Просто смотри

Утром Фейт проснулась от грохота где-то наверху. Послышался приглушенный смех, потом грозные шаги по лестнице и горячий шепот миссис Уизли. Зашуршали одеяла в комнате: из кровати появилась рыжая копна волос. Джинни покрутилась и, заметив, что Фейт тоже проснулась, произнесла: — Гермиона уже ушла. Вчерашние переживания дали о себе знать головной болью. Фейт ужасно не выспалась, но вернуться в сон снова можно было уже не пытаться: Джинни выползла в коридор, близнецы увидели ее и начали разговаривать во весь голос. Внезапно Фред наткнулся взглядом на Фейт. — Это что, Адамс? В дверной проем просунул голову Джордж. — Ты теперь тоже будешь тут жить? — За какие грехи тебя сюда сослали? — Так, — послышался сзади голос их раздраженной матери. — Марш на кухню все. — Она заглянула в комнату, когда близнецы трансгрессировали прямо из коридора. — Лучше ложиться пораньше, утром эти негодники не дадут поспать. — Простите, миссис Уизли, просто голова болит… — протянула Фейт, поднимаясь с кровати. — За что ты извиняешься? — искренне недоумевала та. — Заварю чай. — С каким-то опасением посмотрев на Фейт, она добавила: — И называй меня Молли. Когда она ушла, Фейт начала сооружать из себя живого человека. Собрала волосы, не расчесывая, и накинула толстовку вместо халата, которого у нее не было. Наугад спустилась этажом ниже, нашла огромную ванную, которую не успела толком рассмотреть: еле разлепив глаза, она нашла раковину и быстро умылась. Различила мраморный пол, который не мешало бы помыть и натереть. Но сначала — выпить чего-нибудь горячего. На кухне оказалось, что Фейт поднялась позже всех. Молли отвоевывала у близнецов тарелку с последней парой печенья, которую хотела оставить для Фейт, но Фред успел схватить одно и трансгрессировал с кухни. Уизли, очевидно, гостили в доме Блэка вместе с Гермионой, чему Сириус был только рад. Остальные, как догадалась Фейт, появлялись на собраниях или приходили в другое время. Снейп просто так, конечно, не приходил. — Вот и наша спящая красавица! — усмехнулся Блэк. Красавицей бы Фейт сейчас себя точно не назвала. — Как спалось? — Хорошо, — соврала она. — Спасибо, что приютил. — Скажешь еще! Все лучше, чем куковать в одиночестве, — он поймал ее любопытный взгляд. — Дамблдор запретил мне выходить. Считает, что это небезопасно. Так что я решил сделать этот дом моей покойной мамаши штаб-квартирой Ордена. Фейт обернулась на детей — еще нерасчесанная Джинни пыталась вытащить из-за шкафа огромного рыжего кота, Гермиона читала в углу, поглядывая, как мальчишки Уизли хихикали над чем-то на другом конце стола. — Снейп тоже член Ордена? — спросила Фейт, когда Молли поставила перед ней чашку чая. — Большое спасибо. — Он не говорил тебе? — Сириус хитро сверкнул глазами, крутя в руках свою уже пустую чашку. Фейт покачала головой. Взгляд у нее был то ли растерянный, то ли расстроенный. — Ни слова. Просто молча привел сюда и все. — Дамблдор ему доверяет, — буркнул Сириус. — Но что касается меня… — То нужно сказать Грюму о призраках и докси в гостиной, — перебила его Молли, опускаясь за стол. — Фейт, не поможешь нам с уборкой? Тут работы выше крыши. — Ага, в этом доме с десяток лет никто не жил, — Сириус обвел глазами кухню, как будто до этого ее не видел. Его, казалось, не смущало состояние дома. Он, скорее, над ним посмеивался. — Конечно, — кивнула Фейт. Ее на самом деле это предложение обрадовало. Слоняться без дела — тоска страшная, а так появлялась надежда на то, что дом приобретет дружелюбный вид. — Только колдую я не очень. Молли махнула рукой. — Тут полно дел и без этого. Взять хотя бы вон тот сервиз. Ребята тоже помогают. Фейт перекусила, освежилась в ванной, которую теперь как следует разглядела (ванная с ножками в виде змей напомнила ей, что за семья здесь жила раньше — Сириус успел упомянуть, что его семья была помешана на чистой крови) и снова отправилась на кухню. Шкаф, где стояли тарелки и кубки, был весь