Мэйдзи. Становлением истребителем демонов.

Каждая история начинается с момента, когда в мире царит, казалось бы, абсолютное спокойствие. И в этот раз, также, как и тысячи раз до этого, первые мягкие утренние лучи пробились сквозь тонкий слой тумана, плавно окутывающего маленькую деревушку. Пустые рисовые поля раскинулись на горизонте, их золотистые ленты мерцали в свете, словно море, застывшее в движении. Тишина стояла повсюду, лишь изредка нарушаясь тихим шорохом листьев или едва слышным звуком просыпающегося мира. Никакого пения птиц, никаких шорохов – казалось, сама природа застывшая, поглощенная покоем, полным ожидания чего-то неизбежного. Но за красивой картиной втайне затаилась страшная правда – земля тут пропитана кровью, а разбросанные по грязным дорожкам тела образуют ужасное море страдания. Трупы людей были разбросаны в хаотичном беспорядке, их лица искривлены в мучительных гримасах, словно здесь прошла всепоглощающая волна уничтожения, не оставляя ничего, кроме руин. Казалось, кто-то или что-то, злое и неумолимое, прошло этим местом и оставило за собой лишь воспоминания боли и страха. На краю этого хаоса стоял молодой человек, его силуэт будто вырезан в тени ужасной сцены. Он был погружен в свои мысли, а его сердце колотилось словно бешеное, кровь хлестала в висках, разливаясь волнением и ужасом. Внутри своего сознания он осмысливал разрушение, которое здесь произошло: не было живого места, никого, кто успел бы убежать или спрятаться. Он смотрел на руины, и губы его дрожали, а в глазах мерцала смесь отчаяния и ярости, готовая взорваться в любом мгновении: «Опоздал». Это слово, произнесённое с надрывом, казалось ему непосильной ношей – тяжелее камня, раздавливающего грудь. Губы сжались, и чуть не сорвалась рвота, которой он сопротивлялся силой воли, пытаясь удержать то, что подступало из нутра. След демона, ставшего причиной этого кошмара, давно остыл. Он уже насытился, как полагается хищнику, и исчез в ночи, как будто этот злодей, насытившись кровью, просто растворился в мире тьмы. Кажется, он начал свою трапезу, когда у горизонта исчез последний отблеск солнечного света, жестокость, ненасытная жестокая сила слились в этом чудовище, оставляя после себя лишь груды руин и страдания. В этом мире демоны – не просто фантастические монстры, они – символы абсолютного зла, враги, которых, по слухам, невозможно победить. Люди говорили о них как о неумолимых тиранах, которых нельзя встретить лицом к лицу и остаться живым. Исключением являлись лишь охотники – смелые, безрассудные, обречённые на смерть герои, смысл которых – бороться с этим злом. В их рядах потери были неизбежны. Каждую неделю в поместье рода Убуяшики висел список погибших, словно памятка о страшной цене, которую платили за победу: на этой неделе – двадцать три человека, среди них – семь новобранцев, ещё недавно полные надежд, а теперь лишь упоминания в хрониках боли и отчаяния. Краем глаза молодой охотник по имени Фудзи Такахаши увидел эту грустную цифру, и сердце его сжалось. Он бродил по опустевшей деревне, надеясь всё же найти хоть кого-то живого, кто смог бы еще что-то сказать. Он искал хоть один знак жизни среди тел, хотя бы чей-то шёпот или дыхание, однако все было похоже на страшный сон – только холод, пустота и тяжкое ощущение безысходности. Минут десять он обходил между выгоревшими домами и опустевшими дворами: каждый шаг разрушал надежду, превращая её в гнетущее чувство страшной утраты. В этот момент к нему присоединились другие – какуши, ветераны, пережившие жестокие сражения и не готовые после травм вернуться в ряды истребителей или те, кто не прошли отбор. Их взгляды были полны усталости, грусти и бесконечной боли. – В этот раз их не меньше, – проговорил один из какуши, – Вы давно здесь? Фудзи ответил коротко, чуть зажмурившись: – Нет, только с рассветом сюда прибыл. Здесь уже никого нет. В его голосе слышалась неопределённая тень безнадежности. Взгляд старого охотника обладал оттенком признания – все это безнадежное горе, чтобы хоронить убитых. В ответ он услышал лишь тихий вздох, словно этот человек сам ощущал тяжесть всей этой трагедии. Фудзи – истребитель демонов уже два года. За это время он научился сохранять выдержку, не допускать ошибок, стал одним из лучших среди своего невысокого ранга. Каждая битва закаляла его, делала сильнее. Но после этой сцены, после руин, он понимал, что его отчёты по-прежнему будут выглядеть не так радостно: «Опоздал. Вся деревня истреблена. Демон сбежал.» Такое сообщение – нож в сердце, и, скорее всего, командование недовольным голосом потребует объяснений. Он быстро поправил ножи на поясе и