Sex Out South

Джереми обещал себе, что больше не будет иметь никаких дел с этим предателем. Милейшая новость о приобретённой тачке, красивенько блестящей на подъездной дорожке дома Фостеров была настолько привлекательной, что в первый раз Нокс с трудом прошёл мимо, любезно поздоровавшись с растерянной женщиной: «Доброе утро, миссис Фостер, душевно посидели с Лео накануне. Он так чудно сосёт». До этого Джереми никогда не позволял себе такой невозможной наглости, но в этом случае просто не мог остаться в стороне, ощутив себя брошенным больше, чем это происходило обычно. Ох, как же ему хотелось тогда взять биту, угрожающе стоящую возле рабочего стола в комнате Брайсона, и разнести гладенький, чёрный капот, помять его так, чтобы ни в одном автосервисе просто не взялись за эту развалюху. Джереми слишком сильно хотел, чтобы очередного символа о том, что деньги на другой чаше всегда будут весить больше, чем жалкий сынишка Нокса, не стоящий по своей сути ничего. Именно поэтому следующие два года он жил, предавая эту семью забвению: этого дома не существовало, этот человек остался лишь тёплым образом в воспоминаниях, знакомым лицом на старых фотографиях в профиле, объединяя собой слишком много событий в жизни Нокса. Первый штраф, покрытый отчимом, первая травка, первый пьяный секс. Скрипя зубами, Джереми продолжил шагать вперёд, потому что прошлое должно оставаться в прошлом, а здесь, прямо сейчас, его ждёт любимая команда, друзья и ещё целая куча нерешённых проблем. Важно лишь то, что Нокс продолжит бороться, сопровождаемый весёлым щебетанием Кэт. На улице пекло калифорнийское солнце. Джереми глубоко вдохнул раскалённый воздух и уже пожалел о том, что согласился на передвижение на мотоцикле Альварес от дома девушек до Пасифик-Палисейдс. Выходя с территории кампуса, Нокс по привычке осмотрелся по сторонам и обомлел. Каталина слишком неудачно врезалась в его спину и начала было возмущаться, мол, Ноксу стоит быть предусмотрительнее, однако резко замолчала, обратив внимание на причину такого неловкого поведения Джереми. Его линия плеч напряглась, а челюсть стала очерченной. Лайла скрестила руки на груди и фыркнула, не скрывая своего неодобрения — она в действительности считала, что Джереми будет гораздо лучше, если он молча пройдёт мимо, однако он решил проигнорировать невербальные жесты подруги и сделал пару шагов в сторону парковочного места. Леонардо Фостер упирается локтем на опущенное окно и неловко улыбается. — Привет, последний выживший Нокс. — Ещё одно слово, и ты получишь кулаком по своей очаровательно ровной челюсти, усёк? — Давай сегодня без вспышек, Капитан Солнышко, боюсь ослепнуть без солнечных очков. Водитель авто подмигивает Ноксу, но его кокетливый настрой пропадает, как только позади столь приятного собеседника нарисовалась менее приятная фигура враждебно настроенной девушки. Джереми оборачивается на Дермотт, но делает вид, будто её настойчивость не огорчает его. — Классная тачка. — На выдохе произносит Нокс и кривит губы, когда Лайла толкнула его в бок, призывая завершить эту ужасную встречу и направиться домой. — Могу прокатить. — Фостер вытягивает пальцы и поднимает брови, прежде чем с силой ухватиться за руль по новой. — Расскажешь старому приятелю о своём студенчестве, а, Джер? Я уверен, у тебя много новостей. Нокс колебался всего три секунды. Первая — злобный взгляд Лайлы, который он успешно проигнорировал; вторая — не двусмысленное копошение Лео в бардачке, и, наконец, третья — попытка прикинуть, как скоро его спохватятся дома. — Ну, прокати. Джереми оборачивается и награждает Лайлу самой виноватой улыбкой из всех, на которую только был способен в моменте. Не скрывая своего недовольства, она покачала головой, подозревая, что Нокс — самый тяжёлый случай в её жизни, потому что, очевидно, на следующий день он явится плакать ей в плечо, в очередной раз, о, как же удивительно, оказавшись опрокинутый после секса на одну ночь. И, очевидно, она снова примет его в свои объятия без задней