в пыли и копоти, некоторая посуда вообще, казалось, безнадежно прилипла к полкам, так что пришлось аккуратно отдирать ее от дерева. Потом она натирала серебро руками, подогрев воду в металлическом тазу заклинанием. Простейшее Агуаменти у Фейт получалось не очень, — вероятно, потому что для управления водой требовалось спокойствие души и разума, — так что приходилось спускаться с табурета и пользоваться раковиной. Из прихожей послышались шаги, на пару мгновений пахнуло свежим воздухом, а потом в кухне показались Тонкс и Люпин. — Так вот что имел в виду Грюм, когда говорил, что я не захочу оказаться на твоем месте? — хихикнула Тонкс, подойдя взглянуть, чем занимается Фейт. — Ну, похоже, он был прав. Фейт промолчала. Она обернулась на Римуса и ему одному сказала: — Привет. Очевидно, Тонкс это раззадорило еще больше. Фейт не нужно было читать ее мысли, чтобы понять, что он ей симпатичен. — Не знала, что нужно становиться членом Ордена, чтобы драить посуду, — Тонкс, пританцовывая, отошла в сторону, разглядывая, чем бы поживиться. — Обо мне ты того же мнения? — вдруг строго спросила Молли. Она периодически показывалась на кухне, проверяя бульон, томившийся в огромном котле. Тонкс замялась и пробубнила что-то нечленораздельное. — Она не плохой человек, Фейт, — тихо сказал Римус, наклоняясь к ней. — Ей просто нужно к тебе привыкнуть. Фейт готова была разозлиться. Тонкс нужно было к ней привыкнуть, а она должна была все терпеть? Ей не нужно было ни к чему привыкать? Понятно, что Римусу метаморфиня была тоже не безразлична, и он старался сгладить углы, но такая несправедливость выводила из себя. Фейт, однако, ничего из этого не сказала вслух и только кивнула. Единственное, чего она хотела сейчас — вернуться в мрачную тишину дома в Паучьем тупике. Она удивилась, поняв, как часто, много и мучительно думает о Северусе, когда его нет рядом. Случайно разбив в тот день одну из тарелок, Фейт представила, каким ядовитым взглядом он бы ее смерил и заставил бы учить заклинание склеивания до тех пор, пока тарелка не стала бы выглядеть, как новая. А через два дня на Фейт напал боггарт в гостиной, и она растерялась, так что вовремя зашедшему Грюму пришлось поспешить на помощь. Она была уверена, что слышала тогда в голове ехидное: «Невероятно, Адамс. Не думал, что можно забыть, как держать палочку». И даже не обратила особого внимания, как помирала со смеху Тонкс. — Жалко, нельзя повлиять на боггарта силой мысли, — сказала тогда Нимфадора. С каждым днем Фейт все больше замыкалась в себе. Рон играл с Гермионой в шахматы. Фред и Джордж изобретали новые штуки и практиковались во внезапной трансгрессии. Джинни без конца писала кому-то письма и гоняла сов. Римус приходил редко. От историй Сириуса, одинаковых в своем щегольстве, ее клонило с сон. Хотя он был едва ли не единственным обитателем дома, кто не боялся, что Фейт прочитает его мысли. Однажды ей даже показалось, что он хотел, чтобы она их прочитала. Так что в свободное время Фейт все чаще выбирала не посидеть со всеми на кухне или в гостиной, а полистать учебник, позаимствованный у Гермионы, делая вид, что готовится к экзаменам. Один раз она робко подумала было написать Северусу, но объяснила сама себе, что у него полно своих забот. Через три недели Фейт открыла для себя, что жаждала увидеть его так сильно, что перед очередным собранием Ордена бежала по лестнице, борясь с желанием преодолеть ее прыжком. Она застала его в темной прихожей. — Северус. Ее сердце еще никогда не стучало при виде него так безумно. Предвкушая эту встречу, Фейт думала, как бы у нее получилось сдержать дурацкую улыбку, но ей не пришлось этого делать: Северус не то, что был не рад ее видеть, он как будто сник еще больше. Глянул на нее исподлобья, застывшую на лестнице, и безэмоционально произнес только: — Адамс. Не сказав больше ни слова, он направился на кухню. Проводив его взглядом, Фейт поняла: что-то было не так. Но разве она успела