Zero Resistance

— Зачем столько вещей? Занятие длится всего час, — звучит недовольное бурчание. Вместе с этим, рука вытягивает из машины розовую спортивную сумку.  — Мне тебе рассказать, как сложно быть беременной женщиной? — цокает девушка, поправляя высокий хвостик на голове. Ее свободная футболка обтягивает круглый живот, который она по привычке поддерживает, когда идет. Джисон ничего не отвечает, только следует за ней. Спорить с сестрой, а тем более со старшей и беременной — может стоить жизни.  Скоро они доходят до здания со стеклянными дверьми. Внутри приятно и чисто, как в любом помещении спортивного типа. Светлые полы, диванчики и горшки с высокими цветами, автомат с кофе и напитками. На ресепшене девушка, мило улыбается, когда они подходят. Получив браслеты от шкафчиков, их направляют в раздевалку. В мужской, как ожидалось, никого нет. Джисон в принципе не задумывался о том, будет ли он странно выглядеть единственным мужчиной среди беременяшек — какая разница? Он пришел по просьбе сестры и мнение других его волновать не должно. Хотя, его больше волнует состояние других дам — будет ли им комфортно в его присутствии?  Переодевшись в простую футболку и спортивки, Джисон выходит в зал, где уже начали собираться остальные. Танцевальный зал — самый обычный. Зеркала в пол, йогаматы в углу, вместе с большими мячами для фитнеса и еще несколько спортивных приблуд. В одном из углов большая колонка, через которую будет играть музыка.  Хисон скоро выходит из раздевалки, находя его глазами. Джисон обожает подшучивать над тем, что она ходит как пингвиненок, но решает не делать этого в присутствии других.  И все же он явно привлекает внимание. Чувствует заинтересованные взгляды со всех сторон и слышит обсуждения. Ничего плохого, только белая зависть со словами в духе «Какой хороший муж! Мой вот никогда бы не согласился вместе пойти». Джисон на такое только горестно хмыкает, думая «Её реальный муж тоже не согласился. Не только на танцы, но и на совместную жизнь в принципе».  Еще спустя несколько минут, когда раздевалки точно опустели и все заняли места — в зал входит тренер.  И, честно, Джисон никак не ожидал то, что увидел. Какова была вероятность, что тренером для беременных дам окажется… парень. Мягкие черты лица, но словно выбитые руками умелого скульптора. Он выглядит невероятно. — Доброго дня, дамы, — звучит его голос.  И, о боже, он звучит ангельски.  Парень обводит зал глазами и замирает, когда встречается взглядом с Джисоном. — И господин, — добавляет к приветствию, чуть улыбаясь.  Джисон улыбается тоже и кивает, в знак особого приветствия. 

…

— Раз! Два! Три! Следим за дыханием!  По залу раздаются усердные пыхтения и мягкий, но громкий голос тренера. У Джисона плотно отпечаталось его имя — Ли Минхо. Когда началось занятие и они начали с разминки, Джисон понял, что этот человек любит свою работу. То, с каким обаянием он направляет девушек, как точно показывает правильную технику, как не позволяет себе касаться их без разрешения… Всё это создает ауру невероятно привлекательную. Такую, на которую невозможно не повестись.  Сейчас они повторяют движения, шаги и постановку ног. Джисон не ожидал, что будет так сложно. Разве для пузатиков не должно быть все упрощенно?  — Девочки, еще раз показываю. Тут ножку отводим вправо, потом назад, не наоборот, — раздается по залу. — Вот так, вот так. Молодцы.  Взгляд кошачих глаз скользит по людям в зале и Джисон чувствует, что задерживается на нем. Они встречаются взглядами. Джисон улыбается автоматически — и тут же отводит глаза, словно солнце слишком яркое. Сестра рядом, кажется, все уже поняла.  — Понравился, да? — ухмыляется она, убирая со лба прядки. — Мне кажется, у тебя есть шанс.  — Шутишь?  — Не в этот раз, — мотает головой. — Даю руку на отсечение — он из твоей команды.  Джисон смотрит на сестру, потом на Минхо. Тот склонился рядом с женщиной, чтобы заботливо поставить ее ногу в правильную позицию. Сомнения присутствуют. — Ты посмотри как он ее трогает, — кивает в их сторону Хисон. — Обычные мужики так женщин не трогают. Не с такой осторожностью и заботой уж точно. Поверь моему опыту. Если присмотреться, то… наверное, она права. Движения Минхо… в них нет ни намека на что-то большее, чем просто выполнение своей работы. Возможно, стоит сравнить, если вдруг он потрогает Джисона… — Поговори с ним после занятия, я все равно собиралась задержаться и выпить кофе в холле, — сообщает Хисон, оттягивая ворот футболки, чтобы себя остудить. Наверное, и правда стоит попробовать. По крайней мере… прощупать почву. Занятие заканчивается. Беременные дамы вяло аплодируют, кто-то потягивается, кто-то растирает спину. Зал наполняется лёгким гулом разговоров и скрипом кроссовок по полу. Минхо стоит у двери, прямо как швейцар, только в облегающей чёрной футболке и тёмных тренировочных штанах. Футболка плотно облегает тело, подчеркивая спину, плечи и идеальную посадку. Он складывает руки на груди, и мышцы на предплечьях будто нарочно двигаются под кожей. Улыбается всем в меру — учтиво, но сдержанно, как человек, который хорошо знает, где его граница и где чужая. Он прощается с участницами, кивает кому-то, благодарит. Говорит тихо, ровно, но голос всё ещё отдаёт тёплым бархатом по телу. И вот возможность. Джисон стоит у двери, а сестра где-то позади, вытирает шею полотенцем. Он подходит.  Скажи что-нибудь умное. Скажи «спасибо за класс» или «вы классно ведёте». Не это — точно не… — А вы тут работаете? — вылетает изо рта. Именно так. Сказано с серьёзным выражением лица. Будто бы Минхо, одетый как тренер, ведущий занятие, вдруг просто мимо проходил. Минхо поднимает бровь. И улыбается. Медленно. Улыбка идёт не только ртом, но глазами. Он смотрит на Джисона пристально, чуть дольше, чем нужно. — Иногда, — отвечает он спокойно. — Когда у меня хорошее настроение. О, отлично. Он умеет шутить. И смеётся не надо мной, а со мной. Наверное. — А… круто, — кивает Джисон, чувствуя, как ладони вспотели. Он прячет их в карманы. — Просто… вдруг вы волонтёр, или, не знаю, пришли с женой. — Нет, — говорит Минхо. — Только я. — Кстати, — спохватывается Хан. — Я пришёл не с женой, если что. Он указывает на сестру, которая в это время хватает бутылку воды и машет им издалека. — Это моя сестра. Она… попросила побыть с ней, — он делает паузу. — Ну, не просила. Велела. А я не против. Вдруг… пригодится. Минхо смотрит на него внимательно. Его взгляд не замирает, но цепляется. Он кивает медленно. — Вы хороший брат, — говорит он. — Такие хорошие отношения между братом и сестрой редкость. Кажется, вы заботливый человек. Это комплимент. Это почти флирт. Или нет? Или да?.. — Ага, — Джисон усмехается. — И очень пластичный. Особенно когда путаюсь в ногах. Минхо усмехается. Мягко. Не снисходительно — тепло. — Первый раз? — Да. По мне видно, да? — Да, — Минхо покачивает головой. — По вам видно, что стараетесь. Это лучше, чем делать вид, что умеешь всё. Пауза. Они просто смотрят друг на друга. Чуть дольше. Опасно дольше. В этот момент мимо проходит женщина из группы, машет Минхо рукой: — До следующей недели! Спасибо! — До встречи, — говорит он ей, но взгляд всё ещё на Джисоне. — Вы придете еще? Джисон почти задыхается. — Думаю, да. Мы… моя сестра… в восторге. Минхо кивает. И улыбается чуть шире. — Хорошо. Я буду рад, — пауза. — Если не против, можно узнать ваше имя? Точно. Я забыл представиться… — Хан Джисон. Извините, вылетело из головы…  — Хорошо, Джисон, увидимся на следующем занятии, — кошачьи глаза не скрываясь обводят Джисона взглядом с головы до ног, а губы растягиваются в легкой улыбке.  — Ага, увидимся. На несколько ватных ногах, Джисон доходит до раздевалки.

…

— Ты его знаешь? — слышится за спиной. Джисон оборачивается к другу, что подкрался втихую. Ну, на самом деле, Феликс не подкрадывался. Просто Джисон так засмотрелся, что ничего вокруг не заметил. Все потому что сейчас вечер субботы и он совсем не ожидал увидеть тренера по танцам его сестры —  в баре.  Минхо сидит за столиком, нога на ногу, хлопает ресничками какому-то парню и широко улыбается, смеется. Выглядит счастливым и беззаботным. А еще очень красивым, хотя одет максимально просто: черная майка, несколько подвесок на шее и широкие джинсы с дырками и потертостями. Ему не нужно наряжаться, чтобы захватывать дыхание и чужие сердца. — Да, — сглатывает Джисон, снова переводя взгляд на парня. — Это тренер по танцам Хисон. Я с ней ходил. Друг понятливо мычит. — Он горячий. Вы говорили? — Ну, чуть-чуть. Кажется, он немного флиртовал. Но я не уверен, — вздыхает Джисон, поворачиваясь к другу снова. — Я выглядел очень тупо. Как всегда. — Эй, не говори так, — хлопает по плечу Ликс. — Уверен, он подумал, что ты милый.  — Я даже не могу сказать, нравятся ли ему парни, — опускает голову. Феликс рядом хмыкает. — Уверен, что да. Посмотри. Джисон поднимает взгляд и что-то неприятное колет прямо в солнечное сплетение.  Минхо и высокий парень поднимаются с мест, их руки сцеплены, улыбки весьма однозначны. Идут в сторону уборной. — Не унывай, — ладонь друга снова хлопает по плечу. — Зато теперь знаешь, что у тебя точно есть шанс.  — Хочу выпить. Ладно. Теперь ему будет еще более неловко ловить на себе чужой взгляд в зале. 

…

Вечер проходит неплохо — несколько бокалов сладкого коктейля и Джисон уже почти ни о чем не беспокоится, только слушает то, как Феликс запинается в речи и смеется со смешных коверканий пьяного языка. Всё хорошо. В уборной немного приглушенный свет и дверь отделяет от общего шума зала, позволяя немного прийти в себя. Джисон моет руки и чуть освежает себя прохладными брызгами в лицо. Думает о том, что пора закругляться — уже хочется спать. Мысли о свежем постельном белье дома вызывает желание сорваться уже сейчас.  Неподалеку открывается кабинка, несколько секунд и рядом звучит удивленное:  — О. Джисон переводит взгляд через зеркало, встречаясь с теми самыми кошачьими глазами, внимательно его рассматривающими.  Сердце вдруг падает в желудок.  — Привет, — сипло цедит он внезапно пересохшим горлом. — Привет, Джисон, — мягко отвечает тот, моя руки. Поглядывает через зеркало. — Отдыхаешь?  — Ага, с другом, — сглатывает. Хочется окунуться с головой в раковину, лишь бы избежать этого липкого взгляда. — А вы… ты? — И я, — чуть улыбается. Джисон следит за каплей пота, стекающей с виска на ключицы. — Но, наверное, уже ухожу. Мой друг меня кинул, — фыркает он, встряхивая влагу с рук.  Друг? Кинул? Джисон оглядывает его еще раз, не замечая никаких явных признаков… ну… того, о чем подумал пару часов назад. Минхо выглядит безупречно, только кожа немного взмокла от духоты. Если бы у него было что-то с тем высоким парнем, то это было бы видно. Почему меня это вообще волнует? — Я тоже хотел… домой поехать. Скоро захочу спать. — Тусовки до утра уже не для нашего возраста, да? Не по семнадцать нам, — шире улыбается Минхо. — Я, наверное, еще стаканчик выпью и всё. Присоединяйся, если хочешь.  Прежде, чем выйти, Минхо снова окидывает Джисона взглядом. От этого по телу проходит приятная дрожь и тепло приливает к лицу.  Нужно охладиться и прийти в себя. 

