Под тенью сирени

*** Дождь стучал по зонту, словно торопясь напомнить о быстротечности времени, о том, как неумолимо оно утекает сквозь пальцы, как песок. Каждая капля – это ещё один потерянный миг, еще одна упущенная возможность. Ши Цинсюань крепко держала её руку, её пальцы, словно стальные тиски, сжимали руку Му Цин, не отпуская. Это был не нежный жест, а жест удержания, попытка вернуть упущенное время. — Ты всё ещё злишься? — спросила она тихо, её голос едва пробивался сквозь шум дождя. В нём слышалась неуверенность, страх. Му Цин не ответила, молчание повисло между ними, тяжёлое и густое, как тучи над головой. Вместо ответа, она медленно разжала пальцы, потом, вдруг, потянулась к лицу Ши Цинсюань, лёгким движением смахнув каплю дождя, застрявшую в густых, тёмных ресницах. Этот нежный жест был сильнее любых слов. — Почему ты уехала? — спросила она наконец, её голос дрогнул, выдавая всю глубину скрытой боли. Чёрт, она так старалась контролировать себя, держаться на расстоянии, но Ши Цинсюань всё равно услышала, всё равно почувствовала. — Я думала, что так будет лучше. Для тебя, — тихо ответила Ши Цинсюань, её глаза были опущены, словно она стыдилась своих слов. — Для меня? — Му Цин засмеялась резко, этот смех был полон горечи, боли, он был похож на осколки разбитого стекла. — Ты решила всё за меня? Решила, что мне будет лучше без тебя? Ты настолько плохо меня знаешь? Ши Цинсюань потупилась, её плечи опустились, в её фигуре не осталось и следа той уверенности, которую она демонстрировала раньше. — Ты же знаешь, какая я… Легкомысленная. Непостоянная. А ты — ты всегда была серьёзной. У тебя были планы, мечты, цели. А я… я могла только помешать тебе. Я боялась, что однажды ты пожалеешь о потраченном на меня времени. — Ты испортила мои планы, — перебила Му Цин, её голос был спокойным, но в каждом слове чувствовалась ледяная сталь. — Все мои планы были с тобой. Все мои мечты были о нас. Ты думала, что меня это не тронет? Тишина повисла между ними, наполненная дождём и невысказанными словами, невылитыми слёзами. Затем, как молния, прорезавшая тёмное небо, тёплые губы Ши Цинсюань коснулись её губ. Это был не нежный поцелуй, а поцелуй отчаяния, наполненный горькой солью дождя и чем-то сладким, знакомым, до боли родным. Поцелуй, который говорил о многом, что не могло быть высказано словами. Ши Цинсюань — размытый кадр, будто снятый на бегу, в движении, в нём чувствуется стремительность, неуверенность. Подпись: "Снова дома. И больше не уйду. Обещаю." *** Квартира Ши Цинсюань пахла корицей и масляной краской. Запах был уютным, немного беспорядочным, но таким родным, таким её. Корица – от только что заваренного чая, краска – от холстов, разбросанных по всей квартире. Ши Цинсюань снова увлеклась рисованием, как в школе, и это было заметно в каждом уголке её маленькой квартиры. Холсты, кисти, палитры – всё было разбросано, но в этом беспорядке чувствовалась какая-то особенная гармония, творческий хаос, который создавал неповторимую атмосферу. Му Цин сидела на кухне за маленьким деревянным столом, сжимая в руках ту самую тетрадь в клетку, изрядно потрепанную временем и перечитываниями. Она листала страницы, перечитывая их старые, наивные клятвы, чувствуя, как щемит сердце. — Ты её хранила? — спросила она тихо, её голос был немного хриплым, словно от долгого молчания. — Конечно, — ответила Ши Цинсюань, поставив перед ней чашку с горячим чаем. На её дне, как и прежде, красовалась надпись: «Лучшей девушке». Этот простой жест, казалось, говорил о многом. О том, что она помнила, что она ценила, что она надеялась. Му Цин перевернула страницу, её взгляд упал на новые строки, написанные неровным, немного корявым почерком. Будто написанные второпях, от сердца, без всякой вычурности. Слова были просты, но в них была вся Ши Цинсюань – её легкомысленность, её раскаяние, её искренняя любовь. «Прости. Я была дура. Люблю тебя. Давай начнём снова?» — …Глупая, — прошептала Му Цин, её голос был едва слышен, но в нём не было уже ни горечи, ни злости, только нежная усталость и тихая радость. Её пальцы сами потянулись к ручке, лежавшей рядом на столе. Она взяла её и, не задумываясь, дописала под последними строками Ши Цинсюань всего одно слово, но в этом слове была вся её нежность, её прощение, её любовь. «Ладно.» Му Цин — фото тетрадного листа с их совместными записями, подписанное неловко, по-детски. Подпись: "…Но только если ты больше не будешь терять мои сережки. И зонт." *** Сирень зацвела снова. Её фиолетовые гроздья, словно пушистые облака, окутывали школьный двор, источая тот же сладкий, пьянящий аромат, что и много лет назад. Они сидели на той же скамейке, под сенью цветущей сирени, плечом к плечу, как тогда, в начале их истории. Время словно остановилось, стирающие все прежние обиды и разочарования. — Знаешь, что я думаю? — спросила Ши Цинсюань, её голос был тихим, спокойным, но в нём чувствовалась та же беззаботная легкость, которая всегда была её отличительной чертой. Она закинула ноги на колени Му Цин, её волосы, мягкие и пушистые, слегка коснулись её руки. — Что ты опять что-то натворила? — Му Цин улыбнулась, её взгляд был полон нежности и какой-то тихой, спокойной радости. Она знала, что Ши Цинсюань всегда была немного непредсказуемой, и это было частью её очарования. — Нет! — Ши Цинсюань рассмеялась, её звонкий смех был таким родным, таким долгожданным. — Я думаю… что полжизни — это слишком мало. Слишком мало для того, чтобы провести её вместе. Му Цин прикрыла глаза, наслаждаясь теплом солнечных лучей, пробивающихся сквозь листву, чувствуя, как лёгкий ветерок играет прядями её волос. В воздухе витал запах сирени, запах весны, запах новой жизни, наполненной надеждами и любовью. — Тогда давай всю, — тихо ответила Му Цин, её голос был едва слышен, но в нём звучала безграничная любовь и уверенность. Их пальцы переплелись, словно две половинки одного целого, два ключа, идеально подходящие друг к другу. Это было молчаливое обещание, клятва, данная не словами, а чувством, которое переполняло их сердца. Клятва, которая была сильнее любых слов. Вайб: Ши Цинсюань — фотография их теней на асфальте, плавно перетекающих друг в друга, словно слившихся воедино. Подпись: "На этот раз — точно навсегда. Обещаю." Му Цин — фотография двух чашек, стоящих рядом: одна с надписью "Лучшей девушке", другая — с новой надписью, сделанной собственноручно: "Самой любимой глупышке". Подпись: "…Ладно. И ещё одно сердце. Наше."