в чем-то провиниться? — Чего застыла, принцесса? — раздался из-за ее спины голос Сириуса, он, мягко коснувшись ее поясницы, повел следом за Снейпом. Сегодня присутствовали все те же люди, что и в прошлый раз, но к ним добавилось еще несколько бутылок вина, которое пил, в основном, один бандитского вида волшебник на другом конце стола. — Это Наземникус, — шепнул Римус на ухо Фейт, видя, с каким презрением она на него смотрит. — А справа от него Кингсли Бруствер. Он указал пальцем на взрослого темнокожего волшебника. Тот перевел глубокий взгляд на Фейт и медленно ей кивнул. — Темный Лорд желает заполучить пророчество о Поттере, — начал Снейп, не дожидаясь, пока все будут готовы его слушать. — Он хочет понять его смысл целиком. — Он уже знает, где оно находится? — бросил Грюм. Северус помолчал пару секунд, чтобы с обыкновенно хмурым видом добавить: — Боюсь, что скоро узнает. — В Отдел тайн ему не проникнуть, — заметил пожилой волшебник с копной седых волос. — Чем больше у него сторонников, тем больше шансов, — покачал головой Артур Уизли. — Большинство его сторонников все еще развлекаются с дементорами в Азкабане, — вставил Сириус. — Не всякий может взять пророчество, — напомнил все тот же старик. — Только тот, про кого оно написано. — И хорошо бы, чтобы Волан-де-Морту было неизвестно это как можно дольше, — заявил Грюм, крутанув волшебным глазом и остановив его на Снейпе. — Предлагаете дежурить у Министерства? — спросил Римус, стараясь, чтобы никто не заметил, что предложил он это сам. — Не знаю, что сейчас придумать получше, — Грюм задумчиво прохрипел. — Я свяжусь с Дамблдором, но его влияние сейчас совсем не велико. А пока… Он начал перечислять, кто и когда будет дежурить возле Министерства магии и внутри. Тонкс, поскольку она была метаморфом и могла менять свою внешность, решили определить прямо у входа. Артур Уизли приглядывал бы за тем, что происходит в коридорах. Кингсли и Грюм тоже были ожидаемыми персонами в Министерстве, так что с распределением ролей проблем никаких не возникло. Фейт ожидала, что ей ничего не поручат, так что просто молча буравила взглядом план здания, который был начерчен на развернулом на столе свитке пергамента. Вероятно, это заметила Тонкс, потому как она, кажется, наиграно добродушным тоном произнесла: — Слушай, Фейт, а зачем тебе вообще ходить на собрания? Ну, ты вроде как можешь узнать обо всем из наших мыслей, разве нет? Кто-то тихо засмеялся. Грюм откашлялся и продолжил. Но Фейт слушала уже не его, а тревожный звон в голове. Все тут же замолчали, когда она тихо произнесла: — Странно, что ты считаешь себя лучше Волан-де-Морта. Никто не сказал и слова о том, что она назвала его имя вслух. Никто вообще не издал ни звука — было слышно только, как Наземникус причмокивал, пригубив очередную порцию вина. Глаза Тонкс расширились: она, возможно, не хотела всерьез задеть Фейт, но той бесконечные подколки уже надоели. Адамс поднялась с места. — Интересно, почему? Что, по-твоему, со мной не так? Считаешь, что моя способность не подходит для вашей компании? — Фейт сжала кулаки, пряча дрожащие пальцы. — Боишься, что я мысли твои прочитаю? Я потратила годы, чтобы не слышать всю ту чушь, о которой вы ежедневно думаете. — Она обвела взглядом всех присутствующих, кроме Северуса и Римуса, которые сидели совсем рядом. — Я уже говорила и повторю еще раз: я не читаю вас, мне это не интересно. Верить или нет: дело ваше. Но насмехаться над собой я никому не позволю. Фейт хотела сказать что-то еще, но почувствовала, что если произнесет еще хоть слово, у нее дрогнет голос. К горлу подступили слезы. Она пнула свой стул ногой и быстро прошагала до двери. Тонкс вскочила с места. — Сядь, Нимфадора! — рявкнул Грюм. Та увидела, как Римус покачал головой, и виновато уперлась глазами в стол. Северус смотрел на дверь, за которой только что скрылась Адамс. На его лице застыло выражение мрачного ликования. — Продолжим? — будничным тоном