мысли, потому что любит, потому что Джереми её дорогой человек, которому она никогда не откажет в желании эмоционально сблизиться. Он не дурак, вступает в эти отношения, чтобы снять стресс, чтобы самоутвердиться, чтобы убить время, в конце концов, для здоровья. Но когда он выбирает таких неудачных партнёров, Лайла без конца бесится. От яда в лицо хорошо знакомого молодого человека её остановила Альварес, вовремя подоспевшая к ним. Нокс поочерёдно обнимает каждую из девушек и клятвенно обещается, что совсем скоро вернётся к ним домой, как и планировалось, на что Кэт обеспокоенно отвечает: «будь осторожен, держи голову на плечах», и Джереми, получив короткий поцелуй в щёку, уже залетает в салон BMW. — Чего ты здесь забыл? — Сразу начинает он, поставив рюкзак на колени. — Завозил кузину. Которая поступила с четвёртого раза. Помнишь, я рассказывал? — Фостер кладёт вторую руку на коробку передач и, осторожно выжав педаль, включает первую скорость, чтобы вырулить на основную дорогу. — Последнее, что я помню, она закончила школу и первый год «решила выдохнуть». Молодые люди коротко усмехнулись, пытаясь заполнить неловкое молчание, от которого биение Ноксова сердца, должно быть, походило на тиканье поворотника. — Ментос? — Предлагает Лео и кивает на подстаканник, в котором рядом с монетками и «отцовскими флешками» валялась открытая упаковка жвачки. — Нет, спасибо, лучше скажи, можно ли курить в этом храме? — Продолжает язвить Нокс, намеренно не глядя в глаза собеседника. Он знает, что, скорее всего, там букет из смущения, неловкости и притворной оскорблённости вкупе с ехидным удовлетворением от саркастичности Джереми. — Конечно можно. У меня в бардачке валяется зажигалка. Это странно, учитывая, что пачка сигарет с наибольшей вероятностью прямо сейчас в барсетке у Фостера, что не менее важно, у Джереми точно такая же должна лежать в рюкзаке, но он тактично об этом промолчит, раз уж Лео так настаивает. Нокс извлекает сигарету и фиксирует её меж губ, притягивает рюкзак, чтобы добраться до заветного кладезя машинных безделушек и предметов первой необходимости. Нокс не сразу определяет, к какой категории относится вскрытая пачка презервативов, осторожно косится на Фостера, не зная, что хочет этим сказать парень, и, как ни в чём не бывало, извлекает зажигалку. — Куда держим путь? Понимаю, что домой ты меня точно не повезёшь. — Джереми чиркнул зажигалкой и поджёг сигарету, вдохнул ядовитые смолы и удовлетворился, растекаясь на сиденье, наблюдая, как Лео легко опускает стекло пассажирской двери с панели управления. — Вау, как удобно. Смотрю, ты просто в восторге от подарка мистера Уилшера. Надеюсь, исправно отсасываешь ему каждый воскресный вечер? — Будет тебе, Джер. Ты серьёзно согласился сесть в машину, чтобы напомнить мне, что я повёл себя, как мудак? — Наверное. — Парень пожимает плечами и выдыхает голубое облако, которое по счастливой «случайности» заполняет салон. — Не думаю, что у тебя есть интересная альтернатива. — Чтобы ты знал, я собирался извиниться. — Извинялся уже, я помню. — Нет, серьёзно, Джереми. Я понимаю, что повёл себя ужасно, но, камон, это бэха. Прости, если ты посчитал себя ненужным. Я надеялся, что после небольшой паузы, для вида, мы продолжим общаться за спиной у тупых людей. Я не считал это преградой. — Чувак, мой отчим в курсе, когда я хожу срать в общественном толчке. Ты думаешь, он не сможет узнать, как два светских мальчика мутят у него за спиной? Я тебя умоляю. Тем же вечером ты разбился бы на этой миленькой бэхе. — Джереми сделал особенно сильную затяжку, подавляя ярое желание потушить окурок о кожаное сиденье. — Ладно-ладно, я понял. — Фостер явно занервничал. Он остановился на светофоре и повернулся к Джереми: — я не хочу, чтобы между нами осталась тупая обида из-за этого. Войди в моё положение. Давай насрём уже на Уоррена, пусть дальше дрочит на то, что он всех контролирует. В конце концов, что нам мешает хотя бы поставить нормальную точку, чтобы ты не считал меня гнидой до конца