Просто смотри

В начале всей задуманной ей операции, Фейт старалась скрыть панику за безэмоциональностью, но после пары Круциатусов от Беллатрисы делать это становилось все сложнее. Единственным хорошим моментом за последние дни стало осознание, что скоро Пожиратели доберутся до Каркарова и прикончат его. А вот Долохов, убийца ее матери и бабушки и человек, из-за которого ее лишили магии, сейчас оказался ее спасителем. — Остановись, чокнутая, — он силой опустил руку Беллатрисы, которой она была готова снова вскинуть палочку. — Сведешь ее с ума, и Лорд нам спасибо не скажет. — А, защитничек, — оскалилась та. Нет, теперь она не готова была оставить Фейт в покое. — Хозяин теперь только о ней и говорит. Милая! Она злобно пнула Фейт, лежащую на асфальте, под дых. Хотя после Азкабана сил у Беллатрисы было тоже не много, так что ее удары мощными не казались. В отличие от ее заклятий. Фейт не разговаривала и не вставала. Они от дома Реддлов и на пару сотню метров не отошли, а ей уже хотелось только одного: уснуть и больше никогда не проснуться. В бок ей упиралась палочка, лежащая в кармане, о которой, все, похоже, забыли. Волан-де-Морт был слишком уверен в своем Империусе. — Подними ее, — приказал Долохов. Сильные руки Роули грубо подцепили Фейт подмышками и поставили на ноги. — Вот ты и заберешь ее, — скомандовала Беллатриса. И они все трансгрессировали. Когда головокружение перестало быть слишком сильным, Фейт увидела, что их четверка оказалась в районе, сильно напоминающем Паучий тупик: такой же темный, мрачный и со всех сторон одинаковый. Но это был не он. Они подошли к одному из домов, Беллатриса постучала в дверь, хотя весь ее взгляд говорил о том, что она могла бы этого и не делать. Когда дверь отворилась, то первым порывом хозяина дома, кажется, было закрыть ее снова. Но ведьма вошла в дом, грубо втолкнув туда и человека, застывшего на пороге. Роули, державший Фейт за локоть, поволок ее следом. Хозяин дома был мужчиной лет пятидесяти, уже давно и уверенно лысеющим, с внушительного размера животом и огромными наручными часами, впившимися в жирное запястье. Беллатриса ткнула палочкой прямо в эту руку. — Что, Фенвик, забыл, на какой руке у тебя метка? — злобно заговорила она. — Пытаешься спрятаться от своего хозяина? Или подожди… — она угрожающе провела палочкой поперек его горла, заплывшего жиром. — Я ж-ждал! Б-беллатриса, я ждал вас! И вот, вы здесь, а я го-го-готов к указаниям! Мужчина вспотел так, что капли пота с его висков стекали на грудь, оставляя пятна на оливкового цвета рубашке. — Вонючий ты слизняк, — прошипела Лестрейндж и обернулась на Фейт. — Эй, ты. Ну? Что скажешь? Фейт взглянула на Фенвика. Он был настолько глуп, что даже не додумался убежать из Англии. Может быть, он и новостей то не читал. Он уже давно не разделял тех взглядов, что двигали им четырнадцать лет назад. У него вообще не было взглядов — он хотел спокойно поглощать еду после имитации работы в магазине магических трав. Фейт кивнула. Беллатриса усмехнулась. — Серьезно? Ты, Фенвик? Мужчина не понял, что с ним. Но пока его не собирались убивать, и его это определенно порадовало. Он просто еще не знал, что его ждало после. Ведьма еще немного посомневалась, толкнула его в кресло и начала: — Славно, слушай сюда, свинья. Задание от Темного лорда… — Мне нужно в туалет, — Фейт обернулась к Долохову и Роули, стоящим позади нее. Это была чистая правда. Долохов вообще никак не отреагировал. Даже взгляд на нее не опустил. Конечно, какое дело вернейшему слуге Волан-де-Морта до низменных человеческих потребностей. Роули кивнул в сторону неприметной двери у кухни. Фейт направилась туда и собиралась закрыть за собой дверь, как белобрысый верзила просунул руку в проем, а после втиснулся внутрь сам. — Может, хотя бы отвернешься? — раздраженно бросила она, когда поняла, что они с Роули остались в ванной комнате вдвоем, и уходить он не собирался. Тот только сально усмехнулся, обнажая кривые зубы. Фейт не знала, что было хуже: Круциатус от Беллатрисы, Волан-де-Морт, уверенный, что наложил на нее Империус, или Пожиратель смерти, наблюдающий, как она справляет нужду. — Ладно. Фейт быстро стянула брюки, не отрывая взгляда от голубых глаз Роули. Расслабиться было сложно, так что она скривилась и почти внушила себе, что находится в ванной одна. — Чем вы там занимаетесь? — раздраженно прикрикнула Беллатриса, когда Фейт вывалилась из ванной. — Заглянем еще сегодня к Хоуленду. Хоуленд оказался поджарым мужчиной примерно того же возраста, что и Фенвик. Он, однако, был явно рад видеть Беллатрису. Но оказался недостаточно эмоционален, чем Фейт решила воспользоваться: когда самая