…

— Какие милашки! — восклицает Джисон, когда в коридоре загорается свет, а из-за угла комнаты показываются пушистые головы. — Они дружелюбные? — Если привыкнут, — хмыкает Минхо, снимая обувь. — Но не кусаются и не царапаются. Ранят другим способом — игнорированием.  — Оу, — жмурится Джисон, проходя за хозяином.  Что он делает у Минхо дома? Пришел посмотреть на котов. Серьезно. Они все же выпили еще по бокалу вместе, разговорились и отлично провели вместе еще часа полтора. Джисон даже успел забыть о напряжении, которое испытал при встрече — оказалось, что Минхо очень приятный человек. Несмотря на немногозначительные взгляды (может, Джисону они и вовсе померещились?), Минхо вел себя просто очень дружелюбно. Джисону даже стало стыдно из-за своих похабных мыслей.  Они задавали друг другу разные вопросы, нащупывали общие темы, в общем — базовый диалог людей при более близком знакомстве.  Джисон рад, что этот вечер случился. Хотя немного жалко Феликса, которого он оставил одного, но обязательно загладит вину покупкой вкусного мяса.  В какой-то момент Минхо сказал, что обожает животных и давно подобрал трех бездомных котят… Джисон не мог не навалить сверху еще сотню вопросов и нагло попросить показать фотографии. А потом, слово за слово, и вот они уже в такси едут смотреть на котиков.  Время, к слову, три часа ночи. Или утра. — Хочешь чего-то? — мягко интересуется Минхо, наблюдая, как гость присел на корточки, чтобы рассмотреть мордочки. Коты опасливо на него косятся и дергают носиками, принюхиваясь. — Водички? Пожалуйста, — не отрывая взгляда от них.  Скоро за спиной звучат шаги и звуки льющейся воды.  — Вы такие сладкие, — воркует Хан, позабыв о всем на свете. Он все же протягивает ладонь — медленно, чтобы не напугать. К пальцам тут же ближе тянутся мокрые носы. — Кажется, я им нравлюсь, Минхо! — Везунчик, — хмыкает он, стоя со стаканом в руке. — Пойдем в гостиную, они придут скоро. Может увидишь, как играют на своем кошачьем дереве. Скоро Джисон и Минхо оказываются в гостиной, где, как и говорилось, у стены стоит большое кошачье дерево с лежанками и домиком. Места для точки когтей вглядят потрепанно — значит, пользуются популярностью. Выпив воды, Джисон наконец обращает внимание на квартиру. Она большая и красивая. С современным интерьером, но выглядит уютно, в том числе благодаря мелочам в роде разбросанных кошачьих игрушек и клочков шерсти на полу. Джисону почти жалко Минхо — с тремя котами убираться явно приходится очень много.  Минхо продолжает тему, которую они обсуждали в баре и делает это так, как будто разговор никогда не прерывался. Джисон расслабляется на сером диване, закидывает ногу на ногу и откидывается на спинку. Слова льются потоком без всякого стеснения и неловкости. Дело ли в выпитом алкоголе или усталости? Может, просто правильный собеседник и обстановка. Спустя немного времени в комнате появляются хвостики. Серый котик запрыгивает на спинку дивана, деловито батонясь рядом с головой Минхо, словно показывая: «это мой человек». Остальные два устраиваются на ковре, не сводя глаз с гостя.  Джисон тянется к одному из них, давая сначала понюхать ладонь. Он удивленно выдыхает, когда голова кота трется о кончики пальцев. — Дуни оттаял первым, — хмыкает Минхо, наблюдая за картиной. На секунду встает, подхватывает второго кота и усаживается обратно, прижимая его к груди. — Это Суни. Мой первый. — Которого ты лечил от болезни? — уточняет Джисон, бросая взгляд на беленькое пузико. Суни лежит, как король — лениво и с видом, будто тут всё его. — Да, зато сейчас он здоровенький кабанчик, — улыбается Минхо, пальцами перебирая мягкое ухо. Джисон наблюдает, как тот сюсюкается с котом, и в груди медленно раскрывается что-то невыносимо теплое. Минхо вытягивает губы и едва касается ими лба Суни — аккуратно, с нежностью, как будто и не с котом вовсе, а с кем-то хрупким и самым любимым. Этот момент как звон. Чистый, оглушительный, бьющий где-то глубоко внутри. Гонг чувства. Но тишину прерывает неожиданное: Суни тянется к лицу Минхо — и вместо чего-то трогательного кусает его за нос. Минхо и Джисон взрываются смехом одновременно, смотрят друг на друга и не могут остановиться. Кот с важным видом спрыгивает с дивана, а Минхо вытирает нос, всё ещё хихикая. — Жопа пушистая, — фыркает он, но в интонации столько нежности, что Джисон не выдерживает — прыскает смехом, сверкая глазами. — Я вдруг проголодался, — говорит Минхо, облокачиваясь о спинку дивана. — Может, закажем что-нибудь? — Сейчас? — брови Джисона чуть взлетают. Телефон показывает 03:26. — Хочется вредного, — Минхо пожимает плечами, вытягивая телефон. — Что ты любишь? Хан чуть тушуется. Отчего-то становится жарко. Минхо, похоже, действительно хочет разделить с ним даже этот момент. — Эм… ну, не знаю даже. А ты? — пробует уйти в ответку, но голос всё равно звучит мягко. Минхо не отрывает от него взгляда. Прямой, чуть ленивый, слишком теплый. — Я спросил, что любишь ты, Джисон, — говорит он, с лёгкой тенью упрямства. — Я угощаю. Не спорь. Хан чувствует себя под прицелом. Он сдаётся — и сам не замечает, как улыбается в пол. — На самом деле я люблю всё, — честно отвечает. — Но сейчас… бургер с беконом звучит как мечта. — И картошечку? — Минхо чуть приподнимает бровь. — И сырный соус. Чтобы наесться и вырубиться, как медведь в спячке. — Читаешь мои мысли, — хмыкает Минхо, пробегая пальцем по экрану. Через пару секунд кивает и блокирует телефон. — Привезут через полчаса. Надеюсь, ты не слишком хочешь спать? — Нет, нормально. Наши беседы меня снова растормошили, — щебечет Джисон, смущенно опуская глаза. — Я рад, что вечер выдался таким. — Я тоже, — кивает Минхо, кажется, чуть двигаясь вперед на диване. Они все еще достаточно далеко друг от друга, не касаются, но это будто и не надо, чтобы вызывать жар. — Буду честен, ты меня заинтриговал с самого начала. На мои занятия редко приходят мужчины, по понятным причинам. И когда мы говорили после занятия… — Я был ужасно неловкий, — признается Джисон сам, боясь услышать это устами другого. Пальцы играются со складкой джинс на ноге. — Нет, ты был милым, — выдает Минхо, чуть склоняя голову в бок. — Тебе правда понравилось занятие?  — Ну, да, — подтверждает он. — Я не против пробовать что-то новое. Тем более под надзором симпатичного тренера, — последнее предложение вырывается само по себе и Джисон слишком поздно это осознает. Он испуганно сжимает губы, проверяя реакцию Минхо на внезапный флирт, но видит лишь сверкнувший блеск в чужих глазах и мягкую ухмылочку.  Минхо откидывается назад, кладя локоть на спинку, случайно задевает им Дори, который недовольно щурится.  На десяток секунд повисает молчание, но совсем без напряжения. А потом они снова переводят тему — Минхо рассказывает про забавные случаи на работе. Ближе к пяти часам, когда они сытые и очень сонные, Минхо провожает Джисона, самостоятельно вызвав ему такси. Джисон очень старается правильно принять такой жест, без чувства долга.  Сейчас он уже обутый, присел на корточки, чтобы попрощаться с котиками, которые тоже вышли его проводить.  — Пока-пока, — гладит шелковые головы ладонью. — Еще увидимся. Обещаю принести что-то вкусное.  Он буквально не может оторваться от прикосновений к котикам, наглаживая и начесывая их подбородки. Но, вздохнув, дает себе последний круг. Дори, Дуни, Суни…  — Мяу, — звучит сверху.  Джисон медленно моргает, поднимая взгляд на стоящего Минхо. Тот немного улыбается, глядя со смешком в глазах.  — Я просто подумал, что если мяукну, то тоже смогу получить твое внимание, — объясняет он. Джисона изнутри всего встряхивает. Он резко встаёт, чуть покачнувшись и пытается что-то сказать, но не может ничего выдать. — Мяу? О, боже. Что Джисон должен сейчас сделать? Минхо откровенно с ним флиртует, и это вызывает панику! Глаза Минхо раскрываются чуть шире, когда ладонь Джисона оказывается на макушке, аккуратно поглаживая жестковатые волосы.   Минхо моргает, будто удивлён. Потом вдруг — криво, но широко улыбается. Джисон убирает руку и отводит взгляд, будто на секунду испугался своей смелости. Щёки полыхают. Пальцы дрожат. — Такси подъехало, — говорит парень, мягко. — Увидимся на занятии. Джисон кивает, чуть задерживается взглядом на чужой улыбке и выходит за дверь, кидая:  — Сладких снов, Минхо. Спасибо за эту ночь. И с этим они расходятся. Джисон улыбается, пока идет к машине, пока садится и едет. Прокручивает в голове прошедшую ночь и греется от теплоты. Вечер с Минхо не был наполнен страстью и сексуальным напряжением — только робкой теплотой и интересными разговорами. Им не нужно было касаться друг друга, чтобы вызвать интерес. Это ощущается по-новому и очень правильно.  Перед тем, как уснуть, Джисон с нетерпением представляет их следующую встречу.

…

— В смысле вы не переспали? — Феликс смешно вскидывает брови, открыв рот. Джисон фыркает, всовывая ему туда пепперо. — Почему? — А почему должны были? — косится Джисон, жуя сладость. — Не все в этом мире держится на сексе.  — Но он же… он же горячий, — выдыхает друг, после дробя зубами палочку. — Да, но он еще и очень интересный человек. Мы хорошо провели время вместе, говорили, смеялись, играли с котами и он купил мне еды в четыре часа утра, — гордо перечисляет Джисон, с каждым разом чувствуя себя счастливее. — Я чувствовал себя очень комфортно, хотя знал его всего день. Это даже круче секса.  Феликс крадет еще одну палочку пепперо из упаковки, прежде, чем ответить. — Ладно, ты прав. Получается, ты реально заинтересован? — уточняет, заглядывая в глаза. Джисон надувает губы. — Думаю да? То есть я бы точно хотел сблизиться с ним еще. Получше узнать, — он снова погрязает в мыслях, представляя, как еще могут пройти их встречи. — Позвать на свидание… О, мы должны сходить в зоопарк или кото-кафе!  — Вау, он тебе реально нравится, — вздыхает друг, но с улыбкой. — Думаешь, он думает о тебе в том же ключе? Джисон ведет плечом. — Надеюсь. Ну, в другом случае, он бы не… не позвал меня к себе домой?  — Думаешь, он правда просто хотел показать тебе котов, а не надеялся на что-то… большее? — спокойно выдает Феликс, бездумно грызя палочку.  Джисон задумывается. Он вспоминает картину, как Минхо и высокий парень ушли куда-то вместе, вспоминает слова «Мой друг кинул меня» и то, как Минхо позволил ему, практически незнакомцу, ступить в его квартиру…  Это все действительно похоже на то самое, но… — Но мы толком не флиртовали даже, совсем невинно. Я не думаю, что он мог почувствовать какой-то такой подтекст в моем согласии поехать к нему. В любом случае, если он даже и хотел меня трахнуть, то плохо постарался для поддержания соответствующей атмосферы, — успокаивает себя Джисон. Феликс весело хмыкает. — Раз ты так говоришь, то супер. Значит он действительно видит в тебе кого-то больше, чем интрижку на пару дней.  Джисон надеется, что слова Феликса правдивы. Потому что Минхо вызывает в нем много хороших чувств. 