дней? Джереми не войдёт в его положение. Джереми не забудет предателя. Предатель — гнида до конца дней. Фостер выбрал не Джереми. Он променял дружбу на красивенькую, дорогую груду металла. Он променял близкого человека на приятный моторчик, милый фасад. Он променял Джереми на машину, которую Нокс первое время просто мечтал разломать к чертям, пока не смирился. Но, валяй, будем играть по предложенным правилам. Нокс делает последнюю затяжку, выбрасывает окурок за окно и, положив руку поверх чужой на коробку передач, наклоняется к водителю. — Возможно, всё дело во владельце, но в этой машинке такой жгучий, сексуальный вайб. Не желаешь рассказать мне, в чём дело? — Шепчет Джереми над чужим ухом, скользит рукой дальше, ненавязчиво поправляет льняную рубашку и опускается на бедро, сжимая. — Я ведь правильно понял, что ты хотел бы пообщаться? — Ох, блядство. — Фостер входит в крутой поворот, в лицо Джереми бьёт яркий, закатный свет. Парень вдыхает полной грудью, ощущая головокружение. Его рука уверенно перемещается на внутреннюю сторону бедра и гладит осторожно, с опаской, прощупывая почву. — Какой красивый закат, да? Представляю, как сейчас на пляже невообразимо играют краски. Без лишних слов, будто так и планировалось, Фостер выезжает на менее оживлённую трассу, кладёт ладонь поверх руки Нокса, плавно движется с неё к чужому бедру, почти без колебаний ложится на пах, преодолев рюкзак. Джереми послушно развёл колени в стороны и прикусил губу, наблюдая, как неуверенно Лео ощупывает напряжённые джинсы. Джереми похлопывает парня по бедру и убирает ладонь, ядовито усмехаясь: — Следи за дорогой, шофёр. Пляж оказался пустынным, почти диким. Джереми кинул рюкзак в ноги и вылетел из салона, когда машина ещё даже не остановилась. Кеды наполовину влезли в серый песок. Нокс хмурится от этой неприятности, но предпочитает в ближайшее время запихнуть этот песок в задницу Лео. Он облизывает губы и достаёт из бардачка презервативы и флакончик смазки, который не был замечен в первый раз, напоследок посмотрев на Фостера, поворачивающего ключ зажигания, чтобы заглушить мотор. Джереми огибает машину спереди и, когда парень вылез из-за руля, хватает его за футболку. Нокс жадно впивается в губы Фостера и толкает его внутрь салона, открыв дверь, заставляя лечь на заднее сиденье, пренебрегая «бесполезным» комфортом. — Если что, я ещё не растянут, Джереми… — Хочешь сказать, не готовился ко встрече со мной? Наглый мальчишка. — Кончай свои шутки, Нокс, или я член тебе откручу. — Трещи поменьше. Джереми усмехнулся, но не стал более затягивать с прелюдиями. Он уже достаточно долго ждал этого момента — неважно, был ли это акт мести, попытка забыться или просто жажда физической близости. Главное, что сейчас Лео был здесь, под ним, и Нокс намерен выжать из этого максимум. BMW был тесноват для такого, но Джереми это не волновало — он уже давно мечтал сломать что-нибудь в этой машине, пусть даже и метафорически. Владелец на эту роль сойдёт неплохо. — Ты всё ещё ноешь, как первокурсница перед экзаменом, — проворчал Джереми, прижимая Фостера к кожаному сиденью. — Расслабься. Лео попытался что-то ответить, но слова растворились в поцелуе — жёстком, требовательном, лишённом той нежности, которая когда-то была между ними. Джереми не хотел нежности. Он хотел доказать, что всё ещё может взять своё, что Фостер не сможет просто так вычеркнуть его из жизни. — Ты вообще представляешь, сколько раз я представлял, как трахаю тебя в этой тачке? — прошептал Нокс, раздирая пуговицы на рубашке Лео. — Или как разбиваю её к чертям? — Джер… — Хрипло застонал Фостер, когда чужие пальцы впились в его бёдра. — Молчи, — Нокс прижал его свободной рукой, чувствуя, как бьётся под пальцами учащённый пульс. — Мы же не хотим, чтобы кто-то услышал? Хотя… — он усмехнулся, стягивая чужие джинсы вместе с бельём, — может, тебе нравится риск? Как тогда, когда ты в первый раз засунул мне руку в штаны в кинотеатре? Лео зажмурился, но не стал отрицать. Вместо этого он резко