3:11

Бук просыпается после долгого сна.Он смотрит на цифровые часы у кровати — 15:11. Сегодня он чувствует себя бодрым — совсем не так, как обычно. Шевеля пальцами ног под одеялом, он отмечает, как уютно и тепло вокруг. В комнате полумрак, и белые стены уже не кажутся такими ослепительными. Ему больше нравится именно так — он никогда не любил белый цвет, а то, что почти всё в его комнате белое, порой становилось невыносимо тяжелым для него. Сегодня хороший день, чтобы выйти на улицу, — думает он. Немного сонный, но не настолько, чтобы провести день в постели. Он тянется к стакану воды на прикроватной тумбочке — тот наполнен, будто бы кто-то уже знал, что вода будет нужна. Он медленно пьёт, ощущая каждый глоток, её сладкий вкус. Сегодня хороший день. Ему бы хотелось, чтобы Форс был рядом — тогда день был бы по-настоящему идеальным. Деревянная дверь приоткрывается — медленно, почти бесшумно. Но стоило человеку за дверью увидеть, что Бук сидит, полупустой стакан в руке, как он тут же с облегчением распахивает дверь. — Господи, Бук, ты спал почти четыре часа. Ты что, медведь? В спячке? — Заткнись, Форс, — закатывает глаза Бук. — Неужели я до самой смерти буду слушать твои жалобы? Форс входит, тяжело ступая, в руках — новая шапка. Ярко-красная. Бук смотрит на это уродство, с трудом приподнимаясь — похоже, даже долгий сон не смог восстановить все его силы. — Что это за уродливая вещь? — указывает он на шапку. Она обычной, неприметной формы, с двумя жёлтыми полосками посередине, из-за чего красный цвет кажется ещё ярче. — Это? Это твоя шапка, конечно, — огрызается в ответ Форс. — Она никогда не была моей и никогда не будет, — с вызовом отвечает Бук. Несмотря на его полусерьёзные протесты, Форс с лёгкостью надевает шапку ему на голову. — Смотри! Она идеально тебе идёт! — чуть ли не кричит он от радости. Бук смотрит на свое отражение в камеру телефона. Красная шапка делает его кожу почти прозрачной — выделяются только губы и сама ярко-красная шапка. — У тебя какое-то особенное чувство стиля, Форс, — вздыхает он, но уже не снимает подарок. Смирился. По крайней мере, шерсть приятная — тёплая, пушистая, насущная ощущение комфорта и тепла. Форс улыбается во весь рот своей ослепительной улыбкой. Он отворачивается, начинает перебирать вещи на столе: бутылки с чем-то непонятным, бумажные полотенца, книги, разбросанные повсюду. Он в хорошем настроении — и Бук обожает видеть его таким. Это делает и его счастливым тоже, то что он не чувствует уже долгое время с начала пребывания между этими белыми стенами. — Форс, пойдём на улицу. Погода такая хорошая. — Бук бросает взгляд на окно — за жалюзи проглядывает самое синее небо, птицы до сих пор щебетают и ветер шелестит среди листьев деревьев. — Там холодно. И через пару часов может начаться дождь, — не особо уверенно возражает Форс. — У меня есть шапка что будет меня согревать. Не переживай. Форс хочет возразить снова, но встречается взглядом с круглыми блестящими глазами Бука. Он знает — этим глазам невозможно отказать. — Ладно. Полчаса, идёт? — идёт на компромисс Форс. — Спасибо. Полчаса — ровно столько времени уходит, чтобы доехать до пляжа. Бук настаивал — и Форс просто не мог сказать «нет». Впрочем, Бук бы и не принял отказ. Шум океана становится всё громче — они почти на месте. Голова Бука покачивается в такт движению машины. Он выглядит так словно вот-вот уснет. Солёный воздух пробирается в салон, но даже это не может его разбудить до конца. Раньше он был очень чувствительным к запаху моря — ощущая его за километры раньше других. — Бук-и, мы приехали, — мягко, почти шёпотом произнес Форс, не желая его испугать. Бук медленно открывает глаза. Сквозь сдвинутую на