Просто смотри

Воскресенье Фейт провела в постели, практически не вставая. Ей казалось, что болезнь вернулась, хотя, на самом деле, ей просто хотелось немного покоя. Так что она только в понедельник за завтраком узнала, что Гарри, Фреду и Джорджу запретили играть в квиддич. Конечно, это было распоряжение Амбридж. Фейт подумала, что, возможно, разберется с ней позже, но не сейчас. Пока что она не готова была помогать Гарри, тем более, что он смотрел волком в сторону нее самой. Преподаватели напряженно молчали. Не удивительно, наверняка уже вся школа знала о том, как всеобщий любимец Гарри Поттер оскорбил — пусть и только собирался оскорбить, — Адамс. За Гриффиндорским столом тоже притихли, когда она вошла в Большой зал. Наверное, все ждали, что Гарри извинится, но меньше всего Фейт нужны были его извинения. Днем Снейп общался с ней сухо, а когда вечером Фейт спустилась к нему в кабинет, — у них должно было быть занятие, — его не было, а дверь впервые на ее памяти оказалась заперта. Фейт внезапно подумала, что он мог отправиться к Волан-де-Морту, и ей почему-то не хотелось встречаться с Северусом, если это было так. Он появился за завтраком на следующий день, но ничего ей не сказал. Фейт решила, что он очень сильно оскорбился тем, как она выгнала его из своей комнаты после квиддича. Но не собиралась перед ним извиняться: что-то в его поведении сильно оттолкнуло ее. Лениво потянулся декабрь, снежный и унылый, несмотря на приближающееся Рождество. Фейт в очередной раз не спала, уставившись в окно на ночные окрестности Хогвартса. Было уже не то, что за полночь, а ближе к утру. Она в который раз прокручивала в голове последний разговор с Северусом. Потом их близость в его кабинете, потом случившееся на квиддиче и снова этот разговор. Фейт вздохнула. Все было так… хорошо. До тех пор, пока она не накричала на него. И, когда он чуть не бросился на Поттера, это было так по-юношески, но… Кого бы она обманула, если бы сказала, что в тот момент ее сердце не затрепетало? Себя? Им стоило поговорить. Конечно, она не могла сделать этого прямо сейчас, посреди ночи. Но стоило ей подумать об этом и обернуться к двери, как она вдруг отворилась без стука, и в комнату влетел сам Северус. Они удивленно смотрели друг на друга. Фейт была в шоке от того, как и почему он вообще оказался здесь. Северус, чуть запыхавшись, оглядел ее, босую и в пижаме посреди комнаты. Фейт быстро разглядела что-то в его лице. Какую-то муку. Он был бледнее, чем обычно. Почти напуган. — Ты был у него? — еле слышно спросила она. Он прикрыл глаза и одними губами произнес: — Да. Фейт все поняла. Ей казалось, что все, что она делала после, она делала автоматически. Метнулась к двери, заперла ее, распахнула шкаф, выбросила оттуда на кровать джинсы, футболку и свитер. Она стянула с себя пижаму, особенно не волнуясь о том, что в комнате находилась не одна. Северус смотрел сквозь нее, не обращая внимания на то, что она стояла перед ним в одном белье. Фейт знала, о чем он думает. Он хотел сказать ей: «Не делай этого». Северус был уверен, что тогда она ответила бы: «Он все равно достанет меня». И поэтому они оба молчали. Фейт переоделась, сунула палочку в карман пальто и, оглядев комнату, взглянула на Снейпа, показывая своим видом, что готова. Сумку она с собой, конечно, не брала. Они вместе вышли из ее спальни, молча преодолели темноту коридоров и зашагали прочь из замка. Выйдя за пределы антитрансгрессионных чар, Северус уже хотел взять Фейт за руку, как перед ними метнулось что-то серебристое. Это был Патронус. Феникс. Он вдруг заговорил голосом Дамблдора. — Кое-что случилось. Навести остальных. Пусть не предпринимают ничего резкого. И Патронус исчез. Фейт не успела спросить, как такое возможно: Северус вцепился в ее ладонь. Его пальцы были холоднее льда. Они оказались в Лондоне. Фейт узнала этот переулок, который видела уже несколько раз. Они шли по спящим улицам в полном молчании, не привлекая внимания хозяев собак, решивших пораньше выпустить своих питомцев на улицу. Только возле дома номер двенадцать по улице Площадь Гриммо Северус отпустил ее руку. — Кого там черт принес в такую рань, — раздалось