потянул Джереми за волосы, заставив снова наклониться ближе. Нокс фыркнул, резко раздвигая чужие ноги, чтобы вклиниться меж них. Он неохотно помогает Фостеру снять футболку, обнажая тёплую, бронзовую кожу с россыпью веснушек, обтягивающую подтянутое, спортивное тело. — Если ты не заткнёшься и не начнёшь делать то, зачем мы сюда приехали, я сам тебя трахну, чёрт возьми. — Как скажешь, принцесса. Джинсы Фостера улетели на переднее сиденье. Лео закусил губу и сжал ткань небрежно расстёгнутой тонкой, стильной рубашки, когда пальцы Джереми, смазанные прохладным гелем, нашли вход. Лео напрягся, но Джереми не стал торопиться, втирая смазку медленными кругами, заставляя мышцы расслабиться. Нокс прикусывает губу, наблюдая, как Лео корчится под его пальцами. Он не спешит, растягивая парня медленно, почти методично, наслаждаясь каждой секундой его сдавленных стонов, каждым резким вдохом, когда он находит нужное место. Песок с его кед осыпается на кожаное сиденье, но сейчас Джереми волнует только то, как Фостер сжимается вокруг него, слишком тугой, слишком сопротивляющийся, несмотря на всю свою показную уверенность. Лео резко вдохнул, выгибаясь, и Джереми почувствовал, как его собственное дыхание сбивается. Губы Фостера были влажными, приоткрытыми, а глаза — затемнёнными от желания, которое он больше не пытался скрывать. — Ну что, шофёр, — Джереми наклонился, касаясь лбом его виска, — готов продолжить путь? Ответом был только тихий, хриплый смешок и дрожь в бёдрах. Нокс извлёк пальцы из горячего, влажного нутра и выпрямился, рассматривая распалённого, смущённого парня. Злоба кипела в Джереми, но он предпочитал держать её до талого, пока виновник не окажется в цепких лапах наверняка. Лео пытается подтянуться, упираясь лопатками в дверь машины, пока Нокс делает музыку погромче, что не на шутку пугает Фостера. Джереми молча стягивает джинсы и бельё до колен, пытается устроиться удобнее, натягивая презерватив на набухший, возбуждённый член. Он дополнительно выливает смазку, чтобы облегчить скольжение, и тормозит ещё немного, прежде чем войти в Лео, чтобы опустить его пластом на сиденье. — Твоя настойчивость заставляет думать, что ты мечтал о дне, когда я заеду за тобой. — Прошептал Фостер, оглаживая напряжённый пресс, когда одной рукой Нокс упёрся в дверь, а другой направил член, чтобы толкнуться бёдрами вперёд. — Твоё счастье, что окна затонированы. Я был бы рад, если кто-нибудь смог увидеть, как развлекаются шлюхи, вроде тебя. — Джереми скривился, когда чужие грубые пальцы огладили соски, и толкнулся внутрь под хриплый, сжатый стон Лео. Джереми вошёл резко, одним движением, заставив Лео вскрикнуть. Его пальцы впились в бёдра Фостера, оставляя красные отметины на бледной коже. — Тише, — прошипел Нокс, наклоняясь ближе. — А-то подумают, что тебе правда больно. Лео закусил губу, но его дыхание уже сбивалось, прерывистое и горячее. Джереми начал двигаться, сначала медленно, наслаждаясь тем, как Фостер сжимается вокруг него, как его тело сначала сопротивляется, затем поддаётся порыву. — Вот так, — он провёл пальцами по горлу Лео, ощущая пульс под кожей. — Ты же хотел, чтобы мы поставили точку? Фостер попытался что-то сказать, но Нокс уже опустил обе руки на чужую шею и сжал пальцы, перекрывая воздух. Его движения стали резче, глубже, а в глазах Лео застыла смесь паники и восторга. — Никто не предаёт меня дважды, — Джереми наклонился, чтобы прошептать прямо в его ухо, ослабляя хватку ровно настолько, чтобы Лео смог хрипло вдохнуть. — Никто. Фостер задрожал, его ногти впились в плечи Нокса, и Джереми почувствовал, как его собственное тело натягивается, как струна. — Нравится? — провокационно прошептал Нокс, нарочито медленно проводя ладонью по животу Лео, ослабив хватку на горле. — Чёрт… — Фостер выдохнул, запрокинув голову. — Ты… ты всё ещё злишься? Джереми резко дёрнул бёдрами, заставив Лео вздрогнуть. — А ты всё ещё задаёшь глупые вопросы. Он не хотел говорить об этом. Не сейчас. Не когда между ними было только