предложил он, чуть погодя. Теперь все уставились на него. Сириус поднялся и вышел следом за Фейт. Он нашел ее в гостиной: Джинни и Гермиона заняли спальню, и она не хотела показываться перед ними в таком виде: теперь стояла у закопченного окна, упершись ладонью в подоконник, и, другую руку приложив ко рту, пыталась заглушить тихие рыдания. — Ну, Фейт, брось, — Сириус приобнял ее за плечи и усадил на пыльный диван. — У Тонкс язык без костей. Махнув палочкой в сторону, он призвал к себе кувшин с водой, который на лету наполнил стакан. — Спасибо, — она осушила его почти залпом, и просто отпустила. Стакан остался висеть в воздухе. Фейт уронила заплаканное лицо в ладони. — Боже, и что за глупости я наговорила… — Вовсе и не глупости, — послышался тихий голос у двери. Сириус обернулся и увидел Нимфадору: она все-таки сбежала с кухни и теперь жалась у порога, злая, но виноватая. Блэк верно понял, что ему лучше уйти. Тонкс подошла и тяжело плюхнулась на диван рядом с Фейт. — Видно, я сильно тебе надоела, раз ты решилась сказать это при всех. Фейт уставилась взглядом в истоптанный затертый ковер. — Мой отец погиб из-за того, что я такая. Тонкс хрустнула пальцами и прошептала: — Прости меня. Пожалуйста. Фейт долго не могла на нее посмотреть. Не потому, что злилась или не могла простить, а потому что ее глаза снова наполнились слезами. Но, в конце концов, нужно было что-то ответить. Она обернулась и взглянув на волосы Нимфадоры, чуть улыбнулась. — Розовый тебе больше к лицу. Тонкс засмеялась и взяла ее за руку. Свободной ладонью Фейт вытерла слезы. Собрание, видимо, только что закончилось, потому как внизу послышались шаги. Несколько раздалось на лестнице и возле двери. Она отворилась, и в гостиную заглянул Грюм. — Если вы хотели увидеть войну, то тут уже мир, — хрипло объявил он куда-то в коридор, цокая деревянной ногой обратно вниз по лестнице. Фейт еще расслышала, как он разочарованно хрипнул, не найдя в гостинной ничего интересного. Этой ночью Фейт много раз мысленно прокручивала произошедшее. В общем, то что она сказала, было не так уж плохо. По крайней мере никто ее остановил, значит ничего ужасного она не сделала. Зато теперь Тонкс прекратит свои издевки. То, что Фейт заплакала — это, конечно, неловко… Но Сириус пошел за ней, и она была ему очень благодарна. И даже Грюм поднялся проверить, не поубивали ли они с Тонкс друг друга. Оказывается, многим было до нее дело. Многим, но не Северусу. Фейт закинула руки за голову, растянувшись на спине и уставившись в темноту. Он уже несколько недель не разговаривал с ней, будто они вообще были не знакомы. Она постаралась вспомнить, когда это началось. Коснулась часов на руке. Когда он узнал, что она каким-то образом помогла Блэку? Нет, холодом от него повеяло раньше. Фейт мысленно листала воспоминания назад, стараясь припомнить, когда они последний раз нормально общались. Перед глазами предстал день, когда ей впервые удалось вызвать Патронуса. Что она сделала не так? Что она тогда ему сказала? «Я все чаще начинаю замечать, что ты не та, кем кажешься, Адамс. О чем ты подумала?» «О тебе». Она перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку, силясь не застонать. Северус намеренно ее отталкивал. Он не хотел, чтобы она о нем думала, и Фейт прекрасно знала, почему. Если бы она не брякнула это тогда, все было бы по-прежнему. А теперь по-прежнему, видимо, быть уже не могло. Утром Молли решила устроить отдых от бесконечного мытья дома, и все собрались на кухне, вяло встречая новый день. Разговор как-то не шел, и Фейт, потягивая мятный чай, вдруг спросила Сириуса: — Ты многих Пожирателей смерти в тюрьме видел? Молли цокнула языком, глянув на Рона и Гермиону: они уже заинтересованно подняли головы от шахмат. — Ну… — Сириус почесал усы. — Не то чтобы нас отпускали друг к другу в гости. А что? Фейт помялась, повертела в руках чайную ложку. — Я никогда их не видела, ну, знаешь, вживую, без масок. Сначала меня