бубнение с лестницы, ведущей на кухню, когда они вошли в дом. — Тебе-то чего здесь надо, Нюн… Из-за спины Северуса выглянула Фейт и посмотрела на Сириуса. Он был небрит, заспан, но при этом в дневной одежде. — Ох, принцесса, доброе утро, — тут же переменился Блэк и потянулся к Фейт, но она отшатнулась к Северусу, почувствовав спертый запах перегара. Сириус еле заметно прищурился: — На кухне есть пиво. — То, что нужно с утра, — холодно съязвил Снейп. — Ты бы проспался, Блэк. — Напомнить тебе, что ты находишься в моем доме? — прорычал тот. — Не стоит. Дом говорит сам за себя, — бросил Северус и прошел на кухню. Оттуда раздался голос Тонкс. Едва Фейт спустилась, Нимфадора налетела на нее с объятиями. — Что-то случилось? — спросила Фейт, оглядывая присутствующих. Здесь были еще Грюм и Римус. — На Артура сегодня ночью напала змея у Отдела тайн, — сказал Грюм. — Змея? — Фейт обернулась на Северуса. Тот нахмурился. — У Гарри было видение, — пояснил Римус. — Что он в облике змеи напал на мистера Уизли. — Нагайна, — произнес Снейп. — Змея, подчиняющаяся Темному лорду. Все обернулись к нему. Фейт почувствовала, как волоски у нее на шее встают дыбом. — Ее укус опасен тем, что кровь невозможно остановить. — Как это «невозможно»? — воскликнула Тонкс. — Артура успели доставить в больницу Святого Мунго, — уточнил Грюм. Северус кивнул. — Тогда там наверняка найдут противоядие. Если он не истечет кровью раньше. Фейт глянула на него почти злобно. Ну зачем он так говорит, видя, как все переживают? — Но… почему Гарри видел это? — неуверенно спросила она. — Очевидно, он видел происходящее глазами этой змеюки, — прохрипел Грюм. — Не будем гадать и оставим этот вопрос Дамблдору, — безэмоционально проговорил Снейп. — Поттер здесь? — Еще дети Уизли, — ответил Римус. Тонкс добавила: — Завтра, ой, — она запнулась, — уже сегодня мы собираемся проводить их к Артуру в больницу. — На каникулы пусть остается здесь, — сказал Северус. — А чего это ты тут командуешь? — подал голос Сириус. Снейп полоснул по нему взглядом. — Я лишь передаю наставление директора, Блэк. Мы уходим, Адамс. Северус проследовал мимо нее к двери. Фейт вдруг вздрогнула и окинула всех странным взглядом. Она испугалась, что этот раз может стать последним, когда она видит хоть кого-то их них. Но никто из присутствующих этого не понял. Только Римус заметил что-то странное в ее поведении. — Фейт, все хорошо? — спросил он, подавшись к ней, но она отступила. — Да, просто… эти новости и к тому же посреди ночи… Она натянуто улыбнулась, и, кажется, Римуса ее выражение лица не убедило. — Встретимся на Рождество, Фейт? — спросила Тонкс — Облопаемся имбирного печенья, а потом будем неделю играть в волшебные шахматы! Фейт усмехнулась, но как-то совсем криво и неуверенно. — Хорошо. — Вы в школу? — спросил вдруг Римус. Фейт растерялась еще больше. Она не знала, куда, по легенде, они должны были отправиться. — Мы… э… — Фейт обернулась на Северуса, но тот стоял, сложив руки на груди, не собираясь ей подсказывать. Если бы его спросили напрямую, он бы ответил: «Не вашего ума дело». — Ну, в общем, мы пойдем. Сириус вдруг развернулся на стуле. — А я-то думаю, чего это ты осмелел, Снейп, — почти злобно рассмеялся. — Получил-таки девушку и сразу себя львом почувствовал? Все присутствующие сконфузились, видя, что Сириус немного перебрал. Грюм протянул что-то вроде «м-да». Фейт не стала этого слушать и, бросив «пока, Сириус», прошла мимо Северуса в прихожую. — Принцесса, постой! — Блэк перегнулся через спинку, едва не свалившись, потом засмеялся. — Да, куда уж тебе, Нюнчик… У Северуса не было желания вступать с ним в спор или, уж тем более, в схватку. К тому же Сириус был слишком очевидно пьян. Но зато Северус хлестнул его ехидной улыбкой. Такой, что издевательская усмешка спала с лица Блэка, а Римус вскинул брови. Такой, благодаря которой слова ему не понадобились. Но, когда Снейп нашел Фейт в прихожей, ему было не до побед над старыми врагами. Усмешка давно растаяла, как и темнота ночи. Оказавшись на улице, он оглянулся, убеждаясь, что вокруг никого. Он ничего не говорил. Фейт и не хотела, чтобы он говорил. Северус лишь