это — жар, ярость и давно накопленная обида, вырывающаяся наружу. Лео попытался приподняться, чтобы поймать его губы в поцелуе, но Джереми отстранился, ухмыльнувшись, дразня. Он ускорился, наслаждаясь тем, как Фостер теряет контроль, как его дыхание сбивается, как пальцы одной руки впиваются в кожаную обивку, а другой — цепляются за Джереми, будто пытаясь удержаться. — Ты так красиво выглядишь, когда не можешь дышать, — прошептал он, обхватывая пальцами горло Лео. Кожа под его ладонью была горячей, пульс учащённым. Джереми сжал сильнее, наблюдая, как веки Фостера трепещут, как его губы непроизвольно приоткрываются в беззвучном стоне. Он двинул бёдрами глубже, чувствуя, как тело под ним сжимается в отчаянной попытке приспособиться. Нокс двигался внутри жестоко, с силой, словно пытался сквозь чёрствое обращение выразить свои чувства. Руки его с силой сжимались на горле Фостера, машина тряслась. Она покачивалась в такт их движениям, песок скрипел под колёсами, а где-то вдали шумел океан. Всё это казалось каким-то сюрреалистичным — будто они застряли в моменте, который не должен был случиться, но теперь его уже не остановить. Джереми почувствовал, как тело Лео напряглось под ним, когда снаружи вслед за яростным лаем послышались приближающиеся шаги. — О, смотри, — он наклонился, снова сжимая пальцы на горле Фостера, но не переставая двигаться. — Кажется, кто-то заинтересовался. Лео замер, глаза расширились, губы дрожали. Его пальцы судорожно впились в руку Джереми, но не оттолкнули — просто вцепились, как будто Фостер был утопающим на грани. — Тихо, — Нокс провёл большим пальцем по его кадыку, наслаждаясь тем, как Лео жадно глотает воздух. — А-то услышат. Снаружи вновь раздался лай, затем за стеклом вырос мужской силуэт. — Эй, всё в порядке? — мужской голос, настороженный. — Там кто-нибудь есть? Лео зажмурился, его тело сжалось вокруг Джереми, горячее и дрожащее. Он почти чувствовал на себе вынюхивающее дыхание собаки, потому цеплялся за сильное тело Нокса, веря, что он защитит в случае реальной опасности. Именно сейчас Лео был благодарен высшим силам за подсказку сделать на окнах тонировку. Там, за тонким стеклом стоял высокий мужчина: хмурый, явно понимающий, что происходит в склоне, но неодобряющий это. — Отвечай, — прошипел Джереми, ослабив хватку. — Всё… всё хорошо, — выдохнул Фостер, пытаясь перекричать музыку. Голос сорванный, неестественно высокий. Пауза. — Вы уверены? Джереми ухмыльнулся и резко толкнулся вперёд, заставив Лео подавить стон. — Да! — вырвалось у него. — Просто… просто отдыхаем. Ещё одна пауза. Шаги отдалились. — Трусливая сучка, — прошептал Джереми, наклоняясь так близко, что их губы почти соприкоснулись. — Извинись. — Ч… что? — Ты предал меня. Извинись. Вслух. Лео задышал чаще, его зрачки расширились. — Прости… прости, Джер… — Недостаточно. — Нокс сжал его горло снова, движения бёдер становились резче, грубее. — Скажи, что ты ничего не стоишь. Фостер захрипел, его ноги дрожали, сучили по заднему сиденью в удушающей духоте. — Я… я ничего не стою… — И чья это машина? — Трусливой… шлюхи, чёрт возьми… Джереми рассмеялся, отпустил его горло и схватил за волосы, откинув голову Лео назад, прижимая к сиденью, когда Фостер сполз под ним, распластался по горячей искусственной коже. — Вот видишь, как просто. Снаружи снова раздался лай, но теперь уже дальше. Фостер всхлипнул, его тело напряглось, но Джереми знал — это ещё не конец. — Мы с тобой не закончили. — Рычит Джереми, сжав член Лео у основания. — О, да, скажи, ты настоящее ссыкло? Ждал момента, чтобы тебя уже кто-нибудь трахнул в этой машине, да? Лео задыхался, цепляясь за Джереми, его ноги дрожали, обвивая тело Нокса, а в голове пульсировала одна мысль: «Это ошибка». Но когда Джереми наклонился, чтобы снова поймать его губы в поцелуе, Фостер понял — он давно уже перестал сопротивляться. А Джереми? Джереми просто хотел оставить след. Хотел, чтобы Лео запомнил, кого он предал. И судя по тому, как Фостер стонал его имя, это работало. Цвет