Шибановское предчувствие

Вечер. Хотя правильнее сказать ночь. По приказу "доброго" начальства Брагин сразу ведёт допрос сначала свидетеля, но после переквалифицированного в подозреваемого, а конвой спокойно ожидает за дверью. Неподалёку от них на лавочке расположился и Шибанов вместе со своим нехорошим предчувствием. Будь его воля, он бы от Юры не отходил и тем более не оставлял бы один на один с подозреваемым. Бывали уже истории. То его в заложники возьмут, то подозреваемая себе ножевые ранения нанесёт, то загипнотизируют. В общем, могло произойти буквально всё, что угодно. Хотя должен присутствовать ещё и адвокат, который пока явно ехать не спешит. В управлении давящая тишина. Кабинеты уже пустуют, сотрудники к этому времени разошлись по домам за исключением Каверина, который ожидал доклада от Юры по итогу допроса. Слышится сначала ровный тон голосов, потом резко чуть не крик подозреваемого. Тишина. Выстрел. – Виктор Андреевич, обязан вам сообщить, что Вы будете задержаны мною в порядке статьи девяносто первой УПК. Давайте паспорт, я внесу данные. – Но я не виноват, как же так? – Возмущается подозреваемый. – Вы же не можете меня просто так задержать! – Следствию доподлинно известно, что именно вы по заказу подполковника Свиридова убили его конкурента полковника Андрейченко. Таким образом вы подозреваетесь в совершении преступления предусмотренного статьёй сто пятой УК РФ. После заполнения протокола будете допрошены мною в качестве подозреваемого. – Брагин серьёзен и спокоен, в прочем как и всегда. Такие допросы – дело привычное. – Но я ни в чём не виноват! Это беспредел! – подскакивает Виктор. – Я требую адвоката! – Виктор Андреевич, присядьте. – строго, с явными нотами металла говорит Брагин, что действует положительно на подозреваемого. – У вас свой адвокат или по назначению? – произносит Юра, что-то помечая в бумагах. – Делайте, что хотите.. – убито говорит мужчина. – Хорошо, тогда я позвоню в палату... – Следователь встаёт и, дойдя до телефона, набирает номер адвокатской палаты. Звук перезарядки пистолета заставляет его резко обернуться. Руки леденеют, трубка стационарного телефона чуть не выпадает из неё. – Пистолет уберите.. – Я не могу сидеть в тюрьме! – мужчина держит палец на курке. – Пистолет уберите.. – проговаривает Брагин, опуская трубку телефона обратно. – Слышите, я не могу сидеть в тюрьме! – выстрел. Шибанов быстро смотрит на конвой и, взведя пистолет, влетает за ними в кабинет. Он молится, лишь бы этот придурок не попал. Брагина не видно. Пока скручивают подозреваемого, Миша обходит стол и видит на полу Юру, частично опирающегося спиной о шкаф, с огнестрелом в груди. – Юра! – Шибанов опускается на корточки рядом с ним. – Скорую вызовите! – Миш.. Всё нормально.. вроде не задето ничего.. – Спокойно говорит Брагин в то время, как водолазка пропитывается кровью. – Так . Не спорь.. Аптечку неси! В шкафу! – Миша поднимает водолазку выше груди. Всё в крови. Из принесенной аптечки он вытаскивает стирильную салфетку и бинт, после быстро пытаясь перебинтовать. – Юр, смотри на меня. Пожалуйста.. Миша берет его лицо в свои руки и смотрит в глаза. – Прошу тебя.. – Товарищ полковник, скорая уже едет. – выдаёт оставшийся конвойный. – Беги встречай! – Кидает опер. – Юра, что у тебя? – как только выводят преступника в кабинет заходит Каверин, не дождавшись подчинённого у себя. – Андрей, рамка на металл не сработала.. – Ему тяжело дышать. Юра шумно захватывает ртом воздух. – Я не.. успел.. его допросить.. Его трясёт. Он пытается дышать. Старается не показать как ему больно. Не хочет волновать Мишу. В кабинет влетают врачи. – Что здесь? – один из медиков, оценивая ситуацию. – Так давай давление, пульс.. явная дыхательная недостаточность.. На руку Юре натягивают манжету механического тонометра вместе с холодной головкой стетоскопа. Миша боится отойти даже на миллиметр. Боится потерять. – Пульс сто тридцать, нитевидный.. Давление шестьдесят на двадцать. – Кидает фельдшер. – На лучевой артерии не определяется. Сатурация не определяется.. признаки тампонады сердца. – Вижу.. шок третьей - четвертой степени. Ставлю венозный доступ. А ты обезболь.. Миша молится. Держит