Просто смотри

Фейт поворочалась, скидывая одеяло — стало почему-то очень жарко. Открыла глаза, тут же оглядела темную комнату. В постели, обустроенной на диване в гостиной, она была одна. Хотя точно помнила, что вечером уснула на плече Долохова. Это было… Антонин кашлянул где-то на кухне. …странно. Фейт уставилась в синеющий в темноте утра потолок. Вчера они почти не разговаривали весь день. Он просто торчал в кресле, пил кофе и листал какие-то книги, которые хранились в доме — наверное, папины. Иногда курил, заставляя дым двигаться сразу к окну и не задерживаться в комнате. Фейт все так же бездумно пялилась в телевизор. Но все же она была не одна. Он ее не тронул. Только приобнял, когда она предложила остаться на ночь. Сама не поняла, зачем. Фейт ничего к нему не испытывала. И вместе с тем испытывала миллиард странных чувств. Как если бы он был ее другом из далекого прошлого. Или, может быть, старым знакомым. Или, скажем, кузеном, с которым дрались в детстве на заднем дворе. Но он был убийцей. Он принес в ее дом смерть, а сегодня спал в безопасности в этом самом доме. Однако и ей ничего не угрожало. Фейт вздохнула. — Проснулась? Голос Антонина не испугал ее. И испугало ее именно это. — Кофе? Фейт утвердительно промычала. По правде, она боялась заплакать. Долохов шагнул из гостиной. А потом его голос снова раздался от порога: — Тебе можно? Фейт облизнула губы. Теперь ей захотелось засмеяться. — Не знаю. Я пью. Она уже сидела на диване, подобрав под себя ноги, когда Долохов вернулся с большой горячей кружкой в руке. — Отправишься в Хогсмид? — Нет, — Антонин достал сигарету из куртки, лежащей на спинке кресла, потом передумал и сунул ее обратно. — Я больше не приду. — Почему? — Фейт быстро глянула на него, но тут же заинтересовалась своим кофе. — Он думает, я мертва? — Нет. Думает, что я тебя не поймал. — А те двое? Фейт снова подняла глаза, но ответом ей послужил лишь выразительный взгляд — его она стойко выдержала. — Там еще Хвост был, — протянула она. — Его я не убивал. Но его больше нет. Фейт сделала большой глоток и снова уставилась в кружку. Долохов подошел и опустился перед ней на корточки, так что теперь ей было сложно отвести взгляд. — Темный Лорд приказал нам быть готовыми к нападению на Хогвартс. Фейт нахмурилась. Она давно догадывалась, что это случится, но все равно спросила: — Зачем? — Он уверен, что Поттер покажется в школе. И что его будут защищать. А Лорду Поттер нужен. Его не волнует школа. И все, кто окажется против него. Фейт внимательно его выслушала, лишь подтверждая свои догадки. — А мне ты зачем об этом говоришь? — тихо спросила, чуть прищурившись. Неужели собирается взять ее с собой? Долохов тихо произнес: — Я хочу, чтобы когда все начнется, тебя там не было. Фейт совсем не ожидала таких слов. Она замерла, оглядела его лицо, выискивая какой-то подвох, и так же еле слышно спросила: — Почему? Он молчал. Слишком долго. Так долго, что когда открыл рот, Фейт быстро произнесла: — Передумала. Не хочу слышать ответа на этот вопрос. Антонин усмехнулся. Даже по обыкновению снисходительный тон не смог скрыть горечь в его голосе: — Может, мне грудину вспороть себе, Адамс, чтобы ты увидела, что у меня есть сердце? Она знала, что сердце у него было. Иначе он бы здесь не сидел. — Там никто тебя щадить не будет, будь ты хоть трижды моя жена. Фейт подумала про Империус и даже хотела что-нибудь съязвить, но не решилась. Долохов будто прочитал ее мысли: — Я не буду тебя заставлять. Но я тебя предупредил, а