океана неумолимо меняется с каждой минутой, а они всё ещё здесь — в машине, которая, кажется, стала их последним полем боя. Джереми впился зубами в плечо Лео, чувствуя, как тот замирает под ним. — Ты вообще понимаешь, как выглядишь? — Нокс рычал прямо в ухо Фостера, сжимая его бёдра так, чтобы каждый толчок отдавался болью. — Настоящая шлюха. Только и ждал, чтобы тебя использовали. Музыка гремела, басы глушили хриплые стоны Лео, но Джереми слышал каждый сдавленный звук, каждый прерывистый вздох. Он намеренно двигался резко, почти грубо, зная, что Фостер не скажет «стоп» — не потому, что не может, а потому, что не хочет. — Проси. — Джер… — Я сказал — проси! Лео выгнулся, его пальцы впились в кожу Джереми, оставляя царапины. — Да, чёрт возьми, да! — голос Фостера сорвался, смешавшись с рваным дыханием. — Трахни меня, сделай больно, я заслужил! Нокс оскалился, чувствуя, как внутри него закипает что-то тёмное, ядовитое. — Ещё как заслужил. — Он схватил Лео за волосы, крепче прижал голову к сиденью и ускорился, уже не сдерживаясь. Фостер застонал, его тело напряглось, но Джереми знал — это не предел. — Теперь ты будешь помнить, — прошипел он, чувствуя, как Лео сжимается вокруг него от боли и чего-то ещё. — Каждый раз, садясь в эту машину… Каждый раз, глядя в зеркало… Ты будешь видеть мои следы на себе. Давай же, — он провёл языком по краснеющему следу от укуса, — признайся. Ты же мечтал об этом. Фостер застонал, прогнулся в позвоночнике почти до хруста, когда Нокс снова сжал его член, грубо, без предупреждения. — Я… — Громче, — Джереми ударил бёдрами резче, заставив машину слегка качнуться. Грохот музыки заглушал их прерывистое дыхание. — Да, блять, да! — вырвалось у Лео, его голос сорвался на хрип. Нокс усмехнулся и прижал его сильнее к сиденью, ногти впивались в бёдра. — Вот и хороший мальчик. — Он ускорился, движения стали беспорядочными, яростными. Каждый толчок заставлял Лео вздрагивать, его тело уже не сопротивлялось, а жадно отвечало, несмотря на боль, на унижение. — Ты кончишь, только когда я разрешу, — Джереми схватил его за волосы, оттягивая голову назад. — Понял? Фостер кивнул в меру возможности, глаза заблестели от слёз. — Понял… Нокс прикусил его губу, почувствовал вкус крови. — Повтори. — Я… я кончу только когда ты разрешишь… Смех Джереми зарокотал в горле, Нокс отпустил Лео, наслаждаясь тем, как он тут же тянется навстречу, как его мышцы жадно сжимаются. Джереми не торопился. Он знал — Лео запомнит этот момент куда лучше, чем любые слова. — Вот так-то. Он знал, что это не просто секс. Это месть. И она ещё не закончена. Ритм стал неистовым, яростным. Машина раскачивалась, закапываясь в песок, музыка давно превратилась в белый шум. Лео хрипел, повернув голову вбок, слюна капала на сиденье, но он не просил остановиться — его тело отвечало каждым мускулом, предательски горячим и податливым. Джереми поймал ритм, одной рукой обхватив горло Фостера, другой — его болезненно напряжённый член. Но он остановился, как только заметил, что Фостер находится на грани между этой реальностью и чем-то посторонним, слишком сильно наслаждаясь процессом. Нокс внезапно вытащил себя из Лео, игнорируя его хриплый протест. В салоне пахло кожей, потом и сексом, а на лбу Фостера блестели капли влаги. Нокс резко развернул Лео спиной к себе, призвав встать на четвереньки, и прижал его лицом к прохладному стеклу. Кондиционер давно перестал справляться с жарой в салоне, и их тела слипались от пота. — Видишь того парня? — прошептал он на ухо Фостеру, указывая на случайного прохожего вдоль проезжей части. — Он даже не догадывается, какая шлюха сейчас прилипла к этому стеклу. Лео сдавленно застонал, когда Джереми без предупреждения вошёл в него снова. Его пальцы судорожно впились в сиденье, ища опору. — Ты… ты совсем ебанутый… — выдавил он между прерывистыми вдохами. Нокс только рассмеялся, одной рукой прижимая его таз к себе, а другой обхватив шею Фостера. — А ты обожаешь это. Притворяешься, что нет, но твоё