Предательство наказуемо

—думал когда-нибудь, что придётся за своё предательство расплачиваться именно так? — ровным, спокойным голосом, словно ничего не происходит, произнёс Цзюнь-У. Он что-то читал на небольшом свитке, который держал одной рукой, от чего тот то и дело пытался обратно свернуться в трубочку. Стоило бы придержать его второй рукой, да вот только занята она. Она удобно располагалась на чужой талии. Впрочем, он мог бы и не заниматься всей этой бумажной работой, ведь какой в этом смысл? Всё равно все узнали, что он — Безликий Бай. Но, всё же, закончить кое-что надо было. От этой рутины даже в такой ситуации не убежать. А тут же, удобно устроившись на его коленях, то поднимался, то опускался Мэй Няньцин. Он цеплялся за спину императора ноготками, утыкался носом в его плечо, хмуря брови. Конечно, не думал он, что вместо жестокости и побоев его будут иметь везде, где только можно. Сразу после того, как всех небожителей заперли в своих дворцах, Цзюнь-У взял несчастного советника прямо на полу главного зала Шэньу, свободной рукой удерживая лезвие Хунцзина так, чтоб Мэй Няньцин прекрасно наблюдал весь процесс в его отражении. Вот и сейчас. На этот раз его личный кабинет. Раздаётся звонкий шлепок, от чего вассал вздрагивает и немного приподнимается, но на это тяжёлая рука опускает его обратно, насаживая до упора. —ты слишком медленный, ну же, — монотонно, с заметно скукой в голосе произнёс император. — ты же можешь быстрее. Давай, порадуй меня. Сказав это, небесный владыка лениво откинулся к спинке трона, оставляя свиток на столе неподалеку, и с наслаждением оглядел фигуру, что сидела на его коленях. Мэй Няньцин тяжело дышал, опустив голову и из под мокрых ресниц смотря на Цзюнь-У. Губы были ярко красными, немного влажными, приоткрытыми, дабы воздух хоть немного поступал в лёгкие. Лоб немного вспотел, от чего волосы и цепи его украшения, что очень проходило на фероньерку, прилипли к коже, а драгоценные камни сместились немного в сторону. Взгляд задержался на прекрасном личике, но после все же скользнул ниже. Изящная шея с множеством болезненные на вид укусов. Да уж, когда император решает, что что-то принадлежит ему, то показывает он это всеми возможными способами, совсем не жалея. На эту картину Цзюнь-У лишь хмыкнул, явно довольный собой. Дальше шли ключицы, что тоже не остались без внимания. Их верховный бог войны любил по-особенному. Он сходил с ума, стоило этой прекрасной части тела показаться из под воротника ханьфу. Жаль, что советник часто носит рубашку, что все это закрывает. И снова ниже. Подтянутое тело, покрытое такими же следами их недавней страсти. А ниже... Как же Цзюнь-У нравился вид того, как его член исчезает внутри ненаглядного вассала. Размеры у небесного императора не маленькие, а тот факт, что Мэй Няньцин принимает его в себя полностью... Прекрасно. Рука, что до этого была на талии вдруг плавно поднялась выше, оглаживая прекрасное тело, а после ладонь оказалась на щеке советника, что так покорно прикрыл глаза, ластясь к ней. Ресницы слиплись от слез, которые появились в результате уж очень приятной стимуляции, а лишняя влага скатилась вниз по щекам. —я считаю до трёх, Няньцин, — строго произнёс тот. — либо ты ускоряешься, либо я прямо сейчас всё беру в свои руки. И поверь мне, хорошо это не кончится. Советник приоткрыл глаза. С одной стороны его безумно заводили подобные речи, но с другой... Он понимал, что уже просто не выдержит. Так что, опустив взгляд вниз, Мэй Няньцин сглотнул и уложил руки на плечи Цзюнь-У, используя их в качестве опоры, а после послушно стал набирать темп. Опираясь на императора, было намного проще двигаться, но все ещё тяжеловато, учитывая тот факт, что Вассал уже безумно устал. Быстрее там уже некуда. Тогда, Мэй Няньцин жалобно хныкнул и поднял такой же жалкий взгляд на своего принца, всем видом прося о снисхождении. —Ваше В-высочество... Я быстрее не смогу... — предупредил он, на что ему лишь ухмыльнулись. —а чьи проблемы? Может, если бы ты не провинился, я бы закрыл на это глаза, но ты сам словно пытаешься своими действиями выводить меня из себя. Советник всхлипнул, утыкаясь носом в шею Цзюнь-У и судорожно вздохнул. И от столь милой картины, император словно решил дать предателю шанс. —если хорошо попросишь, я, быть может, сжалюсь над тобой. Услышав это, вассал прижался губами к шее небесного владыки. Этот шанс уж он не упустит. —этот ничтожный слуга так слаб, — прошептал Мэй Няньцин, ведя носом по шее Цзюнь-У, спускаясь ниже. Там он зарылся в воротник роскошных императорских одеяний, вдыхая уже знакомый запах. Благовония, которые Цзюнь-У постоянно поджигал в своих покоях, имели такой статный запах. Прямо таки императорский. Сразу чувствовалась власть. И одеяния пропитались этим ароматом, как и сам их владелец. Теперь перед ним не просто наследный принц, каким вассал видел Цзюнь-У всегда, нет, теперь... Ему не только хочется охранять свое высочество, он также желает... Много чего он желает, даже перечислять-то стыдно будет. В мыслях у Мэй Няньцина помимо обычной покорности, были и не самые приличные картины: ему хотелось, чтоб император сжимал его волосы, заставляя брать в рот его орган всё глубже, хотелось прогибаться под него и выгибаться под ним, хотелось чувствовать его сильные руки на теле и осознавать, насколько вассал ничтожен перед совершенным владыкой Шэнь У. И все эти фантазии появлялись в светлой невинной головушке столь праведного советника лишь из-за запаха. А вид верховного бога войны действовал на него ещё хуже. —он не справится без помощи своего императора, — всё продолжал лить сладкие речи Мэй Няньцин, всем дрожащим телом прижимаясь ближе. — прошу вас, ваше высочество, помогите... И этого хватило, чтоб уже сам Цзюнь-У сошел с ума. Руки императора властно опустились на бедра советника. Как и обещал, он и правда решил тому помочь. Его Величество помогал и подняться быстрее, и опуститься резче. Кабинет наполнился прерывистыми вздохами, иногда даже звонкими стонами, шлепками кожи об кожу. Иногда все это приглушалось, стоило небесному владыке и вассалу соединиться в мокром поцелуе. Темп сразу немного замедлялся, дабы было удобнее, а стоны уже уходили в чужие губы, становясь значительно тише. От такого напора Мэй Няньцин даже назад отклонялся, из-за чего Цзюнь-У приходилось прижимать его к себе, недовольно хмуря брови. Его язык проникал в рот вассала, исследуя каждый уголок, словно впервые. Хотя понять его можно, все же, так давно не виделись. Хотелось запомнить всё на ещё одну тысячу лет вперёд. Стоит насладиться друг другом, ведь совсем скоро этой возможности может и не быть.