дальше — выбирай сама. Они молча глядели друг на друга несколько секунд. Антонин снова хмыкнул. Покачал головой. — Я тот, кто я есть. И даже ты этого не изменишь. Ее сердце дрогнуло. Фейт даже не поняла, что это было: очередная надежда, которая не сбылась? Она опустила взгляд, и Долохов все-таки придвинулся к ней, быстро царапнул щетиной уголок ее губ и сипло сказал: — Не делай глупостей, милая. Поднялся и, не глядя на нее больше, трансгрессировал. Фейт некоторое время смотрела туда, где он стоял только что. Потом будто очнулась — отставила кружку, вскочила, подхватила кардиган и побежала в ванную. Смыла с лица сон и странную тоску. Быстро поднялась наверх, отыскала подходящую сумку. Наложила на нее заклинание, в котором уже поднаторела — заклинание незримого расширения. Оглядела дом, выжидая несколько минут, как если бы Долохов мог вернуться. А после — заглянула в свою память, стараясь отыскать в ней точное расположение «Кабаньей головы». Сосредоточилась, трансгрессировала к самому порогу и быстро нырнула внутрь здания. Ее встретили тишина и полумрак. — Здрасте, — тихо сказала Фейт в никуда. Молчание. Сперва ей показалось, что в трактире никого не было. — А, волшебница Ордена без Патронуса, — раздался откуда-то насмешливый голос. — И жена Пожирателя смерти. В зал вошел пожилой мужчина, и увидев его, Фейт вздрогнула — он был очень похож на Дамблдора, почти точная копия. Только взгляд его был не таким глубоким и понимающим. А скорее, насмешливым и плосковатым. Фейт насторожилась, крепко сжав лямку сумки. — Можете еще какое-нибудь звание мне придумать, — язвительно предложила она. Старик махнул рукой. — Каждый крутится, как может. Уж больно хотел я в реальности на тебя взглянуть. Говорят, ты тут семейное гнездышко свить пыталась, а на глаза не попалась мне. — И как? — Фейт нетерпеливо оглянулась, пытаясь понять, как отсюда можно было попасть в Хогвартс. — Не впечатлен, — сказал тот. Фейт закивала, всем своим видом показывая, что не заинтересована в его оценке ее личности. — Аберфорт, — представился, наконец, он. И с наслаждением наблюдая за ее реакцией, добавил: — Дамблдор. Фейт устремила на него внимательный взгляд. — Вы… родственник профессора Дамблдора? На мгновение она действительно заинтересовалась стариком, но тут же тревога снова пришпорила ее. Время шло, а она переживала, что Долохов мог вернуться в ее дом. Или Северус мог куда-то уйти. — Мне нужно попасть в школу, — заявила она. Аберфорт вскинул брови и лениво расселся на стуле. Хотел изобразить удивление, но удивленным не выглядел. — Зачем? — Это срочно, — Фейт попыталась придать своему голосу строгости. — Я знаю, что отсюда есть проход. — И почему ты одна? Аберфорт не спрашивал, откуда Фейт узнала о проходе. То ли он действительно верил в ее активную причастность к Ордену, то ли решил, что она просто прочитала чьи-то мысли. Старик вздохнул, не дождавшись ответа, почесал бороду. Фейт раздражали его нарочито медленные движения, но она понимала, что это издевка. А ради того, чтобы попасть в школу, могла и потерпеть. — Я знаю, что ты можешь меня просто заставить, — кряхтя, он снова поднялся. — Так что не вижу смысла тебе препятствовать. Аберфорт подошел к каминной полке. Фейт хотела приблизиться, но он пригвоздил ее к полу одним ленивым движением руки. — Подожди, — бросил он и повернулся к стене. Казалось, он что-то прошептал, потом просто молча смотрел в стену некоторое время. Довольно долго, так что Фейт уже начала раздражаться, решив, что он