. А теперь — он молчит. И смотрит. Словно что-то понял. Или испугался. Пусть боится. Пусть видит, какая из его гнилой дочери вышла женщина. Даже если это всё — театр. И тут, как ни странно, он наконец-то что-то сделал — встал из-за стола и сказал, что пойдёт в уборную. Конечно же, я пошла за ним. Не могла упустить шанс поговорить с отцом. Да и вино это грёбаное уже само рвется наружу. — Извините, я в уборную, дорогой, — сказала я, покидая столик. Мужчины проводили меня взглядами и что-то шептали между собой. Я ускорила шаг и направилась за отцом. Как ни странно, он действительно пошёл в туалет. И знаете что? Мне было абсолютно плевать, что он мужской. Я должна была его догнать. Вот он уже почти у двери, как вдруг я резко хватаю его за плечо. — Ну что, привет, папочка, — сказала я, разворачивая его к себе. Его лицо... Оно было перепуганным, будто он увидел призрак. — Заходи, — выдохнул он и завёл меня в мужской туалет, тут же закрыв дверь на щеколду. — Что ты здесь забыла?! — наконец выдохнул он. С ума сойти, у папочки голос прорезался после всех этих лет. — Что "я" тут забыла? Ха, хорош вопрос, папа. А ты не хочешь сказать, что "ты" тут забыл? Где ты, был все эти годы, а? Я жила как ебаный призрак, ты даже не интересовался, жива ли я, в порядке ли! Даже когда я уехала — ноль! Ни звонка, ни сраного сообщения. Ты даже не удосужился просто сказать: «дочь, я жив». Тебе было на меня насрать! — я уже почти кричала, голос срывался, а в груди всё пылало. Я не выдержала — ударила его. Просто ударила. От боли, от злости, от всего. — Ты бросил меня. Ты просто взял и исчез! — орала я, ударяя его снова и снова. — Успокойся… — сказал он, схватив меня за запястья и крепко обняв. И тогда я просто сдалась. Слезы сами хлынули, и я разрыдалась прямо в его гнилое, пропахшее дешёвым парфюмом плечо. — Доченька… прости меня… мне так жаль… — шептал он, прижимая меня к себе, как будто это хоть что-то могло исправить. Я знала — я никогда не смогу его простить. Мы так и стояли около трёх минут. Он крепко держал меня, пока я пыталась успокоиться. Потом я резко оттолкнула его и начала подправлять макияж, стирая следы слёз. Я будто выключила чувства. — Доча… скажи, что ты тут делаешь? Кто этот мужик? И почему новое имя? — начал он, как будто теперь, спустя столько лет, у него появилось право на вопросы. — Серьёзно, пап? Тебе, реально стало интересно? Знай: ты просрал все свои права. Давно. Я тебе больше никто, папочка, — с холодной злостью сказала я и вышла из этого чертова туалета. Я устала. Устала, что по мне всё время вытирают ноги. Как ни в чём не бывало, я вернулась за столик. Подойдя к Роберту, я аккуратно поцеловала его в щёку и спросила: — Долго ещё? — Уже всё, — ответил он шепотом. Я подняла голову — эти ублюдки смотрели на меня как на икону. Зависть в их глазах — читать не надо. — Мужчины, нам пора. Моя возлюбленная устала от вашей скучной болтовни, — сказал Роберт, вставая из-за стола. — Да, пожалуй. И нам пора. Было приятно пообщаться. Мария, было приятно познакомиться, — фальшиво вежливо ответил один из них. Роберт пожал всем руки, попрощался, оставив на столе толстую пачку денег — видимо, ужин платил только он. Я, как хорошая актриса, попрощалась, поцеловала всех в щёки и сказала «увидимся». Хотя, чёрт побери, надеюсь, никогда. Роберт взял меня под руку, и мы вышли из ресторана. Мимо прошёл мой отец, как раз из туалета. Отличное завершение вечера, не правда ли? Мы спустились вниз, сели в его чёрную машину, и поехали в ночь, по улицам Нью-Йорка. — Дорогая, ты была великолепна. Деньги я уже передал твоему боссу. Спасибо, что помогла и подыграла, — наконец сказал Роберт, нарушив тишину. — Не за что, — устало ответила я, повернув голову к окну и уставившись на огни этого шумного, безжалостного города — Нью-Йорка.

Глава 15

Я ушла от этого кошмара. Это был самый худший вечер в моей жизни. Я действительно думала, что эта работа окажется легче, но каждый раз притворяться другим человеком — порой очень трудно. Вот я и доехала до дома. Вышла из машины, попрощалась с Робертом, с которым больше не планировала встречаться. Как же хорошо, что дома меня ждёт Питер. Я попыталась тихо открыть дверь — она была закрыта на один щелчок. Зайдя внутрь, мне показалось, будто никого нет. Включив лампу, я увидела Питера, который спал на диване. Конечно, я не стала его будить и пошла спать сама. Мне так хотелось поговорить с кем-то... но, видимо, придётся смириться. Переодевшись, я легла на кровать. Мысли навалились, и меня нахлынули слёзы. Они казались тихими... но, видимо, только для меня. — Лекс, ты плачешь? — вдруг тихо сказал Питер, заглянув в мою комнату.  — Нет, всё хорошо, — тихо ответила я, вытирая слёзы.  — Ты врёшь, — сказал Питер и зашёл внутрь.  — Я чувствую себя отвратительно, — сказала я.  — Что случилось? Прости, что не дождался тебя и уснул, — спросил он, присев на край кровати.  — Ничего страшного. Я думала, всё будет намного лучше... но всё пошло не по плану, — начала я.  — Тебя кто-то обидел? — осторожно спросил Питер.  — Нет. Я просто встретила отца... — еле как произнесла я. Даже произносить это слово — тяжело.  — Ты серьёзно? Я думал, он мёрт... — Питер не смог договорить.  — Я тоже так думала, — согласилась я.  — Тебе пришлось ужинать под вымышленным именем и притворяться чьей-то возлюбленной в его присутствии? — неуверенно спросил он.  — Да, пришлось. Мы поговорили в туалете, но я так и не узнала причину его ухода. Почему он бросил нас и исчез... а сейчас ужинает в дорогом ресторане с какими-то идиотами, — сказала я.  — Он выкарабкался? — спросил Питер, глядя на меня с сожалением.  — Да. Побритый, опрятный — и не скажешь, что не так давно он валялся на полу в своей блевотине. Он так и не вернулся за мной. Так и не проверил, как я. Мой единственный родной человек даже не позвонил, не спросил обо мне у тёти. Он просто вычеркнул меня из своей жизни. Ему нет ни прощения, ни оправдания. Я ещё раз убеждаюсь — я никому не нужна, — начала я выговариваться.  — Лекс, ты уверена, что никому не нужна? — спросил Питер, посмотрев на меня с грустью.  — Да... — ответила я.  — Ноэль... Лекси, он тебе нужен, — чуть тише сказал Питер, глядя на меня с надеждой.  — Он не знает меня, — ответила я.  — Это ты его не знаешь. Если бы он не знал, не смотрел бы на тебя так искренне, — добавил он.  — Искренне... это как? — спросила я. Вопрос, возможно, и глупый, но мне нужен был ответ.  — Искренне — это с надеждой. С чувством, что человек достоин счастья. Это когда ты видишь душу через глаза. Лекс, зачем ты даёшь шанс тем, кто тебя не принимает? — в конце спросил Питер.  — Не знаю... Я просто хочу, чтобы они больше не разочаровывались во мне. А Ноэль... он моя закрытая душа, — сказала я и уткнулась в подушку.  — Дай ему шанс, и я обещаю — ты будешь счастлива. А пока спи. Завтра рано вставать, — сказал Питер и вышел из комнаты. На этом наш душевный разговор закончился.  Доброе утро. И снова мне не дали поспать — я проснулась в 9 утра. Для чего мне ходить в этот дурацкий клуб так рано? Это всего лишь второй день, а я уже чувствую себя деловой дамой, которая следит за всем в офисе. На этот раз Самуэль мне не звонил, но если я не приду, он сильно обидится. Сегодня я даже не думала, что надеть — накинула первое, что попалось под руку, и вышла из комнаты. Питер мило спал на диване, укутавшись шерстяным одеялом. Заглянув в холодильник, я увидела накрытую тарелку. Открыв её, я нашла яблочный пирог. Видимо, вчера вечером он приготовил именно его. Я сунула кусок в микроволновку, подогрела, налила себе зелёный чай и вкусно позавтракала. Всё-таки так круто, когда рядом есть человек, который работает баристой и ещё умеет вкусно готовить. Как же мне повезло. Когда я вышла на улицу, на меня светило яркое солнце — тёплое и приятное, будто ласкало моё лицо своими лучами.  Я шла не торопясь, оглядываясь по сторонам и наблюдая за людьми: кто-то спешил на работу, кто-то нервничал перед экзаменами, кто-то мчался на важные встречи. Я давно не занималась таким — в онлайн-колледже я привыкла к поздним урокам, вставала в 12 или час дня и засыпала в час-два ночи. Так выглядело моё расписание: пары я делала по вечерам, иногда днём, но всегда успевала и училась действительно хорошо. Вот я уже возле почти родного клуба. На этот раз здесь нет Ноэля. И это меня одновременно радует и расстраивает. Может, я и выгляжу так, будто ненавижу его или отталкиваю, но побудьте на моём месте — что бы вы сделали?  Сказали бы мальчику, который безумно вам нравится, что вы — наркоманка с пожизненным контрактом? Или жили бы всю жизнь в страхе, что он узнает правду?  Я сама не знаю ответа. Наверное, лучше быть далеко, чем так близко. Лучше ему быть с теми, кто действительно его достоин. Да, я снова в своём родном клубе. Пора уже его выкупить или повесить моё фото на доску почёта как самого частого клиента. Когда я зашла внутрь, там никого не было — даже за барной стойкой. Честно, я никогда не видела это место таким пустым и тихим. Я начала всматриваться в пространство, пыталась кого-то увидеть, и когда уже подумала, что уйду, заметила Лари. Значит, Самуэль уже был здесь. — Привет, — сказала я Лари, подходя к VIP-комнате.  — Привет, проходи, — ответил он и открыл мне дверь. — Здравствуй, моя прекрасная и самая дорогая девочка, — сказал Самуэль. Видимо, сегодня он был в настроении — не то что вчера.  — Привет. Чё это ты такой счастливый? — спросила я, проходя внутрь.  — Просто ты — моя самая потрясающая разработка, — сказал Саму, глядя на меня с гордостью. Никогда раньше не видела его таким.  — Когда я стала твоей разработкой? — спросила я, садясь на диван.  — Когда подписала мой контракт, — ответил Саму, не убирая с лица улыбку.  — Понятно. Давай уже ближе к делу, — сказала я. Шутки были не в настроении. — Держи, — сказал он, протягивая мне стопку денег. Их действительно было много. Видимо, я реально помогла этому мажору.  — Спасибо, — поблагодарила я, разбирая заслуженно заработанные деньги. — Сегодня тебе снова придётся выбрать себе любое имя, — начал Самуэль. — Но сегодня нужно будет работать не видом или характером, а телом. Я знаю, как ты к этому относишься, но отказать ему не смог... Он посмотрел на меня странно, но я уже поняла намёк. — Говори, — потребовала я. — Сегодня вечером в одном очень дорогом отеле тебя будет ждать красивый и сексуальный мужчина. Твоя задача — сделать так, чтобы он запомнил эту ночь. Выпивка будет, можешь даже прийти навеселе. Главное — красиво оденься, не задавай лишних вопросов, молчи, будь скромной. Хорошо? — Хорошо, я всё поняла. Мне каждый день теперь к тебе ходить? — спросила я, уже устав от постоянных ранних подъёмов. — Нет, просто так совпало. Завтра можешь выспаться и отдохнуть. Если появится покупатель — я тебе позвоню. Всё равно завтра уезжаю, так что просто будь на связи. — Хорошо, спасибо. А то это уже похоже на работу. — Чуть позже пришлю место, время и имя, — напоследок сказал Самуэль. — Пока, — сказала я и вышла из комнаты. Как же хорошо, что мой начальник хоть немного понимающий. Останавливаться на услышанном смысла не было. Это не первый раз, когда я сплю с левым человеком. Сейчас нужно спрятать деньги — с таким количеством я сразу становлюсь чересчур привлекательной. Знаете, я действительно поняла: в нашем обществе важны только деньги. Каким бы ты ни был человеком, людям важны лишь твоя одежда, машина и всё, что с ними связано. Я тоже так думала, пока у меня всё это не закончилось. Сейчас же мне всё равно на деньги. Этот договор я подписала ради Самуэля и своего обещания. Когда я вышла из клуба, мир будто бы на мгновение остановился — и перед моими глазами пробежал Ноэль. Он снова был на пробежке. На этот раз я увидела его первой. И не знаю почему, но мой голос сам выкрикнул: — Ноэль?! Он обернулся. — Лекси? Это снова вы? — удивился он, остановившись. Чёрт, я надеялась, что он не услышит... — Привет, прости, не хотела отвлекать. Просто поздоровалась, — начала оправдываться я. — А я разве говорил тебе своё имя? — заметил он. Ё-моё, он действительно не говорил мне своего имени! Как же я тупо спалилась... — Нет, у меня просто хорошая интуиция, — ухмыльнулась я, спускаясь с лестницы. — Я вчера искал тебя, но не нашёл, — сказал Ноэль. — Думаю, это мой шанс пригласить тебя на прогулку... Его взгляд был напуганным, будто он боялся сделать это предложение. — Куда именно? — спросила я, делая вид, что согласилась. — Это будет секрет. Завтра вечером я буду ждать тебя здесь, на лавочке, — сказал Ноэль и, не дождавшись моего ответа, убежал. Ну издевается надо мной! Зачем я вообще остановила его? Но... После слов Питера я задумалась: может, мне правда стоит расслабиться?  Если вести себя аккуратно — никто не пострадает.  Я просто попытаюсь быть в моменте. Тем более, мне дали выходной. Но сегодня я должна хорошо отработать, чтобы завтра провести время с этим неугомонным парнем.  А пока пора уходить. Питер, наверное, уже ушёл на работу. Пожалуй, зайду в кафе — сегодня у меня прибавка. Я решила пойти в кафешку недалеко от дома, постоянно проходя мимо нее и вдыхая вкуснейшие ароматы выпечки, свежих цветов, мягких ноток зелёного чая и просто потрясающий аромат корицы. Думаю, это то самое место, в котором я должна потратить первые заработанные деньги. Кафешка называлась "Время подождёт" — и, честно, название было как обещание: здесь время действительно будто замирало. Маленькое пространство было залито солнечным светом, который пробивался сквозь огромные окна. Внутри всё было белоснежным и тёплым одновременно: кирпичные стены, подвесные корзинки с фруктами, деревянные полки с аккуратно расставленными бутылочками вина, цветы в маленьких глиняных горшках, расставленные вдоль окна. Барная стойка была выложена белой плиткой, а высокие стулья с жёлтыми ножками казались нарисованными на фоне этой уютной, живой картинки. Воздух пах свежими булочками, лёгкой кислинкой цитрусов и нежной корицей, которая щекотала ноздри. За стойкой улыбалась девушка с медовыми волосами в тонкой кофейной фартуке, подмигнув мне, как будто мы с ней были старыми знакомыми. Мне захотелось остаться здесь подольше, наблюдать за людьми, которые куда-то спешили, а я просто сидела, понимая, что время подождёт. Как только я присела, ко мне подошла та самая милая девушка за барной стойкой. — Здравствуйте, чего желаете? — вдруг спросила она, подавая мне меню. — Привет! Я, честно, не знаю, чего хочу. Могли бы вы приготовить то, что сами обычно берёте? А от меня пусть будет только зелёный чай, — сказала я. В кафе я, правда, никогда раньше не сидела одна, поэтому мне было неловко просить то, чего я даже не знала. — Хорошо, думаю, вам это понравится, — сказала она, улыбнулась и ушла на кухню. Пока мой заказ готовят, я хочу рассказать вам про свою самую любимую сказку в детстве. Когда-то давно мама прочитала мне единственную книгу в моей жизни. Она была небольшой, но такой тёплой и доброй. Её название звучало так: "Эмили в сказке". Да, может звучит странно, но тогда это меня очень зацепило. Я обожала смотреть мультфильмы и сказочные истории. Для меня сказка была чем-то неизведанным и тайным... и сейчас я понимаю, почему. "Эмили в сказке"— это история о том, как маленькая девочка по имени Эмили неожиданно проснулась в волшебном мире. "Кто бы мог подумать, что я однажды окажусь в сказке — там, где нет боли, темноты, сожалений, тревог, печали, грусти и всего плохого на этом свете."  Эмили появилась там случайно, но как будто вовремя. Я очнулась возле розового дерева. Оно было таким большим и ярким, что мои глаза сначала подумали, будто небо перекрасилось или на меня упала сладкая вата. Но нет — это всего лишь была листва дерева, похожего на сакуру, но гораздо ярче.  Подняв голову, я увидела вокруг ядовито-зелёную траву, такую мягкую и пушистую, как тёплый бабушкин плед на её маленьком кресле. Осматривая местность, я заметила неподалёку небольшой домик. Он был как в мультике про Смурфиков — только овальной формы, не как грибок. Этот домик вызвал во мне странные ощущения, будто я действительно оказалась в сказке.  Почему в нашем мире нет такого места? Почему нельзя просто уйти куда-то от натянутого общества, негативных эмоций, конфликтов и всей этой испорченности? В нашем мире розовое дерево или сладкая вата — это родные и друзья. Только они могут вызывать у нас настоящий сладкий вкус жизни.  А яркая трава — это работа, учёба, деньги. Она может быть и мягкой, и грубой, зелёной и бледной, мокрой или сухой. А домик — это наш мир. Снаружи он вроде бы красивый, аккуратный, идеальный, а внутри... внутри бушуют эмоции.  Каждый человек хочет высказывать своё мнение, предлагать свои идеи, делать так, как ему хочется. И никто не хочет слушать другого. Отсюда рождаются ссоры, негатив, разрушение. А сказка — это тишина, покой и чистый мир.  Там нет криков, шума, злости.  В сказке ты можешь жить, как в мечте: петь любые песни, носить любую одежду, любить кого захочешь, дурачиться — и никто тебя не осудит. Проблема нашего общества в том, что нас осуждают без разбора ситуации. Осуждают за то, какие мы есть. Но скажу одно: мы все люди, и имеем право быть разными. Осуждая других, ты лишь осуждаешь себя. После пробуждения в сказке Эмили начала размышлять, чем наш мир отличается от сказочного.  Эту книгу мне читали на ночь, поэтому половину сюжета я плохо помню. Но помню, что Эмили путешествовала по волшебному миру, сравнивая его с реальностью, и приходила к выводу: сказка — это совсем другое место. Там всё намного ярче.

Глава 16

— Держите, вот ваш заказ: вкуснейшие вафли с карамельным соусом и земляничным джемом. И, конечно же, ваш зелёный чай с нотками лимона, — сказала официантка, держа в руках поднос с едой. Она начала аккуратно выкладывать блюда на стол.  Вафли выглядели просто восхитительно: румяные, аппетитные, будто только что с пылу с жару. Чай переливался нежным зелёным оттенком, такой приятный на вид, что сразу захотелось попробовать его на вкус. — Спасибо, выглядит очень аппетитно, — ответила я. — Приятного аппетита, — улыбнулась официантка и вернулась за барную стойку.  Интересно, они каждому посетителю так улыбаются? Я приступила к трапезе. Вафли оказались действительно потрясающими: нежные, с тонким ароматом ванили, пропитанные тягучим карамельным соусом. Земляничный джем придавал им лёгкую кислинку, создавая идеальный баланс вкусов. Чай оказался на удивление мягким, с лёгкой цитрусовой ноткой, совсем не кислым. Он дарил приятное расслабление — и я вдруг осознала, что расслабиться можно не только с помощью алкоголя. Я запомню это кафе. Может быть, однажды приведу сюда свою доченьку, и мы вместе вкусно позавтракаем вафлями. Просидев в кафе около часа, размышляя о предложении Ноэля и рассматривая его профиль, я вдруг осознала, что хочу дать ему шанс.  Да, странно звучит: это он должен давать шанс мне, а не наоборот. Но, какой бы я ни была, первым бегать за мной начал он. Поэтому я решила: дам ему шанс.  Запомните, девочки, если парень за вами бегает — вы должны думать, стоит ли давать ему шанс, а не соглашаться на его упрёки. И вот я уже дома, разбираюсь, что надеть. Мне так никто и не позвонил, и теперь я даже не знаю, успею ли съездить в магазин. Просто у меня ещё ни разу не было свободного дня, чтобы спокойно пошопиться на заработанные деньги. Вдруг — звонок. Опа! Как вспомнишь — так сразу звонят. — Алё, чего хотел? — спросила я, подняв трубку. — Привет! Дела такие: надевай красное обтягивающее платье и чёрные каблуки. Сегодня ты не Лекси Сильвен, а гламурная свободная киска Бритни Синклер, — начал Самуэль, как всегда раздавая приказы. — Помалкивай! Никакая я тебе не киска. Аккуратнее со словами, малыш, — отрезала я. — Всё, молчу. Сегодня, дорогая, ты едешь в отель Four Seasons . Именно со мной сегодня сбудутся все твои мечты. На вечер твоего парня зовут Люциан Вестон — молодой и очень богатый мажорик. Запомни: будь с ним максимально аккуратной. Усекла? — сказал Саму. — Поняла. Буду осторожнее. Но зачем такому мажору понадобилась я? — решила я всё-таки спросить, вдруг он знает. — Потому что ты моя самая дорогая содержанка. Шутка. Честно, не знаю. Видимо, ты ему сильно понравилась. Всё, без лишних вопросов — собирайся, — сказал он и сбросил звонок, даже не дав мне ответить на его шутку. Вот наглец! Он совсем страх потерял.  И где мне теперь найти это чёртово красное платье?  Я не хочу снова ехать в магазин и теряться среди бесконечных вешалок. Может, у Вирджинии есть что-то подходящее? Хотя... плохая идея. Она начнёт задавать кучу вопросов: зачем, почему, для чего. Из безысходности я заглянула в шкаф. Перебирая вешалки, взгляд зацепился за что-то красное. Я достала его: это было длинное вечернее платье из блестящей бордово-красной ткани. Оно было приталенным, с открытыми плечами на тонких бретелях, украшено объёмной розой на груди и лёгкими драпировками по подолу, создающими эффект текучести. Идеально.  Кто бы мог подумать, что такое роскошное платье окажется у меня в шкафу? Пока я держала его в руках, в голове проскользнула знакомая картинка: наш дом, гостиная, мама выходит из кабинета — в этом самом платье.  Это было её платье. На глаза навернулись слёзы. Я вдохнула аромат сохранившихся маминых духов — лёгких и мягких.  И вот теперь я собираюсь пойти в отель к незнакомцу, чтобы переспать с ним ради денег, — в мамином платье. Я будто бы предаю её память.  Мама была статной, уважаемой дамой. А её дочь... стала высокосортной содержанкой.  Что я делаю с собой и своей жизнью? Посмотрев на часы, я поняла, что пора.  Отогнав тяжёлые мысли, я напшикала на себя духами, надела платье, достала старые чёрные туфли и слегка накрутила волосы. Просто забудь, что ты делаешь. Это твоя жизнь. Ты сама виновата в том, что с тобой происходит. Собравшись, я вышла из квартиры. На часах было уже семь вечера. Аккуратно закрыла дверь на несколько замков. Пить я не стала — сегодня хотелось быть в сознании. — Берти? — вдруг услышала я знакомый голос. Это была Вирджиния. Но то, как она меня назвала, ввело меня в ступор. — Что вы сказали? — спросила я, обернувшись. — Прости, просто такое платье я видела только на твоей тёте... Почему ты его надела? — спросила она, подходя ближе. — Тётя Берти надевала его? — переспросила я. — Да, вроде бы на ужин со своим мужчиной, — ответила Вирджиния. — Я иду на ужин с Питером и надела первое, что попалось, — сказала я, не упоминая маму. Всё равно Вирджиния её не знала. — Хорошо, не задерживайтесь, — кивнула она и вернулась в свою квартиру. Почему Берти надевала мамино платье? И вообще, как оно у неё оказалось? Вопрос остался без ответа, как и всегда. Я вышла на улицу. К счастью, было тепло и безветренно.  Моя машина уже ждала меня — это был шикарный Porsche, красивый и великолепный, как и я. Поехали. Four Seasons Hotel New York — это роскошный пятизвездочный отель в самом сердце Манхэттена. Здание выполнено в элегантном небоскрёбном стиле, с фасадом из светлого камня и выразительной архитектурой. Отель знаменит своим высоким уровнем сервиса, просторными люксами с панорамными видами на город и Центральный парк, а также изысканными ресторанами и спа-центром. Это один из самых престижных отелей Нью-Йорка.  Даже не знаю, как судьба привела меня сюда, в это место. Кто бы мог подумать, что тихая девочка без гроша в кармане окажется здесь?  Здание оказалось потрясающим — я чуть в обморок не упала, когда увидела его. Такое красивое, словно из другого мира... Зайдя внутрь, я растерялась: высокие потолки, яркий свет, охрана... Всё вокруг напоминало модный показ в Париже.  Как обычно, я направилась к ресепшену, чувствуя себя так, будто пришла к кому-то в гости. Почему он не вышел меня встретить? Не позаботился? Какие же всё-таки ужасные стали мужчины в наше время. — Здравствуйте, подскажите, в каком номе... — начала я и вдруг забыла его имя. — Какой номер вам нужен? — с лёгким удивлением спросила женщина на ресепшене, посмотрев на меня так, будто я полная дура. Как можно было забыть имя? — Номер Люциана Вестона, — поспешно поправилась я. Да уж, мне явно не место среди элитного общества. — Хорошо. Он находится в номере 768 на 50-м этаже, — ответила она и протянула мне ключ-карту. — Спасибо. И... извините, — пробормотала я и поспешила отойти, горя от стыда. Как можно было так опозориться? Мой парень, видимо, решил меня удивить — и знатно потратиться, чтобы снять номер в таком элитном отеле да ещё и на 50-м этаже.  Зайдя в лифт, я нажала почти на самый верхний этаж, и кабина медленно начала подниматься вверх. Мне не хотелось даже смотреть в глаза этому парню, но и портить себе настроение я тоже не собиралась. Нужно просто забыться, напомнить себе, что всё это — ради работы.  И вот я уже на нужном этаже. Направилась вправо — длинный светлый коридор, тянущийся почти до горизонта, бесконечные двери... И, что удивительно, в коридоре стояла гробовая тишина. Либо стены здесь, как в студии звукозаписи, либо в отеле почти никто не жил. Вот она, нужная дверь.  Как же неловко стучать, но ведь я не могу просто ворваться без приглашения.  Я постучала. Раз, потом ещё раз. Тишина. Уже начала радоваться и строить план бегства, как вдруг... дверь открылась.  На пороге стоял он — Люциан. Люциан стоял на пороге, небрежно оперевшись о косяк. Его светлые, чуть взъерошенные волосы блестели в мягком свете, а яркие глаза смотрели внимательно и холодно. На нём была белая рубашка, небрежно расстёгнутая на груди, простой галстук, ослабленный у воротника, и чёрные классические брюки, подчёркивающие его высокий, стройный силуэт. Вот он — красавчик, которого нашёл мне Самуэль. Только вот никакой привлекательности я в нём не увидела. — Привет. Кто вы, прекрасная дама? — спросил он неожиданно, и по голосу сразу стало ясно: в нём было много алкоголя. — Бритни Синклер. Пришла по ваши души, — пошутила я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — Ах, вот что мне обещал ваш начальник за такую сумму. Проходите, — сказал Люциан, лениво пропуская меня внутрь. Комната была окутана мягкой темнотой. Вид её одновременно пугал и завораживал. Электрический свет почти не горел — всю атмосферу создавали десятки свечей, расставленных по комнате. Их тёплый, живой свет отражался на гладких поверхностях мебели, ложился золотистыми бликами на стены и струился по полу, наполняя пространство уютом и лёгкой загадочностью. Из огромных окон открывался захватывающий вид на вечерний Нью-Йорк: огоньки зданий, подсвеченные мосты и мерцающие улицы тянулись до самого горизонта. Я заметила большую кровать, небольшой светлый диван, огромную плазму, шкаф и столик с двумя стульями. Всё вокруг выглядело так, будто я попала в номер для первой брачной ночи. — Кто бы мог подумать, что вы окажетесь такой прекрасной, — вдруг сказал он, закрывая за мной дверь. — Выпивка есть? — спросила я, желая оттянуть момент как можно дольше. — Конечно. Для вас — всё что угодно, — ответил он, сворачивая на кухню. Я осталась осматривать номер. На спинке дивана небрежно висел его пиджак. Почему он вообще был в костюме? Ха, может, сбежал со свадьбы? Впрочем, зачем мне сейчас эти шутки. — Держи, — сказал он, возвращаясь с бокалом. Внутри плескалось красное вино. Честно, я не любила вино, но пить можно было. — У вас очень красивое платье, — сказал он, присаживаясь на диван. — Думаю, можно уже на "ты", — предложила я, присев рядом. Боже, как мне хотелось поскорее снять эти дурацкие туфли — ноги уже натёрты до крови. Неосознанно я вжилась в роль: отодвинулась на диване и положила ноги ему на колени. Для чего? Сама не знаю. Может, я действительно попала в какой-то эскорт-фильм? — Можешь, снять? А то ноги болят, — вдруг вырвалось у меня. — Конечно. Для тебя — всё что угодно, — сказал Люциан, аккуратно расстёгивая мои туфли. А дальше начался настоящий фильм. Он снял туфли и начал целовать мои ступни, медленно поднимаясь выше по платью, доходя до колен... Как вдруг — стук в дверь. Знаете, удивить меня сложно, но это... Я сначала подумала, что это персонал или кто-то из обслуживания. Но за дверью вдруг раздался женский голос: — Люциан, ты здесь? Я оцепенела. Ему что, мало одной девушки, он позвал ещё одну? Я на такое не подписывалась. — Кто там? — тихо спросила я, спуская ноги с его колен и поправляя платье. — Без понятия, — тупо ответил он и пошёл открывать дверь. Когда дверь медленно открылась, я офигела. На пороге стояла молодая девушка с почти белыми волосами, невысокого роста, с очень приятной внешностью. На ней было белое, безумно красивое свадебное платье и фата. Боже, я же в шутку подумала... А он действительно сбежал со свадьбы. — Люциан, кто она такая?! — начала злиться девушка. — Дорогая, я всё объясню... — начал лепетать Люциан. Честно, я не знала, что делать, но инстинкты сработали быстро. Я влезла обратно в каблуки, подошла к Люциану, молниеносно поцеловала его в губы и тут же ударила по щеке, шепнув на прощание: — Зайчик, ты упустил свой шанс. Больше не приду. И гордо ушла, задев невесту плечом. Девушка в панике схватила меня за руку: — Кто ты?! Почему ты была с моим мужем в одной комнате?! Я посмотрела на неё спокойно и сказала: — Прости. Но твой мужчина недостоин тебя. На твоём месте я бы развелась в ту же секунду. Просто знай: я — это то, что должно было случиться между вами. И передай своему "мужу", что я жду свои деньги у начальника. Беги от него, пока не поздно. И с гордо поднятой головой я ушла с этого жалкого спектакля. Сегодня я действительно почувствовала себя участницей странного и одновременно смешного фильма. Честно, я не понимаю таких людей: жениться, чтобы через пять минут сбежать...  Надеюсь, после моих слов девушка поймёт, что достойна лучшего. Она ведь действительно невероятно красивая. Пора уходить из этого кошмара. Работа, честно говоря, уже изрядно надоела — но, черт возьми, в ней было что-то весёлое. Я раньше видела такое только в фильмах, но не верила — ну вы знаете, там всё всегда переиграно, снято фальшиво, будто глянцевая маска. А теперь, оказавшись прямо в эпицентре тех событий, о которых обычно не принято говорить вслух, я поняла — кино не врёт. Просто оно недоговаривает. Обычно сцены с изменами и девчонками лёгкого поведения вырезают, или обыгрывают вскользь. Но вот незадача — этой самой «девчонкой» оказалась я. И, увы, себя из кадра вырезать не получилось. Я вскочила в такси и понеслась домой — с чувством, будто только что спасла кого-то из огня. Не переспала с изменщиком, предотвратила брак, в котором не было бы любви, и да — я была собой горда. А ещё, знаете, я еду домой с одной навязчивой мыслью: завтра я увижу Ноэля. Это странно, но я будто уже видела это во сне — нашу первую встречу, его руку на моем плече, мягкую улыбку. Как из дорамы — да-да, из тех самых милых дорам, где всё начинается с любви с первого взгляда и заканчивается счастливым финалом. Я подошла к двери и постучала.  — Кто там? — услышала голос Питера. Что он тут делал, пока меня не было? — Лекси Сильвен... Хотя зовите меня Бритни Синклер, разрушительница браков, — усмехнулась я.  — О нет! Неужели вы пришли разрушить и мой? — подыграл Питер, и я едва не рассмеялась.  — Да, но сначала — оплата, — продолжила я, держа тон.  — Договорились, — сказал он, открывая дверь. — Божечки... девушка, вы выглядите прекрасно, — присвистнул он, оглядев моё платье.  — Благодарю, мне приятно, — сказала я, проходя внутрь.  — И где на этот раз пропадала моя неугомонная путешественница Лекси? — спросил Питер, заваливаясь на диван. — В фильме. В таком, знаешь, без бюджета, но с оскароносным драматизмом. Продлился, правда, на час дольше, чем хотелось бы, — усмехнулась я, тяжело плюхнувшись рядом. Хотелось просто лечь и забыть всё. — Рассказывай… — сказал он. И я начала. Медленно, по кусочкам, выкладывать ему весь сценарий этого безумного вечера. Его лицо постепенно менялось: удивление, шок, хохот — особенно после эпизода у ресепшена. Он смеялся в голос, до слёз, пока мне не стало неловко. Ну блин, где же твоя поддержка, Питер? Выйдя из душа, я увидела, что Питер уже лежал на диване, укутавшись в одеяло. И тут я вспомнила, что забыла ему кое-что сказать. — Кстати, завтра я иду на свидание с Ноэлем, — сказала я так, между прочим, будто он не уговаривал меня целый месяц обратить на него внимание. — Подожди, ты серьёзно? — удивлённо переспросил он, услышав мои слова. — Да, он позвал, и я согласилась, — спокойно ответила я, собираясь уже уйти в комнату. Но вдруг Питер радостно подскочил с дивана и завопил: — О да! Лекси наконец-то решила быть счастливой! — почти крича, сказал он. На его лице сияла настоящая, лучезарная улыбка. — Ой, ну не кричи, соседи услышат, — попыталась я его успокоить. — А то Вирджиния придёт и опять нас отругает. — Я просто счастлив за тебя, это чертовски круто, Лекс, — сказал Питер, обнимая меня. — Спасибо. Честно, я тоже рада, что согласилась. — Наконец-то моя лучшая подруга даст себе шанс. — Эй, я не себе его даю, а Ноэлю. Поэтому в этой битве я — главная, — ухмыльнулась я. — Не преувеличивай. Признайся, ты по нему сохнешь, — сказал он, слегка ударив меня по плечу. — Да всё, отстаньте! — бросила я и скрылась в комнате. Надоели. Буду я ещё с ними спорить... Никто меня не поймёт. Я уже должна была видеть десятый сон, но нет — около двух ночи кто-то постучал в дверь.

