Пока он любит

      Антон сидит на углу гримерного стола и листает ленту инсты. Ну как листает. Просто водит пальцем по экрану, пролистывая чужие посты, даже не вникая. Он поверх экрана смотрит на Арсения, который сидит на диване и очень внимательно слушает их сегодняшнего гостя.       Антон психует. Потому что Дорох уселся на его место. Перед съемками они с Арсом всегда сидят на том диване. И парни это знают, никогда не занимая их места. А Дорох не знает. И сидит рядом, что-то показывая Арсу в своем телефоне.       Антон давно не ребенок, и выяснять отношения из-за того, что Денис уселся на его место, было бы глупо. Тем более, таблички с подписью там не было.       Объявляют пятиминутную готовность перед съемкой, и все неспешно выходят из гримерки. Антон не торопится. Он ждёт, что Арс останется с ним хотя бы на пару секунд, но тот только останавливается в дверях.       — Ты идёшь? — Арс оборачивается, улыбается так светло, что обида Антона мигом улетучивается.       Они начинают шоу, и Антон переключается в рабочий режим. Шутки шутятся, зал смеется и аплодирует.       Антон вспоминает, что Денис его всё-таки бесит, когда тот перед «громким разговором» снимает рубашку и футболку, натягивая плащ на голое тело. Что Дорох сотворит в декорации, Антон даже боится предположить.       Дорох не подводит, раздевается посреди игры, демонстрирует всем свое красивое рельефное тело. Антон только нервно улыбается, когда в зале раздаются восторженные вскрики. Он продолжает игру, невзначай осматривает довольных девушек в зале, и переводит взгляд на коллег по шоу. Сергей рядом продолжает с серьёзным лицом творить ерунду. А Арс, оставшийся за пределами декорации, внимательно смотрит. На полуголого Дениса, декламирующего стихи, мать его, смотрит. И взгляд такой… Оценивающий.       Антону не по себе. Судя по взгляду, Арсу нравится наблюдать за Дорохом. Антону хотелось ловить на себе такие взгляды Попова. Но ему до подобной формы ещё далеко. Да и стоит признать, что он просто-напросто ленивая задница.       Антону после двенадцатичасовых съёмок хочется добраться до дома и упасть на диван, посмотреть фильм под пиццу-другую. А не тащиться в зал, чтобы… Чтобы потом Арсений Попов смотрел на него ТАК, конечно, хочется.       Воля объявляет конец этой игры, и на площадку выскакивают девочки-гримеры. Наблюдая, как поправляют грим Арсу, Антон думает о том, что стоит хотя бы попробовать ходить в зал.       К началу следующей импровизации Дорох все так же бесит Антона своими выходками. Поэтому только сбрасывает потянувшуюся к нему руку гостя, и возвращается к игре. И пока Арс пытается взглядом застрелить Поза, Антон пытается сдержать смех. На моменте реанимации Димы, он все же улыбается.       Но снова случается Дорох. Он обхватывает Арса за затылок, помогая влезть на стол, а после стягивает к себе на колени. Антон, сидящий в полуметре от них, охреневает от увиденного: Арсений наклоняется и целует Дениса. Это не та имитация искусственного дыхания, что была с Позом. Это, мать его, реальный поцелуй!       Антон не знает, почему Арс тянется к нему, может услышал что, а может просто заметил его лицо. Но сил хватает оттолкнуть руку Попова и вскочить с кресла.       — Кто-нибудь объяснит мне, что вообще происходит? — и Антон не играет. Он правда не понимает.       Из жопы его вытягивает Димка, снова вовлекая в игру. Но Дорох, с его флиртом и пошлыми подкатами, начинает бесить все больше.       В перерыве Антона отзывает за кулисы Шеминов и делает грозное наставление собраться и не запороть к херам следующую игру.       Дорох по-прежнему бесит, но Антон послушно загоняет все свое раздражение поглубже и улыбается. Даже когда Арс с Дорохом усаживаются на один табурет, на котором и одному-то места мало. А эти как-то вместились. Арс ещё и руку свою на плечи Денису забрасывает.       Антон доигрывает следователя вполне спокойно. С «без чувств» тоже проблем не возникает. Дорох сидит рядом с Волей и почти не отсвечивает, сохраняя этим нервы Шастуна.       