…

Занятие должно начаться через пару минут, но Джисон продолжает стоять у зеркала в раздевалке, поправляя то, что поправлять и не надо. Просто он немного нервничает. Хочется выглядеть хорошо для Минхо.  Джисон уже видит, как будет смущаться от его взгляда и, наверное, прикосновений. А еще сердце будоражит факт, что они словно делят некий секрет. Никто в зале, кроме Хисон, не в курсе о том, что тренер и единственный парень в тут — заинтересованы друг в друге совсем не платонически. Тяжесть этого секрета щекочет под кожей, от чего хочется загадочно улыбнуться. Никто не знает, что тренер, на которого вздыхают одинокие мамочки, показывал Джисону свою квартиру и котов. Может быть у Джисона пунктик на то, чтобы чувствовать себя особенным. И все же, Джисон выходит в зал, проходя к своему месту. Минхо еще не тут, но ладошки уже несколько потные. Боже, он ведет себя как влюбленный второклассник.  — Ты сейчас заискришься от напряжения, — шепчет сестра, наклоняясь. — Успокойся.  Он бы хотел, но не может. Так что просто закатывает глаза, по привычке. И все же скоро дверь открывается, впуская внутрь человека. Минхо снова в спортивной форме — обтягивающая черная футболка и такие же черные прямые спортивные штаны, струящиеся по ногам.  Джисон следит за ним взглядом, и улыбается чуть шире, когда Минхо находит его глазами, приветствуя зал. Они чуть кивают друг другу и Джисона снова прошибает чувство особенности.  В течение всего часа не происходит ничего особенного, в прочем, ничего и не приходилось ожидать. Они делают разминку под энергичную музыку, потом разбирают новые связки. Минхо продолжает выглядеть безупречно, говорить своим сладким мягким голосом и отсчитывать от единицы до трех, следя за выполнением движений. Он все так же интеллигентно поправляет дам, придерживает их за плечи или руку и Джисон даже немного завидует, довольствуясь лишь взглядами кошачьих глаз. Минхо только один раз подошел к нему, чтобы указать на неверную постановку ноги.  Только после занятия им удается нормально поговорить. Минхо сам ловит Джисона в холле, пока тот разбирается в аппарате по приготовлению кофе. Хисон попросила латте, пока общается с новыми подругами, да и он сам бы не отказался выпить чего-то бодрящего.  — Он немного тупит иногда, — звучит рядом. Минхо появляется из-за спины, облакачивается плечом на автомат. — Этим мы похожи, — шутит Джисон, кидая взгляд на всё-еще-красивого Минхо. Ему все же удается провести оплату и машина начинает гудеть, приступая к работе. Минхо мило фыркает с его шутки. — Я бы хотел угостить тебя нормальным кофе, — вдруг говорит он, заглядывая в глаза. Джисона тут же сносит теплая волна удивления и радости. — Тут как раз недалеко есть кофейня с разными видами напитков. И десерты отличные, без сахара.  Он продолжает смотреть в глаза, ожидая реакции и ответа, а Джисон пытается не улыбнуться слишком сильно.  — Я бы не отказался, — получается немного тише. Прочищает горло, переступая с ноги на ногу. Минхо выпрямляется, услышав одобрительный ответ и его улыбка становится шире.  — Класс. Не против подождать меня буквально пять минут? Мне нужно переодеться. — Конечно, я буду тут, — с легкой улыбкой отвечает Джисон, опуская взгляд в пол. Рядом пищит автомат — оповещает, что напиток готов. — Пока предупрежу сестру. Минхо уходит, а Джисон берет горячий стаканчик и находит взглядом сестру. Он подзывает ее ближе и та с недовольным видом оставляет подругу. — Что? — Твой кофе, — передает стакан. На лицо лезет совершенно глупая улыбка, на которую сестра косится. — Минхо позвал меня выпить кофе прямо сейчас.  Раздражение на лице Хисон быстро сменяется удивлением и радостью. Она пихает его свободной рукой в живот. — Он явно не теряет времени, а? — шутит она, играя бровями. — Ладно, Эйми подвезет меня домой. Удачи на свидании, — она оступает назад, продолжая улыбаться и машет рукой. Джисон разворачивается на пятках, закусывая губу. Его всего колышет от предвкушения приятного дня, беседы и разговора с тем человеком. 

…

Интерьер заведения не особо отличается от большинства кофеен, но все выглядит достаточно уютно и чисто. Меню действительно обширное и Джисон даже не может представить что собой представляют некоторые позиции.  Минхо помогает ему выбрать напиток, отметая те, что совсем на любителя. Джисон точно вернется сюда, так что попробует в другой раз. К кофе они берут два разных чизкейка и Джисон едва не смущается того, что будет шанс разделить их на двоих. Как на настоящем свидании. — Подожди, — останавливает Минхо, когда Джисон тянется к терминалу оплаты. — Я заплачу.  — Но ты же платил в прошлый раз, — удивленно выдыхает Джисон, не убирая руку. Минхо нахмуривается и мягко толкает его кисть своей, прикладывая карту.  — Я тебя позвал, так что я и плачу, — серьезно отвечает он. На лицо возвращается мягкость, когда Джисон не протестует снова.  — То есть, если я тебя позову, то ты позволишь мне заплатить? — уточняет он. — Нет, — коротко бросает парень, направляясь к столику.  Джисон едва не возмущенно хмурится, следуя за ним. Он тоже хочет сделать приятно!  — Но я могу за нас заплатить, у меня тоже работа есть, вообще-то! — продолжает он, когда они присаживаются напротив друг друга.  Минхо поднимает на него глаза, окидывает взглядом, от которого волосы на затылке шевелятся.  — Я не сомневаюсь в твоих финансовых возможностях, — начинает он, чуть наклоняясь, чтобы опереть локти на стол. — Но на наших встречах платить буду я.  Джисон едва не давится от такой наглости! Нет, ему приятно, конечно. И, на самом деле, от всего этого — Минхо кажется еще более горячим. Но его даже не спросили! Как будто так и должно быть.  Он стойко выдерживает взгляд кошачих глаз, правда, всего несколько секунд. А потом сдается и опускает глаза в стол, выдыхая.  — Ты мне даже варианта не оставил, — недовольно бурчит он, складывая руки на груди.  — Не дуйся, — хмыкает Минхо, откидываясь на спинку. — Я уже ценю твое желание поухаживать за мной, этого достаточно. Или выбери другой способ, — пожимает плечами. Джисон чуть взволнованно чешет нос. Минхо так открыто говорит об этом!  — Тогда скажи мне, что тебе нравится, — говорит Хан. Они снова встречаются взглядами и в воздухе густеет напряжение. Со стороны может показаться, словно у них перепалка, но в реальности… оба просто желают друг другу угодить. Минхо приподнимает уголок губ, на секунду смотря в сторону.  — Мне понравится, если ты хорошо проведешь время со мной. Вот и всё, — пожимает плечами. Это совсем не то, что Джисон хотел услышать.  — Ты увиливаешь, — щурится он. — Вовсе нет. — Еще как да! — вскидывается Хан. Ему правда очень хочется узнать, какие ухаживания Минхо нравятся. Он готов на всё. — Цветы? Комплименты? Может… сюрпризы?  Минхо какое-то время смотрит на него, покачивая ногой на ноге. Джисону не нравится этот взгляд. — Это то, что нравится тебе самому? — он приподнимает бровь.  Хан готов взорваться от возмущения. Его обвели вокруг пальца и выпытали! Он хлопает глазами, открывает рот, не зная — соврать или сказать правду.  Но по взгляду и ухмылке Минхо понятно, что Минхо всё понял и сам. — Ты… — тянет Джисон, выдыхая. На несколько секунд прикладывает ладонь ко лбу. — Я не скажу тебе свой адрес, чтобы ты не смог ничего заказать.  — Я уже знаю его, — фыркает Минхо. — Заказывал тебе такси.  — Тогда я не скажу тебе свои любимые цветы! — ухмыляется Хан, привскакивая на месте, словно уделал его. Но Минхо не выглядит сокрушенным, скорее наоборот… — Я просто могу покупать тебе несколько букетов, чтобы точно угадать, — и снова пожимает плечами, как будто ничего такого не сказал. Джисон давится воздухом. — Ты невыносимый, — выдыхает он. — Я буду рад любому букету в белых, розовых и зеленых оттенках. Цветы слишком прекрасны, чтобы выбрать лишь одни любимые.  Минхо склоняет голову в бок, мягко улыбаясь. Но во взгляде все равно чувствуется победа.  К этому моменту бармен приносит их заказ на подносе. Они молчат, потом благодарят его и обращают внимание на свои напитки. Джисон делает глоток своего матча-латте через трубочку и удовлетворенно вдыхает.  — В таком случае, я тоже могу пробовать всё, пока не найду то, что тебе особенно понравится, — наконец выдает Джисон. Он с вызовом глядит в чужие глаза, но видит в них только заинтересованность и блеск. — Я приму всё, Джисон, — хмыкает он. — Нет нужды как-то изворачиваться. Мне будет приятно, если ты с теплотой примешь мои знаки внимания. Вот и весь секрет. Это всё, что мне нужно. Джисон еще немного смотрит на него, ища хоть каплю луковства. Но, кажется, ничего такого нет. Так что он сдается.  — Я попробую твой чизкейк? — просто отвечает он, решая завершить это соревнование.  Но от идеи поухаживать за ним никогда не отвернется.

…

После кофейни они прогуливаются еще немного, долго стоят у машины Джисона, не желая прерывать беседу, словно стоит замолчать — оба задохнутся. И все же — разойтись пришлось. Как бы Джисон не хотел, но его ждет работа, которую он отложил на вторую половину дня, ради занятий. На прощание Минхо все же попросил его номер и это означало только одно — он серьезен.  Вернувшись в свою квартиру, Джисон первым делом принял душ и закинул вещи в стирку, после чего еще полчаса лениво валялся на кровати, отвечая на вопросы сестры и рассказывая Феликсу о сегодняшнем внезапном походе в кафе.  Отдохнув, он все же садится за рабочий стол. Если правильно помнит, то клиент должен был прислать правки на почту.  На самом деле Джисон хоть и хорошо зарабатывает — от работы совсем не кайфует. Он пошел в сферу монтажерства лишь по одной причине — не знал, чем еще заняться после выпуска из университета. В университет он поступил также — лишь бы куда. Потом самостоятельно освоил программы для редактирования видео и сначала брал заказы у блогеров, а потом начали приходить и целые компании, с просьбой смонтировать рекламу или выпуск шоу.  В последний год он начал понимать, что сесть за компьютер становится все сложнее с каждым разом. Работа на себя, бесконечный самоменеджмент — выматывают. Глаза давно не горят. Джисон подпирает голову рукой, кликая на иконку почты. Страница прогружается и помимо письма от заказчика, он видит еще одно.  «Здравствуйте, Джисон! Вы оставили заявку на должность организатора мероприятий нашего центра. Нам понравилось ваше резюме. Будем рады пригласить вас на собеседование. Больше информации смотрите в прикрепленном сайте».  Джисон вчитывается в слова и ничего не понимает. Какая еще заявка? Какое резюме?  Он кликает на отправителя — это тот центр, куда он ездит с Хисон на танцы. Несколько секунд проходят в молчании. А потом рука срывается к телефону. — Ало? — Что за херня, Хисон? Ты отправила от моего имени резюме?! — А, да. Пришел ответ?  — Пришел! Меня зовут на собеседование. Не хочешь объяснить свои действия? — раздраженно выдыхает, дергая ногой. — Я позаботилась о том, чтобы ты наконец-то начал нормальную карьеру и вышел из дома. Или не ты мне жаловался, что устал и хочешь все бросить? — Я… но это не значило, что ты должна была что-то делать без моего ведома. Пальцы щипают кожу между бровей. — Как раз это и значило. Иначе ты бы не решился ничего предпринять, разве не так? — сестра тоже начинает раздражаться. — Просто сходи на собеседование. Не понравится — ничего страшного. Будешь и дальше страдать нарезая видео.  — Я даже не знаю, что это за должность! Какой еще организатор мероприятий? У меня нет опыта.  — Да, пришлось немного приврать в резюме, — легким голосом оповещает девушка. — Но ты всегда был таким дотошным ко всему, так что я уверена, что справишься. Ну и у тебя явно оригинальный взгляд на мир, так что фантазии хоть отбавляй. Всё, не делай мне мозги, я и так устала сегодня. Хисон отключается, не дав сказать и слова. Джисон кидает ей в чат стикеры с гневными котами и вздыхает, откидываясь на кресле.  Он немного зол и очень сильно растерян, но, может быть, сестра права. Почему бы не попробовать? 

…

Джисон слоняется по коридору, в попытке найти нужный кабинет. Но все либо закрыто, либо не то, что ему нужно. На регистрации сказали идти на третий этаж, но почему-то кабинета менеджера нет.  Нервы и так висят на ниточке, в груди клокочет тревога от выхода из зоны комфорта — он, вообще-то, первый раз на собеседовании. Вернее, идет на него. А еще ему придется врать людям в лицо, а это вообще не его конек.  — Джисон? — слышится за спиной. Голос знакомый. Джисон замирает, не оборачиваясь. Он совсем забыл, что Минхо, вообще-то, тут работает и они могут встретиться. И конкретно сейчас он не горит желанием показывать себя в таком жутко нервном состоянии.  Но сделать вид, что его тут нет — невозможно. Так что приходится собрать остатки себя в руки и обернуться, встречаясь с изумленным взглядом. — Привет, Минхо, — чуть улыбается Джисон. — Что ты тут делаешь? — глаза Минхо действительно большие, когда он удивлен. Это делает его очаровательным. — Эм… иду на собеседование, — взгляд тут же опускается в пол. — Я и сам не знаю, как тут оказался. Это все Хисон. — Оу, — звучит с пониманием. — Ты случайно не потерялся? Менеджер на этаж выше. На третьем.  Джисон вскидывает голову. — А мы на каком? — На втором, — отвечает Минхо, улыбаясь непониманию в чужих глазах. — У нас отсчет идет с нулевого этажа. Не переживай, все в первые разы путаются.  — Боже, — выдыхает Хан, ударяя себя рукой по лбу. — Из-за этого я мог бы опоздать. Спасибо, ты меня спас.  — Не за что, — мягко хмыкает. — Пойдем, я тебя провожу. Говоришь, ты тут из-за сестры? Они ступают по коридору в направлении лестницы. Джисон семенит чуть быстрее, чтобы сравняться с парнем. От него сегодня приятно пахнет даже на расстоянии. — Да. Представляешь, она подала резюме за меня! Я вообще не собирался… — Джисон еле останавливает себя от того, чтобы начать жаловаться. — В общем, не знаю, что из этого выйдет.  — Было бы здорово работать в одном месте, — говорит Минхо, кидая быстрый взгляд. — Что за вакансия? Джисон прочищает горло, смущенный первой фразой. — Организатор мероприятий? Я сам ничего не знаю. Минхо мычит, словно что-то вспоминает. — А, да. Наш центр хочет развиваться и устраивать для посетителей разные мероприятия. Ну, знаешь, тренинги для будущих мам, специальные дни для них, всякое такое. Плюс у нас же еще обычный спортзал внизу, там тоже хотят устраивать всякое.  — Боже, — тянет Джисон, сокрушаясь. — Я… я не знаю, смогу ли я… звучит интересно, но… я не уверен в себе. Хисон наврала в моем резюме! — выпалив, Джисон резко прикрывает рот рукой, косясь на парня рядом. Минхо весело ухмыляется. — Прости! Этого нельзя было говорить вслух!  — Ничего страшного, я понимаю. Тебе бы правда было интересно заниматься таким? — спрашивает он, когда они останавливаются у кабинета.  — Думаю… да, — ведет плечом. — В университете я был старостой. Наверное, мне нравится брать ответственность за других. Но при этом я этого ужасно боюсь, если честно.  — Думаю, раз ты категорически не отрицаешь свои способности, то стоит попробовать. Брать ответственность за других и правда сложно, но если ты не против попробовать, то в тебе есть стержень, — Минхо чуть наклоняется, чтобы звучать убедительнее. — Думаю, ты справишься. И если нет, то ничего страшного. Найдешь другую работу.  Джисон смотрит ему в глаза — блестящие и такие заманчивые. Он не знает, в чем их секрет, но они заставляют поверить в прозвучавшие слова. На сердце стало чуть легче.  — Спасибо, — бормочет Джисон.  Минхо наклоняется еще ниже, ближе к уху и дыхание на секунду замирает. — В тебе явно есть упорство. Я это понял по тому, как сильно ты пытался выпытать способы угодить мне, — звучит почти мурлыкающе. — Упорство явно понадобиться в работе, можешь упомянуть это в вопросе о сильных качествах.  Минхо отстраняется, смотря на джисоново покрасневшее ухо и не может сдержать улыбку. — Удачи, Джисон.  И как идти на собеседование с пересохшим горлом?