Глава 17

Встав с просонья, я направилась к двери. Питер крепко спал, и, почему-то не обдумывая, я просто открыла её. Я надеялась, что это Вирджиния. Хотя странно — зачем ей приходить посреди ночи? На пороге стоял мужчина. На нём был тёмный капюшон и мокрая куртка. Он выглядел так, будто его только что выдуло ураганом. Приподняв голову, я заметила, что он в чёрных очках — настолько тёмных, что даже глаз невозможно было разглядеть. — Здравствуйте, вы кто? — прервала я тишину. Вместо ответа он просто снял очки. Отец. Слово провалилось в пустоту между нами. Я смотрела на него и не могла дышать. Сердце — к горлу, ноги — ватные. Он промок до нитки, будто шёл сквозь ливень всю дорогу пешком, и всё равно выглядел так, словно не чувствовал холода. Как всегда — безупречный в своей отстранённости. — Ты... — выдохнула я, не узнавая собственного голоса. — Что ты здесь делаешь? Он ничего не сказал. Просто стоял, глядя прямо в меня. Не мимо, не поверх головы, не сквозь — в меня. Но даже в этом взгляде не было ни капли отцовской теплоты. Только стена. Как на том ужине. Я помню тот туалет, когда он запер нас там. Я не выдержала. Кричала. Ругалась. Бросала ему в лицо всё, что копилось годами: обиды, одиночество, всё, что он разрушил своим молчанием. А он... он смотрел, будто это вообще не про него. И я просто ушла. И вот теперь он снова здесь. На пороге. В два часа ночи. С чёртовыми очками и этим пустым взглядом. Я шагнула назад, пальцы дрожали, хоть я и пыталась это скрыть.  — У тебя пять минут, — сказала я. — Потом я закрою дверь. Как ты однажды закрыл её для меня. — Я хочу поговорить... — наконец он вытащил хоть слово из своего немого рта. — Я уже всё сказала, — ответила я. Мне было тяжело стоять у этой двери. — Выйдем на улицу, — зачем-то предложил отец. Да, конечно, пошли, ещё и я промокну. — Там дождь. Говори либо сейчас, либо я закрываю дверь, — снова потребовала я. Лучше лежать в кровати, чем говорить с ним. Без всякого ответа он просто развернулся и направился к выходу. Честно — я не знала, что делать, и просто пошла за ним. Каким бы он ни был, я хотела знать правду. Накинув ветровку, я последовала за ним. Открыв дверь подъезда, увидела: он сидел на ступеньке, как ни в чём не бывало. На улице моросил мелкий дождь, слабые капли стучали по козырьку. Ветра не было, но было прохладно. Светили тусклые фонари, и на часах всё ещё было два часа ночи. Я молча присела на ту же ступеньку, но чуть дальше. — Всего пять минут, — снова повторила я. Спорить мне уже не хотелось. Просто молчать и слушать его бесполезные оправдания. — Прости, — вдруг процедил он спустя минуту молчания. — И это всё? — удивлённо спросила я. Он говорил мне то же самое раньше. — Нет... пожалуйста, послушай, — сказал он, не поднимая голову. Он смотрел вниз, будто боялся взглянуть мне в глаза. — Слушаю, — процедила я. — В тот день, когда ты ушла от меня... переехала... Я понял, что нет смысла больше жить. Но один очень хороший человек напомнил мне о тебе. Перед тем, как сделать последний шаг с крыши, я услышал твой голос. То первое слово, которое ты сказала в год — «папа», — начал отец. Он всё ещё смотрел в пол, слова давались ему с трудом, но он говорил... и говорил очень чувственно. — Давай ближе к сути. Я не хочу слушать твои слезливые сопли, — сказала я. Мне не хотелось долго сидеть на этом холоде. — После этого я начал меняться. Бросил пить, начал убираться дома, занялся спортом. И я никогда, ни на секунду не забывал о тебе. Твоя тётя Берти — это она разрушила нас... — сказал отец и вдруг посмотрел на меня. Его глаза были такими красными... лучик света попадал прямо на них, и они будто светились. — К чему ты клонишь? В отличие от тебя, она хотя бы была рядом, — сказала я, не понимая его намёков. Да, может, она и бросила меня, но к этому я уже привыкла. — Я тоже был рядом, но она не давала. Почти каждый день я писал тебе письма — с извинениями, с историями о том, как я менялся, рассказывал о новых работах, о людях... даже о том, как я приготовил мамин любимый пирог, — продолжал отец. Он будто надеялся, что я ему поверю. — Не упоминай маму. Если ты писал письма — тогда где они, а? — спросила я, пытаясь не расплакаться. — Берти... она их сжигала. Все мои письма уходили в мусор. А тебе она говорила: «Твой отец ушёл, он бросил тебя, забудь о нём». Каждый твой день рождения я приходил рано утром, пока ты спала, и передавал тёте подарки. Они были небольшими, но хоть какие-то. Скажи мне, доченька, ты же видела подарки? — спросил он, взяв меня за руки. Они были такими тёплыми... и одновременно обжигающими. — Нет, — кратко ответила я и убрала его руки от своих. — Поверь мне, они были. Я... я не знал, что она поступала с тобой так. Только недавно, когда я увидел тебя в кафе, увидел твой взгляд — как ты больно смотрела на меня — я понял: Берти не хотела, чтобы я был рядом. Она скрывала от тебя правду. Она не дала мне шанса всё исправить. Дочь, посмотри на меня... я всегда был рядом. Я не хотел тебя ранить, — говорил отец всё с той же надеждой. Надеждой, которую я видела лишь мимолётно — как и его искренность. — Если ты и правда был рядом, тогда почему не вошёл в эту грёбаную дверь и не забрал меня домой? Почему просто наблюдал, как я мучаюсь в этой клетке?! — срывалась я на крик. — Я был трусом... — просто сказал он. — Тогда оставайся дальше трусом, пап, — напоследок сказала я и ушла с этой ледяной улицы. Мои ноги промокли, как и душа. Она кричала от боли. Он либо врал, либо говорил горькую правду... но и то, и другое ранило ужасно сильно. Вернувшись в квартиру, я медленно пошла в свою комнату и аккуратно закрыла дверь. Сев на кровать, я начала тихо плакать. С каждым днём я всё яснее понимала — моя жизнь только в моих руках, и никто не сможет отнять у меня этот дар. Я понимаю: всё, что произошло в прошлом, вырастило из меня сильную и независимую девушку. Ту, у которой вместо сердца — твёрдый булыжник, который даже раскаявшийся отец не сможет растопить. Частично я верила его словам. Берти и вправду была подозрительной. Но он реально думал, что дочь, которая получает милые письма и подарки, не попытается вернуться к отцу? Он серьёзно считал меня эгоисткой, которая просто жила этими письмами и молчала? Даже не написала, не позвонила... Вот что значит воткнуть нож в спину одному — так, чтобы пострадали оба. Я не могу. Мне нужно поспать. Вечер сегодняшнего дня. Да, да, вам не послышалось — я пролежала весь день дома. Конечно, после такой грустной ночки… Утром я рассказала всё Питеру. Он покричал, погрустил и поддержал меня. Сказал: не ведись на его оправдания, если бы он и вправду был отцом своей дочери — он бы разобрался с Берти. Потом Питер пытался уговорить меня сходить развеяться в клуб, но я отказалась. Сказала, что хочу быть трезвой на свидании с Ноэлем. Хотя даже если я пью — это сложно заметить. Ну вот так и получилось: уже шесть вечера, а я до сих пор лежу в кровати. В голову — ни одной мысли о том, что надеть на встречу с Ноэлем. Он сказал, что это сюрприз. И теперь гадай — куда поведёт этот красавец: в ресторан или в кино? Озарение пришло довольно быстро. Я решила надеть джинсы и серое худи — по прогнозу в Нью-Йорке будет прохладно, да и вечереет. Чтобы не привлекать внимание своим дрожащим телом, я оделась потеплее. Покинув квартиру, я направилась к клубу. Точнее — к той самой лавочке. Странно, что мы познакомились именно там. Только я одна помню, как он тогда впервые придержал для меня дверь. И уже тогда он засел у меня в голове. Вот думаю — сказать ему об этом или нет? Я шла медленно, маленькими шагами, как будто одновременно спешила и пыталась оттянуть момент. Но ничего не получилось — краем глаза я уже заметила на лавочке тень человека. Как ни странно, это был Ноэль. — Лекси! — вдруг крикнул он, не дожидаясь, пока я подойду. — Привет, — сказала я, подходя ближе. — Ты прекрасно выглядишь, — сказал он. Его улыбка была такой искренней, будто он ждал этого момента всю жизнь. Его глаза горели радостью. — Спасибо. Ну так куда ты меня повезёшь, загадочный мальчик? — ухмыльнулась я. — Думаю, сегодня ты будешь загадочнее, — ответил он. Тут он, без сомнения, прав. — Так что, мы идём? — снова спросила я. Я не настаиваю, но очень хочу кушать. Надеюсь, это будет кафе. — Конечно. Только сначала — держи, — сказал Ноэль и протянул мне розовую коробку. И знаете, что на ней было написано? Правильно — Crumbl Cookie. — Спасибо! Я так и не успела их попробовать, — поблагодарила я. Всегда хотела купить, но они казались такими дорогими и калорийными. — Вот и угадал, — сказал Ноэль, и мы наконец пошли. Пока мы шли, на улице стремительно вечерело. Закат медленно исчезал, так же быстро, как исчезали печеньки из коробки. Ноэль украдкой воровал у меня их — хотя это, между прочим, был мой подарок. — Эй, ты уже съел одну! — сказала я, отворачивая от него коробку. — Ну и что? У тебя их всё равно много. Тем более, не нужно переедать — они же такие калорийные, — начал оправдываться он. А я просто смотрела в его глаза. В них было столько тепла, что хотелось раствориться. — Ой, всё. Отстань от моих печенек. Лучше скажи — сколько нам осталось? — спросила я. Мы уже шли около тридцати минут. И знаете, о чём говорили? О погоде, о том, какая печенька вкуснее, и о всякой ерунде. Наш диалог был полным хаоса — в хорошем смысле. — Мы почти пришли, — ответил Ноэль и, конечно, успел выхватить ещё одну печеньку из коробки. Повернув голову, мы оказались возле отеля. Как я это поняла? Ну, там как бы было написано "Arlo Soho", а это одна из популярных компаний с хорошими отелями. Но только… зачем мы здесь? — Ты привёл меня в отель? — спросила я. Ноэль, конечно, казался быстрым хахолем, но не настолько. — Да и нет. Пошли, сама всё увидишь, — сказал он и взял меня за руку. Это одно мимолётное движение… но оно было таким тёплым. Его рука, его пальцы — одновременно хрупкие и сильные. Знаете, я вдруг почувствовала, что не хочу её отпускать. Всеми силами. Он завёл меня внутрь. Меня уже было не удивить дорогими отелями, и если он думал, что я «ахну», то нет. Он даже не подошёл к ресепшену, а сразу повёл нас к лифту. В здании было вроде не так уж много этажей, и он нажал на последний. Что же он задумал? — Ты собираешься на крышу? — спросила я, всё ещё ничего не понимая. — Лекси, успокойся. Я обещаю, тебе понравится, — сказал Ноэль и посмотрел на меня взглядом полной радости. Ему, похоже, доставляло удовольствие держать интригу. Двери лифта открываются, и мы оказываемся в небольшой комнате. Возле стойки стоит женщина в деловом костюме — будто мы пришли на какую-то секретную встречу, или сейчас должны встретиться с серьёзными бизнесменами. — Это кафе? — прошептала я, чтобы она не услышала. — Будь тише, — ответил Ноэль. Ай, ну что же он удумал? — Здравствуйте. Ноэль Стервуд. Ваш столик уже свободен, — вдруг сказала женщина за стойкой. Стоп… она назвала его Стервуд? Где-то я уже слышала эту фамилию… но где? — Спасибо, — поблагодарил Ноэль, и мы прошли внутрь. Мы вошли в кафе, и моё сердце замерло на секунду. Город раскинулся перед нами, как на ладони. Высотки горели теплыми огнями, небо всё еще хранило синий оттенок заката, а где-то вдали мерцала луна. Пространство было открытым, с аккуратными столиками, мягким светом свечей и зелёными растениями, выстроившимися в ряд по периметру террасы. Казалось, будто каждый элемент здесь был продуман до мелочей — даже ветер тут дул как-то по-другому, осторожно, с уважением. — Это… это невероятно, — прошептала я, не отрывая взгляда от панорамы. В воздухе витал тонкий аромат кофе и свежей выпечки, а звуки города были приглушены, словно мы оказались на крыше мира, где всё суетное осталось далеко внизу. Люди за столиками разговаривали негромко, в этом месте словно было негласное правило — не нарушать магию. Ноэль обернулся ко мне и усмехнулся: — Я знал, что тебе понравится. Я хотела сказать что-то умное, выразительное, но всё, что вырвалось из моих губ, было простое: — Это лучше, чем я могла представить… Мы сели за самый дальний столик — маленький, уютный, с крошечной свечкой посреди. Людей вокруг было немного, а рядом с нами и вовсе пусто. Я ожидала всего, но точно не этого. Как Ноэль вообще нашёл это место? Я была на многих крышах, но эта — самая пробирающая до мурашек. На секунду я представила: а если бы наши отношения были как у Питера Паркера и Эм-Джей? Если бы мы гуляли по Нью-Йорку, а он прилетал за мной на паутине, уносил в свои сети, и мы сидели бы на краях небоскрёбов, смотрели вниз, а потом я поднимала бы голову — и на Бруклинском мосту горела бы надпись "I love you". Может, это только мечта, и наш мир не про супергероев. Но Ноэль — он сам как мечта. Мне кажется, он способен соткать даже такую паутину. И написать для меня на ней всё, что угодно. — О чём задумалась? — вдруг спросил он. В руках у него было меню, которое нам принесли пару минут назад. — Да так… Какая же я голодная, — сказала я, уходя от вопроса. — Бери всё, что захочешь — от сладкой панакоты до острого супа, — ухмыльнулся он. — Я не такая обжора… хотя от сладкого бы не отказалась. Я бы сейчас и слона съела, — рассмеялась я. К нам подошла официантка. У неё был милый фартук с рисунком поляны — яркий, как она сама. Приятная, светлая. — Что заказывать будете? — спросила она, держа в руках маленький блокнотик. — Мне, пожалуйста, стейк средней прожарки и лимонный лимонад. А моей даме… — начал Ноэль, но я перебила: — А мне — зелёный чай с лимонной ноткой и торт Blackout, — сказала я. Да, Blackout. Даже здесь, далеко от клуба, он всё равно в моём сердце. — Хорошо. Отдыхайте, всё скоро будет готово, — с улыбкой сказала официантка и скрылась в тёплом свете кухни. — Blackout… это то место, где ты работаешь? — вдруг спросил Ноэль. Я знала, что он зацепится за это слово. И что мне ему сказать? Не собираюсь на первом же свидании раскладывать все карты. Немного приукрашу, но больше — никакой лжи. — Да, я там официантка. Не часто, просто помогаю другу, — ответила я спокойно. — Вот почему ты часто возле него. Я как-то был там — атмосферное местечко, — признался он. Приятно, что не стал юлить. — А ты где работаешь? — решила я поддержать разговор. — Помогаю отцу в его компании. Он работает на Sturwood Street — это элитный район, где сдают в аренду загородные особняки. Он отвечает за съёмки для каталогов, следит за состоянием недвижимости. А я помогаю по мелочам — бываю на съёмках, проверяю дома перед приездом клиентов, — рассказал он. Вот теперь я поняла, почему его фамилия мне знакома — девчонки в колледже только о нём и шепчутся. Про него и про его отца. — Впечатлена… Как такой парень оказался со мной в этом месте? — усмехнулась я, до конца не понимая, что вообще тут делаю. — Видимо, это судьба, Лекси, — просто ответил Ноэль. Для него — судьба. А для меня… шанс. — Тут потрясающе красиво, — снова сказала я, не в силах не смотреть на огни улицы. — Я давно присмотрел это место. Приводил сюда брата и маму — они были в восторге, — поделился он. Улыбка в его голосе — тёплая, как воспоминание. — Значит, у тебя есть младший брат и… — я замялась. — И всё. Нас четверо. Хотел бы сестру или ещё брата, но как вышло — так вышло, — сказал он тихо. — Не знаю, каково это — иметь братьев или сестёр. Но точно знаю: быть не одному — это хорошо, — проговорила я. Надеюсь, не прозвучало, будто я выпрашиваю жалость. Мне она не нужна. — А ты… ты одна? — мягко спросил он, посмотрев на меня так, как будто боялся задеть. — Ноэль, всё в порядке. Только не смотри на меня с жалостью, ладно? Да, мама умерла, когда я была маленькой. Папа… он просто стал другим. Мы не в ссоре, мы просто из разных миров, — сказала я честно. — Тогда буду смотреть на тебя с восхищением, — сказал он, и его взгляд и правда стал другим. А потом нам принесли блюда. Они выглядели волшебно. Торт — шоколадный до безумия, а чай пах свежестью и спокойствием. И в этот момент я поняла: с Ноэлем мне спокойно.

Глава 18

Мы ужинали около двух часов, обсуждая множество тем — от музыки до любимых мест в Нью-Йорке. Он рассказал, что обожает заниматься спортом, каждую субботу навещает бабушку в доме престарелых и по вечерам гуляет с собачкой. Но меня это не удивляло — я и так всё это знала. Что касается меня, я рассказала о своих любимых песнях, учёбе в онлайн-университете и частых тусовках в клубах. И знаете, когда я об этом говорила, его лицо не было осуждающим — наоборот, он выглядел искренне вовлечённым, словно моя жизнь интересовала его больше, чем своя собственная. — Смотри, это Скай. Я как-нибудь тебя с ней познакомлю, — сказал Ноэль, показывая мне свою маленькую, пушистую, белую собачку. Она была такой милой и красивой. — Хорошо, я обязательно её потискаю, — ухмыльнулась я. Моя улыбка не сходила с лица весь вечер. — Пошли-ка за мной, — вдруг сказал Ноэль и взял меня за руку. Мы прошли мимо всех столиков, аккуратно двигаясь к другому краю крыши. Ноэль держал меня за руку так крепко, что мне было не страшно идти с ним хоть на край света. Мы осторожно перелезли через ограду и присели на бетон, свесив ноги вниз. Город снизу казался идеальным. С высоты зданий он всегда выглядит таким невинным и доступным, хотя в реальности всё куда сложнее. С ним время замирало. Я не понимала, где нахожусь — на вершине небоскрёба или на дне океана. Каждая секунда с ним казалась вечностью. — У меня есть наушник, держи, — нарушил тишину Ноэль и дал мне один проводной наушник — в них он, кстати, всегда бегает по утрам. — Что включишь? — спросила я. — Всё, что пожелаешь, — ответил он и протянул мне телефон со Spotify. Он такой милый. Пока я листала треки, к нам подошла милая официантка. — Пожалуйста, будьте аккуратнее. Вот, я принесла вам лимонад от заведения, — предупредила она и протянула две стеклянные бутылки. — Спасибо огромное, — смущённо сказала я. — Мы будем аккуратны. Посидим недолго. И да, еда была великолепна — спасибо, — поблагодарил Ноэль. Какой же он всё-таки джентльмен. — Спасибо, — улыбнулась официантка и ушла обратно. — Она такая милая, — сказала я. — Да, здесь все очень хорошие, — поддержал Ноэль. — Я выбрала трек — NF — Paralyzed, — сказала я, нажимая на плей. Эта песня у меня ассоциируется с хорошими временами, когда мы с отцом гуляли по городу. — Приятная песня, — сказал Ноэль. Она ему явно понравилась. Он слегка покачивал головой в такт музыке и смотрел на ночной город. И тогда я поняла — он действительно что-то важное в моей жизни. У нас в ушах были обычные проводные наушники, мы сидели на краю крыши. Всё казалось простым, но таким волшебным. Может, как и Эмили, я на секунду оказалась в сказочном мире. После каждой песни мы менялись: сначала играла моя, потом его. У нас определённо был схожий вайб. Конечно, мои треки были немного депрессивными, но Ноэль не сказал ни слова — лишь мягко улыбался. Его улыбка согревала меня даже в холодный вечер, когда ветер дул с крыши. Под взрывные треки мы поднимали руки и качали ими в стороны, как дети. А когда звучали знакомые песни, мы тихонько подпевали в такт. Это казалось таким романтичным. — Думаю, нам пора, — сказал Ноэль, как только закончилась очередная песня. — Согласна. На улице уже изрядно потемнело, — сказала я, снимая наушник. — Но ночь, Лекси, только начинается, — с ухмылкой сказал Ноэль и вновь схватил меня за руку, уводя в неизвестность. Что снова пришло в голову этому безбашенному мужчине? Мы зашли внутрь. Ноэль, всё так же крепко держа меня за руку, быстро провёл оплату картой, и мы почти бегом направились к лифту. Спустившись вниз, он вежливо попрощался с женщиной на ресепшене, и мы вышли на улицу. Было начало десятого. И вот я его вижу — белоснежный кабриолет, такой, как в кино. Из машины выходит высокий, накачанный мужчина в элегантном костюме. Он молча бросает что-то в сторону Ноэля. Я инстинктивно отступаю назад — и понимаю, это ключи. Ноэль ловит их легко, будто так и должно быть. И вдруг до меня доходит: это его машина. Его кабриолет. И сейчас мы поедем на нём по ночному городу. — Ты серьёзно? — ошеломлённо спрашиваю я, пока он ведёт нас к машине. — Определённо, — отвечает Ноэль с лёгкой улыбкой и открывает мне дверь. Я вдыхаю воздух и будто переношусь в киношную сцену. Сажусь на переднее сиденье, он садится за руль. Двигатель заводится мягко, почти незаметно. Мы трогаемся с места, и всё внутри меня замирает. Я смотрю на машину, на него, на улицы за окном — и не понимаю, как вообще сюда попала. Как это стало моей реальностью? Ночной город раскинулся перед нами — фонари, ветер, небоскрёбы. Рядом со мной — безумно красивый парень. В салоне тепло, уютно, а кожа сидений — мягкая и такая настоящая. Всё, о чём только можно мечтать. Но всё становится ещё лучше — Ноэль включает "Me Love You" от DJ Snake и Justin Bieber на всю громкость. Это именно тот вайб: ветер бьётся в лицо, а город вокруг нас будто танцует в огнях. Я начинаю петь вслух, громко, от души, как будто это мой личный концерт. Музыка течёт по венам, становится частью меня. Ноэль подпевает тихо, почти шепотом, и просто смотрит на меня — как будто влюблён в этот момент. В то, как я смеюсь, как пою, как не сдерживаю себя. И я правда не сдерживаюсь — поднимаю руки вверх, будто хочу дотронуться до звёзд, приподнимаюсь на сиденье… людей вокруг будто и нет. Только мы. И дорога. И свобода. На эмоциях я вдруг выкрикиваю: — Ноэль, я тебя испорчу... Сама не понимаю, зачем сказала это вслух. Просто вырвалось. Я знаю — он испортится со мной. Но всё равно — почему я это сказала? И тут он поворачивается ко мне и, почти перекрикивая музыку, отвечает: — Я уже испорчен. И говорит это так просто, так легко — как будто это не проблема. Как будто это подарок. Этот вечер стал самым идеальным в моей жизни. Теперь я понимаю, как в том фильме: "Я здесь. Я чувствую это. И в какой-то момент ты понимаешь — ты не грустная история. Ты жив." Мы катались по городу около тридцати минут. Пробок почти не было, ветер тёплый, и если бы не сон, подступающий всё ближе, я бы продолжала ехать. Но музыка стихла, и Ноэль заговорил: — Тебя куда везти? — спросил он. Я ответила и назвала свой адрес. Сначала колебалась — говорить или нет. Хотела сказать, что возле клуба и сама дойду, но уверена, он бы меня не отпустил. И вот мы поехали к моему дому. Его движения на руле выглядели до невозможности привлекательно: то как он плавно поворачивал одной рукой, то как смотрел по сторонам… Всё это только сильнее притягивало меня. Мы уже возле моего подъезда. Район спал. Пора было прощаться с Ноэлем, и наша бесконечная ночь подходила к концу. — Спасибо, что провела этот великолепный вечер со мной, — вдруг сказал Ноэль, глядя на меня, будто чего-то ждал. — И тебе спасибо, мне было очень хорошо, — ответила я и, развернувшись, начала открывать дверь. Но когда она щёлкнула и приоткрылась, я всё-таки повернулась к Ноэлю и, пока он смотрел вдаль, аккуратно обожгла его щёку поцелуем. — Спасибо, — прошептала я и вышла из машины. — Ты удумала издеваться надо мной? — спросил Ноэль, обернувшись. На лице у него всё ещё была эта обворожительная улыбка. — Я только начала, — усмехнулась я и пошла к подъезду. — Не забывай, я теперь знаю, где ты живёшь! — крикнул на прощание Ноэль и уехал, растворяясь в ночной тьме. Я тихо зашла в подъезд, открыла дверь квартиры и постаралась как можно тише закрыть её за собой. Но вдруг услышала голос Питера — он будто поджидал меня. — Ну как, нагулялась? — спросил он. Он явно был чем-то огорчён. — Да… А ты почему не спишь? — спросила я, разуваясь. — Да шучу я. Просто ждал тебя. Знаешь, мне безумно интересно, где ты так долго была, — сказал он, расслабляя лицо. Вот дурак, а я уж испугалась, вдруг что-то случилось. — Ну ты… — фыркнула я, легко ударив его по плечу. — Давай, говори, — потребовал Питер. — Чайник ставь, и я расскажу, — сказала я, направляясь в комнату. Сначала нужно переодеться. Ну и началась моя длинная история одного замечательного свидания. Мы с Питером сидели за столом, включили мягкий жёлтый свет, и он внимательно слушал мой рассказ, подмечая идеальные черты характера Ноэля. Такое ощущение, будто Ноэль нравился не мне, а Питеру. После рассказа о месте, где мы были, и о музыке, которую слушали, Питер сказал: — Лекс, ты и правда светишься… — Я знаю, — согласилась я. Даже когда это рассказываю, улыбка не сходит с лица. А когда я начала рассказывать про нашу покатушку, Питер чуть не ахнул. По нему было видно, что он завидует — не злобно, а по-доброму, искренне. Он радовался за меня, за мою улыбку и счастье. — Знаешь, что я прокричала, пока мы ехали? — спросила я, подначивая Питера. Вдруг угадает? — Не знаю… что-то вроде: "Ноэль, я тебя люблю"? — пошутил он. — Да нет, дурак. Я прокричала: "Я тебя испорчу", — ответила я. — Ха! Серьёзно? И что он? — Сказал, что уже испорчен. — Лекс, он действительно тот самый. Он — твоя судьба. Он же просто идеален, — вдруг сказал Питер, восхищённый. — Знаешь, это звучит как: "Передайте ему, я его испорчу", — ухмыльнулась я. — Да, звучит как название чего-то интригующего, — согласился Питер. Какие бы шутки ни были, я никого портить не собираюсь. Эти слова вырвались случайно, а Ноэль просто поддержал — показал, что может принять меня любой. Даже такой странной и неряшливой. После небольшого ночного чаепития мы разошлись по кроватям. Это был длинный и прекрасный вечер, который точно останется в моей памяти. Я не знаю, что будет завтра, но знаю одно — второй выходной Самуэль мне точно не даст. Я быстро уснула. Утро началось действительно хорошо. Вот что значит лечь спать счастливой. Я проснулась спокойно, умылась, почистила зубы, налила зелёный чай и съела бутерброд, который оставил мне Питер. Какой же он всё-таки хороший. Никогда не жила с человеком, который так хорошо понимал меня и мою позицию. Он хоть и немного старше, но это только сближает нас. Кто же может испортить такое прекрасное утро? Ах да — Самуэль. Очередной звонок: — Алло, давно не общались, — сказала я, взяв трубку. — Лекси Сильвен, я тоже рад вас слышать, — произнёс Самуэль. Голос у него был серьёзным. — Что-то случилось? — спросила я. — Нет, просто на работе кошмар. Я бы тебе всё рассказал за чашкой пивка, но времени нет. Так что сходи в клуб, там тебя ждёт Гарри — он всё объяснит и передаст нужные вещи, — сказал он интригующе. — Очередное путешествие? — усмехнулась я. — Да ты экстрасенс, — сказал Самуэль и завершил звонок. В конце я услышала, как его кто-то позвал — видимо, времени у него действительно не было. Что может быть хуже женатого мужчины в дорогущем отеле? Думаю, ничего. Но гадать не буду — сама всё узнаю. Накинув первое, что попалось под руку, я вышла на улицу. Даже если это окажется чем-то ужасным — мне не страшно. После вечера с Ноэлем я была счастлива — и этого было достаточно. Погода стала лучше, потеплело. Сегодня всё должно быть на моей стороне. А может, и нет — в моей жизни возможно всё. Я уже подходила к клубу и, как ни странно, возле него стоял Ноэль. Конечно, я люблю смотреть на него, но не возле своей грязной работы. — Что ты здесь делаешь? — спросила я, подходя со спины. — Привет. Я что-то сделал не так? Просто пробегал мимо, хотел узнать, как ты, — сказал он немного тревожно. Видимо, я ответила слишком грубо. — Просто… не люблю, когда приходят на мою работу, — попыталась выкрутиться я. — Лекси, прости. Я понимаю, я слишком назойлив. Просто вчера мне было так хорошо с тобой… Я думал, мы могли бы это повторить? — спросил он, подходя ближе. Он был в шортах и такой привлекательной майке… Боже, эти мышцы — чёртовски соблазнительные. — Мне тоже было хорошо. Но сегодня я работаю. Вот, возьми, — я протянула ему листочек. — Позвони мне вечером. Если отвечу — значит, свободна. — Хорошо, позвоню, — сказал Ноэль и побежал дальше. Да, я — Лекси Сильвен — была на сто процентов уверена, что он придёт. Поэтому ещё ночью подготовила бумажку с номером. Такая вот я хитрая и самоуверенная. Не пугайтесь, мне просто весело — ничего больше. Я вошла в клуб. За барной стойкой, как всегда, стоял Питер, подавая напитки. — А ну, быстренько налей-ка мне, — сказала я, подходя. — Вот, только что замешал твой любимый, — сказал он, протягивая мне шот. — Спасибо, — я залпом выпила. — У тебя снова новые приключения? — спросил Питер. — Похоже на то. Самуэль опять что-то придумал, — ответила я. — Не удивлён… — кивнул он. — Ты Гарри не видел? Мне нужно с ним поговорить, — спросила я. — Ага, он в VIP-комнате. Сначала меня это смутило, но, похоже, Самуэль начал ему больше доверять, — сказал Питер, убирая рюмку. — Спасибо, — кивнула я и направилась в любимую комнату. Я снова открываю эту дверь и, честно, не знаю, чего ожидать: очередную страшную ночь, из которой надо будет сбегать, пока спит мужчина, или притворяться какой-то статной дамой в клубе. Но то, что сказал мне Гарри — я никогда не ожидала услышать.

Глава 19

— Ну что, привет, Гарри, — сказала я, открывая дверь. — Лекси, вы пришли по мою душу? — в шутку спросил он. Ну даёт! Во-первых, ворует мою фишку, во-вторых, выглядит слишком деловым. Что, удумал стать замдиректором Blackout? — Не прикалывайся, а говори, какая меня работа сегодня ждёт? — потребовала я, садясь на диван. Так странно сидеть здесь не с Самуэлем. — Ну прям очень интересная... — продолжал интриговать Гарри. — Да говори уже, не томи, или я уйду, — сказала я. Не люблю, когда издеваются надо мной. — Хорошо, всё говорю. Сегодня ты снова забираешь прелестное имя Мэдисон Блейк, и твоя работа будет мягкая и нежная — почти пушистая стюардесса, — сказал Гарри. Меня смутило только одно «но». Стюардесса? Какого фига? Пожалуйста, только не говорите, что мне придётся лететь. — Пожалуйста, не говори то, что я не люблю, — намекнула я. — Лекси, ты правильно поняла. Сегодня ты летишь на прекрасном частном самолёте прямиком в Чикаго. Да-да, тебе не послышалось. Я передал всё, что сказал Самуэль. Твоя задача — притвориться стюардессой этого самолёта и, конечно, очередной любовницей его владельца. Один полёт в одну сторону... — продолжил Гарри. — В смысле «в одну сторону»? А назад я как должна добираться? — спросила я. Как же я ненавижу летать на самолётах... Что, было сложно поехать на машине? Ну издеваются! Я, конечно, счастлива — никогда не была в Чикаго, — но не таким образом и не с такой ролью. — Ну, это уже твои проблемы. У тебя есть деньги — купи билет назад. Либо едь на машине. И да, вот, держи — это предоплата и твой новый паспорт. Сегодня забудь, что ты была Лекси Сильвен. И да, ещё одно маленькое уточнение — оденься поприличнее, — договорил Гарри и откинулся на диван. — Ну ты и козёл, — сказала я и быстро покинула комнату. Легко сказать — «будь другой». Ещё сложнее — это быть другой. Стюардессой? Да я даже про самолёты толком ничего не знаю! Летала всего-то раз пять. Да ещё и с Ноэлем встретиться не получится... Только если он по чистой случайности окажется возле Чикаго. Да, день обещает быть длинным и очень интересным. Спустя час я уже сидела в такси, направляясь прямиком в торговый центр. После него — в аэропорт. Я созвонилась с Самуэлем и уточнила детали. Он назвал мне аэропорт и место. Ещё добавил, что мужчину зовут Грейсон Колл, ему около 30 лет, милая бородка, тёмные волосы, постоянно носит чёрные очки, имеет множество бизнесов по всей Америке и не любит, когда ему хамят. Короче, если кратко: простой очередной богатый папик, которому скучно жить и которому нужна любовница на один день, чтобы друзья не подумали, что он гей. Да, простите за такие подробности, но ничего не поделаешь — что правда, то правда. И вот я здесь. Специальный магазин для бизнес-леди — чистота, свет, зеркала в полный рост и манекены в строгих костюмах. Я уверена, что найду здесь то, что нужно: что-то изящное, но сдержанное. Для стюардессы важно не просто выглядеть опрятно — форма должна говорить о профессионализме, спокойствии и уверенности. Я выбираю костюм тщательно, будто собираю пазл: тёмно-синий жакет с двумя серебристыми пуговицами, идеально приталенный, подчёркивает осанку. На рукаве — пара полосок, знак моего бессмысленного ранга. Белая рубашка с острым воротником — свежая, хрустящая, будто только что отглаженная. Юбка-карандаш до колена — строгая, без излишеств, мягко облегает талию. Тонкие чёрные колготки и лаконичные туфли на низком каблуке — практично и элегантно. Белые перчатки — штрих, добавляющий официальности. И, конечно, маленький галстук-платок на шее, завязанный идеально — символ воздушной элегантности. Волосы аккуратно убраны в пучок под стильную шапочку с контрастной полоской. На лацкане — бейдж с моим именем. А в глазах — спокойная решимость. Да, мне всего 18, а я уже была любовницей, содержанкой, а теперь и стюардессой. Кто бы мог подумать, что я стану такой разносторонней? Недаром мама родила меня умной и талантливой — я могу притвориться кем угодно. Пока ехала на такси в аэропорт, перечитывала статьи и журналы о знаменитых стюардессах: их умные слова, манеру поведения, да и вообще — что они делают в самолёте. Все учатся этому годами, а я за один день. Если что-то пойдёт не так и мне никто не поверит — это не моя вина. У меня нет опыта. Совсем. Я приехала. Это был аэропорт Репаблик. По сведениям из интернета, он — самый популярный для частных посадок. Именно сюда свои огромные «птицы» сажают богачи. Никогда раньше здесь не была и понятия не имела, куда идти. Но, как сказал Самуэль, внутри должен быть один сотрудник Грейсона, который знает, что я не настоящая стюардесса. Он будет подсказывать весь полёт и поможет не спалиться. По описанию — высокий, худощавый, в милых очках, с тёмными волосами, похож на француза. Зайдя в огромный аэропорт, я сразу его заметила: он стоял возле одной из стоек регистрации. Да, узнать его было несложно — рост действительно впечатляющий. Я начала подходить к нему, и первое, что вырвалось у него с губ, было: — Вау... — ошеломлённо сказал Луи. — Привет, я новая стюардесса, Мэдисон, — сказала я. Он смотрел на меня сверху вниз, как на маленькую лилипутку. — Извини. Привет, я Луи. Начальник меня предупредил. Нам нужно зарегистрироваться, а потом сразу пойдём к самолёту, — заговорил он быстро и немного нервно. Дальше мы прошли обычный паспортный контроль. Да, мне пришлось показывать подделку — не знаю, где её взяли и кто сделал её такой правдоподобной, но мне не было страшно. Если поймают — со мной на дно пойдёт и Самуэль. Только это и держало моё спокойствие. И вот мы вышли на улицу. Я сделала пару шагов — и остановилась. Передо мной стоял огромный белоснежный самолёт, такой безупречный, будто только что сошёл с обложки какого-то журнала про богатых и недоступных. Он сверкал на солнце, отражая небо, словно говорил: "Ты уверена, что тебе сюда?" Я молча уставилась на него, ощущая, как внутри всё немного переворачивается. Он был слишком настоящий. Слишком дорогой. Слишком… не из моего мира. Меня будто на секунду выбило из реальности. Я ожидала чего угодно, но не этого. Не такую махину с трапом, охраной и пилотом, ждущим у входа, как будто это было обыденностью. Луи, заметив мою реакцию, тихо рассмеялся. Он, наверное, ожидал, что я буду вести себя увереннее. Что я привыкла к такому. А я — просто стояла и молчала. — Всё в порядке? — спросил он с лёгкой улыбкой. Я кивнула. — Да… просто не думала, что он будет таким. — Привыкай, — ответил он коротко. — Пошли. И мне всё ещё казалось, будто я случайно заглянула за занавес в чужую сказку. — Добро пожаловать на борт, Мэдисон Блейк, — сказал охранник, указывая рукой в сторону трапа, намекая, чтобы я начала подниматься. — Спасибо, — еле слышно процедила я. И вот — первая ступень. В этот момент я ясно понимаю: я здесь. Я попала сюда только благодаря своему упорству. Я сама сделала себя счастливой, несмотря на все неудачи. Этот полёт подарила мне жизнь. Этот полёт я начинаю сама — с чистого листа и ясной головой. Я именно этого и была достойна — после такого огромного количества мучений. Жизнь сделала мне подарок: чистый воздух и новую, свободную жизнь. Я поднималась по лестнице в частный самолёт, в котором теперь была статной стюардессой. Знайте: после каждой неудачи мы становимся только выше. В моём случае — выше облаков. Когда я переступила порог этого частного самолёта, у меня перехватило дыхание. Всё, что я когда-либо видела в кино или в дорогих журналах, оказалось жалкой копией того, что было передо мной. Интерьер сиял мягким золотом, отражающимся в глянцевом потолке. Огромные окна впускали тёплый свет, а кремовые диваны с глянцевыми золотыми вставками выглядели настолько роскошно, что я боялась сесть на них без разрешения. Казалось, будто я не в самолёте, а в каком-то невообразимом отеле на высоте десяти тысяч метров. Луи, как всегда, держался спокойно, будто для него это всё — обыденность. Он жестом подозвал меня ближе и прошептал: — Не залипай. Идём, познакомлю тебя с командой. Всё должно быть по-настоящему. Мы прошли чуть дальше по салону. Навстречу нам вышел высокий мужчина в безупречной форме. — Это капитан Арчер. Он будет знать, что ты с нами, но вести себя будет, как будто ты просто одна из стюардесс, — пояснил Луи. — А это Хлоя, наша настоящая стюардесса. Сегодня ты — её тень. Хлоя была на вид холодной, но взгляд у неё был внимательный, профессиональный. Она кивнула мне. — Ты не должна выглядеть, как гость. Волосы — в пучок, макияж — нейтральный, туфли — удобные. Главное — двигайся уверенно и не суетись. Если кто-то задаёт вопрос — улыбайся и скажи: «Сейчас уточню». Всё. Луи сел на один из диванов, закинув ногу на ногу, наблюдая за мной, как будто это всё было очередной игрой. — Покажи ей, как носить поднос, — сказал он Хлое. — И пусть попробует сделать пару кругов до взлёта. Лучше неловко сейчас, чем потом. Я взяла поднос, на котором стояли бокалы с минералкой, и сделала несколько шагов по проходу. Самолёт был ещё на земле, но я уже чувствовала, как будто подо мной мир сдвигается. Луи усмехнулся: — И помни, Лекси. Ты — воздух. Всегда рядом, но никто не должен замечать, как ты смотришь, слушаешь, запоминаешь. Всё, что будет происходить в этом полёте — для нас. Он поднял бокал, чокнулся с воздухом и добавил: — Добро пожаловать на борт. — А Грейсон… какой он? — решила я спросить, раз уж могу. — Хороший, честное слово. Летал с ним уже миллион раз. Просто сегодня с ним будут важные гости, которым нужно видеть, что он будет с девушкой, — ответил Луи. — А я вам говорила, что это всё для того, чтобы они поверили, что он не… ну, вы поняли. — Я не должна быть навязчивой? Должна сидеть с ним и поддерживать разговор? — снова спросила я. — Категорически нет. Ему не нравится привязанность. Просто будь рядом, когда он позовёт, и делай всё, что он скажет. А ещё называй его «дорогой». Ну и, конечно, широко улыбайся, — вдруг вставила Хлоя. Она вроде и выглядела мило, но была такой серьёзной. Почему, кстати, нельзя было взять её на эту роль? Она ведь настоящая стюардесса. — Почему сама не притворилась? — решила я поинтересоваться. — Видимо, я не во вкусе начальника, — ответила Хлоя, опустив голову. — Не заостряй на этом внимания, готовься, скоро он приедет, — вдруг сказал Луи. А вот он казался странным — слишком погружённым в работу. Один Арчер нормальный. Я встала у входа в салон — не слишком прямо, не слишком расслабленно. Просто в образе. Каблук выставлен вперёд, ладонь лежит на бедре, волосы чуть небрежно заколоты, и на губах лёгкая усмешка. Я не лезу с приветствиями — я даю себя рассматривать. Первым поднимается он — Грейсон Колл. Чёрные очки, уверенная походка, ироничная полуулыбка на лице. Одет так, будто каждый шов его пиджака подписан с юристом. Он останавливается передо мной, не спеша оглядывает с ног до головы — не пошло, а будто оценивает новую машину, дорогую и редкую. — А ты у нас точно не из учебника по авиации, — говорит он, и его голос звучит как лёд с перцем. — Не сдаю нормативы, сэр, — отзываюсь я, наклоняя голову. — Только эмоции. Он усмехается. — Самуэль сказал, ты справишься. Но я не думал что настолько, будь аккуратнее милая тут влиятельные люди-добавляет Грейсон подходя мимо. За ним поднимаются остальные — трое, каждый в костюме, каждый с лицом, которое не просит ничего лишнего. Но у всех в глазах — внимание. Они знают, кто я, и зачем я здесь. Но ведут себя культурно. Слишком культурно. Я ловлю взгляд Грейсона, он слегка качает головой, будто извиняется за них. — Господа, — говорит он, — прошу любить и жаловать. Моя леди сердца на сегодня. И, к счастью для нас всех, не из тех, кто трещит без повода. — Только если повод хороший, — добавляю я, и один из коллег прыскает со смеху. Мы проходим в салон. Интерьер — золото, кремовая кожа, мягкий свет. Всё в этом пространстве кричит: мы можем позволить себе всё. И я, как часть этой игры, должна быть их красивым фоном. Грейсон кидается на диван, раскинув руки. — Покажи им, как ты «встречаешь гостей», дорогая. — Только если они будут также добры как и ты, — бросаю через плечо, проходя к мини-бару. — Дорогая а ты сегодня у меня в ударе — говорит он и подмигивает. На секунду я ловлю в его словах нечто большее. Не похоть, не подкол — интерес. Настоящий. Он знает, кто я. Знает, что я не влюблённая дурочка. Я актриса, играющая в первом классе на высоте десяти тысяч метров. Но ему нравится наблюдать, как я держу роль. Но даже несмотря на всё это, высота меня жутко пугает. Особенно пугает этот мужчина — да, может, он и кажется нормальным, но его подколки ясно дают понять, почему у него до сих пор нет реальной возлюбленной. Я подала им шампанское, взяла что-то покрепче из мини-бара и налила каждому — чтобы с каждым стаканом они становились тише, соннее и меньше обращали на меня внимание. Моё место тем временем занимал мягкий диван. Пока я отошла к бару и только начала расслабляться, меня снова позвал Луи. Ну что ему опять нужно? — Я как-то спалилась? — прямо спросила я. — Нет, я просто удивлён, как ты ещё не спалилась. Кто ты на самом деле? — поинтересовался он. — А вот это тебя уже не касается. Сколько длится полёт? — спросила я. Не зря же подошла. — Около часа, и мы будем в Чикаго, — ответил Луи и направился в кабину пилота. Я вернулась за барную стойку и продолжила пить то же шампанское. Главное — быстрее оказаться на земле.