торопливо покинул ужасную сцену – его всё ещё мутило от вида погибших, от запаха смерти, заполнявшего воздух. Только когда он вышел за границы разрушенной деревни, он остановился у рисовых полей, чтобы хоть немного облегчить душу. Тело долго не могло себя сдерживать – рвота прорывалась наружу, смывая в себе кровь, грязь и горечь смертельных переживаний. В это время, несмотря на свои дела, другие какуши услышали этот унылый плач, эхом раздающийся по тихим просторам. Взгляд Фудзи поднялся к небу, он увидел, как на валун рядом с ним сел черный ворон. Распростирав крылья, он каркнул язвительно, словно предвещая беду, словно вестник теней. Его крик, резкий и пронзителен, разорвал тихую ауру утра – напоминание о темных силах, таящихся в ночной мгле. Этот крик, будто пророчество, проникало в сердце юноши, вызывая ещё большую тревогу и жажду двигаться дальше, к неизвестности, к новым битвам, с надеждой, что в этот раз ему не придется вновь стать свидетелем кошмара – руин, крови и смерти, запечатленных в памяти навсегда. Свеча надежды в сердце Фудзи еще мерцала, хоть и слабым огоньком, – он понимал, что даже в самой темной ночи можно зажечь свет, и путь к новой жизни, к тому, чтобы вернуть утраченное и перевоплотить свою месть в правосудие, всё ещё перед ним. К слову, позже о нём больше никто ничего не слышал, да и не он главный герой нашей истории. Кто-то говорил, что ушел в отставку, другие – что погиб, и к версии о смерти склонялись сильнее. Ни один из товарищей не мог поверить в окончательный уход человека, который был так важен для них. Но со временем, с каждым новым днем без слухов о нем, эта вера исчезла – остались лишь воспоминания, разрушенные надежды, тянувшиеся сквозь годы молчания.

***

Сон в конюшне, сходящий за пределы роскоши, для тринадцатилетнего мальчика был всё же шансом спрятаться. Его место хоть и грязное, и неуютное, становилось для него убежищем. В тот день, иссушенный солнцем, покрытый пылью и грязью, он сжался в клубок в стопке сена, стараясь стать почти невидимым, словно исчезнуть в этом мире. Его душа кричала от усталости и страха, – от невозможности найти покой и защиту под крышей родного дома, защититься от жестокой реальности, пусть даже этой временной. Нет мягкой кровати, нет милой крыши, которая охраняла бы от ветров и дождя – лишь остатки былого спокойствия, разбросанные по конюшне, словно давно забытые воспоминания. Этой ночью тринадцатилетний мальчуган умудрился пробраться на территорию чужой фермы и укрыться от кошмаров, которые могут произойти с ним в ночи. По слухам, которые доносились до него во время дневной прогулки по рынку незнакомой ему деревушки, хозяин фермы сейчас проводит свой досуг в лесу, на охоте за дичью. Ржание лошадей прорвало тишину внезапно, словно молния среди ясного неба. Мальчик вздрогнул, сердце забилось быстрее, – страшно было подумать, что хозяин может вернуться и найти чужака в его хозяйстве. В нем проснулся инстинкт – быстро, почти без размышлений, он схватил из чужих карманов пару яблок и горсть пшена, чуть не уронил их в панике. Он проскользнул мимо галдящих коней, стараясь не шуметь, словно призрак, растворяясь в предрассветной мгле и через мгновение уже оказался за пределами фермы, вне видимости. Его ноги бежали прямо через туман, мелькающие тени кустов становились его единственными свидетелями, а страх не отпускал. Оглядываясь и продолжая бедать, как будто каждое мгновение кто-то может заметить и опознать его. Время от времени он бросал взгляд назад, проверяя – есть ли кто-то, кто заметит его бегство или пойдет за ним по пятам. Только холод утренней прохлады, туман и решимость мешали ему остановиться. Он нашел уединенное место – низкое дерево, укрытое кустами, где смог перевести дух и избавиться от приступа голода. Вмиг исчезли два сочных яблока – насыщенная сладость, вызвавшая мимолетное чувство радости, – и осталась лишь горькая память об этом кратком миге утешения. Пшено, которое он надеялся приготовить, так и осталось заживо лежать в кармане: ей еще не было времени – нигде не было подходящего место для разведения огня, чтобы сварить крупу. К обеду у мальчика начались мучения. Яблоки, которые обладали слабительным эффектом воздействующие на организм, вызвали у него вздутие и боль внутри. Голод, сменившийся новым страданием, стал всё сильнее. Внутри он ощущал себя словно в ловушке: его скромное существование – это наказание, и за него он платил слишком высокой ценой. Заставляя себя вспомнить об уединенной деревне с рисовыми полями, где он был любимым сыном, который помогал бабушке и дедушке, он ощутил, что именно там было его настоящее счастье. Перед