…

Его взяли. Вот так сразу — на первом собеседовании. Хотя он полностью уверен, что выглядел полным дураком — запинался от волнения и позабыл собственное имя.  Выйдя из кабинета, Джисон прислонился спиной к стене и глубоко вдохнул, медленно выдохнув. Его бы должно было это расслабить, но только сильнее напрягло. Все самое сложное только впереди.  Спускаясь вниз он искал глазами Минхо, но того нигде не было. Может вел занятие, а может — уехал домой. Джисон даже немного расстроился. Ему бы хотелось рассказать Минхо первым. В том числе потому, что он единственный, кого Джисон тут знает и на кого точно можно положиться.  По дороге домой Джисон созвонился с сестрой, чтобы сообщить новость. Та была рада, но больше от того, что в очередной раз оказалась «права». Хисон обожает быть той, кто всегда прав. На то она и старшая дочь в семье. Даже отец побаивается с ней спорить.  По возвращению домой, Джисон уже какое-то время сидит в тишине, обдумывает ситуацию и накручивает себя. Как и всегда. У него еще неделя, чтобы завершить проекты на старой работе и решить пару вопросов с договорами. Возможно, иногда придется браться и за старое дело, потому что терять деньги совсем невыгодно. Вихрь мыслей прерывает звонок в дверь. Джисон с опаской поглядывает на нее — он никого не ждал.  В глазке тоже никого нет, так что он с недоумением приоткрывает дверь. А потом охает, смотря вниз.  У двери стоит круглая белая коробка с букетом свежих цветов. Белые, розовые и парочка зеленых веточек эвкалипта. Он заносит коробку в дом, ставит на стол и на несколько секунд просто застывает. Рот сам собой разъезжается в улыбке, сердце будто щёлкает пальцами: это он. Конечно же, он. На коробке ленточкой привязана открытка: «Поздравляю с получением новой работы. Надеюсь, тебе понравится в нашем коллективе, коллега. Если что, ты знаешь, к кому обратиться». Оборотная сторона подписана именем Минхо.  Джисон буквально не может оторвать взгляд от подарка. Запах доносится до носа и он ныряет им в лепестки. Потом снова перечитывает открытку.  Рот начинает болеть от улыбки.  Задумавшись, Джисон прикусывает губу и тянется за телефоном, чтобы сделать пару селфи с букетом.  Он несколько секунд смотрит на контакт «Минхо», но все же решается сделать это. Отправляет фотографии и пишет короткое «Спасибо». Ответ приходит спустя минуту и забирает у Хана воздух из легких. «Тебе идет быть счастливым».  Ли Минхо с каждым днём забирает себе все больше кусочков джисонового сердца. И Джисон не собирается этому припятствовать.

…

Спустя несколько дней Минхо приглашает Джисона снова встретиться, в этот раз просто поужинать. И, если, очень честно — Джисон соглашается только из-за того, что друзья настаивают. Все потому, что он зашивается в работе. Ему нужно закрыть еще несколько проектов досрочно и он целыми днями просто сидит за компьютером, портя зрение и желудок, потому что забывает поесть.  В момент, когда Минхо написал с приглашением, Феликс с Чаном приехали его навестить и уговорили согласиться. Может, они и правы в том, что ему нужно отдохнуть хотя бы один вечер и посмотреть хоть на что-то, кроме строки таймлайна и интерфейса Адоб. Смотреть на лицо Минхо звучит как отличная альтернатива. Но Джисон немного волнуется, потому что в нем минимум сил на то, чтобы поддерживать разговор и не залипать в рандомный момент, пока мозг пытается справиться на трех часах сна.  К счастью, Минхо сам предложил заехать за ним — Джисон бы не стал садиться за руль в таком состоянии. Ради здоровья пешеходов и других водителей.  Когда они встретились и Джисон уселся на пассажирском, то его всего обдало чувством стыда. Потому что Минхо, как всегда, выглядел свежо и привлекательно, когда Джисон… ну, тут без комментариев.  Сейчас они уже в ресторане, едят вкусную пасту и пьют какое-то крутое вино. Джисону снова стыдно из-за того, что за столом часто возникает молчание. Он просто не может сконцентрироваться ни на чем, мысли путаются, либо попросту исчезают из головы. Он только изредка цепляется за чужие глаза, но даже они сейчас не могут удержать слишком надолго.  — Джисон, — мягко зовет Минхо. Кажется, уже не в первый раз, но только сейчас до него дошел звук.  Джисон открывает глаза, поднимает взгляд и понимает, что буквально задремал, оперев голову на ладонь. Он тут же встряхивается, пытаясь оправдаться. — Почему ты не сказал, что устал? — мягко спрашивает парень. В глазах ни капли осуждения, только волнение. — Мне показалось, что ты сегодня немного… другой. — Извини, Минхо, — выдыхает он. — Я просто… толком не спал в последние дни. Навалилось много дел, работы, которую срочно нужно доделать. Я… не думал, что начну отключаться прямо посреди разговора.  Минхо все еще не выглядит злым или даже капельку раздраженным. Только более взволнованным.  — Тебе необязательно было соглашаться на это свидание, если ты так устал, — говорит он. — Я бы понял. Лучше бы ты потратил это время на сон. — Да нет, — горько фыркает Хан и откидывается на спинку стула. — Я бы сейчас продолжал работать. С тобой я хотя бы отдыхаю от этого безобразия.  Джисон грустно улыбается, не смотря на парня напротив. Говорить вот так правду кажется неловко.  Минхо чуть шумно выдыхает, прежде, чем ответить: — Значит если сейчас придешь домой, то снова сядешь за работу? — Джисон поднимает взгляд и утвердительно кивает. — Понятно, значит туда мы пока не поедем.  Теперь Джисон вскидывает брови в удивлении. — В смысле? — Тебе нужно отдохнуть, Джисон. И я не отправлю тебя обратно домой, чтобы ты дальше убивал свой организм, — Минхо звучит уверенно, но без лишней твердости. — Как смотришь на то, чтобы провести пару часов с моими котами и фильмом? Уверен, ты заснешь в самом начале.  — Но мне… — не договаривает. — Я настаиваю, — чуть привстает Минхо. — Пожалуйста. Позволь себе отдохнуть сегодня, а мне — позаботиться об этом.  Они смотрят друг другу в глаза буквально несколько секунд, но даже за этот миг между ними успевает сформироваться новая ветвь. Ниточка доверия.  Джисон позволяет себе расслабить плечи. Впервые за всю неделю кто-то взял на себя ответственность быть рядом. — Ладно, хорошо, — вскидывает руками он. Минхо расплывается в улыбке.

…

— Ты уверен? — переспрашивает Хан. Минхо только подталкивает его вперед, мягко касаясь лопаток. — Конечно я уверен, — уверяет он. — Всё уже внутри. Просто наслаждайся теплом. И я загляну минут через пятнадцать — проверить, если ты уснул. Отдыхай. Минхо вываливает это всё, улыбается и закрывает дверь прямо перед носом Джисона. Он моргает в пустоту еще пару раз и оборачивается — перед ним ванна. Большая, с булькающей водой, на поверхности которой что-то блестит. Свет в комнате приглушен, так что лампочки на дне ванны манят. Рядом, на табуретке лежат вещи — халат и пара вещей. Полотенца на крючке рядом.  Джисон моргает медленно, осмысливая происходящее. Минхо привез его к себе, а потом предложил принять ванну у себя дома. Все подготовил, добавил что-то в воду, чтобы вкусно пахло и дал вещи. И оставил одного — без лишних касаний, намеков или приставаний.  К глазам подступает что-то… оно щекочет нос и заставляет скривить губы. Ресницы намокают.  Минхо… идеальный. Джисон не может понять — что он такого сделал, чтобы заслужить это всё? Внимание и заботу от кого-то такого классного.  Он снимает одежду, шмыгая носом. Сам не знает почему плачет. Просто растрогался от проявления заботы в таком уязвимом состоянии. Они ведь знакомы всего ничего, а Минхо уже вытворяет… так заботится.  Вода идеальной температуры — чуть обжигает, но это ощущается приятно. Джисон медленно ложится, край глади доходит до его ключиц. Он выдыхает, прикрывая глаза, погружаясь в теплоту, как в теплые объятия. Хорошо.  Но почему-то плакать хочется еще сильнее в такой обстановке. Во всем этом потоке хаоса не было момента даже просто остановиться и подумать — осознать усталость, а сейчас она накрыла с новой силой. Джисон знает, что плакать это полезно. Просто все еще немного неловко делать это в чужой квартире.  Из горла вырывается скулеж, слезы скатываются в воду. Всхлип за всхлипом — и наконец-то становится немного легче. В груди и голове словно развязывается пульсирующий клубок. Сейчас он не думает ни о чем, голова наконец-то пустая — в ней открыли форточку, запустив свежесть.  Джисон закрывает глаза, успокаиваясь. Колени подтягиваются к груди. Он концентрируется на температуре воды, на том, как она окутывает его тело, греет, вымывает стресс. Добавь звуковые эффекты и можно представить, что он на горячих источниках где-то в Японии, японские духи кружат за его спиной и очищают карму. Несколько минут спустя в дверь робко стучат. Джисон слишком устал, чтобы отреагировать. Минхо несмело входит, останавливаясь у порога.  — Все хорошо? — полушепотом интересуется он.  Хан с трудом открывает глаза и поворачивает голову. Нет сил даже на стеснение. В любом случае, он в такой позе, что видно только коленки, торчащие из воды и голову.  — Хорошо, — шепчет. — Только я скоро точно усну. Но так не хочу выходить.  Минхо расслабляется, выдыхая. — Понимаю. Поэтому как только выйдешь — сразу в кровать. Чтобы не терять тепло, — хмыкает он.  — Ты предлагаешь мне остаться? — уточняет он, смотря усталыми глазами.  — А ты думал я отправлю тебя домой? — фыркает Минхо. — Сегодня будет лучший сон в твоей жизни, — ухмыляется очень по-доброму.  — Мы будем спать вместе? — вялым языком. Джисон уже отпустил себя и говорит то, что честно приходит в голову.  Минхо вдруг отводит взгляд. Кажется, в первый раз за их знакомство.  — Ну, если захочешь. Я планировал поспать на диване, а тебе оставить кровать. Она удобная, — едва не мямлит он. Джисон расплывается в улыбке. Ему нравится видеть смущение на чужом лице. Румяные щеки подчеркивают его красоту.  — Я не буду отбирать твою удобную кровать. Думаю, мы оба поместимся, — сквозь зевок.  Минхо снова смотрит на него с теплом в глазах. — Решим на месте. А теперь выходи, пока не уснул, — он открывает дверь, но чуть задерживается. — Ждем тебя в комнате.  Дверь за ним закрывается. Джисон смотрит на свои коленки через вату в голове и все не может перестать слабо улыбаться. Минхо удивительный. 