разыгрывает сценку. Но вот Аберфорт кивнул стене и обернулся к Фейт. — Если кто-то из сторонников Сама-Знаешь-Кого узнает, чем я тут занимаюсь, предупреждаю, тебе несдобровать, — строго проговорил он и махнул ей рукой. Над камином висел большой портрет девушки. Фейт на мгновение показалось, что она с интересом смотрит на нее. Но в ту же секунду портрет открылся как дверца, обнаруживая за собой проход прямо в стене. Фейт невольно отступила. — Вы не поверите, сколько угроз, что мне несдобровать, я уже слышала, — выговорила она, придя в себя и прикидывая, как ей забраться в проход за портретом. Нетерпение звенело в пятках, и ей было уже все равно, что говорил старик. Несмотря на колкости, Аберфорт подставил к камину стул попрочнее и подал ей руку. — Выручай-комната не пропустит тебя обратно, если ты на их стороне, — хитро сказал он. — Вот и посмотрим, кто ты на самом деле. Отчего-то Фейт поежилась. До этих слов ей казалось, что она прекрасно знала, на чьей она стороне. — Тут довольно далеко, но сворачивать некуда — не потеряешься, — усмехнулся Дамблдор. Фейт пролезла внутрь прохода и с ужасом наблюдала, как дверь закрывается позади нее. Обернулась. Стены тесного прохода источали холод и влагу, глаза смотрели в ничто. Люмос помог ей справиться с внезапно нахлынувшим приступом клаустрофобии, и она, собрав всю свою уверенность в кулак, зашагала вперед. Шла так долго, что ей начало казаться, что вся эта история с проходом — жестокая шутка, и на самом деле она будет бесконечно идти вне пространства и времени, пока не умрет. «Что за бред», — упрекнула она сама себя. Но вот минуты и минуты спустя в свете Люмоса показалась новая дверь. Фейт нетерпеливо толкнула ее, надеясь увидеть свет, и тут же подскочила. — Мерлин тебя дери! Прямо напротив выхода, выставив перед собой палочку и с перекошенным от ран лицом стоял Невилл. — На случай если ты пришла бы с ними, — спокойно пояснил он и как ни в чем не бывало спросил: — Как дела? — Лучше, чем у тебя, видимо, — пробормотала Фейт, указывая на его лицо. — Кэрроу? — Да и не только, — он махнул рукой. — Сестра Аберфорта сказала, что ты придешь. — Сестра? — Фейт растерянно оглянулась. — Девушка на портрете, — Невилл тряхнул головой, отбрасывая эту тему для разговора подальше. Фейт вздохнула, продолжая его разглядывать. Невилл, хоть и выглядел неважно, вел себя как обычно спокойно и дружелюбно, и это давало ощущение причастности к чему-то, чего ей так сильно не хватало. Она, расчувствовавшись, шмыгнула и пригласила его в объятия. — Так что-то случилось? — он недолго предавался нежным дружеским чувствам. Отстранился и тут же перешел к делу. — Тут небезопасно. Я стараюсь не выходить, только за едой. Фейт открыла рот, и правда полилась из него вперемешку с ложью: — Долохов сказал, Пожиратели действительно ждут Гарри в школе. Передай сообщение всем, кому можешь. Я решила… немного помочь… — она потрясла пустой сумкой. — Спущусь к Слизнорту, возьму у него ингредиенты для зелий. Невилл покачал головой. — Люпин уже приходил. Большинство ингредиентов под замком у Снейпа. Я пытался вскрыть его кабинет… Фейт ужаснулась. — …но у меня не так много времени, в которое я могу шастать по коридорам. Кэрроу думают, что меня уже нет в школе. И даже если загадать ингредиенты, в комнате они не появляются. Я думал, так только с едой, — Невилл весело пожал плечами и почесал щетину под носом. — Видимо, Выручай-комната думает, что я собираюсь есть мандрагоры. Фейт кивнула. — Все нормально. Я знаю… как туда