тело… — он резко толкнулся, заставив Лео вскрикнуть, — всегда реагирует честно. Внезапно телефон Джереми завибрировал на полу между сиденьями. Вероятно, выпал, пока Нокс стягивал одежду. Он проигнорировал первый звонок, но когда вибрация повторилась, с раздражением достал аппарат. — Лайла, блять… — пробормотал он, читая сообщение. «Ты вообще жив там? Сколько ты ещё собрался кататься? Кэт волнуется, я тоже.» Фостер слабо захихикал, обернувшись: — Капитан Солнышко, тебя домой зовут? Джереми впился зубами в его плечо, одновременно отвечая одной рукой: «Жив. Скоро буду.», — и завершил всё смайликами собаки. Он швырнул телефон обратно и усилил хватку на шее Лео. Джереми почувствовал, как его ярость наконец начинает растворяться, превращаясь во что-то другое. Что-то опасное. Что-то, о чём они оба пожалеют. Но не сегодня. Его руки обхватили талию Фостера, пальцы впились в кожу, оставляя синяки. Джереми не хотел его удовольствия — он хотел подчинения. Музыка сменилась на что-то с жёстким битом, и Нокс подстроил под ритм свои движения: резкие, отрывистые толчки, каждый из которых заставлял Лео терять дыханье. — Нравится? — он дёрнул Фостера за волосы, оголив шею, и прижался губами к пульсирующей вене. — Ты же этого хотел? Лео что-то пробормотал, но Джереми перебил его, кусая кожу на плече. — Я не расслышал. — Да… сукин ты сын… да… — Вот и хороший мальчик. Он ускорился, одной рукой прижимая Лео к стеклу, другой — сжимая его бёдра так, что пальцы тут же побелели от напряжения. — Кончай, — приказал он, и Лео взвыл, судорожно сжавшись. Тот закричал, но Нокс не отпускал, продолжая двигаться, пока Фостер не задрожал, не начал умолять. И только тогда Джереми позволил себе сорваться — в тишине, которую не могла заглушить даже музыка. Оргазм накрыл волной — жаркой, безудержной. Лео задрожал под ним, немой крик застрял в сжатых зубах. Только когда последние спазмы прошли, Нокс позволил себе опуститься, впившись зубами в плечо под собой. Одна из «отцовых флешек» закончилась, музыка прервалась. Тишину нарушал только хриплый лай собаки вдалеке да прерывистое дыхание Лео. Только когда тело Фостера обмякло, Нокс разжал пальцы и отстранился, наблюдая, как тот жадно глотает воздух. Лео вытирает рот тыльной стороной ладони. Джереми медленно выпрямился, наблюдая, как Фостер опускается на сиденье, сползает грудью вниз, цепляясь за дверь, его дыхание шумное, тяжёлое, спина влажная от пота. — Вот и точка, — прошептал он, стягивая с себя презерватив. Нокс завязал его, как воздушный шарик, и бросил в сторону Лео. — Как ты и хотел. Фостер медленно повернулся, его глаза блестели странным блеском. Джереми сделал вид, что не заметил этого, натягивая джинсы на прежнее место. Однако он был вынужден среагировать, услышав смелые пререкания парня. — Врёшь, — прохрипел Лео. — Ты ещё вернёшься. Нокс замер на секунду, затем резко распахнул дверь. Ночной воздух обжёг лёгкие. Джереми усмехнулся и потянулся за своей футболкой, намеренно задевая Лео локтем. Приложив чуть больше сил, Нокс схватил свой рюкзак и бросил себе на колени, чтобы натянуть футболку. — И если ты думаешь, что один хороший трах смывает все грехи, то ты ещё больший идиот, чем я предполагал. Фостер сел. Он потянулся за джинсами, как только Нокс облокотился на сиденье. Он с трудом влез в штанины, чувствуя, как ноги становятся мягкими, непослушными, почти ватными. Пальцы Лео дрожали, застёгивая ремень. — Я не… Я не это имел в виду. — Попытался осторожно начать он, не поднимая глаз на Джереми. — Конечно нет, — Тот закурил и отвернулся, когда в салон ворвался солёный ветер, унося за собой густой дым. — Потому что ты вообще ничего не имеешь в виду, Лео. Ты просто берёшь то, что хочешь, а потом притворяешься, что всеоследствия были задуманы. — Он вышел из машины, кеды снова утонули в песке. Где-то вдали кричали чайки. — Джереми. Нокс обернулся. Фостер выглядывал из машины, его обычно безупречные волосы были в беспорядке, а в глазах — что-то, что Джереми отказался признать