забрали к магглам, а в Хогвартсе хранится не все. Сириус прищурился и зачем-то достал палочку. — Не знаю, что за интерес у тебя такой, но это можно исправить, — он взмахнул палочкой. Сперва ничего не произошло, но потом из коридора послышался какой-то шелест, а через секунду в кухню ворвался, — Фейт сначала подумала, что это стая сов, — целый клин старых газет. Рассыпав повсюду пыль, они плюхнулись на стол. Некоторые проехались по его поверхности и шлепнулись на пол. — Тут старые выпуски до восемьдесят пятого, — пояснил Сириус, перебирая газеты. — Моя дражайшая мамаша собирала… вот, например. Он бросил перед ней почти выцветший номер. На первой странице толкались в ожившей фотографии двое волшебников, разъяренные и взлохмаченные. Кажется, позади них Фейт узнала Крауча-старшего. «Руквуд и Мальсибер заключены под стражу», — прочитала она. — Но эти… погоди, вот это интереснее, — Сириус смахнул газету, лежащую перед ней, и развернул другую. Ткнул пальцем прямо в лицо женщине, которая уставилась на Фейт с фотографии надменным и злобным тяжелым взглядом. — Моя кузина, Беллатриса. — Кузина? — прошептала Фейт, разглядывая его родственницу. С Сириусом они были совершенно не похожи. Тот закивал, показав ей еще двоих. — Это ее муж, Рудольфус, и его брат Рабастан. Все трое абсолютно чокнутые, но Белла самая полоумная. Они… — он понизил голос, так, чтобы Рон и Гермиона не слышали, пока рассматривали другие газеты, — они запытали Долгопупсов до сумасшествия. — Родителей Невилла? — переспросила Фейт. Сириус перевернул страницу. — Но, если Беллатриса любит поиграться, как кошка с мышкой, то этот, — он указал на следующего осужденного Пожирателя, — этот пытал людей до смерти и убивал, не дожидаясь, пока жертва скажет «пощади». Фейт вгляделась в волшебника. Через плечо дышал Рон. «Антонин Долохов», — гласила надпись снизу. На фотографии в газете ему уже огласили приговор. Он выглядел спокойным, но на бледном лице, обрамленном нестриженными черными волосами и такого же смольного цвета щетиной, выделялись темные глаза, которые даже со страницы газеты глядели на Фейт так хищно, будто Долохов мог убивать взглядом. Впечатленная словами Сириуса, она вдруг закрыла ладонью нижнюю часть лица Долохова, осторожно, как если бы он мог ее укусить. — Что это ты делаешь? — поинтересовался Блэк, усмехнувшись. Фейт не отвечала, вторую ладонь опустив на лоб преступника и оставив на виду только глаза. И вглядывалась в его недвижимые зрачки… — Так, ну хватит! — раздался в кухне строгий голос Молли, и Фейт почувствовала дуновение воздуха позади себя, когда от нее отпрянули Рон и Гермиона. Все газеты вдруг поднялись над столом и устремились в одну упорядоченную стопку. — Нечего тут пылью трясти, — заявила Молли. В начале августа выяснилось, что у Поттера большие неприятности в мире магглов. Ему пришлось применить магию, чтобы отбиться от внезапно напавших на него дементоров, — услышав это, Фейт вспомнила о словах Северуса о том, что Темный лорд попытается переманить их на свою сторону, — и в Министерстве уже были готовы исключить Гарри из Хогвартса. В тот же день Дамблдор принял решение забрать Гарри от его родственников и заставил Министерство пересмотреть способ наказания. Там неохотно назначили дисциплинарное слушание на середину августа, на котором уже должны были решить, оставлять ли Гарри право учиться в школе. Никто не подозревал, как директору удалось их убедить — с конца июня его не особо жаловали в официальных магических кругах из-за якобы выдуманной Поттером истории с возрождением Волан-де-Морта. А еще Фейт по себе знала, как проходят эти слушания и искренне не завидовала Гарри. Перед следующим собранием часть членов Ордена задержались: они должны были доставить Поттера в дом Блэков. Сам Сириус был на кухне, как и чета Уизли с Биллом и Фейт, и рассказывал Адамс о нелегкой жизни в собачьей шкуре, когда вошел Северус. — Они еще не прибыли, — сообщила ему Молли. Тот никак