попасть. Нужно только добраться туда незамеченной. Не уверена, правда, насчет котла… Мгновение — и он появился за спиной Невилла. — Здорово, — Фейт довольно кивнула. — Ладно. Сейчас. Она прикрыла глаза, вспоминая, как Долохову удалось наложить на них такие превосходные дезиллюминационные чары. У нее самой никогда так не получалось, да и наверняка не получилось бы. Но она постаралась максимально. — Сойдет, — вынес свой вердикт Невилл. — Звонок на урок будет через пару минут. Тогда и выйдешь. Главное — остерегайся Филча, Пожирателей в вестибюле. Ну и Снейпа. Фейт не знала, получится ли у нее справиться с соблазном подняться в Директорскую башню. Но заставила себя пока об этом не думать. Может, Снейп поймет, что она пришла, как и в прошлый раз. Раз уж она решилась на свою миссию, нужно сначала завершить ее без приключений. Когда прозвенел звонок, она выскочила из коридор и быстро, но осторожно побежала вниз по лестницам. Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, прокручивала в голове рецепты нужных и известных ей зелий, чтобы не забыть, какие ингредиенты ей необходимы. Самым сложным оказался вестибюль. Здесь была настолько мощная акустика, что даже дышать приходилось тихо, чтобы двое Пожирателей, дежуривших на входе, не обернулись в ее сторону. Когда она скрылась от них на лестнице в подземелья, поняла, что у нее трясутся колени. Замерла, когда мимо нее пробежали две слизеринки с ужасом на лицах — видимо, опаздывали на урок. И вот, наконец, миновав длинный сырой коридор, Фейт остановилась перед кабинетом Снейпа. Как она и думала, ей было достаточно просто повернуть ручку и толкнуть дверь, чтобы войти. Плотно прикрыв ее за собой, она ринулась к стеллажам с зельями и ингредиентами. Тут же увидела пару пузырьков бадьяна и сразу бросила их в сумку. Потом начала сосредоточенно разглядывать баночки и свертки. Сушеные мандрагоры, пузырек лунной росы, кровь саламандры… — Когти грифона, когти грифона… — шептала она, ища взглядом последний нужный ей ингредиент. — Второй ряд снизу, — послышалось сзади. Фейт опустила взгляд, увидела нужную ей баночку, но тут же обернулась. — Северус! Она быстрым шагом приблизилась к нему, освобождаясь от действия чар, и бросилась на него с объятиями. Сжала его так сильно, что он покачнулся. — Я так надеялась, что тебя увижу. Выдохнула ему в шею, отстранилась и сразу нашла его губы. Северус ответил на поцелуй и снова жадно обхватил ее руками, зарываясь лицом в ее волосы и скрывая ее в волнах своей мантии. Почти четыре месяца разлуки теперь казались наконец-то пролетевшей вечностью. Но через несколько мгновений Северус вдруг осекся, как если бы вспомнил что-то, и отодвинул ее от себя. — Как ты попала в школу? Фейт смотрела на него так, будто вообще не понимала, что и зачем он спрашивал. Улыбка блуждала на ее лице. — Да... не важно. Я должна кое-что тебе сказать. Снейп опешил. Он ожидал увидеть ее несчастной. А увидел неожиданно счастливой. — Что значит «не важно»? Есть какой-то проход? Или ты опять принуждала Пожирателей? «Неужели пришла с ним?!» Представляя их встречу, он думал, ее улыбка будет заискивающей, а она была искренней. — Постой, послушай. Кое-что произошло, это важно… Эта ее сияющая улыбка вдруг что-то сломала в нем. Снейп сунул руку в карман и сжал пузырек с зельем, которое готовил для нее. — Да, расскажи-ка мне, что происходит между тобой и Долоховым, — серьезно спросил он. Его лицо изменилось: на нем застыла маска сосредоточения, а сам Северус отступил на шаг, невольно