лоб шапку он замечает золотой песок и тёмно-синюю гладь океана. На горизонте появляется солнце — ещё пару часов, и небо окутает темнота. — Прости, я немного задремал, — пробормотал Бук, выпрямляясь. Шея затекла, но его это не волнует. Они на пляже. Это — главное. — Мы здесь, — его голос дрожит от тихого волнения. Форс паркуется рядом, путь до воды — всего минут десять. Пляж почти пуст — возможно, все уже ушли, узнав о приближающемся дожде. Становится холоднее, но от моря отходит лишь ощущение тишины и спокойствия. — Ты не замёрз? — спрашивает Форс, глядя на Бука, который обнимает себя за плечи, слегка дрожа. — Совсем немного, — улыбается Бук, глядя вдаль, на горизонт и безбрежное море. Он выглядит по-настоящему счастливым. — Мне хорошо, когда ты рядом, Форс. — его шёпот растворяется в звуках волн. — Я мог бы быть с тобой всегда, ты ведь знаешь. — Форс улыбается, его волосы треплет ветер. Бук поворачивается к нему. Форс ждёт ответа, но Бук только усмехается и качает головой. — Я серьёзно, — говорит Форс. — Я просил тебя быть со мной… уже два года, Бук. И я знаю — ты тоже что-то чувствуешь. Его руки ложатся на хрупкие плечи Бука. Такие тонкие, такие уязвимые, что становится страшно. Но отпустить ещё страшнее — как будто Бук исчезнет, если не держать. — Я люблю тебя, Бук. Пожалуйста… позволь мне любить тебя. Прошу тебя, — умоляет его он. Бук чувствует, как грудь пронзает острая боль. Он ненавидит видеть Форса таким — уязвимым, разбитым. Раньше он был другим. Беззаботным. Всё, чего хочет Бук — снова увидеть эти прищуренные лисьи глаза наполненные смехом и счастьем, но как бы он не старался. Он знает, этот яркий луч может никогда не вернуться обратно. — Я не могу. Форс ожидал это. Он слышал это не в первый раз. Но сегодня… сегодня это ощущается больнее, чем когда-либо. — Тогда хотя бы сегодня, — умоляет он, слёзы блестят в уголках его глаз. — Пожалуйста. Только раз. Одну последнюю просьбу. Я ведь никогда ни о чём тебя не просил. Бук смотрит на него — всего пару секунд — и вплетает пальцы в его ладонь. Они холодные, но внутри обоих разгорается тепло. Форс замирает. Что-то в нём ломается. Он сжимает руку крепче, как будто держит её за гранью жизни. Бук — теперь его. Его парень. Его любимый. Его всё. Он притягивает его ближе, их плечи соприкасаются — странное тепло пульсирует в данной точке, но хочется большего. — Можно я тебя поцелую? — голос Форса дрожит, но в нём есть надежда. Бук молча кивает. Их взгляды встречаются. Форс касается его затылка холодной рукой, от чего по спине бегут мурашки, но это приятно. Он тянется ближе. Их губы соприкасаются — холодно, дрожаще , солоновато, и вовсе не от морского воздуха. — Ты плачешь, — говорит Форс, отстраняясь совсем чуть-чуть. — Форс, я люблю тебя, — шепчет Бук. Голос слабый, надломленный, но искренний. И Форс знает — это правда. — Не говори так, будто собираешься уйти, — голос Форса дрожит. Он целует его вновь — отчаянно, будто хочет ощутить его дыхание, каждую деталь, каждый момент, каждую секунду. Бук обхватывает его лицо холодными ладонями, мягко, не спеша отстраняясь, чтобы взглянуть в его тусклые глаза. — Спасибо за то, что позволил мне любить тебя и за то, что любишь меня. Я люблю тебя, Форс. Я так тебя люблю… — Бук произносит это шепотом, почти не слышно для других. — Бук, пожалуйста поехали обратно. Ты устал. — Форс обнимает его крепко, словно он пытается удержать его в этом мире. — Нет. Позволь мне побыть с тобой. Я не вернусь. Я не хочу спать. На это у меня ещё будет время. А с тобой — всего несколько часов. — Нет! Мы можем быть вместе завтра, и через неделю, и через год, Бук! — произносит Форс словно мантру, пытаясь убедить то ли его, то ли себя. Бук