Глава 20

Пока Грейсон мило болтал со своими друзьями, я устроилась на другом диване и смотрела в иллюминатор. Облака казались огромными. Раньше, когда я летала по делам мамы, я даже не успевала смотреть в окна — меня просто сажали в середину незнакомых кресел, и я молча пялилась в экран телевизора. Я слушала, как мама спорит с работниками, как орёт на них из-за каких-то денег — тех самых ненужных денег, которые в итоге её и сгубили. Она старалась ради меня, ради моего счастья. И именно это её и сломало. А ведь я могла бы смотреть на красивые облака, пока мама засыпает на плече у отца, и верить, что мы летим в другую сказку. В новую страну, с другой архитектурой, людьми, менталитетом, временем и погодой. Но тогда я думала только о том — посмотрит ли она на меня хоть раз. Спросит ли, как я, не холодно ли, не хочу ли я есть. Но нет. Она смотрела на всё, кроме меня. Теперь, может быть, благодаря ей я здесь. Смотрю на эти белые облака, которые просто летят куда попало. Потому что облако — это просто дым: то появляется, то исчезает. Как и мама. Я почти задремала, как вдруг услышала, что кто-то зовёт меня. Сначала подумала, что показалось. А потом вспомнила, что сегодня я — Мэдисон. — Что такое? — подняв голову, спросила я. Передо мной стоял Грейсон с пустым стаканом в руке. — Можешь налить нам ещё? И присоединяйся, — предложил он. Честно, мне совсем не хотелось сидеть с ними и слушать разговоры, которые я даже не понимала. — Конечно, без проблем, — мило улыбнулась я и направилась к бару. Пожалуй, им нужно что-то покрепче. Почему бы не смешать водку с колой? Думаю, зайдёт. Пока я возилась за стойкой, он вернулся к своим «мужикам», и к ним подошла Хлоя. — Дорогие господа, до посадки осталось около двадцати минут. Просьба оставаться на местах и пристегнуть ремни, — сказала она и скрылась за дверью с Луи. — Где наш алкоголь?! — выкрикнул один из мужчин. — Уже несу! — отозвалась я, взяла поднос со стаканами и аккуратно понесла его в зал. — Спасибо, дорогая, — сказал Грейсон, протягивая руку за первым стаканом. Остальные тоже взяли свои, а я унесла поднос и забрала себе один. Села рядом с ним. — Как вы познакомились? — вдруг спросил один из них. — Ох, долгая история, — ответила я коротко. — Я летел в Майами бизнес-классом, — начал Грейсон, — и увидел её. Мэдисон шла мимо в милой форме с наволочками в руках. Я, как джентльмен, остановил её и попросил одну. С тех пор она всё чаще проходила мимо... и в итоге стала моей личной стюардессой. Только ради неё я и купил самолёт. Вот он и начал свои сказки. Да, врёт напропалую, а стыдно — мне. Он реально думает, что я вот так просто влюбилась в него? Конечно, самолёт он купил явно не ради меня. — Да, наше знакомство было потрясающее, — натянуто улыбнулась я. — Мужики, думаю, за это надо выпить! — предложил он, поднимая бокал. — За вашу любовь! — сказал другой. Они чокнулись, и я почувствовала, что попала в мужское застолье. Стало только хуже. Прошло около 15 минут. Грейсон вёл свою очередную интригующую речь — про миллиард, фонд, стартап, успех... Я слушала вполуха. Главное — когда уже посадка? — Частный самолёт имени Грейсона Колла совершил посадку в Чикаго. Время — 17:00, — произнёс пилот в микрофон. Я даже не заметила, как мягко мы приземлились. — Наконец-то, — сказал Луи, выходя из кабины. — Добро пожаловать в Чикаго, — сказала я и направилась к выходу. После того как все покинули самолёт, я шла следом за Грейсоном. На трапе он вдруг остановился. — Спасибо за отличную работу. Сегодня ты была великолепна. Твоему боссу уже отправлены деньги — и сумма приличная. Я щедрый человек, — сказал он, аккуратно поцеловав меня в щёку. — Спасибо за полёт, — тупо отозвалась я. Больше нечего было сказать. Мы покинули самолёт. Сейчас — пять вечера. Я в незнакомом городе и не знаю, куда идти. Работа окончена, а возвращаться не хочу. Думаю, поеду в центр и найду какой-нибудь клуб. Мне срочно нужно выпить. Но сначала — дамская комната. Хочу избавиться от этого жутко неудобного костюма стюардессы. Скажу честно — работа стюардессой точно останется в моей памяти. Получилось прикольно, даже интересно. Да, я многое не прочувствовала, но одно знаю точно — быть стюардессой сложнее, чем кажется. Я переоделась, поймала первую попутку и поехала в центр Чикаго — искать крутой бар с джазовой атмосферой. Давно не слышала музыку вживую, особенно в настоящем атмосферном клубе. — Здравствуйте. Подскажите, есть ли тут джаз-клуб с барной стойкой? — спросила я у водителя. Он выглядел так, будто точно знает толк в таких местах. — О, вы обратились по адресу. В центре полно отличных мест с живой джазовой музыкой. Советую Chicago Jazz — современный, уютный бар, частенько выступают отличные группы, — ответил таксист, словно сам погружался в эту ночную атмосферу. — Спасибо, тогда едем прямо туда, — сказала я, откидываясь на сиденье. Чикаго в первый раз — как откровение. Ты едешь по центру на машине, и город разворачивается перед тобой, как кинолента: стеклянные башни отражают солнце, небо кажется выше, а ветер, тот самый легендарный ветер, будто шепчет тебе что-то на ухо. Сквозь окно машины ты видишь, как улицы пронизаны движением: пешеходы — вечно спешащие, как будто знают, куда идет сама жизнь, такси мигают огнями, а небоскрёбы тянутся вверх, будто хотят достать облака. Сталь, стекло, свет — всё переливается и живёт своей ритмичной симфонией. На мгновение ты теряешься во всём этом величии: в силуэте Уиллис-Тауэр, в мостах, что перекинуты через реку, в отражениях заката на озёрной глади где-то вдалеке. Чикаго не просто город — он смотрит на тебя в ответ, сдержанно, мощно, как старая душа с блеском будущего в глазах. Город и вправду прекрасен — надеюсь, такой же прекрасный, как и джазовый клуб. И вот, спустя 30 минут поездки по огромным пробкам, мы наконец на месте. Таксист останавливается на длинной улице с высокими небоскрёбами и большими экранами. На прощание я благодарю таксиста, он указывает мне, в какую сторону идти. Выходя из машины, я сразу попадаю в гул машин — будто оказалась на гоночной трассе. Все спортивные автомобили так мчатся, что, кажется, за ними остаётся дым. Я аккуратно перехожу улицу и направляюсь в джазовый клуб. Но у самой двери резко и точно останавливается синяя машина. Судя по моим не самым выдающимся навыкам распознавания марок, это была Lamborghini Huracan — возможно, единственная марка, которую я вообще знаю. В детстве я всегда мечтала о такой машине. Видела, как сижу за рулём, еду по бесконечной дороге, а рядом со мной — хомячок в клетке. Да, я была странной, ничего не поделаешь. И вот, как только я начала приближаться к дверям здания, из машины вышел парень. Высокий, с рельефной фигурой и уверенной походкой — он сразу привлёк внимание. Светло-карие кудри беспорядочно лежали на лбу, будто он только что снял шлем или прокатился на мотоцикле. Из-под лёгкой гоночной кожанки виднелась белая спортивная майка, плотно облегающая торс. Только не говорите, что я совершенно случайно встретила в Чикаго гонщика Формулы-1. Не став пялиться на него, я поспешила в клуб. Не спрашивайте, почему я выбрала именно этот клуб. Просто в тот вечер хотелось чего-то тёплого, бархатного, с саксофоном на фоне и тусклым светом, который не обнажает одиночество. Я открыла дверь, и меня сразу окутал густой аромат виски, старого дерева и лёгкой клубничной парфюмерии. На сцене — небольшая, круглая, в глубине зала — стояла джазовая группа. Контрабас, саксофон, клавиши, и этот мягкий, чуть хрипловатый голос вокалистки. Зал мерцал огнями: багровые бархатные кресла, позолоченные элементы, зеркальные шары медленно вращались под потолком. Было уютно, будто я шагнула внутрь чьей-то ностальгии. Я подошла к барной стойке, обитой красным тиснением, и заняла свободный высокий стул. Бармен, в чёрной рубашке с серебристым галстуком, молча кивнул. — Мне, пожалуйста, крепкий виски, — сказала я. Он сразу начал наливать — обслуживание явно на высшем уровне. — Прошу, самый свежий, дорогой и приятный виски в центре шумного Чикаго, — сказал он, протягивая мне довольно большой стакан. — Спасибо, — сказала я и залпом начала опустошать его. — Не торопись, времени ещё много. Виски действительно крепкий, — предупредил он. — Ничего, я и покрепче пила, — ответила я, допивая виски. И тут, пока я мило беседовала с баристой, в клуб наконец зашёл тот самый парень. Он шёл один к бархатным диванчикам, где уже сидело много мужчин. Почему-то мне вдруг захотелось узнать, кто он. — Кто этот парень? — спросила я, поворачиваясь к баристе. — Ой, с ним шутки плохи. Вижу его тут уже не первый раз. Джейс Харпер — богатый гонщик «Формулы-1». Часто приезжает сюда на своих спорткарах и рассказывает о жутких столкновениях на трассе, — начал рассказывать бариста. А я-то, видимо, экстрасенс. Он и правда выглядел как гонщик, но уж точно не из «Формулы-1». Мне кажется, все просто верят в его захватывающие байки. Может, он и богатый, но явно не гонщик. Я уж точно разбираюсь в людях, особенно в лживых. — Можно его угостить? Что-нибудь лёгкое, — вдруг сказала я баристе и направилась в сторону «недо-гонщика». — Будь аккуратнее, — сказал он. — А, и да, повтори мне виски, — добавила я напоследок. Я нерешительно встала со стула и пошла в их сторону. Клуб был небольшой, но людей хватало, чтобы слиться с толпой. Музыка звучала мягко и негромко. "Гонщик" сидел в центре на одиночном кресле, а рядом с ним — четверо мужчин. Я подошла сзади и присела на край дивана, на котором сидели двое. — Девушка, добрый вечер, какими судьбами вы к нам подсели? — заговорил один из них. — Пришла послушать истории о знаменитых гонках "Формулы-1", — сказала я, прямо намекая. — Тогда вы по адресу. Я — Джейс Харпер, — сказал он, протягивая мне руку. — Мэдисон Блейк, — ответила я, пожимая её. Сегодня я решила до конца придерживаться этого псевдонима. Думаю, он отлично подойдёт для этого вечера. Не зря же у меня есть поддельный паспорт. — Приятно познакомиться, — сказал Джейс, откидываясь на сиденье. Я слушала, склонив голову набок, будто и правда была очарована его рассказом. Джейс говорил уверенно, с живыми жестами и ухмылкой на лице, будто был самой яркой звездой гоночной арены. Его голос звучал плавно, он описывал каждую деталь — блестящие болиды, рев моторов, напряжение на старте, вспышки камер и аплодисменты на финише. Я кивала, играла заинтересованную, делала вид, что ловлю каждое слово. Но с каждой новой историей внутри росло раздражение. Что-то не сходилось. Всё было слишком гладко, слишком вычурно. А главное — слишком фальшиво. Он упомянул гонку в Чикаго. Улыбнулся и рассказал, как победил там. Как потом пил шампанское с другими чемпионами и обнимался с Льюисом Хэмилтоном. И вот тогда во мне что-то щёлкнуло. Я медленно выпрямилась, и холодная усмешка скользнула по губам. — Забавно, — сказала я, глядя прямо ему в глаза. — Только вот в Чикаго никогда не проводили гонки Формулы-1. Ни в прошлом месяце, ни в этом году, ни в любом другом. Он застыл. Его самодовольная улыбка дрогнула. А я не останавливалась. — И если ты действительно ужинал с Льюисом Хэмилтоном, может, скажешь, какой у него номер? Или в какой команде он сейчас? — мой голос звучал спокойно, но в нём сквозила сталь. Возле нас повисла напряжённая тишина. Кто-то рядом хмыкнул. Я больше не улыбалась. Я пришла не за сказками. Я пришла за правдой — и она была точно не здесь. Мужчины, сидевшие рядом, переглянулись. Один поднял брови, другой тихо присвистнул, будто не верил, что кто-то осмелился так дерзко уличить Джейса. Их лица выражали смесь удивления и скрытого удовольствия — будто им впервые подали настоящее зрелище. А Джейс замер. Он явно не ожидал, что его начнут проверять на факты, тем более девушка, которую он, по всей видимости, принял за очередную поклонницу громких рассказов. Его лицо покраснело — от смущения или от злости, трудно было сказать. Он выпрямился, взгляд стал жёстким, челюсть напряглась. — А ты вообще что здесь забыла? — процедил он, уже без улыбки. — Какого фига ты в Чикаго, дорогуша? По тебе видно — ты не местная... — Джейс, ты что, так легко сдался от своей истории? — решила спросить я. Они все ему так верили… Кто же мог подумать, что его обман так легко раскрыть простейшими фактами. — Все верили, пока не пришла ты. Да, может, это и приукрашено, но я действительно гонщик, — навал гнать Джейс. — Скажу тебе: прикидываться кем-то — это не лучшая затея, — чуть спокойней сказала я и откинулась на диван. — Но лучше я продолжу это делать только в другом месте. Мэдисон, удачи оставаться тем, кем ты не являешься на самом деле, — сказал на прощание Джейс и покинул клуб. Все мужчины, которые его внимательно слушали, тоже разошлись. Но он действительно прав. Я тоже притворялась тем, кем не являлась, но никогда никому не врала так нагло в лицо. В этом и наше различие: я вру ради чего-то, а не для того, чтобы стать авторитетом в чьих-то глазах. Пока мы с Джейсом беседовали, нам всё приносили и приносили виски, а мы, даже не смотря, что в стакане, выпивали всё залпом. Поэтому моё состояние было весьма не в порядке. Я была до отвала пьяна. Думаю, сегодня домой не смогу вернуться — придётся искать, где переночевать. — Не подскажете, где-то здесь есть место переночевать? Или круглосуточное заведение? — Да, здесь неподалёку. Но вы пока можете посидеть здесь, у нас тоже круглосуточно, — мило ответил бариста. Он казался таким хорошим. — Спасибо. Можете налить ещё виски, только добавьте водки, — сказала я, вернувшись на диван. Моё состояние уже было на грани — засыпания или чего похуже. Вот, спустя пять минут мне приносят очередной стакан, и я, как ни в чём не бывало, пью его целиком. Во мне не было еды с самого полёта, так я ещё и водкой закинулась… Это была плохая идея.

Глава 21

Спустя минут тридцать моего сонного состояния, я просто наслаждалась музыкой — она казалась такой убаюкивающей. Но не тут-то было. Неожиданный звонок на телефон. Сначала я не поняла, кто звонит, так как номер не был подписан. Но потом вспомнила, что утром дала номер Ноэлю, и, скорее всего, это он. Как я должна пьяная с ним говорить, чтобы не спалиться? Ладно, не зря же я Лекси Сильвен. И чтобы меня взяло какое-то виски? Нет, не пойдёт. Я легко могу ему ответить и быть трезвой. — Алло, это кто? — спросила я, притворяясь, что не понимаю. — Привет, это Ноэль. Ты говорила, если ответишь — значит, свободна? — спросил он аккуратно. Его голос был напуганный — после моих утренних агрессивных ответов. — Ты чертовски прав, Ноэль. Я действительно свободна, — ответила я, не понимая, что палюсь. — Лекси, у тебя всё хорошо? — поинтересовался он. — Если честно, то да… но я хочу, чтобы ты забрал меня. Прошу, — процедила я, будто молила о спасении. Эта музыка уже начала давить на голову. — Ты где? — тревожно спросил он. Видимо, я заставляю его переживать. — В Чикаго… — чуть тише ответила я. — Что ты там делаешь? — спросил он. Его голос стал грубее. — Отдыхаю от работы. Как бы я хотела, чтобы ты сидел возле меня, а я лежала на твоём плече… — зачем-то сказала я. В тот момент говорила не я, а моя подсознательная сторона, которая просто хотела Ноэля. — Жди, — быстро и кратко ответил Ноэль, и звонок сбросился. Это всё? И чего же я должна ждать? Он примчится за мной на белом коне, и мы, как в милой диснеевской сказке, поскачем по полям в поисках своего королевства? Но нет. Мы в реальности. Здесь нет белого коня, ярких полей и тем более королевства. Здесь лишь грязные деньги, фальшивые лица и жестокая ложь. Да, примерно так можно описать мой долгий и весьма муторный день. Забыв о звонке Ноэля, я раскрыла глаза и вернулась за барную стойку. — Налей-ка, — сказала я снова этому баристе. Мне уже жалко его — как он до сих пор терпит меня? — Держи, — без вопросов сказал он и протянул мне уже не стакан, а рюмку. — Музыка, замолкни! — закричала я на весь клуб. Пусть они уже замолчат. — Успокойтесь, либо вам придётся покинуть заведение, — предупредил меня бариста. — Хорошо, — тихо согласилась я и уткнулась головой в столешницу барной стойки, продолжая засыпать. И вот честно — даже не знаю, сколько времени спустя — я услышала знакомый голос. И знаете, на моё удивление, даже потрясение — это был Ноэль. — Лекси Сильвен, ты здесь? — вдруг в полголоса крикнул Ноэль. Я резко, ничего не понимая, подняла голову. Возле входа стоял он — мой принц. На нём был аккуратный чёрный костюм с белой рубашкой и чёрным галстуком. Но что он тут забыл? — Ноэль, что ты здесь делаешь? — спросила я, как только его взгляд заметил меня. Он начал подходить ближе. На его лице я видела злость. Он злился. И главной в его злобе была я. — Не наливайте ей больше, — сказал Ноэль баристе и подошёл ближе ко мне, резко подняв на руки. За мной что, действительно приехал принц? — Отпусти! Что ты делаешь? — чуть ли не крича сказала я. — Успокойся, — тихо сказал Ноэль. Он нёс меня аккуратно, придерживая за плечи и колени. Его руки... они были такими сильными. Мы — точнее, Ноэль — вышли на улицу. Я услышала звук открывающейся машины. Приподняв голову, увидела чёрную тачку. Это был Dodge Challenger III. О май гад, Ноэль не такой уж и простой парень — сколько же секретов он прячет в своём гараже? Он открыл дверь и аккуратно усадил меня на переднее сиденье. Сам же пошёл за руль. — И зачем ты меня забрал? — спросила я, как только он сел. — Ты сама попросила... — грубо ответил он и завёл машину. — Ну это же была шутка. Я просто пошутила, не думала, что ты приедешь аж из Нью-Йорка в Чикаго, — попыталась оправдаться я. — Я был здесь... — снова отстранённо ответил Ноэль. Он даже не смотрел на меня. — Прости... Я действительно была занята. Прилетела сюда по срочной работе, моему боссу нужна была помощь... — начала я сочинять, снова врать, как обычно. — А напиваться — это тоже была часть работы? — спросил он, не отрывая взгляда от дороги. — Посмотри на меня... — сказала я и аккуратно повернула его голову за подбородок. — Не надо, Лекс... — сказал Ноэль и снова отвернулся к дороге. Опять это жалобное произношение моего имени. Лекс. Как крик о помощи. — Хорошо, не буду, — тихо сказала я и отвернулась к окну. Меня снова увозят — куда-то в неизвестность. Мы ехали, играла тихая музыка. Ноэль молчал, а я просто смотрела в окно, как фонари ярко освещали Чикаго. Эти огни скользили по стеклам, отражались в моих глазах, и всё казалось каким-то волшебным. Сейчас я будто была там, где должна — и с тем, с кем нужно… или всё-таки нет? Спустя немалое время машина замедлилась, и мы остановились. Я увидела вокруг десятки огней, высотки до неба, тихую улицу и гладкую реку, отражающую город, как зеркало. Пока я осматривалась, Ноэль вышел и открыл мне дверь. — Ну и где мы? — спросила я, выходя. Воздух был тёплый, влажный. Где-то вдалеке играла музыка из кафе. — Мост Уэллс-стрит. Красота неописуемая, — сказал Ноэль и взял меня за руку. Я повернула голову влево — и замерла. Мост, словно из кино. По нему с гулом проезжали машины, фары тянулись огненными нитями, будто время текло прямо передо мной. Его массивная, тёмно-красная конструкция выделялась на фоне сверкающих небоскрёбов, а река под ним казалась бездонной. Я не могла оторвать глаз. Именно таким я его когда-то представляла. Это был момент, как из "Человека-паука", где он признался Эм-Джей в любви на фоне огромного моста, опутанного паутиной… Может, я и правда нашла своего супергероя? Я стояла и смотрела, забыв обо всём. Не было ни прошлого, ни тревог. Только он, я, мост и город, который дышал вместе с нами. — Спасибо, — тихо сказала я, не хотя портить атмосферу. — За что? — спросил Ноэль, повернувшись ко мне. Его глаза… они были спокойны. Он смотрел на меня без злобы, только с искренностью. — За то, что забрал. Прости, что напилась… Мне просто было трудно. Я правда хотела погулять с тобой, но когда утром ушла из клуба, было уже поздно — мне нужно было срочно в Чикаго, — начала оправдываться я. — Всё хорошо, я просто переживал. Я здесь тоже по работе — папа вызвал помочь с делами. Ты в Чикаго впервые? — спросил он. Так приятно было слышать, что он переживал за меня. — Да, впервые. Тут очень красиво, довольно шумный городок, множество приятных клубов, таксисты вежливые. Ставлю оценку 9 из 10. До моего милого тихого райончика ещё далеко, — начала я, постепенно приходя в себя и снова шутя. — Ну ты шутница… Покаталась пару километров — и уже оценку ставишь. Уж точно напилась, — сказал Ноэль, ухмыльнувшись. — Я ещё трезвая, — сказала я, подпрыгнув на месте. Это была ошибка. Меня тут же пошатнуло назад, и если бы не Ноэль, я бы точно поцеловалась с асфальтом. Он среагировал молниеносно — его рука обхватила меня за талию, остановив падение, и я замерла в нескольких сантиметрах от его лица. Мы оба не шевелились. Только наши дыхания сплетались в холодном воздухе. Его глаза — глубокие, внимательные — смотрели прямо в мои. И в этот момент вся реальность словно расплавилась — остались только мы. Я не выдержала. Всё во мне дрожало, всё тянулось к нему. Я подалась вперёд и поцеловала его. Это был не просто поцелуй — это был взрыв. Он обнял меня крепче, но всё так же бережно, как будто держит в руках что-то хрупкое, что-то бесценное. Его губы были тёплыми, мягкими, но в них было столько силы, желания… Я чувствовала, как он тянется ко мне всем телом, как будто мы были магнитами, созданными друг для друга. Вкус его губ был потрясающим — с привкусом мяты и чего-то родного, будто я знала этот вкус всю жизнь, просто забыла и только сейчас вспомнила. Его пальцы скользнули по моей спине, вызывая дрожь. Этот поцелуй был как в фильмах, как в мечтах, как будто я наконец оказалась в той самой сцене, где всё правильно, всё искренне… и всё моё. — Хочешь сказать, я уже испорчен? — спросил Ноэль после того, как я наконец отстранилась. — Это только начало, — сказала я и продолжила вкушать вкус его губ. Какой же он был приятный... Божечки, я хочу просто раствориться в нём. Пусть Ноэль будет моим. — Нам пора, — нехотя отстранился Ноэль. — Хорошо... Ты повествовал вкус виски, или я уже не пьяна и это реально? — спросила я, действительно не понимая, реальность ли это. — Вкус был не виски, а тебя, Лекси. Ты пьяна полностью, но это реальность. Самая настоящая реальность, — сказал Ноэль и, подняв меня на руки, раскрутил со всей силой. Я будто летала по кругу орбиты. Вот мы уже едем в машине. Я уговаривала Ноэля поехать в клуб, но он отказался — сказал, что поздно и пора ложиться спать. А я не хочу. — Мы едем в клуб… — капризно повторила я уже в пятый раз. — Никуда мы не поедем. Тебе нужно поспать, — спокойно ответил Ноэль. — Кто дал тебе право решать за меня? — настойчиво спросила я. Хотелось немного его разозлить — скука меня съедала. — Твой поцелуй — это и есть моё разрешение, — ухмыльнулся он. Его улыбка горела самодовольством. Вот так и выглядит лицо придурка. — Тогда больше от меня ничего не жди, — бросила я, отвернувшись. Всё, ничего не получит. — Скоро приедем, — сказал он. И правда, уже почти были на месте. Поездка заняла минут сорок, но наконец впереди показалось то, что должно было стать нашим убежищем на эту ночь. Я вышла из машины и уставилась на надпись "Thompson Chicago Hotel" — ещё один небоскрёб. Отель. Значит, действительно будем спать. А я так не хотела, чтобы этот день заканчивался. — Ну и зачем мы здесь? — спросила я, пока Ноэль копался в багажнике. — Нам же где-то надо переночевать, — пожал он плечами. — Ты намекаешь на то, что мы будем спать в одном номере? Тогда я за, — сказала я с шутливым вызовом. — Именно поэтому я тебя сюда и привёз, — подыграл он, и я уже не понимала — он шутит или нет. Внутри всё было подготовлено. Номер забронирован заранее — видимо, Ноэль изначально планировал остановиться здесь. Просто я неожиданно стала его попутчицей. На ресепшене ему выдали ключ-карту, и он, держа в руках сумку, направился к лифту. — Здравствуйте, не могли бы принести в наш номер бутылку виски и два бокала? — сказала я женщине за стойкой. Алкоголь был мне жизненно необходим. Поспешила следом и еле успела, пока лифт не захлопнулся. — Что ты там делала? — спросил Ноэль, глядя без прежней улыбки. — Просто поздоровалась. Женщина оказалась милой, — отмахнулась я. — Ну ты и кроха, конечно, — усмехнулся он, и на лице снова заиграла его фирменная ухмылка. — Мы что, на самый верх едем? — спросила я, глядя на светящиеся цифры этажей. — Нет, не на самый. Обещаю, тебе понравится. Номер мне выбирал отец, а вкусы у него потрясающие, — сказал Ноэль. Как бы мне хотелось познакомиться с его отцом… Наверное, он такой вайбовый мужичок. Лифт мягко остановился. Снова эти длинные коридоры, как в фильмах. Интересно, кто тут живёт? Может, кто-то празднует? Или тайная вечеринка? Люди — вечная загадка. Наконец — наш номер. Ноэль приложил карту, и дверь послушно открылась. Свет, простор, огромные окна и вид на ночной Чикаго. Город за стеклом казался тёмным океаном зданий и огней. Внутри — уют и стиль. Всё со вкусом, ничего лишнего. Спиральная лестница, уходящая вверх, была настоящим сюрпризом. Какая ещё лестница в номере? У стены — тёмный комод, в углу — круглый стол с парой стильных кресел. На диване — мягкий плед, будто кто-то только что встал. На стеклянном столике — раскрытая книга. Атмосфера... почти домашняя. Казалось, номер ждал именно нас. — Очень красиво, — сказала я, разглядывая каждый угол. — Да, папочка постарался, — согласился Ноэль, бросая сумку на диван. На лестницу подниматься не стала — наверху, наверное, просто гостевые комнаты. Пошла по коридору. Одна спальня, вторая — обе с двуспальными кроватями. Блин… А я-то надеялась, что кровать будет одна. — Чур, одна из комнат моя! — крикнула я, пусть думает, что смирилась. Лучше самой первой занять территорию. — Хорошо, выбирай любую, — безразлично отозвался Ноэль. А я так надеялась услышать: «Нет, ты что, мы будем спать вместе»… Пока я осматривалась, он уже успел переодеться из своего пафосного костюма в пижаму с вайбом настоящего homebody. Ну и где мой принц? — Ты такой милый, — сказала я, присев на диван. — Спасибо. Советую и тебе переодеться, — взглянул он на мой прикид. — Могу прям тут, — лукаво произнесла я, стягивая кофту. Под ней — только лифчик. — Но не здесь! — моментально среагировал Ноэль и отвернулся. — Так мне нечего надеть. Я ведь спонтанно собиралась… — пробормотала я. Не скажу же, что вообще прилетела сюда как стюардесса, потом всё выкинула и купила первую попавшуюся ерунду. — Держи, — не оборачиваясь, он протянул мне футболку из своей сумки. — Спасибо, — кивнула я и ушла в спальню. Нужно было принять душ — от меня пахло крепким пряным виски. После душа вернулась — и вот он, мой заказ: на столе бутылка виски и два бокала. — Это ты заказала? — спросил Ноэль. Его лицо потемнело. — Да, а что? Просто очень хотелось выпить, — пожала плечами я, садясь на диван и откручивая бутылку. Виски выглядел добротным. Надеюсь, и градус хороший. Он молчал, наблюдая за моими действиями. Не нравилось ему это. Ни то, что я пью, ни то, что ночь уже глубокая. — Я пошёл спать, — глухо сказал Ноэль и ушёл в комнату. Я не побегу за ним. Не стану уговаривать: «Ну, попей со мной». Он привыкнет. Рано или поздно. А пока — пьяной буду только я.

Глава 22

Ну я пила… пила и пила, пока бутылка не закончилась. Ещё успела подняться по этой экстремальной лестнице, с которой чуть не грохнулась. Наверху — просто гостевые комнаты и дамские туалеты. Вот и всё. Но номер, правда, роскошный. Думаю, если бы здесь был отец Ноэля, он бы с радостью со мной выпил. Вы же знаете, какая я безумная, когда во мне много алкоголя. Так вот — когда бутылка закончилась, я аккуратно направилась в комнату Ноэля. Открыв дверь, я увидела темноту. Осторожно, не стукнувшись ни обо что, медленно и плавно легла к нему на кровать. Он крепко спал. А ещё на нём была ночная маска. Не став будить его милую мордашку, я просто укуталась одеялом и чуть ближе прижалась к Ноэлю — и уснула сладким сном. Утро. Открыв глаза от яркого света из окна, я поняла: это был не сон. Я реально спала на одной кровати с парнем, который мне безумно нравился. Да ещё и совершенно в другом городе. Звучит, правда, как мечта. Но что же могло испортить моё прекрасное утро? Предположений много — и плохих, и хороших. Спросонья я хотела приобнять Ноэля, но не тут-то было. Положив руку на его половину кровати — там было пусто. Ну и куда он подевался? Неужто сбежал? Это и стало первым, что испортило мне утро. Второе — внезапный звонок. Сначала я подумала, что он забыл телефон, но услышав рингтон, поняла — звонили мне. Кто вообще звонит с самого утра? Лениво встав с кровати, я подошла к тумбочке и подняла трубку, не разглядев, кто звонит — Алло, — первой сказала я. — С похмельем, Лекс? — вдруг раздался голос Самуэля. Ну и приятный сюрприз. Не думая, я моментально закрыла дверь — на всякий случай, чтобы Ноэль ничего не услышал. — Что тебе нужно с самого утра? — спросила я раздражённо. Во-первых, он оставил меня одну в чужом городе. Во-вторых, не предоставил жильё. В-третьих… он просто меня бесит. — Как отдыхается в Чикаго? — по голосу он был не злым. — Нормально. Только у меня реально похмелье, так что говори быстро или я иду дальше спать, — предупредила я. — Всё-таки ты осталась на ночь? Значит, сняла номер. Прости, что не предупредил, что придётся задержаться. Но не переживай — сегодня ты попадёшь домой. В четыре у тебя вылет в Нью-Йорк, не опаздывай. А вечером загляни в клуб — у меня для тебя новая работка, — проговорил Саму. — Поняла. Но билет можно было бы купить ещё вчера — из-за тебя мне пришлось пол-ночи торчать в баре, — сказала я и хотела уже отключиться, но нет. — В следующий раз предупрежу. Но согласись — Чикаго довольно крутой? — Да, крутой. Всё, давай, я пошла спать, — бросила я и сбросила звонок. Вот это уже что-то новенькое… Какая ещё работа может быть вечером? Неужели снова идиотский ужин? Умеет же он вовремя позвонить… Поставив телефон на зарядку, я вышла из комнаты и почувствовала потрясающий аромат. Это были панкейки. Как же они вкусно пахли. И вот я уже в зале. Повернув голову налево, я увидела потрясающую картину — ту, которую, наверное, никогда не забуду. Ноэль стоял на кухне. Без футболки, в шортах. Его волосы были растрёпаны — только проснулся. На столике рядом стояли две тарелки с башенками панкейков. Подойдя ближе, я услышала, как он вполголоса напевает песню и заваривает чай. Какой же он романтик… В одной книге я читала: любовь — это не слово и не жест. Это момент. История. Время. Любовь — это каждая частичка любимого человека. И да, любовь может выглядеть вот так — обычный парень на маленькой кухне, с привлекательным торсом, кружкой горячего чая и потрясающей улыбкой. — О, ты проснулась? — наконец заметил меня Ноэль и повернулся. — Да… учуяла вкусный запах, — сказала я, садясь за стол. — Как спалось? — спросил он, ставя передо мной кружку чая. И не простой чай — в стакане лежал лепесток какого-то цветка, пахло сказочно. — Отлично, — улыбнулась я. Мне даже не хотелось есть. Просто смотреть на него. — Очень рад, что ты выспалась. Всё-таки, пока я спал, ты времени не теряла? — он взглянул на стол возле дивана, где стояли два стакана и пустая бутылка виски. — Не удержалась, — призналась я и начала уплетать панкейки, пока не остыли. Со вчерашнего вечера ничего не ела, а эти выглядели чертовски аппетитно. Да ещё и политы каким-то сладким джемом. — Ты можешь мне сказать, что случилось? — вдруг спросил Ноэль. Его лицо стало серьёзным. Он явно переживал. — Да вроде всё сказала, — попыталась я отвертеться. — Я не думаю, что ты пьёшь просто так, — начал он, пристально глядя на меня. — Ты меня не знаешь. Да, я могу пить без повода. Это я. И если дома нет бутылки — значит, нет и меня, — честно сказала я. Можно было бы просто поесть в тишине… — Тогда дай мне шанс узнать тебя, — сказал Ноэль. Он был готов на всё, это было видно. — Тебе не понравится, — ответила я, опуская голову. — Я готов. Ну-ка стой, — сказал он и потянулся к моему рту. Аккуратно вытер джем с моих губ. Его руки… такие тёплые. — Ты будешь кушать? Всё остывает, — напомнила я, чуть смущённо. Мы продолжили мило завтракать. Ноэль начал рассказывать что-то интересное про Чикаго. Оказалось, он бывал здесь не в первый раз — и каждый раз город запоминался по-новому. Встречи с сотрудниками, вечера с семьёй, прогулки с друзьями… Я молча жевала панкейки и слушала его, заворожённо. — А теперь давай серьёзно, не как вчера. Тебе Чикаго понравился? — спросил он. — Да, город милый. Тепло, атмосферно и главное — шумно. Много красивых машин, музыка, бары… Вообще мощно. Город свободы, так скажем, — ответила я. — Думаю, ты права. Какие планы на сегодня? — поинтересовался он, явно на что-то намекая. Но я сейчас всё испорчу. — Полечу назад. У меня самолёт в четыре. Нью-Йорк ждёт: работа, друг, домашние дела, — просто ответила я. — Я тоже сегодня улетаю, но поздно вечером. Отец сказал, нужно задержаться. Ты живёшь с другом? — спросил он. Его взгляд… будто с ноткой ревности. Неужели ревнует? — Да. Сначала жила с тётей, но она переехала к своему парню, оставила мне квартиру. А совсем недавно ко мне переехал Питер. — Он с тобой работает в клубе? — Ага. Баристой. Ты не представляешь, какие коктейли он только не варганил, — ухмыльнулась я. — Обязательно попробую, — сказал Ноэль. Никогда бы не подумала, что услышу такое от него. Думала, он вообще не пьёт. — Ладно. Кушай. Я пойду в душ, потом отвезу тебя в аэропорт, — сказал он, убирая тарелку в раковину. И не просто положил — а начал мыть. Божечки… девочки, я нашла идеал. — Я могу доехать на такси, — капризно сказала я. — Не получится, — сказал Ноэль и брызнул в меня каплями воды с рук. Вот дурак! — Всё, иди в душ. Или мне придётся идти с тобой, — угрожающе сказала я. — Ну ты и шутница, — ухмыльнулся Ноэль и пошёл в душ, оставляя за собой аромат уюта и утреннего счастья. Пока он был в душе, я убрала на кухне, заправила кровать и уже собралась — думала тоже сходить в душ, но с этими пробками в Чикаго мы и так фиг доедем. И вот, спустя некоторое время, Ноэль наконец вышел. На нём была белая рубашка, криво завязанный галстук и брутальные брюки. — Ты плохо галстук завязал, — заметила я. — Кучу раз перевязывал — всё равно ничего не получилось, — ответил он и начал развязывать галстук. — Стой, давай я помогу тебе, — предложила я, вставая со стула. — Хорошо, — согласился Ноэль. Я подошла к нему и аккуратно начала завязывать галстук. Его взгляд падал на меня с таким проницательным интересом, что в какой-то момент мне стало адски неловко. — Не смотри на меня так, — сказала я, как только закончила. — Прости, — процедил он. — А куда ты так нарядился? — поинтересовалась я. — К отцу на работу. Ну, или, может, для тебя, — пошутил Ноэль, широко улыбаясь. — Оба варианта меня устраивают, — ухмыльнулась я. Мы покинули отель. Мне было довольно приятно здесь ночевать. Я даже на секунду подумала: а если бы это был не один вечер, а каждый? Если бы я каждый день просыпалась в кровати с Ноэлем, и мы вместе проводили бесконечные дни, кайфуя друг от друга... Но в этой вселенной — а точнее, в моей — такое невозможно. Моя судьба никогда не будет связана с ним. Каждый раз, находясь с ним в одной комнате, я подвергаю и себя, и его опасности. Если Самуэль хоть что-то узнает — мне не жить. Что бы ни чувствовал Ноэль, или я — между нами никогда ничего не будет. Сев в машину, мы помчали по прекрасному Чикаго. Я прощально наблюдала за каждым движением машин, изучала небоскрёбы и просто наслаждалась последними минутами этого прекрасного дня. — Получается, сегодня ты занята? — вдруг спросил Ноэль после долгой молчаливой поездки. — Думаю, да. Но, знаешь, если… — начала я, но не закончила. Передумала делать намёк. Мне нужно реже с ним встречаться, особенно в Нью-Йорке, где у Самуэля ушей ещё больше. — Если что? — заинтересовался Ноэль. — Да так, ничего. Подумала, что успею освободиться, но, видимо, нет, — сказала я. Как же мне не хотелось ему врать. — Позвоню, если буду в городе, — сказал Ноэль. А дальше наша поездка продолжилась в молчании. Мы просто слушали интересные песни и ловили момент. Билет на самолёт был электронным, так что, думаю, регистрация пройдёт быстро. Я попрощалась с Ноэлем — без поцелуев, без объятий, будто знала, что мы ещё встретимся. Поблагодарила за найденный ночлег, за бесплатное такси и поспешила на посадку. Как хорошо, что у меня не было чемодана — хоть какой-то плюс в внезапных поездках. И вот я уже жду в аэропорту. Это было весьма увлекательное путешествие, и мне действительно было хорошо. Если бы не все эти обещания, я бы смогла дать себе надежду на хорошие отношения. Но теперь вся моя жизнь в руках эгоистичного мужчины. Может, со временем он меня отпустит, но надежды на это очень мало. Время пришло — я села в самолёт. Это был билет бизнес-класса: я сидела на отдельном кресле, которое можно было разложить в полноценную кровать. Ещё был экран, полочки и даже индивидуальное освещение — словом, всё для моего комфорта. Спустя час полёта нам принесли ужин — вкуснейшую курицу с макаронами, небольшой десерт, салат и булочку. Как же я тогда вкусно поела.