…

Когда Джисон доходит до спальни — ежась на контрасте температур, Минхо встречает его с улыбкой и одеялом в руках. Не успевает Джисон опомниться, как оказывается завернут в тяжелую теплую ткань, напоминающую облако.  — Ой, — только говорит он, наблюдая за Минхо, который буквально держит его в своих руках, сквозь одеяло. — Сохраняем тепло, — объясняет тот. Джисон хмыкает. Наконец оглядывается вокруг — комната большая, а кровать — огромная. Места хватает и на двоих мужчин, и на три тушки котов под боком. Идеально.  Подушки на белых простынях выглядят соблазнительно. Хочется упасть лицом и вдохнуть запах свежего кондиционера.  — Хочешь чего-то? Пить? — спрашивает Минхо. Джисон отмирает. — Нет, спасибо. — Тогда ложись, — велит парень, отходя.  — А ты? — спахватывается. Руки держат края одеяла, чтобы не слетело с плеч. Минхо смотрит через плечо, кидает внимательный взгляд — в нем немного смешинок.  — Я скоро приду. Джисон отпускает его, но сразу не ложится. Садится на край и еще немножко обдумывает всё, что происходит. Да, он уже может сказать, что это будет лучшая ночь в его жизни.  Минхо возвращается спустя минут десять. На нем домашняя одежда и его кожа немного влажная. Джисон уже на кровати, под одеялом, но не спит.  Он следит за тем, как парень ставит на край их прикроватных ящиков стаканы с водой. Минхо бросает на него быстрый взгляд, не сдерживая улыбку.  Джисон весь напрягается, когда матрас рядом прогибается под весом. Они все еще достаточно далеко, не касаются даже ступнями — размер кровати позволяет. Джисон думает, что был бы не против.  — Тебе утром никуда не нужно? — тихо спрашивает Минхо. — Будильник ставить? — Нет. А тебе разве не надо на работу?  — Мне к обеду, — поясняет он и наконец выключает единственный свет, освещавший комнату. Они погружаются в темноту. Темнота самая настоящая — на окнах блэкаут шторы. Не видно ничего совсем.  — Сладких снов, — шепчет чужой голос. Джисон поворачивается на бок, натягивая одеяло до подбородка. — Минхо. — М? — Спасибо.  Несколько секунд тишины. — Мне в радость делать это для тебя. Так что это тебе спасибо.  — Почему? Почему тебе нравится? — шепчет Джисон, вглядываясь в темноту рядом.  — Приятно, когда кто-то, кто мне нравится — чувствует себя хорошо из-за меня.  Кто-то, кто мне нравится.  — Ты действительно удивительный человек, — Джисон едва открывает рот. — Но я продолжу благодарить. Пока ты меня полностью не избалуешь.  Минхо тихо посмеивается, выдыхая. — Договорились.  Хан уже не отвечает. Погружается в сон, словно его затягивает сладкая нега.

…

Утро выдалось сказочным. Джисон проснулся от легкой, но ощутимой тяжести на груди — и тихого, мерного урчания прямо под ухо. Словно кто-то подложил к уху маленький моторчик. Проморгавшись, он встретился взглядом с парой миндальных глаз. Дуни уютно улегся поперек его ребер, щурился, будто оценивал сонное лицо, и заурчал громче, когда Джисон, еще не осознав, что проснулся, погладил его по шелковой голове. Несколько минут он просто лежал, впитывая в кожу ощущение спокойствия. Только потом сонная пелена слетела и реальность отчетливо щелкнула: он не у себя. Он в квартире Минхо. Один в кровати. Вторая половина кровати заправлена с педантичностью, которую Джисон готов был признать милой. Сев на край, он потянулся всем телом, выгибая спину и зевая в кулак. Дуни возмущённо спрыгнул и отправился прочь, сообщая, что больше не заинтересован. Умывшись и пригладив волосы (толку ноль, но попытка была), Джисон вышел из спальни и чуть замер в дверях кухни. Минхо сидел за столом. Он выглядел непривычно просто, по-домашнему, но как всегда невероятно красиво. Настолько, что в груди Джисона сладко защекотало. Они улыбнулись друг другу. Тихо, без слов. Улыбка Минхо будто спрашивала: ну как ты? — а улыбка Джисона отвечала: намного лучше, спасибо тебе. Минхо не стал задавать вопросов — сперва угостил: горячие тосты с ветчиной и хрустящей корочкой, кофе с ванильной пенкой. Джисон ел молча, с удовольствием, как ребёнок, впервые вкусивший что-то по-настоящему вкусное. Только потом Минхо спросил о самочувствии. — Намного лучше. Честно, — сказал Джисон. — Спасибо тебе. За всё. Он поиграл с котами, погладил каждого и успел пару раз засмеяться вслух. Время таяло. Минхо предложил подвезти его — и не принял отказов. Даже не поднял брови, когда Джисон робко попытался возразить. Просто взял ключи и мягко подтолкнул к двери. Они прощались у подъезда. Минхо сжал руль ладонью. — Обещай, что сегодня не будешь геройствовать. Поспишь. Поешь нормально. Хоть немножко позаботься о себе. — Ладно, — выдохнул Джисон, кивая. Веки всё еще тяжёлые, но лицо — ясное. — Обещаю. Он собирался уже выйти, но взгляд задержался на руке Минхо. Хотелось бы… коснуться. Переплести пальцы. Просто на секунду. Но вместо этого — Джисон выдохнул и вышел. Квартира встретила его холодом и тишиной. И чашкой, которую он не успел вчера вымыть. Но на душе было светло. Он снял куртку, скинул кроссовки и первым делом включил музыку. Потом взял тряпку. Полетел день уборки: шуршание пакета для мусора, пылесос, швабра и тряпки. Одной рукой Джисон водил губкой, второй — держал телефон на громкой связи. — …и потом он просто дал мне одеяло и сказал лечь. Я чуть не расплакался от нежности. Понимаешь? — голос Джисона — почти благоговейный. — Окей, стоп, — Феликс на том конце линии захохотал. — Это всё мило, но… ты уверен, что он не маньяк какой-то? Такие идеальные мужчины обычно с трупами в подвале. Джисон резко замер, прижав губку к столу. Как будто кто-то щёлкнул выключатель в его голове. «Трупы в подвале». Нет, конечно, это шутка. Но… Он вздохнул. Наверное, Феликс прав хотя бы в одном: стоит быть осторожнее. Нельзя на сто процентов доверять красивым словам, действиям, милой улыбке, искреннему взгляду…. Ааа….

…

Джисон чувствует себя не в своей тарелке — буквально и метафорически. Рубашка, натянутая на плечи, шуршит тканью при каждом движении, а застёгнутый до самого горла ворот вызывает клаустрофобию. Брюки давят на талию — непривычно после вечного образа «футболка и спортивки». Образ взрослого человека с работой и папкой в руке. Только внутри — не взрослость, а стадо бабочек в животе, пытающихся пробиться наружу через ребра. Он сидит на мягком диванчике в коридоре третьего этажа. Взгляд опущен на собственные ботинки — неожиданно блестящие, потому что вчера он зачем-то их начистил, как будто от этого зависит успех дня. Слева на стене рамка с миссией центра и корпоративными ценностями. Справа — безупречно ухоженные растения в высоких горшках. Всё выглядит слишком чисто. Слишком… серьёзно. «О, боже. Я же собираюсь притворяться, что умею планировать корпоративные праздники для йога-клуба…» Он выдыхает через нос, поправляя рукав, как вдруг: — Хан Джисон? Голос звучит неожиданно близко — звонкий, уверенный, с лёгкой улыбкой в интонации. Джисон поднимает голову — и взгляд тут же утыкается в фигуру, которая будто сошла со страниц глянцевого журнала. Перед ним стоит молодой мужчина, выше на голову, в идеально сидящей черной водолазке и классических, чуть зауженных брюках. Волосы — короткие, черные, будто выложены пальцами в хаотичную укладку, хотя, скорее всего, просто сбриты машинкой. Лицо вытянутое, черты — словно вырезаны ножом: высокий нос, хищные глаза, а губы, как у куклы. Он выглядит как модель с показа Versace, а не офисный менеджер. — Я Хёнджин, — улыбается тот шире, и лицо кажется теплее. — Тот самый, из письма. Пойдём, я покажу тебе твою крепость. Он разворачивается так, будто за ним тянется шлейф уверенности, и Джисон подрывается с места, стараясь не выглядеть как школьник на первом уроке. Кабинет, в который его ведут, расположен в конце коридора. Не большой, но с большими окнами, белыми стенами и тремя аккуратными столами. Один уже занят — пара вещей брошены на спинку кресла, на столе стоит кружка с чаем и блокнот с крошечным смайликом на обложке. Второе место пустует, но на стуле лежит кардиган и сумка. Третье — теперь его. — Так. Официально: это твоя территория, — говорит Хёнджин, указывая на стол, уже оборудованный компьютером, папками и канцелярией. — Всё работает, всё подключено. Wi-Fi логин я скину в чате. Да, у нас есть корпоративный чат. Да, там шутят про экселевские таблички и про беременяшек. С этим придётся смириться. Джисон кивает, немного выдохнув. Чуть-чуть становится легче. — Мы будем работать вместе, — продолжает Хёнджин, проходясь по кабинету. — Я твой старший менеджер, но, честно, я больше как навигатор. Буду направлять, помогать, если что — выслушивать и втихаря ныть в плечо. Ну, ты понял. Он останавливается напротив, облокачивается на край стола. Смотрит внимательно, но не давяще. — Слушай, ты не волнуйся. Тут никто не ждёт, что ты начнёшь фигачить презентации на следующий день. Мы адаптируемся постепенно. Я покажу тебе, как планируются мероприятия, где хранятся документы, как у нас всё устроено. Первую неделю можно даже притворяться, что работаешь. Главное — не потеряйся и не паникуй. Он подмигивает. Джисон слегка хихикает, даже не осознавая. — Спасибо. Мне правда… очень страшно. — Отлично, значит ты — человек, — говорит Хёнджин.  К концу дня Джисон немного расслабился — новый знакомый оказался очень дружелюбным и всем видом пытался поддерживать атмосферу ненапряга. Они еще походили по кабинетам, заглянули к другим работникам, познакомились и немного пообщались. Как Хёнджин объяснил — СЕО компании в основном бывает в другом филиале, который больше и считается главным. Поэтому шанс встретить его крайне мал — Хану от этого легче. Он еще не готов. Джисон также знакомится с коллегами по кабинету — Сынмин и Чонин. По тому, как они зашли смеясь и толкаясь — сразу было понятно, что они близки. Так и оказалось, парни являются давними друзьями, поэтому везде ходят вместе. Хёнджин даже сказал, что их в шутку называют сиамскими близнецами. В целом, день прошел хорошо и не оправдал тревожных ожиданий Джисона. Он даже с неким предвкушением ждал завтрашнего дня, так как его будут учить пользоваться эко-системой компании, а тыкаться во всяких программах он любит.  День приближался к концу, а с ним — и первая официальная ступень новой жизни. Джисон не чувствовал ни истощения, ни перенапряжения, скорее легкую одурь от количества новых лиц, информации и формальностей, но это было приятнее, чем он ожидал. Всё прошло… на удивление мягко. Сейчас он стоял у лестницы, раздумывая, стоит ли сделать то, чего очень хотелось. Ну и что в этом такого? Просто заглянуть. Сказать «Привет». Может… немного поулыбаться в лицо, которое хочется видеть все чаще. В итоге Джисон осторожно спустился на этаж ниже, туда, где располагались тренировочные залы. Вокруг витал запах силиконовых ковриков и железа. Он шел медленно, прислушиваясь, и вдруг услышал голос Минхо — тот был где-то за стеклянной перегородкой рядом с залом. Он разговаривал с женщиной — милой, улыбчивой и в хорошей форме. Наверное, одна из тренеров. Оба выглядели расслабленно. Но стоило Минхо случайно повернуться и заметить Джисона, как выражение его лица мгновенно поменялось. Улыбка стала ярче, теплее, а брови приподнялись. Он чуть склонил голову, будто подзывая, и быстро попрощался с собеседницей. — А вот и ты, — сказал он, подойдя ближе. — Я собирался сам тебя искать, честно. Но что-то вынырнуть из дел не вышло, — он чуть склоняется, чтобы поймать взгляд. — Как ты? Джисон ощущает, как его щеки чуть предательски теплеют. Оттого, как смотрят на него. Как будто Минхо вбирает глазами, никуда не спешит, вникает. — Хорошо, — выдыхает он с короткой улыбкой. — Не так страшно, как я думал. Хёнджин — душка. Все очень добрые. И, представь, я даже немного жду завтрашнего дня. — Ого, — Минхо наигранно округляет глаза. — Влюбился в офисную рутину? — Вовсе нет, — смеется тот. — Но после бесконечных видеомонтажей и ночных правок… переключиться — не так уж плохо. Минхо улыбается. Джисон вдруг понимает, что эта улыбка — только для него. Ни с кем другим он такой её не видел.  — Я рад, — говорит Минхо. Он стоит чуть ближе, чем было бы “просто знакомым”. Тело почти касается, но все же нет. А хочется. — Устал? — Не особо, — пожимает плечами Джисон, чувствуя, как дыхание становится медленнее. — Немного. Но скорее от тревоги. Она в теле оседает. — Тогда нужно выгулять её, — говорит Минхо с той своей слегка мурлыкающей мягкостью. — Десять минут прогулки — и я верну тебя.  — Ладно, — кивает Джисон, прежде чем успевает придумать отговорку. Минхо слегка касается его локтя пальцами — буквально призрачное прикосновение, но от него тепло прокатывается по коже. — Я рад, что ты тут теперь. Это… позволит… чаще видеть как ты смущаешься из-за меня, — шепчет он чуть тише, и уходит вперёд, чтобы не дать Джисону рассыпаться на месте. Хан стоит еще пару секунд, прежде чем догнать. На лице глупая, но не сдерживаемая улыбка. И пусть он устал и весь день носил дурацкую рубашку — это всё равно хороший день. 

