Разрешение и надежда.

Обанай закрывает ладонью глаза, чуть опуская голову. Канроджи, она... возмутимо беспечная. Возмутимо до того, что сам он заражается её беспечностью иной раз. Игуро не понимает, как Мицури может так спокойно спать. Не понимает, но ничего не говорит. Лишь тихо вздыхает, смотря в сторону. Ей можно... ей можно всё. Ей можно счастливо махать ему, раскрывать руки для объятий, а после осознания столь смущающего действия неловко краснеть и отворачиваться, сцепляя ладошки за спиной и тихонько посмеиваясь. Если говорить честно, Игуро совсем не против такого приветствия. Ей можно играть с его волосами. Канроджи не понимает то, как они подстрижены, но она любит их необычную форму. И он позволяет ей делать, что угодно — даже вставлять случайно приглянувшиеся девушке цветочки. Ей можно звать его прогуляться. Без причин, просто так. Хотя Игуро, конечно, не понимает, чем он заслужил это. Почему именно его зовёт Канроджи? Но он всё равно никогда не отказывается. Не может. И не хочет. Ей можно есть сколько угодно. Парень знает, она переживает из-за того, насколько много она ест. Но всякий раз, когда они приходят в забегаловку, Обанай сразу заказывает для девушки двойную, а то и тройную порцию и прячет улыбку за всегда намотанными на лицо бинтами от её счастливых визгов. Или он любит, когда она сама готовит для них двоих, приглашая к себе домой. Каждый раз при посещении её поместья он слушает рассказы Канроджи о пчёлах: пополнения в семьях или сколько мёда собрано, например. Ей можно играть с Кабурамару. Сначала она побаивалась его змею, но через какое-то время втянулась и даже забирала рептилию себе на шею. И ему нравилось наблюдать за ними. Кабурамару, казалось, тоже приглянулась яркая и милая девушка. Ей можно болтать о чепухе. О максимально глупых вещах. И он никогда не посмеет остановить её. Ей можно небрежно заплетать себе косы, чтобы потом просить Игуро переделать их в ровные. Ему пришлось учиться на её же волосах... Ей можно быть такой беспечной. Потому что только с ней Игуро может расслабиться хоть немного. Ей можно всё. Парень хмурится, сонно смотря на Канроджи. Он снова вздыхает, вопросительно и будто недовольно смотрит на змею, после чего утыкается щекой в макушку девушки и прикрывает глаза. Ему же тоже... можно, да?