Глава 23

И вот я снова в родном Нью-Йорке. На часах уже семь вечера. Думаю, сначала стоит переодеться, а потом — в клуб. Интересно, какую работу Самуэль на этот раз для меня придумал? Совсем скоро день рождения у Питера — надо будет придумать и устроить ему крутую вечеринку. Не зря же он у нас уже "старичок" — пусть не забывает про возраст, но и знает, что у него есть лучшая подруга в мире. Я дома. Открыв дверь, почувствовала прохладу — Питер, как обычно, забыл закрыть окно. В квартире было довольно чисто. Честно говоря, я думала, он устроит тусовку, пока меня не было, но, похоже, наш скучный дружок просто лежал на диване и смотрел своих любимых Молодых монархов. Кстати, я тоже в своё время посмотрела этот сериал — довольно прикольный для подростков. Там всё про пубертат и первую любовь. С каждым сезоном герои взрослеют, появляются новые отношения, драмы и всё в таком духе. Я надела лёгкое платье и отправилась в своё родное место. Теперь я могу сравнить джаз-клуб в Чикаго с нашим — и, честно говоря, я полностью согласна с Ноэлем: нашему клубу не хватает живой музыки. Может, когда-нибудь подкину эту идею Самуэлю — пусть улучшает атмосферу, а то клиентов совсем потеряет. — Привет, — сказала я, как только увидела Питера за стойкой. — Какие люди! Вернулась из Чикаго и, кажется, даже загорела, — сказал Питер, махнув рукой. — Да, мне там было просто шикарно. Дома тебя ждёт идеальная история, в которой главный герой — твой любимый Ноэль, — ухмыльнулась я. Всегда буду его поддевать — он же постоянно говорит, какой он хороший. — Не издевайся, — обиделся он. — Всё, прости. Ладно, я пошла — меня ждёт босс, — сказала я и направилась в служебную комнату. И вот я здесь. Возле двери не было Лари — значит, внутри либо Самуэль, либо его "замена" Гарри. — Здравствуйте, — сказала я, открывая дверь. К моему удивлению, на диване действительно сидел Самуэль. — Садись, — сказал он без приветствия. Всё-таки его "заместитель" мне нравился больше — уже скучаю по милому Гарри. — Что-то случилось? — осторожно спросила я, присаживаясь. — Это я должен у тебя спрашивать, дорогая. Значит, я отправил тебя в Чикаго, а ты вместо работы веселишься в отеле с каким-то богатеньким парнем, — сказал он и протянул мне фотографию. На ней — я и Ноэль, уже стоящий внутри, — мы заходили в лифт. У него что, везде шпионы? Я понятия не имела, что ответить. Если Самуэль узнает правду, нам с Ноэлем не жить. Буквально. — Говори... — потребовал он. Я молчала уже больше минуты, уставившись на фото. — Этот парень... я встретила его в джаз-клубе в Чикаго. Пока я пила и спорила с каким-то "недогонщиком", напилась. По пути в отель мне встретился он, навязался и просил помочь. Ну, я и позволила ему проводить меня до номера. Он ушёл сразу, как только я дошла. Если не веришь — спроси на ресепшене или позвони в отель, — начала я оправдываться, стараясь говорить уверенно. — Ну смотри у меня. Предупреждаю: придерживайся договора — иначе ты знаешь, что будет. У моей работницы не может быть ни парня, ни отношений, ни любовников. Уяснила? — сказал Самуэль жёстко. Видимо, я его сильно вывела на эмоции. — Мы здесь ради этого собрались? — уверенно спросила я. Пусть знает: я не собираюсь врать, даже ему. — Нет, это была простая проверка твоей честности. Слишком многие считают, что могут обмануть меня, — сдержанно произнёс Самуэль, выпрямляясь в кресле. — Но ты пока держишься. Поэтому слушай внимательно, Лекси. Я закатила глаза, но кивнула. Его правила, его вечер. Хотя внутри уже всё зудело от желания закурить и уйти. — Сегодня ты работаешь на закрытом событии. Затерянный особняк на краю города. Пароль знают только избранные. Люди там... своеобразные. Твоя задача — впустить нужных, отвергнуть лишних. И быть в центре внимания, но не в эпицентре проблем. Он прищурился. — Ты умеешь играть, Лекси. Но сегодня ты — лицо моего имени. Не напортачь. — А если кто-то из этих "избранных" захочет больше, чем просто улыбку на входе? — спросила я, скрестив руки. — Мне танцевать на их коленях или вцепиться ногтями в глотку? Он усмехнулся, хищно, по-деловому. — Ты умная девочка. Выберешь нужное сама. Но помни: в этой игре все наблюдают. И не только за тобой. — Прекрасно, — пробормотала я, поднимаясь. — Я как раз соскучилась по ночи с привкусом риска. — Лекси... — Он остановил меня, чуть тише, почти искренне. — Не забывай, где игра заканчивается. И где начинается настоящая опасность. Я взглянула на него через плечо, с ухмылкой: — А ты напомни мне об этом, когда она начнётся. Этот разговор был самым леденящим и напряжённым. Как же меня напугали его слова о том, что за мной наблюдают… Надеюсь, это было всего лишь запугивание. Да, я отреагировала довольно спокойно, но внутри всё бушевало. Я ожидала чего угодно, но не того, что окажусь девушкой-хостес на подпольной модной вечеринке в огромном особняке — ещё и с весьма неприятными людьми. Мне нужно не только встречать гостей, но и быть в центре внимания этих мужчин. Уверена, один из них точно меня «загасит», и мне конец. Ну раз играть — так по их правилам. Думаю, сегодня мой наряд будет таким: слегка облегающее чёрное платье, растрёпанный пучок, невысокие туфли и лёгкая накидка в виде рубашки. Надеюсь, это идеально впишется в их элитный стиль. Я быстро покинула клуб, попрощалась с Питером и пообещала, что расскажу всё в мельчайших подробностях. А пока нужно торопиться в магазин, а потом сразу — в особняк. Спустя муторный час я наконец прибыла на место назначения. Созвонившись с Самуэлем, я услышала: «Возле особняка тебя будет ждать одна женщина. Она поможет войти на тусовку и всё объяснит». Эту женщину зовут Мариэль Лаффонт — она одна из немногих организаторов этого странного мероприятия. Я пыталась расспросить Самуэля, как могла, но он всё скрывал. И вот я уже на месте — особняк Kreischer Mansion. Он выглядел так, словно выжил в собственной трагедии. Старинный викторианский фасад с облупившейся краской, скрипучие веранды, затянутые паутиной окна и мрачная тишина вокруг — всё дышало зловещей историей. Я непроизвольно замедлила шаг, ощущая, как сердце стучит чаще. Почему-то казалось, что дом смотрит на меня. Я вздохнула глубже, собираясь с духом. Возле особняка не было ни одной машины — это пугало ещё сильнее. Здесь вообще кто-нибудь есть, кроме меня? Наконец, у входа я заметила женщину. Она была в красном платье — таком красивом, что оно будто светилось на вечернем свете. Думаю, именно она мне и нужна. Я устремилась в её сторону. Могу сказать честно — мне ещё никогда не было так страшно от неизвестности. Везде, где я раньше работала, всё было иначе: меньше людей, мягче атмосфера, и, главное, я знала, какую роль играю. А здесь — нет. Женщина заметила меня и пошла навстречу. — Здравствуй, Лекси Сильвен, — вдруг сказала она. Я опешила: как она узнала моё имя? Я была уверена, что снова стану какой-нибудь «очередной Бьонсе», но, похоже, сегодня я работаю от собственного имени. — Здравствуйте, Мариэль Лаффонт, — произнесла я, и голос у меня дрожал. — Чего такая напуганная? — спросила она. Казалась весьма доброй. — Особняк… Он пугает. Мы точно там, где должны быть? — неуверенно уточнила я. — Этот дом предназначен именно для таких закрытых мероприятий. Не пугайся, всё пройдёт спокойно. Это просто небольшое собрание, организованное для решения важной сделки. Сегодня будет решаться судьба этого дома. Будет много ставок и конфликтов, так что советую держаться в стороне, — сказала Мариэль. Её спокойствие действительно меня немного успокоило. Обычный, пусть и мрачный, аукцион. — Что мне нужно делать? — спросила я. — Просто стой на входе и впускай только тех, кто есть в списке. Оделась ты отлично, но добавь вот это, — сказала она и протянула мне золотые серьги и колье. — Хорошо, — кивнула я и надела украшения. Да, было немного неловко носить чужое, но, кажется, это стоило целое состояние. — Ты молодец, Лекси, — вдруг сказала Мариэль и прошла внутрь. Что ждёт меня внутри? Что ожидало меня за этими дверями, казалось, знала только она. Я глубоко вздохнула и открыла тяжелые двойные двери особняка. Внутри пахло воском, антиквариатом и чем-то металлическим — запахом денег и тайных договоров. Просторный холл был окутан полумраком, свет исходил лишь от хрустальных люстр, подвешенных так высоко, что казались почти звездами. Стены украшали туманные портреты, которые словно наблюдали за каждым движением. Пол покрыт ковром цвета красного вина — глушил шаги, будто сам дом не хотел слышать, кто по нему ходит. Посередине стояли круглые столы, уставленные бокалами с игристым вином и закусками. В глубине зала, под аркой из темного дерева, была сцена с подиумом и микрофоном. За ней — черный занавес. Там, очевидно, и должен был пройти сам аукцион. Рядом — охранники, холодные и неподвижные, как статуи. Я стояла у входа, стараясь выглядеть уверенно, хотя сердце било в груди с перебоями. В руках — список гостей. Первым подошел высокий мужчина с серебристыми очками, посмотрел на меня оценивающе. Я нашла его фамилию и кивнула, он прошел мимо, даже не сказав «спасибо». — Всё хорошо, Лекси, просто будь тенью, — прошептала я себе. Пока я впускала следующих, взгляд постоянно возвращался к сцене. Мне казалось, что именно там что-то начнётся. Что-то, чего никто не сможет остановить. Людей пока было немного — многие опаздывали, именно поэтому на парковке не было машин. Фамилии, которые я слышала, были мне незнакомы. Хотя некоторые из них, кажется, где-то мелькали — не зря ведь это богатая тусовка. Здесь вполне могли быть и знаменитости… но, видимо, не в этот раз. Постепенно гости начали прибывать. Мужчины в самых разных костюмах приветливо здоровались и улыбались мне. Я лишь спрашивала фамилию и молча открывала дверь. А вот женщины, наоборот, смотрели на меня осуждающе, словно я пришла занять их место. Но я всего лишь стояла на входе как обычная хостес-девушка. Пусть не смотрят на меня как на врага. Интересно, кто из них станет владельцем этого дома? Я бы сама с радостью забрала такой. Обустроила бы, сделала уютным... Тем более он стоит на окраине города: тишина, покой, свежий воздух. Честно говоря, пароль от этого места я не знала — просто пропускала гостей внутрь. Но те, кто проходил за ширму, что-то шептали массивному мужчине. Всего пришло, если не соврать, человек 50–60. Только избранные, как говорил Самуэль.

Глава 24

Спустя час стояния у входа у меня уже отнимались ноги, и ко мне наконец подошла Мариэль. — Лекси, ты можешь проходить внутрь, мероприятие начинается, — сказала она и протянула мне что-то вроде бейджика, на котором было написано моё имя. — Хорошо, — ответила я и прошла внутрь. На фоне играла лёгкая мелодия — такая мягкая и приятная, что аж захотелось спать. На часах было уже около девяти вечера. Я хотела сесть, но все места были заняты деловыми, аристократичными мужчинами и женщинами. Я остановилась возле стола с закусками и наконец позволила себе немного алкоголя — он был мне необходим, чтобы хоть как-то приглушить тревогу, которая с каждой минутой разрасталась внутри, как ядовитый дым. В этот момент на сцену вышел мужчина — высокий, в чёрном костюме, с той холодной уверенностью, которой обычно дышат люди, привыкшие к власти. Свет софитов скользнул по его гладко уложенным волосам, пока он приближался к микрофону. — Добрый вечер, дамы и господа, — начал он, голос у него был глубокий, убаюкивающий, но в нём чувствовалась натянутая струна — как будто даже вежливость здесь была формальностью. — Благодарим вас за прибытие на наш закрытый аукцион. Сегодня вас ждёт… Я уже не слушала. Меня окружала чужая, безупречно выверенная роскошь — хрустальные люстры, тяжелые портьеры, улыбки, в которых не было тепла. Всё казалось ненастоящим, как будто я случайно попала в спектакль, где мне не выдали роль. Я чувствовала, как вино обжигает горло, но облегчения не приходило. Мне было неловко — слишком мрачное платье, слишком простая осанка, слишком «не отсюда». Люди бросали на меня взгляды, как будто спрашивали: кто тебя сюда пустил? Мягкая музыка вдруг будто стихла — или это я перестала её слышать. Где-то за колоннами, в дальнем углу зала, до меня донёсся приглушённый спор. — Ты что, издеваешься?! Ты вообще понимаешь, чем это может закончиться? — Тише! Не здесь… Я обернулась. Никого видно не было, только мелькнул край пиджака и чьи-то напряжённые шаги затихли за дверью. Что-то происходило. Честно, я пыталась внимательно слушать, но вино брало верх — я теряла рассудок, и мне было уже не до этого аукциона. Помню только, что цены звучали какие-то космические… даже представить не могу, сколько именно. Мне уже наскучило это мероприятие, но не тут-то было — кто-то наконец разбавил эту скуку. Ко мне подошла женщина в коротком белом платье. У неё был идеальный блонд и изумительный аромат духов. — Привет, Лекси, — сказала она, взглянув на мой бейджик. — Здравствуйте, — растерялась я, не зная, как с ней говорить. — Видно, ты здесь впервые. Не переживай, скоро это шведское шоу закончится. Это место уже досталось одному мужчине, — сказала она спокойно. От неё веяло какой-то невероятной лёгкостью. — А вам не нужно это место? — спросила я, стараясь поддержать разговор. — Нет, я пришла только поддержать мужа. И да, именно он его и выкупил, — улыбнулась она. Её лицо показалось мне знакомым. — Кто он? — почему-то мне стало важно знать его имя. — Клин Стервуд. Замечательный мужчина, — ответила она. Меня пошатнуло. Эта фамилия... Ноэль. — Его фамилия… — вырвалось у меня. Чёрт, я не должна была это говорить. Что я наделала? — Да… Знакомо звучит, не правда ли? — её взгляд стал внимательнее. — Да… Я слышала в сети. Ваш муж работает на Sturwood Street, районе элитной аренды особняков. Я читала о нём… Уверена, он популярный, — пыталась выкрутиться я. — Вы абсолютно правы. Я урвала отличного мужчину, — усмехнулась она, и её кто-то позвал. — Миссис Стервуд, — произнёс кто-то из-за ширмы. — Простите, мне нужно идти. Приятно было познакомиться, — сказала она и поставила бокал с выпитым вином. Семья Ноэля… она как-то связана с этим тайным местом. Я думала, здесь собирается опасная элита — мафия, криптомайнеры, владельцы мутных бизнесов… Но отец Ноэля? Интересно, знает ли он сам? Никогда бы не подумала, что моя работа приведёт меня к Ноэлю. Нас даже судьба сводит, как бы я ни пыталась убежать. Мероприятие подошло к концу. Люди начали расходиться. Закуски так никто и не попробовал. Как же я хотела забрать их Питеру. Неуверенно достала из сумочки пакет, надеясь не привлекать внимания, но снова кто-то подошёл. — Не торопись, угощайся. Вот, возьми, — сказал мужской голос, протягивая мне пластиковые коробочки и бумажный пакет. Мне было страшно оборачиваться, но я сделала это. — Спасибо, — прошептала я. Это был мужчина из-за ширмы. На его дорогом пиджаке я заметила бейджик: Клин Стервуд. Это был отец Ноэля. Он выглядел именно так, как я себе представляла: аккуратная борода, светлые волосы, очки с золотой оправой и глаза цвета океана. Ноэль — его молодая копия. — Всё понравилось? — спросил он. — Да, очень красивое место. Рада, что его приобрели именно вы, — соврала я, пряча страх. — Спасибо. Я сделаю с этим местом всё как надо. Здесь будет прекрасно, — сказал он и взял одну тарталетку. — Уверена, у вас всё получится, — поддержала я его, стараясь быстрее упаковать еду. — Спасибо, Лекси Сильвен, — прочёл он моё имя на бейджике и вернулся за ширму. Наконец он ушёл. За один вечер я познакомилась с семьёй Ноэля. Это пугало. Они теперь знают моё имя, думают, что я какая-то богатая дама… А я не такая. Собрав еду, я покинула это место. Как только вышла на улицу, в груди стало легче. Будто снова задышала. Почти все уже уехали, остались только несколько машин и пара человек, бурно что-то обсуждавших. Похоже, не все были довольны итогами аукциона. Я отошла подальше, пытаясь вызвать такси. Было уже одиннадцать вечера — самое пробочное время в Нью-Йорке. И тут снова услышала своё имя. — Лекси! — окликнул кто-то. Я обернулась. На лестнице стоял Ноэль. Только его сейчас и не хватало… Я сделала вид, что не услышала. Притворилась, что говорю по телефону, но он подошёл ближе. — Лекси, — повторил он. Конечно. Пусть теперь все знают, что я тут была. "Лекси Сильвен — на тусовке для богачей". — Привет, — сказала я, как будто только что закончила звонок. — Что ты здесь делаешь? — спросил он, и в его голосе не было ни капли настроения. — Работаю. Я хостес, стояла на входе, — спокойно ответила я. Пусть знает правду. — Не думал тебя здесь увидеть. Ради этого ты и уехала из Чикаго? — его голос был уставшим. — Видимо, как и ты. Я видела твоих родителей. Они милые, — добавила я. — Рад, что они тебе понравились, — немного смутился он. — Я не думала, что ты связан с такими... грязными мероприятиями, — сказала я, чувствуя разочарование. Пока я за ним следила — нигде ни слова об этом. — Мне самому здесь не по себе. Я сидел за ширмой, работал за ноутбуком. Всё, что происходило вокруг — не моё. Ты домой? — Да, вот такси жду. Друг дома ждёт, — специально упомянула Питера. Я не хотела, чтобы он предложил меня подвезти. — Могу подкинуть. Заодно обсудим, когда увидимся, — предложил он. Если бы не то фото от Самуэля, я бы поехала. Я бы уже давно была в его машине. Но не могу. Не хочу подвергать его опасности. Пусть лучше ненавидит меня, чем пострадает. Я выдержу всё, чтобы ему не пришлось. — Не нужно... Прости, Ноэль, но я так не могу. Мы слишком разные. Прости, что заняла несколько твоих дней. Мне правда было хорошо… — сказала я и отвернулась, уходя прочь, в пустоту. Тело дрожало, руки горели от холода, а сердце колотилось, будто я бежала километры. Мне не хотелось даже смотреть в его сторону. Не смотреть на эти красивые глаза. На исчезающую улыбку. На волосы, которые хотелось потрогать. — Лекс… — услышала я его голос где-то позади. Но я не остановилась. Потому что это закончилось. Закончилось то, чему никогда не суждено было случиться. Я ехала в такси, понимая, как было хорошо с этим человеком. Чувствовать — значит быть живым. Но лучше не чувствовать и выживать. Ни любви, ни тепла, ни подарков — ничего из этого меня не ждёт. Лишь мероприятия, вечера в других городах, спонтанные поездки, мужчины и дорогие отели. Тогда в чём смысл быть живым, если это так больно? Зашла в квартиру — без сил, без настроения и без хороших новостей. Я просто легла на диван от бессилия, пока Питер, видимо, был в душе. — О, Лекси, привет. Как всё прошло? — спросил Питер, как только вышел из душа, в котором пробыл двадцать минут с моего прихода. — Отвратительно, — сказала я и начала плакать — без звука, но с чувством. Как же мне было больно и плохо отпускать его. Мне просто хотелось исчезнуть. Пожалуйста, дайте мне выпить. — Я налью тебе, — сказал Питер и направился на кухню. Достав бутылку вина со шкафчика и взяв стакан, он вернулся. — Я слушаю, — спокойно сказал он, протягивая мне полный стакан. Не думая, я сразу его взяла и выпила залпом. Пусть всё уйдёт. Со слезами на щеках я начала рассказывать. Всё началось с экстремальной поездки в Чикаго, а закончилось разбитым сердцем милого мальчика и вредной девочки. — Эта мразь, Самуэль… Он следит за тобой, — разозлился Питер, как только я дошла до этого момента. — Зачем ему это… Просто, видимо, его люди увидели знакомое лицо и сфоткали, — пыталась защитить его я, продолжая рассказывать историю. — На этом всё закончилось… Мне так жаль, — снова начала плакать я, как вспомнила его милое лицо. — Ты боишься, — сказал Питер, взяв меня за руку. — Очень сильно. Он как моя зависимость, от которой нет спасения. Я боюсь его испортить. И боюсь потерять, — сказала я, действительно считая нашу связь с Ноэлем зависимостью. — Ты должна бороться, — сказал Питер. Он был уверен, что у нас всё получится. — В этой ситуации я бессильна. У меня нет никаких преимуществ. Нарушив договор Самуэля, мы оба потеряем работу. А так рисковать я не могу, — говорила я, а он будто не слушал. — Ты слишком быстро сдалась, — сказал Питер и лёг на диван, собираясь ложиться спать. — Я пыталась... — тихо ответила я и пошла в свою сторону. Я всегда сдаюсь, какая бы ситуация ни была. Говорите что хотите, но без работы я не выживу, а Ноэль — он опомнится, что нет смысла быть со мной, я как закуревшая сигарета, только вот уже сгоревшая полностью.

Глава 25

Уже завтра день рождения моего лучшего и единственного друга. Очень надеюсь, что вечеринка ему понравится. Еле как уговорила Самуэля провести её в Blackout, сказала, что могу отдать одну свою долю за аренду на ночь. А ещё попросила его остаться, но он, как обычно, занятой человек, поэтому я позвала всех, кого знала. В этот список входил Чарли… ну и больше я, честно, никого не знаю. А, нет — ещё Гарри. Остальных позвал один из друзей Питера, и, честно, я была в шоке от того, сколько у него знакомых. Завтра придётся мне принимать заказы, а то думаю, Гарри один не справится — людей будет слишком много. За эту неделю я успела сделать множество вещей. Наконец-то обновила свой гардероб — кардинально и полностью: купила кучу платьев и обтягивающих вещей, потому что Самуэлю только это и нравилось. Ещё немного занялась учёбой, а то из-за работы ничего не успевала, приходилось всё делать ночью и не спать. Но после прощания с парнем, имя которого я напоминать не буду, времени стало куда больше. Начала сильнее любить себя, правильно питаться во вкусных кафешках, даже успела йогой заняться — для меня это было неожиданно. Вчера встретилась с отцом. Это было тяжело. Питер весь день уговаривал меня: «Дай ему шанс, поверь, а вдруг он не врёт? Вдруг он всё ещё любит? Вдруг это тот же отец, который был влюблён в волшебную девушку? Вдруг это тот же человек, который заказывал нам с мамой фирменные суши?» Я отговаривала себя сто раз: не поддавайся. Но сердцу не прикажешь. Мне хотелось услышать его историю — как он избавился от алкогольной зависимости, как поднялся тогда, в тот день. Кого он смог полюбить после мамы. И я решилась. Оделась и вернулась туда, где не была уже несколько лет. Я когда-то пообещала себе, что вернусь туда только, когда его уже не будет… но вселенная решила дать ему шанс. Так же, как и я. Вчера я вернулась в Upper West Side — район, который до сих пор пахнет моим детством. Он не изменился: те же липы вдоль тротуаров, та же кофейня на углу с мягкими плюшевыми креслами, в которых я когда-то пряталась от мира с куклой в руках. Каждый кирпич здесь знает моё имя. Я шла медленно, будто ступая по памяти. Дом стоял на своём месте — высокий, обложенный серым камнем, с тем самым стеклянным балконом, где мы с папой когда-то пили горячий шоколад зимой, закутавшись в пледы. Поднявшись на лифте, я остановилась у двери квартиры. Сердце билось как сумасшедшее. Последний раз я закрывала её за собой четыре года назад — в тот день всё оборвалось. Когда я вошла, запах был всё тот же — смесь ванили, старой бумаги и чего-то неуловимо родного. Просторная гостиная с огромными окнами, сквозь которые свет просачивался, будто пытаясь согреть. Камин с чёрным мраморным порталом стоял в углу, как страж. На полках под стеклом до сих пор лежали книги, над которыми я засыпала, мечтая быть взрослой. Цветные подушки на диване не изменились — сине-зелёные полоски, в которые я вгрызалась зубами, когда сдерживала слёзы. Я провела рукой по деревянному столику, на котором всё ещё стояли аккуратные стопки книг и миска с засохшими лепестками роз. Воздух был пропитан временем. Эта квартира помнила всё: смех, страхи, поцелуи в лоб на ночь. Я снова была той девочкой, которая верит, что семья может быть вечной. А потом я услышала шаги. Ко мне вышел отец — побритый, ухоженный, одетый в аккуратный свитер и синие джинсы. Последний раз я видела его в такой одежде, когда он собирался с мамой на ужин. Какие бы обиды я после него ни пережила, он всё равно остаётся моим отцом. И я действительно рада, что он смог подняться с того мокрого пола и взять себя в руки. Неважно, какие люди помогли ему это сделать — главное, что он это сделал. — Я рад, что ты пришла, — заговорил он неуверенно. — Это место всё ещё такое же родное. Тут до сих пор пахнет так, как пахло с мамой, — сказала я, а ведь в последний раз здесь пахло только алкоголем. — Специально пытался сохранить запах… Она должна всегда в нас пахнуть, — сказал отец, садясь на диван. — Давай закажем бургеры из нашего любимого ресторана, — решила предложить я. Давно их не ела и очень скучала. — Конечно, для тебя всё что угодно, доченька, — сказал он, вставая с дивана и аккуратно погладив мою голову. Так он делал, когда был рад. И вот мы заказали еду, расселись на диване и начали говорить. Он рассказал про девушку, которую смог полюбить — она как раз-таки и спасла его в тот день. Он говорил, что она очень красивая, у неё светлые мягкие волосы, зелёные глаза, и от неё пахнет карамелью и ванилью. Знаете, когда он это говорил, у меня покатилась слеза. Мне было странно, что он говорит о ней так, как когда-то говорил о маме… но это была не она. Я одновременно радовалась за него, но и грустила. Мама была бы рада, что он продолжил жить несмотря ни на что. Подумав, я тоже решила рассказать о своей влюблённости. Пусть знает — вдруг он сможет помочь. — Отец… — начала я, но он перебил: — Называй меня папа, прошу, — сказал он, и я продолжила. — Хорошо, папа… Мне кажется, что я тоже полюбила. Но дело в том, что я очень неуверенна в себе и своих чувствах. Ты не представляешь, какой он красивый: его глаза, его голос, запах, улыбка — всё это такое прекрасное. Мне хочется каждый день быть рядом с ним, но… я боюсь, что повлияю на его жизнь максимально ужасно, — начала я. Говорить было трудно, ведь я до сих пор чувствовала ту боль после прощания. — Что тебе мешает? — спросил он, откусывая бургер. Какие же они были вкусные… особенно картошка фри, просто идеальный ресторан. — Я сама себе мешаю. Но и обстоятельства… Из-за моей работы у меня не может быть парня, — сказала я. Это было неуверенно, но я смогла — сказала правду. И надеюсь, он не будет углубляться в подробности, так же как и я в его. — Ты уверена, что дело только в работе? — Ладно, хорошо… Да, я боюсь. Боюсь навредить ему и его жизни. Папа, ты бы знал… он просто идеал. В нём нет никаких минусов. Этому человеку не нужна ходячая проблема, — говорила я с дрожью в голосе. — Лекси, доченька… Жизнь нужна, чтобы рисковать. Если ты будешь просто сидеть и думать о нём, ничего не изменится. Запомни мои слова — он вернётся, — сказал отец. Я сомневалась в его словах… — Что мы будем делать с тётей Берти? — решила я сменить тему. — Ничего. Она ушла и, думаю, не вспомнит о нас. Да, может, она и поссорила нас, но такие люди не заслуживают внимания. Просто если встретишь её — ничего не говори про нас. Пусть живёт дальше в своих иллюзиях, — сказал он. Он был слишком добр к ней. Она так подло испортила нашу жизнь, а мы даже не отомстим ей. Но в одном я согласна — она не заслуживает нашего внимания. Пусть будет счастлива со своим женишком. Не держите зла на людей, даже если они поступили ужасно. Уверена — им потом оплатит вселенная за такие гадкие поступки. Мы живём не для того, чтобы держать ненависть, а чтобы расти и просыпаться с удовольствием, наслаждаясь каждым новым днём. Дальше мы просидели до поздней ночи, смотрели фотографии с мамой, вместе плакали, вспоминая наши поездки, вкусно поужинали, посмотрели фильм — и я вернулась домой. Было приятно помириться с отцом и простить ему все ошибки. Ведь я сама не золото, чтобы так долго держать обиду. А сегодня знаете какой день? Правильно — день рождения Питера. Как же я люблю и уважаю этого человека. Если бы не он, моя жизнь уже бы закончилась. Как же я ему благодарна — за правильные советы, за приятные слова и вообще… за жизнь. Он стал моим начальным воздухом. — Вставай, именинник, — сказала я, раскрывая одеяло, в которое он был крепко закутан. Я ещё разбросала шарики по залу, приготовила нам завтрак и подготовила подарок. — Отстань, дай выспаться в выходной, — лениво ответил Питер. — Время уже около двух, не думаешь, что уже выспался? — спросила я, чуть соврав. Ну реально, уже почти обед. — Ты гонишь? — удивился Питер, скинул одеяло и взял телефон с тумбочки. — Не кричи. Чуть приумножила. Давай, вставай, — снова потребовала я. Уже устала ждать, когда он поднимет свои ягодицы. — Ты издеваешься? На часах 11 утра. Вот ты противная, — сказал он, лениво направившись в душ. — Я знаю! — крикнула я в ответ. И вот, спустя минут десять он вышел. Мы сели за стол. Он похвалил мою готовку, а ещё ему очень понравились шарики с надписью "The right boy". Я знала, что в душе он согласится. Мы начали кушать, болтать, и он задул мини-свечку в кексике. Не знаю, что он загадал — но думал очень долго. Будто желание было слишком большим… или слишком коротким. Подарок у меня был — это была вечеринка. Поэтому я аккуратно намекнула ему, что дома нужно быть в семь вечера. Он согласился и пошёл собираться. Сказал, что поехал по делам, закупить что-то, и я осталась одна в квартире, начиная перебирать вещи… Сегодня долгая ночь, поэтому не думаю, что мы вернёмся домой. Но убраться надо, и вещи уже переполняют мой шкаф. Питер сказал — половину вещей отдать нуждающимся, так что я начала аккуратно скидывать одежду с полок. Сразу стало понятно, какие его, а какие — его бабушки. Я нашла милые платьица, платочки, кардиганы и много всего другого. От них приятно пахло цветочными духами и чем-то родным... Будто на мгновение я перенеслась куда-то на дачу — тёплое солнце, зелёные листья, противные комары и старые занавески на окне. Разобрав вещи Питера, я принялась за свои. Скинула всё со шкафа и начала копаться. Было много чёрного — у меня когда-то был период "dark girl", но, главное, я его пережила. Теперь могу надеть хоть белое, хоть розовое. Нашла пару вещей тёти Берти — их тоже стоит отдать. Они мне не нужны, а напоминания о ней только больнее делают. После всей глобальной уборки у меня получилось пять пакетов одежды — потом мы с Питером отвезём их нуждающимся. Делайте добро не ради чего-то, а просто ради добра. — А вот и он, — сказала я, когда дверь открылась. — Смотрю, ты уже куда-то собралась, — сказал Питер, заходя с полными пакетами. А их, к слову, было не мало — около четырёх. — Да, тебе тоже нужно, — тонко намекнула я. День прошёл так быстро и незаметно, что уже вечер. Его день рождения почти закончился… Надеюсь, ему понравится сюрприз. — Хорошо, буквально пару минут — и я готов, — сказал он, направляясь в ванну с одним из пакетов. И действительно, спустя минут пятнадцать он вышел — в такой милой майке, шикарных джинсах и прелестной бейсболке. Ну красавец! — Молодиться пытаешься? — спросила я, пошутив. — Отстань, — сказал он, слегка толкнув меня в плечо. — Пошли уже, именинник, — сказала я, открывая дверь. На улице уже заурядно темнело, а значит — вечер только начинается. Мы направились в клуб. Надеюсь, он ни о чём не догадывается. Да, он, наверное, думает, что мы будем просто пить и тусить, но то, что там будут его друзья — вот это и есть весь сюрприз. Мы медленно спускаемся вниз, подходим к клубу... Дверь открывается — и на Питера налетает огромное количество людей. В руках у них — дудочки, на головах — смешные колпаки, и все хором поют: «С днём рождения!» Как же я в тот момент была счастлива. — Божечки... Что вы здесь делаете? — спросил Питер. Он был так рад, что аж заплакал. — Друг, сегодня твой день, — сказал Чарли, обнял его и вручил подарок. Думаю, сюрприз удался. Он точно не ожидал, что все придут. Даже его старые друзья были здесь. Я так рада, что он счастлив. Надеюсь, этот год будет лучше, чем прошлый. — С днём рождения, Питер, — сказала я, когда волна объятий утихла. — Спасибо большое, Лекс, — сказал он и крепко-крепко меня обнял. Мы начали тусить. Гарри начал разливать коктейли, шоты, расставлять закуски. Клуб был полностью наш — даже VIP-комнаты. Вся ночь была только нашей. Я, конечно, помогала: подливала алкоголь, протирала стаканы, открывала виски... даже сделала свой любимый шот — и он получился великолепным, такой вкусный, что у меня аж слюни потекли. Я смотрела на Питера — он улыбался во весь рот, болтал с друзьями. А я просто молча наблюдала. И радовалась. Он счастлив. Моя главная задача недели — выполнена. Больше мне ничего не нужно. Если бы не один звонок... Пока я стояла у барной стойки, ко мне подошёл Чарли. В руках у него был мой телефон — я, как всегда, оставила его на столе. — Лекси, тебе звонит некий Ноэль... со смайликом котёнка, — сказал он. И, конечно, это услышал весь зал. Обязательно было говорить, какой там смайлик... дурак. — Дай сюда, — буркнула я, забирая телефон. — Прости, он просто уже третий раз звонит, — сказал Чарли и ушёл за стол. Что нужно Ноэлю? Я же всё сказала. В тот, вечер. И мне не важно, что он ничего не ответил. Я не обижаюсь. Мне просто тошно снова слышать эти оправдания. «Я уже испорчен...» Если бы он действительно был испорчен, как и я — мы бы сейчас вместе пили в этом баре. Отвечать мне не хотелось. Но я всё-таки взяла трубку. А то вдруг приедет ещё… Этого мне точно не нужно.