…

Мысли о том, что Джисону стоит вести себя более осторожно рядом с Минхо — вылетают из головы сразу же, как они оказываются рядом друг с другом. То ли это специальная уловка такая, то ли все действительно настолько хорошо. В Минхо ничего нет такого, что Джисона бы волновало. Даже на подсознательном уровне, когда с неправильными людьми рядом — интуиция дает сигналы, хотя обертка ситуации идеальная.  Минхо держит слова о том, что собирается Джисона баловать. И каждый раз смущаясь очередному проявлению заботы или внимания, Джисон все больше привыкает к тому, что Минхо действительно сам наслаждается реакцией на свои действия. Глаза каждый раз блестят, стоит Джисону улыбнуться или ахнуть в удивлении. Джисон даже почитал об этом в интернете — что-то типа особого языка любви. И, к слову, Джисон тоже держит свою мысль — радует Минхо в ответ. Платить на их встречах (свиданиях?) Минхо не позволяет, поэтому Джисон покупает заранее. Что-то мелкое, вроде протеинового батончика, когда в один день слишком много занятий и не удается вместе пообедать. Джисон также выигрывал для Минхо в тире брелок с кошачьей головой, которая теперь висит на зеркале в машине. А еще таскает в карманах его любимые ежевичные леденцы. И каждый раз, когда Минхо улыбается чуть ярче, принимая эти крошечные знаки внимания — Джисон и сам расцветает. Так и получается — оба друг другу всегда угождают, идеально сплетаясь желаниями и нуждами. Иногда это похоже на какое-то соревнование, но в нем нет ничего негативного. Только искренность и взаимность.  И всё бы было идеально — если бы не он сам. Точнее, та его часть, которая до сих пор не верит, что всё это происходит на самом деле. До сих пор ему сложно принять то, что он заслуживает к себе такого отношения. Потому что оглядываясь назад, в прошлое, он всегда был тем, кто старался сильнее. Тем, кто был наиболее вовлечен и из кожи выпрыгивал ради партнера. И это была полностью его инициатива, никто не давил, только с радостью принимал, но отдавал намного меньше.  А теперь появился Минхо и Джисон не может привыкнуть к тому, что может получать столько же вовлеченности в отношения, сколько отдает сам. А возможно даже больше. Раз через раз и надоедливый сверчок в голове пищит о том, что Джисон не заслуживает этого, потому что… потому что просто не заслуживает, раз все разы до этого не получал. Логика не очень логичная, но сверчок звучит убедительно.  Джисон умом понимает, что это полный бред. Но сердцем иногда ведется на противный голос, прокручивая ночами.  Но это не что-то глобальное. Он сможет с этим справиться и это не мешает ему доверять Минхо. Хоть иногда и подпорчивает настроение — Джисон не даст этому испортить его связь с этим человеком. 

…

— Что с тобой сделал график пять на два… — тянет друг, выдыхая. Он подпирает щеку рукой, и с весьма осуждающим видом наблюдает, как Джисон втягивает через трубочку очередной коктейль.  — Научил брать от выходных всё, — он весело повышает голос, вставая с диванчика. — Хочу в клуб. Тут скучно.  Феликс тяжело выдыхает, проводя рукой по лицу. Джисон обычно не напивался на их встречах — все обходилось спокойно и без потери памяти на утро. Только в праздники позволял себе выпить больше, чем сможет обработать его организм. Но это было тогда, когда он мог посреди недели отметить с друзьями любое мероприятие, отложить работу на день или два, пока не придет в себя, а теперь… теперь такой возможности не было. Так что приходилось веселиться в последние дни недели —  еще на неделю вперед. Так они оказываются в клубе — прямо в квартале от их любимого бара. Тут много молодежи и неплохая музыка. Феликс заказывает Джисону коктейль и просит бармена побольше разбавить его соком, чтобы Хана не унесло слишком скоро.  Вообще, последние несколько выходных Джисон проводил либо сам с собой, либо с Минхо. Уже больше месяца прошло с тех пор, как они работают в одной компании. И, хотя графики разные, это действительно дало свои плюсы для сближения. Разговоры между этажами, быстрые взгляды, когда случайно встречаются в коридорах, совместные обеды и поездки домой после работы — сильно укрепили их связь. К этому прибавляются свидания по выходным и — уаля! — симпатия растет как ядерный гриб. Что уж говорить о приправе из общих интересов, взглядов и химии между ними.  — Хочу к нему, — дуется Джисон, отставляя стакан. Пьяные мысли заполоняют голову: где он сейчас? с кем? спит или еще нет? как себя чувствует? хорошо ли провел вечер?Хочется знать всё.  Феликс рядом снова вздыхает. — Ты же потанцевать хотел, — выгибает бровь. — Я и хочу! — ноет Хан, пользуясь тем, что друг все вытерпит. — Только с ним! А-а-а… у него пластика знаешь какая? Вот такая!  Джисон пальцами изображает что-то вроде взрывов, но Ликс остается не сильно впечатленным. Зато Хан очень четко впечатляет то, как вцепляется зуб… руками в мощные бедра танцора. — Так напиши ему. Вдруг приедет, — потягивает свой коктейль. — А я уверен, что точно приедет. Джисон вскидывает брови. Точно, есть же опция — написать. Но почему-то от этой мысли ему не по себе. Кажется, что такой шаг сломает между ними остатки прозрачной стены, которая не позволяет зайти слишком далеко. Хотя, наверное, пора? Но брать на себя ответственность за это немного страшно. Волнительно. Но и будоражит одновременно.  Джисону до трясущихся пальцев хочется его увидеть прямо сейчас, хотя они виделись всего-то несколько часов назад. Это побочный эффект влюбленности? Когда человека мало, даже если вы приклеены друг к другу двадцать четыре часа в сутки.  Он все же достает телефон из кармана. Кусает губы, прикусывает большой палец, сверля открытый чат. Феликс рядом, как дьявол на плече, подталкивает к действию.  Сообщение отправлено. В нём геолокация и ёмкое:  «Хочу тебя увидеть» Сообщение оказывается прочитанным спустя тридцать секунд. Ответ: «20 минут» Все тело обдает жаром, улыбка растягивается на губах, глаза стеклянеют еще сильнее. Он убирает телефон в карман и прячет лицо в ладонях.  — Всё, — радостно сообщает Джисон, — Он едет. — Вот и умница, — довольно кивает Феликс, делая глоток. — А то я уже начал думать, что это мне придется оттягивать тебя от стола, на котором тебе захочется потанцевать. Теперь без зазрения совести передам это Минхо. — Да ну не настолько я… — Джисон шепчет, но не спорит особо. Его всего накрывает — от затылка до пяток. Ноги становятся ватными, ладони — липкими, а сердце почему-то работает как барабаны на рок концертах. Феликс качает головой, скрестив руки на груди. — У тебя такое лицо, будто ты ожидаешь инаугурации в президенты.  — Да это… — Джисон сглатывает. — Просто… я скучаю по нему. Даже если всего несколько часов прошло. Это нормально? — Нет, ты псих, — ласково говорит Феликс и тычет его пальцем в лоб. — Но ты влюбленный псих. Так что иди, не забудь освежиться перед встречей. Весь сияешь, как будто закинулся чем-то. — Иди ты, — сквозь смех бросает Хан, но действительно отходит. Он бредёт к уборной, и шаги отдают лёгким подрагиванием в коленях. Всё в теле вибрирует — от смущения, волнения и предвкушения. Хочется привести себя в порядок, но и хочется сорваться с места и выбежать на улицу прямо сейчас, чтобы увидеть эти тёплые, внимательные глаза и губы, чуть поджатые в сдержанной улыбке. В туалетной комнате свет слишком яркий, и Джисон морщится, глядя в зеркало. Лицо немного розовое, глаза блестят, волосы в беспорядке. Он проводит мокрыми пальцами по щекам, по шее, приглаживает волосы. Проверяет зубы — вдруг что-то прилипло. На всякий случай полоскает рот. «Спокойно… это просто Минхо. Минхо, который тебе нравится. Минхо, который едет за тобой. Минхо, который… чёрт. Он уже, наверное, за рулем.» Он резко отстраняется от зеркала, резко выдыхает и хмурит брови. — Успокойся, Хан. Он тебя не съест. Хотя если съест… — он тихо хихикает, — ну, я не возражаю. Еще несколько минут уходит на то, чтобы заземлиться. Кажется, он даже чуть трезвеет. Телефон в кармане тихо вибрирует. Новое сообщение. «Я на месте» — гласит шторка уведомлений.  У Джисона вырывается полузадушенный звук — смесь хохота и паники. Он выходит, в груди громыхает.

…

Минхо действительно стоит у входа. Облокотился на стену, руки в карманах темных джинс, одна нога чуть выставлена вперёд. Он весь — чёрная рубашка, закатанные рукава, серёжка в ухе. Сдержанный образ, но для Джисона, у которого в крови алкоголь и окситоцин — образ божества, только сошедшего с пантеона.  — Привет, — Минхо улыбается, глаза тёплые, а голос будто мед с корицей. — Привет, — сипло выдыхает Джисон. Подходит ближе и забывает следить за руками — они тянутся к шее, обнимая. Это первый раз. Кажется, одним объятием они не обойдутся сегодня. Минхо чуть медлит, но потом обвивает руками в ответ. Это мягко, обволакивающе, правильно. Запах его кожи и одежды впивается в память, откладывается на подкорке.  Когда они отстраняются, глаза встречаются. Оба чуть смеются — этот момент неловкий, но одновременно идеальный. — Пошли танцевать, — вдруг выдает Джисон, хватая за запястье. — Прямо так сразу? — Сейчас или никогда! — голос звенит от коктейля, смелости и желания.

greetings from califournia - the neighbourhood 

И он тянет. На танцполе многолюдно, но Джисон находит им местечко не у самой сцены, но и не в углу. Свет прыгает, музыка отдает в грудную клетку. Он отпускает запястье Минхо, но вместо этого их руки вдруг переплетаются пальцами, и Джисон чуть не задыхается. Минхо чуть волнительно сглатывает.  Они двигаются — не синхронно, но будто созданы для этого. Минхо мягко покачивается в такт, глаза прищурены, уголки губ приподняты. Джисон ловит себя на том, что не может отвести взгляд — то на ключицу, то на щёку, то на губы, брови, нос. Его тянет ближе, ещё ближе. Он не замечает, как руки сами тянутся. Одна ложится на плечо Минхо, вторая скользит к его ребрам. Минхо отвечает: двигается чуть ближе, носки их обуви почти соприкасаются. Они теперь лицом к лицу. Их лбы могли бы соприкоснуться — всего несколько сантиметров. Минхо что-то говорит. Наверное, шутит — и Джисон смеётся, не слыша слов. Смеётся только потому, что видит, как улыбается Минхо, и это лучше любого немого фильма. А потом… Кто-то задевает их, и Джисон чуть теряет равновесие, разворачивается спиной. Взмокшая спина соприкасается с горячей грудью. Минхо обнимает его сзади, скользит ладонями по талии, складывая их на животе. Совсем не по-дружески. Хотя между ними изначально не было ничего просто дружеского.  Джисон сглатывает, боится прикрыть глаза — полезут непристойные картинки.  Он продолжает покачиваться, успокаивая себя. Кожа под пальцами горит. Хочется то ли крикнуть, то ли упасть на колени.  Тела покачиваются в ритме музыки, медленно, неторопливо. Никаких слов, только биение сердец и звук баса. Джисон опускает голову, не задумываясь особо. Но это движение открывает его уязвимую точку.  Горячие губы Минхо касаются его позвоночника. Там, где заканчивается шея, начинается спина. Чуть выше воротника рубашки. Один поцелуй. Такой мягкий, почти воображаемый — ни с чем несравнимый. И Джисон едва не стонет. Точно громко выдыхает. Вся музыка вдруг сменяется шумом сердца в ушах, а мир сжимается до места, где они стоят. Джисон откидывает голову на плечо Минхо, обнимает чужие руки на своем животе и смотрит. Смотрит снизу вверх на то, как красиво заворачивается его уголок губ в ухмылке — знает, какие чувства вызывает.  В глазах Минхо отражаются софиты, но они остаются глубокими, пожирают Джисона до косточек, как в их первые встречи. Они так и остаются: покачиваясь, смотря в глаза друг друга. Джисон приоткрывает губы — тяжело дышать. И еще тяжелее, когда чужой взгляд на мгновение скользит на них.  Джисон сглатывает, крепче сжимая его руки. Улыбка Минхо становится мягче. А потом он тянется чуть ниже — оставляет на скуле мягкий след своих губ.  И хочется захихикать как маленькая девочка от невинности момента. Он разворачивается обратно и прячет лицо в чужом плече, держась пальцами за спину. Минхо делает то же самое.  Музыка вокруг чуть сменяется, становится быстрее, резче. Но они не спешат подстраиваться. Всё, что происходит вне этого пятна света — не касается их.