оглядев ее тело. Улыбка Фейт в мгновение начала таять. — Что? Снейп прочистил горло. Ему не улыбалась мысль выставить себя ревнивым мальчишкой, но сдерживать эмоции получалось плохо. — Я уж было переживал, что на него больше не влияет заклятие, а оказалось, что он и сам не прочь увлечься тобой. Интересно, почему? Он смотрел ей прямо в глаза. Ожидал, что она признается. Но она почему-то не говорила о ребенке ни слова. Пузырек перекатывался между пальцами. Северус поскреб ногтем пробку, решая, не ухватить ли Фейт за горло прямо сейчас. Но ждал, что она скажет. Она вдруг мотнула головой. Усмехнулась нервно и горько. Ей подумалось, что сейчас не лучшее время рассказывать ему о своем положении, и она отбросила эту идею. Снова оказаться взаперти? Ну уж нет. А если он и правда ревнует — надумает себе всякую чушь. Она мягко попыталась увести разговор от себя. — Он сказал, ты что-то… «роешь». Северус, это небезопасно. — «Он сказал»?! Ты видела его? Фейт кивнула, ища глазами что-то на полу. — Приходил ко мне домой… — она снова посмотрела на него и, не замечая отрешенного выражения его лица, схватила его за ладонь. — Северус, пожалуйста, не помогай ему догадаться. Тот снова обежал ее взглядом: темным, почти отсутствующим. Она не выглядела ни разбитой, ни беспомощной, ни напуганной. Ничего из того, что, как ему казалось, она должна была испытывать, в ней не было. Палец надавил на пробку в пузырьке с зельем. Северус сомневался. Он злился. Хотел сказать что-то обидное, что само бы сорвалось с языка, но решил, наконец, просто спросить: — И у тебя все хорошо? Фейт снова улыбнулась. — Да. Правда. Я так рада тебя видеть… Она потянулась к нему, но он только мягко перехватил ее ладонь. Подержал на расстоянии. Ее голубые глаза по-прежнему упрямо смотрели в его. Ему не хотелось верить, что она скрывает от него что-то намеренно. Не хотелось даже мысль такую допускать. Но… — Бери, что нужно. Фейт коротко улыбнулась и, мягко высвободившись из его руки, снова повернулась к полкам. Северус никак не мог понять, почему Фейт ничего ему не говорила, но точно хотел, чтобы она ему доверяла. И для этого ему нужно было доверять ей. Что если в том, что он счел неудачным стечением обстоятельств, она все-таки разглядела что-то похожее на счастье? Глядя на ее спину, Северус решил: он больше не станет думать, что только ему одному известно, как лучше. Не станет вершить чужую судьбу. Особенно — судьбу тех, кого любит. Он чувствовал, как его миссия начала становиться опасной. Как смерть витала в разреженном воздухе. Дамблдор предупреждал — когда Волан-де-Морт начнет постоянно держать Нагайну возле себя, это будет значить скорый конец. Самого Волан-де-Морта или Поттера. Обоих. Снейпу нужно будет найти мальчишку раньше, чем это сделает Темный Лорд. Волан-де-Морт уже перестал отпускать Нагайну. Времени просто не было. Снейп достал руку из кармана, оставив пузырек с зельем на самом его дне. Фейт закончила набивать сумку, и, когда обернулась, он снова притянул ее к себе. — Ты — все, что у меня есть. Его взгляд стал другим. Теплым, но осмысленным и серьезным. Фейт не могла выдавить и слова от какого-то нового, нежного, тоскливого и очень большого чувства. — Но ты должна уйти, — тихо продолжил Снейп. — Прямо сейчас. И больше не приходи. Он ласково поправил ее волосы. Его рука дрогнула, когда Фейт все-таки заговорила: — Долохов сказал, они ждут Гарри в школе. Северус затоптал свою ревность и вник в смысл сказанных ей слов. Видимо, это обсуждали без него