Глава 26

— Что-то случилось? — спросила я, ответив на звонок. Мне хотелось поскорее завершить разговор — даже сам звук его голоса раздражал. — Мы можем поговорить? — спросил он. Голос дрожал, будто он чего-то боялся. Чего именно? — Нам не о чем говорить, — ответила я резко и уже собиралась сбросить вызов, но он успел спросить: — Ты где? Как и ожидалось, он задал именно этот вопрос. — Неважно, — ответила я, сжимая в руке очередной шот. — Выйди на улицу, пожалуйста, — попросил Ноэль. В его голосе больше не было ни настойчивости, ни грубости — только мольба. — Не заходи, — сказала я и завершила звонок. Я почти не сомневалась, что он стоит где-то неподалёку от клуба. Но как он узнал, что я здесь? Выключив экран телефона, я залпом выпила шот и, прежде чем уйти, сообщила Питеру, что ненадолго отлучусь. Он вручил мне бутылку пива со словами, что оно поможет мне не нервничать. Когда я вышла из клуба, на улице было неожиданно тихо. Ветер стих, воздух был прохладным и освежающим. На моей любимой лавочке сидел Ноэль. Рядом с ним лежала маленькая белая пушистая собачка, ласково прижавшись к его ногам. Её светлая шерсть отчётливо выделялась на фоне ночной темноты. — Лекси, привет, — сказал он, заметив меня. — Это Скай? — поинтересовалась я, стараясь уйти от его внимания. — Да, она очень просилась погулять, — ответил он и встал, подходя ко мне ближе. — Она хорошенькая, — сказала я, присев на корточки, чтобы погладить эту прелесть. Её глаза были удивительно трогательными. Я вдруг заметила в ней что-то от самого Ноэля — такая же открытая, светлая, чувствительная. — Мы можем немного пройтись? — предложил он, тоже присаживаясь рядом. — Хорошо, — согласилась я и отстранилась, не желая случайных прикосновений. Мы медленно пошли по улице. Фонари Нью-Йорка отбрасывали мягкий свет, вдалеке доносились глухие звуки ночных клубов, ветер шептал что-то еле слышное, а рядом с нами трусила милая собачка. — Дай-ка мне её, — сказала я, бросив взгляд на Скай. — Хорошо, держи, — ответил Ноэль и протянул мне поводок. И мы со Скай неожиданно побежали прочь от него. Пусть это и не настоящая пробежка, но пусть он немного походит за нами. Жаль только, идея бежать с поводком и бутылкой пива в руках оказалась не самой гениальной — бутылка вылетела в сторону, а я с грохотом упала на асфальт. — Ну ты и дурочка, — сказал Ноэль, подбегая ко мне и успевая поймать поводок. Скай чуть не убежала. — Это было случайно, — ответила я, смеясь. Упала я глупо, бутылку разбила, поранилась… но почему-то всё это показалось мне до смешного весёлым. — Скай, у тебя всё хорошо? — обратился он к собачке, которая села рядом и внимательно следила за происходящим. Ну конечно, меня, значит, неважно, а главное — чтобы с собачкой всё было в порядке. А я, между прочим, ударилась локтем — теперь там наверняка будет шишка. — Ты издеваешься? — пробормотала я недовольно, поднимаясь с земли. — Да я шучу, пошли, нужно лёд приложить, — сказал Ноэль, поднимаясь и внимательно осматривая мой локоть. — Не нужно, — капризно отмахнулась я и продолжила идти вперёд. — Не спеши. Здесь рядом есть место, где можно взять лёд и вкусное мороженое, — предложил он, догоняя меня. — От мороженого я бы не отказалась, — призналась я, внезапно приободрившись. Я обожаю мороженое, особенно в тёплую ночь, после такого жаркого дня. — Какая же ты странная, — усмехнулся Ноэль. Ну и пусть. Что с того, что моё настроение меняется каждые несколько секунд? Просто алкоголь действует. Мы направились в небольшое кафе, куда пускали с собаками. Нас встретил милый официант, и мы сели за высокие барные стулья. Хотя нет, это было не барное место, а обычное уютное кафе-мороженое под названием "Sky". Вот совпадение — в честь собачки? Так мило. Кафе «Sky» — это крошечные столики, мягкий жёлтый свет, полки с книгами и расслабляющая музыка. Атмосфера там была словно из кукольного домика Барби, только без лишней розовости и гламура. Всё было аккуратно и уютно — как сам Ноэль. — Какое будешь? — спросил он, протягивая мне меню. — Шоколадное со сливками, — ответила я, не задумываясь. Я обожаю шоколадное мороженое. Ладно, кажется, не такая уж и плохая получилась прогулка. Он заказал себе фисташковое, а мне — шоколадное. Скай тоже не осталась без угощения — ей выдали специальные лакомства за её милые собачьи глазки. Мы сидели, наслаждаясь музыкой и десертом. Всё было спокойно и приятно... пока он снова не заговорил и не испортил этот момент. — Ты уверена, что между нами ничего не может быть? — спросил он, нарушив мелодичную тишину. — Да, Ноэль. Я не хочу снова говорить одно и то же, — ответила я и отвернулась к окну. Там, за стеклом, редкие прохожие медленно брели по улице. — Но ты даже не дала мне шанса. И с чего ты вообще взяла, что испортишь меня? Я просто хотел попробовать... — начал он, и его голос звучал так жалко, почти беспомощно. — В смысле, с чего взяла? Ответь мне. Ты пьёшь почти каждый вечер виски, ты куришь сигареты, ты принимаешь таблетки. Ответь, а? Ты всё это делаешь. Если нет — тогда почему ты здесь?.. — не выдержала я. Мне уже было всё равно, что он обо мне подумает. Я предупреждала его с самого первого вечера. — Я... Я могу это изменить, — дрожащим голосом произнёс он. Кажется, он не ожидал, что я так скажу. — Не нужно. Вот именно это я и пытаюсь тебе объяснить. Я не хочу влиять на твою жизнь — тем более так отвратительно, — прошептала я, снова взглянув в его глаза. Я встала со стула и направилась к выходу. — Ты даже не старалась... — тихо бросил он мне вслед. Я остановилась, но не обернулась. — Я делала всё, что в моих силах, — сказала я, уже поднимая руку, чтобы открыть дверь. — Ты делаешь недостаточно, — почти закричал Ноэль. Я вырвалась наружу — туда, где никто меня не слышал и не видел. Только ночь и мои шаги по пустой улице. Он считает меня слабой, хотя сам, когда услышал мои слова о наркотиках и алкоголе, поменялся в лице. Его взгляд был не осуждающим и не напуганным, но, блин, это же было очевидно — я ненормальная наркоманка, которая не нужна такому парню. Эти постоянные осуждения с его стороны мне не нужны. Я не хочу быть центром в качающихся качелях. Пусть я буду одна, но со своими тараканами. Сегодняшний день нельзя было испортить… но он испортил — своим криком и ожидаемой реакцией. Пусть между нами всё разрушилось, но мне было хорошо погулять с ним в последний раз. И познакомиться с его милой собачкой. Я старалась достаточно, а он лишь казался таким милым, из-за чего мои старания были бесполезны. Я не могла дотронуться до столь чистого разума. И нет, я не строю заблуждения или отговорки — вы сами понимаете, что данная любовь не имеет продолжения, а тем более разумного конца. И пусть эта история закончится сейчас, нежели будет уже поздно. Уйдя из кафе, я вернулась домой. Мне не хотелось возвращаться на вечеринку — не хочу портить атмосферу своей нудной миной. Поэтому выпью в одиночку старое вино — оно как раз уже перетерпело свои годы. Да, такова жизнь 18-летней девушки, которая работает на оплачиваемой работе, имеет хороших друзей, но не имеет права на любовь. Так и сложилась моя жизнь. Уже лёжа в кровати, я посмотрела на часы — было около 4 утра. Питер вернулся. Аккуратно выйдя из комнаты, я увидела вполне не удивительную картину — Чарли придерживал полностью пьяного Питера. — Видимо, вы знатно затусили, — заметила я. — Помоги, — сказал Чарли, чуть не уронив Питера на пол. Но я успела подбежать, подхватила его за руку и положила её себе на плечо. — Бросай его, — сказала я, указывая на диван. И вот, наконец, он улёгся. Спал настолько крепко, что даже громкий скрип стола его не разбудил. — Я, пожалуй, пойду, — сказал Чарли, не захотев оставаться. — Ну и куда ты в такую рань? Такси и метро плохо ходят в это время. Останься здесь, поспи на моей кровати. Я всё равно не собираюсь ложиться, — предложила я. Пусть лучше побудет здесь, а то придётся волноваться за него. — Спасибо большое, Лекс, — сказал Чарли и ушёл в комнату. Он тоже был пьяный, но не так, как Питер. Видимо, кто-то пытался заглушить разум алкоголем. Я накрыла Питера одеялом и ушла в ванну. Хочу полежать в тёплой воде с огромной пенкой.

Глава 27

Прошёл месяц после последней встречи... Сегодня я иду на очередную работку с Самуэлем. Честно? Это уже изрядно поднадоело. Но знаете что? Если вы думаете, что я летала по разным городам Америки — то нет. Весь этот месяц я провела в этом грёбаном Нью-Йорке. Не знаю, видимо, ему не понравилось, что я провела часик с каким-то парнем, который даже не платил за это. Может, предложить Саму, пусть ещё Питер начнёт платить за наше общение? Ну, в общем, всё начало зависеть от денег. С каждым разом суммы увеличивались, а задачи не менялись. Они хотели от меня только одного — о чём я, конечно, говорить не собираюсь. Им что, сложно было оплатить мне перелёт куда-нибудь? Мне надоело киснуть в одной тарелке. Да, я побывала во многих ресторанах, и честно — их даже перечислить невозможно. Во многих отелях, машинах, даже особняках. Но этого было недостаточно. Я хотела узнавать новое, хотела путешествовать. Но из-за одной оплошности мой контроль усилился. Самуэль будто днями и ночами наблюдал за мной. Из-за этого я приняла решение вообще перестать хоть как-то контактировать с Ноэлем. Первое — не приходила в клуб так рано. Второе — не сидела на любимой лавке. Не ходила в популярные и любимые заведения Ноэля. Да, признаю, я избегала его. Мне даже пришлось уговорить Самуэля на новое место. Теперь мы встречаемся по поводу работы в пабе “Rusty Lantern”. Я увидела его случайно — в одном из тех списков, где всё кажется уныло одинаковым, пока вдруг не наткнёшься на что-то странное. "Rusty Lantern." Название было дурацкое, а фотка — как из фильма: потолок весь в каких-то выцветших открытках, стойка — старая, деревянная, будто из прошлого века, а за ней — стены, обклеенные чем попало. Именно поэтому я туда и потащила нас. Сказала Самуэлю, что это "бар с историей", но на самом деле — просто мне хотелось чего-то неидеального. Не отполированного, как наш клуб. Мы зашли туда в дождливый вечер, когда город пах мокрым асфальтом и уличным кофе. Я была в своей кожанке, он — в чёрной рубашке, слишком аккуратной для таких мест. Но когда мы вошли, музыка приглушила суету снаружи, а воздух пах смесью виски, табака и чего-то ванильного, от старых книг, что ли. Я усадила нас в самый угол, откуда видно и бармена, и дверь, — люблю всё держать под контролем. Мы смеялись над странными бирками, что висели над баром, обсуждали чужие истории, которые будто пропитали стены. Тогда я подумала: может, если бы я и вправду хотела стать другой — не разрушать, не портить — то с него бы стоило начать. "Rusty Lantern" стал нашей точкой отсчёта. Тихой, странной, уютной. Идеальной — по-своему. И в этом месте я точно не могла встретить знакомых лиц. Мы обсудили множество моих поручений и даже тему смены имиджа, на что я ответила категорическим «нет». Я не хотела ни худеть, ни красить волосы, ни менять стиль одежды. Я просто хотела быть собой — и только этого у меня не мог отнять Самуэль. Работы было то мало, то много, но времени на учёбу хватало. Я уже почти окончила второй курс онлайн-колледжа — и это было очень хорошо. Да, может, в моей работе и не нужно образование, но пусть будет — вдруг я надоем Самуэлю? С отцом мы ещё пару раз прогулялись по знакомым местам Нью-Йорка. Я угостила его вкуснейшими суши, а ещё показала место моего начала — то самое, которое в своё время спасло меня от исчезновения. По мнению отца, клуб Blackout был чем-то живым: когда он смотрел на стены, свет и даже музыку — всё его притягивало. Ему очень понравилось это место, он даже попробовал безалкогольное пиво. Да, было бы лучше, если бы он попробовал мою фирменную смесь, но отец отказался пить. Сказал, что с этим нужно повременить, чтобы снова не сорваться. И вот — очередное задание от моего любимого босса. Проснувшись рано утром, я направилась к машине. Почему туда — без понятия. Саму решил устроить сюрприз и показать свой офис. Кто вообще догадывался, что у этого мужчины есть офис? Он же директор самых популярных клубов Нью-Йорка! У него должен быть не просто офис, а целый особняк! Интересно, куда он тратит свои деньги? По всей видимости — на машину. Выйдя на улицу в лёгком платье, я увидела её. Это была Ferrari. Не знаю точно, какой модели, но явно что-то дорогое. Услышав рёв мотора, я поняла — это точно он. И была удивлена, увидев, что за рулём не Лари, а сам господин Самуэль. — Что, сегодня ты за рулём? — спросила я, садясь в крутой салон. Он был красного цвета, будто из бархата, с белой подсветкой. — Тут никак три человека не влезут. Сегодня я сам устрою тебе мини-рум-тур и расскажу о новой работе, — интригующе сказал Саму. Он явно что-то задумал. И мы выдвинулись в путь. Утренний Нью-Йорк прекрасен — люди спешат на работу, на тренировку, на учёбу… А я еду смотреть на прелестный офис своего босса. Честно — уважаю Саму. Несмотря на его идиотский образ «серьёзного парня», в душе у него живёт маленький мальчик. Уверена, он иногда плачет по ночам, когда его любимая работница снова неправильно выполнила задание. Мы подъезжаем к огромному зданию. Оно просто громадное и высокое — в таком я будто впервые. Наконец-то хоть что-то интересное. — Это всё твоё? — решила спросить я, как только мы остановились. — Ты дура? Нет, конечно. Я тебе что, долларовый миллиардер? — злобно ответил он. Чего-то не в духе был. — Ну а вдруг... Хорошо, хотя бы один этаж твой? — продолжила я. — Ну, типа того. Пошли, сама всё увидишь, — сказал он, выходя из машины. Мы вышли на улицу и вошли в огромные стеклянные двери. Как же тут красиво! Высоченные потолки, яркий свет, панорамные окна, множество диванчиков и вкусный запах свежего кофе. Здесь было так приятно и чисто, что сразу захотелось оказаться в офисе босса. — Здравствуйте, Самуэль Гарсия, — сказала девушка на ресепшене. — Здравствуйте, Мари Джейн. Принесите мне, пожалуйста, кофе, а моей гостье — зелёный чай, — сказал Саму, и мы направились к лифту. — Какое-то знакомое у неё имя… Ах, точно! Так звали девушку Человека-Паука. Её правда так зовут? — спросила я, слегка смутившись. Не может быть... — Обязательно внедряться в подробности? Полное имя у неё — Марианна Джейна. Для удобства я сократил, но её точно никто не называет Эм-Джей. Ты — единственная, кто насмотрелась Человека-Паука. — Да, да, всё, успокойся, пошли уже, — сказала я, заходя в лифт. Как неприятно быть с недовольным мужчиной в одном лифте… Мы поднялись на почти самый верхний этаж на стеклянном лифте. Чем выше поднимались, тем сильнее у меня закладывало уши — и тем громче билось сердце. Когда двери открылись, я на секунду застыла. Офис Самуэля был... не офисом. Это была целая вселенная. Огромное пространство с высокими потолками, где индустриальность соседствовала с роскошью. Массивные кожаные кресла, журнальные столики, мягкий свет от винтажных люстр. Люди в стильной одежде сидели за ноутбуками, кто-то что-то печатал, кто-то пил кофе, смеялся, обсуждал, перелистывал журналы. Я чувствовала себя инопланетянкой в этом улье энергии и уверенности. Здесь всё пахло успехом. Или деньгами. Или и тем, и другим. — Саму… Я ожидала чего угодно, но только не этого, — прошептала я, поражённо оглядывая каждый уголок этого места. Глаза расширялись от удивления. — Ну а ты как думала? Я — солидный мужчина. Достоин лучшего, — с самодовольной ухмылкой ответил Саму. Он явно наслаждался вниманием, ему льстили такие слова. — Давай начнём, — кивнула я, и мы начали подниматься по узкой лестнице, ведущей наверх в офис. Там, кажется, было небольшое помещение — личная комната Самуэля, скорее всего, со звукоизоляцией. Когда я опустилась в кожаное кресло, которое мягко закрутилось подо мной, я на мгновение почувствовала себя настоящей светской львицей, элитной и уверенной в себе, почти как Эда Йылдыз. Не хватало только своего Серкана Болата. — Сегодня у тебя важная задача, Лекси, — начал Саму, поправляя манжеты рубашки. — Нужно доставить удовольствие одному из моих клиентов. — Постоянному? — спросила я, приподняв бровь. — Нет. Он впервые у нас. Имя просил не раскрывать. Представь себе: ночь тайн и соблазна. Советую прийти в чёрном… и чем экстравагантнее — тем лучше. Только будь аккуратна. Он непростой парень. — Хоть возраст скажи. Или внешность? — Не могу. Это конфиденциально. Всё узнаешь на месте. Ладно, маленькая подсказка: светлые волосы, накачанное тело, приятный голос. Вот и всё. Знай одно: он заплатил за тебя огромную сумму, так что… сделай всё как надо, — закончил Саму, и в этот момент Мари принесла нам кофе и прохладный зелёный чай. — Спасибо, — сказала я ей, прежде чем она скрылась за дверью. После этого мы ещё долго болтали. Примерно два часа. Офис Саму был неожиданно уютным, и в нём чувствовалась атмосфера какой-то дьявольской роскоши. Вернувшись домой на такси, я тут же открыла шкаф. Впереди вечер. Ответственный. Тайный. Соблазнительный. Я стояла перед зеркалом и ломала голову, как мне выглядеть: сдержанно, но в то же время — сексуально? Из вариантов: чёрное платье на тонких бретельках, короткое, длинное до пола, и последнее — с эффектным вырезом на спине. Пальцы сами потянулись к последнему. Оно зацепило меня — неуловимо, но сильно. Оно было изящным, скромным… но в то же время идеально подходило для такой ночи. Пока Питер был на работе, я приготовила себе пасту и кексики. Они вышли на удивление вкусными — просто пальчики оближешь. Наступил вечер. Такси подвезло меня к роскошному отелю. Название я не запомнила сразу, но потом вспомнила — The Warwick. Я даже прочитала про него: издательский магнат Уильям Рэндольф Херст построил его как любовное гнёздышко для себя и актрисы Мэрион Дэвис. Здесь бывали Пресли, Тейлор, Битлз… История чувствовалась в стенах. Я никогда не мечтала стать знаменитостью. Но если однажды случайно встречу Джастина Бибера, подбегу, как девчонка. Да и вообще, тут звёзд можно встретить часто, особенно тех, кто уже подзабыт — ходят по городу в сопровождении охраны и тени славы. Но сейчас было не до этого. Сегодня — мой вечер. Зайдя в отель, я подошла к ресепшену. Никто не встретил. Как всегда. Слишком привычно. — Здравствуйте, — начала я немного неуверенно. — У вас случайно не поселился... инкогнито? Да, тупой вопрос. Но по-другому не скажешь. — Здравствуйте, Лекси Сильвен. Прошу, проходите на 21 этаж. Вот ваша ключ-карта. Ваш клиент скоро прибудет, — ответила женщина, пристально вглядываясь в моё лицо. Видимо, знала, кто я. А клиент, значит, ещё не пришёл. Отлично. Пусть тогда и доплатит. — Передайте боссу: жду доплаты! — громко бросила я на прощание и уверенным шагом направилась к лифту. Двадцать первый этаж. Почему именно он? Ах да… вроде бы как раз с этого этажа начинаются панорамные окна. Надеюсь, мы будем именно там. Найдя нужный номер по карте, я остановилась перед дверью. Дыхание перехватило. Всё начнётся с того момента, как я войду. Я вставила карту в замок, послышался короткий звуковой сигнал, и дверь мягко открылась. Номер был просторный, с тёплым светом ламп и гладкими поверхностями. Бежевый ковёр глушил шаги, в углу стоял кожаный диван, рядом стеклянный столик с вазой, где уже стояли свежие каллы. Всё выглядело так, будто меня ждали. Но самое главное — окно во всю стену. Я подошла ближе. За стеклом вечерний Манхэттен горел огнями: окна небоскрёбов мерцали, как тысячи маленьких вселенных. Машины внизу ползли, как светящиеся муравьи, а небо ещё хранило остатки синевы, прежде чем уступить место ночи. Я стояла, не дыша, и смотрела на город, в котором легко было потеряться — или начать всё сначала. Думаю, пока его нет, пожалуй, я подготовлю соответствующую обстановку. Найдя на полке свечки, я аккуратно расставила их по комнате и зажгла. Потом набрызгала всё своими духами и проверила комнату — пусть тут пахнет мной. Да, вы не знали, но я достаточно романтичная девушка, просто храню свои секреты глубоко внутри. Сев на диван, я открыла бутылку вина и начала пить. Моего клиента всё не было. Спустя пятнадцать грёбаных минут он наконец заявился. Дверь плавно открылась, я увидела спину парня… какие-то знакомые волосы… И тут он повернулся. Это был...

Глава 28

Ноэль... Я ожидала кого угодно. Кого угодно — только не его. Может, он проследил за мной? Пришёл устроить разборки? Я ни за что не поверю, что он — мой покупатель. Ни за что. — Что ты здесь делаешь? — резко спросила я, вскакивая с дивана и торопливо поправляя платье. Я взяла себя в руки. Он не должен знать, зачем я здесь. Он не должен знать, кем я стала. — Я пришёл к тебе... — проговорил Ноэль с какой-то загадочной интонацией, сбрасывая с плеч бомбер. — В каком смысле? — я не понимала. Он подходил всё ближе, уверенно, будто знал, что делает. — Я знаю, что тебе не сказали... но я пришёл. Я знаю, кем ты работаешь… — начал он, голос дрожал, но он пытался держаться уверенно. У меня перехватило дыхание. Я сделала шаг назад, будто от стены, которая неожиданно дала трещину. — Стоп... Ты мой инкогнито? — спросила я, надеясь... нет, умоляя, чтобы он сказал «нет». Он не мог так низко опуститься. Не он. Не Ноэль. — Да, Лекси. Это я, — спокойно сказал он и шагнул ещё ближе. — Сука... Это был ты, — вырвалось из меня, и я ударила его. Пощёчина вышла резкой, горячей, обжигающей. Как пламя, что горело в моей груди. Он не отпрянул. Не разозлился. Просто стоял. Его щека покраснела, но он был спокоен. Бесчеловечно спокоен. — Успокойся. Всё же хорошо, — сказал он тихо. Хорошо? ХОРОШО? — Ты мразь... Ты заплатил кучу денег моему чёртову боссу, чтобы просто переспать со мной? — мой голос дрожал, но от злости, не от страха. — Я могла поверить во что угодно. Во что угодно! Но только не в это… Я опустилась на пол. Всё внутри меня разлетелось. Боль. Грусть. Отвращение. Разочарование. Я не хотела плакать — но хотелось кричать. Обозвать его всеми словами, что я хранила глубоко в себе, только для тех, кто предаёт. А он именно это и сделал. — А что я должен был сделать, скажи? — начал он, садясь на пол, но всё ещё держась на расстоянии. — Ты знаешь, как мне было тяжело весь этот месяц? Я искал тебя. Следил за тобой. И только теперь понял, кем ты работаешь. Почему ты всё ещё работаешь, Лекси? Тебе правда не хочется быть со мной?.. — Ты мог просто прийти ко мне… — сказала я с горечью. — Но ты выбрал самое грязное. Ты заплатил за меня. Ты купил меня. Я вскинула голову и посмотрела прямо в его глаза: — Понимаешь, моя задача — переспать с тобой и уйти. Так что... либо раздевайся, либо проваливай. Мои слова были лезвием, но он не ушёл. — Я не собираюсь спать с тобой, — ответил Ноэль. Его взгляд изменился. Он не ожидал такого. И это разбило его. — Мне всё равно, — грубо бросила я. Я поднялась и медленно пошла к нему, будто сжигала мосты каждым шагом. — Лекси… прости. Я просто хотел тебя увидеть, — начал он, но мне уже было плевать. Слишком глубоко. Слишком больно. — Я хочу тебя. Поэтому — закрой рот, — прошептала я и резко поцеловала его. Он не отстранился. Наоборот — ответил. С жадностью. С жаром. С ненавистью к себе. И с любовью ко мне. Между нами вспыхнул огонь — яркий, злой, болезненно-прекрасный. Он обжигал нас, но мы не могли остановиться. Его руки скользнули по моим плечам, горячие, дрожащие. Он снял леску моего платья. Его пальцы — будто огонь. В них был весь тот жар, который мы сдерживали так долго. Всё, что мы не сказали, не простили, не пережили — вспыхнуло в одном касании. Он аккуратно потянул за нитку моего платья, и ткань медленно сползла с моего тела, оставляя меня оголённой перед ним — не столько телом, сколько душой. Это было почти болезненно — стоять перед ним такой настоящей, такой хрупкой. Я отступила назад и опустилась на его кровать — огромную, белоснежную, как будто не для нас, грязных, сломанных, запутавшихся. Он стоял, тяжело дыша, не отводя от меня взгляда, а затем медленно подошёл, словно всё ещё боролся с собой. — Ты уверена? — прошептал Ноэль. Его голос дрожал. Не от страха — от чего-то большего. Он не был таким, каким я его знала раньше. Он был другим. Темным. Опасным. Но всё ещё моим. — Нас уже ничего не остановит, — ответила я, и это была правда. Мы пересекли ту черту, за которой нет возврата. Он наклонился и снова поцеловал меня — медленно, будто хотел запомнить каждую секунду. Его губы были мягкими, но внутри нас бушевал шторм. Он не рвался вперёд, он был осторожен, как будто боялся сломать меня, и это бесило. Я не хотела нежности. Я хотела боли. Я хотела почувствовать, что он здесь, рядом, что я не одна, что я нужна, хотя бы на одну ночь. Он был повсюду — на шее, на ключице, на животе, на внутренней стороне бедра. Моё тело горело от его прикосновений, от тяжёлого дыхания, от того, как его пальцы скользили по мне будто по стеклу, боясь разбить. Но мне хотелось, чтобы он разбивал, рвал, терял контроль. Я вцепилась в него, в его спину, в его волосы — не давая остановиться, не давая отступить. Он был мой. Здесь. Сейчас. До рассвета. До боли. До слёз. Когда наши тела слились в одном ритме, когда мы перестали быть двумя — только тогда я поняла: это не я его испортила. Я всё это время боялась стать для него разрушением, тенью, кошмаром, который ворвётся в его светлую, аккуратную жизнь. Но он сам сделал выбор. Он выбрал меня. Он позволил себе упасть. Он позволил себе сгореть. И теперь — слишком поздно. Он уже испорчен. И я не чувствовала вины. Я чувствовала только его. И это было лучше, чем любовь. Это было — всё. Утро. Проснувшись около десяти, я почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Открыв глаза, обнаружила, что лежу на огромной кровати — голая. Рука Ноэля покоилась рядом с моей головой. Осмотревшись, я заметила открытое окно — стало понятно, почему мне холодно. Укуталась в одеяло и пошла его закрыть. Ноэль крепко спал, а я направилась на кухню — готовить завтрак. Вчерашняя ночь была просто восхитительной. Это было настоящее наслаждение. Представьте: есть мечта в голове, которая застряла там почти два года — и вдруг она становится реальностью. Это незабываемое чувство. И мне всё равно, что теперь мы оба испорчены. Главное — нам хорошо вместе. Всё остальное уже не наша проблема. Когда я расскажу об этом Питеру, он будет безумно рад. Обещаю, его улыбка не сойдёт с лица. Я начала готовить завтрак. Честно — не знаю, что он ест и что любит, но нужно что-то правильное и калорийное. Думаю, яичница и горячие бутерброды подойдут. Открыв холодильник, поняла, что он пуст. Ну да, чего я ожидала — мы же в отеле, а не у него дома. Включив смекалку, я решила позвонить на ресепшен. Пусть тогда они сами всё приготовят — не зря же я в отеле. Я заказала то, что хотела, и принялась за уборку. Вещи были раскиданы повсюду, а в номере стоял стойкий запах ароматических свечей. Честно говоря, я даже не помню, с чего всё началось вчера вечером. Помню лишь одно: Ноэль — мой клиент, и его бронь скоро закончится. Тогда мне придётся уйти. И это, черт возьми, грустно. Примерно через двадцать минут кто-то постучал в дверь. На пороге стоял парень в белом фартуке с тележкой еды. Всё, что я заказывала, было там — даже шампанское от отеля в подарок. Спасибо, но нет, с утра мне это точно не нужно. Он молча расставил еду на столе и ушёл. Я взглянула на часы и поняла, что пора возвращаться к Ноэлю. Подходя к комнате, я услышала его голос. Он, похоже, с кем-то разговаривал по телефону. Вдруг это Самуэль? Да, подслушивать неправильно, но я всё же остановилась и приоткрыла дверь. У панорамного окна стоял Ноэль. Он был в одном полотенце, обмотанном вокруг бёдер — видимо, давно уже проснулся. — Я хотел бы продлить, — говорил он серьёзно. Кто-то отвечал ему, и мне ужасно хотелось узнать, кто именно. — Да, я заплачу. Сколько угодно. Пусть она останется ещё на несколько дней, — сказал он и закончил разговор. Вот теперь вопрос: сколько же стоит "получить меня" на несколько дней? — Ты снова заплатил за меня? — резко вошла я, и Ноэль чуть не вздрогнул от неожиданности. — Ты чертовски сексуальна в моей рубашке, — ответил он, игнорируя вопрос. Он просто мастер выбесить меня. Ещё и этими фразочками… — Нэль, это слишком большие деньги. Ты не должен тратить их на меня, — начала я. Это и правда была внушительная сумма. — Я готов тратить на тебя хоть весь мир, — ответил он и подошёл ближе. — Ты разочаруешься, — пробормотала я, и он неожиданно и страстно поцеловал меня. Вот мерзавец. — Так ты меня не заткнёшь, — сказала я, отстранившись. — Уверена? — прошептал он и снова поцеловал. Затем аккуратно приподнял меня, держа за бёдра, и понёс в сторону кухни. — Отпусти! — закричала я, когда оказалась на барной стойке. — Успокойся. Мы пришли позавтракать, — сказал он, наконец опуская меня на поверхность. Его улыбка сияла — какой же он милый, когда улыбается. — Только знай, готовила не я. Чудесами пока не владею, — предупредила я. — Я уже догадался. Всё слишком идеально, — усмехнулся он. Видно было, что ему весело. — Иди к чёрту, — буркнула я и шутливо толкнула его в плечо. Мы наконец сели за стол. Я только взяла вилку, как зазвонил телефон — мой. — Я отойду, это босс, — сказала я, вставая. — Передай ему, что ночь была незабываемой, — снова ухмыльнулся Ноэль. Это уже перебор. Я не выдержала и запустила в него подушкой. Пусть знает, что несёт. Я вернулась в спальню и достала телефон из-под кровати. — Алло, что случилось? — спросила я. Хотелось побыстрее закончить разговор и вернуться к еде. — Моё золото, мой ангел, Лекси, как же я тебя люблю, красавица, — начал Самуэль. Никогда не слышала от него таких слов. — Что? — переспросила я. Конечно, приятно, но... это всё? — Ты понравилась моему клиенту. Поэтому побудь с ним ещё два дня, принцесса. За такие деньги — сделай для него невозможное, — его голос звучал непривычно весело. — Хорошо, сделаю всё, что в моих силах, — ответила я сдержанно. Пусть думает, что он мне безразличен. Ни капли симпатии — даже искры. — Отдыхай, дорогая. Деньги уже в пути. Наслаждайся, — сказал Самуэль. — Хорошо, босс, — ответила я и завершила звонок. Вернувшись к столу, я увидела, что Ноэль почти всё съел. — Что он сказал? — спросил он, когда я села рядом. — Сказал, что кто-то заплатил за меня огромную сумму. Придётся уехать, — соврала я. — В смысле? Кто мог заплатить больше меня? — нахмурился Ноэль. Похоже, сумма действительно его впечатлила. — Ладно, успокойся, шучу. Я только твоя. Ещё на два дня, — сказала я и подошла к нему, нежно приподняв его подбородок. Поцеловала его так, что по спине прошли мурашки. — А теперь — собирайся, — сказал Ноэль, когда я отстранилась. — Мы куда-то едем? — спросила я, чувствуя, что он что-то замышляет. — Это сюрприз. Гадай сколько хочешь, — улыбнулся он. — Ты просто коварен. Я с ума сойду, — пробормотала я. Ненавижу сюрпризы. Делать их — весело, быть жертвой — не очень. — Даже сумасшедшей ты выглядишь обворожительно, — сказал он и, чтобы избежать ответа, снова поцеловал меня, нежно обняв за талию. Прикосновения его рук были как музыка.