немного помедлил, взяв ее за руку, перед тем как трансгрессировать. — Тебе стоило сказать им что-нибудь. — Что? — Фейт покачнулась, оказавшись в знакомом доме в Паучьем тупике, и, не задерживаясь, прошла на кухню за водой. — Не нужно им знать об этом. — Надеешься, что они спасут тебя, когда узнают? — Надеюсь, что они не настолько глупы, — Фейт не оборачивалась. Она искала под мойкой, не перекрыт ли кран, потому что вода не шла. — Большинство из них — бывшие гриффиндорцы, — невесело усмехнулся Снейп. Его голос послышался ближе. — И что? — Прибавь к этому то, что они тебя любят, — быстро проговорил он. Фейт отставила стакан и устало оперлась на столешницу. — Организуете очередное собрание. Скажешь, что Дамблдор запретил меня спасать. А он и так запретит. — У тебя вообще есть план, Адамс? Она кивнула. Северус взмахнул палочкой, под раковиной что-то взвизгнуло. Фейт открыла воду и все-таки налила себе воды. — Проще некуда, — глотнув, она обернулась. — Он наверняка наложит на меня Империус. Все не так страшно, пока он не знает, что я могу, кроме чтения мыслей. Шпионить он меня не заставит, для этого у него есть ты. А тебя я прочитать не смогу, — Фейт вдруг выразительно посмотрела на него. — Я надеюсь. Если я не смогу сопротивляться, или все выйдет из-под контроля, ты сделаешь, то… что должен сделать. — Что-то я не вижу в этом плане момент твоего побега, — сурово сказал он. — Ну… его я пока не продумала. Снейп шумно вздохнул и опустился на стул, уронив лицо в ладони. — Это самоубийство, Адамс. — Ну, вроде как, — буркнула она. Он снова вскочил. Вцепился в ее плечо. — Ты вообще сама себя слышишь?! — Хватит, — Фейт стряхнула его ладонь. Она ощутила, как окаменело все ее нутро от страха. — Нужно было тебе вообще ничего не говорить. Вдруг у меня получится все-таки тебя прочитать. — Адамс! — гаркнул вдруг Снейп, пытаясь привести ее в чувство. — Я сказала, хватит! — рявкнула в ответ Фейт, и ее лицо исказила злоба. — Мне терять нечего, Северус. У меня нет ничего. — Я же говорил тебе, что… — Чего стоят твои слова? Погрустишь два дня, а потом займешься любимым делом: повспоминаешь прошлые обиды, поплачешь по Лили Эванс… — она махнула рукой. — И все наладится. Северус застыл. Он смотрел на Фейт, не моргая, и тихо произнес: — Что, по-твоему, ты сейчас делаешь, Адамс? Она не знала точно, зачем говорит все это. Но внутри нее перемешались боль, ревность, обида… и страх. Страх заставлял ее думать, что она не справится. Что он не справится. Что было бы проще, не испытывай она к нему то, что испытывала. — Ты опять делаешь это, — может быть, секунду назад во взгляде Снейпа было что-то иное, но сейчас он смотрел на нее холодно, со смесью злобы и отторжения. — Строишь из себя мученицу. Фейт открыла рот, чтобы что-то сказать, но он не позволил: — Я не раз говорил тебе, что ты не обязана выдавать себя Темному лорду. А теперь ты хочешь заставить меня чувствовать вину за то, что не страдаю так, как ты бы того хотела? Фейт уже не собиралась говорить то, что мгновение назад вертелось у нее на языке. Она уставилась в его глаза и неотрывно смотрела, казалось, целую минуту. Потом мрачно усмехнулась и сказала только: — Прекрасно. Значит, скучать ты не будешь. Она пролетела мимо него быстро, как птица. Он даже не успел решить, хотел ли он ее остановить. Когда хлопнула входная дверь, холодный рассудок подсказал ему — нужно было позволить ей уйти. Но на его лице застыло выражение муки и боли. Зачем они наговорили все это друг другу? Они оба хотели расстаться не так, и оба знали об этом. Фейт шагала по просыпающейся улице, куда глаза глядят. Уже начало светлеть, и как будто стало еще холоднее, так что она поплотнее укуталась в пальто, сунув руки в карманы. Она не знала, куда ей стоит пойти, но, проходя мимо знакомого магазина, решила зайти и взять что-нибудь перекусить. Однако, стоило ей прикоснуться к истертой ручке двери, как сзади послышались быстрые шаги, ее дернули назад, не давая обернуться, закрыли ладонью рот, и последним, что она увидела, были изумленные глаза хозяина магазина. А потом тело ее сдавило, все вокруг погрузилось в темноту, и раздался громкий хлопок трансгрессии.