…

Воздух на улице прохладный, но от этого жар в теле становится только ярче. Они вышли проветриться, но между ними пульсирует что-то тяжёлое и невидимое, липнущее к коже — не позволяющее ни охладиться, ни разойтись. Минхо опирается о машину, руки на талии. Джисон стоит вплотную, грудью к его груди, руками гладит спину, вчитывается шрифтом Брайля в каждую мышцу через ткань. Движения ленивые, почти кошачьи. Он прижимается виском к основанию чужой шеи, чуть взмокшей. На ней капельки пота и пульс бьется быстрее нормы. Минхо поднимает руку, проводит пальцами по джисоновым волосам, медленно. И зарывается в них носом, вдохнув так, будто держался весь вечер. Он отстраняется лишь немного и почти неслышно выдыхает: — Делаешь меня зависимым от тебя. Джисон едва ощутимо хмыкает, подрагивает плечами — мурашки бегут вдоль позвоночника, словно соглашаются за него. Он не знает, что сказать. И не хочет говорить. Он просто хочет быть здесь. Но ночь тянет веки вниз, и Джисон знает — если они разойдутся сейчас, то это ощущение растворится, как сон. Он не может этого позволить. Он собирается с духом, отрывается от чужого тепла, чтобы встретиться глазами: — Останешься у меня? Сказано почти шёпотом, но в этих словах весь Джисон: усталость, нежность, потребность, тихое «пожалуйста». Минхо закусывает губу. Глаза его опускаются — Джисон знает, это «я не могу, но хочу». Видел такое уже. Надежда дрожит, как плёнка на молоке. — На работу утром, — наконец говорит он, извиняясь. Джисон сжимает его плечи, гладит большими пальцами шею. — Обещаю не задерживать, — мягко, не умоляюще, просто честно. — Пожалуйста. Не хочу засыпать без тебя сегодня. Он говорит это сдержанно, почти спокойно, но в голосе — трещина. Минхо колеблется. Джисон видит, как в нём борется долг и желание. И то, как постепенно, почти неуловимо, второе побеждает. Наверное, у Хана слишком умоляющий взгляд.  Минхо выдыхает, чуть отводит взгляд, а затем — возвращает. — Поехали. И в этом слове — всё. Согласие. Падение. Готовность быть рядом. Джисон улыбается так, будто получил в подарок целую вселенную. В данный момент так и есть.

...

Как же так выходит, что лучший сон Джисона приходит тогда, когда вторую половину кровати занимает Минхо? Дело ли в глубинном чувстве безопасности или, может, Джисон слишком долго был один?  Каким бы ни был ответ — его этот факт более, чем устраивает. Первый раз Джисон проснулся, чтобы проводить Минхо на работу утром — даже не хочется представлять в каком ужасном виде он предстал перед ним. Опухшим, с красными глазами, в потной футболке и несвежим дыханием. Но Минхо все равно потянуло оставить прощальный поцелуй на лбу, так что возможно, что все было не так плохо. Второй раз Джисон проснулся ближе к обеду — уже более соображающий, хотя не без легкой головной боли.  Странно, но то, как пусто выглядела его кровать… заставило грустно выдохнуть. Он даже перекатился на ту половину, надеясь почувствовать чужой запах, но того след уже простыл.  Тем не менее, Джисон не собирался сильно страдать — причин на это не было. Еще полчаса он валялся звездой, вспоминая моменты прошедшей ночи. Осуждающий взгляд Феликса, сообщение в телефоне, руки Минхо на нем, касание губ к коже. Тогда сознание было в дымке, но самое значимое запечатлило четко. Даже то, как Минхо смотрел на него, перед тем, как Джисон совсем уснул.  Это невыносимо. Им нужно срочно что-то делать. Джисон не знает, что именно, но что-то нужно. И если Минхо не торопится, Джисон сделает первый шаг.  Не то, что у них подвешенный статус — оба прекрасно осведомлены о взаимности чувств. Но почему-то этого ощущается недостаточно.  — Мы же можем… просто попробовать, — мямлит он вслух, перекатываясь на бок. — Типа, я скажу «Давай встречаться?» и он такой «Давай».  Пауза. Брови сдвигаются к переносице. — Может лучше «Хочешь вступить в отношения со мной?» или «Хотел бы ты попробовать построить отношения вместе со мной?». — руки хватаются за голову. — Ладно, сначала душ, а потом звонок Ликсу.  Слишком резво для его состояния, но Джисон встает, прихватывая чистые вещи. В душе и думается лучше.

…

Жарко. Так жарко, что рубашка прилипла к спине. Проводить мероприятия на открытом воздухе климате их лета — пытка. Но так надо. Джисон отстоял на улице три часа, без единой возможности присесть и даже спрятаться в тени. Кажется, у него мозоль на пятке, но боль уже слилась с обычным состоянием и он ее не чувствует. Пот течет по шее, волосы взмокли — отвратительное состояние. Единственный плюс — он хотя бы не голоден, так как подтаскал канапешки с общего стола угощений.  Это было мероприятие для привлечения внимания к новой секции их филиала — йога на открытом воздухе. Через неделю закончатся работы над открытой площадкой для этого, так что нужно было собрать побольше желающих. В целом, все прошло хорошо. Собрана целая группа на утренние занятия.  Воздух кондиционера в коридоре заставляет и поежиться, и удовлетворенно вздохнуть. Ноги несут по заученному пути к его кабинету — надо оставить бумаги, отметиться в программе и забрать свою рабочую сумку. Рабочий день окончен.  Джисон дергает ручку двери, тянет… и застывает в проеме, чуть испугавшись. Голова Хёнджина в захвате между предплечьем и бицепсом Минхо, он весь красный, машет руками и пыхтит. А тот с издевательским лицом смотрит, ухмыляясь.  Джисон фыркает, проходя мимо них. Привык уже. Они любят в рандомное время прийти друг к другу, чтобы подраться. Как детсадовцы. Некоторое время назад он узнал, что Хёнджин — тот самый друг, с которым Минхо был в баре в их встречу. Только тогда он выглядел чуть другим — волосы почти до плеч. А потом, по рассказу, задолбался потеть — сбрил все машинкой самостоятельно и был таков. Говорит, что лучшее решение в его жизни. А Джисон думает — подлецу все к лицу. — Джисон! — пыхтит Хван, все же вырываясь из захвата. — Как прошло?  Джисон плюхается в кресло. Прохладненькое.  — Хорошо и ужасно одновременно, — тянет он. — Я очень устал, вспотел, чудом не получил тепловой удар. Зато собрал целую группу желающих погреть попу на коврике.  Хёнджин громко хлопает один раз, затем вскидывает руку вверх. — Супер! В понедельник откроем онлайн запись. Чувствую запах денег.  — А я вот нет, — из-за монитора высовывается голова Сынмина. — Когда отдашь мне свою часть проигрыша в споре? Минхо заинтересованно вкидывает брови. — Что за спор? — Лучше тебе не знать, — фыркает Джисон, обдувая себя листком бумаги. — Разочаруешься в их интеллектуальных способностях. Только у Чонина немножко мозгов осталось. На это Хёнджин показывает язык, отворачиваясь.  В помещении раздаются голоса, ставшие настолько привычными, что перекочевали в понятие тишины, сливаясь с ней. Джисон щелкает мышкой, когда нос обдает знакомым парфюмом. Минхо склоняется над монитором с той стороны, опираясь о стол.  — Сильно устал? — звучит немного тише. Чтобы только между ними осталось. — Да, — жмурится Хан. Хочется разныться и получить пожалейку, расплавиться в чужих руках и отпустить всё. Но еще рано. — Ты уже закончил? Минхо положительно мычит, улыбаясь уголками губ. Склоняется чуть ниже. — Хочешь поваляться у меня? Досмотрим тот сериал, всего пару серий осталось. — Хочу, — чуть отчаянно кивает. — Но сначала домой. Срочно в душ надо и переодеться.  — Душ у меня дома тебя не устроит? Наденешь моё. И ты в прошлый раз свои шорты оставил, я их постирал. Ну что за прелесть. Джисон растягивается в улыбке от того, что Минхо очевидно хочет прижать его к себе также сильно, как этого хочет Джисон.  — Заводи машину, — кивает он. — Подойду через две минуты.  Минхо прикусывает губу, сдерживая слишком широкую улыбку. Его глаза тёплые, мягкие — такие, какими он смотрит только на Джисона. Он медленно отходит, не отрывая взгляда, будто не хочет моргнуть и случайно потерять момент. А для Джисона — это вечность. И он ловит себя на мысли: хотел бы вот так смотреть на него каждый вечер после работы.