глазами возник дремучий лес – высокий, диковинный, со старинными деревьями, будто окружённый заклятиями, непроходимый для посторонних. Люди обходили его стороной, ведь в лесу таилась не только опасность, но и тайна, за которой никто не смел сюда заползти. Родители его не отличались особым богатством, но любовь и забота наполняли их дом. Отец смеялся, держа сына на руках, крышка от сковороды звенела под началом его смеха, мать же – с ласковой улыбкой наблюдала за этим непоседливым мальчиком. Они иногда позволяли себе радости – ягодки, конфеты, прогулки возле ручья – чудесные моменты беззаботной жизни. Но всё рухнуло в ту роковую ночь. В один миг, словно тень, пронеслась через всё – и казалось, что вся гармония, весь свет, исчезли, оставив только руины и крик страдания. Накануне, за несколько часов до этого, всё было другим – веселое празднование урожая, смех, песни, радостные крики и шум. Казалось, даже собаки подхватывали музыку, завывая у порогов домов, словно они тоже участвовали в общем празднике. Отец, играя с Кайто, подхватил его на шею, и малыш смеялся, ощупывая лицо отца и наслаждаясь теплом семьи. Мать ласково, с нежностью, наблюдала за ними. – Уже поздно. Пора укладывать его спать, – сказала она тихо, с мягкой заботой в голосе. – Давай, я отнесу его в постель. Но отец не хотел расставаться с этим мгновением, он гладил сына по голове, целуя в щеку свою супругу. – Ну, дорогая, еще немного, – молил он, словно боялся, что радость вот-вот исчезнет навсегда, – Мы ведь хотим только чуть-чуть еще повеселимся. Малыш, ощутив момент слабости и тепла, свесил ноги с отцовской шеи и произнес: – Мамочка, пожалуйста! – взгляд его был полон просьбы и надежды. Но мать мягко покачала головой, улыбка ее показалась на лице, и она взяла ребенка на руки. Зайдя в дом, уложила в кроватку, где малыш мгновенно погрузился в сладкий сон. В этот момент, казалось, ничто не предвещало беды. Он был счастлив и забыл о мире за окнами. Но всё изменилось. Пробуждение – настоящий кошмар. В темноте, словно под тяжёлым грузом, он почувствовал, что на нем лежит что-то лишнее, нечто ужасающее. Он открыл глаза и понял, что его мать была обезглавлена, лежала на нем, будто пряча от чего-то в последний миг, тело – покрыто кровью. Молчание было страшнее всего – он не мог издать ни звука, боясь нарушить тишину, которая казалась словно вибрировала от преследующих его ужасов. Он видел всё это, но не мог поверить – казалось, он во сне, но лишь с поступившей к горлу тошноты осознал, что это – реальность. Глаза зажмурились, чтобы не видеть смерть, не слышать крики. Но кровь, сочащаяся из тела, напоминала о том, что всё не было сном, а страшной правдой. И тут – ощущение, словно холодное железо нависло над ним, безмолвная роса смерти, обволакивающая всё вокруг. Он испытывал боли, состояние шока и неподвижности. Голова кружилась, тело ломило от ужаса, а сердце билось словно барабан. Пока он не потерял сознание. Очнулся на рассвете. Медленно выбравшись из-под тела матери, он почувствовал себя словно разбитый сосуд, всё вокруг было погружено в ужас и разруху. Вонь стояла невыносимая – запах гниения, крови, разлагающихся тел. Он не мог остаться здесь ни секунды. Выхватив жизнь в собственных руках, он побежал – рысцой, на предельных скоростях, через улицы, наполненные кровью и кошмарами. Взгляд его постоянно останавливался на застывших лицах соседях, друзьях, людях, которых он знал, – все перед ним были в гримасах ужаса и страха, давно потерявших свой облик. Он понял – он должен бежать. Просто бежать. Вперед, навстречу неизвестности, к лесной чащобе – туда, где никого не найдешь, где скрыться легче и безопаснее. Дорога через дремучий лес стала его единственной надеждой – путь к спасению или смерти. Он – маленький пятилетний мальчик без защиты, но с огнем внутри – желанием найти и наказать убийцу, выполнить свое обещание о мести, о возмездие за всех, кто пострадал. Его сердце больше не теплит доброту и любовь, стало закованным в лед, но в нем зародилась искра: он клянется себе, что однажды узнает имя человека или существа, разрушивших его мир, и покарает его, пока пачкается кровь, пока не смирится с наказанием. Он скитается по дальним уголкам Японии, ищет что-то невидимое, почти мифическое – место, где сможет остановиться, передохнуть и подготовиться к следующей неположенной ему ранее дороги в поиски виновника, перечеркнувший его и счастье других. Его путь становится вечной борьбой за выживание, за искупление, за возвращение утраченного. А сердце его всё ещё держит надежду, что однажды он вернёт все утерянное и сможет выполнить свой долг – отомстить.