Глава 29

И вот мы уже едем по утреннему Нью-Йорку. Ноэль всё так же молчит. Пока мы собирались, я пыталась вымолить у него, куда мы едем, но нет — он был настроен на сюрприз. Догадок у меня не было никаких — сплошная пустота в голове. Но радовалась я только одному: я смогу провести два дня на свободе, вдали от всего, особенно от надоедливого Самуэля. И даже не важно, что я когда-то кричала на Ноэля за то, что он заплатил за меня. Хотя это и правда было низко с его стороны... но уже всё прошло. После той ночи всё забылось, как страшный сон. — Лекси, хотел спросить… Знаю, не твоя любимая тема, но почему именно эта работа? — прервал тишину Ноэль, сделав музыку чуть тише. — Так и думала, что мы никогда не уйдём от этой темы… — злобно начала я. — Действительно, причина тупая. — Я просто хочу быть ближе и узнать тебя, — спокойно сказал Ноэль. Его спокойствие меня бесило. — Хорошо. Мы с Самуэлем знакомы очень давно. Каждый раз я отгоняла его от этой идеи, пыталась убедить, что не подойду на эту роль, но он настаивал. Он много раз спасал меня и оберегал — по сути, заменил мне отца. Я была ему очень благодарна. И так как мне нечего было терять… я приняла предложение, — начала я свой рассказ. Голос слегка подрагивал, но я не боялась осуждения. — Получается, сейчас тебе есть что терять? — спросил Ноэль. Из всего он запомнил только это. Ну, даёт. — Отстань. Я ответила на твой вопрос? — попыталась убедиться я. — Да. Я рад, что у тебя есть такой хороший друг. Но эта работа — не путь к хорошему будущему. На такой работе ты быстро потеряешь себя и забудешь, кто ты на самом деле, — начал он. Это звучало не как осуждение, а как предостережение. Бояться. — Не люблю говорить о будущем, — ответила я, уходя от темы. Я правда никогда не говорю о будущем. — Хорошо. Но о будущем говорить нужно. Даже если оно пойдёт не так, — сказал Ноэль, продолжая ехать. — Пока я живу настоящим. И планирую им жить дальше, — сказала я и отвернулась к окну. Мы ехали уже минут двадцать, и Ноэль упорно молчал о том, куда именно мы направляемся. Он что-то рассказывал про музыку в колонках, про какую-то поездку в детстве, а я ловила каждый его взгляд в зеркало, как будто он боялся, что я раскушу его тайну. Спойлер: я раскусила. Мы сворачивали с улицы на улицу, пока асфальт не стал слишком гладким, а дома — слишком красивыми, будто вырезанными из журнальных разворотов про «жизнь успешных и очень скрытных». Въезд в район встречал нас коваными воротами и табличкой с гравировкой: Sturwood Street. Шрифт был таким, будто даже буквы знали себе цену. — Ты издеваешься? — хмыкнула я, глядя на белоснежные фасады, идеальные газоны и аккуратные подъезды. Тут всё выглядело так, будто даже листья осыпались по инструкции. Ноэль будто не услышал. Или сделал вид. Его пальцы чуть крепче легли на руль, взгляд стал каким-то виноватым, но упрямым. Мы катились медленно, как будто он хотел дать мне время всё это впитать — эти вылизанные дома в три этажа, стеклянные балконы, чёрные ворота с видеонаблюдением и машины, что стоили больше, чем я за всю жизнь могла бы заработать. Всё выглядело... чужим. Слишком аккуратным. Слишком его. И вот он свернул направо и остановился перед одним из домов. Он ничем не выделялся среди остальных — разве что дерево у калитки было чуть выше, а окна светились чуть теплее, чем у соседей. Почти уютно. Почти не страшно. Я посмотрела на него, прищурилась. — Ты живёшь здесь? Он усмехнулся и пожал плечами, будто это не что-то особенное. — Ну... вроде как. Я перевела взгляд на дом и на мгновение забыла, как дышать. Он был высокий, с белыми аккуратными стенами и крышей цвета выгоревшего кирпича, словно сошедшей с открытки из Европы. Широкие окна с тёмными рамами отражали зелень деревьев, а тень от кроны падала прямо на фасад. У дома была крошечная, почти сказочная веранда с деревянной аркой, обвитой зеленью, и дорожка, ведущая к ней, изгибалась среди ухоженных кустов, как в кино. Каждая деталь кричала о том, что здесь живёт кто-то из "тех". Из других. Из мира, где нет ни клубного дыма, ни бессонных ночей, ни разбитых сердец. Мира, в котором я не знала, есть ли для меня место. — Серьёзно?.. — прошептала я, скорее себе, чем ему. Дом был красивым — настолько, что даже больно. Он не выглядел как место, где Ноэль просто «живет». Он выглядел как тайна, которую он всё это время не решался мне показать. — Почему мы здесь? — спросила я, пока мы ещё не зашли внутрь. Ноэль сосредоточенно парковал машину рядом с одной из трёх, стоящих во дворе. Остальные, наверное, были в гараже. — Я хотел показать тебе свой дом. И был бы рад, если бы ты осталась на ужин, — сказал он наконец, выключив двигатель. — Ты уверен, что хочешь, чтобы твои родители меня увидели? — нахмурилась я. Эта идея мне совсем не нравилась. Они будут задавать миллион вопросов, на которые я явно не хочу отвечать. — Да. Они тебе понравятся. И если ты будешь нервничать — я сам отвечу. Пожалуйста, доверься мне, не переживай, — он взял меня за руки, мягко поглаживая большими пальцами мои запястья. Его прикосновение действовало успокаивающе. — Хорошо, — ответила я, наклонилась и поцеловала его. Мы вошли внутрь. Мне стало как-то неловко, словно я вторгалась в чужое пространство. Всё вокруг казалось слишком идеальным для моей хаотичной жизни. На секунду появилось странное чувство, что меня могут выгнать отсюда — как будто я была просто гостьей, которой здесь не место. Дверь закрылась за нами. Простор, высокие потолки, кристально чистый пол, мягкий аромат свежести, огромные окна и светлая гостиная — всё это ослепляло. На миг мне показалось, что я попала не в дом, а в какое-то сияющее небесное пространство. Гостиная была безупречной: огромный телевизор, стильный диван, журнальный столик с дорогими глянцевыми изданиями. — Здесь очень красиво, — выдохнула я, озираясь. — Немного не прибрано, — ухмыльнулся Ноэль. — Ты шутишь? Тут словно в музее! — рассмеялась я и легонько ударила его в плечо. — Я не самый лучший рассказчик, но в двух словах: внизу спортзал, бассейн и гараж. Здесь — комнаты родителей, брата и несколько гостевых. А моя комната и ещё несколько — на втором этаже, — сказал он, усаживаясь на спинку дивана. — Офигеть… А у вас случайно космолёта нет? — я с трудом верила в происходящее. — Пока нет. Но вертолёт может появиться, — подмигнул он. — Ого… У меня что, парень миллионер? — ухмыльнулась я, случайно выдав это вслух. — Так мы уже на стадии "парень и девушка"? — спросил он, подходя ближе. — Нет… это вырвалось случайно. Я же не получала официального предложения, — ответила я, сама не зная, кто мы друг другу. — Понял, — кивнул Ноэль и взял меня за руку. — А куда мы?.. — удивлённо спросила я, когда он резко потянул меня за собой по лестнице. — Ко мне, — сказал он, не оборачиваясь. Мы поднялись на второй этаж. Прямо перед нами раскинулось панорамное окно, открывая захватывающий вид на задний двор. Там, казалось, ещё витали воспоминания о том, как Ноэль и его брат гоняли мяч по зелёной траве. Мы свернули в одну из комнат. Огромная двуспальная кровать, ещё одно широкое окно, фотографии семьи на одной стене, а в углу — его рабочее место. Точнее — настоящая мини-лаборатория. Три экрана. Что? Зачем ему три экрана? Мощный блок питания, стильная подсветка — всё выглядело чересчур профессионально. — А не перебор с экранами? — усмехнулась я. — Не знаю. Папа сказал, что для работы этого достаточно, — ответил он, снимая футболку. Закатное солнце проникало в комнату и золотило его кожу. Его торс — будто вырезанный из мрамора, подтянутый, рельефный. — Тебе жарко стало? — приподняла я бровь. — Немного. Тут просто слишком горячая девушка в комнате, — ухмыльнулся он, глядя прямо на меня. — В такой одежде я, скорее, похожа на твою горничную, чем на горячую девушку, — пробормотала я, включая его компьютер — хотелось проверить, есть ли у него игры. — Лекси, ты всегда выглядишь прекрасно. Даже если наденешь мешок из-под картошки, — сказал он, подходя сзади. Я рассмеялась, но в тот же момент он мягко обнял меня за талию. Его ладони легли на мои бока уверенно, с теплом и лёгким нажимом. Я замерла. Этот жест — он всегда вызывал мурашки по всему телу. Его дыхание коснулось моего затылка, и всё внутри дрогнуло. — Прошу, никогда не сомневайся в себе рядом со мной, — прошептал он мне на ухо, затем осторожно развернул лицом к себе и поцеловал. Его губы были тёплыми и нежными, но поцелуй оказался глубоким, настоящим. Я чувствовала, как теряю связь с реальностью. — Пошли, я покажу тебе, как приятно лежать на этой кровати, — сказал он, взяв меня за руку. — Уверен? — спросила я, не отводя взгляда. — Я всегда уверен, — улыбнулся он. Я села на кровать. Она действительно была очень мягкой. Ноэль легонько подтолкнул меня в центр, сам опустился рядом, и наш поцелуй стал ещё более жадным. Его рука скользнула по моей шее, он начал неспешно стягивать с меня одежду… Его прикосновения были тёплыми, будто он боялся спугнуть меня. Каждая ночь с ним была для меня особенной. Пролежав в кровати около двух часов, я не заметила, как солнце уже ушло за горизонт. В комнате стало темнее. Повернув голову к Ноэлю, я заметила, что его нет на кровати. Куда он снова делся? — Ты где? — крикнула я, забыв о том, что сегодня у меня ужин с его семьёй. — Эй, ну не кричи так, я просто в душ сходил, — сказал Ноэль, выходя из ванной. Волосы аккуратно прилизаны, белая рубашка, чёрные брюки. Чё, на свадьбу собрался? — Мы точно на ужин с твоими родителями или всё же на заседание с президентом? — ухмыльнулась я. Атмосфера и правда напряжённая. — Просто мама любит, когда всё красиво и в меру, — сказал Ноэль, поправляя галстук. — А что мне надеть? Может, остаться здесь или сбежать через балкон? — предложила я. Что-то мне стало страшно туда идти. — Я об этом позаботился, моя хорошая, — сказал Ноэль, подходя ко мне и поцеловав в губы. Пока он отвлёкся на поцелуй, я аккуратно расправила его волосы рукой. А то выглядит чересчур строго. — Ну вот, что ты делаешь, я только уложил, — сказал он, отстраняясь и снова подходя к зеркалу. — Так ты выглядишь слишком грубо. Мне не нравится, — сказала я, всё ещё лёжа в кровати. — Хорошо, — вздохнул Ноэль и сам уложил волосы так, как мне нравится. — Какой послушный мальчик, — ухмыльнулась я. — А ты тут не хохочи, иди одевайся. Я оставил тебе вещи в ванной. Давай побыстрее. — Хорошо, уже бегу, мой... — и тут я задумалась, как его назвать, поэтому ничего не сказала. Я встала, не прикрываясь одеялом. Лицо Ноэля сначала стало удивлённым, но потом он начал засматриваться. — Смотри не засмотрись, — хихикнула я, заходя в ванну. — Божечки, Лекси, какая же ты сексуальная! — чуть ли не прокричал он, отчего я слегка покраснела от смущения. Я начала принимать ванну, привела в порядок волосы, подвела любимые стрелки. На тумбочке лежал наряд. Надев его, я увидела, что это чёрное платье — приятное на ощупь, без лямок, но держащееся на плечах, с глубоким вырезом до бедра. Длина — короткая. У Ноэля явно есть вкус к элегантным платьям. Интересно, может, мы поедем в ресторан на верхушке небоскрёба? — Лекси, ты там скоро? Родители внизу заждались, — позвал Ноэль, постучав в дверь. — В смысле «внизу»? Они с нами поедут? — спросила я, заканчивая последние штрихи. — Мы никуда не поедем. Мама сама устроила ресторан. Они уже накрывают стол на первом этаже, — ответил он. — Серьёзно? Мы так наряжаемся просто чтобы поужинать дома? — сказала я, открывая дверь ванной. — Ты чертовски превосходна, — сказал Ноэль, глядя на меня так, будто увидел нечто нереальное. — Спасибо, — засмущалась я. Мне всегда неловко, когда он так смотрит. — Просто родители любят порядок. А ужинаем дома, потому что они устали постоянно ходить по ресторанам — были уже в сотне. — Ясно. Тогда пошли, — сказала я, убрав в сумочку помаду. — Только не переживай, — сказал Ноэль, взяв меня за руку. Мы вышли из комнаты. По дому уже доносились божественные ароматы — похоже, мама Ноэля готовит прекрасно. — Очень вкусно пахнет, — сказала я, пока мы спускались по лестнице. — По запаху думаю, мама приготовила свою фирменную запеканку, — обрадовался он. — А вы выпиваете? — решила спросить я. — Редко, — ответил он. Мы уже спустились. Ноэль крепко держал меня за руку, и мы пошли направо. Там была небольшая кухня в белом цвете — выглядело сдержанно. Возле плиты стояла его мама, в красном платье и с фартуком. На столе — горы еды: салаты, закуски, горячее. В центре сидел его отец — тоже в костюме. Спиной к нам сидел парень. — Привет, мама, — сказал Ноэль, как только она нас заметила. — О, вы уже дома! Лекси, я рада тебя видеть, — сказала Кейтлин. Узнать, как её зовут, было несложно. Думаете, почему я так долго была в туалете? Искала информацию о бизнесе Стервудов. Везде мелькало её имя. — Спасибо за приглашение, миссис Стервуд, — поблагодарила я. — Здравствуй, сын, — сказал Клин, вставая со стула. — Здравствуйте, — сказала я, взглянув на его отца. — Присаживайтесь, — сказал он, указывая на стол. Ноэлю пришлось отпустить мою руку, и мне стало не по себе. Я боялась сказать что-то не то, вдруг подумают обо мне плохо. Аккуратно сев за стол, я наконец увидела того парня — он сидел уткнувшись в телефон. Это был младший брат Ноэля. Русые волосы, чуть длинные, резкие скулы, отрешённый взгляд. На нём — белая футболка, синяя жилетка и золотые часы на руке. У Ноэля я ни разу не видела дорогих украшений. А у этого — золото. Видимо, бизнес его больше интересует. — Привет, — сказала я, стараясь не отвлечь его от «важного» дела. — Ага, привет, — буркнул он, не отрываясь от экрана. — Так, сынок, садись, горячее уже готово, — сказала Кейтлин, неся стеклянную форму — явно с запеканкой, как и предполагал Ноэль. Он сел рядом со мной и снова взял меня за руку. Обожаю, когда он так делает. Будто показывает всем, что я — его. — Логан, убери телефон, — строго сказал Ноэль брату. — Убрал, — буркнул Логан, спрятав телефон и начав есть. Мы начали пробовать еду миссис Стервуд. Пахло действительно потрясающе. Отец Ноэля рассказал, как впервые увидел меня, и что начал работать в том жутком доме. Логан всё время молчал и будто следил за мной, как будто что-то замышлял. И вот разговор зашёл о моей работе...

Глава 30

— Лекси, а кем ты работаешь? — наконец поинтересовалась Кейтлин, аккуратно кладя салфетку на колени. — В клубе. Подрабатываю баристой, — спокойно ответила я. Ноэль тут же взял меня за руку, будто почувствовал, как я напряглась. — Хм. Богато выглядишь, как для обычной баристы, — с усмешкой заметил отец Ноэля, разглядывая меня поверх бокала. Он не ошибся. Я и правда выглядела слишком дорого для такой работы — кожаная сумка, платье, макияж. Все выглядело... не по статусу. — Просто она работает чуть в другой сфере, — вдруг прорезался Логан, всё это время молчавший и будто бы не обращавший на меня внимания. Его голос — спокойный, но с откровенно ядовитым подтекстом. Что он только что сказал? — Логан, сынок, ты что-то сказал? — нахмурился мистер Стервуд. — Да, пап, сказал. Но повторять не буду. Уж слишком тошно, — отмахнулся Логан, ковыряясь в тарелке. — Лекс, всё хорошо, не переживай, — шепнул мне Ноэль на ухо. Его голос был тихим, почти заботливым. Но сердце моё грохотало, будто хотело вырваться из груди. Что происходит? Зачем он взял меня сюда? Мы продолжили ужин. Ноэль, словно пытаясь сгладить атмосферу, начал в деталях рассказывать, как мы познакомились. Он вспоминал, как я тогда «отшила» его на лавочке, как я упала, запутавшись в поводке его собаки. Он смеялся. Все смеялись. А я сгорала изнутри. Зачем он это рассказывает? Почему всё звучит так, будто я — просто глупая девочка из подворотни? — Как же надоело уже это показное двуличие, — вдруг резко сказал Логан, отодвигая стул и вставая. Вся комната замерла. — Сынок, ты о чём? — испуганно спросила Кейтлин. — Вы серьёзно верите этой… этой шлюхе?! — процедил он, уставившись на меня ледяным взглядом. — Брат, извини, конечно, но она не стоит ни копейки. Скажи честно — сколько ты заплатил за неё в этот раз? Мне показалось, что комната взорвалась тишиной. В висках стучало. В груди сжалось. Я больше не чувствовала стол, стул, платье. Только жгучее, разрывающее изнутри унижение. Это был не ужин. Это была засада. Ужин позора. Он рассказал им обо мне. Всё. Про тусовки. Про алкоголь. Про работу. Про меня. Я больше не была девушкой. Я была "историей". Позорной, уличной, дешёвой. И самое страшное — я не знала, как теперь снова дышать. — Логан, что ты несёшь? — испуганно прошептала Кейтлин, с трудом сдерживаясь, чтобы не выставить меня из этого слишком идеального дома. — Простите… Он прав. Я не та, за кого вы меня принимаете. — Мой голос дрожал. — Мне пора идти, — добавила я, медленно вставая из-за стола. Я не могла больше смотреть им в глаза. — Лекси, подожди! — крикнул Ноэль, но я даже не обернулась. Мне нужно было просто подняться наверх, забрать вещи и убраться отсюда прочь — из этого дома, будто сошедшего с чужой мечты. Я молча поднималась по лестнице. Слёзы, предательские и горячие, стекали по щекам. Мне хотелось закричать, разбить что-то, исчезнуть. Какая же я дура… Думала, что у нас с Ноэлем может быть что-то настоящее. Что эта связь — не просто фантазия. Мне ещё никогда не хотелось сбежать так отчаянно, как сейчас — из места, где меня так безжалостно обнажили. Я мечтала только об одном: клуб, музыка и бутылка виски. Моя внутренняя ваза треснула — и волна хлынула наружу. Я влетела в комнату, быстро собрала свои вещи, косметичку, кое-как стерла слёзы. На прощание оставила на зеркале в ванной отпечаток поцелуя. Мне показалось, это будет нежным жестом. Маленьким «прости». Но не тут-то было. Я уже тянулась к дверной ручке, как дверь сама распахнулась — на пороге стоял Ноэль. Он молчал, когда Логан говорил правду. Он молчал — и этим предал меня сильнее всех. — Я ухожу, — холодно сказала я, не глядя ему в глаза. — Ты не уйдёшь, пока мы не поговорим, — твёрдо произнёс он. Его взгляд был серьёзен, почти отчаянный. — Логан уже всё сказал, — напомнила я. — Он идиот. Я говорил ему, что всё изменилось, но он не слушал, — Ноэль попытался оправдаться. — Ты уверен, что всё изменилось? — мой голос стал тише. — Да. У тебя есть я. Тебе больше не нужна та жизнь. Ни работа, ни мужчины «на час», — он выдохнул. Он действительно думал, что я останусь? Что этого достаточно? — Ничего не изменилось. Мне нужно идти, — я шагнула к нему, надеясь, что он наконец отойдёт. — Если ничего не изменилось, то почему ты целовала меня? Почему смотрела так… будто видела во мне что-то большее? Вопросы жгли. Я ненавидела такие разговоры. —Меня ждёт другой клиент, — сорвалось с моих губ. Мне просто хотелось выйти. — Лекси… На эмоциях не стоит врать тому, кто тебе дорог, — тихо сказал он. Его голос сломался на последних словах. — Я не вру, — упрямо ответила я, но глаза выдавали всё. — Присядь, — мягко сказал он, закрывая дверь на щеколду. — Я не собираюсь здесь задерживаться, — возразила я, но всё же села на край кровати. — Прости меня. Я полнейший придурок. Я никогда не считал тебя девушкой лёгкого поведения. В тебе я видел лишь свет, ты мой хаос в идеальном мире, — начал Ноэль, сев передо мной на корточки. Он держал меня за ноги, и край его руки касался моей кожи, из-за чего мне хотелось сбросить с него одежду. — Логан правда так считает? — спросила я, уже чуть-чуть остыв. — Я поговорю с ним, и он изменится. Просто он слишком импульсивен из-за последней сделки. Был расстроен, что отец не взял его с собой, — ответил Ноэль. — Мне было обидно… Но, к сожалению, это правда, — согласилась я. — Лекс, мне нужно кое-что тебе сказать… — вдруг начал Ноэль. — Что такое, Ноэль? — спросила я, напрягаясь. — Я тебя люблю. От спокойствия до безумия, — сказал Ноэль и крепко поцеловал меня, будто не хотел отпускать. Спустя секунду мне пришло осознание того, что он признался мне в любви. Стоп, он меня любит? Что я пропустила? Когда он успел? Как он так быстро полюбил меня? Как он достал закуренную сигарету, как смог снова почувствовать её запах, который уже давным-давно пропал? — Ноэль… — дрожащим голосом сказала я, отстраняясь от его губ. — Ты можешь не отвечать. Я хотел сказать это сейчас — и я сказал, — сказал Ноэль. Но это делало только хуже. Я не знала, что мне ответить. Я тоже чувствую к нему что-то особенное, но страх — он сильнее меня. Я не могу рисковать его идеальной жизнью. В моей душе только отрицания. Когда в тот день он придержал мне дверь, я не думала, что у нас что-то получится. Или что мы хотя бы раз встретимся. Но с ним я почувствовала, что значит быть нужной. И нет, дело не в его деньгах или идеальности. Дело только в нём: в его глазах, руках, волосах и даже в голосе. Везде в нём я видела свой путь в свободную жизнь. Я ненавижу врать. И если не скажу правду — глубоко пожалею. — Я тоже тебя люблю. Может, только ты сможешь исправить сгоревшую сигарету, — сказала я. Мой голос говорил это чуть ли не шёпотом. Я никогда не признавалась в любви, и это был мой первый раз. — Я готов сгореть вместе с тобой! — прокричал Ноэль и поцеловал меня. Вкус его губ был слегка солёный — видимо, пока я молчала, у него стекла невидимая слеза. Мне хотелось пропитаться каждой его клеточкой — и забрать её только себе. — Нам пора, — вдруг сказал он, отстраняясь от моих губ. — Куда? Я больше не спущусь к ним… — предупредила я. Мне больше не нужны эти осуждающие взгляды. — Уйдём отсюда. Не хочу больше тебя расстраивать, — ответил он, начиная собирать сумку, которую вытащил из-под кровати. — Ноэль, так нельзя. Они же твоя семья… Ты собираешься просто сбежать? — я начала беспокоиться. Куда мы вообще убежим? — Пусть подумают, прежде чем осуждать мою жизнь, — сказал Ноэль, закидывая в сумку всё подряд из шкафа. Похоже, он собирался отсутствовать надолго. — Ты точно всё решил? — спросила я. А то потом ещё обвинит меня, что я разлучила его с семьёй. — Да, Лекси. Я забираю тебя с собой, — ухмыльнулся Ноэль, закрывая сумку. — Ну ты и дурачок, — сказала я, забирая свои вещи. И мы покинули это место. Спускаясь по лестнице, я чувствовала на себе взгляды родителей Ноэля — они действительно смотрели на меня как на шлюху. Но, не обращая на них внимания, я уверенно держала его за руку, и мы просто шли вперёд. Они задавали вопросы, но он игнорировал их. А напоследок, когда мы уже выходили на улицу, сказал: — Вернусь, когда вы примете мою девушку. В любви он, значит, признался. Со мной, значит, переспал. А девушкой своей так и не предложил стать. Ну странный же. — Так я твоя девушка уже? — спросила я, пока он вёл меня к машине. На этот раз он выбрал кабриолет — видимо, собрался тусить. — Да хоть жена, — сказал Ноэль, поцеловав меня. Сначала это меня смутило — жениться я явно не собиралась. Но потом поняла: да всё равно. С ним — хоть на край света. Сев в машину, он включил громкую музыку, и мы рванули прочь из этого элитного района. Больше нас здесь ничего не держало. Мы ехали быстро. Мне даже стало не по себе от такой скорости, но он меня не слышал — музыка играла слишком громко. Я всё же решила прервать его внутреннюю борьбу с самим собой. — Ты меня слышишь? — спросила я, посмотрев на него. По его глазам было понятно — что-то не так.

Глава 30

— Да, что такое? — спросил он, даже не взглянув на меня. — Куда мы едем? — сказала я, пытаясь достучаться до него. — В твое любимое место, — сказал он, продолжая смотреть вдаль. — Хорошо, — просто согласилась я и снова врубила эту грёбаную музыку, отвернувшись в открытое окно. Мы ехали долго. Песни переключались, скорость менялась — то останавливались, то ускорялись, но взгляд Ноэля так ни разу и не упал на меня. Он смотрел куда угодно: на светофор, на машины, на проходящих людей, но не на меня. Я всё ещё не знала, куда мы едем. Но спустя полчаса мы наконец оказались на знакомых улицах. Я уже бывала здесь раньше — он вёз меня в Blackout. Когда мы остановились на парковке, Ноэль вышел, открыл мне дверь и взял за руку. Мы, не говоря ни слова, просто пошли. Пропустив нашу любимую лавочку, зашли внутрь. — Какие люди, — услышала я знакомый голос. Это был Питер. — Привет, — наконец-то хоть что-то сказал этот молчаливый дурак, всю дорогу был как камень. — Какими судьбами к нам? — спросил Питер, когда мы сели на стулья у барной стойки. — Как там говорит Лекси? Выпьем? — сказал Ноэль, и лица не только моё, но и Питера сразу изменились. Я думала, мы приехали сюда, чтобы мне стало легче, чтобы я немного выпила — но точно не для того, чтобы напоить идеального Ноэля. — Милый, посмотри на меня. Что ты такое говоришь? — спросила я, повернув его лицо за подбородок. — Я хочу выпить. Ты разве не этого хотела? — сказал Ноэль, и я увидела ту знакомую боль. В его глазах был страх. Он раньше никогда не ссорился с родителями, тем более — не уходил из дома. Ему было больно, и эту боль я понимала, как никто другой. — Я хотела не этого... — сказала я, положив свою руку на его. — А что ты от меня хотела? Я не понимаю, Лекси. Что я делаю не так?! — вдруг закричал Ноэль. Именно этого я и боялась. — Я не хочу тебя испортить, — спокойно сказала я. Мне больше нечего было добавить. — Да заебало уже! Я уже испорчен с самого первого дня, как только увидел тебя! Я перестал просыпаться рано утром, перестал гулять с собакой, перестал навещать дом престарелых... Я перестал быть собой — только ради тебя. Понимаешь? — начал Ноэль говорить то, что так долго держал в себе. Он взял меня за руки. — Прости... — сказала я. Это всё, что я могла сказать. Голос дрожал, мне было страшно. Я действительно его испортила. И сегодняшний день был последней каплей. — Не извиняйся. Я сам виноват. И пусть я буду испорчен — но с тобой, — сказал Ноэль и поцеловал меня. Нежно, осторожно, будто боялся, будто хотел насладиться мной. — Вы закончили, голубки? — вдруг вмешался Питер, уже принеся нам шоты. — Да, спасибо, — отстранившись, сказал Ноэль, взяв шот в руку. — Ты когда-нибудь пил? — спросила я, прежде чем он потеряется в этой ебаной эйфории. — Никогда, — спокойно ответил Ноэль, поднося шот к губам. — Стой... — остановила я его, чтобы сделать кое-что. Я достала таблетку из кармана. Она лежала у меня на случай, если вдруг сорвусь. Только не пугайтесь — там небольшая доза, просто чтобы стало легче. Я всё равно половину заберу. Аккуратно положив таблетку в рот, я поделила её пополам: одну половину проглотила сама, вторую отдала ему. — Будь со мной, — сказала я и поцеловала его, отдав таблетку. Если страдать — то вместе. Он выпил шот залпом. Сначала на его лице появилась неприязнь, но потом... он вернулся. — Пусть всё останется в прошлом, — сказал Ноэль. Теперь в его глазах были риск, свобода и любовь ко мне. — В прошлом, — проговорила я и тоже выпила шот, чтобы следующие были ещё приятнее. А дальше всё пошло по накатанной. Ноэль разговорился с Питером: рассказал, что мы делали вчера, как гуляли по Чикаго, как он уверенно признался мне в любви. А ещё — мило говорил про свою собачку Скай, которую, судя по всему, очень сильно любил. Питер тоже был счастлив. Обслуживал нас, несмотря на толпу, приносил шоты и пил вместе с нами. Если вы дошли до этой главы — простите. Я испортила идеального парня, которого уже не вернуть. Так что дальше история будет лишь о безумной и чертовски привлекательной паре. — Лекси, я так тебя люблю! — крикнул Ноэль, поцеловал меня. Он был уже слишком пьян, из-за чего начал потихоньку снимать с меня вещи. Думаю, нам пора было воспользоваться вип-комнатой. Ну, дальше без лишних подробностей: мы взяли бутылку вина с полки Питера и сбежали в вип-комнату, где наша ночь обрела другие краски. Те, что точно запомнятся нам надолго. Конечно, если этот дурочек Ноэль ничего не забудет утром. Утро. Не знаю, как так быстро, но, открыв глаза, я оказалась в своей кровати. Стоп. Вы хотите сказать, всё, что было вчера, — это был просто сон? Не может быть... Я повернула голову и увидела лицо Ноэля. Он мило сопел носом и почему-то улыбался, хотя глаза были закрыты. Видимо, снилось что-то хорошее. Ладно. Всё-таки всё было реальным. И сейчас я не понимаю, почему мы дома. Разве наша ночь не закончилась в клубе? В странном полусне я еле встала с кровати, накинула первое, что попалось под руку — это была рубашка Ноэля. Остальная одежда валялась на полу. Видимо, Питер каким-то образом притащил нас домой — пока на нас ещё была одежда. А потом Ноэль благополучно стянул её с меня. А как же машина? Она осталась на стоянке. Надо разобраться с этим. Тихо выйдя из комнаты, чтобы не разбудить "малыша", я направилась к Питеру. Но, какого чёрта, его не было дома. И как я теперь должна ответить на свои же вопросы? Поставив чайник, я наткнулась на телефон, стоящий на зарядке. Это был новенький айфон — явно не мой. Видимо, Ноэля. Попробовав разблокировать, я удивилась: у него не было пароля. Так же, как и у меня. Какой же он у меня идеальный. Набрав по памяти номер Питера, я позвонила, надеясь, что он ответит. — Алло. Что такое? — сразу отозвался он, несмотря на ранний звонок. — Как мы оказались дома? — спросила я, не помня абсолютно ничего. — Ты чё, совсем всё забыла? Ну даёшь. Зря была эта таблетка, — ухмыльнулся Питер, издеваясь надо мной. — Так ты ответишь? — потребовала я. — Мы с Гарри притащили вас домой. И скажу сразу — это было очень тяжело. Вы несли какую-то чушь. Машину Ноэля Гарри пригнал к вашему дому, так что не беспокойся и приходи в себя. — Спасибо, — поблагодарила я и сбросила звонок. Как же хорошо, что есть такие друзья. Вчера действительно не стоило принимать ту первую таблетку. Видимо, я перепутала её с более сильной дозой, и теперь мы с Ноэлем всё забыли. Надеюсь, он не разозлится... А то, вдруг после всего — вернётся обратно. Поставив чайник, я пошла будить своего парня. Хотя... парня ли? Мы даже не обсудили, кто мы друг другу, но его я безумно люблю. Открыв дверь, я увидела, что он лежал в той же позе, будто ему снился какой-то сладкий сон. Я осторожно легла рядом и поцеловала его в мягкие, знакомые губы. — Просыпайся, — шепнула я, отстраняясь. — Где мы? — пробормотал он, открывая глаза. По выражению лица стало ясно — он, как и я, почти ничего не помнил. — Ты совсем ничего не помнишь? — спросила я с надеждой, что хоть что-то у него осталось в памяти. — Помню, как признался тебе в любви, — ухмыльнулся Ноэль. Я ожидала злости, растерянности, но он был спокойным. Похоже, он всё принял. И теперь я больше не одна в этом грёбаном, грязном мире. — Как хорошо, что ты не забыл самое важное, — улыбнулась я и снова поцеловала его. Пусть просыпается только от моих губ. — А где мой завтрак в постель? — осмотрел кровать он с деланным возмущением. — Его нет. Извините, вы, кажется, ошиблись. Я не ваша горничная, — хихикнула я, вставая. — Простите, но вы куда лучше, — сказал он и резко притянул меня назад, снова бросив на кровать. — Ноэль, не издевайся. Давай вставай, — рассмеялась я, вырываясь. Да, может, у него и похмелье, но хватит валяться в кровати — так мы весь день и проспим. Сегодня — последний день, когда я могу быть с Ноэлем, а деньги, которые он дал Самуэлю, скоро закончатся. Грустно снова с ним расставаться, но, думаю, у него не хватит сил долго держать меня рядом. — Пошли, поедим, — крикнула я, пока он был в ванной. — Думаю, нам стоит поехать в ресторан, — донеслось в ответ. — Нет, мы будем есть то, что есть у меня дома. Хватит тратить деньги на меня, — сказала я, вытащив из холодильника вчерашний яблочный пирог. Кажется, его приготовил Питер. — Тогда ешь — и поедем в аэропорт, — сказал Ноэль, выходя из ванной в одном полотенце. Он выглядел так... чертовски красиво. — А зачем туда? — нахмурилась я. Он опять что-то задумал. — Мы полетим отдыхать. Хочу сбежать от этой рутинной однообразной жизни, — сказал он и поцеловал меня. — Ты уверен? — переспросила я. Уезжать вот так, спонтанно — звучало опасно. — Абсолютно. Обещаю — будет восхитительно, — уверенно произнёс он, усаживаясь за стол. — А куда именно? — уточнила я. Хоть бы знать, что собрать. — Это секрет. Узнаешь уже в самолёте. Но советую брать открытые вещи — будет жарко, — подмигнул он. Мне показалось, или он действительно стал другим? Будто не пил вчера, будто что-то внутри у него изменилось. Это пугало. — Тогда ты доедай, а я соберу вещи, — сказала я, чмокнув его в щёку. Пока он завтракал и болтал с кем-то по телефону, я собрала вещи: взяла топики, на всякий случай купальник, шорты и даже платье — вдруг поедем на ужин. Очень надеюсь, что эти затеи в голове Ноэля не причинят ему боль потом. Я хочу, чтобы он был счастлив, но не только рядом со мной. Собрав вещи, я вышла к нему. Он уже успел переодеться — снова надел свою любимую чёрную толстовку и спортивные штаны. Он всегда умел так гармонично сочетать одежду. Чаще всего это были чёрные вещи: толстовки, реже пиджаки, шорты и футболки. Но именно эта простота в нём меня и привлекала. — Пошли, нам пора, — сказал Ноэль, забирая мою сумку. — Сейчас, надо оставить записку Питеру, чтобы он меня не потерял, — сказала я, взяв со стола стикер и ручку. Позже мы вышли на улицу. Машина Ноэля действительно стояла возле дома. Мне казалось неудачной идеей садиться за руль, но Ноэль сел, несмотря на мои настойчивые отговоры. — Слушай, ты не поведёшь эту машину, — сказала я, как только он закинул сумку на заднее сиденье. — Уже, не беспокойся. Я чувствую себя совершенно нормально, — ответил Ноэль, садясь за руль. — Я не хочу разбиться, поэтому давай повременим. Я просто закажу такси, — предложила я. Кучу раз слышала истории о том, как люди разбивались, особенно по дороге в аэропорт. — Либо садись, либо я тебя сам сюда посажу, — угрожающе сказал Ноэль. — Последний раз я соглашаюсь на твои выходки, — пробурчала я, всё-таки садясь в эту чёртову машину. — Лекси, ты сама хотела хаоса в моей жизни, — ухмыльнулся Ноэль, заводя мотор, и мы рванули вперёд. Из-за этого дурака мне приходится бросать работу, друзей, учёбу и даже встречи, которые я планировала с отцом. Он просто забрал всё моё внимание. Ненавижу, когда люди так делают. Но на него злиться не могу… В какой-то степени это и моя вина — я сделала его таким. Ноэль снова молчал. Врубил музыку и просто наслаждался ею. Его руки мягко держали руль, он смотрел вдаль, но я чувствовала — в его душе бушует ураган, и я, как назло, решила его усилить. И вот мы почти у аэропорта, как вдруг Ноэль говорит: — Я понял, ты — моя temptress. — А ты — мой heartthief, — ответила я. А то придумал, обзывать меня. Он сам первым по уши втюрился. Он ничего не сказал — только посмеялся, и мы вошли внутрь аэропорта. Он был огромный. В прошлый раз я летала на частном, а сегодня надеюсь, это будет обычный — хочется хоть раз почувствовать себя не очередной богатой стервой. Он думал скрыть, куда мы летим, но по этому аэропорту просто кричали о скором вылете рейса из Нью-Йорка в Лас-Вегас. Что, серьёзно? Он решил исполнить мою тайную, очень хорошо скрытую мечту — полететь туда?.. Лас-Вегас звучит как мечта, я слышала множество историй об этом городе, это красивое место — там много шумных вечеринок, казино, огней, что горят всю ночь, и людей, потерянных в блеске иллюзий. Мне всегда казалось, что это город, где можно забыться, спрятаться от себя, раствориться в музыке, ставках и бесконечном веселье. Но за всем этим шумом, наверное, тоже прячется одиночество — скрытое под маской счастья и неонового света. Я никогда не думала, что однажды буду так легко ездить в разные города и путешествовать со своим парнем. Для меня это всегда казалось невозможным — но, видимо, с ним я оживаю. Догадавшись, я намекнула Ноэлю, что поняла всё, — и он определённо обиделся. Ну а как он хотел? На каждой стойке регистрации и в табло было написано: следующий рейс — Лас-Вегас. Самолёт приземлился, и мы направились на посадку. Как и следовало ожидать, Ноэль выбрал бизнес-класс — с местами, которые раскладываются в полноценную кровать, с множеством ящиков, светом, зеркалом, телевизором… а в туалете вообще был душ. Выходя из зоны для пассажиров, мы попали в бар, где продавалось всё, кроме крепкого алкоголя. Самым крепким напитком здесь было шампанское — иронично, ведь именно его я не любила больше всего.. Не упоминая даже бар, мы с Ноэлем просто заняли места и уже подготовились ко сну. Его вырубило довольно быстро, а я, заскучав, решила посмотреть фильм. Да, это была «Анора». Я уже смотрела этот фильм, но сейчас захотелось пересмотреть. Знаете, я чувствую себя как главная героиня этого потрясающего кинематографического шедевра. Я, как и она, сплю со всеми мужчинами подряд. Я тоже по уши влюбилась в парня, но в отличие от Ивана — Ноэль идеал. Я тоже люблю выпить, люблю добавить в свою жизнь больше экстрима. И, как она, обожаю тусоваться до ночи. Может, у нас и разные судьбы, но в чём-то мы точно похожи. — Тебе понравится, — сказал Ноэль, опуская перегородку между нами. Спустя три часа он наконец проснулся. — Лас-Вегас — это мечта. Ноэль, ты не представляешь, как я тебя люблю, — сказала я и поцеловала его. Он был сонный, но такой красивый. — Я тоже тебя люблю, — сказал Ноэль, слегка отстранившись. — И какой план действий? — спросила я. Интересно, у него в голове уже был план? — Пока не знаю. Я снял для нас потрясающий отель, арендовал машину, а вечером мы поедем в секретное место, — начал Ноэль. Пока он это говорил, улыбка не сходила с его лица — он был счастлив со мной. — А как же Самуэль? Он будет искать меня? — спросила я, хотя терпеть не могу говорить об этом. — Всё будет хорошо. Скажи, что отдыхаешь и берёшь отпуск. Я обещаю, мы что-нибудь придумаем — и ты освободишься от него, — сказал Ноэль, пытаясь меня успокоить. — Но я ему обещала... Он возненавидит меня. Контракт придётся разорвать — и всё закончится, — сказала я. Да, настрой у меня был ужасный, но выхода действительно не было. — Не могла бы ты показать мне контракт? — аккуратно спросил Ноэль. — Да, конечно, — сказала я, доставая телефон из сумки. Начала листать галерею — я точно его фотографировала… и вот, наконец, он. — Только не пугайся, — предупредила я, передавая телефон. — "Расторжение: 4.1. Единственный способ досрочного расторжения договора — предоставление полной добровольной замены." Лекси, это и есть твой выход, — прочитал Ноэль один из пунктов. — Ты серьёзно? И как ты хочешь это устроить? Найти девушку — полную копию меня? — удивилась я. — Как ты могла подписать документ, где написано, что при обычном отказе без замены ты отдаёшь ему всё своё имущество? — рассердился Ноэль, дочитав до конца. — Тогда меня это не пугало. Мне просто были нужны деньги… — попыталась я уйти от темы. — Встретились бы мы раньше — я бы не позволил тебе так мучить себя, — сказал Ноэль, взяв меня за руку. И растаяв от его слов, я случайно проговорилась. — Мы встречались задолго до этого… Что же я наделала? Он не должен был этого знать. — В смысле? Я уверен, что впервые увидел тебя на лавочке, — удивлённо сказал Ноэль. — Нет. Наша первая встреча была, когда я ещё училась в твоём колледже. Мы тогда случайно пересеклись — ты придержал мне дверь, — призналась я. Сначала он не понял, о чём я, но потом, видимо, вспомнил. — Получается, это ты была та маленькая напуганная девочка? — с издёвкой поинтересовался Ноэль. — Да, к сожалению. И вообще, куда ты после этого пропал? Я не могла тебя найти — будто ты просто испарился, — спросила я. Меня действительно когда-то волновал этот вопрос. — Я испугался тебя… и перестал приходить. У меня были совершенно другие дела, — ухмыльнулся Ноэль. Он издевается. — Да не ври. Я тебе точно понравилась, — сказала я, шутливо ударив его по плечу. — Я и сам не знаю, как тогда не влюбился в тебя, — сказал Ноэль и поцеловал меня. А мы… забыв о договоре, полетели дальше — в молчаливой и страстной тишине.