не отреагировал. Так же как и Фейт на него: она лишь посмотрела в его сторону пару мгновений, коротко улыбнулась, и, не дожидаясь приветствия, снова отвернулась к Сириусу. Не то чтобы она планировала позлить Снейпа, просто решила исполнить его желание, которое он так яро демонстрировал — оставить его в покое. — Кстати, палочка, что ты купила, — Сириус достал ее и рассмотрел, как будто первый раз видел. — Все еще со мной. Она неплохо меня слушается. Северус бросил быстрый взгляд на Фейт. Она же в ожидании обернулась на дверь, услышав там шаги, а потом дикий, нечеловеческий визг. Сириус тут же рванул с места, уговорив Фейт остаться тут. Вскоре в кухне показались Грюм и Кингсли, а после — несколько взрослых волшебников, с которыми она ни разу лично общалась. Следом за ними вошла Тонкс и тут же подскочила к Фейт. — Все прошло супер! — Не считая того, что ты разбудила мою мамашу! — пробурчал Сириус, возвращаясь к Фейт. — Прости, — наигранно взмолилась Тонкс и тут же забыла о своей оплошности. Пока все собирались, Северус молча наблюдал, как Фейт слушает рассказ Тонкс и улыбается ей, так словно это не она пыталась унизить ее однажды. Они общались, будто уже стали подругами. Снейп сложил руки на груди, откинувшись на спинке стула. Адамс опять простила все слишком легко. Он опасался, что Фейт заметит его взгляд, но через некоторое время понял, что она не посмотрела на него ни разу с тех пор, как он вошел. Кажется, она действительно была не так уж глупа и догадалась, что своим поведением он хотел что-то ей сказать. Но еще слишком молода, чтобы принять это с холодным рассудком и не пытаться позлить его ответным безразличием. Снейп усмехнулся про себя. Пусть. Он мог простить ей это. Он мог простить ей что угодно, кроме того, что она к нему испытывала. Когда все приготовились начать собрание, Грюм тихо заскрипел: — Есть новости? Снейп монотонно заговорил: — Люциус Малфой пытается завоевать расположение Темного лорда. Он будет давить на Фаджа, чтобы Поттера исключили из школы и чтобы узнать, где именно хранятся пророчества и как их можно получить. — Малфой! Этот белобрысый прохвост… — возмутился Грюм. — Зачем им нужно исключение Гарри? — поинтересовалась Тонкс. — В Хогвартсе Гарри под надежной защитой замка, — объяснил Люпин. — К тому же, если он не будет учиться, его магическая сила перестанет расти. Снейп скривился. Как будто Поттер ежедневно стачивает зубы о гранит науки. — У Малфоя большие связи в министерстве, — угрюмо заметил Артур. — Знаю, — буркнул Грозный Глаз и покачал головой. — Но его будет не так легко приструнить. Все замолчали. Вдруг Фейт тихо подала голос. — Можно приструнить Фаджа. Ненадолго, но… все же. Все взгляды устремились на нее. — Разве ты не читаешь мысли, а… а что? — уверенный вопрос Тонкс превратился в непонятное бормотание. Фейт снова спрятала руки под стол, как делала всегда, едва ей стоило начать нервничать. Не нужно было всем знать о том, что еще она умеет. Но кое-что она могла сказать. — Легилименты могут изменять воспоминания… — она подняла глаза и пробубнила еще тише: — Раз уж мы решили доверять друг другу. — Очуметь, — выдохнула Нимфадора. — Это может быть опасно, — заметил Снейп. — Правда? — голубые глаза Фейт обожгли его холодом. — А я-то думала тут кружок по вышиванию гладью. Повисло напряженное молчание. Она решила пояснить для всех. — Фадж, конечно, знает про меня. Но он запомнил меня как девочку без магии, оббивающую пороги Министерства. Образно, конечно. Еще он настолько тщеславен и честолюбив, что точно не воспримет меня как угрозу. Вряд ли за своей напыщенностью он заметит, что я с ним что-то делаю. Фейт закончила свою красочную тираду и вздохнула. — А ты много о нем думала, да? — хихикнула Тонкс. — Ладно, — буркнул Грюм. — Если ты уверена… — Я уверена, — отрезала Фейт. — Но как ты планируешь на него выйти? — спросил вдруг Артур. — Слушание по делу Гарри, — тут же нашлась Фейт. — Ты будешь сопровождать его, а