Под тенью сирени

***

В три часа ночи Му Цин разбудил резкий толчок в плечо. Ши Цинсюань, сияя, словно новогодняя ёлка, нависла над ней. — Му-цянцян! Я придумала, как нам разбогатеть! — прошептала она, её голос был полон энтузиазма и какой-то безудержной энергии. Му Цин, всё ещё наполовину погружённая в сон, проворчала, её голос был хриплым и немного раздражённым: — Если это ещё одна твоя идея продавать мои носки на аукционе, как ты делала прошлым летом… — Нет! — Ши Цинсюань уселась на край кровати, её глаза блестели от предвкушения. — Мы откроем кафе! Ты будешь печь свои легендарные чизкейки, которые сводят всех с ума, а я буду рисовать портреты посетителей! Представляешь, как это будет здорово?! Му Цин прикрыла глаза, пытаясь привести в порядок мысли. Ей потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что произошло. — Ты ненавидишь рано вставать, — тихо сказала Му Цин, понимая, что реализация этого плана потребует ранних подъёмов. Учитывая привычки Ши Цинсюань, это будет серьезным испытанием. — …Ну и что! — Ши Цинсюань махнула рукой, словно это был пустяк, — Мы будем печь чизкейки и рисовать! Это же прекрасно! Утром Му Цин, проснувшись, обнаружила на холодильнике прикреплённый рисунок. Это был забавный эскиз: они обе в фартуках, с уставшими, но счастливыми лицами, а рядом надпись «Сиреневое кафе» и коряво нарисованное сердечко. Подпись под рисунком гласила: "Скоро откроемся!". Ши Цинсюань — эскиз меню кафе с пунктом "Фирменный чизкейк 'Сердитая кошка' (с секретным ингредиентом)" и рисунком слегка злой, но милой кошки. Подпись: "Гениально, правда? А секретный ингредиент – это любовь!"

***

Когда Ши Цинсюань заболела, она превратилась в самое невыносимое существо на свете. Её обычная игривость сменилась капризами и нытьём, а жизнерадостность – плаксивостью. — Мне скучно-о-о, — ныла она, закутавшись в тёплое одеяло с головой, словно маленький, капризный ребёнок. — Расскажи что-нибудь интересное! Му Цин, терпеливо меняя ей компресс на лбу, вздохнула. Заботливая, как всегда, она старалась сдержать раздражение. — Однажды жила-была дурочка, которая гуляла под дождём без куртки… — начала Му Цин, намеренно выбирая не слишком захватывающий сюжет. — Неправда! — тут же возразила Ши Цинсюань, её голос был слабым, но интонация осталась прежней, немного обиженной. — Я была в куртке! — В моей куртке, — поправила Му Цин, её голос был спокоен, но в нём сквозила лёгкая усмешка. — Которую потом пришлось выкинуть, потому что она пропиталась насквозь. Ши Цинсюань засопела, недовольная таким поворотом сказки. Она попыталась отвернуться, но тут же её лицо стало бледнее. Когда Му Цин собралась встать, Ши Цинсюань, с трудом преодолевая слабость, слабым движением руки ухватила её за рукав, едва-едва касаясь пальцами. — Останься… — прошептала она, её голос был тихим, хриплым, но в нём слышалась настоящая просьба, лишенная обычной ехидности. И Му Цин осталась. Она села рядом, вновь взяв руку Ши Цинсюань в свою, чувствуя тепло её кожи сквозь ткань. И в тот момент ей было совсем неважно, сколько ещё придётся выслушивать капризы больной Ши Цинсюань, потому что забота о любимом человеке – это то, что делало её по-настоящему счастливой. Му Цин — фотография спящей Ши Цинсюань, мирно свернувшейся калачиком под одеялом. Из-под одеяла виден только лоб с аккуратно прикреплённым термометром во рту. Подпись: "Единственный случай, когда она ведёт себя тихо… и даже немного мило.")

***

Разбирая запылившиеся коробки на антресолях, среди старых вещей и забытых воспоминаний, они нашли школьный фотоальбом. Страницы, пожелтевшие от времени, хранили в себе запечатлённые моменты юности, моменты, которые когда-то казались такими значительными, а теперь вызывали лишь тёплую ностальгию. — О боже, твои косички! — захихикала Ши Цинсюань, указывая на фотографию, где юная Му Цин запечатлена с двумя аккуратными косичками, которые выглядели немного старомодно, но невероятно мило. — А твои дурацкие заколки в виде бабочек, — парировала Му Цин, её голос был полон лёгкой иронии, но в глазах читалось удовольствие от воспоминаний. Она перелистывала страницы, рассматривая фотографии, на которых они были молоды, беззаботны, и полны юношеской энергии. Но вдруг она замерла, её взгляд остановился на одной конкретной фотографии. На ней они стояли у цветущей сирени, кусты которой были усыпаны фиолетовыми цветами. Ши Цинсюань обнимала Му Цин сзади, её руки лежали на талии девушки, а Му Цин изображала вид, будто она сердится, слегка оттолкнула Ши Цинсюань от себя. Но на уголке её губ играла еле заметная, но совершенно явная улыбка, которая выдавала её истинные чувства. — Мы были такими идиотками, — прошептала Ши Цинсюань, её голос был тихим, словно она боялась спугнуть эти нежные воспоминания. Му Цин неожиданно почувствовала ком в горле, нежность, смешанная с ностальгией, сдавила её сердце. — Ничего не изменилось, — тихо ответила Му Цин, её голос был немного хриплым от нахлынувших эмоций. И в этот момент, словно по волшебству, пальцы сами потянулись друг к другу. Руки Му Цин и Ши Цинсюань соприкоснулись, и их пальцы переплелись, как корни старого, могучего дерева, прочно и неразрывно связанные друг с другом. Ши Цинсюань — коллаж из двух фотографий: слева — фотография из школьного альбома, где они стоят под сиренью; справа — современная фотография, где они держатся за руки. Подпись: "Мы всё те же дурачки. Только теперь у меня есть ключ от её квартиры, и мы вместе сажаем сирень во дворе нашего дома."