раскаянием. — Что? — Я… — Лео замялся, затем неожиданно ухмыльнулся. — В следующий раз привезу тебя на пляж получше. — Мечтай, ублюдок. — Джереми рассмеялся. Резко, без веселья. — Не задерживайся, — бросил он закидывая рюкзак на плечо. — А-то опоздаешь на вечернее отсасывание Уилшеру. Лео рассмеялся — хрипло, беззвучно. Джереми уже шёл по пляжу. Он даже не оглядывался. Оглядываться было не на что. Но где-то в глубине души он знал — Фостер прав. — Эй, Джер! — Лео вылез из машины, его голос сорвался на смех. — А если я скажу, что скучал? В ответ Нокс только поднял руку в неприличном жесте. Но шаги его замедлились. Джереми двинулся вдоль кромки воды, даже не обернувшись, когда за спиной заревел двигатель BMW. Хотя ему так сильно хотелось это сделать: ещё раз проверить, убедиться в том, что их с Лео ничего не связывает. Тем более после такой отвратительной, сумбурной близости. В кармане зажужжал телефон. Лайла. Опять. Нокс выдохнул и поднес аппарат к уху: — Да, мамочка, я жив. Нет, не трахнул его снова. Ну, не совсем. Где-то за спиной машина Фостера исчезала в вечерней дымке. Джереми пнул пустую банку из-под колы и пошел навстречу закату. Он сделал особо сильную затяжку, наблюдая, как закатное солнце окрашивает океан в кровавый красный, и продолжил слушать нотации Лайлы в трубке, прерываемые нервными комментариями Каталины, пытающейся разбавить обстановку. Где-то глубоко, под слоями гнева и обиды, крошечная часть его уже начинала прощать. А может, просто устала ненавидеть. Песок забивался в кеды, солнце садилось, а впереди его ждали друзья, которые никогда не предавали. Этого пока было достаточно. Джереми шёл по пустынному пляжу, и каждый шаг словно утопал в песке глубже, чем нужно. Где-то за спиной остался Лео, его блестящая машина, их грязный, злой секс — всё это уже превращалось в очередное пятно на совести. Но почему-то именно сейчас, когда он должен был чувствовать себя удовлетворённым, внутри было только пусто. Может, дело во мне? — Мысль проскользнула неожиданно, но прижилась сразу, как заноза. Он останавливался, смотрел на океан — бесконечный, холодный, равнодушный. Как будто всё, к чему он прикасался, рано или поздно превращалось в пепел. Лео предал. Но сколько людей до него? Отец, убравшийся от семьи на бесконечные километры. Отчим, который знал каждый его шаг, но никогда не знал его. Парни, которые любили его, но которых он отталкивал, потому что боялся, что однажды они всё равно уйдут. Даже Кэт и Лайла — они были рядом, но… но он всё равно чувствовал себя так, будто между ними стена. Может, я сам делаю что-то не так? — Он сжал кулаки, почувствовав, как песок скрипит между пальцами. Может, он слишком злой. Слишком колючий. Слишком… ненадёжный. Лео вернулся не просто так. Он вернулся, потому что Джереми позволил ему вернуться. Потому что где-то в глубине души он хотел, чтобы кто-то пробился сквозь его броню. Но каждый раз всё заканчивалось одинаково: боль, гнев, пустота. Дым заполнил лёгкие, но не прогнал прочь этот мерзкий, липкий вопрос: «Что со мной не так?». Может, он просто не умеет быть тем, кого не предают. А может, он и не хочет. Потому что если ты никому не позволяешь подойти близко — то и предать тебя по-настоящему невозможно. Он резко потушил сигарету, сплюнул горечь с губ и зашагал дальше. К дому. К друзьям. К людям, которые, возможно, всё ещё ждут его. Но даже сейчас, когда ветер дул ему в спину, а волны бились о берег, Джереми чувствовал себя так, будто идёт против течения. И, чёрт возьми, он уже не знал — это он выбрал такое течение… или оно выбрало его. — Всё в порядке, — сказал он, прежде чем Лайла успела взорваться, раздражённая тишиной в трубке. — Я уже иду. И, сделав первый шаг в сторону дома, он вдруг понял, что, возможно, это и есть ответ. Просто продолжать идти. Даже если не знаешь, как это — делать «правильно». Даже если кажется, что ты обречён на одиночество. Просто идти. Пока кто-нибудь не решит пойти рядом. И, возможно, в чём-то Фостер действительно был прав. Это ещё не конец.