юркину руку и молится, всем богам, о которых слышал. Только бы Юра жил. – Какой план? – спрашивает фельдшер. – Восполнить кровопотерю, а там посмотрим.. ЭКГ готовь.. – врач снова меряет давление. – Не понял.. – Что там? – не выдерживает Шибанов кучи непонятных терминов. – Шестьдесят на ноль.. пульс сто шестьдесят. – проговаривает врач, пока фельдшер делает ЭКГ. – Всё признаки тампонады. – договаривает тот, переводя взгляд на старшего и впихнув капельницу стоящему без дела Андрею. – Миш.. – Да, Юр.. – опер целует его руку. – Ты прости... меня.. за то, что лез.. под пули.. – Следователь смотрит на него из последних сил, бледный, почти белый. – пренебрегал.. вечно твоим.. "я думаю.. ты догоняшь".. – Юр, это пустяки... ты главное живи.. Борись.. – Миша чуть не плачет. Да, с Верой те развелись, но дружеские отношения остались.. – ради Макса.. Ксюхи.. Ради меня.. пожалуйста.. Прошу тебя.. – Обними меня.. Миш.. пожалуйста.. Бросив взгляд на медиков и не видя в их лицах неодобрения, Шибанов осторожно обнимает. Он целует Юру в висок, пытаясь не плакать. – Он сознание потерял. – Быстро говорит фельдшер, смотря на врача. – Интубировать надо.. – Нет времени.. – врача перебивает длинный писк кардиомонитора. – Асистолия.. – Юра.. – Надо качать.. – решительно говорит фельдшер. – Нельзя.. – Ну так бейте его этим.. – Миша смотрит на них как на последнюю надежду. – током. – Нельзя.. – врач мотает головой. – качать нельзя, бить нельзя. – Давайте качать! – настаивает явно молодой фельдшер. – Ничего нельзя.. у него ранение в сердце.. – врач смотрит на наручные часы. – Время смерти 00:18.. – Нет, нет.. – Миша обнимает бездыханное тело возлюбленного. – Юра пожалуйста.. Юрочка.. прошу тебя.. – он плачет. Андрей опускается корточки, кладя капельницу. – Я пойду доложу.. – он словно стряхивает с лица морок, встаёт и уходит. – Юрочка.. – Миша целует его осторожно, в последний раз. – Мы приносим свои соболезнования.. – врач кладёт руку Шибанову на плечо. Он умер вместе с ним, с его Юрой. Миша поднимается и чуть не падает, в моменте теряя равновесие. Осознание происходящего было где-то недалеко. – Может вам воды? – предлагает врач. – с успокоительным. – Нет.. – Шибанов мотает головой и осторожно выходит из кабинета. Нужно позвонить Вере. У Юры кроме него, детей и когда-то Веры больше никого и не было. Мишка достаёт телефон и несколько минут крутит его в руках, пытаясь найти слова. Слова, которые озвучивали бы всю эту боль. Решив, что найдёт слова на ходу, он всё-таки позвонил. Мысль о том, что нормальные люди в это время спят его настигла только, когда он услышал сонный голос Веры. – Алло.. Миш.. – Вер.. ты прости, что разбудил.. – в горле встал ком. – Да ладно, говори уже.. – судя по звукам она встала и налила воды. – Вер.. ты лучше сядь.. – Миша не мог. Не мог произнести это вслух. – Ну хорошо, я села. Говори – Брагина сделала глоток. – Миш, ты там пьяный что-ли? – Нет.. – Слова стояли комом. Наконец, набравшись сил Шибанов на одном дыхании проговорил. – Юру убили.. – Господи.. – женщина чуть не разбила стакан, что держала в руке. – Где ты? Мне приехать? – Не стоит.. не надо, Вер.. я надолго здесь.. – Мишу трясёт. – Хорошо, как скажешь.. Может приедешь потом? Чтобы тебе одному не оставаться.. – обеспокоенно спросила Вера. – Нет, не переживай... Я нормально.. Брагина – женщина умная, лишних вопросов задавать не стала. Но она слышала, что не нормально, хотя спорить и не стала. – Ещё раз прости, что разбудил.. спокойной ночи.. – опер сбрасывает вызов. Вряд-ли пожелание спокойной ночи уместно, но тот об этом уже не думал. Миша умер с Юрой, а ходило и разговаривало лишь тело. Он не представлял жизни без него. Они вместе с самого детства, со школьной скамьи. В универ тоже вместе. Потом был момент, когда Брагин женился. Мишка ревновал, конечно, но в какой-то момент подружился с Верой. Но семейная жизнь не сложилась и Брагины развелись. Эти пять лет были для Мишки самыми счастливыми, с любимым человеком в одной кровати, можно было его целовать, обнимать сколько угодно. Но всё это закончилось резко, разбившись в дребезги. Они оба умерли в тот день. Лишь Юра умер биологически, а Миша психологически.