ярая приспешница Волан-де-Морта снова нехотя посмотрела на нее, она повела головой в сторону. — Уже просчитывает, чьи имена будет называть первыми в Визенгамоте, — добавила она для верности. Глаза Хоуленда расширились. — Чего? Ты чего несешь? Кто это? — Я не вижу ничего из того, что ты сказала! — прорычала Беллатриса. — Наверное, поэтому Темный лорд и отправил меня с вами, — Фейт сложила руки на груди, пряча дрожащие пальцы. — У него было время подучить окклюменцию. Иначе как он оказался на свободе, пока ты отдыхала в Азкабане? — Ты! — выдохнула Беллатриса и двинулась на нее. Она взмахнула рукой, в которой держала палочку. Перед глазами Фейт увидела зеленую вспышку. Но, моргнув, обнаружила себя по-прежнему на ногах. Позади услышала гулкий звук падающего на пол тела. — Я не собираюсь вести к Темному лорду предателя, — строго произнес Долохов, суя свою палочку за пояс. — Беллатриса, опомнись. Она под Империусом. Как бы она смогла нас обмануть? Холодная капелька пота нырнула за шиворот Фейт. Вообще-то, именно это она и сделала. Пока Беллатриса решала вслух, к кому им наведаться следующим (про Хоуленда она уже забыла), Фейт разглядывала Долохова. Это был высокий устрашающего вида волшебник: на бледном лице особенно выделялись темно-синие глаза. Он был небрит, и черные волосы на лице и голове торчали в разные стороны, из-за чего он напоминал дикого зверя. Фейт была уверена, что, увидев убийцу своих близких, придет в ярость, и ей придется сдерживать себя, чтобы не наброситься на него. Но, смотря на него сейчас, она почему-то не чувствовала ничего подобного. Он был одним из десятка других Пожирателей смерти. Пытаться ему навредить сейчас она даже не помышляла. Он бы ее, конечно, пока не убил, но от Круциатусов у Фейт уже подрагивали пальцы. Долохов вдруг заметил, что она на него смотрит. Вперил в нее взгляд и долго никак не реагировал. Потом как будто тоже вспомнил, что, вообще-то убил ее мать. — Чего тебе? Фейт сухо отозвалась: — Ничего. Долохов, кажется, ожидал, что она спросит или скажет что-то эмоциональное, так что теперь усмехнулся и смерил Фейт покровительственным взглядом. — А ты ничего вымахала. — А ты постарел. — Ты не видела моего лица, — насмешливо напомнил он, глядя как Беллатриса что-то доказывает Роули. — Сомневаюсь, что оно стало моложе, — буркнула Фейт и отвернулась. Долохов утробно засмеялся, но больше ничего не говорил. Больше Фейт не обманывала Пожирателей так явно. Хотя Лестрейндж и без того не особо ей доверяла. К тому же Темный лорд был не против того, чтобы ему были верны ведомые страхом, а не убеждениями. Начало светать, и Долохов с Роули нашли, где спрятаться: в маггловском доме. Они оглушили молодую семейную пару заклятием, пока те спали, и стащили их обоих в чулан, где и заперли. — Днем не высовывайтесь, — скомандовал Долохов, глядя на своих сообщников. К Фейт эта фраза не имела отношения: ей, понятное дело, шастать одной было нельзя. — Мракоборские собаки Фаджа не особо нюхают в нашу сторону, — зевнул Роули, рыская в шкафах. Беллатриса хохотнула откуда-то с дивана. — Они свалили все на моего дражайшего кузена. Идиоты. — Это не значит, что можно шататься средь бела дня, — рявкнул Долохов, заклинаниями задергивая все шторы. — Эй, цветочек, — Фейт не сразу поняла, что Роули обратился к ней. Она стояла в углу гостиной, пытаясь слиться со стеной. — Иди-ка сообрази нам чего-нибудь пожрать. У нее самой желудок уже забыл, как переваривать еду, поэтому она тут же метнулась к холодильнику, надеясь перехватить чего-то, выполняя приказ. «Как унизительно», — подумала она, склонившись над упаковкой хлеба для сэндвичей. Но гордостью сыт не будешь, поэтому она, униженная и оскорбленная, любезно подала Пожирателям тарелку сэндвичей с ветчиной, отложив парочку себе. — Сойдет, — заключил Долохов. — Еще бы пива, — протянул Роули. — Свинья, — фыркнула Беллатриса и повернулась к Фейт. — Топай наверх. Можешь поспать, пока есть время. А ты, Торфинн, иди и присмотри за ней. Фейт бросила на него взгляд и тут же вздернула верхнюю губу в отвращении. Роули уже пялился на нее заплывшим взглядом. Ей не нужно было уметь читать мысли, чтобы понять, что он значит. — Он за мной «присматривать» не будет. Беллатриса вскинула тонкие брови, и ее глаза угрожали выкатиться из орбит. — Что-то я не припомню, милая, — она почти выкрикнула это слово, дразнясь, — в какой момент тебе стало дозволено отдавать приказы. Роули встал и направился к ней. Фейт вскинула палочку. — Только подойди, — прошипела она. Роули засмеялся. Фейт не поняла, как рядом оказался Долохов и выхватил палочку из ее руки. Она боялась, что он сломает ее, но он просто сунул