Зато уже прощаясь со зрителями, Антон с какой-то мстительной радостью поддерживает идею Паши, и они вместе относят Дороха в последнюю декорацию и забрасывают на стол с продуктами, которые тот сам раньше и разбросал.       Стоит только закончиться съёмке, Антон первым уходит за кулисы. Схватив в гримерке телефон и сигареты, собирается уже идти, но его окликают.       — Шаст, — Димка идет чуть впереди остальных и не так увлечён разговором, и поэтому замечает его. — Ты куда собрался?       — Покурить схожу.       — Давай только быстро. Сейчас Стас придёт на коврижки раздавать.       Антон уходит вперёд по коридору, оставляя Поза у двери гримерки ждать остальных.       — А куда Антон так резво ускакал? — Интересуется Дорох, замечая что гримерка пустая.       — Курить, — отвечает ему Дима, заходя в комнату следом за Серёгой. — Арс, ну ты хотя бы не сваливай.       — Я сейчас вернусь, — отзывается тот, делая шаг в коридор и направляясь следом за Антоном.       Антон стоит на площадке между этажами и курит, по пояс высунувшись в открытое окно.       — Антон, — зовёт Арс, остановившись на нижней ступеньке. — Все хорошо?       — Ага. Нормально все, — Антон даже не поворачивает головы.       — Антоша, — Арс подходит ближе, — я же вижу, что что-то не так.       — Нормально, говорю, все.       Арс кладёт руку на спину, обтянутую белой рубашкой. Шастун даже не снял реквизит, так торопился покурить. И вот сейчас щелчком отправляет докуренную едва ли до середины сигарету вниз. Выпрямляется, сбрасывая со своей спины чужую руку.       — Ты иди, — говорит Антон, отступая от Попова, не давая ему возможности вновь прикоснуться. — Я ещё пару минут воздухом подышу.       От попытки Попова приобнять его и поцеловать хотя бы в висок, Антон уворачивается, снова перегибаясь через оконную раму.       — Только не долго. — Арсений стоит, держась за перила. — Знаешь же, что Стас не самый терпеливый человек.       — Угу, — отзывается Шастун. — Рот помыл бы для начала, а потом бы уже с поцелуями лез, — бурчит он себе под нос, надеясь, что Попов не расслышит.       Арсений, который успел подняться до середины лестницы, все-таки слышит фразу. И улыбается, понимая, почему Шастун такой недовольный.       В гримерке парни вместе с Денисом окружили столик с закусками, методично их уничтожая. Арс проходит мимо них к своей дорожной сумке, с которой сегодня утром приехал из Питера.       — Арс, — зовёт его Поз, — присоединяйся, а то скоро нечего будет есть.       — Не хочу, — отвечает тот, доставая из сумки дорожный набор. — Я пойду умоюсь.       С Шастуном в коридоре он не сталкивается, но когда возвращается в гримерку, тот уже там. Сидит на диване, прислонившись спиной к одному подлокотнику, а через второй перекинув свои длинные ноги. Но стоило ему заметить замершего в дверях Арсения, он садится нормально, честно освобождая половину сидения. Арс устраивается рядом с ним, и слегка склоняется, обдавая Антона запахом ополаскивателя для рта, давая понять, что его просьба выполнена.       Антон легко улыбается уголком губ, и несмело тянется пальцами к руке Арсения. И именно в этот момент в гримерке появляется Стас. Креативщик выглядит довольным.       — Дэн, — Стас пожимает руку Дороху, пока не обращая внимания на импровизаторов. — Классное шоу сделали, спасибо, что пришёл.       Стас ещё что-то говорит Денису, но Антон не слушает. Арс поглаживает его руку пальцем, и Шастун сосредоточен только на этом ощущении. Настолько, что даже не обращает внимания, когда Дорох прощается и уходит.       — А сейчас с вами, — вырывает из оцепенения голос Стаса. — Серёга, Дима к вам ноль вопросов, стабильно хорошо. Антон, ты какого хрена теряешься, как будто в первый раз?       — Да нормально все было, Стас, — оправдывается Антон, крепче сжимая пальцы Арсения.       — Потому что Поз был рядом, — перебивает его Шеминов. — Ему спасибо, что все нормально. Мне твои сегодняшние тупизмы вырезать. — Антон морщится, думает, что вырезать придётся не только его проебы, но и поцелуй Арса с Дорохом. — К завтрашним съемками соберись. Это Дэн со своими репризами мог перетянуть все внимание на себя. Завтра будут серьёзные люди. Ивлев, Барановская, Галустян. И прикрывать придётся уже вам. — Стас обводит их взглядом. — Давайте по домам. Завтра к десяти. Матвиенко — к половине десятого.       Серёга пытается возмущаться, но Шеминов его не слушает, коротко прощается и уходит. Димка, уже успевший переодеться, тянется следом. Сергей продолжает методично доедать сыр, и не торопится покидать гримерку.       Арс высвобождает свою руку из хватки Антоновых пальцев и поднимается.       — Ну что, мы поехали, — говорит он, цепляя свою сумку. — Серёг, ты остаёшься?       — Ага, — отзывается тот, — такси жду.       — Тогда до завтра. Шаст, — Антон поднимает глаза на голос. Арс уже стоит в куртке, закинув сумку на плечо. — Поехали?       Антон кивает и встаёт. Они выходят из гримерки вместе. Арс пытается приобнять Антона за плечи, но тот ненавязчиво уходит от этого прикосновения. В лифте едут молча.       Парковка перед Главкино ещё полна машин. Антон идёт к своей машине чуть впереди. Арсений идёт следом, сверля взглядом его спину. И у самой машины ловит Антона за руку, поворачивая к себе.       — Антон, все хорошо? Уверен, что можешь сесть за руль?       — Арс, — Антон смотрит на него и даже пытается улыбаться, — все правда нормально. Заебался просто.       Антон освобождает руку из хватки чужих пальцев и садится за руль. Арсений пару секунд стоит и потом занимает соседнее пассажирское сидение.       Всю дорогу Антон ощущает на себе изучающий взгляд Арсения, но молчит, упрямо вцепившись в руль. Кажется, даже дышать перестал, боясь спугнуть хрупкую тишину, повисшую в салоне. Ему до жути хочется высказаться, рассказать, как его выбесил Дорох, как он злился на себя за эту глупую ревность. Но слова застревают в горле комом, и он лишь сильнее сжимает руль.       Арсений, видя его напряжение, тоже молчит. Он чувствует, что что-то не так, но давить не хочет. Знает, что Антон сам должен созреть для разговора. Он просто рядом, готовый выслушать и поддержать, когда тот будет готов. Смотрит в окно, наблюдая, как огни ночной Москвы скользят мимо.       В квартире Антон стягивает кроссовки, бросает куртку на тумбу в прихожей, и сразу же скрывается за дверью в ванную. Арсений остается один. Ему неуютно — квартира ощущается чужой, как и ее хозяин.       — Арс, — зовет Антон из-за закрытой двери. — Закажи ужин, пожалуйста.       — Что ты будешь? — Арсений убирает свою куртку в шкаф, мнется, и берет куртку Шастуна, вешая ее рядом со своей.       — Не знаю, — отвечает Антон, пытаясь перекричать шум воды. — Что-нибудь полезное.       Арсений несколько секунд просто смотрит на дверь, за которой спрятался от него Шастун. А потом, со вздохом, уходит в гостиную, падая на диван и вытаскивая телефон. Быстро оформляет доставку из ближайшего ресторана и ждет.       Когда курьер привозит еду, Антон все еще в ванной. Арсений расставляет контейнеры на столе, достает приборы и ждет.       Наконец, дверь в ванную открывается, и Антон выходит. На нём большие серые спортивные шорты и белая футболка, прилипшая к телу. Волосы слегка влажные, и он, казалось, совсем не понимает, какую картину создает своим растрепанным видом.       Антон садится за стол, не глядя на Арсения. Берет вилку и гоняет по тарелке свой полезный ужин, не проявляя особого аппетита. Арсений наблюдает за ним молча. Ему больно видеть Антона таким отстраненным, но он не знает, как пробить эту стену.       — Вкусно? — спрашивает Арсений, пытаясь завязать разговор.       — Угу, — отзывается Антон, продолжая ковыряться в тарелке. — Как думаешь, может мне в зал начать ходить?       — Что? — Арсений удивленно смотрит на Шастуна, а тот не поднимет глаз от тарелки.       — Ну, в спортивный, — объяснят Антон, — в форму себя привести там… И вообще.       — Антош, — Арсений встает из-за стола, оказываясь рядом с парнем. Присаживается на корточки и кладет ладони тому на колени. Он смотрит снизу вверх в любимые зеленые глаза, и, кажется, наконец все понимает. — Тош, что с тобой творится?       — Ты будешь смеяться, — выдавливает из себя Антон, отводя взгляд. — Мне и самому, если честно, смешно.       — Что-то не заметно, — Арсений берет его ладонь в свою и нежно поглаживает большим пальцем костяшки. — Говори, что случилось.       Антон вздыхает, чувствуя тепло чужих рук. Ему стыдно, нелепо, глупо, но молчать больше нет сил. Он открывает рот, чтобы рассказать все, но не произносит ни слова.       — Давай я тебе немного помогу? — Арсений ждет, терпеливо смотрит, как мечется взгляд Антона, как дергается кадык. Он понимает, что сейчас нужно действовать аккуратно, не спугнуть. — Это из-за Дорохова? — тихо спрашивает Арсений.       Антон вздрагивает, словно его ударили током. Он резко поднимает голову, смотрит на Арсения широко распахнутыми глазами, полными смятения и какой-то детской обиды. А потом качает головой.       — Не совсем, — бормочет Антон, и пытается подобрать слова, чтобы объяснить. — Я просто… Приревновал.       — Меня? — уточняет Арсений. — К Дороху?       — Ага, — Антон шмыгает носом, смущенно. — Ты на него так смотрел… Ну, когда он полуголый стихи читал. Я и подумал, что тебе такое нравится. Чтоб прям мышцы, а у меня…       — Тош, — Арсений встает и садится на колени к Антону. Лицом к лицу. — Я хочу, чтобы ты меня сейчас очень внимательно выслушал. Хорошо? — Тот согласно кивает. — Я не фанат подобного, но могу оценить проделанную Денисом работу. Он впахивал в зале. А это у него еще строение тела располагает к набору массы. Тебе с твоей конституцией было бы куда сложнее. И то, если бы ты нашел в своем графике эти пару часов на ежедневные тренировки. — Арсений заглядывает в глаза напротив. — И потом, — он понижает голос и наклоняется ближе, шепчет прямо в ухо: — я влюбился в тощего молодого кота. А приличный кот с возрастом должен набрать жирочка. — Антон хмурится, но молчит, ожидая продолжения. — Мне нравятся твои руки, твои плечи, твоя улыбка, когда ты смеешься над моими шутками. Мне нравится, как ты морщишь нос, когда я начинаю нести чушь. Мне нравится в тебе всё, понимаешь? И мне совершенно плевать, есть у тебя кубики пресса или нет.       — Я понял, — Антон улыбается и притягивает сидящего у него на коленях мужчину ближе, утыкаясь лбом в чужое плечо. — Ты его еще и поцеловал, — шепчет он.       — Так, — Арсений отстраняется, чтобы иметь возможность видеть глаза любимого человека. — Ты совсем не слушал, о чем мы говорили перед мотором? — Антон в ответ сколько виновато улыбается. — Тысячу раз было оговорено — поддерживать всю ту дичь, что Дорох творить будет. И у нас, между прочим, была прекрасная возможность поцеловаться прямо на сцене. А ты убежал.       — Фу! Арс, ну нет! Не после Дороха же! — Антона передергивает, а Арсению становится смешно. — И все равно бы вырезали.       — Вырезали бы, — соглашается Арсений, — Но люди в зале бы видели. А может и засняли бы.       Уже многим позже, лёжа в постели, Антон утыкается в чужое плечо, оставляя на нем поцелуй, и довольно выдыхает. Все же Арс его любит.       Сам Арсений к тому времени крепко спит, измученный дорогой и съемками. Антон приподнимается на локте, рассматривая любимое лицо. Долго смотрит на спящего Арсения, перебирая в памяти события прошедшего дня. Глупая ревность, неуверенность в себе… Как хорошо, что Арс умеет подобрать нужные слова, развеять все сомнения.       — А ещё он сидел с тобой на нашем диванчике, — шёпотом высказывает свое последнее возмущение Антон.       Арсений во сне поворачивается и забрасывает руку на Антона. Тот лишь улыбается и крепче прижимается к родному человеку и закрывает глаза.       И ему совсем не важно сейчас, кто будет сидеть рядом с Арсом на их диванчике. Или на кого тот посмотрит.       Все неважно, пока Арсений даже во сне жмётся ближе. Пока он вспоминает о нем, Антоне, в своём холодном Питере. Пока находит время написать или позвонить в перерывах между репетициями.       Для Антона все не важно, пока Арс его любит.