улыбается — печально, но как же красиво. Бледная кожа, алые губы, румянец, красная шапка. Самый красивый человек, которого видел Форс. Его парень. Эта мысль кажется настолько ненастоящей, что эти мысли начинают ощущаться тошно. Они держатся за руки, пока первые капли дождя не падают на песок. Небо темнеет, волны становятся громче. Форс пытается тянуть Бука к машине, но тот идёт медленно — десять минут превращаются в двадцать. Форс настаивает — он хочет идти. Рука в руке, под дождём, Бук улыбается всё это время — устало, но ярко. Глаза слипаются, будто он вот-вот уснёт и больше не встанет. — Ой, я же забыл! — вдруг восклицает Бук, снимая шапку и пряча её под рукой. — Я не хочу, чтобы она промокла! — Нет! Надень, ты весь намокнешь! — протестует Форс, пытаясь вернуть её обратно. — У меня нет волос, которые могут намокнуть. А кожа высохнет салфеткой. А вот шапка будет сохнуть часами, — объясняет Бук. Форс не спорит. Они ускоряют шаг. Добравшись до машины, он вытирает голову Бука полотенцем из сумки с необходимыми вещами. Капли стекают по его лицу, но он прав — пара движений, и он почти сухой. Шапка слегка влажная — возвращается на голову. Они садятся в машину. Молчание. Дождь стучит по крыше и окнам, словно мелодия. Бук откидывает сиденье и смотрит на Форса, кто все сразу понимает. Он тоже откидывается. Они лежат рядом, руки сплетены, смотрят друг на друга. И Бук шепчет: — Я устал, Форс. — Не спи пока. Давай вернёмся в больницу. Пусть доктор посмотрит тебя перед сном, хорошо? — Нет… Я ненавижу больничную кровать. Там всё слишком белое, — зевает Бук, его пальцы переплетенные с чужими слабеют. Форс крепче сжимает ладонь, как последнюю надежду. — И потом… проверять уже нечего, — бормочет он, голос почти тонет в шуме дождя. Форс хочет спорить, хочет кричать, но не может. Слова застревают в горле. Бук видит панику в его глазах, как он дёргается, будто хочет завести машину. Но его холодная рука всё ещё крепко держит его. — Ты ведь знаешь — начал он. —химию прекратили несколько недель назад. Я не верю, что дожил до этого. Не верю, что мы поцеловались… перед смертью. — Касибук, умоляю, заткнись, — срывается Форс, почти выдёргивая руку, чтобы завести машину. Но Бук его останавливает. — Пожалуйста… не отпускай мою руку. Пусть у нас не будет этой горькой потери. Форс плачет. Слёзы, которые он сдерживал каждый раз, когда видел, как Бук мучается от процедур. Когда волосы выпадали клочьями. Когда жизнь уходила прямо перед его глазами. — Не плачь,Форс. Я люблю тебя, не потому, что это однодневная сказка. — Я знаю,— рыдает Форс. Он никогда в жизни так не плакал. Даже, когда умерла его любимая бабушка. — Но я рад, что ты не сдался. Что не сдался насчёт нас… — Я бы никогда не сдался ради тебя. — Я пойду спать, совсем немного… — голос становится тише, растворяется в шуме дождя еще сильнее — Пожалуйста, нет… — Форс сжимает его руку изо всех сил, как последнюю нить жизни. Но сам дрожит, не может пошевелиться. Он хочет обнять Бука, но боится. Слишком боится. — Я люблю тебя. Спасибо, что ты меня любишь, Форс… Давай встретимся снова скоро.

***

Дождь прекратился. Сейчас 3:11 утра. Бук задолжал ему больше двенадцати часов — и этого вполне достаточно, чтобы оправдать тихую, едва сдерживаемую ярость Форса. Он сидит в машине, крепко сжимая холодную руку Бука. Он ждал достаточно долго, чтобы она сама обвилась вокруг его пальцев в ответ. Он не шевелился… бог знает сколько времени. Всё тело давно онемело. Но он не хочет двигаться — ещё нет. Потому что его парень здесь. Совсем рядом. С закрытыми глазами, таким спокойным, будто просто крепко уснул. Красная шапка по-прежнему лежит на его лбу — единственное яркое пятно во всём мире.