на очередном собрании. Может быть, в тот раз, когда он опоздал. — Когда? — Сказал, что скоро. Они уверены, что замок придется штурмовать. Снейп вздохнул. — Если я скажу тебе «не суйся», ты же… Фейт покачала головой и улыбнулась. Он усмехнулся, сжав горячими пальцами ее ладонь. — Тогда скажу «будь осторожна». Хотя бы тут меня послушай. Коротко поцеловал ее последний раз и, отстранившись, достал палочку. — У меня лучше получится. Северус наложил на нее дезиллюминационные чары, скрывая от посторонних глаз, и выглянул в коридор. — Увидимся, — прошептала Фейт и выскользнула следом. Он различил лишь еле заметное мерцание в воздухе. Фейт держалась, пока поднималась наверх. Стойко перенесла то, что Выручай-комната не открылась ей с первого раза, и ей пришлось исходить коридор на восьмом этаже раз тридцать, пока она не успокоилась и не смогла увидеть дверь. Запихивала странную боль поглубже внутрь себя, точно так же, как запихивала котел в сумку. Ей не хотелось уходить. Она была не уверена, что поступила правильно, ничего не сказав. — Все прошло окей? — поинтересовался Невилл. Фейт закивала, улыбаясь. — Нервы. Я побегу пробовать готовить зелья. Когда смогу — передам с кем-нибудь или принесу сама. Она смято попрощалась и почти бегом двинулась по коридору обратно в «Кабанью голову», царапая плечи о стены каменного прохода. Практически не обратила внимания на колкости Аберфорта, который вынес вердикт о ее непричастности к Пожирателям смерти. У нее даже получилось трансгрессировать без расщепа, и она влетела в темную прихожую. Бросила на пол сумку и тяжело вздохнула.

***

Фейт готовила зелья ночью, чтобы сочившийся из окна на втором этаже дымок не вызывал вопросов у соседей. И если по зельеварению она получила «Выше ожидаемого», то за навыки молчания и одиночества могла поставить себе «Превосходно». Потому что это было то, в чем она уже приблизилась к совершенству. «Тонкс давно уже родила», — подумала она в один день, глядя на календарь. Она бы с удовольствием разделила с друзьями радость пополнения в их семье, но, похоже, они этого больше не хотели. Слова Римуса врезались в память. «Можно было все списать на твою особенность». Интересно, что именно он имел в виду под особенностью. Ее дар или умение болтаться между Орденом и Пожирателями и всякий раз оставаться живой? Фейт устала думать, что с ней что-то не так. Но думала постоянно. Она заканчивала разливать по пузырькам очередную партию рябинового отвара, который получился почти идеальным. В маленькой сумке у нее накопилось столько лечебного зелья, что хватило бы на половину школы. Сегодня она не собиралась заниматься зельеварением всю ночь, потому как некоторые ингредиенты закончились. Фейт решила, что утром отправится в Хогсмид: апрель закончился, как и то самое «скоро», о котором говорил Долохов. Жить без новостей из Хогвартса стало совсем уж невыносимо. А еще — невыносимо было скрывать от Северуса главное. Но стоило ей спуститься в гостиную и жадно взглянуть на незаправленную постель, как вдруг через закрытое окно влетел серебристый огонек и, обратившись в мерцающего серебром козла, заговорил голосом Аберфорта Дамблдора. — Твои друзья ломятся в школу, так что, если еще не встала на сторону мужа, присоединяйся. Фейт застыла, почувствовав сердце где-то в глотке. Началось. Силой сбросив с себя оцепенение, она воскликнула: — Акцио, сумка! Сумка с зельями показалась над лестницей и метнулась к ней, едва не сбив с ног. Подхватив ее, Фейт не раздумывая трансгрессировала.