Глава 31

Самолёт мягко коснулся земли, и я даже не успела как следует осознать, что всё — мы приземлились. Это был, наверное, самый спокойный перелёт в моей жизни: без тряски, без паники в груди, без бессмысленных мыслей в голове. Всё было как надо. А главное — он держал меня за руку. И этим будто заземлял. Успокаивал. Возвращал в реальность, где всё просто. Мы вышли из самолёта, и сухой, обжигающий воздух тут же ударил в лицо. Он пах асфальтом, солнцем и вечеринками. Это был Лас-Вегас. Город, в котором ты или сгораешь, или сияешь. Я глубоко вдохнула и впервые за долгое время почувствовала: я на своём месте. Мы шли по стоянке, и Ноэль уверенно вывел меня к машине. Я ожидала что-то скромное. Маленькое. Но передо мной стояла белая Tesla Model X, с безумно гладкими линиями и дверьми-крыльями, которые выглядели так, будто она сейчас взлетит. Я аж прикусила губу. — Серьёзно? — Я рассмеялась, обводя её взглядом. — Ты заказал космический корабль? — Мы же в Вегасе, — ответил он, открывая дверь и глядя на меня с таким видом, будто это самое логичное решение в его жизни. Мы сели. Внутри — как в будущем: минимализм, тишина, никакой бензиновой вони. Он тронулся с места, и машина скользнула по дороге, будто летела над ней. Это было… странно. Стильно. И, неожиданно, идеально подходило моменту. Я смотрела в окно. Мимо проносились неоновые вывески, здания, люди в блестящих костюмах, глупых масках, кто-то нёс гитару, кто-то — похмелье в глазах. Лас-Вегас не просто жил. Он кричал. Танцевал. Требовал внимания. — Этот город… — я прошептала, не отрывая взгляда от улиц. — Он сумасшедший. Как будто создан, чтобы разрушить тебя. Или сделать из тебя легенду. Ноэль перевёл взгляд на меня, улыбнулся. А я снова посмотрела на огни, и внутри защемило: здесь, в этом пыльном, ярком, безумном месте… я чувствовала себя живой. — Ноэль, ты такой же сумасшедший, как этот город, — рассмеялась я, когда он увеличил скорость, и мы будто плыли в пространстве. — Это всё из-за твоего плохого влияния, Лекси, — сказал Ноэль и ещё сильнее надавил на газ. С ним я забыла, как дышать в ритме. С ним я перестала тащить груз. С ним я стала настоящей — не той, что прячется в дыму сигарет, а той, кто курит эту сигарету и открыто наслаждается каждым вдохом. И вот мы начали подъезжать к отелю, и ни за что не поверите — это был Отель-казино Treasure Island. Мои мечты буквально оживают в реальности. Сердце забилось чуть быстрее, будто предчувствуя что-то волшебное. Я уставилась в окно, пока машина медленно сворачивала к главному входу, и внутри всё защекотало от восторга. Неужели это всерьёз? Неужели я, Лекси, сейчас окажусь внутри места, которое выглядит как декорации к фильму о пиратах и сокровищах? Передо мной возвышалось здание, будто вынырнувшее из сна — высокие башни с золотыми деталями, сияющие вывески, фонтаны с подсветкой и огромный пиратский корабль у входа. Всё блестело, словно его только что отполировали специально для меня. Я ощутила странную смесь восторга и ностальгии — как будто маленькая девочка внутри меня всё ещё верит в чудеса. — Ноэль, это место… оно прекрасно, — еле выговорила я. Мой голос дрожал не от страха, а от переполняющего восторга. Я не могла описать всё, что чувствовала, но эти чувства были определённо прекрасны. — Я рад, что тебе понравилось. Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива, — сказал Ноэль, поцеловал меня, и мы направились внутрь. К моему удивлению, внутри всё выглядело довольно просто: небольшой ресепшен, невысокие потолки и несколько бутиков. Но это же отель-казино — а значит, где-то в глубине этого роскошного здания наверняка скрывается маленькая тайна. Ноэль быстро поговорил с девушкой на ресепшене, взял меня за руку, и мы отправились в наш номер. Он находился на двадцать втором этаже этого огромного здания. Коридоры были длинными, с множеством дверей — их даже трудно было сосчитать. Войдя в номер, я увидела уютную, пусть и не самую большую комнату: у входа стояла двуспальная кровать, рядом — полка, телевизор, стол и дверь в ванную. Но вид из окна… он был просто неимоверный. Казалось, весь Лас-Вегас раскинулся на ладони. — Моя девочка… купайся, собирайся, красься — а потом пойдём кушать. И одним глазком глянем на казино, — прошептал Ноэль, подойдя ко мне со спины и мягко обняв за талию. — А давай я лучше буду твоей девушкой? — спросила я с игривой улыбкой. — Получается, ты сама предлагаешь мне стать твоим парнем? — ответил он вопросом на вопрос. — Я не виновата, что ты такой нерешительный, — пошутила я. Но он, похоже, воспринял это всерьёз. — Ах ты, засранка… Это ты постоянно издеваешься надо мной! — с усмешкой сказал Ноэль и резко повалил меня на кровать. Я и моргнуть не успела, как уже была без одежды. — Будь моей… до конца, — прошептал он страстно, целуя меня. Именно за это я его так сильно люблю. Спустя час нашего дурачества, я успела помыться, переодеться и была полностью готова к тому, чтобы вкусить самый вкусный обед в одном из лучших отелей города. Мы вышли из номера и спустились вниз. Ноэль сказал, что еду здесь обычно приносят в номер, но специально для нас накроют внизу — в ресторане, соединённом с казино. Он сразу предупредил, что играть мы не будем — и я была только за. Я никогда не была азартной, особенно в незнакомом городе. Когда мы спустились в холл, та же милая девушка с ресепшена проводила нас в ресторан. Он действительно был соединён с казино — люди сидели за столами, ужинали и одновременно делали ставки. Звучит странно, но выглядело… чертовски круто. Зал был тёплым и оживлённым, с мягким светом, отражавщимся от резного потолка и ковров с яркими узорами. Мы вошла и сразу почувствовала атмосферу — не громкую, но живую, будто всё вокруг дышит азартом. За круглыми столами сидели люди, играли в карты, бросали фишки, переговаривались с крупье. Кто-то смеялся, кто-то напряжённо ждал следующего хода. Чуть дальше — ряды мерцающих игровых автоматов, каждый со своими огоньками и звуками. Всё это было не просто развлечением, а почти ритуалом, в котором легко раствориться. Здесь можно было быть кем угодно, хотя бы на один вечер. — Что будешь кушать? — спросил Ноэль, как только мы сели за свободный столик. — Пасту с сыром и какой-нибудь лёгкий десерт, — ответила я, с интересом разглядывая каждый уголок ресторана. — Хорошо, моей девушке, пожалуйста, всё, что она пожелала, — сказал Ноэль официанту. Теперь я действительно его девушка. — А вам что? — спросил официант. — То же самое. И воду с лимоном, пожалуйста, — ответил Ноэль. Пока я отвлеклась на игру за соседним столиком — там было что-то вроде карточного автомата, — всё выглядело так захватывающе, что я не удержалась: — Ты решил протрезветь от воды с лимоном? — спросила я, услышав его заказ. — Нет, просто сегодня важный вечер. Хочу быть в себе и не подвести тебя, — сказал Ноэль, мягко сжав мою ладонь. — Вот как? И что же за важный вечер? — прищурилась я с улыбкой. — Всё узнаешь… позже, — загадочно ответил он. Мы спокойно и вкусно пообедали. Еда была просто невероятной — паста таяла во рту, а десерт оказался воздушным и нежным. Всё, как я люблю. Сам отель тоже оставлял впечатление — я давно не чувствовала себя настолько свободной, дорогой, лёгкой. Я правда рада, что мы с Ноэлем уехали из серого Нью-Йорка в этот яркий, шумный, живой Лас-Вегас. После обеда мы гуляли по отелю, заглядывали в зал с автоматами. Ноэль даже попытался выиграть для меня игрушку, но, конечно, ничего не вышло — явно какой-то лохотрон. Когда наступил вечер, я надела своё любимое длинное белое платье. Пока я припудривала носик, Ноэль уже был полностью готов. На нём была чёрная жилетка, белая рубашка, чёрные перчатки и брюки, которые сидели на нём просто… божественно. — Куда ты собрался? В загс меня вести? — с усмешкой спросила я. — Узнаешь, — многозначительно сказал Ноэль и по-джентльменски открыл мне дверь. Мы вышли на улицу, сели в машину и поехали в неизвестном направлении. Ноэль всю дорогу был серьёзным, собранным, с задумчивым выражением лица. Я хотела спросить, что он задумал, но не стала портить момент — пусть варится в своём секрете. Вскоре мы приехали. Но я не узнала место — обычная парковка, несколько невзрачных зданий вокруг. И что мы тут забыли? — Я хочу надеть на тебя повязку. Совсем ненадолго. Это для сюрприза, — сказал Ноэль, протягивая мне ткань. — Хорошо, только будь осторожен, — с лёгким недоверием, но с улыбкой согласилась я. Как только повязка легла на глаза, весь мир погрузился во тьму. Хотя и так уже был вечер, с закрытыми глазами всё ощущалось ещё темнее. Ноэль взял меня за руку, помог выйти из машины, и мы пошли куда-то вперёд. На улице дул прохладный ветер, пахло цветами — розами? лилиями? — и было какое-то необъяснимое ощущение волшебства. — Ты готова? — наконец спросил Ноэль, когда мы остановились. — Ко всему, — шепнула я. И в ту же секунду повязка исчезла — передо мной вспыхнули огни. Я увидела вывеску, сиявшую белым и розовым светом: “A Little White Chapel”. Сначала я не поверила. Просто застыла на месте, уставившись на неоновую надпись, как будто она была сном, слишком красивым, чтобы быть правдой. Белая вывеска светилась мягким розоватым светом, а под ней – сама часовня, похожая на игрушечный домик из сказки. Маленькая, вся белоснежная, с розовыми розами на арке у входа. В этом месте женятся. По-настоящему. Спонтанно, без плана, но с любовью. Моё сердце громко застучало — в груди стало так тесно, будто вот-вот взорвётся. Я сделала шаг вперёд, и мой взгляд опустился вниз — и тогда я его увидела. Ноэль. На одном колене. Он смотрел на меня снизу вверх с такой уверенностью, с такой чистой любовью, что я не смогла сдержать слёз. В его руках блестело кольцо, простое, но в его пальцах оно выглядело как самое драгоценное сокровище на свете. — Лекси… — его голос был немного дрожащим, но твердым. — Ты выйдешь за меня? Я не смогла сказать ни слова. Только кивнула, слабо, потом сильнее. А потом выдохнула: — Да. Конечно, да! Он надел кольцо на мой палец, и в тот же момент я кинулась к нему, и наши губы слились в поцелуе. Всё исчезло — улица, прохладный ветер, фонари и люди вокруг. Остались только мы. Я и он. Любовь и бесконечность. И впервые за долгое время я почувствовала себя настоящей. Настоящей и абсолютно счастливой. Я поняла, что не важно, как ты влияешь на человека, не важно, как долго вы вместе, не важно, что вы сумели пройти. Важно то, что вы бесконечно любите друг друга и можете принимать друг друга любыми — быть открытыми и странными, уверенными и напуганными, счастливыми и несчастными. Вы просто можете быть. А дальше всё двигалось спонтанно и точно не запланировано. Ноэль взял меня за руку, и мы побежали внутрь. На часах уже было позднее время, и часовня вот-вот должна была закрыться, но добрый регистратор разрешил нам быстро и легко объединить наши узы. Мы быстро заполнили документы, расписались — и без всяких друзей, знакомых, близких — мы просто поженились. В тихом и одновременно хаосном месте. — Ну что ж, — сказал регистратор с улыбкой, поправляя очки и оглядывая нас с лёгким озорством, — раз уж вы прибежали сюда с таким огнём в глазах, не буду мешать любви творить чудеса. Готовы? Я задыхалась от счастья. Сердце колотилось как бешеное, а ладони были вспотевшими от волнения и восторга. Всё происходило так быстро, так нелепо и так правильно одновременно. Ноэль держал мою руку, его пальцы были тёплыми, а глаза сияли как новогодние огни. Он не говорил ни слова — только смотрел на меня так, будто я была чудом. — Итак, — продолжил регистратор с торжественным видом, — в этой скромной, но вечно влюблённой часовне, мы сегодня объединяем сердца этих двух прекрасных людей... у которых, судя по всему, нет ни кольца, ни речи, ни плана, но зато есть большое чувство и отличное настроение! Мы засмеялись. Ноэль пожал плечами, глядя на меня: — Клятва?.. Ага... сейчас... — он наклонился ко мне чуть ближе, — Я обещаю всегда отдавать тебе последний шот в баре. Даже если он самый сладкий. Я рассмеялась в голос. — А я... обещаю терпеть твою дурацкую музыку в машине. И даже петь её. Иногда. Если ты не снимешь это на видео. Мы оба захихикали, и регистратор, не выдержав, тоже прыснул от смеха. — Ладно, ладно. Такую любовь точно нельзя отменить. По праву Лас-Вегаса, романтики и полной спонтанности — объявляю вас мужем и женой! Можете поцеловаться! И мы поцеловались. Глупо. Неловко. Смеясь. Как будто были подростками, сбежавшими от всех правил. Это был самый искренний момент в моей жизни. Без идеальных платьев, без толпы гостей. Только он, я и любовь, которую мы сами выдумали — такую же странную, как мы сами Наша любовь двигалась в каком-то волшебном течении, и не важно, куда она могла привести — мы хотели плыть по ней, даже если вода была холодной. После церемонии мы, а точнее — Ноэль, щедро поблагодарили регистратора. Выйдя на улицу, мы решили сфоткаться на память, чтобы потом вспоминать наши дурацкие клятвы и этот незабываемый момент нашей жизни.

Глава 32

Спустя пять дней в Вегасе: За это время произошло невероятно многое. Уже в первый день нашего прибытия меня успели поздравить с свадьбой — папа, Питер, Чарли и даже моя бывшая одногруппница, увидев фото в Instagram. Сначала я еле уговорила Ноэля выложить их, пригрозив, что обижусь, если он не покажет в своём холостяцком  блоге, что теперь у него есть не просто девушка, а настоящая жена. После церемонии мы поехали кататься по Вегасу. Заехали в один из самых популярных клубов — там было просто потрясающе: яркие огни, огромные софиты, толпа людей. Все были одеты по-своему — кто в блестках, кто в кожаных куртках, кто в чём угодно. Это выглядело странно и при этом гармонично. Люди были собой. Всем было плевать на чужое мнение, на чужие взгляды — они просто наслаждались жизнью, танцевали, смеялись и кайфовали от музыки и этой чертовски крутой атмосферы. На второй день мы поехали с Ноэлем в интересное место — Omega Mart. Это был не просто супермаркет, а какая-то безумная психоделическая инсталляция, созданная, кажется, специально для таких, как мы: слегка пьяных, безбашенных и совершенно оторванных от реальности. Там были полки с «неправильными» продуктами — например, «молоко памяти» и «апельсиновый сок для духовных пробуждений». Мы смеялись, как дети, прятались в потайных комнатах, и я даже потеряла его в одном из туннелей — он появился внезапно сзади и напугал меня до икоты, а потом мы целовались посреди неоновых банок с чем-то, что выглядело как инопланетный йогурт. Вечером второго дня мы оказались на крыше одного из казино. Я в черном платье с открытой спиной, он — в белой рубашке, расстегнутой на одну лишнюю пуговицу. Мы пили «Маргариту» с острым краем и смотрели, как Вегас светится под нами, как сотни звезд под ногами. Третий день — день бассейна. Мы пошли в один из отелей, где устраивают дикие pool party. Толпа, музыка, мокрые тела, хлорка и шампанское, льющееся прямо в рот. Я танцевала на шезлонге, и Ноэль, кажется, впервые в жизни матерился вслух, когда какой-то парень слишком уж навязчиво улыбнулся мне. Он прижал меня к себе и сказал, что теперь я официально его жена, и если кто-то к этому прикоснется — он выпишет счёт. Мы смеялись, потом ели самые жирные бургеры в ближайшей забегаловке, и я запачкала платье кетчупом. Он сказал: «Ты прекрасна даже в пятнах». Четвёртый день был спокойнее, но по-своему особенный. Мы пошли в маленькую арт-галерею на Фримонт-стрит, в которой собраны работы уличных художников и странных авторов, одержимых светом и тьмой. Один из залов был целиком посвящён любви: изломанной, сумасшедшей, вдохновляющей. Мы стояли перед огромным полотном, где два силуэта тянулись друг к другу сквозь пламя, и я вдруг поняла — вот оно, вот то, что у нас с Ноэлем. Мы будто всё время проходим через огонь, но всё равно возвращаемся. Всегда. А ночью мы устроили себе настоящий марафон по барам: пробовали странные коктейли, смеялись до боли в животе, рассказывали друг другу нелепые истории из детства. Он сказал, что если бы встретил меня раньше, точно бы влюбился. Я ответила, что если бы встретила его раньше, возможно, испугалась бы. Потому что к таким, как он, нужно приходить в шрамах. Тогда понимаешь ценность нежности. Мы были пьяны, счастливы и свободны. Ни контрактов, ни забот, ни посторонних глаз. Только я, он, Вегас и это ощущение полной, абсолютной жизни. Так наше путешествие подошло к концу, и мне неожиданно в последний день позвонил Самуэль. От него я ничего не слышала уже около недели — даже больше. Но, видимо, не всё здесь было так идеально. Пока Ноэль собирался в ванной перед вылетом, я вышла из номера, чтобы поговорить со своим любимым боссом. — Алло… — сказала я, подняв трубку. — Ни «привет», ни «как дела». Куда пропала, дорогуша? — грубо поинтересовался Самуэль. — Привет. Я на месте, но слегка не в ресурсах, — ухмыльнулась я, чтобы разбавить атмосферу. — Видимо, тебе очень понравилось проводить время с тем богатым парнем, да? — спросил Саму. — Да, мне было хорошо, но всё закончилось ещё около недели назад. Пока ты не звонил, я тусовалась с подругами, меняла гардероб, училась и сдавала последние отчёты, — начала врать я. Мне просто больше нечего было сказать. — Я был возле твоего дома, и не сказал бы, что ты сидела там, зубрила конспекты или же отрывалась с подругами. Лекси, ты точно меня не обманываешь? — начал подозревать что-то Самуэль. — Ладно, хорошо, раскусил. Я в Вегасе, уже сегодня вылетаю домой. Моя одногруппница праздновала тут день рождения, и я не могла отказаться, — быстро передумала я и говорила не торопясь, чтобы не показаться странной. — Ну крутая. И как тебе город? — поинтересовался Саму. — Потрясающий, волшебный. Это место — не просто город, это как космический корабль, который каждый раз взлетает всё выше, — ответила я. — Лекси, какие же у тебя интересные метафоры. Жду сегодня вечером в клубе, сразу после прилёта. У меня есть для тебя задание, — сказал Саму, и я даже не успела ничего ответить — он уже отключил звонок. Чёрт возьми, и что мне теперь делать? Сказать Ноэлю правду или просто промолчать? Если расскажу, он разозлится и начнёт придумывать, как избавиться от Саму, а я сейчас совсем не хочу конфликтов. Пусть это пока останется только при мне. Как вернусь — скажу. Не думаю, что Самуэль сразу после моего потного перелёта пошлёт меня спать с кем-то. Вернувшись в номер, Ноэль поинтересовался, куда я уходила, но я лишь ответила, что говорила с Питером. Мне же нужно рассказать своему лучшему другу, что у меня тут в жизни происходит. Мы собрали разбросанные вещи, которые каждый раз при возвращении домой просто скидывали и ложились, раздетые, в мягкую постель. Прибыв в аэропорт, я попрощалась с Вегасом, оставив после себя этот забытый сигаретный дым, который останется здесь навсегда. Этот город и вправду показал мне, что значит кайфовать от жизни. И вот я наконец дома — Нью-Йорк. Эта неделя выдалась интересной, захватывающей и неожиданной. Было много слёз, смеха, злости — и особенно любви. Я рада, что мы с моим уже мужем хоть куда-то выбрались. Нам правда нужно было это. Я отпустила всё, во что верила, а Ноэль принял реальность. Впервые попрощавшись с Ноэлем, я осталась одна. Он довёз меня до дома и сказал, что завтра увидимся, когда он разберётся с долгами по работе — и это как раз мне на руку. Если вы думаете, что я просто тусовалась эти дни — то нет. В моей голове засел тот самый пункт в контракте, где говорилось о замене. Я обдумывала множество идей, как это провернуть, как найти девушку, похожую на меня. В интернете было много вариантов, но они были со всего мира. Я даже не знала, как связаться с этими девочками. Одна из них была слишком молода, другая — взрослая, третья — подозрительная, а четвёртая вообще работает доктором. Может, это и тупая идея, но одна девушка мне точно запала. Каким-то странным совпадением она живёт в Бруклине. Она старше меня на два года, правда, у неё светлые волосы. В Инстаграме она называется Стейси Блэйд. Она выглядит как американская актриса — я будто где-то её видела, или её внешность просто слишком запоминающаяся. Настоящая роковая блондинка с дерзким взглядом. Светлые, почти платиновые волосы растрёпаны, частично прикрывают лицо. А на одной из фоток — тёмный макияж и сигарета во рту подчёркивают её бунтарский образ. По её профилю и не скажешь, что она мечтает занять моё место, но видно: ей нужны деньги. Я не эксперт в людях, но на фотках она всегда либо в старой квартире, либо рисует на стенах улиц Бруклина. Что-то в ней есть — схожее со мной. Но пока этот план останется при мне. Надо сначала подробнее узнать об этом пункте. Наконец, приехав в квартиру, я согрела еду, которую, видимо, оставил Питер. Так хорошо, что он следит за моим питанием и дома никогда не бывает пустого холодильника. Потом я быстро привела себя в порядок, переоделась, накрасилась и пошла в родной Blackout. Выйдя на знакомые улицы, я медленно прогуливалась, дышала воздухом — только как-то по-другому, более свободно. Пока шла, случайно заметила на руке кольцо, которое подарил Ноэль. Я быстро сняла его и переместила на другой палец. Спалить парня — это ещё ладно, но узнать, что мы женаты… это уже слишком. — Ваше стихийное бедствие вернулось, — сказала я, заходя в клуб. — Да что ты говоришь… Как же я безумно скучал, — сказал Питер, заметив меня и, покинув рабочее место, побежал обнимать. — Привет. Я тоже по тебе скучала, — ответила я, обнимая его. — Зачем пришла? Самуэль снова позвонил не вовремя? — поинтересовался Питер, отстраняясь и возвращаясь к бару. — Да нет, мы уже собирались улетать… Ты просто не представляешь — это было идеально. Я никогда себя так хорошо не чувствовала, — начала я, присаживаясь на любимый стул. — Безумно рад за тебя. Ты заслужила это. Тебе как обычно? — спросил Питер. Боже, за такие слова я его так сильно люблю. — Да, как обычно. А потом пойду к боссу, — согласилась я. Попив два шотика, я пошла — думаю, Саму меня уже заждался. Неожиданно, но Лари на входе не было. Постучав, я просто вошла, не дождавшись ответа. — Какая дама приехала! Смотри — загорела, похудела, расцвела. Ты точно не нашла там по пути парня? — спросил Самуэль, внимательно меня рассматривая. — Нет, всё для себя любимой, — ухмыльнулась я, садясь на диван. — Думаю, Вегас пошёл тебе на пользу. Ты явно похорошела… для моих клиентов, — сказал Саму, и на его лице появилась неприятная улыбка. — Я как раз хотела поговорить насчёт этого, — сказала я, и голос у меня задрожал. — Неужто удумала увольняться? А ты вообще помнишь условие договора? Расторгаешь — отдаёшь мне всё своё имущество, — напомнил Саму. Я даже ничего не успела сказать, а он уже злился. — Помню, не переживай. И свою квартиру отдавать не собираюсь. Хотела спросить насчёт пункта 4.1, — поинтересовалась я. — А этот пункт я добавил на крайний случай. Если ты вообще сдашься, то хотя бы так сможешь уйти. В этом пункте говорится о замене: ты должна предоставить девушку примерно твоего возраста на своё место, — сказал Саму. Касательно этого он не злился — значит, вариант возможен. — Значит, любую, главное — чтобы она была согласна и подписала договор? — уточнила я. — Да. Только, Лекси, не под дулом пистолета, а по её собственному желанию. Поблажек не будет, — предупредил Саму. За кого он меня принимает? — Хорошо. Тогда, видимо, сегодня мой последний рабочий день, — сказала я. Хотя, подумав, поняла — я не готова. Мне не хочется снова разрушать чужую жизнь. Я сделала множество ошибок в своей жизни, но только со временем понимаю, насколько отвратительно поступаю с дорогими мне людьми. В жизни ошибки не остаются навсегда — они либо меняют нас, либо убивают, либо преследуют. Мои ошибки каждый день со мной, и жить становится невыносимо. — Сегодня, дорогая Лекси, ты пойдёшь на ужин с мужчиной по имени Логан Стервуд. Он сказал, что от тебя нужно только присутствие и милая улыбка, — начал Саму. После услышанного знакомого имени я потеряла дар речи. Он говорил о брате Ноэля. Пока нас не было, этот идиот нашёл, где я работаю, и пригласил меня на ужин. Какой галантный мужчина. Если бы я его сейчас увидела — не выдержала бы. Какое он имеет право так издеваться надо мной? Он не знает всего. В его голове я лишь эскортница и алкоголичка. — Ты точно с именем не ошибся? — переспросила я. — Точно. А что, показалось знакомым? — поинтересовался Саму. — Нет, просто не расслышала. И в чём моя задача? Просто поужинать с ним? — снова уточнила я. — Да, ты просто должна прийти, поесть и уйти. Не беспокойся, он довольно привлекательный, — ухмыльнулся Саму. — Хорошо, спасибо, господин. Ждите — в ближайшие дни я приведу вам самую сексуальную и харизматичную замену, — сказала я, вставая с дивана. — Посмотрим, дорогая. Только не возвышай её заранее, — на прощание сказал Саму, и я вышла из комнаты. А если эта девушка откажется… что тогда? Прятаться и встречаться с Ноэлем втайне я не намерена. Не буду думать о плохом. Но если действительно ничего не выйдет — придётся остановить всё, пока не стало хуже. На часах уже восемь вечера. Я надела красное платье — не слишком вульгарное и открытое, а сдержанное и элегантное. Он пригласил меня в ресторан The River Café — лучший видовой ресторан Нью-Йорка. Он расположен на набережной реки Ист-Ривер с великолепным видом на небоскрёбы Манхэттена и Бруклинский мост. Ресторан удостоен одной звезды Мишлен и признан одним из лучших в мире по версии авторитетных изданий. Здесь действует дресс-код: для джентльменов обязательны пиджаки и рубашки. Вход в повседневных джинсах и спортивной одежде строго запрещён. Да, Логан умеет выбирать места... особенно для ссор. Уверена, все покинут ресторан, как только мы начнём говорить. Надеюсь, он не пригласит своих друзей, которые начнут меня осуждать. Пусть в этот раз всё будет только между мной и им. Ехать пришлось долго, но ничего страшного — на часах уже начало десятого, но это почти не ощущалось. Я до сих пор привыкла к другому времени в Вегасе, так что чувствовала себя вполне комфортно. Ресторан находился на верхнем этаже небоскрёба, впрочем, как и обычно. Знаете, кухня в Вегасе была простой и приятной, а здесь — всё какие-то замысловатые блюда, которые уже начинают надоедать. Если бы у меня был выбор, я бы жила в Лас-Вегасе. Поднявшись, я вошла в ресторан. Мягкий, уютный свет, завораживающий вид — действительно, дух захватывает. В самом дальнем углу я увидела столик… и знакомую спину. Логан.

Глава 33

— Привет, — неожиданно сказала я, подходя со спины. — Не думал, что ты согласишься прийти, — грубо и неуверенно бросил Логан. — Ты же заплатил, поэтому я должна была прийти, — ответила я, садясь напротив него. — Ну и где же ты развлекалась с моим братом? Пришла, потому что бронь закончилась? — ухмыльнулся Логан. Похоже, на этой встрече мы будем обсуждать и осуждать только меня. — И да, и нет. А тебе-то какое дело? Зачем я здесь? — спросила я, не собираясь смотреть на его грубый взгляд. В отличие от брата, у него вообще нет улыбки. — Это ты скажи, зачем здесь. И вообще — зачем появилась в нашей жизни? — вопросом на вопрос ответил Логан. — Я не появлялась ни в чьей жизни. Ноэль сам меня нашёл, и как обычные люди мы просто влюбились, — немного успокоившись, сказала я. — Нам, пожалуйста, виски и закуску на ваш вкус, — сказал Логан, когда официант подошёл. — Хорошо, будет подано, — ответил тот и исчез так же быстро, как и появился. — Решил напоить меня? Извини, не получится, — усмехнулась я. Если он забыл, я довольно опытна в этом. — Такая невинная, да? — усмехнулся Логан, но с явной неприязнью. — Может, ты уже скажешь всё, что держишь в себе, и мы мирно разойдёмся? — потребовала я. Я не собираюсь с ним тут ужинать. — Ты знаешь, что ты шлюха? Причём полнейшая. Ты никогда не будешь важна Ноэлю. Никогда. Я, как его брат, даю тебе слово — совсем скоро ты уйдёшь, с сигаретой в руках, точно так же, как и пришла. И нет, извиняться перед тобой я не собираюсь. Ты — поганая сука, которая вскружила голову моему брату и сейчас просто прыгает на его деньгах, — начал Логан. Да, такую злость я давно не видела. Он будто держал это в себе вечность. И как он ещё сдерживается? Но если честно — это уже перебор. Неважно, кто я и чем зарабатываю. Я тоже человек. Я тоже женщина, пусть даже такая, ужасная. — Спасибо, — сказала я и со всей силы ударила ему пощечину . Пусть знает — я могу постоять за себя. — Ты больше ничего не можешь сказать? — спросил Логан, протирая щёку. — А что ты хочешь услышать? — спросила я. Когда уже принесут этот виски? — Да хоть что-то. Скажи, пожалуйста... — произнёс он. Теперь он будто просил о помощи. Он ненавидел меня, но в глубине души понимал — его брат не стал бы влюбляться просто так. Вообще, Логан хороший человек. За время, проведённое с Ноэлем, я слышала множество историй о них в детстве: как они учились в одной школе, вместе играли в футбольной команде... Их детство было дружным и весёлым. Поэтому мне кажется, он просто пытается уберечь брата. И на его месте я бы, наверное, тоже себя ненавидела. — Каждая клеточка моего тела любит твоего брата. И я готова сделать всё, чтобы он был счастлив. Если в какой-то момент ему будет угрожать опасность, я уйду. И больше никогда не вернусь, — наконец произнесла я. В этот момент официант принёс бокалы, чипсы и виски. — Но ты же работаешь эскортницей. Спишь с кем попало, пьёшь... и я не хочу знать, что ещё делаешь. Из-за тебя Ноэль перестал думать о своей жизни. Он не бегает, не соблюдает режим, и больше не навещает дом престарелых, где его видели каждое воскресенье в течение многих лет, — говорил Логан. Было видно: он очень любил и дорожил братом. — Прости, но люди меняются. И если хочешь знать правду — я говорила ещё в начале, чтобы он забыл обо мне. Потому что я его испорчу. Так и произошло. Я пыталась остановить его, но если человек что-то решил — его уже ничто не остановит, — сказала я, открывая виски. — Это не оправдание. Ты должна была уйти, несмотря на его настойчивость, — сказал Логан, разливая напиток. — Просто дай нам шанс. Я обещаю: я верну тебе твоего брата, — сказала я, ударив по стакану и выпив залпом. — Мой брат — хороший человек. Он не должен страдать из-за кого-то. Он был со мной всю жизнь. Я никогда не видел, чтобы он сдавался. Он был воздухом нашей семьи. Только из-за него мама не бросила отца. Только благодаря ему мы смогли жить дальше, несмотря ни на что, — говорил Логан. Когда он говорил о Ноэле, его глаза светились. — Он всё ещё тот человек. Просто сейчас у него появилась личная жизнь. Обещаю — с ним всё будет хорошо, — пыталась я его успокоить, хотя сама уже не была уверена. — Уже ничего не будет прежним, — тихо сказал Логан, допивая второй бокал. Мы просидели в ресторане ещё около часа, стараясь поддерживать милую беседу. Я рассказала о нашей спонтанной свадьбе, которую Логан, по очевидным причинам, осудил. Но да ладно. Мне понравилось с ним разговаривать. В каждой истории он был на стороне брата. Надеюсь, в скором времени они смогут наладить отношения, и мы сыграем настоящую свадьбу. Попрощавшись с Логаном, я села в такси и поехала домой. День выдался долгим, тяжёлым, но, в какой-то степени, и отпускающим. Завтра я должна увидеться с девушкой, которую заприметила. Да-да, я решилась. После разговора с Самуэлем, я написала ей. Сказала, если нужны деньги — могу помочь. Она довольно быстро ответила "да". Мы договорились встретиться в одном из клубов около трёх часов дня. Очень надеюсь, что она окажется хорошей, милой и понимающей. Я понимаю, поступаю отвратительно по отношению к ней. Но у меня нет другого выхода. Это наш единственный шанс быть с Ноэлем вместе... Когда я вернулась домой, Питер уже крепко спал. Я пошла в ванну — давно хотелось просто полежать в тишине. Но не тут-то было. Зазвонил телефон. Контакт был подписан как “Муж”. — Привет, ты чего так поздно звонишь? — спросила я. На том конце провода было только дыхание. — Лекс... — едва слышно прошептал голос. — Милый, что случилось? Ты где? — я сразу насторожилась, в панике. — Помоги... Скай... она убежала... — дрожащим голосом произнёс Ноэль. Было понятно: он испуган. — Где ты? — резко спросила я. Мне нужно было знать. — В парке Рокфеллера, — сказал он, и его дыхание оборвалось. Телефон будто упал. — Я скоро буду. Держись, малыш, — сказала я и повесила трубку. Этот парк был недалеко, но я всё равно вызвала такси. Я быстро выскочила из ванны, надела первое, что попалось под руку, и выбежала из квартиры с мокрыми волосами. Зачем Ноэль довёл себя до такого состояния?.. Выбежав из такси, я начала кричать: — Ноэль! Никто не отзывался. На часах был первый час ночи. Фонари красиво освещали парк. Я кричала так громко, что голос начал садиться. Бегала по всей территории, спрашивала у прохожих, но никто не видел моего Ноэля и его собачки. Остановившись отдышаться, я снова начала звонить ему. Гудки шли, но он не отвечал. Вдруг я услышала знакомую мелодию — не отключая звонок, повернулась. Вдалеке кто-то сидел, прислонившись к дереву. Я сразу побежала. Я была уверена — это он. — Ноэль! — крикнула я, подбегая. — Лекс... — поднял голову тот самый парень. Я увидела его глаза и темные волосы. — Милый, с тобой всё хорошо? — спросила я, садясь рядом и целуя его — страстно, агрессивно, чтобы он очнулся. — Ты пришла за мной... — прошептал он. — Где Скай? — спросила я. Возле него никого не было — только пустой поводок. — Она... она убежала... прошу, найди её... — Ноэль посмотрел на меня щенячьими глазами. Его лицо было красным, он слишком много выпил. — Хорошо, не беспокойся. Я найду её, — сказала я и побежала прочь. Я снова кричала из последних сил, оббегала весь парк, спрашивала у прохожих. Прошло уже больше 30 минут, а Скай всё не было. Я сдалась. У меня не было больше сил. Голова раскалывалась, голос пропал, дыхания не хватало — последствия алкоголя. Я взяла себя в руки и пошла обратно к Ноэлю. И вдруг услышала лай позади. Неужели... — Скай! — крикнула я, обернувшись. Да! Это была она — пушистая, белая, радостная. Она подбежала, начала облизывать меня. Взяв её на руки, я вернулась к Ноэлю. Он всё ещё лежал на земле, с опущенной головой. — Ноэль, я нашла её. Скай в порядке, — сказала я, надевая ей поводок. — Спасибо... — прохрипел он. — Милый, посмотри на меня, — я аккуратно приподняла его лицо. — Что? — пробормотал он, открывая глаза. Они были красные. — Приди в себя, нам нужно идти домой. Сколько ты выпил? — спросила я. Я никогда не видела его таким. — Не могу... меня тошнит... голова раскалывается... оставь меня тут... — умолял он. — Ты был не готов к этому... — тихо сказала я, присаживаясь рядом. Он положил голову мне на плечо и молча плакал. — Я так тебя люблю, моя милая жена, — прошептал Ноэль, дрожащим голосом. Его сердце билось слишком быстро. — Ты что-то принимал?.. — спросила я с тревогой... — Нет, я только пил в баре после ужина с родителями, — ответил Ноэль. — Хорошо, поспи немного, — сказала я, погладив его по голове. Похоже, эту ночь придётся провести в парке. Всё равно это центр Нью-Йорка, и, вроде бы, на улице не холодно. Утро. Мы проснулись, когда к нам подошла незнакомая женщина. У неё были такие милые “чмоки”, когда она гладила Скай, что я не сразу поняла, где мы. Но, вспомнив подробности вчерашней ночи, мне стало как-то неловко. Я слегка толкнула Ноэля, чтобы он проснулся быстрее. — У вас милая собачка, — сказала женщина, взглянув на нас. — Спасибо, — ответила я, выпрямляя спину, пока Ноэльчик не проснулся. — Спать здесь небезопасно. Будьте осторожны, — мягко намекнула женщина, стараясь не обидеть. Думаю, здесь действительно не место для ночёвок. — Понимаю. Просто так получилось, — ответила я, аккуратно придерживая голову Ноэля. — Нынче молодёжь где попало спит, — бросила она напоследок и ушла. — Ноэль, ну ты издеваешься! Просыпайся! — повысила я голос, и он резко открыл глаза. — Прости, я просто ждал, пока она уйдёт, — сказал он, посмотрев на меня. Сейчас он выглядел в сто раз лучше, чем вчера. — Ну ты и идиот, — сказала я, легонько ударив его. Поднявшись с земли, я поняла: моей спине конец. Она буквально онемела от ночёвки у кривого дерева. — Зачем ты вчера за мной приехала? — спросил Ноэль. Он, по какой-то причине, встал очень легко, будто и не провёл ночь под деревом. — Я не смогла оставить тебя одного. Ты всё-таки мой муж, и я тебя люблю, — ответила я и поцеловала его. — Мы даже зубы не почистили… У меня во рту будто что-то прогнило после всего этого алкоголя, — сказал Ноэль, отстраняясь. — Ты что, намекаешь, что у меня изо рта воняет? Ты не офигел ли?! И вообще, почему ты вчера пил? — возмутилась я, требуя объяснений. — Я немного выпил. Просто что-то пошло не так… Видимо, мне стало слишком плохо. Встреча с родителями прошла неудачно, и мы поругались, — ответил Ноэль, отвязывая Скай от дерева. — Хорошо, но больше так не делай, — сказала я и крепко-крепко обняла его. Если он уж и пьёт, то пусть только со мной. Наконец мы ушли из этого парка, в котором провели всю ночь. Это было отвратительно: ветер, музыка с разных окраин, противные насекомые, твёрдое дерево, неприятный холодок — да и вообще куча минусов. Не советую вам спать в парке, да ещё и сидя. Вернувшись домой на такси, я переоделась, помылась, подогрела нам с Ноэлем еду и сказала ему, что он может оставаться здесь сколько захочет. Чтобы решить проблему с родителями, сначала надо разобраться с договором — и когда они узнают, что я больше не работаю на такой работе, то примут нашу любовь. А сейчас мне нельзя опоздать на важную встречу. Ноэлю я пока ничего не говорила — ему сейчас явно не до этого. Пусть разруливает проблемы со своей работой и своими глупыми выходками. Я больше никогда не отпущу его пить одного — он явно не вывозит всё это дерьмо. Одевшись поприличнее, я ушла, сказав Ноэлю, что мне нужно разобраться с работой и что скоро вернусь. И пока он не уберётся, пусть ко мне не приходит — это ему такое небольшое наказание за то, что чуть не угробил себя из-за нервов. Со Стейси мы договорились встретиться в пабе “Rusty Lantern” — том самом месте, которое знаем только я и Самуэль. Почему я выбрала именно его — не знаю. В нём хорошая энергетика, милая атмосфера и не так накалённо. Думаю, это идеальное место, чтобы заключить и подписать самый важный договор в моей жизни. Я заказала бизнес-такси и поехала на встречу, где должна была чувствовать себя уверенно и показать Стейси, что занять моё место — это значит быть богатой и свободной девушкой с огромными возможностями по всему миру. Честно, я пыталась придумать побольше плюсов этой работы — и из-за этого даже стало немного грустно, что придётся уходить. Но всё равно было чувство лёгкости. Я несла тяжесть этого контракта, он просто давил на меня. Казалось, каждый человек, смотрящий на меня, знает, кто я и чем занимаюсь. У меня действительно была паранойя. Паб "Rusty Lantern" — идеальное место. До сих пор не понимаю, как мы его нашли. Оно с таким определённым вайбом, как в сериале "Дневники вампира" — там был Мистик Гриль, где всё время что-то взрывалось, кто-то умирал, кто-то просто пил, а кто-то — вроде Клауса Майклсона — наслаждался атмосферой. Заняв свободное место у барной стойки, я попросила бармена налить мне самый вкусный и крепкий шот. Он назывался "Электрошок", и от него действительно можно было потерять сознание, если ты не опытный алкоголик, как я. Я ждала её около 30 минут и уже на секунду подумала — а вдруг она не придёт, и всё, что я себе надумала, — это просто иллюзия. Но нет, вселенная была на моей стороне — и в дверь паба вошла громкая, уверенная блондинка. — Привет, Стейси, — сказала я, вставая со стула. — Привет. Ты Лекси, правильно понимаю? — спросила она, пожимая мне руку. Надо было держаться уверенно. — Да, приятно познакомиться, — сказала я, возвращаясь на стул. — Мне, пожалуйста, текилы, — сказала Стейси, присаживаясь рядом со мной. — Насчёт какой работы мы здесь собрались? — спросила она, посмотрев на меня. — Всё постепенно. Давай начнём с самого начала — тебе вообще работа нужна? — начала я неспеша. Времени на обсуждение у нас было предостаточно. — Да, и прямо сейчас. С деньгами действительно туго: надо оплачивать квартиру, покупать новую краску... да и поездка сюда — просто космос по деньгам, — начала Стейси. Мне нравилось, что она говорила о своих проблемах прямо. Они, конечно, были не глобальные, но для неё даже поездка на метро — это уже дорого. Думаю, я нашла идеальную кандидатуру. — Хорошо. Вижу, у тебя действительно хороший настрой. А как ты относишься к эскорту? — я решила сразу идти жёстко. Пусть знает, зачем пришла. — Вы хотите предложить мне это?.. Это действительно неожиданно. По вам даже не скажешь, что вы занимаетесь таким... — удивилась Стейси. Главное — не спугнуть её. — Не пугайся. Это достаточно элитный эскорт. Благодаря ему я сейчас сижу здесь и могу купить хоть весь этот паб, — сказала я так уверенно, будто у меня в кармане лежал миллион. Хотя, если бы не мои отпускные заскоки, может, так и было бы. — Звучит заманчиво, но я слышала много баек о том, что это нелегальный бизнес, и лучше с таким не связываться, — сказала Стейси — вполне ожидаемо. — Может, где-то и так, но у нас всё официально. Всё по договору. За один рабочий день — огромные выплаты, — начала я постепенно погружать её в курс дела. — Хорошо… и что там от меня нужно? — наконец-то задала она долгожданный вопрос.