ее в карман. — Ладно. Спи здесь. — Чего ты с ней носишься? — недовольно спросила Беллатриса, глядя как Фейт срывает с напольной вешалки пальто кого-то из хозяев. Им она укрылась, забравшись в кресло и поджав ноги. — Все ждешь похвалы от Темного лорда? Ай-ай-ай, тщеславный мальчишка Тони! — Мне не нужна его похвала, — отрезал тот. — И это не я лащусь к нему, как кошка в течке, при любом удобном случае. Фейт не слышала, что ответила Беллатриса: старалась поскорее заснуть, чтобы поспать хоть немного. Она открыла глаза, когда все уже стихли. Был слышен только громкий храп Роули. Беллатриса мирно сопела в окружении подушек: вот бы она всегда была такой безобидной. Фейт, не двигаясь, поворачивала глаза. В комнате стоял полумрак, но скоро глаза привыкли к темноте. Долохова нигде не было. Колени затекли до боли. Фейт осторожно, стараясь быть абсолютно неслышимой, вытащила ноги из-под пальто, размяла их и встала. Огляделась. Внимательно смотря под ноги, она направилась в сторону кухни: там рядом с гудящим холодильником виднелась дверь во внутренний двор. Нужно было только неслышно добраться до нее, повернуть ручку и… — Куда дальше? Фейт замерла, когда древко палочки уткнулось в ее горло, а над ухом раздался тихий, но суровый голос Долохова. Она могла просто обернуться, принудить его молча постоять пару минут и убежать. Но что если на дверь уже наложены чары? Что если у них получится догнать ее? Это был неплохой шанс, но она к нему оказалась не готова. — Пить хочу, — выдавила она. Долохов ничего не ответил, так что она решила, что может идти. Но, едва она дернулась, он схватил ее за локоть и сказал тихо: — Я пытаюсь быть к тебе благосклонным, Адамс. Это продолжится, если ты будешь паинькой. Фейт повернула голову. Даже в темноте дома его глаза казались еще темнее. — Ты и так в незавидном положении. Не усложняй его еще больше, — добавил он. Помолчав, она спросила: — Так могу я выпить воды? Он тоже выдержал паузу и только потом разжал пальцы. — Конечно. Долохов не рассказал остальным о попытке Фейт сбежать, если он, конечно, понял, что она пыталась сбежать. Хотя, теоретически, Империус должен был подавлять ее волю, и этот факт позволял ей не опасаться подозрений. Но Долохов считался одним из ближайших соратников Волан-де-Морта, потому что глупым не был уж точно. Однако за время их путешествия Фейт поняла, что из троих сопровождающих ее Пожирателей он был самым эмоционально устойчивым, — хотя и не устойчивым самим по себе, — так что предпочитала держаться ближе к нему, чем к Роули, постоянно отпускаюшему сальные шутки, или Беллатрисе, которая была уж совсем непредсказуемой и неуправляемой. Додумайся она до этого раньше, может получила бы меньше Круциатусов, от одном воспоминании о которых у Фейт сводило желудок. Они блуждали по Британии не меньше двух с половиной недель, за которые ей позволили помыться всего два раза, причем опять под наблюдением Роули, а кормили, как дворовую собаку — тем, что оставалось. Ее спутники постоянно держались вместе, и Фейт никак не представилось безопасного шанса сбежать, особенно теперь, когда ее палочка покоилась в кармане плаща Долохова. Через пару дней Беллатрисе стало скучно, и она заставляла Фейт смотреть на последствия ее советов, а не отворачиваться всякий раз, когда кто-то произносил убивающее заклятие. Первые несколько раз убийства отзывались в ней ужасом, однако потом глаза ее потухли настолько, что Беллатриса запустила в нее коротеньким Круциатусом, просто «чтобы немного растормошить». В светлое время суток их четверка не высовывалась, так что в какой-то момент Фейт начало казаться, что она просто видит затянувшийся ночной кошмар. Она усилием воли заставляла себя не думать о Северусе. Однако ее даже успокаивали его слова, которые он сказал последними: ей было бы тяжелее проходить через все, что с ней происходило, знай она, что он сильно от этого страдает. Но, похоже, морально он подготовился ко всему этому даже лучше, чем она. В один момент Фейт настолько устала, что уж совсем отбросила мысль о побеге. Ей стало даже интересно, может ли она просто умереть от истощения. Но едва она успела начать развивать эту мысль, как ее компания начала жаловаться на жжение в левом предплечье: это значило, что им нужно было вернуться. Однако они забрели слишком далеко на север страны, чтобы трансгрессировать за раз, так что, чтобы добраться до дома Реддлов, им потребовалось еще пара часов. — Скажите спасибо, что нас не отправили договариваться к великанам, — подбодрил их Долохов, когда Беллатриса и Роули начали жаловаться. — Спасибо, — буркнула тогда Фейт, не подумав, и получила магическую подножку от Роули.