…

Языка касается сладкая прохлада — тут же тает, но оставляет приятное ощущение охлаждения. Джисон удовлетворенно мычит, прикрывая глаза. Холодное ведерко морозит голую коленку. — Вкусно-о-о… — тянет он, беря еще.  Волосы еще влажные после душа и, хотя Минхо просил их высушить, чтобы не переохладиться под кондиционером — Джисон не послушал. Так лучше. Он готов взять больничный, если придется, лишь бы как можно дольше чувствовать прохладу.  — Ешь помедленнее, — мягко указывает парень рядом, перебирая пальцами его влажные прядки.  Единственное, от чего Джисон отказываться не готов — ощущение чужих прикосновений. Минхо прямо под его боком — теплый. В контрасте можно задохнуться.  Ведерко, к сожалению, пустеет. Зато у Джисона освобождаются руки, которые быстро находят место на талии Минхо. Подбородок на его плече. Глаза впиваются в профиль — приоткрые губы, длинные ресницы и взгляд, удерживающий происходящее на экране телевизора. Джисон выдыхает — не устало, а с восхищением. Кажется, ему никогда не надоест любоваться этим человеком.  Минхо чувствует, слышит этот выдох и поворачивает голову, встречая джисонов взгляд. Их лица в сантиметрах друг от друга. Минхо обводит глазами лицо напротив и тянет уголки вверх. Он пальцем тыкает в какое-то место на лице — показывает, где у Джисона осталось мороженое. Тот послушно вытирает, чуть отстраняясь, ищет в глазах одобрение и кивок.  — Ты такой милый, — шепчет Хан, снова укладывая голову на чужое плечо. Минхо хмыкает.  — Не больше тебя.  Так и замолкают, погружаясь в сюжет последних серий.  А время все ближе к ночи. И когда сериал заканчивается — Минхо расстилает постель, а Джисон достает из сушки свои постиранные рабочие вещи, чтобы утром надеть.  Зайдя в комнату, Джисон замирает у двери. Минхо стоит у кровати, на коленях, возится с пододеяльником, откуда только что выскочил Дори — громкий, недовольный, но абсолютно не смущённый тем, что только что превратил постель в арену для боя. Минхо сгрёб второго в охапку, и теперь серьёзным голосом отчитывает: — Что за поведение? Ты взрослый кот или бешеный пес? Суни, пойманный, только тянется лапкой к его лицу, и Джисон слышит тот самый лёгкий смешок — не раздражённый, а уставший, но счастливый. Он наблюдает со стороны, не двигаясь, пока внутри что-то не смыкается в тихий, но мощный щелчок. Вот он — момент. Он не в признаниях, не в поцелуях, не в высоких словах. А в том, как Минхо щёлкает языком, стряхивает шерсть с простыни, и всё это делает так, как будто они уже живут вместе. Как будто всегда так и было. Джисон медленно проходит ближе, опуская вещи на стул. Минхо поднимает голову и улыбается — легко, будто Джисон пришёл домой, а не просто вышел из ванной. — У нас были бы ужасно избалованные дети, — шепчет Джисон, подходя сзади и обвивая Минхо за талию, прижимаясь носом к затылку. — Посмотри, как ты разговариваешь с котами. — Как с людьми, — улыбается тот, поправляя подушку. — Потому что они — люди. Просто пушистые. Руки Джисона скользят вверх — по бокам, по рёбрам, пока ладони не ложатся на грудь. Минхо поддаётся назад, чуть откидывается к нему, позволяя себе опереться. Несколько секунд они стоят молча — в этом самом моменте, где всё дышит теплом. Нечто покалывающее разливается от ладоней вверх по рукам. Привычная волна — та, что всегда накрывает, когда рядом Минхо. Но сейчас, держа его в своих руках, Джисон вдруг дышит чаще. До сих пор все касания были почти невинными, мягкими. Но сейчас… Джисон, должно быть, снова перегрелся, потому что голову кружит. Что может быть более возбуждающим, чем видеть любимого человека в домашней одежде, небрежного, расслабленного, чужого только в формальности — потому что телом, взглядом, интонацией он уже твой. Он проводит пальцами по груди, чувствует, как она с каждым прикосновением поднимается все чаще под дыханием. Скользит вверх — под ключицы, мимо горловины футболки. Ткань мешает. Хочется… не больше, а ближе. Минхо медленно выдыхает, не оборачиваясь. Его тело реагирует тоже: льнет еще ближе, прислоняется всем телом. Не говорит ни слова. Джисон чувствует, как пальцы дрожат. Он не нервничает — он просто осознаёт, как близко к центру. Центру желания, доверия, влечения. Щека к щеке. Дыхание в ухо. Он чувствует, как сердце Минхо стучит в том же ритме, что и его собственное. — Попался, — шепчет. — Котиков, которые попались в руки — нужно целовать. Минхо вздрагивает. Уголок его губ чуть дрожит, прежде чем он опускает голову и хрипло смеётся. Не от смущения — от срыва контроля. — Сейчас?.. — спрашивает он почти бесшумно. — Сейчас. Он мягко разворачивает Минхо к себе, рукой за талию, другой — по плечу, будто направляет. Они не торопятся. Ни один. Ни другой. Всё, что происходит — внутри времени, в своём коконе, где нет улицы, часов и шума. — Ложись. На спину. Минхо, в домашней футболке и мягких трикотажных шортах, выглядит как с открытки. Только глаза подсвечены неуверенным желанием. Он ложится — послушно. Руки по бокам, дыхание неровное. Джисон видит, как дергается его кадык, когда он чуть нервно сглатывает. Не в испуге — в ожидании. Джисон нависает над ним, опираясь ладонями в матрас, с обеих сторон от головы. И смотрит. Смотрит с высоты, как будто видит его всего. Минхо под ним — не только объект страсти. Он всё. Всё, чего Джисон хочет и чем он дышит. — Ты даже не представляешь, как красиво ты выглядишь вот так, — тихо. Минхо закусывает губу. Закрывает глаза. Его грудь поднимается резко, будто короткий вдох спасает от тонущего состояния. Он склоняется к шее, к основанию, где бьется пульс. Не целует — касается носом. Потом лбом. Потом щекой. А губы оставляют отпечаток где-то ниже, где ворот футболки. Не оголяя, не снимая, просто сквозь ткань. — Джисон… — голос хриплый. — Хочу тебя… — Ты меня уже имеешь, — мурлычет он, и скользит ладонями вниз. По бокам, по талии, по груди — словно гладит дорогой инструмент, на котором собирается играть. Губы опускаются ниже — через ткань. По грудной клетке, где тянется дышащая поверхность. Ниже. На живот. Джисон целует туда — медленно, осознанно, плотно. Через ткань. И от этого их обоих сильнее ведет. Минхо жмурится от прикосновений. Его руки беспорядочно летают по простыням — не знают, где остановиться. Он выдыхает немного недовольно. — Джисон, — снова. — Пожалуйста… не мучай… Он не открывает глаз. Вдруг боится встретиться взглядами. Что-то священное, что строилось месяцами, сейчас рассыплется от одного неверного движения. — Что ты хочешь? — спрашивает Джисон, целуя под пупком. — Скажи мне. — Хочу… — губы Минхо дрожат. Он едва шепчет. — Хочу, чтобы ты меня поцеловал. В губы. Пожалуйста. Джисон поднимается медленно. Скользит телом вверх, прижимаясь грудью, животом. Каждое движение — как мазок кистью по холсту. Он снова оказывается над ним. Их глаза встречаются. Минхо смотрит снизу вверх, распахнутыми, отчаянными. Губы чуть приоткрыты. Как в молитве. — Повтори, — просит Джисон, не касаясь. — Пожалуйста. Поцелуй меня. Джисон наклоняется. Их носы касаются. Их губы — ещё нет. — А если не поцелую? — шепчет, почти с усмешкой.  — Нет, нет, нет… — хнычет Минхо. — Пожалуйста… я долго ждал… Минхо прав — они долго ждали. Ходили вокруг да около, но почему-то берегли до необозначенного особого момента. Берегли нежность, накапливая в теле жар. И Джисон знает, что Минхо не потянется сам без разрешения.  Он хмыкает, а по рукам бегут мурашки. Целует — медленно, не жадно, не резко. Как будто это и есть цель всей жизни. Не просто соприкосновение губ, а признание, заявление, присяга. Минхо выгибается к нему навстречу, руками обнимает лицо, затылок, волосы. Целует так, будто возвращает дыхание обратно в лёгкие.  Он отстраняется сам, чтобы взглянуть в глаза с улыбкой и припадает сам снова, улыбается в губы и едва не смеется от переполняющего счастья. Его пальцы скользят по линии шеи Джисона, ныряют под ткань домашней футболки, дрожат от того, что наконец-то позволено всё. Он не спешит, не рвётся — просто держит, прижимает ладонями любимого человека, будто боится, что тот растворится вместе с воздухом. — Ещё, — шепчет он. — Сколько хочешь, — отвечает тот, сразу же целуя вновь. Губы касаются мягко. Каждое движение — как новое знакомство, каждый вдох — глубже, чем предыдущий. Минхо сам подаётся ближе, кладёт ногу поверх бедра Джисона, вплетается в него телом, сердцем, дыханием. Задыхаясь, дрожит от близости и нежности.  У Хана кружится голова — от контраста. Впервые он увидел Минхо, жался от кошачьего взгляда, который обжигал изнутри. Казалось, Минхо создан, чтобы делать людей лужицами из чувств и желания. Но прямо сейчас он сам растекается под ним — нуждается в прикосновениях и джисоновых губах, почти умоляет не останавливаться.  Это все действительно происходит?  Джисон позволяет ему это — быть уязвимым, зависимым, трепетным. Пальцы Минхо блуждают по его спине, будто рисуют неведомые маршруты. Он чуть откидывается в бок, тянет Джисона за собой, и они ложатся лицом друг к другу, не отпуская. Головы рядом. Ладони — сжатые. Ноги — спутанные. Всё, что остаётся — это тихий, затихающий ритм поцелуев. В уголок губ. В щёку. В висок. На лоб. Минхо прижимается лбом к лбу, его голос — почти не слышен: — Я бы мог так всю жизнь. — Так и будет, — обещает Джисон. Их дыхание замедляется. Веки тяжелеют. Пальцы всё ещё связаны, тела сплетаются под одним одеялом, и только сердца всё ещё не хотят замедляться. Они стучат в унисон, как будто каждый из них подает сигнал: я здесь. я твой. я останусь. Когда сон наконец их настигает, они засыпают в объятиях — в центре собственного мира, где всё мягко, правильно и навсегда.

…

— Ты уверен, что нам нужен на этом мероприятии шведский стол? Я, конечно, понимаю — высокие должности, все дела. Но… куда нам его ставить? — уточняет Джисон, глядя на Хёнджина, сидящего рядом.  Они уже битый час обсуждают новое мероприятие, о котором сообщили за неделю. И, конечно, важность мероприятия — максимальная. Нужно подготовить чуть ли не целую конференцию, которая должна плавно перетечь в подобие афтерпати для дядек, управляющих большими компаниями.  — Сделаем небольшой, только надо будет посмотреть за остатками и подкладывать противни с новыми порциями, — щелкает пальцами. — Давай, давай, записывай. Нам необходимо произвести хорошее впечатление и получить это спонсорство. И я хочу премию. И ты тоже хочешь. Справедливо, — думает Джисон, записывая идею в блокнот. Голова уже начинает болеть только мысли о том, сколько номеров придется обзвонить и сколько потратить нервов на организацию. Эта неделя выдастся адовой. Успокаивает только то, что ему не одному все это делать — из-за срочности Хёнджина тоже запрягли взять половину работы на себя. С другом во всяком случае будет веселее.  — Ладно, а что по мебели? Небольшой кабинет снова заполняется разговорами, усталыми вздохами, клацаньем клавиш и смехом Сынмина с Чонином, отлынивающими от своих обязанностей.  В разгар обсуждения, которое все никак не закончится, во входную дверь стучат пару раз, но Джисон слишком сконцентрирован на посмотре каталога компании по изготовлению баннеров, так что оставляет гостя на коллег. Хёнджин жужжит под ухом что-то про большую наценку. — Джисон, — звучит знакомый голос. В любой другой ситуации Хан бы немедленно перевел взгляд за экран и расплылся бы улыбке. Но его мозг слишком сконцентрирован на работе — стоит один раз отвлечься и он больше не соберется.  Его имя звучит еще несколько раз, а над ухом всё еще жужжит Хёнджин. Это все внезапно превращается в какую-то кашу в голове — звуки словно под кожей, неприято шебуршат. Джисон закрывает глаза и всё таки поднимает взгляд на Минхо, все это время стоящего у его стола.  Он выглядит как обычно — спортивная форма и красивое лицо. Только щеки чуть красные — наверное, только закончил тренировку и пришел отвлекать Джисона нежными шепотками, пока никто не видит. Джисон сейчас не в настроении и не в том состоянии для этого.  — Что такое? Что-то важное? Я очень занят, — звучит почти обиженно. Так всегда — стоит взглянуть в эти глаза и он не может сдерживаться от того, чтобы не пожаловаться на все плохое и получить безоговорочную поддержку. Это уже что-то вроде рефлекса.  Минхо удерживает на нем взгляд, потом коротко оглядывает Хёнджина, который словно ничего не слышит и не видит — бубнит что-то себе под нос, заглядывая в экран.  А потом вдруг вздыхает, кажется, не устало, а с неким смирением. Уголки губ тянутся вверх. — Ничего важного, — качает головой. — Просто хотел спросить, не хочешь ли ты стать моим парнем?  Настоящая тишина впервые за день повисает в комнате. Хёнджин замолкает, округляя глаза. Сынмин задерживает застывший палец над клавишей, а Чонин перестает сюрпать горячий чай из кружки. Всё взоры устремляются на двоих человек в этом помещении. Джисон замер тоже. Неверяще округлив глаза и приоткрыв рот.  Минхо только что сказал что? — Нет, — выдает Джисон, почти шепотом. — Нет, Минхо-о! — едва не хнычет он, вставая с кресла. Брови сведены к переносице. Взгляд едва не злой. Улыбка Минхо медленно опускается. — Ты… ты не мог подождать до выходных? Это я собирался тебе предложить! Сразу после нашего свидания! Чтобы романтично и красиво, — громко жалуется Джисон, складывая на груди руки. — Я не собираюсь ничего тебе отвечать. Это ты должен мне дать согласие через три дня. Вот теперь жди, — и плюхается обратно в кресло.  Оглушительная тишина скоро потрясается сдерживаемыми смешками. Минхо всё ещё стоит в нерешительности, пока до него наконец доходит смысл слов. Щеки начинают пылать ярче, вырывается облегченный смешок, который невозможно больше сдерживать — он смеётся, запрокидывая голову, а потом делает шаг вперед, перегибается через стол и, несмотря на фырканье и демонстративно скрещённые на груди руки, наклоняется, оставляя поцелуй в макушку. — Ладно, — хрипло выдыхает он. — Буду ждать. С нетерпением. Только, прошу, не забудь взять цветы. — Конечно, возьму, — бурчит Джисон, стараясь сохранить обиженно-важный тон. — Ты вообще себя видел? Без букета даже говорить с тобой нельзя. Сынмин в углу выдает неудачно подавленный смешок, Хёнджин закатывает глаза, а Чонин машет рукой, будто отгоняет слёзы умиления. Минхо только улыбается шире. — Забираю свой вопрос обратно, — говорит он, отходя к двери. — В следующий раз «парень», будет заменено на «муж». — Слишком рано для таких шуток! — кричит ему вслед Джисон, но у самого губы уже растянуты в улыбке. Он смотрит на закрывающуюся дверь, как на счастливое будущее, слегка качая головой. — Придурок, — тихо добавляет он. Потом — чуть тише: — Мой. А потом снова берёт в руки ручку, пытаясь что-то записать, но в голове только бегущая строка из чужого имени. Хёнджин теперь теребит за плечо, возмущаясь, почему это никто не знал, что они все это время были заинтересованы друг в друге, требует объяснений.  А он только и может, что слушать музыку в сердце, играющую ритм чужих шагов, чужого голоса, чужих касаний. Он думает только об одном: как сегодня вечером, едва переступив порог, зароется носом в его плечо, обовьет руками талию и не отпустит. Просто будет держать, дышать в шею, прижиматься ближе, пока за окнами не сядет солнце, и не включится свет, и не останется ничего, кроме них. Он уже знает, как пахнут эти объятия. И как звучит счастье, когда называет его имя.