***

Они поссорились из-за пустяка, как это часто бывало. Ши Цинсюань, увлеченная своими делами, опять забыла выключить утюг. Это был очередной повод для небольшой, но бурной ссоры. — Ты никогда не думаешь о последствиях! — крикнула Му Цин, её голос дрожал от раздражения, накопившегося за день. — А ты слишком зациклена на правилах и порядке! — огрызнулась Ши Цинсюань, её голос был напряженным. Ей казалось, что Му Цин слишком часто указывает ей на её недостатки. Дверь хлопнула. Звонкий звук эхом отозвался в тихой квартире, подчеркивая глубину возникшей между ними пропасти. Два часа Му Цин провела в тишине, глядя на их совместную фотографию в телефоне. На фотографии они улыбались, счастливые и беззаботные. Этот контраст с настоящим моментом усиливал чувство горечи и обиды. Внезапно на кухне раздался тихий шорох. Му Цин подняла голову. На пороге стояла Ши Цинсюань, в руках она держала пакет из любимой кондитерской. — …Я купила тебе сладкого, — пробормотала Ши Цинсюань, её голос был тихим, почти неслышным. Она выглядела раскаявшейся и немного неуверенной. Му Цин встала, её сердце смягчилось. Она подошла к Ши Цинсюань и обняла её так крепко, что аж захрустели рёбра. В этот момент все обиды отступили на задний план, оставив место нежности и пониманию. Му Цин — фотография нескольких смятых эклеров, их нежная начинка вытекла на тарелку. Подпись: "Она всё равно купила с неправильной начинкой. Глупая. Но я её люблю."

***

Утро началось с радостного крика, который разорвал тишину квартиры: — Му-цянцян! Смотри-и-и! — голос Ши Цинсюань звучал радостно и немного взбудораженно. За окном, кружились первые снежинки, лёгкие и невесомые, словно пух. Ши Цинсюань, не удосужившись даже надеть пальто, уже скакала по двору, пытаясь поймать их языком, словно маленький ребенок, радующийся первому снегу. Му Цин, наблюдая за ней с балкона, улыбнулась. В руках она держала два кружки с горячим какао, их пар окутывал её руки теплым облаком. — Ты простудишься, — сказала она, когда Ши Цинсюань, раскрасневшаяся и сосущая растаявший лёд с пальцев, ворвалась в квартиру, весьма довольная собой. — Но оно того стоило! — та улыбнулась, прижимая свои холодные, продрогшие ладони к шее Му Цин, ища тепла. Му Цин вздохнула. Ей приходилось постоянно следить за Ши Цинсюань, оберегая ее от её собственной импульсивности. Но в глубине души Му Цин тоже радовалась первому снегу. Она наклонилась и поцеловала Ши Цинсюань, чувствуя вкус снега и сладкое тепло какао на её губах. Поцелуй был нежным, теплым, как контраст к холоду зимнего утра. Ши Цинсюань — фотография снежного ангела во дворе, с слегка неряшливым, но очень милым отпечатком тела в снегу. Подпись: "Мы сделали его вместе! (Она стояла и ругалась, что мёрзнет, но всё равно помогала мне лепить этого ангела.)"

***

Сирень зацвела снова, её аромат наполнил воздух сладким, пьянящим ароматом весны. Ши Цинсюань сидела на их любимой скамейке под сиреневым кустом, томно вдыхая аромат цветов. Внезапно она сунула руку в карман и, вытащив оттуда что-то маленькое, протянула Му Цин. — Закрой глаза! — сказала она, её голос был полон таинственности и легкого волнения. — Опять твои дурацкие сюрпризы… — пробормотала Му Цин, но всё же послушалась, закрыв глаза. На её палец лёг холодок металла. Му Цин почувствовала на пальце что-то маленькое и холодное. Когда она открыла глаза, то увидела на безымянном пальце крошечное колечко с нежным, бледно-сиреневым камнем, переливающимся на свету. — Это не предложение, — поспешно сказала Ши Цинсюань, её лицо залилось краской. — Ну, то есть… может быть. Если ты… хочешь… Му Цин открыла глаза, её взгляд скользил от кольца к дрожащим рукам Ши Цинсюань, а затем остановился на её глазах – глупых, любимых, родных глазах, полных нежности и волнения. В них она увидела всё, что ей нужно было знать. — …Глупая, — прошептала Му Цин, улыбнувшись. Её улыбка была искренней и счастливой. И она поцеловала Ши Цинсюань прямо под цветущей сиренью, под нежным ароматом её цветов, окруженные ароматом весны и сладкими предвкушениями будущего. фотография двух рук с переплетёнными пальцами. На безымянных пальцах — одинаковые, нежные сиреневые кольца. Подпись: "Теперь точно навсегда. Под нашей сиренью."