я пойду с тобой. Никто не придумал, что можно было возразить. Разговор продолжился. Фейт дали изучить план здания Министерства, на всякий случай, потому что им с Артуром придется разделиться. Пока Северус молчал, он снова начал за ней наблюдать. В его планы не входили вылазки Фейт с Площади Гриммо. Его злило ее предложение, но разумных доводов запретить ей это делать он не нашел. Он был уверен, что она не предложила бы это ему назло. Адамс могла язвить, огрызаться и упрямствовать, но Северус знал — несмотря ни на что, у нее было доброе сердце. Наверное, даже слишком. Поэтому он и не был готов впустить ее в свое, особенно зная, что им обоим предстоит. А уж через это Северус мог пройти, только неся в себе любовь к одной женщине. И Фейт ей не была. Однако он обратил внимание, как Сириус смотрел на Фейт, пока она склонилась над пергаментом. Тот потягивал вино из кубка и не отрывал взгляда от нее с таким видом, будто бы готов был растлить ее прямо на этом столе, когда все уйдут. Внезапно Северус почувствовал, как кровь в его венах разогналась, разогрелась и мерно застучала в висках. Он ненавидел Сириуса. Но до этого момента не думал, что Блэк может всерьез заинтересоваться Адамс. Он снова перевел взгляд на Фейт. Непослушное воображение живо нарисовало ему Адамс, откинувшуюся спиной на столешницу в томном ожидании наслаждения. Такую же разгоряченную и распаленную, как в одном из ее воспоминаний, которое Снейп вытащил из ее головы года два назад. И о котором старался не думать до этого момента. Именно старался, потому как, стоило ему случайно об этом вспомнить, что-то в его представлении об Адамс резко и непозволительно искажалось. Грюм продолжал монотонный хриплый монолог. Северус перевел взгляд куда-то в угол. Потом снова на Фейт. И на столешницу. На Сириуса. Ну уж нет, только не этот выпендрежник, который еще лет двадцать назад собирал девушек, как ловец снитчи. Северус прочистил горло. Он уже не понимал, о чем шло обсуждение за столом. В голову будто силком запихивали воспоминание об Адамс в одной блузе. Он его зацепил, вытряхнул из головы, а оно просочилось снова. Римус что-то сказал, все посмеялись. Ничего, Северус и так никогда не смеялся над поверхностными шутками. А остроумием мало кто здесь блистал. Ну как же так. Он ведь жил с ней под одной крышей, в соседних комнатах, и даже тогда эта мысль не жужжала в мозгу так настойчиво. Адамс в одной блузе. Ее голые ноги. Проклятая столешница. Она целовала его. Бросилась как дурочка, стоило ему проявить к ней что-то похожее на заботу. А он сам — не дурак ли? Ну хоть раз — что-то горячее и живое, а не аморфное и безликое. Правда, всколыхнуло, лизнуло огнем, но не зажгло. А теперь опять, будто первогодка отрабатывает на нем Инсендио, — что-то искрится, но никак не займется, только тлеет, пока он старательно лишает огонь кислорода. Сириус смотрел на Фейт. Северус на нее смотреть уже не мог: он все думал о ее губах, о столешнице, и о голых ногах. Собрать бы все в одно и добавить последнее слагаемое. Его самого. Снейп дернулся, так что стул под ним взвизгнул. Раздался смешок. Фейт хихикала с Тонкс, чиркая что-то на пергаменте. Северус смутился. Она же не могла прочитать его? Он же понял бы? Чертов воротник сдавил ему горло. Во рту пересохло, но он не доверял сейчас даже своим пальцам, которым требовалось взять стакан, чтобы выпить воды. Фейт, однако, и не думала лезть к нему в разум. Она и в своем-то разобраться не могла. Еще час назад она втайне мечтала увидеть Северуса, а теперь ей хотелось, чтобы он ушел. В его присутствии она начала чувствовать себя настолько напряженной, что у нее свело, казалось, все мышцы в теле. Еще и это его выражение лица: глянул на нее и сидел уже несколько минут, нахмурившись, как будто она настроение ему испортила. Снейп исполнил ее желание, едва разговоры совсем стихли. Встал и направился к двери так быстро, что Фейт обдало потоком воздуха, когда он пролетел мимо нее.