Глава 34

— Поначалу тебя это напугает, но потом привыкаешь. Всё, что от тебя требуется — внимательно прочитать договор и подписать его. Потом ты встретишься с боссом, он тебе всё объяснит, — начала я говорить сразу про договор, ведь чем быстрее она его подпишет, тем лучше. — Ну скажите, что требуется от меня. Вы же сами там работаете. Давайте на чистоту, как женщина с женщиной, — сказала она, выпивая стакан текилы. — Хорошо, если на чистоту... Каждый день, ну, поначалу тебе придётся ездить в один из клубов моего босса. Там вы будете обсуждать работу на день. Это может быть ужин с мужчиной, сопровождение на мероприятия, путешествия на частном самолёте... И, в самом неприятном, но редком случае — переспать с клиентом. Деньги поступают на карту за каждый выполненный день. Платят около 75% от выплаты клиента. — Настолько всё серьёзно?.. Хорошо. Можно посмотреть договор? — сказала Стейси. Она держалась стойко, но была удивлена. Такого она точно не ожидала. — Вот, держи, — сказала я, передавая ей лист с договором. Надеюсь, её не смутят те пункты, которые сначала напугали и меня, но потом я привыкла. — Сука… Вы вообще там адекватные? Этот договор, во-первых, называется как-то странно — «договор замены». Во-вторых, отдавать своё имущество — это перебор. И в-третьих — никаких отношений? Скажите честно, вы были в своём уме, когда его подписывали? — возмутилась Стейси. Я и ожидала, что именно эти пункты её возмутят. — Да, меня тоже это смутило. Но я смирилась. В моей жизни тогда не было важна ни любовь, ни квартира. Мне нужны были деньги… и просто хоть какое-то увлечение. Я теряла надежду, пока не подписала его, — сказала я, изображая ту жалкую девушку, которой тогда так хотелось спасения. — Но сейчас вы ведь замужем, — сказала Стейси, взглянув на мою руку с кольцом. — Да. И я безумно счастлива. И если честно, чтобы мне начать встречаться и вступать в отношения, я должна закончить эту работу. А чтобы уйти — нужно найти замену. — Я всё-таки сказала правду. Не хотела ей лгать в лицо. — Вы действительно любите? — спросила она, посмотрев на меня как-то странно. — Да, безумно, — сказала я и показала ей обои на телефоне, где Ноэль сидел в мотоциклетных перчатках и мило кривлялся, пока я его фотографировала. — Хорошо. А босс? Кто он? — неожиданно успокоилась Стейси. — Самуэль Гарсия. Думаю, ты слышала его имя. Он владеет множеством клубов по всей Америке. Успешный и влиятельный человек. Так что если ты переживаешь за свою безопасность — обещаю, он не даст тебя в обиду, — начала я хвалить Самуэля. Пусть она думает, что он ангел, сошедший с небес. — Да, слышала. И знаю, что он чертовски богат. Хорошо, если я подпишу договор — когда начну работать? Смогу ли я видеться с вами, если нужна будет помощь? И… смогу ли сделать всё так же, как вы? — начала задавать вопросы Стейси. Один из них мне особенно понравился — значит, она всерьёз об этом думает. — Работа начнётся в любой момент, как только босс тебя запишет и покажет клиентам. Со мной можешь общаться и обращаться за помощью — помогу, чем смогу. А всё остальное узнаешь у Самуэля, — ответила я, допивая уже пятый шот. — Хорошо. Дайте ручку, — неожиданно сказала Стейси. Она была серьёзна. Когда я передавала ей ручку, мои руки дрожали. Я и подумать не могла, что стану свободной так быстро. — Я согласна занять ваше место. Надеюсь, вы со своим прекрасным мужем будете счастливы, — сказала Стейси и черкнула подпись в договоре. — Спасибо. Обещаю, ты не пожалеешь, — сказала я и от переполняющих эмоций крепко её обняла. — Выпьем за удачную сделку, — сказала Стейси, поднимая бокал. Мы уже явно были под градусом. А дальше всё поехало по накатанной. Мы говорили обо всём: она расспрашивала о самых странных клиентах, мы смеялись над моей невезучестью, и я рассказала ей побольше о Самуэле. Может, она будет для него не просто «дорогушей», а чем-то большим. Как будто они чем-то похожи. Стейси Блейк стала спасительницей моего брака и всей моей жизни. — А если честно, почему ты согласилась? — спросила я, когда мы просидели в пабе уже два часа. — Я одна. Как ты и сказала — по моим фото было видно, что у меня нет денег. Найти хорошую работу в этом городе невозможно. Я живу с бабушкой, она старая, и платит за квартиру с последней пенсии. Я не хочу её лишать последних копеек. Вот и согласилась… Всё равно терять нечего. Давай выпьем за надежду жить, — сказала Стейси искренне и грустно, поднимая бокал. — За надежду, — сказала я, и мы чокнулись, залпом выпив. На этом договор был официально расторгнут. Я стала свободной и независимой женщиной… хотя стоп, я ведь замужем. Ну и ладно. Пусть даже без работы — зато с любовью всей жизни рядом. Ноэль разжёг во мне костёр, который уже давно угас. Я уверена, дальше нас ждёт только лучшее. Больше никакого спасения в алкоголе или клубном дыму. Теперь я живу и дышу ради любимого человека, которого безумно люблю. Попрощавшись со Стейси, я счастливая и слегка пьяная вернулась домой. Уже был вечер. Я постучала в дверь — и её быстро открыли. Видимо, он ждал. — Наконец-то! Как же ты долго! Я чуть с ума не сошёл в этих четырёх стенах, — сказал Ноэль, крепко обнимая меня. — Знаешь, что сегодня случилось? — загадочно спросила я, входя в квартиру. — Нет. Что-то плохое? — насторожился Ноэль. — Наоборот! Потрясающая новость! Я официально свободна. Мы теперь можем быть вместе — без оплаты, без договоров, без всякой ерунды. Между мной и Самуэлем больше ничего нет. Мы просто бывшие коллеги, — начала я рассказывать. Сначала Ноэль ничего не понял, но потом на его лице медленно появилась улыбка. — Ты серьёзно? — переспросил он. — Полностью. До конца. Ноэль, я так тебя люблю, — сказала я и поцеловала его. Его губы были сладкими… и горько-прекрасными. — Теперь Лекси Сильвен — официально моя единственная жена на всём свете! Я готов взорвать этот мир от счастья! — закричал Ноэль. На его лице была та самая улыбка, как в день нашей первой встречи. Только теперь его глаза не просто влюблялись. Они любили. — Я готова провести с тобой всю жизнь, держась за руку, — сказала я. Мы долго смотрели друг на друга, пока не поняли: впереди у нас ещё целая, чёрт возьми, жизнь. И мы оба её заслужили. — Не зря я тогда не поверил, когда ты шутила, что испортишь меня. Ведь вместе мы только усовершенствовали друг друга. Наша история — всегда была испорченной… — сказал Ноэль и поцеловал меня. В этот момент наша история действительно обрела смысл. Всё закрутилось: Ноэль начал накрывать на стол, я позвонила отцу, чтобы сообщить лучшую новость в его жизни. И знаете, что он мне сказал? «Доченька, рискуй не ради денег или работы. Рискуй ради счастья». Он был прав. Тогда. Всегда. И путь действительно оказался верным. Позже к празднику присоединился Питер. Он пришёл уставший, но даже так сидел с нами до самой ночи, слушал истории из Вегаса и смотрел на нас с широкой улыбкой. — Ребята, я так за вас счастлив, — сказал он, взяв нас с Ноэлем за руки. — Спасибо тебе, друг, — ответил Ноэль. — Хочу, чтобы ваша любовь была вечной, безумной и чертовски сексуальной! — шутливо сказал Питер, и мы все громко рассмеялись. И вот тогда я поняла: нет смысла бежать от реальности. Её не нужно прятать в белоснежном дыму. Нужно просто научиться принимать её. И жить так, как будто это последняя жизнь. Неделя спустя: Мы собирались на ужин с родителями Ноэля. Это было очень сложно — они постоянно находили оправдания, чтобы не приходить. Оказалось, они ещё те противные ребята. Ноэль придумывал столько «приманок», лишь бы они «клюнули». Сначала отказались ужинать в ресторане, потом — приходить ко мне домой, мол: «Она туда столько мужчин водила». Хотя на самом деле ни один мужчина, кроме Ноэля, не был в моей комнате. И вообще, какое им дело до моего прошлого — оно осталось в прошлом. Потом они отказались поехать с нами на яхте, на которую меня сам Ноэль еле-еле уговорил. Я, если честно, вообще не люблю купаться, плавать и всё, что связано с водой. И не осуждайте — я не умею плавать и никогда не мечтала научиться. Но Ноэль тогда сказал: — Я сам тебя научу. А если нет — как ты собираешься отдыхать на нашем медовом месяце? Сначала я не поняла, потом посмеялась: — Какой медовый месяц? Пусть для начала родители тебя примут, а потом хоть на край света с тобой. Но вот, наконец, спустя миллион попыток, они согласились на небольшой ужин. Сказали, что долго сидеть не будут, потому что «работы завал». Ну, такая уж у них семья — Стервуды. Внимательно изучив кучу вариантов ресторанов, я решила: пойдём в то место, куда Ноэль впервые меня привёл. Этот вид на крыше просто растопил моё сердце. На часах — почти семь. — Лекси, дорогая, ты точно готова? — спросил Ноэль, держа в руках бутылку виски, которую мы выбрали как подарок. — Да, я ждала этого всю неделю. Думаешь, я просто так подстриглась, подкрасила корни и сделала новый маникюр? Я хочу нормально и честно поговорить с твоими родителями. В первый день они показались мне приятными, интеллигентными людьми, которые безумно любят друг друга, — сказала я, поправляя волосы. — Хорошо. Рад, что тебе они понравились. Но их отношения были далеко не всегда такими гладкими, — сказал Ноэль. — Поможешь? — я повернулась к нему спиной. В зеркале я выглядела как-то особенно — живой. — Давай, — сказал он, и начал завязывать ленты на моём платье. Его тёплые руки случайно коснулись моей спины — мурашки побежали по коже. Работа не давала нам побыть вместе по-настоящему. Мы будто не были женаты. После свадьбы мы даже ни разу не… ну, ты понимаешь. — Не издевайся, или я захочу снять с тебя этот идеальный костюм, — сказала я, пока он долго возился с бантиком. — Ты не представляешь, как я хочу разорвать это платье и оставить тебя голой, — прошептал Ноэль, обняв меня за талию. — Нас ждёт машина. Соберись, — я мягко разняла его руки. — Ну ты и вредная. Портишь такой момент, — обиделся он. Мы ехали на такси — мой муж захотел немного выпить. После той истории он больше не прикасался к алкоголю, но сегодня… что-то на него нашло. Когда мы приехали, я увидела тот самый ресторан. Я обожаю это место — оно связано с такими тёплыми и приятными воспоминаниями. В тот первый раз я даже подумала, что он привёз меня в отель. Но когда мы поднялись на крышу — я была поражена, насколько сногсшибательным оказалось это место. У входа мне стало немного страшно — снова увидеть их осуждающие взгляды. Пока Ноэль разговаривал с администраторшей, я отошла в сторону. Словно тревога решила испортить мне вечер. — Лекси, ты в порядке? — спросил Ноэль, заметив, что я стою в стороне. — Не знаю. Я чувствую себя неуверенно. Страшно заходить и смотреть им в глаза, — честно призналась я. — Всё будет хорошо, обещаю. Мы зайдём туда как настоящая, влюблённая пара. И больше никто нас не разделит, — сказал он, крепко взяв меня за руку. Я ему верила. Мы вошли. Нас сразу окатило ночным воздухом, мягким светом свечей и полупустыми столиками. Наш столик стоял в самом конце, подальше от всех. За ним сидела мама Ноэля — в роскошном тёмно-синем платье. Рядом — Клин Стервуд, в элегантном пиджаке с бабочкой. Но больше всего я удивилась Логану. Я думала, из молодых сегодня будем только мы с Ноэлем. А вот и нет. Логан — великий защитник брата — пришёл. С тех пор, как мы ужинали в ресторане, я его не видела. Надеялась, у нас тогда было дружеское перемирие. Но он снова смотрел на меня как на пустое место. — Здравствуйте, — первой решилась я. Руки дрожали, но надо было выглядеть уверенно. — Здравствуйте, дети мои, — сказал отец Ноэля, пожимая руку сыну. Атмосфера за столом была напряжённой. Они явно хотели задать мне много вопросов. — Вы прекрасно выглядите, — сказала я, взглянув на Кейтлин. И правда, выглядела она великолепно. — Спасибо. Ты тоже, — сдержанно улыбнулась она. Может, Логану всё-таки удалось достучаться до них? — Для чего мы здесь собрались? — вдруг спросил Логан, как всегда, резко. — Брат, не торопись. Я всё скажу, — сказал Ноэль. Подошёл официант. Все заказали что-то разное — привередливая семья. Я взяла пасту и бокал вина. — В прошлый раз всё пошло не по плану. Но сегодня я хочу нормально представить вам мою жену, — начал Ноэль. — Говори, сынок, мы слушаем, — сказал Клин, положив руку на его руку. — Это Лекси Сильвен. Моя жена. Я её безумно люблю и хочу, чтобы у нас всё было хорошо. Всё, что вы скажете ей — адресовано и мне, — сказал Ноэль. Пока он говорил, я смотрела на их лица. Сначала — холодные и осуждающие, но когда он сказал, что любит меня — всё смягчилось. — Сынок, ты уверен в своём выборе? — серьёзно спросил отец. Да что ж они несут? Если бы не был уверен — разве женился бы? — Да, папа. Так уверен в своей жизни я ещё не был, — твёрдо сказал Ноэль. И в этот момент я поняла — у меня есть защита. — Хорошо, сынок, — неожиданно сказала Кейтлин и подняла бокал виски, который мы принесли. — Вы сейчас серьёзно? — спросил Логан. — Сын, прими любовь брата так же, как и мы, — сказала Кейтлин, беря его за руку. Честно, мне хотелось уйти с этого тусклого ужина. — Хорошо, как хотите, — буркнул Логан и осушил бокал. — Прости нас, Лекси, — добавил отец Ноэля, тоже поднимая бокал. — Спасибо, — едва смогла выдавить я. — За нашу любовь! — крикнул Ноэль, и мы все чокнулись бокалами, выпив их до дна. Этот момент останется в моей памяти надолго. Пусть он называется «Понимание нашей любви». Я не ожидала, что всё пройдёт так быстро. Я даже не успела сказать, что уволилась с работы и больше не являюсь той самой "токсичной" девушкой. Но, видимо, даже так они были готовы принять выбор сына, и за это я им искренне благодарна. Нашу еду начали приносить. Все разговаривали, обсуждали что-то. А я просто любовалась видом с крыши этого удивительного места. — А кто выбрал это место? — вдруг спросила Кейтлин. — Я. Сюда Ноэль привёл меня на первое свидание. Он тогда был таким романтичным… Сказал, что раньше водил сюда маму и брата. Вот почему я выбрала именно это кафе, — спокойно объяснила я. И на этот раз они смотрели на меня по-доброму. Ну и перемены у этих людей. — Ты молодец, — сказала Кейтлин, коснувшись моей руки. — Спасибо, — поблагодарила я. В это время Ноэль аккуратно повернул моё лицо за подбородок и поцеловал — нежно, страстно. — Прошу, не издевайся, — прошептала я на ухо. — Хорошо, — флиртово ответил он. Мы продолжили ужинать. Ноэль рассказал, как мы спонтанно поженились, как гуляли по Вегасу, и многое другое. Его родители мило на нас смотрели и, кажется, были рады, что у их сына всё хорошо. — А что ты планируешь делать дальше, Лекси? — вдруг спросил Клин… — Не знаю… Неделю назад я уволилась с основной работы, на которую больше никогда не вернусь. Начала там работать только потому, что не хватало денег, но как только в моей жизни появился ваш сын — я сразу бросила эту затею, — начала я, взяв Ноэля за руку. — Сейчас планирую устроиться баристой в одном прекрасном пабе, скоро закончу учёбу в онлайн-колледже, а дальше — как пойдёт, — продолжила я, и, что неожиданно, они внимательно слушали меня. — Молодец, дочка, — вдруг сказал Клин. Он смог принять меня в роли невесты, и я безумно рада, что достучалась до них. — Прости, — вдруг еле слышно прошептал Логан, так тихо, что это услышала только я. — Ничего страшного, — ответила я ему. Потом мы мило ужинали около двух часов. Разговорились настолько сильно, что я даже раскрылась: рассказала, где живу, о своём отце, о прошлой работе… Больше всего они смеялись с того, как я чуть не переспала с женатым парнем, от которого быстро сбежала. Я много раз говорила: не стоит осуждать людей за то, какие они есть. Если вам действительно не нравится, кто они или чем занимаются — просто забудьте о них. Или дайте шанс раскрыться с другой стороны. Мы все заслуживаем второй шанс, даже если это сложно. Позже мы встали из-за стола и пошли к краю — туда, где мы с Ноэлем впервые просто по-доброму сидели и слушали музыку. А сейчас мы уже были мужем и женой. Я безумно счастлива, что меня окружают такие люди. Хотелось бы ещё собраться этой же компанией, только вместе с моим отцом — тогда всё было бы идеально. Ужин удался. Я смотрела, как огни медленно ползут по дорогам Нью-Йорка, ветер покачивал мои волосы, а я держала за руку своего любимого мужа. Когда я впервые сюда пришла, и подумать не могла, что буду так счастлива. Тогда я думала лишь о том, какая работа ждёт меня на следующий день. Но теперь, спустя множество попыток и ошибок, я счастлива. И в финале этой истории… кто бы мог подумать, что у безбашенной Лекси Сильвен когда-нибудь появится муж? Но в этой жизни возможно всё — даже самое невозможное.

Глава 35

Прошло около двух месяцев: Уже завтра мой день рождения, и мне исполнится 19 лет. Да, я смогла достичь многого за это короткое время. Пережила самые страшные события в своей жизни, но не сдалась и осталась такой же целой, какой появилась на свет. Нашим с Ноэлем отношениям уже почти год, и я безумно рада, что тогда, в тот день, послушала Питера и дала себе шанс на счастье. Да, я много раз повторяла, что испорчу его, и в этом находила оправдание своему страху. На самом деле, я сразу понимала, что он будет моим — несмотря ни на что. За это время произошло немало. Я устроилась, как и мечтала, в тот самый паб, который однажды спас мою чёртову жизнь. Теперь я там официально «Лучший работник месяца» и «Лучший бариста» по номинации «Плюс вайб». И да — эти глупые названия придумала не я, а мой лучший директор. Он владеет этим клубом всю жизнь. Когда-то, давным-давно, он вдохнул воздух в это место, и с тех пор оно дышит в лучшее будущее. Этот паб и вправду оказался волшебным местом. Если вам интересно, его зовут Рикардо Сильва. Он чем-то напоминает заумного географа, знаете, такого, что бывал почти во всех уголках мира. Постоянно на обеде рассказывает истории о разных странах, и мне аж на секунду захотелось путешествовать так же — но только не как он, а вместе со своим мужем. У него приятный грубый голос, милая русая бородка и кудрявые волосы. Не представляете, как я уважаю этого мужчину. А с моим прошлым директором мы общаемся изредка. Он стал писать и звонить только по быстрым вопросам — о том, как у меня дела, где я, и что-то уточнить о Питере. Он переживал, как сложится моя жизнь без его помощи. И, к его удивлению, всё было хорошо. Со Стейси мы стали лучшими подругами. Когда у неё нет работы, она приходит ко мне в паб, и мы, смеясь над историями, вкусно выпиваем. Очень люблю эту девочку. Наши посиделки действительно значат для меня многое. Она рассказала, как проходили её первые задания. А ещё — не поверите — за месяц она побывала на гребаных Мальдивах, в Париже и даже в Дубае. Путешествовала, как будто всё нипочём. Видимо, Самуэль полюбил её чуть больше, чем меня, и хотя её задания были менее приятными, она жила, путешествовала — а это всё, что нужно для её улыбки. И, кстати, мои догадки оказались верными: у них с Самуэлем действительно были какие-то мутки, о которых Стейси говорить не любила. Я не лезла в эту тему, но уверена — между ними явно что-то есть. Питер так и остался работать в клубе Blackout. Всё-таки такие места не забываются. Я отдала ему свою квартиру, а сама переехала — в огромный дом. Да-да, теперь я та самая девушка богатого мужа. Мой муж Ноэль купил для нас огромный двухэтажный дом. К нам нередко приезжают его родители, и мы вместе дружно ужинаем. Папа, когда впервые приехал, чуть в обморок не упал от этого прекрасного места. Совсем скоро у нас с Ноэлем запланирована уютная, милая свадьба. Мы хотим пожениться в родном городе, среди семьи и друзей. Ноэль смог оправиться. Вернулся к тренировкам, снова начал хорошо спать и усердно работать в компании отца. Моя жизнь, бывший рутинный кошмар, превратилась в приятную и счастливую сказку. Судьба дала мне шанс — за что я бесконечно благодарна. Ещё я закончила второй курс онлайн-колледжа. Подалась на ускоренное обучение, чтобы быстрее закончить учёбу и подумать о будущем. Хотя моё будущее уже было решено: я собираюсь провести его с моим любимым и самым лучшим мужем во всём мире. Завтра у меня день рождения. Ноэль сказал, что сам всё подготовит. Это обещает быть лучшей вечеринкой в моей жизни. Он хочет провести её в нашем доме и позвать всех моих знакомых — ну и немного своих. По прогнозам, это будет самая громкая вечеринка. Надеюсь, мы завтра затусим по полной. Утро следующего дня. День начался с завтрака в постель. Да-да, вам не послышалось — Ноэль приготовил мне потрясающий завтрак. Это была вкуснейшая яичница, милая печенька, которую он, видимо, испёк сам, салатик и горячий ароматный зелёный чай. — Это очень вкусно, любимый, — сказала я, поцеловав Ноэля. Он заслужил оценку 10 из 10. — Всё для тебя, моя дорогая жена. Ты не представляешь, как сильно я тебя люблю, — сказал Ноэль, отстранившись. Он аккуратно наколол на вилку огурец и мило покормил меня. — Эй, угомонись. Мне не 10 исполнилось, а целых 19 лет. Я уже большая девочка и могу сама держать вилку в руках, — ухмыльнулась я. — Хорошо, моя королева, слушаюсь и повинуюсь, — поддразнил он. Сейчас как ударю его подушкой… — Куда мне уйти, чтобы ты смог подготовить вечеринку? — поинтересовалась я. — Ах, хитрая. А вдруг я передумал и ничего не устрою? Сильно обидишься? — спросил Ноэль, и я отвернулась, укутавшись в одеяло. — Очень сильно, — сказала я. Если он ничего не сделает, придётся самой себя поздравлять. — Ну ладно, чего ты. Я всё уже подготовил, осталось только украсить. А тебя пока ждёт подарок на улице, который подскажет тебе, куда идти, пока я накрываю на стол, — интригующе сказал Ноэль. — Я же просила, не нужно подарков. Ну малыш, ты что, издеваешься? Мне не нужны подарки, мне нужен ты, — сказала я, страстно поцеловав его и повалив на кровать. — Я и так у тебя есть, а вот такого подарка у тебя точно нет, — сказал Ноэль, убегая из кровати. — Ну стой! — крикнула я и поспешила за ним. Он спустился на первый этаж и выбежал на улицу. Я поспешила за ним и, выйдя наружу, увидела — возле забора стояла новенькая BMW M4 Coupe. Машина в чёрно-белой расцветке: мощная, красивая, быстрая и такая же сексуальная, как я. Когда-то давно я хранила фотографию этой машины под чехлом телефона. Один раз случайно рассказала об этом Ноэлю — а он, гадёныш, не забыл и подарил мне её. — Ноэль, ну зачем?.. — крикнула я, увидев машину. — Лекси, я хочу, чтобы ты была счастлива. И каталась на своей любимой машине. Всё это — ради моей безбашенной и самой красивой жены, — сказал Ноэль, как только я подошла. — Я... не верю своим глазам, — прошептала я, рассматривая эту прелестную красавицу. — Поверь, — сказал Ноэль и обнял меня за талию со спины. — Спасибо… Я так тебя люблю, — сказала я и поцеловала его. — Садись, — сказал Ноэль, отдавая мне ключи и открывая дверь. Я коснулась ключей и поняла: машина действительно моя. Сев за руль, я дрожащими руками попыталась её завести. Когда мотор взревел — по коже побежали мурашки. Быстрая, дерзкая, резкая… теперь была в моих руках. — Глянь в зеркало, — сказал Ноэль. Я медленно подняла глаза — и в переднем зеркале увидела брелок с надписью: "Испорчено Лекси". — Ну ты и шутник, — рассмеялась я. Какие же милые детали — они всегда меня так трогают. — Всё ради тебя, — сказал Ноэль, присев на корточки и взяв меня за руки. — Ты же знаешь… я безумно сильно тебя люблю, — прошептала я. — Знаю, — сказал он и поцеловал меня. Вечер дня рождения. Пока мой лучший муж готовил для меня праздник, я поехала на своей новенькой машинке кататься по городу и выбирать наряд. Машина по дороге была настолько плавной, что я будто плыла на корабле — только без штурвала. Теперь Нью-Йорк не казался серым и пустым городом без надежд и возможностей. Теперь он был свежим воздухом, ярким солнцем и домом моей будущей семьи. Вернувшись домой после долгих покатушек, я застала уже украшенный дом. При входе висела надпись "Happy Birthday", весь потолок был усыпан шариками, а на полу лежало множество конфетти от хлопушки, которую взорвал Ноэль, когда я зашла. В моей любимой гостиной стоял огромный стол, панорамные окна открывали прекрасный вид, а на столе было море еды. Я ещё не успела поверить своим глазам, как из углов начали вылезать люди с криками поздравлений. Там были все: Питер, Стейси, Чарли, Логан и два друга Ноэля. Все самые близкие собрались ради меня — просто на день рождения. Это был первый настоящий, счастливый день рождения за последние девять лет. Обычно с тётей и папой мы почти не праздновали. Это был просто очередной папин день с алкоголем. Теперь всё изменилось. Я больше не была закуренной сигаретой или пустой бутылкой, плывущей по океану боли. Я была мягкой подушкой в приятной наволочке… или чёрной домашней кошкой, найденной в приюте. Если проще — я была счастлива. — Мы тебя так сильно любим, Лекси! — сказала Стейси, крепко обнимая меня. — Я тоже вас безумно люблю, — ответила я, обнимая всех. Мы сели за стол, каждый говорил тосты и столько добрых слов… Многие из них я слышала впервые. Ноэль приготовил отменную запеканку, закуски — а вино, которое мы пили, было самым дорогим в Blackout, подарок от Питера. Потом дошло дело до торта. Свет выключили, все медленно начали петь. Мой муж нёс небольшой чёрный тортик. На нём было 19 свечек, горящих ярким пламенем. И когда пришло время загадывать желание, я подумала: "Хочу быть счастливой с теми, кого люблю. И пусть этот мир будет грязным и злым — моя любовь всегда будет чистой." Задула свечи — и все начали кричать, поздравлять и радоваться. Это было по-настоящему приятным чувством — быть нужной Дальше всё завертелось. Все начали пить вино, открывали новые бутылки, смешивали напитки. И вот — Стейси протягивает мне партию таблеток. Те таблетки, которые я так давно не видела. — Может, по одной? — предложила она. — А зачем? И так всё хорошо, — ответила я. Эти таблетки никогда не вызывали у меня доверия. — Пусть будет ещё идеальнее, — сказала она, всё-таки протягивая мне одну. — Хорошо, — сказала я, кладя её в рот… как вдруг Ноэль остановил меня, прежде чем я её проглотила. — Дай половину мне, — предложил он, держась за мою руку. — Не нужно, — сказала я, взяв стакан виски. — Никогда мне не отказывай, — мягко, но настойчиво сказал Ноэль. Я не подумала — разделила таблетку и поцеловала его. — За любовь, — сказала Стейси, поднимая стакан. Мы чокнулись и выпили. Таблетки — а точнее, наркотики — растворились в нашем организме. И, возможно, именно в этот момент всё и закончилось. Потому что тогда… я совершила самую ужасную ошибку своей жизни и вернулась туда, откуда начала эту историю.

Глава 36

Я проснулась, открыв глаза. Вокруг был лишь туман, но постепенно всё начало проясняться. Белые стены, странный затхлый запах и неприятный, яркий свет — всё напоминало больницу. Полностью открыв глаза, я увидела проходящего мимо доктора. Он был в белом халате, синей маске и белой шапочке. Воспоминания начали возвращаться. Ночь. Яркие огни красного цвета. Громкие сирены. Кто-то лежал на полу и едва дышал. Рядом со мной сидела Стейси. Она, как и я, крепко спала, пока я не разбудила её. — Что случилось? — спросила я, как только она открыла глаза. — Наконец-то ты проснулась… — сказала Стейси. Её голос звучал куда спокойнее моего. — Мы в больнице? — переспросила я. Мне нужно было понять, что происходит. — Ты не помнишь, идиотка? Да, мы в больнице. Приехали сюда около двух часов назад — из твоего дома, — начала Стейси, и в её голосе послышалась злость. — А где все? — спросила я. Я не помнила ничего, кроме этой чёртовой таблетки. — У тебя дома. Здесь только ты, я и твой муж, — ответила она, откидываясь на спинку скамейки. — А где Ноэль? — вдруг запаниковала я. — В операционной. Сейчас он в коме, — спокойно сказала Стейси. Моё сердце забилось сильнее. Воспоминания нахлынули: ночь, наркотики, алкоголь, скорая помощь, и Ноэль, лежащий на полу с красным лицом… Всё произошло после той таблетки. — Не может быть… — прошептала я, опуская голову и сжимая её в руках. Голова раскалывалась. Из палаты вышел доктор. Видимо, он только что был у Ноэля. — Что с ним? — резко спросила я, останавливая его. — У вашего мужа обнаружен дефицит алкогольдегидрогеназы (ALDH2). Он впал в кому, и врачи не могут сказать, когда он очнётся. А может, и вовсе не очнётся… Мне жаль, — добавил он напоследок и ушёл. — Не… не может быть… — прошептала я, падая на пол. Сил больше не было. Голова кружилась. Я поняла — я всё испортила. В любой момент мой любимый человек может перестать дышать — из-за моей безответственности и идиотской привычки разрушать всё, к чему прикасаюсь. — Мне жаль, — сказала Стейси, садясь рядом и обнимая меня. — Нет… ПОЖАЛУЙСТА! — закричала я, и слёзы вырвались наружу. Беззвучные, рвущие душу. Прошёл час. Меня всё ещё не пускали к нему. Я ходила кругами по больнице, пока ко мне со спины не подошёл Логан. Родителей Ноэля не было — они улетели по работе в Чикаго, а его брат смог приехать только сейчас. — Сука… ты обещала, что уйдёшь, но осталась. Ты обещала, что с ним всё будет хорошо… Ты мразь. Ты его и погубила! — закричал Логан, толкнув меня. Его глаза были красными от слёз. Он действительно плакал. — Я не смогла… — едва выговорила я. — Ты снова сдалась… — сказал он и ушёл. Его силуэт удалялся, но я всё ещё слышала его боль. Спустя три дня: — Пожалуйста, милый, проснись… Мне так жаль. Я не хотела впутывать тебя во всё это. Ноэль, любимый, я никогда не прощу себя. Умоляю, очнись, вернись к нам… — молила я его. Но в ответ — тишина. Его тело молчало так же, как и он. Он лежал холодный. Единственное, что ещё напоминало о жизни — слабо бьющееся сердце. Он не ел уже три дня. Его тело таяло. Он уходил от меня, а я ничего не могла сделать. Я винила себя во всём. Я перестала есть, смотрела на него и ненавидела себя. Иногда его брат приходил поплакать и умолять его вернуться. Родители недавно были здесь. Их слова врезались в память: "Лучше бы ты не появлялась в нашей жизни." И я была с ними согласна. В тот день я была слишком счастлива, чтобы думать о последствиях. Хотя, даже без таблетки, рано или поздно это бы случилось. Ноэль никогда не пил — из-за своей болезни. А я, полная идиотка, заставила его выпить со мной. Я должна была уйти вместо него. Я — причина всего. Я знала ещё в первый день: между нами не может быть будущего. Но тогда я не думала, что он станет моим смыслом жизни. Тогда я могла выпить десять бутылок виски, а сейчас у меня нет ни одной. Я потеряла его, позволив себе чувствовать. Я потеряла его, позволив себе надежду на счастливую жизнь. Я испортила его — до кончиков костей, до самого сердца. Ошибки, которые уже невозможно исправить, всегда давят особенно тяжело. Я ушла в туалет, плотно закрыла дверь, чтобы ни одна живая душа не смогла меня остановить. Достала упаковку таблеток. Выложила в ладонь — штук 7–10. Смертельная доза. Я открыла рот, засыпала таблетки и медленно, со слезами и болью в сердце, проглотила их. Глаза начали медленно закрываться. Сердце… остановилось.

Глава без номера

До того как она умерла: На тумбочку возле его постели я положила стопку бумаги. На самом верхнем листочке было написано: «Лекси Сильвен и её надежда». Я молча поцеловала Ноэля в губы — в последний и единственный раз — и беззвучно вышла из палаты. Спустя 2 дня после смерти: Очнувшись, Ноэль дрожащим голосом проговорил: — Лекси?.. Но ему никто не ответил. Он поднял голову и увидел на тумбочке возле кровати аккуратно сложенную стопку бумаги. Осторожно взяв её в руки, он начал читать. Спустя неделю после того, как Ноэля выписали: Ноэль пришёл в Blackout, чтобы найти девушку всей своей жизни. Он не хотел верить тому, что было написано в тех листах, что она оставила у его тумбочки. Зайдя внутрь, он заметил за барной стойкой её лучшего друга, Питера, который как обычно разливал шоты Разговор с Питером: — Привет, не подскажешь, где Лекси? — спрашивает Ноэль. Его выражение лица было спокойным, но внутри жил страх. — Её больше нет… — тихо отвечает Питер. — Она уехала? — спрашивает Ноэль, с надеждой в глазах. — Скончалась девять дней назад. От передоза. В больничном туалете… в той же больнице, где ты лежал, — тихо сказал Питер и опустил взгляд. — В тот день я зачем-то доверился ей… и теперь глубоко жалею об этом. — Лекси… — сказал Ноэль и… его ноги перестали держать. Он понял: она больше не вернётся. И всё, что было написано на листах, оказалось правдой. Листы, которые она оставила на прощание, остались последней частичкой её жизни. Спустя год: Вышла книга от автора Лекси Сильвен — «Я его испорчу». Она уже набрала огромную популярность среди подростков. Тираж был очень большим, и почти каждый знал историю знаменитой и никогда не забытой Лекси Сильвен. Книга Лекси Сильвен была переведена на русский язык писательницей Аликой Иса и опубликована на русскоязычных сайтах. Последние слова в книге «Я его испорчу»: Эту книгу я начала писать не для того, чтобы стать знаменитой писательницей или примером для подражания. Ещё тогда, когда мне было всего 17 лет, я поняла, что не несу в эту жизнь никакой пользы. Поняв это, я решила взять листок бумаги и рассказать о своём никчёмном дне. Такими темпами я создала себе привычку — писать о своей жизни. Каждый мой день начинался с новой записи, и каждый раз она была будто ещё хуже. Поэтому история выходила очень противной. Пока я не встретила его… Я изменила его жизнь так же, как и он мою. Если бы не те ошибки, которые я постоянно допускала, мы могли бы быть счастливы. Эту историю я писала для тех, кто так же отказался от жизни. Этой историей я хочу сказать вам одно: не важно, кто вы и где вы — мы живы и должны полностью питаться от жизни всем, чем можем. За это короткое время рядом с Ноэлем я поняла, что жизнь, несмотря ни на что, имеет смысл. Я могла остановиться, но не хотела. Хотела изменить его, испортить его жизнь, чтобы он страдал так же, как и я. Я знаю, что представляла нас как Питера Паркера и Эм-Джей, но не в каждой вселенной они могут быть вместе. В нашей вселенной мы были как два абсолютно разных человека. Да, мы любили друг друга, но, как говорят в любовных фильмах, наша любовь лишь убивала нас. Мы были слишком зависимы. Я посмотрела на мир совсем другими глазами. И всё это — благодаря ему. Он стал тем, ради кого я просыпалась по утрам, наливала зелёный чай, красила ресницы, надевала платья. Он стал тем, кого я полюбила. Это была моя самая большая ошибка в жизни. И я поняла, что больше не заслуживаю его любви. Если ты это читаешь — прости меня, что довела тебя до грани смерти… Я считаю, что прожила эту жизнь не так, как хотела. И очень надеюсь, что ты сможешь когда-нибудь простить меня за моё безумство. Я поплачусь по полной… там, где мне место. Но знай — я сразу предупреждала тебя о том, что «испорчу». И, действительно, у меня это получилось. Писала это — ваша любимая Лекси Сильвен. Безбашенная девушка, которая прожила эту жизнь так, как хотела. Никогда не жалейте её и не плачьте по ней — она не достойна ваших слёз. Ноэль, я люблю тебя. Дальше жизни и смерти. Я искала в тебе лишь воздух для себя, не давая тебе вдохнуть. Но эту любовь уже никогда не унять — ни с этих строк, ни с этих листов, ни с моей собственной жизни. Kisses from you, Lex.